Повелитель Тайн (джен)

«„Ошибка“… баг… Неужели в этом и есть суть Пути Вора?» Осознав это, Клейн понял и ещё одну вещь.

Древний Бог Солнца, Творец Города Серебра, отец Амона, и правда был с Земли.

Слово, которое произнёс Амон, было самым стандартным английским!

«Земляк, твои двое детей изрядно заставили меня помучиться… Вот бы они все были как Бернадетт…» Внутренне съязвив, Клейн с любопытством спросил:

— Ты хочешь воспользоваться лазейкой этого мира сновидений?

Он сдержался и не стал называть это «багом», опасаясь, что слишком уж непринуждённое для него употребление этого слова вызовет у Амона подозрение. Тогда он попросту выдаст свой козырь.

Перед Королём Ангелов, который мог красть его мысли и глубоко его «паразитировать», у него и так было слишком мало козырей. Каждый из них нужно было беречь. Кто знает, когда именно они окажутся полезными.

В этот момент Амон уже вышел из чёрного клуатра.

Одну руку он держал в кармане, и, хотя он ничего не делал, тяжёлая дверь открылась сама, словно приветствуя прибытие знатного гостя.

— Можешь считать и так, но на самом деле всё немного сложнее. — Амон нисколько не демонстрировал величия Богохульника и небрежно ответил на вопрос Клейна:

— У этого мира сновидений нет никаких ошибок, или, вернее, лазеек. Просто из-за столкновения оставшихся божественных сил некоторые места выглядят более хаотичными. А я могу использовать этот хаос, чтобы создать лазейку.

Когда огромная дверь, подготовленная для великана, полностью распахнулась, Амон подцепил монокль и вошёл в зал, уходя всё глубже внутрь.

При этом он улыбался и продолжал подробнее объяснять:

— Ты и сам должен отлично понимать, что этот клуатр состоит из снов.

— Да, он соткан из снов разных живых существ в руинах битвы богов. — Поразмыслив, добавил Клейн:

— Возможно, здесь ещё сохранились и какие-то сны из прошлого.

В это время человек и ангел шли по извилистой чёрной лестнице. Свет заката пробивался сверху сквозь витражи, неся с собой ощущение пылающей святости.

Амон коснулся резьбы с человеческим черепом на перилах и улыбнулся, оглядываясь по сторонам.

— Как правило, та область, где ты входишь в этот мир сновидений, и есть то место, где ты окажешься после пробуждения, независимо от того, чьи ещё сны и в каких морях это были.

Не имея возможности кивнуть, Клейн мог лишь выразить своё мнение словами.

— Верно.

— А после того как я создам лазейку, я смогу проснуться в соответствующем месте, входя в другие сны. Очевидно, этот клуатр намного меньше морских руин снаружи и устроен куда компактнее. Возможно, до цели мы доберёмся за несколько минут. — В тоне Амона слышалась нотка радости.

Для него создавать и использовать лазейки было по-настоящему приятным занятием.

«Это… Амон и правда может пользоваться таким способом, чтобы быстро проходить руины битвы богов. Мы не будем терять и часа-двух, не то что одной-двух недель… Как и ожидалось от Короля Ангелов, Богохульника Четвёртой Эпохи…» Искра надежды, вспыхнувшая в Клейне, мгновенно погасла.

Он не знал, нарочно ли Амон не упомянул об этом заранее, чтобы с удовольствием смотреть, как снова и снова лопаются пузыри надежды его цели. Или же он просто не придавал таким мелочам никакого значения. Клейну оставалось лишь подавить тяжёлую подавленность и спросить:

— Ты хочешь управлять ядром сновидения этого иллюзорного мира?

Он вспомнил, что Королева Мистик Бернадетт говорила: она не осмеливалась входить в чёрную деревянную дверь в самых глубинах клуатра.

— Не я, а мы, — с улыбкой ответил Амон.

Похоже, он вдруг что-то вспомнил. Он поднял руку, поправил монокль и с интересом спросил:

— Почему ты надел монокль на свою марионетку?

— Я и сам не успел подготовить его.

— … — На миг смутившись, Клейн подумал и решил ответить честно:

— Не так давно, чтобы переварить зелье Эксцентричного колдуна, я специально надел этот монокль перед злым духом Красного Ангела.

Амон, уже спускавшийся по лестнице, вдруг остановился. Он повернул голову, посмотрел на Клейна и улыбнулся.

— Очень интересно.

Ангел Времени задумчиво сказал:

— Не думал, что Медичи ещё не до конца умер. В следующий раз, если я встречусь с ним, я приму облик как у тебя, а потом снова надену перед ним монокль.

«Бедный Саурон Эйнхорн Медичи… Ты ведь целый Король Ангелов, как можно быть таким несерьёзным… Это и есть так называемый „Бог Озорства“?» Услышав это, Клейн расчувствовался и не знал, что сказать.

Амон прижал к глазу хрустальный монокль и спросил:

— Ты надел этот монокль на левый глаз?

— Откуда ты знаешь? — Клейн был потрясён, вообразив, что Амон вытащил эту сцену из Исторической Пустоты.

— Откуда я это знаю? — с улыбкой произнёс Амон. — Есть две возможности. Во-первых, ты Потусторонний низкой Последовательности, а потому точно не соперник тому Медичи. Ты боялся, что слишком реалистичная маскировка вызовет у тебя смертельную подсознательную атаку, и решил, что так будет лучше. Во-вторых, если ты хотел подражать мне и в итоге сымитировал меня точно, я мог бы уловить происшедшее по колебаниям судьбы. Раз я ничего не заметил, значит, монокль был надет не туда.

— Угадай, какая из этих возможностей верна?

«Я выберу самый опасный вариант, неважно, правда он или нет… Так я и впредь буду гораздо осторожнее в подобных вещах… Конечно, сначала должно наступить это самое „впредь“…» Поскольку Амон не выглядел ни жестоким, ни давящим, Клейн сам не заметил, как ослабил бдительность и даже решил, что Амон — довольно лёгкий в общении Король Ангелов. Но теперь он внезапно насторожился, осознав, что перед ним — опытный мошенник!

— Второй вариант. — Клейн дал ответ.

Амон не сказал, прав ли он. Он добрался до подножия лестницы и подошёл к нижнему уровню клуатра. Перед ним была чёрная деревянная дверь, покрытая странными узорами.

— Я уже бывал здесь. Когда эта дверь полностью откроется, сила внутри разнесёт мир сновидений вдребезги, — сказал Клейн, стараясь выманить у Амона ещё немного исторических тайн.

Амон протянул руку к ручке. Его худое лицо осталось бесстрастным, когда он сказал:

— Это последний сон моего отца. Соответствующее место — там, где он погиб.

«Руины битвы богов — это место, где Роза Искупления напала на Древнего Бога Солнца, источник Катаклизма?» Услышав это, Клейн напрягся, а мысли его зашевелились ещё быстрее.

Что до этого ответа, то после того как Клейн понял, как возникла Роза Искупления, у него уже появилась собственная теория насчёт разных аномалий в руинах битвы богов. Теперь он не слишком удивился; к тому же зелье Знатока былого он уже переварил довольно сильно.

Затем его захлестнуло невыразимое чувство.

Он оказался ближе всего к Древнему Богу Солнца.

Раньше, когда он видел его через сновидческое гадание, их разделяла огромная дистанция и в пространстве, и во времени.

Древний Бог Солнца и император Розель были героями целой эпохи, но в конце концов оба закончили плачевно. Конец у них трагический… «У Розеля ещё остались средства для воскрешения. Интересно, предусмотрел ли что-нибудь подобное этот бывший „Творец“… „Тёмный Ангел“ Сасрир? „Истинный Творец“?» Пока Клейн размышлял, Амон открыл чёрную деревянную дверь с причудливым узором.

Внутри было море, и ослепительный солнечный свет бил прямо в него. В волнах словно скрывался густой золотой цвет.

Раньше Клейн не понимал, что означало это густое золото, но теперь у него уже появилась предварительная догадка.

Это была кровь Древнего Бога Солнца!

Перед смертью он подвергся воздействию силы Вечной Ночи и погрузился в сон. Ему снилось, как его тело рвут на части, и море окрашивается его кровью.

Лязг!

Когда чёрная деревянная дверь распахнулась, оттуда хлынула невообразимая аура, отчего весь клуатр сильно задрожал, словно пережил землетрясение, способное уничтожить этот мир.

Среди пыли и обрушившихся каменных кирпичей они вдвоём вошли через деревянную дверь в золотое море.

Затем Клейн почувствовал, как тает его Духовное Тело, а психика испаряется. Через несколько секунд он превратился бы в удобрение для этого сна.

В этот момент из хрустального монокля Амона вырвался яркий чисто-белый свет, мгновенно разорвав мир сновидений.

Он вернул украденный день руинам битвы богов, позволив этому месту вновь перейти от ночи к дню!

Одновременно их с Клейном фигуры стали полупрозрачными, а затем они возникли в воздухе над морем, залитым золотом.

Здесь было теплее, чем представлял себе Клейн, но не настолько опасно, как во сне.

Точнее, море в центральной области руин битвы богов было разделено столкновениями различных божественных сил на безопасные зоны. Пока не лезть слепо исследовать местность, особых проблем не будет.

В следующую секунду монокль Амона втянул весь свет вокруг себя, делая его самого необычайно ярким.

День был украден, и ночь снова опустилась. После того как они приземлились на острове в безопасной зоне, мир сновидений снова сомкнулся вокруг них.

На этот раз они оказались снаружи чёрной деревянной двери, покрытой странными узорами.

Амон поправил монокль на правом глазу и левой рукой «украл» расстояние между входом и клуатром.

Оба одновременно шагнули вперёд, покинув клуатр и оказавшись у края обрыва. Напротив них застыла в сумерках проекция Двора Короля Великанов.

Клейн думал, что Амон по обыкновению будет соблюдать процедуру и читать соответствующее почётное имя, но к его удивлению, тот лишь поднял правую руку и щёлкнул пальцами.

Облака между двумя горами мгновенно забурлили, разошлись влево и вправо, открывая внизу невидимую тёмную трещину.

На противоположной стороне проекция Двора Короля Великанов вдруг втянула в себя все лучи закатного света, позволив им хлынуть вперёд и заполнить глубокую расщелину.

Так между двумя горами в облаках появилась оранжево-красная дорога света.

— Пойдём, — тихо усмехнулся Амон и спрыгнул с обрыва. Полы «Его» одежды взметнулись, и «Он» приземлился на дорожку, сотканную из заката.

Не в силах сопротивляться, Клейн мог лишь последовать за ним и тоже прыгнуть вниз.