Повелитель Тайн (джен)

Молния вновь осветила безлюдную пустошь, укрытую серовато-жёлтым туманом. В её вспышке ясно проступило место, где только что завершилась битва ангельского уровня, и спокойная улыбка на его лице.

Амон несколько секунд смотрел на него, потом поправил монокль и с улыбкой произнёс:

— Неужели не можешь сказать что-нибудь другое? Похоже, ты нашёл новую надежду?

Улыбка Клейна не изменилась. Он поднёс сжатый кулак к носу и сунул вторую руку в карман.

— Я вдруг кое-что понял. Оказывается, то, что в эту игру вступило твоё настоящее тело, вовсе не повод отчаиваться. Напротив, это доказывает, что ты никак не можешь украсть мою судьбу.

— Вот как? — с улыбкой протянул Амон, словно с интересом ожидая продолжения.

Клейн усмехнулся и без малейшего колебания сказал:

— Иначе, едва я вошёл бы в Покинутую Землю Богов, ты бы сразу украл мою судьбу и стал новым владельцем Замка Сефиры. Даже если тебе хочется устроить игру в побег и перехват, ты вполне мог дождаться, пока основная цель будет достигнута, и уже потом развлекаться. Так ты не подвергался бы никакому риску. А я, лишившись шанса воскреснуть и своей изначальной судьбы, лишь отчаяннее пытался бы сбежать, следуя инстинкту выживания.

— Да, Бог Озорства способен ради острых ощущений пойти на то, что полностью игнорирует опасность, но ты ведь ещё и Бог Обмана.

Сказав это, Клейн взглянул на невозмутимое лицо Амона и ненадолго умолк.

— Я знаю, что ты и правда умеешь красть судьбы других. Но способность что-то сделать ещё не означает, что ты непременно это сделаешь. Тут нужно оценить риск, взвесить плюсы и минусы.

— Я полагаю, ты не хочешь красть мою судьбу напрямую. Иначе тебе пришлось бы взять на себя всё бремя, связанное с Замком Сефиры. Тебе пришлось бы выдержать откат от воскрешения его изначального владельца. Даже для такого Короля Ангелов, как ты, это крайне опасно. Малейшая ошибка — и ты погибнешь. Поэтому ты ищешь лазейку. Ты хочешь получить Замок Сефиры, не неся его негативных последствий. А для этого тебе нужно моё «разрешение».

Говоря это, Клейн вдруг вспомнил, как в прошлой жизни подхватывал компьютерные вирусы. Они всегда маскировались под что-то обычное и обманом выманивали у него разрешение.

С нынешней ситуацией это было до странности похоже.

Выслушав его, Амон молча смотрел на него. Он лишь спокойно поправил хрустальный монокль.

Клейн улыбнулся и продолжил:

— С того самого момента, как ты паразитировал на мне, ты строил одну гигантскую аферу. С одной стороны, ты предложил мне стать твоим Благословенным, заявив, что твоё настоящее тело способно выдержать мою судьбу, и тем самым навалил на меня тяжёлое психологическое бремя.

— В дальнейшей дороге ты то и дело заставлял меня видеть надежду, а затем разрушал её. Время от времени давал мне срок, и я неосознанно хватался за такую возможность, чтобы хоть немного перевести дух. Потом ты внезапно сокращал путь, руша мои планы. А в конце открыл карту, что ты — настоящее тело, и швырнул меня в бездну отчаяния, чтобы сломать мою волю и развалить мои психологические защиты. Я бы окончательно рухнул и выбрал стать твоим Благословенным, «согласившись» на ту скрытую «сделку».

Молча выслушав всё до конца, Амон вдруг рассмеялся и мягко захлопал в ладоши.

— Идеальный вывод.

— Однако ты, кажется, упустил одну проблему.

— Я ведь говорил: лишь в достаточно безопасном месте ты увидишь моё настоящее тело. Тогда-то твоя судьба и будет отнята. А мы ещё не добрались до конечной точки, так что сейчас я, естественно, не стану рисковать.

Лицо Клейна слегка помрачнело, но тут же расслабилось.

— С нетерпением жду, чем там всё будет отличаться.

Он ответил Амону в его собственной манере.

Настоящий Король Ангелов поправил монокль и с улыбкой указал в сторону.

— Скоро. Мы дойдём меньше чем за полдня.

— А если точнее? — инстинктивно Клейн не доверял расплывчатым описаниям Амона.

Амон почесал подбородок и усмехнулся.

— Через полчаса.

Клейн повернул голову туда, куда указывал Амон, но увидел лишь глубокую тьму — и больше ничего.

По пустоши вновь полоснула молния, а ещё дальше клубился густой серовато-жёлтый туман.

* * *

Баклунд, район Императрицы, роскошная вилла семьи Холл.

После двух дней хаоса жизнь Одри наконец немного успокоилась. Из-за этого ей ещё сильнее захотелось узнать правду об убийстве короля.

Подумав о том, что мистер Шут, похоже, намекнул на отмену сегодняшнего собрания Клуба Таро, Одри решила заранее помолиться этому существованию и установить связь с Миром Германом Спэрроу, чтобы выяснить, что же произошло.

Едва она бросила взгляд на Сьюзи, та тут же вышла из комнаты, по пути лапой прикрыла дверь и уселась снаружи.

Одри села, сложила руки в молитвенной позе и на древнем гермесе произнесла:

— Шут, не принадлежащий этой эпохе…

* * *

Баклунд, Восточный район, съёмная квартира с двумя спальнями.

— Как думаешь, сегодня будет собрание? Никакого официального уведомления ведь не было… — Форс достала дамские карманные часы и открыла крышку.

Сио покачала головой.

— Не знаю.

Форс уже не могла усидеть на месте. Она вскочила и тревожно зашагала по комнате, бормоча себе под нос:

— Мистер Мир не отвечает, мистер Шут тоже не отвечает…

Говоря это, Форс вдруг посмотрела на подругу, которая ела ветчину, и торопливо сказала:

— Сио, а давай ты попробуешь помолиться мистеру Шуту и спросить, состоится ли сегодня собрание по расписанию?

Сио слегка нахмурилась, положила вилку и кивнула.

— Хорошо.

Ей самой всё это тоже казалось немного странным.

Сложив руки и поднеся их к подбородку, Сио глубоко вдохнула и тихо произнесла:

— Шут, не принадлежащий этой эпохе…

* * *

Баклунд, Северный район, подземелье Собора Святого Самуила, комната за Вратами Чанис.

Эмлин Уайт проснулся в недоумении из-за сна, который ему только что приснился.

Ему, по всей видимости, снилась Прародительница Сангвинов Лилит!

Во сне он оказался заперт в замке, сплошь оплетённом красными виноградными лозами, и как бы ни пытался, никак не мог выбраться наружу.

Потом через узкое высокое окно он увидел снаружи багровую луну и пару летучих крыльев, закрывавших половину этого багрового диска.

В легендах сангвинов это был один из символов древней богини Лилит.

Сразу после этого Эмлин в возбуждении взмыл вверх, пытаясь открыть узкое окно. У нижнего края стекла он обнаружил карту Таро.

На поверхности карты был изображён юноша в роскошных одеждах. На голове у него красовался великолепный убор, на плече лежал посох, к концу которого был привязан узелок, а рядом семенил щенок.

Карта Шута.

На этом месте Эмлин, разумеется, проснулся. Будучи виконтом-сангвином, он обладал базовыми навыками толкования снов.

«Наверное, такой сон появился из-за моего нынешнего положения. Эта Звезда и впрямь не прислала мне человеческой крови…

Я и правда удостоен благословения Прародительницы… „Она“ намекает мне, что, если я хочу выбраться из своего затруднительного положения, мне нужно получить помощь мистера Шута?

Какой сегодня день? Ладно, неважно, просто помолюсь. Так я смогу выбраться отсюда как можно скорее.»

Эмлин с надеждой сел на постели и благоговейно начал:

— Шут, не принадлежащий этой эпохе…

* * *

Над Серым Туманом три багровые звёзды, соответствующие Справедливости, Суду и Луне, начали то расширяться, то сжиматься, испуская свет и порождая рябь.

Они влились в уже существовавший тёмно-красный «прилив», и от этого ударные волны в таинственном пространстве мгновенно усилились.

Среди содрогания этот «прилив» захлестнул древний величественный дворец и зажёг один за другим загадочные символы за восемью креслами у длинного бронзового стола.

Это породило новый ореол и новый резонанс, сопровождаемые жужжащим звуком.

В конце длинного, покрытого пятнами стола вспыхнула и спинка кресла Шута. Сложный символ, составленный из Искривлённых Линий и Беззрачного Ока, всё тянулся наружу, становясь многослойным и почти объёмным.

Тёмно-красный «прилив» потянуло туда, и на высоком кресле, принадлежавшем Шуту, стала формироваться «фигура».

Эта «фигура» была ещё недостаточно устойчива. Время от времени она искривлялась и рассыпалась, едва удерживая форму.

На безлюдной пустоши, укрытой серовато-жёлтым туманом, Клейн на миг остановился и поднял взгляд на молнию, полоснувшую по небу.

Затем он отвёл глаза, покрепче сжал фонарь и вместе с Амоном пошёл дальше, в глубь бесконечной пустоши.

Чем дальше человек и Король Ангелов продвигались вперёд, тем больше становилось расселин под ногами. И тем чудовищнее была их глубина.

Минут через десять по небу вновь полоснула молния, и неподалёку Клейн увидел одноглазого великана высотой в десятки метров с синевато-чёрным зрачком, мерно бродившего взад-вперёд.

Всё его тело было покрыто следами гниения и сочащимся гноем. Глаз запал и был совершенно мёртвым. Очевидно, великан уже умер.

И всё же он продолжал бесцельно бродить. Из его тела непрерывно сочился серовато-жёлтый газ, переплетаясь в воздухе и образуя туман над пустошью.

Окутывавший огромную пустошь серовато-жёлтый туман на самом деле исходил от этого синевато-чёрного великана!

— Младший сын Короля Великанов Аурмира, Бог Славы, Бладел. Он публично проклял моего отца и был наказан вечным скитанием по этой земле. Разумеется, он давно погиб во время Катаклизма, но и после смерти так и не сумел освободиться, — глядя на великана, с улыбкой сказал Амон. — Если бы я не украл урон, который должен был прийтись на тебя, ты уже был бы заражён туманом, возникшим после смерти Бладела. Ты превратился бы в проклятое существо, которое вечно бродит по этим местам.

«Мне ещё и спасибо сказать?» Клейн вдруг почувствовал, будто и правда попал в миф.

Амон повёл его дальше. Вскоре они подошли совсем близко к синевато-чёрному одноглазому великану.

Там, где тот бесцельно бродил, зияла чрезвычайно глубокая расселина. Когда небо вновь прорезала молния, на самом её дне проступило огромное серовато-белое здание.

Едва взглянув на него, Клейн чуть дёрнул веками, вспомнив картину, которую видел, когда проводил гадание с Незатенённым Распятием.

Если он правильно помнил, именно отсюда вышел Древний Бог Солнца, Творец Города Серебра, отец Амона и Адама!

«Так вот что за безопасное место имел в виду Амон?» Сердце Клейна тяжело ухнуло вниз.

В этот миг Амон в островерхой шляпе и монокле подошёл к самому краю расселины. За его спиной было серовато-белое здание. Он чуть развёл руки в стороны и с улыбкой сказал:

— Это святая земля, где пробудился мой отец. Здесь погребена история, которую я желаю отыскать.

— Мой отец говорил мне, что у этого места есть древнее имя. Оно называется…

Серебристая молния разорвала небо, и Амон в чёрной мантии на миг замер. Шире раскинув руки, он торжественно произнёс:

— Чернобыль!