Повелитель Тайн (джен)

Пока Амон говорил, из гигантского вихря за его спиной вытянулись прозрачные щупальца, покрытые таинственными узорами, и обвились вокруг множества его Нитей Духовного Тела.

В следующее мгновение иллюзорные чёрные нити без малейшего сопротивления взмыли вверх.

А вместе с ними один за другим поднялись в воздух и странные монстры, словно окорока, развешанные на вяление.

Нити Духовного Тела вокруг Амона были в какой-то момент украдены им!

Пока Заратул разворачивал атаку, другое его скользкое щупальце всё тянулось в пустоту, словно пытаясь что-то вытащить обратно.

Всего через несколько секунд быстро проступила фигура.

У него были длинные каштановые кудри, голубые глаза, высокая переносица, тонкие губы и очень ухоженные усы. На нём было тёмно-красное пальто с тускло-золотой вышивкой. Это был не кто иной, как бывший император Интиса Розель Густав.

Едва этот Император знаний ступил в реальный мир, как посмотрел сверху вниз на увеличившегося Амона, и в его глазах мгновенно сложились сложные, иллюзорные символы.

Он вовсе не боялся, что Амон украдёт эту атаку, потому что заранее подготовил чудовищный объём бесполезных, разрозненных знаний. Будь то насильственное вливание или кража со стороны Амона, цель была одна и та же: взорвать разум противника.

Едва историческая проекция императора Розеля полностью оформилась, как из прозрачных щупалец Заратула появилась ещё одна фигура.

Лицо у него было молодым, но длинные волосы уже наполовину поседели; стянутые назад, они метались в воздухе. Во тьме одна половина его фигуры скрывалась, а другая резко выступала наружу.

Это был незнакомый Клейну ангел. Он выглядел мужчиной с тёмными глазами, полными житейской усталости. Черты лица у него были весьма недурны, но щеки покрывала густая короткая чёрная щетина. От него исходило ощущение, что он одновременно стар и молод, рассудочен и безумен.

В следующий миг он тут же превратился в клубок извивающихся червей, из которого вытянулись гладкие прозрачные щупальца, подобные тем, что были у проекции Заратула.

Ясно, что это тоже был ангел Пути Провидца.

В этот момент Клейн даже не решался смотреть прямо на происходящее в небе. Но, когда сработало его духовное восприятие, он уже уловил знакомое ощущение.

Вторым ангелом, которого вызвал Заратул, был сын древнего бога, прародитель семьи Антигон!

Это была его историческая проекция до того, как он стал Полушутом.

Очевидно, за это время Заратул подготовился более чем основательно.

Когда Антигон явил свою полную форму Мифического Существа, окружающая среда вновь изменилась. Тьма стала ещё гуще, словно обрела собственную жизнь, и хлынула к громадному воплощению классического Амона в чёрной мантии, островерхой шляпе и монокле.

В пределах этой тьмы все монстры мгновенно превратились в марионеток.

Казалось, Антигон перенёс часть древнего божественного царства из своих воспоминаний в реальный мир, чтобы отделить Амона от Клейна.

Это тоже было чудо.

В тот миг, когда чудо свершилось, прозрачные щупальца Заратула вытянули из Исторической Пустоты третью проекцию.

Это был рыцарь в полном чёрном доспехе. Он был полубогом из Империи Соломона Четвёртой Эпохи и не оставил в истории громкого имени.

Однако у него была и другая личность. Он был членом армии «Красной Войны», которой командовал Король Ангелов Медичи.

В этом подразделении каждый мог соединиться разумом с Красным Ангелом Медичи и стать с ним единым целым.

Иными словами, если Медичи мог сводить их силы в одно, то и они сами могли отдавать свои способности в общий резерв.

Способности Знатока былого не позволяли призывать что-либо, связанное с Уникальностью. Даже если бы его Последовательность поднялась и претерпела качественное изменение, это правило осталось бы прежним. Однако не было сомнений, что Провидцы всегда искали способы раздвинуть пределы, пытаясь обойти ограничения и в какой-то степени получить помощь от Уникальности.

Чтобы добиться этого, Клейн призвал сосуд для нисхождения Богини, а Заратул призвал могущественного участника армии Красной Войны.

Иными словами, в этот момент эта проекция была равносильна части самого Медичи!

Рыцарь в чёрных доспехах ступил на поле боя. Он вяло обвёл его взглядом и вдруг громко расхохотался.

— Эй, воронёнок, перья, которые я тебе спалил, уже отросли?

Поскольку историческая проекция Заратула призвала вдобавок ещё три ангельские исторические проекции, Клейн подозревал, что всё это не продержится и десяти секунд.

Если бы не это ограничение, он, скорее всего, решил бы, что нашёл способ бесконечно наращивать свою боевую силу. Достаточно каждый раз призывать двух ангелов и одну свою проекцию. Потом его проекция могла бы снова призвать двух ангелов и ещё одну его проекцию. Если так продолжать, число проекций стало бы бесконечным.

В этот момент тело главы аскетов Церкви Богини Вечной Ночи, Арианны, поблекло и вошло в состояние сокрытия. А в следующую секунду она внезапно появилась за спиной гигантского Амона и рубанула костяным мечом, покрытым странными узорами.

Пользуясь тем, что Амона одновременно атаковали пять ангельских проекций, Клейн продолжал превращать монстров в своих марионеток, заставляя их целиться в него. Он раскрыл рот, и раздался хлопок.

Со свистом к нему устремились Воздушные пушки.

Одновременно Клейн протянул руку и без труда достал Амулет Палящего Солнца, уже приведённый в действие и ждущий лишь последнего толчка, чтобы высвободить силу.

Он не верил, что сможет пережить такую череду ударов.

Среди грохота Клейн вдруг услышал тиканье часов.

Казалось, весь мир на миг застыл, а затем вернулся в норму.

Следом он увидел, как в тёмном небе разверзлась огромная дыра. Из неё ударил луч чистого, раскалённого солнечного света и озарил золотой амулет.

Это был Амулет Палящего Солнца. Он превратился в огромный шар света, окутанный бесчисленными огненными сферами.

Однако атаковал он вовсе не Клейна. Цель сбилась, и вместо этого амулет опутал полубога из армии Красной Войны.

Тем временем весь массив знаний, который вбросил Розель Густав, чудо, сотворённое Антигоном, разрушительный меч Арианны и прозрачные щупальца Заратула — всё это тоже по ошибке обрушилось на одну и ту же цель: подчинённого Медичи в чёрных доспехах.

В какой-то момент проекция, содержавшая часть воли Медичи, первой пережила взрыв в сознании. Даже её инстинктивная реакция, казалось, исчезла. Сразу после этого на неё обрушился шквал тяжёлых ударов, и она быстро рассеялась в воздухе.

Никто не заметил, когда Амон в островерхой шляпе и классической мантии мага уже вернулся к обычному человеческому росту и оказался внизу поля боя.

Он поднял правую руку и поправил хрустальный монокль, когда вспыхнул луч света.

За его спиной вновь возник призрак древних пятнистых часов. Самая длинная секундная стрелка с необычайной скоростью стремительно описала полукруг.

Прошло меньше секунды, но всё на этой пустынной равнине словно потеряло от десяти до двадцати секунд.

Проекция Антигона исчезла первой. Следом рассеялась историческая проекция Розеля. Затем настала очередь исторических проекций Заратула и Арианны.

Время, в течение которого они могли существовать, было украдено.

Клейн, уже собиравшийся покончить с собой в третий раз, просто не верил своим глазам.

Он ожидал, что Богохульник Амон сумеет разобраться с пятью ангельскими проекциями. В конце концов, это были всего лишь проекции. Проекция всегда куда слабее настоящего тела. Но Клейн никак не ожидал, что противник сделает это так небрежно и легко, не оставив ему даже шанса покончить с собой.

Он выложил свой козырь — и получил такой результат. Отчаяние и подавленность были неизбежны.

Амон коснулся монокля и шагнул вперёд, оказавшись прямо перед ним. На его губах играла улыбка.

— Будь они все своими настоящими телами, это и впрямь было бы куда хлопотнее.

— Но у проекции из Исторической Пустоты есть очень большой изъян. А ухватываться за «проблему» любой вещи — как раз то, что у меня получается лучше всего.

Глядя на этого Ангела Времени, чья улыбка оставалась всё такой же, а в выражении лица сквозило удовольствие, словно он и вовсе не попадал только что в опасное положение, Клейн чувствовал, как его сердце медленно уходит вниз, будто падая в бездну.

Его духовное восприятие сработало, и в голове стремительно промелькнули одна картина за другой.

После того как они вошли в Покинутую Землю Богов, Амон сменил одежду — с тёмного пиджака, брюк и чёрного цилиндра, отвечавших эстетике современности, на классическую мантию мага и островерхую шляпу.

После этого он предложил сыграть в игру с погоней и помехами.

Он с самого начала излучал предельную уверенность и не боялся, что что-то пойдёт не так…

Мысли бешено метались. В горле у Клейна пересохло, и он глухим, хриплым голосом произнёс:

— Ты… настоящее тело…

— После того как мы вошли в Покинутую Землю Богов, твоё настоящее тело слилось с аватаром?

Он всерьёз подозревал, что стоящий перед ним человек — это истинное тело Амона, настоящий Богохульник, весь Король Ангелов целиком!

Уголки губ Амона в монокле постепенно поднялись.

— Разве это не интересно?

— Именно это выражение лица после того, как ты узнаёшь правду, я и хотел увидеть в этой игре.

Он прямо признал, что является основным телом. Он с рождения вмещал Уникальность Пути Вора. Среди всех, кто стоял ниже уровня божеств, ему не было равных.

Это означало, что, если только не сойдёт настоящее божество, как бы Клейн ни боролся, вырваться из рук Амона он не сможет. А это была Покинутая Земля Богов. Единственным действующим божеством здесь оставался Истинный Творец, а Замок Сефиры его не особенно интересовал.

Хотя Клейн уже подозревал, что стоящий рядом с ним Амон подменился своим настоящим телом, за все те бесчисленные разы, когда вспыхивала надежда, а затем снова рушилась, он так и не испытал такого предельного отчаяния, как теперь, когда убедился в этом окончательно. Если бы не то, что за Клубом Таро стояли мисс Справедливость, Леонард и остальные, а ещё если бы он не знал, что Амон лучше всех умеет обманывать, он бы уже признал поражение и выразил готовность стать его Благословенным.

«Разве не естественно перейти на сторону врага, если не можешь его победить?..» Пока он мысленно язвил, в голове внезапно вспыхнула мысль. Он вспомнил слова, которые Амон сказал раньше.

«Это…»

Его глаза вспыхнули, а сам он полностью успокоился. Глядя на Амона, Клейн неторопливо потянулся и с улыбкой произнёс:

— Убей меня.