Повелитель Тайн (джен)

В районе Баклундского моста, ориентируясь на сведения, полученные от мисс Посланницы, Клейн отыскал мужчину, которого соблазнила Трисси и который в итоге помог ей «доставить» письмо.

Однако Клейн не стал входить в квартиру и тревожить цель. Засунув обе руки в карманы чёрного плаща, он продолжил идти вперёд.

Под светом уличных фонарей он дошёл до перекрёстка и свернул на другую улицу.

В этот момент крыса, воровавшая еду в одном из домов, вдруг задрожала.

Затем она отказалась от куска сыра, по привычному «тоннелю» выбралась наружу и направилась к нужному месту.

А потом крыса открыла рот и человеческим голосом произнесла:

— Благословенный морем и Миром духов, хранитель архипелага Рорстед, повелитель подводных существ, хозяин цунами и штормов, великий Калветуа…

В тот же миг Клейн, уже свернувший на соседнюю улицу, исчез. На месте осталась лишь искра, быстро растаявшая в воздухе.

Он воспользовался Пламенным прыжком, но не для перемещения на дальнее расстояние. Вместо этого вошёл в гостиничный номер, который заранее снял для встречи с одной из своих марионеток, поэтому ему не приходилось слишком беспокоиться о том, что его почувствует Заратул и случится что-то неожиданное. В конце концов, цель была ясна, путь — короток, а защита присутствовала.

В номере, где за происходящим следил Энуни, он сделал четыре шага против часовой стрелки и поднялся над Серым Туманом.

Сев в конец длинного бронзового стола, он взял Скипетр Морского Бога. С помощью света молитвы он через своё «истинное зрение» начал наблюдать за целью — мужчиной, который помог Демонессе Трисси передать письмо.

Через несколько минут, как и было обещано, в квартире появилась Рейнетт Тинекерр. Она забрала золотую монету и оставила на столе конверт.

Мужчина снова задрожал от страха, но в итоге пересилил себя. Он поднял письмо и взвесил его в руке.

Пятнадцать минут спустя он осторожно достал чёрную вязкую массу, отделил небольшой комок и намазал его на поверхность зеркала.

Вскоре в тёмном зеркале он увидел девушку, занимавшую все его сны, и торопливо сказал:

— Тот сумасшедший авантюрист только что прислал письмо. Похоже, внутри лежит ещё что-то. Я его не открывал, как ты и велела.

В этот момент над Серым Туманом картина, которую видел Клейн, внезапно стала странно меняться.

В его зрении зеркало уже расплылось. Теперь оно больше походило на тёмный иллюзорный проход, недостаточно реальный, чтобы считаться настоящим. Он соединялся с чем-то подобным в окружающем пространстве, образуя сложную и абстрактную «паутину», вплетённую в глубокий и странный «мир».

Через «истинное зрение» Серого Тумана он едва мог уловить общую картину, но разглядеть подробности не получалось. Он не знал, какие странные и ужасающие существа скрываются в том мире.

«В мистике зеркалам часто придают символическое значение прохода в иное „царство“, и почти всегда они связаны с пугающими ужасами… Неужели это и есть мир зеркал? Мои Потусторонние силы совсем не относятся к этой области… Нет, это не совсем так. Если кто-то молится мне и пытается провести гадание на магическом зеркале, то естественным образом возникнет иллюзорный проход, указывающий на меня, на Серый Туман…

Строго говоря, мир зеркал не является настоящим миром. Скорее, это коллективное проявление дверей. Соединив разные зеркала и разные таинственные владения, можно, заблудившись там, напрямую угодить в Бездну или даже в космос… Конечно, полубоги, владеющие подобной способностью, должны уметь создавать „мир отражений“ и прятаться внутри…

Коллективное проявление дверей… Значит, у высокосеквенционных Потусторонних путей Демонессы, Призрака и Ученика тоже есть сходные способности? Иначе говоря, не отражает ли „тайна“ в Чародее секретов сам мир зеркал в какой-то степени? Это и правда достаточно таинственно и скрытно… При обычных обстоятельствах даже с „истинным зрением“ нельзя напрямую увидеть мир зеркал, если кто-то не приведёт его в движение…» — размышляя, Клейн услышал мелодичный голос Демонессы Трисси:

— Брось письмо в зеркало.

— Его можно туда бросить? — Потусторонний низкой Последовательности, разумеется, никогда прежде не видел ничего подобного. После недолгого колебания он всё же взял письмо и прижал его к зеркалу.

На поверхности зеркала чёрнота внезапно разошлась волнами, словно водяная рябь.

Мужчине показалось, будто твёрдая опора под ладонью исчезла, а затем он увидел, как письмо чудесным образом прошло сквозь стеклянную поверхность и попало в иллюзорное, вихрящееся пространство внутри.

Следом за этим письмо, как будто его притянула гигантская воронка, продолжило опускаться всё глубже — в комнату, где находилась Трисси.

Над Серым Туманом Клейн поднял Скипетр Морского Бога высоко над собой и сосредоточился на отслеживании письма, пытаясь зафиксировать местоположение демоницы.

В этот миг в его «истинном зрении» тёмный и глубокий мир зеркал начал яростно содрогаться, превращая всё вокруг в сплошное расплывшееся марево.

Когда дрожь утихла, Клейн уже потерял и письмо, и Трисси.

«Сила Изначальной Демонессы и впрямь способна вмешиваться даже в такие наблюдения…» — после короткого молчания Клейн тихо вздохнул.

Именно из-за всех этих странностей, связанных с Трисси, он и не рискнул подмешивать свои волосы к материалам для поиска. Слишком легко было нарваться на чудовищное проклятие. Можно было даже умереть на месте.

Для Клейна сама смерть не была чем-то по-настоящему страшным. В конце концов, пока его труп не будет полностью уничтожен, очень вероятно, что он сможет воскреснуть. Но это значило бы, что ему не удастся воспользоваться шансом и зафиксировать местоположение Трисси. Та наверняка тут же сменит укрытие. Разве это не означало бы просто потратить драгоценную возможность на воскрешение впустую?

Потерпев неудачу, Клейн быстро вернулся в реальный мир и покинул район Баклундского моста.

* * *

На следующее утро Клейн с самым обычным лицом доехал в экипаже до собора Святого Самуила.

Он собирался произнести почётное имя Богини Вечной Ночи и сообщить Ей о Демонессе Трисси. Тогда, если ночью полнолуния случится что-то плохое, по крайней мере за Баклундом будет присматривать божество, заранее готовое к неожиданностям.

В конце концов, именно Богиня Вечной Ночи когда-то изгнала и запечатала мистера Дверь. Она наверняка прекрасно знала все уловки другой стороны.

В подобных вещах Клейн никогда не пытался строить из себя нечто большее, чем он есть. Он очень хорошо понимал свои пределы.

«Раз я не могу решить проблему сам, нужно найти того, кто сможет помочь!»

А дома он этим не занимался и специально приехал к собору Святого Самуила потому, что заодно хотел понаблюдать за обстановкой в районе Бёклунд-стрит и поискать любые мельчайшие следы, указывающие на появление Амона.

Хейзел и её семья однажды уже пересекались с Амоном, а сама девушка принадлежала к Пути Вора. Будь то из-за судьбы или из-за притяжения характеристик, она входила в группу высокого риска, способную случайно наткнуться на Амона. В этом отношении Клейн не смел быть слишком беспечным или невнимательным. Именно поэтому он и напоминал себе время от времени приходить сюда и всё проверять.

Точно так же из-за того, что мисс Справедливость продолжала лечить психологическую травму Хейзел, всё, что случилось бы с Хейзел, могло легко затронуть и её. Поэтому Клейн тоже очень беспокоился о безопасности этой благородной леди. Он считал необходимым время от времени через багровую звезду проверять её состояние. Разумеется, избегая сравнительно неловких моментов.

Пока его мысли быстро неслись одна за другой, Клейн, уже приблизившийся к Фелпс-стрит, сошёл с экипажа заранее. Он велел своей марионетке Энуни тайно произнести почётное имя Морского Бога.

Поменявшись местами с другой своей марионеткой, Конасом, он в запечатанном пространстве, которое сам же и «исказил», сделал четыре шага против часовой стрелки и поднялся над Серым Туманом.

Затем, с помощью Скипетра Морского Бога расширив своё «истинное зрение», он тщательно осмотрел Бёклунд-стрит и Лоэнский благотворительный стипендиальный фонд.

«Хейзел не паразитирована… Мисс Справедливость тоже… То же самое касается их горничных, питомцев и телохранителей… Среди жильцов и сотрудников Лоэнского благотворительного стипендиального фонда тоже нет признаков… На разных улицах поблизости не видно и следов деятельности, связанной с Амоном…» — Клейн с облегчением выдохнул и вернулся в реальный мир.

После этого он подошёл к собору Святого Самуила, вошёл внутрь и отыскал место в тёмном и тихом молитвенном зале.

Тихо произнеся почётное имя Богини Вечной Ночи, Клейн коротко описал:

— …Демонесса Трисси получила волосы потомка семьи Авраамов. Ночью полнолуния она собирается связаться со скрытым существом. Я не могу с уверенностью сказать, какова её точная цель…

Немного посидев в тишине и увидев, что Богиня не отвечает и архиепископ тоже не появляется, Клейн надел свой шёлковый цилиндр и медленно вышел из собора.

Ночью он снова поменялся местами и, управляя крысой как марионеткой, велел ей произнести другое почётное имя:

— Великий Бог Битвы, символ железа и крови, владыка хаоса и раздора, я желаю встретиться с вами…

Как и прежде, стоило крысе закончить молитву, как она тут же умерла. Следом Клейн начал отступать.

Он хотел встретиться с Красным Ангелом и поговорить с ним о мистере Дверь и Тёмном Ангеле Сасрире.

Прождав несколько минут, он с помощью другой крысы-марионетки увидел, как первая крыса внезапно вспыхнула, испуская ослепительно-белое пламя.

Пламя быстро сложилось на земле в короткую строчку:

«Я не хочу тебя видеть».

— … — мышцы на лице Клейна почти незаметно дёрнулись.

Немного подумав, он отказался от этой идеи и ушёл.

Через несколько секунд оставшееся белое пламя сложилось в новую фразу:

«Ну же, попроси меня».

Но к тому времени Клейн уже ушёл.

В одном из домов Баклунда бледнолицый Саурон Эйнхорн Медичи в чёрной мантии с красной подкладкой поднялся с дивана.

Нахмурившись, он пробормотал себе под нос:

— Кто это меня потревожил…

* * *

В мгновение ока полная луна залила Баклунд своим светом.

В комнате, освещённой багровым сиянием, Демонесса Трисси стояла у алтаря. Вокруг неё были разложены ритуальные материалы — рубины, сапфиры, изумруды, алмазы, жемчуг и лазурит.

После сложных приготовлений она подожгла прядь волос в своей руке и опустила её в котёл.

Когда пламя окрасилось слоем тьмы, Трисси отступила на два шага и торжественно запела на йотунском:

— Великие Врата Всех Врат;

— Проводник бескрайнего космоса;

— Ключ ко всем таинственным мирам…