Вопреки року (гет)

Амбаруссар переглянулись и подняли руки, отдавая приказ войску Амон Эреб и той части авари, что пошла с ними.

— Мы не оставим вас, братья, — прокричал Амрод.

— Вперед! Враг будет повержен, — поддержал его Амрас.

Травы сминались под копытами коней, взметалась пыль. Она застилала глаза, мешала видеть противника и расположения других воинств нолдор.

— Куда?! — донесся до близнецов яростно-грозный крик Маэдроса, когда Амбаруссар миновали замершую в ожидании конницу Химринга. Однако близнецы уже не слушали никого и устремились вперед, туда, где под самыми вратами бился обнаруживший себя до времени отряд авари. Немногим позже младшие Фэанарионы заметили помощь, спешившую с запада. Знамена Финдекано приближались, давая знать, что войско Хитлума тоже вступило в бой.

Саурон хохотал, глядя, как легко ему удалось спутать планы нолдор. Теперь только ему решать, как будет развиваться бой, кого уничтожить первым, а с кем поиграть.

— Не дайте им нанести удар и отойти, — скомандовал падший майя. — Пусть увязнут в сражении.

«Посмотрим, что ты предпримешь, когда твой дорогой друг издохнет здесь, у неприступных стен твердыни, а ты даже не сможешь атаковать, опасаясь затоптать своих тупоголовых братьев!» — думал Саурон, глядя на знамя старшего из сынов Фэанаро, и хохотал, предвкушая встречу. Вновь пленить и отыграться за все постыдные поражения — вот чего жаждал Саурон, подстегивая своей темной волей новые отряды, выходившие из врат Ангамандо.

Авари были окружены, но дрались, словно дикие кошки. Ловкие, верткие и такие же опасные, они погибали, но неизменно забирали жизни многих врагов. Лучники Амон Эреб выпустили уже не один десяток стрел, помогая собратьям, когда Черные врата отворились в очередной раз, и грозное полчище ринулось из тьмы Ангбанда.

— Вот мы и в первых рядах, как ты и хотел, — усмехнулся Амрод, и его меч снес голову особо наглой твари. На западной стороне тоже шел бой. Войско Финдекано подобно острому клинку врезалось в армию Моргота и увязло в сражении.

Лязг оружия, крики, ржание коней оглушали, порой мешая ориентироваться даже опытным воинам и охотникам.

— Надо отойти восточнее, — крикнул брату Амрас.

— Зачем? — удивился близнец. — Мы отбили авари, сейчас начнем прорываться к вратам. Смотри! Они снова открываются.

— Тем более! Отходим, — приказал старший из близнецов.

— Но…

— Никаких «но» — мы мешаем Майтимо и…

— Понял. Но как же Финьо?

— Судя по всему, ему тяжело, но он продержится. Если же мы не позволим атаковать центру…

— Понял.

Звук рога разнесся над полем, но темное войско не желало отпускать такой удобный живой щит. Варги бросались на коней, норовя перегрызть им сухожилия, вцеплялись в закованные в броню ноги всадников, пытаясь стянуть их на землю. Твари гибли, но не отступали, боясь гнева хозяина больше, чем собственной смерти.

Близнецы отчаянно рубились, стараясь как можно быстрее сместиться к восточной части поля. Теперь им приходилось сдерживать своих воинов, что опрометчиво стремились прорваться к самым вратам. Те смельчаки, что смогли достичь стен Ангамандо, падали замертво, сраженные не иначе как злым колдовством Моргота и его слуг.

— Они смещаются, — воскликнул Ангрод, стоявший рядом с Маэдросом. — Да, еще немного, и мы наконец сможем атаковать.

Наконец Амбаруссар смогли отвести отряды, и тяжелая конница нолдор рванула вперед, сокрушая врагов. Меч Майтимо разил тварей, которые не успевали убраться с его пути. Белое пламя, что полыхало в его глазах, жгло орков, вынуждая отступать и в ужасе падать на землю, предпочитая найти свой конец под копытами коней.

Ангарато и воины Дортониона сражались рядом, и лишь Айканаро, беспрестанно выкрикивая имя любимой, летел вперед, и никто и ничто не могло его остановить. Саурон презрительно поморщился, наблюдая, как его орки гибнут, отряд за отрядом. Его злая воля больно подхлестнула собственное войско, и, ярясь и плотоядно щерясь, из Черных врат вышли волки-оборотни.

От скал то и дело откалывались каменные глыбы и на огромной скорости врезались в сражавшихся, не щадя ни эльфов, ни собственных воинов. Орков и прочих порождений тьмы все же было еще много.

Твари стремительно прорывались вперед, желая не столько защитить и без того почти неприступную твердыню, сколько разделить армии нолдор, спутать их планы и убить, порвать и сокрушить ненавистных эльфов.

Маэдрос давно отдалился от Ангарато, яростно сражаясь, ведя за собой неустрашимых воинов Химринга и предоставляя возможность войску Дортониона следовать по уже расчищенному пути, как неожиданно для него тревожно прозвучал рог Хисиломэ, а следом рухнуло вниз знамя Финдекано.

* * *

Сделанный из темной стали меч ирча легко вошел в грудь бежавшего впереди всех аваро, с громким хрустом провернулся в ране, и отважный воин, не выдержав невыносимой боли, закричал, мешком оседая на землю.

— Нет, — вздрогнув, прошептал Финдекано, ощущая боль лесного квендо, словно собственную.

Эрейнион рядом напрягся и успокаивающе погладил по шее своего коня.

Плотные серые тучи над их головами заволокли небо, не пропуская ни единого животворящего луча Анара. Вышедшие из ворот Ангамандо твари кричали, распаляя ярость и прогоняя сидевший глубоко внутри страх перед Сауроном. Ледяной ветер носился над Ард Гален, разнося острый, железистый запах крови убитых только что пленников.

— Атто, не торопись, — глухим голосом попросил Туор, однако сын Нолофинвэ его не услышал.

Далеко впереди, у темных врат, очередной аваро простился с жизнью, и его неистовая, нетерпеливая голова покатилась по земле в сторону отрядов нолдор. Кто-то из ирчей рвал противника голыми руками, кто-то жрал еще живую плоть, наплевав на приказы своих командиров, и Финдекано Астальдо почувствовал, как собственная фэа его сжимается от невыносимой боли и ярости.

— Авари наши союзники, — в конце концов объявил он, окинув взглядом ряды воинов Хисиломэ. — Мы не имеем права предать их. Вперед!

Король нолдор первым сорвался с места, словно сияющая серебристо-голубая молния, и устремился на выручку. Одновременный крик Эрейниона и Туора: «Отец!», резанул по ушам, однако Фингон не оглянулся.

— Проклятье валар, — в голос выругался лорд Виньямара и крикнул, обернувшись к брату, — скорее за ним, торон!

Тот коротко кивнул в ответ, и, подняв одним движением часть воинов Ломинорэ, устремился следом за королем и отцом. Туор оглянулся, взглядом нашел бывшего лорда Дома Золотого цветка и приказал ему:

— Глорфиндель, ваша задача вместе с Домом Хадора и харадрим князя Иннары держать наш фланг. Столь тщательно выстроенные планы битвы не должны рухнуть.

— Понимаю и сделаю все, что возможно, — кивнул тот.

— Благодарю! Эарендил, со мной!

Юного сына двух народов не нужно было просить дважды. Уже на скаку вынув меч из ножен, он занял привычное место слева и на полшага позади отца и начал высматривать свою первую в этом бою добычу.

Крики ярости, звон мечей и стоны раненых слились в один протяжный, непрекращающийся гул. Фингон и те, кто последовали за ним, скоро преодолели отделявшее их от темных врат расстояние и врезались в ряды тварей, топча копытами ирчей и на ходу снимая их головы с плеч.

Те авари, что не успели погибнуть в первые же мгновения боя, теперь, завидев помощь, бросились врассыпную, прячась за спинами нолдор и крупами их коней.

«Деритесь!» — хотел крикнуть им Туор, но промолчал, понимая, что лесным воинам необходимо преодолеть собственный съедавший душу страх. Однако вскоре, прикрываемые союзниками, они вступили в бой, метко разя противника стрелами. Нолдор бились с тварями Врага, но в приоткрывшихся воротах уже показалось подкрепление. Свежие силы ирчей, варгов и темных волков устремились к нолдорану, сиявшему впереди подобно очень яркой и живой звезде, и стало ясно, что отряды Хисиломэ и Ломинорэ рискуют всерьез увязнуть и нарушить весь ход заранее распланированной битвы.

— Не дайте им окружить короля! — голос Эрейниона гремел над Ард-Галеном.

На Финдекано нападали одновременно не меньше десятка тварей, стремясь достать его и повалить на землю, уже изрытую копытами коней и вытоптанную сапогами воинов. Туор лихорадочно соображал, что еще можно сделать в сложившейся ситуации, и только то, что часть авари все же спаслась, вселяла в сердце надежду.

«Ох, атто, — с болью в сердце думал он, — в тебе та же кровь, что и в Нолофинвэ. Но мы не можем потерять еще и тебя!»

Одним движением он снес башку ближайшей твари, как вдруг по рядам нолдор прокатился сдавленный стон, и Туор заметил, как дрогнуло и пало знамя отца. Он не знал, что тому виною был огромный оборотень, вцепившийся зубами в древко и легко перекусивший его. Воины нолдор отчаянно сражались, противостоя порождениям тьмы, но острые зубы и когти новых детищ Саурона без особого труда разрывали сталь доспехов, если попадали в стыки пластин. Вечный звериный голод гнал их вперед, заставляя забывать о собственной безопасности. Только еще живая плоть могла насытить этих хищников, и, если мечи нолдор были недостаточно проворны, среди звуков битвы разносилось чавканье и утробное рычание.

Фингон в очередной раз сразил подобную тварь, когда выпущенный откуда-то сверху болт сбил шлем с его головы. Мир на мгновение качнулся перед глазами, но король удержался в седле. Меч нолдорана почти настиг метнувшегося под ноги коню орка, когда другой ирч схватил Финдекано за волосы и попытался опрокинуть на землю. Однако рука твари неожиданно соскользнула, так и не достигнув цели. Орк попытался повторить попытку, но завизжал от боли в руке, а в следующий миг рухнул, подавившись нолдорской сталью. Фингон, не прекращая бой, отыскал глазами рвущегося к нему Майтимо и с благодарностью улыбнулся ему. Заколка-амулет, давний подарок друга, которой он закрепил волосы перед боем, скорее всего спасла ему жизнь.

Туор с облегчением вздохнул, убедившись, что отец все еще в седле, и снова ринулся в гущу сражения, целясь в горло одного из командиров орков.

* * *

— Махал с нами, верные сыны отца нашего! Вперед! Покажем остроухим, как надо воевать! — раздался суровый бас грозного Раина, что вел войско наугрим на битву.

В свое время Морифинвэ говорил с разными предводителями подгорного народа, но для участия в битве решил выбрать лишь тех, кто действительно ненавидел Моргота и готов был биться с ним почти безвозмездно. Почти. Потому как ежели никто и ничто непосредственно не угрожало жизни наугрим, те неохотно выходили из своих подземелий. Разве что ради торговли. Или боя. Так что то, что Карантир пообещал им беспошлинную торговлю в течении ста лет, можно было и не считать платой за присутствие гномьего хирда в битве.

Те же наугрим, кто возжелал получить драгоценности, остались дома, а некоторые и вовсе перешли на сторону Врага. Однако камни и золото, которые посулил Моргот, им не пригодились. Сыны Махала не любили предателей и беспощадно убивали переметнувшихся сородичей, считая их такими же тварями, как и орков.

Войска Химлада и Таргелиона сражались на равнинах Ард-Галена, быстро почерневшего от крови. Тьелпэринквар старался ни на миг не выпускать отца из виду, однако это не всегда ему удавалось. Успокаивало его лишь осознание того, что Хуан на этот раз сражался рядом со вторым из лордов Химлада, предоставив Охотнику возможность разить мечом тварей, не опасаясь зацепить верного пса. Волкодав же рвал орков, вцеплялся в глотки варгов и храбро шел на оборотней, вздыбив шерсть и клыки.

Тьелпэринквар дважды сразил орков, подобравшихся к Куруфину со спины, трижды помог дяде и примерно столько же раз мысленно поблагодарил родичей, чьи мечи оградили его самого от вражьих секир, когда он услышал, а после увидел, что войско Хисиломэ остро нуждается в помощи. Рухнувшее знамя послужило последней каплей, и он, получив одобрительный кивок от Тьелкормо, повел свой отряд вперед, понимая, что дядя Майтимо, который также устремился на помощь, просто не успеет прийти вовремя. Краем глаза он заметил взметнувшуюся серую тень, что впилась в горло очередного ирча, возжелавшего достать второго лорда Химлада. Хуан не жалел сил, оберегая дорогих ему нолдор, а те в свою очередь продолжали сметать тварей, что по-прежнему наседали на эльфов. Щиты не раз взметались вверх, закрывая воинов от стрел и болтов, что летели в них с каменных уступов северной твердыни. Медленно, пядь за пядью, армия нолдор приближалась к наглухо закрытым вратам, у которых развернулась жесточайшая битва.

* * *

— Держать строй! — крикнул Тьелпэринквар следовавшим за ним воинам.

Ведомые Куруфинвионом отряды нолдор подобно серой, закованной в сталь лавине накатились на ряды тварей, стремившихся любой ценой уничтожить короля. Ирчи завизжали, и скоро стало ясно, что соотношение сил переменилось. Туор и Эрейнион на ходу благодарно кивнули Тьелпэ и, все вместе отбросив орков, выровняли наконец собственные ряды.

Давно отошедшие от первого ужаса авари вновь натянули луки, целясь в головы тварей Ангамандо, и Куруфинвион скомандовал:

— Отходим! Строя не терять! К своим!

Ирчи в ярости завизжали и кинулись на ряды нолдор с удвоенной яростью, однако великолепно натренированные воины Химлада продолжали выполнять поставленную перед ними задачу, не поддаваясь эмоциям.

Тьелпэринквар невольно вздохнул с облегчением, отметив про себя, что многие годы тренировок все-таки принесли результат. Отход, самый сложный вид боя, сначала долго не давался воинам, однако теперь они шли по травам, сквозь поднятую тысячами ног густую пыль Ард Гален, не нарушая собственных рядов и сея панику среди орков. Те раз за разом атаковали и один за другим падали, сраженные мечами нолдор.

Пространство перед воротами Ангамандо, столь необходимое для планов дяди Майтимо, уверенно освобождалось. Когда же отряды Ломинорэ и Хисиломэ влились в ряды атани Дома Хадора и вастаков, вновь став на западном фланге единым фронтом, над травами Ард Гален победно прозвучал рог Химлада.

* * *

— Оростель, мы должны что-то сделать, пока эти глыбы не передавили всех наших воинов! — крикнула Алкариэль и невольно подняла руку, защищая глаза от взметнувшихся туч пыли.

Очередной отколовшийся от пиков Тангородрима камень с оглушительным грохотом упал вниз, и громкий, полный отчаяния крик одного из воинов лучше всяких слов сообщил вдове Макалаурэ, что этот удар Врага достиг цели. Командовавший войском Врат советник скрипнул зубами и выругался сквозь зубы:

— Задницы раукар, так мы и правда всех потеряем! Но отходить от намеченных позиций мы не имеем права.

— Об этом я вас и не прошу! — заверила его нис.

Двое из целителей Рамиэля, пригибаясь от летевших со всех сторон стрел и разивших мечей, подхватили раненого и понесли его к обозам. Оростель огляделся по сторонам и нашел взглядом Нарсиона.

— Понял, — кивнул тот, выслушав приказ командующего. — Сейчас попробуем. Развернуть баллисты!

Последние слова уже были обращены к воинам. Огромные металлические копья вылетели с оглушительным свистом и устремились на север, к черным пикам. Несколько громадных валунов разлетелось осколками, от которых воинов уже вполне могли защитить щиты.

Ворота Темной крепости вновь приоткрылись, выпуская ирчей, варгов, а так же нескольких троллей. Оглушительный крик нолдор: «За свет!» слился с боевым кличем вастаков: «Нгхайрэ!» и призывами синдар Дориата: «За короля!»

— Госпожа, вы бы побереглись! — в очередной раз попросил Оростель, походя снимая башку с плеч слишком близко подошедшего орка.

— Мы это уже обсуждали! — потемневший от крови тварей меч Алкариэль мелькнул в воздухе и безошибочно вошел в глаз какого-то ирча. Нис против воли брезгливо поморщилась, но все же начала высматривать свою следующую добычу.

Однако Оростель не сдавался:

— Ваш муж…

— Он оставил меня, так что теперь я должна справляться без него!

Советник замолчал, поняв, что еще один спор успеха не принесет, и сосредоточился на том, что действительно было в этот момент важно — на управлении восточным флангом войска нолдор и их союзников.

Рев тварей, стоны раненых, звон мечей — все слилось в один непрекращающийся, рвущий фэар вой.

— Валите троллей!

В головы тварей полетели камни из катапульт, синдар Келеборна натянули луки, и сотня сияющих светом Анара стрел одновременно взмыли ввысь и вскоре нашли свои цели, причиняя отродьям тьмы невыносимые страдания. Бой закипел с удвоенной силой.

— Танну, слева! — услышала Алкариэль голос князя Хастары и, на ходу отразив удар победно ухмыляющегося ирча, поблагодарила вастака.

Ни перекошенные ненавистью хари тварей Моринготто, ни кровь и звуки разрываемой плоти, ни хруст костей — ничто ее больше уже не пугало. Почти. Фэа нис содрогалась, но мысль о том, что там, далеко на юго-востоке, за стеной Артахери, находятся сейчас те, кого им всем необходимо защитить, придавала сил. Раненые в прошлом бою воины, которые уже не имели возможности поднять оружие, дети, жены и девы. Их было так много и так бесконечно мало. И ни один огонек, зажженный однажды Единым, не должен был погаснуть.

Войско нолдор и союзников, ведомое лордом Химринга, уверенно продвигалось к воротам Темной крепости, и с каждым шагом сопротивление тварей становилось все ожесточеннее. Послышался вой варгов, и ирчи, оседлав волков, бросились на воинов Врат.

— Строя не терять! — разлетелся над рядами нолдор призыв Оростеля.

Меч Алкариэль вонзился в горло пешего ирча, но нис понимала — ее сил едва ли хватит, чтобы справиться с секирами тех, кто теперь приближался. Копье твари ударило в плечо, едва не вышибив дух, однако мифрил кольчуги справился, защитив нежную плоть. Леди Врат гневно скрипнула зубами, схватив рукой древко и, не без усилия оттолкнув, перерубила мечом.

Еще один орк вцепился в ее колено, и Алкариэль перерезала его горло кинжалом. Однако следующий удар леди отразить уже не успевала, это она осознавала отчетливо. Летевший прямо на нее командир ирчей уже победно ухмылялся, варг под ним скалился, предвкушая живую плоть эльфийки, однако в этот самый момент в воздухе мелькнул изогнутый восточный меч, и крик князя Хастары: «Танну, назад!», заставил ее попятиться, уходя с линии удара.

Со стороны башен в потемневшее небо над Ард Гален взмыли два дракона, размерами заметно меньше погибшего во время Дагор Морлах Глаурунга. Выпустив в сторону сражавшихся по струе огня, они прокричали на темном наречии: «Смерть убийцам!», и устремились на восточный край битвы.

Харадец пинком отшвырнул башку убитого им только что варга и, последним ударом добив его наездника, поискал взглядом леди нолдор, желая убедиться, что та жива.