Повелитель Тайн (джен)

Море Сония, остров Пасу, Собор Пропасти Штормов.

Это была штаб-квартира Церкви Повелителя Штормов, святейший из святых храмов, место, благословлённое божеством.

Фрески, написанные синим, серебряным, зелёным и золотым, казались грубоватыми, но при этом веяли святостью и величием. А вместе с куполом, вздымавшимся более чем на сотню метров, они заставляли каждого, кто входил сюда, ощущать собственную ничтожность и невольно склонять голову.

Элджер Уилсон уже прошёл ритуал и «по-настоящему» стал Океанским Певцом Последовательности 5. Сейчас он вместе с другими недавно продвинувшимися Потусторонними ждал здесь проповеди понтифика Гаарда II.

«И правда, когда поглощаешь лишние части зелья, потерять контроль невероятно легко. Все прежние зелья я уже переварил, и всё равно на этот раз едва не сорвался… Когда покину остров Пасу, одолжу у Солнца Незатенённое Распятие и избавлюсь от лишней характеристики. Заодно её можно будет обратить в деньги или тайком взрастить нескольких Потусторонних, преданных лично мне…» Элджер, пользуясь отражением в тёмно-синих каменных плитах пола, заметил, что волосы у него потемнели и стали гуще.

В этот миг в сердцах всех Потусторонних словно взорвался гулкий удар неведомого музыкального инструмента, разлив по ним первобытный ужас.

С жезлом в руке вышел понтифик Гаард II, поднялся на возвышение, повернулся к толпе и глубоким рокочущим голосом произнёс:

— Поздравляю вас. Вы стали ещё на шаг ближе к Господу.

На нём была папская тиара, усыпанная сапфирами, изумрудами и другими самоцветами. Почти чёрную тёмно-синюю мантию покрывали вытканные серебром и золотом символы молний, бурь и океана. От него исходила мрачная величавость, будто вот-вот должен был грянуть шторм.

Этот Воплощённый Ангел, представитель Повелителя Штормов в мире людей, выглядел мужчиной лет сорока с небольшим. Однако все прекрасно знали, что Гаард II возглавлял совет кардиналов уже почти целый век.

Для верующих в этом не было ничего странного: тот, кто удостоился божественного благословения, и должен был не бояться ни старости, ни смерти.

Услышав похвалу понтифика, Элджер не испытал особых чувств. Он сжал правый кулак, ударил им в левую грудь и громко воскликнул:

— Святой Повелитель Штормов!

Следующие пятнадцать минут все молча слушали проповедь Гаарда II.

Когда всё закончилось, высокопоставленный диакон из Уполномоченных Карателей передал Элджеру новое поручение: отправиться к острову Сония и устроить засаду в окружающих водах, выискивая возможность ударить по порту, по транспортным кораблям или по фейсакским торговым судам.

* * *

Баклунд, район Императрицы, роскошный особняк семьи Холл.

Одри как раз накинула синюю накидку, собираясь вместе с золотистым ретривером Сьюзи, горничной Энни и остальными ехать в Лоэнский благотворительный стипендиальный фонд на Фелпс-стрит, когда увидела, как через парадную дверь входит её отец, Эрл Холл.

— Отец, доброе утро. Вы… не ночевали дома? — с недоумением оглядела она его.

— Ты смогла это определить? — с улыбкой спросил Эрл Холл, поглаживая свои красивые усы.

Поняв, что отец в хорошем настроении, Одри едва заметно повела зелёными глазами и с лёгкой улыбкой ответила:

— От вашего пальто сильно пахнет сигаретами. Значит, вы долго его не снимали. И к тому же это уличная одежда.

На самом деле таких деталей было куда больше, но Одри нарочно не стала перечислять их все.

Пока Эрл Холл снимал пальто и передавал его камердинеру, он усмехнулся:

— Недурно. Ты очень наблюдательна. Похоже, работа в фонде и правда идёт тебе на пользу.

— Я провёл всю ночь у премьер-министра, ждал известий.

Сказав это, Эрл Холл вздохнул:

— Линия фронта у Винтрестера и в Мидсишире снова отбила фейсакскую атаку. С наступлением суровой зимы у нас наконец появился шанс перевести дух.

Одри моргнула, очень естественно изображая удивление.

Эрл Холл тут же улыбнулся:

— Понимаю, что тебя смущает. Газеты пишут только то, что мы готовы показать людям.

— Оборона в горах Аманта и в прибрежных городах Срединного моря далеко не так прочна, как тебе кажется. В первую волну наступления и наш флот, и наши войска понесли чудовищные потери. Чтобы не допустить паники, мы сообщили, будто успехи были у обеих сторон. Заодно заставили все крупные верфи и фабрики работать как безумные ради военной машины.

— За это время обе линии обороны не раз оказывались на грани прорыва. Ключевые точки то теряли, то отбивали обратно. Эти бесконечные качели обернулись настоящей человеческой мясорубкой.

— К счастью, мы всё-таки дотянули до этого момента. Эта зима станет переломом войны.

«Вообще-то я это знаю… Число погибших, пропавших без вести и раненых могли скрыть, но даже того, что видно, уже достаточно… И потом, зима вовсе не обязательно сыграет нам на руку. Фейсакские Колдуны Погоды умеют отлично использовать такие условия…» Сердце Одри тяжело опустилось, но она поспешила взять себя в руки и с улыбкой сказала:

— Это замечательно. Надеюсь, мир восстановится как можно скорее.

Эрл Холл слегка опешил, а потом сказал:

— Его Величество намерен в эту субботу обратиться с речью ко всем подданным королевства и объявить, что победа будет за нами.

— Когда придёт время, людей во всех городах и деревнях соберут на площадях. С помощью новейшей техники все смогут услышать его слова.

«Новейшая техника… Собрать всё королевство по разным площадям, чтобы все слушали королевскую речь…» Одри вдруг вспомнила предупреждение мистера Мира и решила немедленно сообщить ему об этом.

* * *

«Собрать огромное количество людей ради одной речи… Это ведь и есть соответствующий ритуал, да? Георг III собирается проводить ритуал Чёрного Императора?» Получив от мисс Справедливость последние новости, Клейн с мрачным лицом вернулся в реальный мир.

Он несколько раз прошёлся по съёмной квартире и не стал больше тянуть. Взяв перо и бумагу, он быстро написал:

«Я уже собрал кровь Потусторонних двадцати путей. Не хватает только Убийцы и Преступника.

«В эту субботу Георг III собирается выступить перед большинством подданных королевства. Ты понимаешь, что это может означать.

«Кроме того, мне нужен ритуал, чтобы поговорить с мистером Дверь».

Сложив письмо, он попросил Рейнетт Тинекерр отправить его и лишь после этого медленно выдохнул. В голове тут же закрутились разные мысли.

«С кровью Демонессы проблем быть не должно. Трисси, похоже, твёрдо намерена сорвать планы Георга III…

Я могу приоткрыть кое-что Королеве Мистик: у меня есть способ попасть в тайный мавзолей… Хотя её главная цель — возродить императора, и делать Георга III врагом она не хочет, если Георг III преуспеет, возвращение императора тоже может оказаться невозможным…

Остаётся дождаться, пока вождь Города Серебра вернётся и передаст кровь Дьявола… Их охотничий отряд ушёл уже больше десяти дней назад. По идее, они должны скоро вернуться… Времени ещё хватает. Всё должно успеть… А если нет, пущу в ход два запасных варианта. Во-первых, вместо крови использую ауру Болтуна. Во-вторых, призову из Исторической Пустоты Дьяволов, которых встречал в прошлом, и возьму у них кровь…»

* * *

В одной ничем не примечательной комнате в районе Баклундского моста.

Трисси, чьи чёрные волосы отливали живым блеском, протянула руку и достала письмо из зеркала.

Она развернула его, и её брови постепенно сошлись. Даже это выглядело по-своему трогательно.

«Неужели всё наконец началось?..» Выражение её лица несколько раз переменилось. В нём смешались колебание, неприязнь, страх и растерянность.

Наконец она улыбнулась и искажённым голосом пробормотала:

— Я убила слишком многих и принесла слишком много бед… Даже если на этот раз умру, это будет не совсем напрасно…

Несколько секунд она молчала, а затем достала из кармана чёрного платья стеклянную пробирку.

В ней была не её кровь, а кровь другой Демонессы. Прежде её звали Шерман, потом — Шермане.

Как опытная старшая Демонесса, Трисси когда-то воспользовалась случаем и взяла у Шермане немного крови, пока взращивала её. Для проклятий такой материал был необходим: в обычные дни он почти не пригождался, зато в нужный момент отлично страховал от неприятных неожиданностей.

После смерти Шермане Трисси не выбросила эту пробирку. У Демонесс хватало ситуаций, когда подобные вещи оказывались полезны. Например, сейчас.

* * *

Город Серебра, один из жилых домов.

Как только молнии стали бить чаще, Деррик выбрался из постели, разжёг печь и быстро поджарил грибной хлеб.

Этот хлеб был даже изысканнее и вкуснее прежнего, который делали из чёрноликой травы. Деррик очень его полюбил и теперь с нетерпением ждал всех трёх ежедневных приёмов пищи.

Единственная проблема заключалась в том, что грибов, пригодных для выпечки, было не так много.

Из-за ограниченного количества трупов чудовищ каждому жителю выдавали такую пайку лишь раз в неделю — хватало всего на четыре или пять приёмов пищи.

За тысячи лет тяжёлой борьбы окрестности Города Серебра стали сравнительно безопасными, и чудовищ вокруг заметно поубавилось.

Деррик слышал, что кто-то даже нарочно становился в темноте приманкой, чтобы охотиться на чудовищ ради выращивания грибов.

И его сожрали.

«Эти грибы сделали людей слишком уж оптимистичными… Это нехорошо…» Деррик вспомнил задумчивость на лице вождя перед уходом и покачал головой. Затем он взял кувшин, найденный в руинах другого города, и налил себе белого молока.

Честно говоря, молоко он не любил, но мисс Справедливость говорила, что оно помогает людям расти выше и становиться крепче. Этого было достаточно, чтобы его убедить.

Как житель Города Серебра, Деррик прекрасно знал: раз он не выбрал Путь Великана, заметно выше и массивнее в будущем уже не станет. Но втайне всё равно надеялся хотя бы немного сократить разницу между собой и друзьями. Молоко давало ему такую возможность.

Глоток. Глоток. С самым серьёзным видом Деррик выпил свою сегодняшнюю порцию.

Только он потянулся за грибным хлебом, как внезапно что-то почувствовал и повернул голову к окну.

Из тени за дверью вырос человек и издалека сказал:

— Деррик, вождь велел передать тебе эту бутылочку крови.

«Вождь вернулся?» Деррик резко поднялся на ноги и ответил:

— Хорошо, спасибо.

Не успел он договорить, как тень в щели у двери ожила и вытолкнула наружу маленький металлический флакон.

Деррик прекрасно знал: внутри — кровь Дьявола, которую просил мистер Мир.