Повелитель Тайн (джен)

— Насолить Амону? — усмехнулся Паллез Зороаст. — И какая с этого выгода? Если никакой, то лучше забудь.

Леонард на мгновение лишился слов. Через несколько секунд он сказал:

— По крайней мере тебе станет приятно.

Паллез тихо рассмеялся.

— Мне станет куда приятнее, если ты больше не будешь поднимать эту тему.

Не дожидаясь ответа Леонарда, ангел Последовательности 1 Пути Вора вздохнул «Своим» слегка постаревшим голосом:

— Разве у твоего бывшего коллеги нет чар Обмана? Возможно, с их помощью он сможет что-нибудь придумать.

После того как Паллез помог избавиться от аватаров Амона в Баклунде, он передал Леонарду символы божественности и магические метки, необходимые для создания четырёх чар — Обмана, Паразитирования, Лишения и Старения. Леонард затем пересказал эти знания Клейну, а тот, используя их и Червей Времени, сделал по одной пуле Обмана, Паразитирования и Лишения. Позже он применил их против Конаса Килгора, но Леонард об этом не знал.

Леонард задумчиво понизил голос:

— Старик, ты хочешь сказать, что при помощи чар Обмана можно ввести Амона в заблуждение, заставить его неверно определить место и помешать ему повлиять на побег Клейна?

В его голове тут же раздался резкий голос Паллеза Зороаста:

— Ты и правда думаешь, что чары Обмана можно использовать прямо перед Королём Ангелов Пути Вора?

«Да это невозможно…» Леонард сухо усмехнулся и, сделав вид, будто не заметил этого, упрямо спросил:

— Тогда что ты имеешь в виду?

Голос Паллеза Зороаста вдруг стал заметно бодрее:

— Обмануть правило, по которому он может вернуться только туда, где находится его тело!

— Обмануть правило? Так тоже можно? — потрясённо переспросил Леонард.

Паллез самоиронично рассмеялся и вздохнул:

— По сравнению с тем, чтобы обмануть Амона, обмануть правило куда легче. В конце концов, в основе этого мира лежат безумие и хаос.

Эти слова на какое-то мгновение лишили Леонарда речи. С одной стороны, у него просто не хватало опыта. Он и не знал, что порядок и законы тоже можно обмануть. С другой — он никак не ожидал, что в сердце Старика Амон окажется страшнее самих законов природы и мирового порядка.

Почти через десять секунд он вновь заговорил:

— Если пойти этим путём, насколько велик шанс на успех?

— Очень, очень мал, — со смешком ответил Паллез. — Но вероятность обмануть мировой порядок таким способом при помощи чар Обмана, созданных из Червя Времени аватара Амона, тоже очень, очень мала. Поэтому мой совет остаётся прежним: пусть он просит помощи у Шута. Не тратьте больше времени. В схватке с Амоном чем дольше тянется пауза, тем опаснее становится.

Леонард немного подумал и кивнул:

— Понял. Я тоже посоветую ему так поступить.

Разумеется, он не собирался умалчивать и о том почти невероятном способе, который предложил Старик.

— Хорошо, что понял. Серьёзно… только зря отвлёк старика от чтения… — пробормотал Паллез, и «Его» голос постепенно стих, пока совсем не исчез из сознания Леонарда.

На Пинстер-стрит, 7, газета, лежавшая на журнальном столике, вдруг взлетела и сама собой раскрылась над диваном.

* * *

«Использовать Обманную пулю, чтобы обмануть требование о воскрешении только там, где находится моё исходное тело?» Над Серым Туманом, внутри древнего дворца, Клейн пересказал «совет» Паллеза Зороаста своими словами.

Едва закончив, он тут же вспомнил зверошкурный фонарь, который всё продолжал гореть: Амон однажды обманул законы природы и заставил свечу оставаться в магическом состоянии и гореть целую неделю безо всякого топлива.

Его глаза вспыхнули, и он прошептал:

— До такого хода мысли сразу додумался бы только ангел Пути Вора…

— Возможно, это и правда выполнимо!

Как и Паллез, он действительно чувствовал, что по сравнению с необходимостью разбираться с Амоном куда легче иметь дело с самими законами природы.

Увидев проблеск надежды, он тут же принялся анализировать возможный исход:

Хотя Пулю Обмана я уже израсходовал, я всё ещё могу призвать её из Исторической Пустоты. В конце концов, пока её эффект не закончится, я уж точно успею пересобрать своё тело и благополучно воскреснуть…

Законы природы и правда жалки. Их не только собираются обмануть, так ещё и орудием обмана станет подделка…

Единственная проблема в том, что пуля может не суметь обмануть мистический закон. Когда-то даже с Конасом Килгором было уже на грани…

Пока мысли клубились одна за другой, Клейн медленно огляделся вокруг — и постепенно поймал вдохновение.

Это был Замок Сефиры!

После того как он получил над ним первоначальный контроль, здесь ему уже было по силам задействовать мощь ангела Последовательности 2.

А многие из вещей, с которыми он сталкивался раньше, уже объясняли, что власть Замка Сефиры с высокой вероятностью простирается над тремя путями — Провидца, Ученика и Вора. Она способна порождать эффект сближения для соответствующих Потусторонних, и именно она так явно привлекала внимание Амона.

То есть Клейн подозревал, что Замок Сефиры одновременно обладает силами всех трёх путей. Просто, будучи Потусторонним Пути Провидца, он мог активнее всего всколыхнуть здесь именно эту область.

«Если использовать Пулю Обмана как медиум, мне, возможно, удастся пробудить и другие силы Замка Сефиры… Раз я уже способен творить здесь некоторые „чудеса“ в области Провидца, то предположение, что здесь есть и сила ангельского уровня Пути Вора, выглядит вполне разумным. Единственная проблема — нужен медиум достаточно высокого уровня… Если это удастся, мне уже не придётся беспокоиться о том, что правило не получится обмануть…» Чем ярче становилась мысль, тем серьёзнее Клейн принимался выстраивать конкретный план.

Своей целью он избрал мистический закон и начал выстраивать для него целую схему обмана.

«Чтобы уменьшить сложность, лучше подготовить ещё кое-что. Нельзя обмануть что-то из ничего — по крайней мере, если ты не истинное тело Амона…

Да. Я передам Маленькому Солнцу пробирку своей крови. С её помощью можно создать фальшивую точку возрождения, вынесенную далеко за пределы исходного места.

А затем, используя Пулю Обмана как спусковой крючок, встряхнуть соответствующие силы ангельского уровня внутри Замка Сефиры, „сбить с толку“ этот закон и заставить его принять ложную точку возрождения за настоящую, а настоящую — за ложную…»

Шаг за шагом он прописывал подробности. И когда этот замысел наконец обрёл форму, Клейн немедленно использовал мистическую связь между собой и местом собственной смерти, чтобы истинным зрением проверить реальную обстановку.

Он увидел, что серо-жёлтый туман заметно поредел, а глубокое ущелье, скрывающее Чернобыль, выглядело так же, как прежде.

Неизвестно откуда Амон, всё в той же остроконечной шляпе и монокле, стащил какой-то камень и поставил его на том месте, где Клейн когда-то умер. Теперь «Он» сидел на этом камне и терпеливо вертел в руках перчатку из человеческой кожи.

Иногда «Он» сгибал один её палец, иногда снова его выпрямлял — словно мог бы заниматься этим хоть сто лет подряд.

Примерно в километре от него, в другом месте серо-жёлтого тумана, три Амона в чёрных классических мантиях магов сидели на корточках вокруг валуна и с полной серьёзностью играли в карты, которые где-то стащили. Время от времени «Они» поправляли монокли.

В других местах этого огромного болота Амоны — поодиночке или группами — неспешно прогуливались, что-то записывали, погружённые в мысли, или обсуждали друг с другом самые разные вопросы.

Посреди тёмной и опасной Покинутой Земли Богов, это выглядело невероятно гармоничной картиной. Было бы совсем хорошо, если бы все эти юноши не были абсолютно одинаковыми — в чёрных классических мантиях, остроконечных шляпах и моноклях, с похожими чёрными волосами, чёрными глазами, широкими лбами и худыми лицами.

Как раз когда Клейн собирался присмотреться ещё внимательнее, Амон, сидевший на камне, внезапно поднял голову. «Он» поправил монокль, будто выточенный из кристалла, и посмотрел прямо на него.

Через всё болото все Амоны одновременно подняли головы и устремили взгляды в высшую точку тумана истории.

Клейн тут же отдёрнул взор и оборвал связь.

* * *

В Городе Серебра Деррик Берг поднялся на вершину шпиля и встретился с Вождём Колином Илиадом.

— Ваше Превосходительство, я уже получил обещание благословения, — прямо и откровенно сказал Деррик.

Колин Илиад с белыми волосами и старым шрамом на лице заметно расслабился. Он медленно кивнул и произнёс:

— Хорошо. Хорошо.

Редкий случай — он повторил фразу дважды.

Как выдающийся Охотник на демонов и Вождь Города Серебра, он всегда отличался терпением и никогда не шёл на ненужный риск. Поэтому, столкнувшись с внезапным отсутствием ответа от Шута, он не стал сразу обращаться к Истинному Творцу, а решил спокойно подождать ещё месяц.

Для Города Серебра, который уже больше двух тысяч лет ждал во Тьме, месяц был вполне приемлемой ценой.

Не дожидаясь ответа Деррика, Охотник на демонов Колин отошёл от окна и спокойно сказал:

— Возвращайся пока. Я начну готовиться к ритуалу продвижения.

Деррик взглянул на Вождя и искренне произнёс:

— У вас обязательно всё получится!

Задерживаться он не стал и сразу покинул шпиль, а затем вернулся домой.

Вновь установив ритуал и расставив по нужным местам шесть сильных трупов, добытых им на охоте, Колин Илиад начал готовить зелье.

Когда всё было закончено, Вождь Города Серебра закрыл глаза, опустил голову и на йотунском начал читать:

— Шут, не принадлежащий этой эпохе, таинственный владыка над серым туманом; Король Жёлтого и Чёрного, управляющий удачей…

Над Серым Туманом Клейн увидел, как по пространству расходятся световые ряби, и услышал чуть иллюзорную молитву.

Он тут же призвал бумажную фигурку, соединил её с силой Замка Сефиры и бросил в круг молитвы, заодно пометив Вождя Города Серебра.

Одновременно с этим, при помощи самого молитвенного круга, он обозрел обстановку на всём шпиле и в целом Городе Серебра. Он убедился, что ни рядом с Вождём, ни рядом с Маленьким Солнцем нет признаков паразитирования Амона.

«Надо воспользоваться этим шансом!» Клейн немедленно сотворил Мира Германа Спэрроу и заставил его принять молитвенную позу.

В этот момент Колин Илиад увидел свет.

В священном сиянии внезапно спустился святой ангел с двенадцатью парами призрачных крыльев. Чистые белые перья плавно кружились в воздухе, и Охотника на демонов обняли эти крылья света.

Это было благословение мистера Шута.