Повелитель Тайн (джен)

«Продержать его я смогу максимум около минуты… Это же до смешного мало, разве нет?» Мысль мелькнула в голове Клейна, и он, не отвлекаясь больше ни на что, в два шага подошёл к письменному столу.

Положив рядом «Путешествия Грозелля», он взял 0-08 и быстро написал на листе бумаги:

«Георг III намерен использовать эту речь, чтобы выманить всех врагов, которые захотят помешать его ритуалу. Однако, если всё пройдёт гладко и ничего не случится, он воспользуется возможностью поглотить зелье и раскрыть свой козырь, чтобы устремиться к божественности. В будущем слишком много неизвестного, а значит, тянуть небезопасно. К тому же к ритуалу он подготовился достаточно хорошо.

«Это очень логичное развитие».

Едва Клейн вывел последнюю фразу — ещё до того, как успел проверить, нет ли в тексте ошибки, — тусклое перо у него в руке бесследно исчезло, словно никогда и не существовало.

А всего несколько написанных строк будто высосали из него все силы. Голова закружилась, он сделал пару шагов назад и рухнул в кресло.

«Это не имеет смысла… Тогда Инс Зангвилл так не уставал… А, всё дело в том, что я силой вытащил 0-08 и не решился позволить ему самому ткать историю. Пока я писал, мне приходилось поддерживать это собственной духовностью. А Инс Зангвилл мог добиться от 0-08 сотрудничества, вот и расход был не таким страшным…» Клейн закрыл глаза и некоторое время сосредоточенно размышлял, прежде чем почувствовать себя лучше.

При обычных условиях, не имея никакого физического контакта с 0-08 и встретившись с ним лишь однажды, он не мог бы призвать этот Запечатанный Артефакт 0-го класса. Но, с одной стороны, Змей Судьбы лично усилил его удачу, а с другой — у него были «Путешествия Грозелля». Эта вещь осталась от Дракона Воображения Анкевельта; внутри неё находился Город Чудес Ливисейд. До некоторой степени она была связана с существованием вроде 0-08. Если бы не помеха со стороны некоего высокоуровневого существа, эти два предмета давно уже воссоединились бы.

Клейн не знал, действительно ли эта судьба и эта особая связь повышают шансы на успешный призыв. Он всего лишь решил попробовать, потому что ничем не рисковал. И неожиданно у него получилось.

Именно поэтому он не осмелился использовать «Путешествия Грозелля» как носитель для проекции 0-08. Он даже не рискнул поднести их друг к другу слишком близко, опасаясь необратимых последствий.

Ведь это Баклунд, город с чудовищной плотностью населения!

«Вообще-то, если рассуждать логически, ничего случиться не должно. В конце концов, 0-08 — это всего лишь проекционный образ из Исторической Пустоты, подделка. „Путешествия Грозелля“ были „воображены“ Драконом Воображения и тоже являются подделкой. Сочетание двух подделок никак не может стать чем-то настоящим. У них нет основы в виде Потусторонней характеристики… Можно будет вернуться на тот безлюдный рифовый остров и проверить…» Потерев виски, Клейн снова подошёл к столу и принялся перечитывать написанное.

Он не стал прямо писать, что Георг III потерпит поражение при продвижении и тут же погибнет. Клейн считал, что, вмешиваясь в судьбу ангела Последовательности 1, проекция 0-08 не сможет действовать настолько прямолинейно. Нужно было заходить издалека.

Кроме того, в игру были вовлечены Алхимики психологии и брат Амона. Слишком явный эффект наверняка заметили бы и легко обернули в свою пользу. Всё, что мог сделать Клейн, — это обойти неизвестное стороной и максимально ослабить его.

«Надеюсь, это сработает…» Ещё немного глядя на лист, он сложил его и спрятал в карман.

Затем он вернул «Путешествия Грозелля» над Серым Туманом.

Закончив и с этим, Клейн задумался о другой проблеме: когда именно ему выбраться за мороженым для Уилла Осептина.

«В Баклунде есть Заратул, и почти наверняка здесь же Амон. Если я буду слишком часто выходить наружу, однажды мы точно столкнёмся. Это слегка опасно… А что, если просто вытащить для Уилла мороженое из Исторической Пустоты? Пока ешь — оно совершенно настоящее, через пятнадцать минут исчезает, и о лишнем весе можно не беспокоиться вовсе. Прекрасная вещь…» Клейн не удержался от внутреннего ворчания.

Но в итоге всё равно решил переодеться и выйти из дома. Обещания нужно выполнять!

* * *

Субботнее утро выдалось серым и мутным. От него почему-то становилось душно.

Такой пейзаж был обычным для баклундской глухой зимы. Смог уже не был таким густым и едким, как в прошлом году, но сама география и климат города означали, что подобные сцены ещё долго никуда не исчезнут. В конце концов, победить загрязнение окружающей среды нельзя за год или два.

Надев чёрное пальто до колен и шляпку с чёрной вуалью, Мелисса быстро подошла к двери.

Бенсон, держа в руках шляпу, покачал головой:

— Девушка, которой ещё нет и двадцати, должна одеваться как юная девушка, а не вот так. В этом ты выглядишь слишком взрослой и старомодной. Очень старомодной.

Мелисса бросила на брата взгляд и коротко сказала:

— Фунт хлеба подорожал ещё на четверть пенса.

— Да уж, цены… — цокнул Бенсон.

Затем он достал серебряные карманные часы с узором из виноградных листьев, щёлкнул крышкой и сказал:

— Пойдём. До городской площади ещё неблизко.

Мелисса коротко откликнулась, и брат с сестрой вышли на улицу.

Сделав несколько шагов, Бенсон заметил соседку и с улыбкой поздоровался:

— Доброе утро, миссис Дэниел.

Он вообще легко сходился с людьми и давно уже успел выстроить с соседями хорошие отношения.

Женщина по имени миссис Дэниел была одета в траурное чёрное платье. Ей было около сорока, лицо у неё было худое, а из-под шляпы спадала тонкая чёрная вуаль. Услышав приветствие, она лишь кивнула:

— Доброе утро вам обоим.

Ни в какие разговоры она вступать не стала и холодно пошла дальше.

Проводив её взглядом, Бенсон нарочно замедлил шаг. И только когда между ними появилась приличная дистанция, повернулся к сестре:

— Что случилось с миссис Дэниел?

— В последнее время я был слишком занят и давно не навещал соседей.

Мелисса поджала губы и ответила:

— Подтвердили, что её старший сын погиб на фронте в горах Аманта. Известие пришло вчера.

— Тот высокий, застенчивый, но вдумчивый, добрый и искренний парень? Когда он приезжал в прошлый раз, он ведь говорил, что его повысили и сделали офицером… — поражённо переспросил Бенсон.

Мелисса кивнула.

— Не могу поверить, что Ларри вот так взял и умер…

Так же, как она до сих пор не могла до конца поверить в трагическую смерть своих школьных подруг.

Иногда хватало всего нескольких секунд, чтобы человек больше уже не мог говорить, общаться, учиться.

Бенсон помолчал немного и вздохнул:

— В последнее время я как раз занят выплатами семьям погибших, но, возможно, Ларри просто не было в том списке, который попал ко мне, поэтому я и не знал.

— В том списке огромное количество сведений. Кто-то там весельчак, кто-то шутник, кто-то единственный ребёнок в семье. Кто-то очень решительный, кто-то был для сослуживцев настоящим лидером. Кто-то недавно женился и ещё не успел завести детей. Кто-то готовил подарок младшей дочери. А кто-то нёс при себе любовное письмо, собираясь отправить его на почте после боя… Но теперь они все мёртвы.

Мелисса и Бенсон одновременно замолчали, и долго никто из них не произнёс ни слова.

Почти дойдя до перекрёстка, Мелисса посмотрела вперёд и тихо спросила:

— Как ты думаешь, о чём сегодня будет говорить Его Величество?

— Может быть, это будет призыв сплотиться. А может, он просто хочет вселить в людей уверенность, что победа останется за нами, — ответил Бенсон.

Мелисса повернула голову к брату:

— Это на тебя не похоже, Бенсон. Разве ты не должен был сейчас отпустить какую-нибудь язвительную реплику?

— Сначала надо услышать саму речь и понять, что именно он скажет. Самое простое правило для человека — не судить о том, чего он толком не знает. Иначе он будет хуже кудрявого бабуина, — с улыбкой сказал Бенсон.

В этот момент он заметил ещё одного соседа.

У того волосы уже побелели, нижнюю половину лица закрывал шарф, на нём была толстая куртка, а в руках — холщовая сумка. Он быстро прошёл мимо брата с сестрой.

— Мистер Томас одет сегодня как-то странно… Ему ещё куда-то нужно? — озадаченно спросил Бенсон, глядя ему вслед.

Мелисса тихо ответила:

— Миссис Томас заболела, и на лечение ушла значительная часть их сбережений. В последнее время цены на еду резко выросли, а доход мистера Томаса остался прежним. Теперь ему приходится раз в несколько дней стоять в очереди у бесплатной кухни за хлебом. Он человек порядочный, так что, наверное, просто не хочет, чтобы его узнавали.

— И потом, еда там всегда ограничена. Если прийти поздно, может ничего не остаться, и тогда придётся идти в собор, в работный дом или ещё куда-нибудь. А раздача как раз начинается после речи Его Величества, так что мистер Томас, наверное, хочет отправиться туда сразу.

Бенсон медленно кивнул и с тревогой спросил:

— А что с миссис Томас? Я знаю нескольких хороших врачей.

— Болезнь от постоянной тревоги, — пересказала Мелисса то, что слышала. — Она очень переживает за младшего сына, который служит в армии.

— Ты про Томаса-младшего? — слегка нахмурился Бенсон.

Получив подтверждение, он умолк, будто что-то вспоминая.

Спустя некоторое время, когда они уже подходили к ближайшей городской площади, Бенсон посмотрел вперёд и шёпотом сказал:

— Томас-младший уже умер…

— … — Мелисса ничего не ответила, только взгляд у неё стал чуть рассеянным.

Они молча шли вперёд, словно по инерции.

Людей впереди становилось всё больше. Одни были одеты в строгие костюмы, держали трости и выглядели джентльменами; другие носили синие, зелёные, жёлтые и красные юбки, свитера, кожаные куртки с брюками или тёмные нижние юбки. Все цвета казались тусклыми.

Они выходили из домов и с боковых улиц, точно капли, взметнувшиеся вверх. На перекрёстках они сливались в тонкие ручейки.

Ручейки устремлялись вперёд, соединялись с другими притоками и у входов на площадь сплетались в могучий человеческий поток.

Этот поток медленно разливался по площади.

И, стоя внутри этой реки людей, Мелисса ощущала себя всего лишь крошечной каплей.