Вопреки року (гет)

Саурон скривился в злобной усмешке, полной презрения и одновременно ярости:

— Посмотрим, как вы запоете, когда за вашими спинами заполыхают дома. Эй, вы, крысюки! Чтоб одной ногой уже сейчас были в Дориате и спалили его дотла вместе с самозваным королем! А после настанет время и иных земель…

Орки, к которым был обращен приказ, заметно содрогнулись и, согнувшись в подобострастном поклоне, но ругаясь себе под нос, вскочили на спины варгов. Твари зарычали, предвкушая живую добычу, и Черные врата с оглушительным скрипом распахнулись, выпуская отряд.

Звон мечей, скрежет раздираемых доспехов, крики ярости и боли, стоны раненых — звуки сплетались в один кошмарный, оглушающий, рвущий фэар вой, который летел над просторами Ард Гален, словно птица, парящая в вышине.

Отряды нолдор и их союзников все увереннее продвигались к стенам Ангамандо, тесня ирчей и варгов. Тролли лежали безжизненно, похожие на каменные глыбы, из которых вышли в предначальные времена, и все же верный пес Моринготто предвкушал грядущую победу Тьмы. В глазах его злым оранжевым пламенем пылала ярость. Он взглядом поискал на поле боя Тьелпэринквара и прошипел:

— Дерись, дерись, выкормыш прОклятых нолдор, жалкая тень своего деда. Пусть ты и одолел меня однажды, скоро тебе все равно придет конец. Я сотру тебя в пыль, а прах перемешаю с грязью под ногами и мочой орков.

Отряд тварей, только что покинувших Ангамандо, развернулся в сторону третьего, самого младшего лорда Химлада, и Саурон довольно захохотал. Однако пронзительный крик парившего в небесах беркута заглушил эти звуки. Огромная птица пролетела над рядами воинов, вглядываясь в их лица, и, заметив бьющегося с волколаком Куруфинвиона, вновь пронзительно закричала.

Ведомый Драуглуином, предком всех волколаков, отряд тварей ударил в ряды нолдор, словно огромный таран.

— Вперед! — пролетел над Ард Гален голос Тьелпэринквара. — За Свет!

Воины подхватили призыв командира, и нолдорская сталь, и без того уже изрядно потемневшая от черной крови, вновь принялась разить, разрывая тела ирчей, снимая головы с плеч.

Варги и волколаки рычали, силясь добраться до плоти эльдар, и с их клыков капала слюна. Ирчи пронзительно визжали, пытаясь найти бреши в доспехах своего противника, однако эльфы уверенно продолжали теснить, постепенно приближаясь к вратам.

— Они пытаются прорваться на юг! — догадался Тьелпэ. — Нельзя этого допустить. Иначе, покончив с синдар Дориата, они могут ударить нам в спину. Всем держать строй! Бейте их! Наша цель впереди — там, за Железными воротами!

Голос Тьелпэринквара пролетел над рядами сражавшихся, вселяя силы в кровь и фэар воинов нолдор. Твари, яростно рыча, удвоили натиск. Драуглуин, прищурившись, безошибочно нашел предводителя и, скинув со спины мешавшего ему седока, кинулся на сына Куруфина. Орк завизжал от боли, угодив на клыки следовавших за предводителем варгов, а их прародитель обрушился всей массой на Тьелпэринквара, стремясь подмять его. Эльф попытался скинуть тварь и, наугад полоснув мечом, понял, что угодил в лапу. Драуглуин, казалось, не заметил раны. Вновь кинулся он на ускользнувшего было эльфа, и стало ясно, что он не намерен отпускать его живым. Однако Куруфинвион и не собирался бежать.

В небе, плотно затянутом низкими серыми облаками, стелились дымы первых пожарищ. Саурон хохотал, наблюдая кровавую бойню, и темная фэа его ликовала, наслаждаясь зрелищем.

Нолдор, ведомые Куруфинвионом, один за другим уверенно поражали варгов и следовавших за ними ирчей, однако не было тех, кто мог бы теперь прийти им на выручку — каждый из отрядов союзников увяз в собственном сражении. И все же Тьелпэ видел, что надолго сил его воинов не хватит, и тогда он, опустив собственный меч и склонив голову, запел.

— Лорд, нет! — раздался крик ближайшего воина.

В воздухе мелькнула сталь, и лишь чудом зубы Драуглуина не сомкнулись на шее младшего лорда Химлада.

На этот раз победный хохот Саурона услышали все. Куруфин скрипнул зубами, поняв, что не успевает на помощь сыну, но тут огромный беркут спикировал с небес и вцепился в холку обнаглевшей твари.

Песнь Света летела к небесам, все выше и выше, и твари Моринготто дрожали от ярости, почти физически ощущая, как силы покидают их. И тем яростнее они кидались на ряды по-прежнему наступавших нолдор.

Тьелпэринквар наконец вновь поднял меч и ударил в морду Драуглуина, рассеча пасть надвое. Волколак взвыл от боли, а беркут еще яростнее вцепился в его загривок и начал рвать когтями.

Визги, крики и скрежет стали слились в одну чудовищную какофонию, которую внезапно заглушил яростный рев не иначе как чудом взявшейся в гуще сражения огромной медведицы. Она вынырнула из-за спин воинов и бросилась на того, с кем бился Тьелпэринквар.

Эльф улыбнулся благодарно зверю и птице, и Песнь его зазвучала победно и звонко, причиняя тварям невыносимые страдания.

— Благодарю вас, друзья! — крикнул он наконец, одним мощным ударом снося голову Драуглуину.

Огромная тварь, предок всех волколаков и варгов, пал, заливаясь собственной кровью, и радостный, победный крик нолдор заставил дрогнуть прислужников тьмы.

Уцелевшие орки развернулись и побежали к Черным вратам, чтобы там пасть от ярости Саурона, и лишь трое еще уцелевших волколаков, с разбегу перескочивших через ряды нолдор, огромными прыжками устремились в сторону пустошей Нан Дунготреб, намереваясь во что бы то ни стало выполнить приказ своего повелителя.

А Песнь эхом все летела и летела над Ард Гален, вселяя в сердца надежду.

* * *

— Сссмеееерть убийцам Глаурунга! — пронзительный крик двух молодых драконов подобно ветру разнесся над Ард Гален. — Мееееесссть!

Эльфы поморщились, услышав темное наречие, причинявшее им почти физическую боль, и с тревогой посмотрели вслед летучим тварям, устремившимся на юго-восток, в сторону Врат, которые теперь, спустя тридцать шесть лет после гибели Макалаурэ, большинство эрухини невольно называли землями леди Алкариэль. Дор Хирил на языке синдар.

Травы клонились, словно хотели спрятаться от темного пламени. Небо застилали плотные, низкие серые тучи, лениво плывшие на юг. Холодный северный ветер встречался с теплым южным и вступал с ним в схватку, и тогда животные прятались, опасливо поглядывая при этом в небо.

Драконы летели, поглощая лиги, и вскоре на горизонте показалась длинная тонкая линия. Стена Артахери.

— Лорд Вайвион, посмотрите на север. Что там? — голос одного из дозорных заставил того вздрогнуть.

В мгновенье ока он взбежал по лестнице на валганг и, стиснув холодный камень стены, сквозь зубы выругался, вглядываясь до рези в глазах:

— Драконы. Вот мы и дождались. Все же Враг решил не оставлять нас в покое.

Воины тревожно переглянулись, и один из командиров озвучил волновавший всех сейчас вопрос:

— Надеюсь, наши братья, ушедшие на битву, живы.

— Наверняка, — уверенно ответил Вайвион. — Иначе бы здесь уже были не только летучие твари, но и варги с ирчами. Всем приготовиться к бою!

Нолдор заметно приободрились и бросились исполнять распоряжения командиров. Через несколько секунд вал ощетинился стрелами, баллисты развернули металлические острия копий к небу, в катапульты были уложены камни, и только дозорные по-прежнему недвижно стояли, всматриваясь в горизонт.

— Нельзя их пропустить, — бормотал себе под нос Вайвион, до побелевших костяшек сжимая навершие меча.

Перед глазами его отчетливо стояло до сих пор терзавшее душу собственное невольное предательство, в результате которого погиб его лорд и друг. Совсем недавно, когда армия нолдор и союзников собиралась к Черным вратам, сам он настаивал, стоя перед леди Алкариэль и Оростелем:

— Я недостоин доверия. Я отказываюсь от командования.

Госпожа Врат нахмурилась и, сжав пальцы в кулак, уперлась им в деревянную столешницу:

— Вы не имеете права на это, Вайвэ. Вы нужны нам больше всего именно сейчас.

Однако нолдо не смутился:

— Я не хочу снова стать причиной чьей-нибудь гибели.

— Вы устоите, — вставил Оростель. — Только не снимайте щит аванирэ.

— Я не могу.

— Ваш опыт пригодится всем нам, — не согласилась Алкариэль.

Спор тогда затянулся почти до рассвета. Однако недаром воины уважали и успели за три с половиной десятка лет искренне полюбить свою госпожу — в конце концов второй советник был вынужден сдаться под напором доказательств и убеждений. Походная сумка, с которой он намеревался уже отправиться в изгнание, была разобрана, и только беспокойные думы о будущем до сих пор оставались вместе с нолдо.

— Не снимать аванирэ! — напомнил он воинам, и его строгий приказ дважды прокатился по валу, эхом отразившись от окрестных скал.

Драконы стремительно приближались, и один из певцов, усилив собственный голос легкими чарами, начал Песнь, сложенную однажды Тьелпэринкваром против пут Тьмы. Она не способна была повредить созданиям, для которых Тьма была самой сутью, и все же драконы замедлились, забившись в воздухе, и их полный боли крик долетел до позиций эльдар.

— Лучники, на изготовку! — крикнул Вайвион. — Взвести баллисты!

Твари закричали, поняв, что добыча может ускользнуть еще до боя, и, преодолевая собственную рвущую мозг боль, бросились вперед.

— Пли! — раздалась команда, и несколько сотен стрел взмыли в небо.

Драконы перевернулись в полете, оберегая глаза и уязвимое брюхо, и, выдохнув по струе пламени, спикировали на Артахери, стараясь ухватить эльфов когтями или зубами.

Раздался звон мечей. Нолдор кинулись в бой, и два дракона, получив сразу несколько не опасных, но чувствительных ран, вновь взлетели, развернувшись в сторону земель между рукавами Гелиона.

Две новых струи пламени, вырвавшись из пастей тварей, подожгли травы. Летучие змеи ударили крыльями, на один короткий миг приоткрыв брюхо, и стрелки нолдор не преминули воспользоваться этим. Одна из огромных железных стрел баллисты с визгом сорвалась с ложа и, вонзившись в брюхо ближайшего дракона, вышла со спины. Тварь перевернулась в воздухе и, издав тошнотворный, рвущий фэа визг на темном наречии, камнем рухнула на траву. Эльфы кинулись добивать противника, а второй дракон, увидев, что его брат погиб, мгновенно забыл о маячившей в воображении крепости, полной нежного мяса эльфийских дев, и ринулся на обидчиков.

— Сссмееерть ууубийцааам! — прошипел он и, клацнув зубами, откусил голову неосторожно подставившемуся молодому воину.

Сразу несколько стрел ударили его в горло и крылья. Воины у баллист прицелились, метя твари в глаза, но тот не стоял на месте, носясь от одного нолдо к другому. Вайвион опасался, что тварь может наложить чары, но то ли дракон был слишком юн и потому неопытен, то ли их всех спасал щит аварирэ. А, может, Песнь, все громче звучавшая из уст менестреля, не давала дракону сосредоточиться.

Тварь металась по стене, давя воинов своей немалой тушей, опаляя камень, пока в конце концов одно из орудий баллисты, вырвавшись с визгом с ложа, не прекратила мучения. Дракон упал безжизненно, истекая кровью, и эльфы, добив врага, сбросили его со стены. Целители кинулись помогать раненым, а Вайвион, украдкой вздохнув с облегчением, вновь нахмурился и подошел к бойнице. Мысль, как там, далеко на севере, их братья, не давала покоя.

— Не расслабляться, — приказал он стоявшему рядом командиру. — Быть может, это только начало, и на подходе новый, более многочисленный отряд.

Тот кивнул и, передав приказ, отправился проверять раненых.

* * *

Бой продолжался уже несколько суток. Плотная пелена колдовского тумана и дыма, пришедшего из темных земель севера, надежно закрывала небо, не давая лучам Анара жечь тварей и вселять надежду в сердца нолдор. Порой часть отрядов эльфов отступала в лагерь, разбитый на южной стороне Ард Галена — отдых и помощь раненым были необходимы.

Саурон не жалел ни орков, ни варгов, тем более, что слуг пока хватало. Потому для него и стал полной неожиданностью приказ повелителя остановиться и не открывать врата.

Бой кипел уже под самыми стенами Ангамандо. Войско Химринга теперь сражалось вместе с нолдор Хитлума, и вновь поднятое знамя короля развевалось рядом с алым стягом Первого Дома. Воины Дортониона повалили очередного тролля и, несмотря на многочисленных варгов, беспрерывно атаковавших их, продолжали продвижение к твердыне Моргота.

— Он что-то задумал, — произнес Маэдрос, обращаясь к кузену.

— Уверен?

— Да. Только не пойму, что, — меч Фэанариона со свистом рассек воздух и с характерным звуком вонзился в плоть подобравшегося слишком близко орка.

— Мы выстоим. Чтобы ни задумал Враг… — договорить Финдекано не успел. Земля вздрогнула под ногами коней и эльфов. Казалось, стонал сам воздух, ужасаясь тому, что происходило в подземельях Ангамандо.

— Отойди на западный фланг, — то ли предложил, то ли скомандовал Маэдрос.

— Нет. Я останусь здесь, под стенами Ангамандо, — ответил король.

— Финьо, не время спорить! Мы не знаем, что задумал Моргот. Но в одном я уверен точно — тебя, короля, он не должен заполучить! — твердо стоял на своем Фэанарион.

— Я не могу оставить тебя одного, — упорствовал Финдекано.

— Твои лучники помогут нам. Да и мои братья рядом, — не отступался Маэдрос.

— Нельо прав, — раздался третий голос. — Я чувствую нечто ужасное. Я и мои воины здесь нужнее.

— Финдэ, но…

— Уходи на западный фланг! — в два голоса почти прокричали кузены, и королю пришлось им уступить.

Финрод тем временем старался успокоить фэа, которая билась, словно в тисках, и готова была взывать ко всем Стихиям одновременно, ощущая невиданное и чудовищное зло.

— Я подойду к самым вратам. Бой почти затих, но я чувствую, что должен быть там, — произнес Финдарато.

— Не стоит. Это может быть ловушка. Я знаю, что Моргот сейчас создает нечто темное. Лучше встретим его новых тварей стрелами.

— Я и не рассчитывал, что ты меня поймешь.

— Не стоит рисковать воинами напрасно!

— Кто говорит о войске Нарготронда? С ним остается Ородрет. А я иду к Вратам. Один.

— Финдэ!

Лишь десяток верных сорвались за своим королем, нарушив его приказ. Маэдрос же развернул войско так, чтобы на пути конницы Химринга не было ни одного отряда нолдор — только так он успеет прийти на помощь упрямому кузену.

С другой стороны подобным образом перестраивались армии Таргелиона и Дортониона.

* * *

— Сколько осталось пленников?

— Около пятидесяти, повелитель, — склоняясь, ответил Саурон.

— А ты хорошо порезвился в начале битвы, — рассмеялся Моргот.

— Только прикажите, и я приведу вам еще. С нижних ярусов.

— Не стоит. Пусть работают, — падший вала осмотрел помещение, предназначенное в основном для допросов особо упрямых эльфов. Достав все необходимое, он на какое-то время замер, призывая силы, подвластные лишь ему.

— Приведи первый десяток, — приказал Моргот.

— Слушаюсь, повелитель, — Саурон быстро покинул пыточную, а вскоре орки-надзиратели приволокли пленников.

— Закрепить надежно. Глотки не затыкать — пусть орут, если так пожелают, — распорядился вала.

Слуги поспешили исполнить приказ, но даже присутствие падшего валы не оставило некоторых от попыток сопротивления. Однако орков было больше.

— Запоминай и учись, мой дорогой Май… Саурон, — ликующе произнес Моргот. — Такого колдовства еще не ведала Арда! Я, только я смогу подчинить их себе. Полностью.

— Не дождешься! Я не буду служить тебе! — донеслось сразу несколько голосов.

— Вы даже не представляете, как вы ошибаетесь, — прошипел вала.

Он удобно расположился в кресле, чуть прикрыл глаза, убеждаясь, что его брат-айну перекрыл пространственный эфир, лишив на время души эльфов возможности слышать свой же зов.

— Начинаем, — скомандовал Моргот. — Если кто-то из них умрет быстрее получаса, я лично вырву руки и заставлю сожрать их. К тебе это тоже относится, Майрон.

— Мы поняли, господин, — раболепно ответили орки, а Саурон лишь склонил голову.

Несчастные кричали, извивались на цепях и бились в долгой и мучительной агонии, тогда как падший вала плел смертоносную сеть, что должна была удержать их фэар, закрыть от мира и позволить истерзанным и уже мертвым телам исполнить свое последнее предназначение.

Земля сотрясалась, ужасаясь чарам Моргота, но не могла ни остановить его, ни помочь несчастным.

Первый десяток сменился вторым, затем третьим, четвертым… И к исходу дня полсотни тел, некогда бывших эльфами, ведомые мыслями Моринготто, вышли из врат Ангамандо.