Повелитель Тайн (джен)

Хотя в Зале Истины и не существовало самого понятия температуры, от этих слов по спине Клейна всё равно пробежал холодок. В груди у него вспыхнул жар; ему хотелось оправдаться, но, открыв рот, он так и не нашёл слов.

Несколько безмолвных секунд его силуэт отражался в ясных глазах Адама, после чего Клейн с некоторым трудом произнёс:

— Я принимаю…

— Но в будущем постараюсь сделать всё возможное, чтобы как можно сильнее уменьшить ущерб, причинённый этой войной, пока я ещё жив.

Он помолчал и низким голосом спросил:

— Это цена, которую ты потребовал за дарование?

— Когда один аскет здесь упомянул твоё истинное имя, ты уже заметил эту книгу и тайно сделал приготовления?

Адам, одетый в простые белые одежды, не ответил. Он подошёл к фреске слева и остановился перед одной из них. Слегка подняв голову, он молча ею любовался.

На фреске книга из козлиной кожи взмыла в облака и опустилась в гигантскую когтистую лапу.

Полюбовавшись ею какое-то время, Адам тёплым голосом сказал:

— Можешь идти.

Клейн тут же почувствовал, что его отвергли Зал Истины, море коллективного подсознания Города Чудес и книжный мир. Его невольно приподняло и вынесло прочь из этой области.

По пути он увидел, как Адам вернулся к чёрным скамьям. Сжимая серебряный крестик, тот закрыл глаза и искренне помолился огромной размытой фигуре.

За пределами моря коллективного подсознания бесшумно появилась иллюзорная дверь. Она висела в воздухе и соединялась с внешним миром.

Книжный мир тоже начал его отторгать, «выталкивая» вон через огромную дверь.

Внезапно Клейн вернулся в реальный мир и снова оказался в серовато-белом тумане. Он был в том же состоянии, в каком находился до входа в Историческую Пустоту.

В отличие от прошлого раза, его больше не удерживал вихрь, образованный бесчисленными прозрачными личинками. А «Путешествия Грозелля», обвитые скользкими почти невидимыми щупальцами, слегка задрожали и растворились в воздухе.

Не успев даже огорчиться потере, Клейн лихорадочно перебирал мысли и почти на голом инстинкте принял решение.

Он метнулся в серовато-белый туман в другом направлении и спрятался в разбитом пятне света. Это и была так называемая Историческая Пустота.

Клейн тут же пожалел об этом: из серовато-белого тумана уже протянулись скользкие и жуткие щупальца Заратула. Бесчисленные полупрозрачные личинки больше не крутились водоворотом; они распались на приливную волну, хлынувшую к нему.

Заратул действительно мог сражаться в Исторической Пустоте!

Так проявлялось подавление, которое высокоуровневые представители одного и того же Пути оказывали на нижестоящих.

Полубог того же Пути Провидца всегда был лучшим выбором для борьбы с полубогом-Провидцем более низкой Последовательности.

Не колеблясь, он помчался через пятна света в глубины тумана истории, точно так же, как во время своего продвижения.

За его спиной пронеслись картины: обрушение тайного мавзолея, бомбардировка Баклунда, трагический Великий смог. Однако дурное предчувствие в его сердце ничуть не ослабло; напротив, оно лишь усилилось.

Он даже «увидел», как густая тень всё ближе и ближе накрывает его.

Это была приливная волна из прозрачных личинок и скользких щупалец!

Клейн бежал изо всех сил, непрерывно повторяя в уме почётное имя Богини Вечной Ночи на йотунском, надеясь на спасение. Это было всё, что он мог сделать, и только «Она» могла спасти его сейчас.

Разумеется, знай он почётное имя Амона, он непременно попытался бы спровоцировать этого Богохульника.

Только если всё окончательно пойдёт наперекосяк, у него появится шанс выжить.

Провозглашение Розелем себя императором, модификация паровой машины, Война Попранной Клятвы, Война Белой Розы и Двадцатилетняя Война один за другим промелькнули у него перед глазами. Клейн понял, что его тело всё сильнее покрывает тень, а сознание постепенно замедляется. У него возникло ощущение, что его Нити Духовного Тела уже берут под контроль.

В этот момент из разных пятен света в серовато-белом тумане выбежали Псы Фулгрима.

Их покрывала чёрная короткая шерсть, в глазницах горело тёмно-красное пламя, а уголки губ тянулись аж к затылку.

Эта группа похожих на монстров существ, Хранителей Замка Сефиры, промчалась мимо Клейна и рванула за ним.

Он тут же пришёл в себя.

«Чёрт!» — выругался он про себя, его глаза слегка покраснели, а он продолжал «бежать», пока перед глазами всё плыло. Он промчался от Пятой Эпохи к Четвёртой, а затем от Четвёртой к Третьей.

Громадная тень, похожая на приливную волну, на несколько секунд застыла, а затем снова как ни в чём не бывало хлынула к нему, затопляя Исторические Пустоты, через которые он проходил.

Клейн не сдерживал расход духовности. Он изо всех сил «бежал» вместе с пятнами света, которые зажёг в тумане истории. Он промчался от Третьей Эпохи ко Второй, пока не добрался до одинокого осколка света. Вокруг него простирался иссохший лес и обычная гробница.

Это был тот период истории, когда Король Гигантов Аурмир похоронил своих родителей.

А созданная Заратулом «приливная волна», похоже, недостаточно хорошо знала эту историю. Она остановилась на какой-то неизвестной эпохе и не успела догнать его.

К тому моменту духовность Клейна была почти исчерпана. А в тумане истории он мог заимствовать силу лишь у нынешней Пустоты. Но, очевидно, здесь не было его прошлой проекции.

А когда его духовность иссякнет, ему ничего не останется, кроме как покинуть туман истории и вернуться в реальный мир. К тому времени ему снова придётся столкнуться с Заратулом.

Фух… Клейн выдохнул и достал ещё одного бумажного журавлика. Он щёлкнул пальцами и поджёг его.

Однако, подождав несколько секунд, он так и не увидел появления Змея Судьбы, Уилла Осептина.

«В Исторической Пустоте обычными бумажными журавликами с Уиллом не связаться… Почему до сих пор не появился Амон…» Пока мысли мелькали одна за другой, он мог лишь повторять на йотунском: «Богиня Вечной Ночи, что стоит выше космоса и вечнее вечности. Вы также Багровая Леди, Мать Сокрытия, Императрица Бедствий и Ужаса, Повелительница Покоя и Тишины…» Продержавшись ещё несколько секунд, он вдруг кое-что придумал. Поэтому без колебаний покинул туман истории и вернулся в реальный мир.

Стоило ему появиться, как его Нити Духовного Тела взмыли в воздух и были схвачены скользким прозрачным щупальцем.

И напротив него одновременно возникла ещё одна фигура.

Это была предводительница аскетов Арианна, босоногая, в льняных одеждах.

Судя по способностям Клейна, призванная им историческая проекция ангельского уровня должна была исчезнуть. Значит, перед ним была несомненно настоящая Арианна.

Матрона монастыря Вечной Ночи бросила взгляд на Клейна, и тот мгновенно исчез под щупальцем Заратула.

Клейн оказался в сокрытом мире Арианны. Стояла ночь, вокруг возвышался монастырь с множеством древних построек. В небе висела огромная священная багряная луна.

Опираясь на опыт их прежнего сотрудничества, Клейн сразу применил «Путешествие», чтобы перенестись к багряной луне, покинуть этот сокрытый мир и появиться в другом месте.

Вернувшись в реальность, Клейн уже успел оторваться от Заратула. Поэтому он без колебаний вновь использовал «Путешествие» и сразу ушёл. А Арианна, ненадолго задержав Заратула, вошла в сокрытое состояние и покинула поле боя.

Бум!

Раздался жуткий удар грома, и прозрачное щупальце, пытавшееся дотянуться до места, где исчез Клейн, внезапно отступило, увлекая за собой и настоящее тело.

Телепортировавшись к морю, Клейн не стал утруждать себя заимствованием силы у прошлой версии себя. Сначала он призвал из Исторической Пустоты бумажную фигурку и встряхнул запястьем.

Большинство вещей, что были при нём, уничтожились, когда он стал «закладкой». Неизвестно, где он потерял своих марионеток Конаса и Энуни. Впрочем, они вполне могли испариться под светом Ангела Света.

Хлоп!

Бумажная фигурка вспыхнула алым пламенем, взмыла вверх и превратилась в иллюзорного ангела с многослойными крыльями за спиной. Тот заключил Клейна в объятия и стёр все следы.

Затем он снова активировал «Путешествие» и покинул это место.

* * *

В тайном мавзолее в графстве Восточный Честер Уильям Август I и Королева Мистик Бернадетт сумели ощутить смерть Георга III — либо через изменения в «порядке», либо благодаря своим ясновидческим способностям.

Последняя больше не задерживалась. Её тело внезапно распалось, словно множество мыльных пузырей, отражающих свет, разлетевшись во все стороны и лопнув.

У Уильяма Августа I не было настроения ни останавливать её, ни преследовать, но «Ему» и не было особенно больно.

* * *

Сделав огромный крюк, Клейн, трижды воспользовавшийся Объятиями Ангела, чтобы скрыть следы, наконец тайно вернулся в Баклунд. Это, вероятно, было самым безопасным местом.

Он не вернулся в ранее снятую квартиру. Вместо этого он нашёл отель в районе Баклундского моста и снял номер.

Разумеется, он не забыл изменить внешность, рост и манеру держаться.

Чем обычнее и непримечательнее выглядела его внешность, тем меньше внимания он привлекал бы.

Войдя в комнату, Клейн, превозмогая душевное истощение и телесные раны, начал повторять почётное имя Морского Бога Калветуа. Он собирался сделать четыре шага против часовой стрелки и подняться над Серым Туманом. Ему нужно было с помощью своего «истинного видения» и настоящих Объятий Ангела подтвердить обстановку и устранить возможные скрытые опасности.

«К счастью, Заратул, похоже, заключил с Георгом III контракт, так что „Он“ не может просто так покинуть мавзолей, который „Он“ охраняет. Иначе в той хаотичной битве я, скорее всего, уже стал бы „Его“ марионеткой… Появление „Его“ и Мерзости Суах превзошло мои ожидания…» — с облегчением подумал Клейн и сделал один шаг против часовой стрелки. Затем он открыл рот и произнёс по-китайски:

— Фу Шэн…

Внезапно тело Клейна задрожало. Его голос оборвался, и он застыл на месте.

В поле его зрения на стуле рядом с ростовым зеркалом в комнате возникла фигура. Это был молодой мужчина среднего сложения в тёмной куртке и брюках. На вид он был полукровкой с лоэнскими и баламскими корнями.

Это была потерянная Клейном марионетка — Победитель Энуни.

Энуни улыбнулся, глядя в неподвижные глаза Клейна.

— Не разбрасывай марионеток где попало, иначе по ним тебя выследят.

С этими словами он медленно встал. Затем небрежно достал из кармана хрустальный монокль и неспешно надел его на правый глаз.