Вопреки року (гет)

— Майрон! Твоя тварь опять издохла! И не принесла Фелагунда, когда он в прямом смысле был у него в руках!

— Прошу простить и не гневаться, повелитель, — с плохо скрываемым ужасом перед возможным наказанием произнес Саурон.

— Берешь орков и пшел сражаться!

— Мне самому вступить в бой?

— Да! Если хоть немного дорожишь своей шкурой, ты принесешь мне головы эльфийских лордов, а нескольких доставишь живыми! Поверь, это в твоих интересах.

— Будет исполнено, мой господин, — падший майа склонился почти до земли, а затем спешно покинул тронный зал.

Предстояло решить нелегкую задачу и спастись — от нолдор и от Мелькора.

* * *

Князь Хастара огляделся по сторонам и, прищелкнув языком, презрительно скривился:

— Халисса! До сих пор я верил на слово, но теперь и сам вижу — ничего благого из подобного места прийти не могло.

Валивший из трещин в пересохшей земле удушливый смрад разъедал легкие. Огромные скалы, зловеще нависавшие на воинами, чуть заметно вибрировали, словно от ярости их владыки. Харадец зло сплюнул и, смочив висевший на шее платок водой из фляги, ловко повязал его на лицо.

Краткое затишье, вызванное не иначе, как поражением одной из главных тварей Саурона, нарушилось чудовищным, леденящим кровь криком, сотрясшим горы до самого основания.

— Танну, — обернулся Хастара к леди Алкариэль и, прищурившись, сообщил, отчетливо проговаривая каждое слово, — клянусь собственным мечом, если вы и здесь будете впереди войска, я сам лично свяжу вас и отправлю в обоз. А нгхалла-ри!

Оростель ухмыльнулся и опустил взгляд, не слишком успешно пряча улыбку. Возмущенная нолдиэ попыталась возразить, но вастак ее уже не слушал, сосредоточившись на высокой, в два человеческих роста фигуре, показавшейся на противоположной стороне моста.

— Это балрог? — спросил он ехавшего поблизости Келеборна. — Тот самый?

— Именно так, — подтвердил синда. — После Дагор Морлах выжило всего две таких твари из семи. Пятеро же было убито.

— Отлично! — глаза князя загорелись восторгом. — Наконец достойный противник!

Тварь заревала и ударила бичом.

— Занять позицию! — крикнул Хастара своим воинам.

Вастаки послушно встали, преграждая путь рауко, а князь вновь обернулся к Келеборну:

— Скажи, нельзя ту штуку подтащить поближе?

— Установку, которая защищает нас всех от возможной лавы?

— Да.

— Увы, против балрога она принесет мало пользы. Да, он сам является порождением темного пламени и границу защитного поля преодолеть вряд ли сможет. Но его огонь от этого не погаснет.

— Что ж, — не стал расстраиваться Хастара, — значит, будем действовать сами и попробуем совершить подвиг. Ты со мной?

Он посмотрел на синду внимательно, словно решал, можно ли на него положиться.

— Разумеется, — кивнул Келеборн и первый потянулся к колчану, в котором хранились стрелы, несущие свет Анора. — Посмотрим, насколько они эффективны против пламени Удуна.

Вастак кивнул и натянул собственный лук:

— Если не поможет, то попробуем кое-что иное. Эта тварь слишком громоздкая и неповоротливая — это нам на руку! Нгхайрэ!

Боевой клич сорвался с уст его одновременно с парой сияющих ослепительным голубым пламенем стрел. Следом за ними Келеборн с Хастарой выпустили еще несколько, и те, преодолев разделявшее союзников и балрога расстояние, вонзились в его грудь и шею.

Тварь заревела, так что камни, сорвавшись с пиков Тангородрима, покатились вниз. Балрог выгнулся дугой и, не глядя ударив воздух бичом, сжег нескольких орков.

— Теперь так, — Хастара сощурился и посмотрел на балрога изучающе, словно на какого-нибудь диковинного скорпиона, — я попытаюсь вырвать у него бич, а потом мы опутаем его ноги и повалим. Вода есть?

— Да, — откликнулся Келеборн.

— Отлично!

Харадец проворно снял висевшую на луке седла длинную льняную веревку, свернутую в кольцо, и протянул ее синде:

— Вот, смочи хорошенько. А я скоро вернусь.

— Удачи тебе, — от души пожелал сын Галадона.

— Благодарю. Нгхайрэ!

Вновь боевой клич вастаков заставил содрогнуться горячий воздух Железной крепости. Очнувшиеся орки, выкрикивая на темном наречии ругательства, попытались атаковать ряды нолдор. Бой возобновился с удвоенной силой, а Хастара, сорвавшись с места, в мгновенье ока пересек расстояние, отделявшее его от рауко.

Балрог, очевидно все еще терзаемый невыносимой болью, причиненной стрелами, увидел своего обидчика и двинулся на него. Князь снял с луки седла собственную длинную плеть, которой, бывало, частенько сек нерадивых слуг и провинившихся воинов, и, раскрутив над головой, бросился вперед. Кожаная нагайка подобно гигантской змее мелькнула в воздухе и обрушилась на балрога, вырвав у него бич. Тварь заревела, а князь Хастара, опаленный жаром темного пламени, развернул коня и поспешил назад.

Оглянувшись на ходу, он убедился, что тварь следует за ним, и подъехал к Келеборну:

— И это командиры Темного воинства?

— Обычно да, — подтвердил тот.

На лице вастака отразилось презрение:

— Что у них есть, кроме звериной ярости и тупой силы?

— У того, кто их создал, имеется еще и весьма изощренный ум.

— Значит, мы должны успеть до его прихода! Теперь смотри, принц…

Хастара и Келеборн наскоро посовещались и, развернув веревку, взялись за него с двух концов.

— Теперь вперед! За Свет!

— Нгхайрэ!

Эльф и человек полетели вперед, словно две увидевшие добычу чайки, и орки, должно быть, разгадав их намерения, попытались их задержать. Светящийся голубым пламенем меч и сабля, покрытая причудливым узором, мелькнули в воздухе. Келеборн проткнул горло ближайшей твари, Хастара снес голову другого ирча, и скоро металл оружия потемнел от крови.

Балрог уже достаточно удалился от крепости, стремясь собственным жаром нанести урон противнику, и князь, успокоив поднявшегося на дыбы жеребца, перескочил с разбегу через тушу ближайшей твари. Келеборн на ходу снес голову очередному ирчу, и оба направили своих коней в разные стороны, стремясь замкнуть кольцо. Времени у обоих было мало. Огненный демон шел вперед, не глядя давя темных тварей. Те корчились от боли, и черная кровь вперемешку с кишками с шипением лилась на камни и пыль. Балрог видел перед собой лишь нолдор, спиной ощущал он ужасающий, нестерпимый гнев того, кто его сюда послал, и два всадника, мелькавшие поблизости, своей назойливостью выводили его из себя. Он взмахнул руками, осыпая воинов искрами, грозящими обжечь и повредить доспех, однако бича у него уже не было, и балрог вновь взревел от гнева.

Князь вастаков и командир синдар тем временем замкнули кольцо, и Хастара крикнул Келеборну:

— Тяни!

Оба одновременно направили лошадей в разные стороны. Ноги огненной твари опутала веревка, и он не устоял. С грохотом, подобно горному обвалу, рауко упал на землю, придавив варга и трех орков. Двое воинов харадрим, ожидавшие наготове, вылили на огненного демона бочку воды, которую спешно по приказу командира доставили на передовую. О том, что наполнявшие ее водой слуги получили плетей, дабы быть расторопнее, эльфы так и не узнали. Подоспевшие Хастара и Келеборном завершили дело и двумя ударами отсекли твари голову.

Чей-то гневный крик сотряс основание Тангородрима, так что даже хорошо натренированные кони нолдор испуганно захрапели, и воины принялись успокаивать своих друзей. Орки же, дрогнувшие после падения рауко, в ярости кинулись на нолдор, боясь своего повелителя больше, чем несущих смерть мечей и копий эльфов. Оставшиеся варги не отставали, а порой и опережали ирчей, словно желая оказаться как можно дальше от стен Ангамандо. Хастара и Келеборн поспешили вернуться к собственным отрядам, гадая, кого теперь направит против них Враг.

* * *

— Почему, почему они не пытаются растерзать их? Обезглавить, раздавить конями, порубить на сотни жалких кусочков?! Почему?! — негодовал Моргот, наблюдая, как нолдор сражаются с бывшими собратьями, превращенными не иначе как злым роком, в послушных кукол владыки Ангамандо.

— Но повелитель, так ведь даже лучше, — тихо прошелестел Саурон. — Вы только взгляните, скольких они ранили, а то и вовсе убили.

— Ты еще здесь?!

— Был там. Но вернулся, — раболепно ответил Майрон.

— Что, страшно стало?

— Нет, что вы. Просто… просто…

— Глупец! Трусливый недоумок! — кричал Моргот, сотрясая голосом стены. — Даже если б сейчас подохло меньше, но их души… они были бы искажены! Неужели ты считал, что полсотни безмозглых покорных игрушек перебьют нам армию нолдор?!

— Я… не устаю поражаться вашей гениальности, повелитель, — пролепетал Саурон, желая оказаться как можно дальше от своего господина.

— Надо было из тебя сделать куклу, — процедил сквозь зубы Моргот.

— Что… что вы сказали, владыка?

— К вратам! И быстро. Нолдор не должны войти в крепость.

— Слушаюсь, мой господин! — Саурон с облегчением покинул тронный зал, однако на битву не спешил. Его сущность ощущала опасные вибрации, а это означало, что мерзкий недобитый король Нарготрорда опять поет, не давая заклятому механизму закрыть врата.

Выгнав навстречу эльфам несколько отрядов орков, Майрон предпочел наблюдать за битвой со стороны, не рискуя собственной шкурой. То, как достаточно быстро нолдор заходили в Ангамандо, пугало падшего майа, а все мысли его были направлены лишь на то, как спастись. В то, что его околдовал Мелькор, никто не поверит после того представления, что он устроил несколько дней назад, в начале сражения.

Воины Химринга добивали выставленных против нолдор орков и расчищали путь остальным. Армия Дортониона зашла во врата второй, и Айканаро, несмотря на рану, тут же увлек часть войска за собой, спеша освободить пленных, что еще могли томиться в подземельях. Как ни хотелось Маэдросу быстрее отыскать Моргота, ему вместе со своими отрядами пришлось догнать Арафинвиона и, указав нужное направление, возглавить. Горькие знания лорда Химринга были бесценны.

Нолдор Хитлума тут же увязли в бою, обнаружив еще несколько отрядов орков и троллей, а воины Химлада и Таргелиона устремились к цитадели Врага.

* * *

— Бейте тварей в глаза и брюхо! — раздался в сгустившейся пыльной мгле громкий крик Трандуила.

Сотни стрел, несущих живительный свет Анора, одновременно вспыхнули в вышине ослепительными голубыми огнями и, прочертив в воздухе крутые дуги, вонзились в тварей, вплотную подошедших к границе Дориата.

Пауки закричали, и их пронзительный вопль резанул по ушам и вывернул фэар наизнанку. Варги зарычали и кинулись на заросли, надеясь достать наглых эльфов. Впрочем, синдар не торопились выходить из укрытий и стреляли со сторожевых башен, коими служили им самые высокие и раскидистые вязы и буки. Те же твари, которые осмелились сунуться в кусты, натыкались на копья и с мерзким хрустом подыхали.

Конь короля в испуге попятился, и Ороферион, погладив своего друга по бархатистому носу, сказал:

— Беги отдыхать. Если что, я позову тебя.

Тот благодарно кивнул и скрылся в подлеске. Трандуил проводил его взглядом и резко, пронзительно свистнул.

— Бдительности не терять! — приказал он воинам. — Залп!

Новая сотня стрел взвилась в воздух, и отвратительные порождения Унголиант, испытывая от света невыносимые мучения, стали бросаться на живую границу королевства. Ветки затрещали, сминаясь под тяжестью огромных тел, однако выдерживали. Волколаки ярились, в глазах их полыхала тьма и неукротимая ненависть ко всему живому.

— Долго так продолжаться не может, — решил король и обернулся к Маблунгу. — Скоро они сомнут преграду. Все за копья!

Пауки бездумно перли на синдар, желая любой ценой попасть в Дориат. Узкие проходы были уже завалены отвратительно смердевшими тушами, когда к Трандуилу прискакал один из дозорных.

— Мой король, они атакуют восточнее. Там, где преграда наиболее юна, а потому тонка.

Ороферион сжал кулаки и, взобравшись на дерево, взглянул на прекративших наседать тварей.

— Вперед! — скомандовал он. — Не дадим уйти этим и придем на помощь нашим братьям!

— Мы все отправляемся в бой? — уточнил Маблунг.

— Именно так.

— А кто поведет отряды?

— Я.

Маблунг вздрогнул:

— Но, государь…

Трандуил отмахнулся:

— Не спорьте. Вы нужны здесь — мы не можем оставить границу совершенно беззащитной.

Не слушая дальнейших возражений, король спрыгнул со сторожевого дерева и, погладив его шершавую кору, прошептал:

— Благодарю тебя.

Еще раз тщательно проверив доспех, он подошел к тропинке, ведущей вглубь леса, и свистнул. Спустя несколько мгновений послышалось ржание, и к пограничной заставе выбежала лошадь. Не тот молодой жеребец, которого король недавно отпустил, но его мать, не раз уже ходившая в бой против тварей тьмы кобыла. Трандуил подошел к животному и, погладив по шее, протянул кусочек яблочка:

— Ну как, отправишься со мной еще раз? Враг обнаглел до чрезвычайности, но вдвоем мы с тобой его одолеем.

Кобыла съела предложенное угощение и, подумав, грозно заржала.

— Благодарю тебя! — откликнулся Трандуил.

Он быстро подготовил лошадь и вскочил в седло. Кобыла важным шагом вышла вперед и внимательно оглядела ряды собравшихся воинов, словно желала убедиться, достойны ли те такого высокого доверия и не подведут ли. Осмотр ее, должно быть, удовлетворил, потому что лошадь важно кивнула и первая направилась в сторону ближайшей тропинки, пролегающей сквозь границу.

Меж тем на границе Нан Дунготреб и лесного королевства ярились твари, пытаясь достать столь ненавистных им квенди. Они бросались своими огромными тушами на разросшийся кустарник, ломали ветки, и несколько сквозных ходов уже было уничтожено ими.

«Дольше медлить нельзя», — понял король.

Подняв руку, он дал сигнал Маблунгу, и когда очередной залп сияющих стрел вонзился в оскверненное черной пылью небо, ища живую бегущую прочь цель, первым выхватил меч и бросился в бой.

Твари метались, визжали, и щелкали жвалами, стараясь замедлить продвижение синдар на восток. Трандуил понимал, что добить всех сейчас они не успевают, и продолжал мечом прокладывать себе путь туда, где оборону держали всего несколько десятков воинов. Сияние, шедшее от начищенных доспехов и королевского венца, окутывало фигуру Орофериона прозрачным легчайшим маревом, и в то же время превращало его в хорошую мишень. Однако ему везло, чего нельзя было сказать о стражах, охранявших рубежи ближе к реке Келон. Воины с трудом сдерживали тварей, не давая им пересечь границу, однако стрел, мечей и копий не хватало. Раненные, измотанные боем, ослабленные паучим ядом, они держались из последних сил и, увидев своего короля, его свет и отряды, следовавшие за ним, вздохнули облегченно, но оружие из рук не выпустили. Дориат устоит — в этом не сомневался теперь никто.

Трандуил успешно отразил атаку ближайшего паука и, пронзив мечом его брюхо, кинулся к самому крупному волколаку. Воины следовали за королем, стремясь защитить его, и мечи их раз за разом поражали цели, постепенно темнея от черной крови. Лучники прикрывали их, и скрежет стали, свист стрел, крики тварей — все сливалось в один непрекращающийся вой, и эта жуткая какофония летела над просторами Нан Дунготреб, отражаясь от далеких скал и от живой границы, тонкой нитью протянувшейся вокруг лесов Дориата.

Трандуил пригнулся, уходя от волколака, распластавшегося в прыжке, и полоснул его, вогнав меч в бок почти по самую рукоять. Тварь зарычала, забилась в агонии, а король, провернув для надежности оружие в ране, отшвырнул тварь и принялся высматривать следующую добычу.

— Не подпускайте их к проходам! — напомнил он воинам, понимая, что защитникам и так пришлось нелегко.

Обезумевшие от невыносимой боли, причиненной светом, пауки бросались в самую гущу противника, и синдар добивали их, без жалости поражая в уязвимые места.

— Окружайте их! — раздался новый приказ.

Эльфы принялись сгонять тварей в кучу, и тут кобыла Трандуила встала на дыбы и попятилась. Он опустил уже занесенный для удара меч, пытаясь понять, что случилось, и увидел испуганного маленького лосенка, должно быть, отбившегося от матери или потерявшего ее по воле тварей. Малыш не иначе как в ужасе покинул пределы Дориата и не понимал, как вернуться назад, когда вокруг хищно клацали жвалы и звенела сталь.

— Назад! — крикнул король на языке зверей, но испуганный лосенок никак не мог понять, что от него хотят и куда следует бежать.

Трандуил выругался и проворно спешился.

— Отведи его в безопасное место, — попросил он свою кобылу.

Та кивнула и, ткнув мордой лосенка в бок, придала ему ускорения в сторону спасительной границы Дориата. Тот послушно побежал рядом с лошадью. Король проводил их внимательным, долгим взглядом и вновь вступил в бой с противником.

— Окружайте их! Бейте тварей!

* * *

Ириссэ вновь натянула тетиву, прицелилась, и очередная тварь рухнула на землю со стрелой в горле. Нолдиэ тут же выбрала другую цель, продолжая помогать воинам Дориата, добивавшим оставшихся тварей. Даэрона, примкнувшего к Маблунгу, она старалась не терять из вида, однако менестреля то и дело закрывали от ее глаз другие синдар или атакующие твари. Однако Аредэль точно знала, что ее супруг жив и пока невредим, хотя ее беспокойство все нарастало. Ириссэ хотелось покинуть пределы Дориата и начать настоящую охоту на пауков и прочих тварей, что продолжали досаждать синдар. Однако она понимала, что там, в настоящем бою, лишь помешает воинам, а потому продолжала тайно участвовать в сражении, пока не истощится запас ее стрел.

Нолофинвиэн вновь натянула тетиву и сдавленно охнула, впервые не попав в цель. Ломион, как и его мать, оставил Менегрот и, вооружившись, присоединился к отряду Маблунга. Юный эльф собирался найти отца и быть рядом с ним, когда заметил орка, несущегося на варге. Тварь сжимала огромную секиру и уже замахивалась на командира эльфов. Ломион бросился на помощь и со всей силы метнул кинжал. Убить здоровенного ирча ему, конечно, не удалось, но он выиграл несколько драгоценных для стража мгновений, позволив тому добить одного из врагов и успеть развернуться, встретив тварь сталью клинка.

Однако порадоваться за стража сын Даэрона не успел. Чья-то когтистая лапа больно схватила за плечо, дернула куда-то в сторону, и омерзительный голос прокаркал:

— Не трепыхайся, гаденыш!

Ломион попытался избавиться от орка, но тот лишь расхохотался и направил своего варга на север, прочь от границ Дориата.