Повелитель Тайн (джен)

Тинген, улица Даффодил, 2.

Клейн оставил записку, запер за собой дверь и поторопился к ждущему его на обочине Леонарду Митчеллу.

Короткие чёрные волосы Леонарда за этот месяц немного отросли, а отсутствие всякой укладки делало их растрёпанными.

Но, несмотря на всё это, в сочетании с его приятной внешностью, изумрудными глазами и поэтической натурой даже растрёпанные волосы по-своему красили его. Мужчина был красив какой-то другой, особенной красотой.

«Оказывается, правду говорят, что красавчику любая причёска к лицу…» — мысленно пошутил Клейн и указал в направлении улицы Железного Креста:

— Фрай ждёт нас там?

— Да. — Леонард разгладил незаправленную рубашку и спокойно сказал: — Ты что-нибудь заметил, когда перечитывал документы?

Клейн переложил трость в левую руку и продолжил идти по обочине дороги:

— Нет, я не нашёл ничего общего ни во времени смерти, ни в месте, ни даже в причине. Ты должен знать, что любой ритуал, вовлекающий злых богов или дьяволов, должен проводиться в определённый промежуток времени или с применением особого метода.

Леонард погладил револьвер, сейчас прикрытый его рубашкой, и усмехнулся:

— Это не абсолютное правило. По моему опыту, некоторых злых богов или дьяволов легко удовлетворить, если они особенно заинтересованы в том, о чём их просят. Кроме того, немалая часть смертей выглядит естественной. Нам нужно исключить их, прежде чем мы доберёмся до настоящего ответа.

Клейн оглянулся на Леонарда.

— Видимо, поэтому капитан и приказал провести расследование ещё раз: чтобы исключить естественные случаи. Леонард, твой тон и манера говорят мне, что в подобных делах у тебя богатый опыт, — вот только Ночным Стражем ты меньше четырёх лет, в среднем сталкиваешься не более чем с двумя сверхъестественными случаями в месяц, да и те по большей части простые, легко разрешимые.

Он всегда считал, что Леонард немного странный и загадочный. Тот не только в чём-то подозревал Клейна, считая его не таким, как все, но и сам по себе вёл себя то так, то эдак. То тихий, то высокомерный, то беспечный, то рассудительный.

«Может, и у тебя была удачная встреча? Такая, из-за которой ты считаешь себя звездой пьесы?» — Клейн сделал грубый вывод, опираясь на свой опыт просмотра фильмов, чтения романов и пьес.

Но услышав этот вопрос, Леонард только засмеялся:

— Это потому, что ты ещё не полноценный Ночной Страж. Ты всё ещё на этапе обучения. Святой Собор каждые полгода сводит сверхъестественные случаи, с которыми сталкивались приходы и церкви разных диоцезов, в особые сборники и, в зависимости от уровня секретности, делает в разных версиях те или иные купюры, а затем рассылает соответствующую версию каждому члену. Помимо занятий мистицизмом, ты можешь подать капитану прошение о допуске за Врата Чаниса и прочитать эти записи.

Клейн потрясённо кивнул.

— Капитан никогда не говорил мне об этом.

Клейн всё ещё не имел возможности проникнуть за Врата.

Леонард засмеялся:

— Я думал, что ты уже привык к его стилю. Не ожидал, что ты всё ещё наивно ждёшь, что он сам тебе напомнит…

— Если однажды капитан начнёт помнить всё и ничего не забывать, вот тогда нам как раз стоит насторожиться.

«Он намекает на потерю контроля?» — Клейн кивнул с серьёзным выражением лица и решил поинтересоваться:

— Подобная забывчивость свойственна только нашему капитану? Я думал, это особенность Последовательности «Бессонный».

Работа по ночам ведёт к потере памяти…

— Если быть точным, этот симптом уникален для Ночного кошмара. Когда переплетаются грёзы и явь, человеку часто не отличить, что из этого реально и должно быть запомнено, а что — морок, который и держать в голове не стоит…

Леонард, похоже, хотел добавить ещё что-то, но они уже вошли на улицу Железного Креста и увидели Сборщика трупов Фрая. На нём были круглая чёрная шляпа и тренч того же цвета, а в руках — кожаный саквояж. Фрай был настолько бледен, что Клейн невольно заподозрил, что тот может в любой момент рухнуть. Его ледяная аура заставляла всех остальных, кто ждал экипаж, держаться от него подальше.

Кивнув друг другу, троица молча миновала пекарню Смирин и повернула на Нижнюю улицу Железного Креста.

И тут же в уши ворвался шум. Продавали всё что угодно — суп из моллюсков, печёную рыбу, имбирное пиво и фрукты. Торговцы надрывались, привлекая внимание покупателей и заставляя прохожих против собственной воли замедлять шаг.

Было чуть больше пяти. Люди возвращались с работы, и по тротуарам шёл нескончаемый людской поток. В толпе мелькали дети — равнодушно наблюдая за всем вокруг, они не сводили глаз с карманов прохожих.

Клейн частенько бывал здесь, когда покупал дешёвую уличную еду, поэтому ему хорошо знакома эта местность, особенно учитывая то, что он жил поблизости. Он предупредил коллег:

— Берегитесь воришек.

Леонард улыбнулся:

— Не волнуйся.

Он потянул рубашку и поправил кобуру, открыв всем на обозрение револьвер.

Внезапно все направленные на них взгляды как будто куда-то исчезли, а прохожие начали их сторониться.

Клейн на мгновение застыл, а затем поспешно догнал Фрая и Леонарда. Он спрятал лицо, стараясь не быть узнанным кем-то из знакомых.

Бенсон и Мелисса всё ещё общались с людьми с этих улиц, так как они переехали не так уж и далеко.

Троица прошла участок со множеством торговцев и свернула на настоящую Нижнюю улицу Железного Креста.

На прохожих здесь были поношенные и изорванные вещи. Они боялись незнакомцев, одетых в яркую и красивую одежду. В их глазах виднелась жадность, как у стервятников при виде добычи, готовых в любой миг броситься вперёд. Но револьвер Леонарда надёжно защищал группу от такого.

— Давайте сначала расследуем вчерашнюю смерть. Начнём с миссис Льюис, женщины, которая зарабатывала на жизнь склейкой спичечных коробков. — Леонард перелистнул записи и указал на место неподалёку. — Первый этаж, дом 134…

Трое пошли вперёд, а дети, играющие на улице и одетые в рванье, быстро скрылись за углом, наблюдая оттуда за ними полными страха и любопытства глазами.

— Поглядите на их руки и ноги, они же тонкие как спички! — заметил с чувством Леонард и первым вошёл в здание 134.

Стоило только войти внутрь, как Клейну в нос ударила смесь запахов. Он смог различить вонь мочи, пота, плесени и жжёного угля.

Клейн не сдержался и зажал нос рукой, лишь потом обратив внимание на ожидающего их Бича Маунтбеттена.

У офицера были желтовато-коричневые усы, и он явно завидовал Леонарду с его званием инспектора.

— Сэр, я попросил Льюиса ждать в комнате, — сказал Бич неожиданно резким голосом.

Он явно не узнал Клейна, который теперь выглядел энергичнее и приличнее. Всё, что волновало этого полицейского по пути к комнате Льюисов, — как выслужиться перед тремя офицерами.

Перед ними предстала простая комната. У стены стояли двухъярусные нары, а справа — стол, заваленный клеем и плотной бумагой. В углу громоздились рамки для спичечных коробков, а старый шкаф слева служил местом хранения для одежды и посуды.

Плита, ночной горшок и небольшая кучка угля со щепками примостились по обеим сторонам от двери, а центр комнаты занимали два грязных матраса. На одном из них, не давая никому пройти и укрывшись разодранным одеялом, спал какой-то мужчина.

На первом ярусе нар виднелось тело женщины, её кожа казалась ледяной даже на вид. Было ясно, что жизнь окончательно покинула её.

Рядом с трупом примостился мужчина лет тридцати. Сальные волосы, потерянный вид и потухший взгляд.

— Льюис, эти господа пришли, чтобы осмотреть тело и задать тебе пару вопросов, — сказал Маунтбеттен, совершенно не заботясь о громкости голоса.

Утративший волю к жизни мужчина едва-едва поднял голову и с удивлением спросил:

— Так ведь уже кто-то осматривал тело и задавал мне вопросы.

На нём была рабочая спецодежда, явно не раз бывшая в починке.

— Отвечай, когда я тебе говорю! Почему у тебя столько вопросов? — закричал на него Маунтбеттен, затем развернулся к Леонарду, Клейну и Фраю. — Господа офицеры, это Льюис, а на кровати тело его жены, которая недавно скончалась. В соответствии с результатами предварительного осмотра, она умерла от внезапной болезни.

Клейн и остальные осторожно подошли к трупу.

Длинноносый и тонкогубый Фрай остался всё так же безразличен и ничего не сказал. Вместо этого он похлопал Льюиса по плечу, чтобы мужчина отодвинулся и дал подойти к трупу.

Клейн указал на спящего:

— А это?

— М-м-мой арендатор. — Льюис потёр лоб. — За комнату я плачу три соли и десять пенни в неделю. Я простой рабочий в доках, а жена зарабатывала всего два с четвертью пенни за корзину спичечных коробков. В каждой корзине примерно по 130 коробков. У нас, у нас ещё ребёнок. Нам остаётся только сдавать свободное место. Мы просим немного, всего один соли в неделю за матрас… У меня есть арендатор, разнорабочий в местном театре, который не приходит раньше десяти вечера. Поэтому днём я сдаю то же место вот этому мужчине, ночному сторожу в том же театре; он платит шесть пенни в неделю…

Услышав сбивчивые объяснения Льюиса, Клейн невольно взглянул в угол, полный корзин.

В каждой корзине всего по 130 коробков, и за это они получают два с четвертью пенни — цена двух фунтов чёрного хлеба… Сколько же корзин она могла сделать за день?

Леонард оглядел окружающую обстановку:

— Видели ли вы, чтобы ваша жена вела себя необычно незадолго до гибели?

Льюис, которому уже задавали точно такие же вопросы, указал на левую сторону своей груди:

— На прошлой неделе, э-э-э, скорее, на позапрошлой, она сказала, что у неё жмёт в груди, и она задыхается.

— Болезнь сердца? Естественная причина? — Клейн прервал монолог Льюиса. — Вы видели, как она погибла?

Льюис постарался вспомнить:

— Она прекращала работать после заката. Свечи и газ дороже спичек. Она сказала, что очень устала, и попросила меня поговорить с детьми, дать ей отдохнуть. Когда я снова увидел её, она уже перестала дышать.

На этих словах Льюис уже не мог сдержать горе и боль.

Клейн с Леонардом задали ещё несколько вопросов, но не выяснили ничего необычного.

Посмотрев друг на друга, Леонард сказал:

— Мистер Льюис, пожалуйста, подождите снаружи. Мы проведём тщательный осмотр трупа вашей жены. Не думаю, что вы захотите это увидеть.

— Хорошо. — Льюис взволнованно встал.

Бич Маунтбеттен подошёл к матрасу, пнул жильца и грубо выгнал его из комнаты. Затем он закрыл дверь и остался сторожить снаружи.

— Ну и? — Леонард взглянул в лицо Фраю.

— Она умерла от сердечного приступа, — уверенно сказал Фрай, отходя от тела.

Клейн немного подумал и вытащил полпенни, намереваясь быстро вынести суждение.

«Сердечный приступ миссис Льюис был вызван сверхъестественными причинами? Нет, это слишком узко, ответ может ввести в заблуждение… Хм, на смерть миссис Льюис повлияли сверхъестественные факторы. Да, так и сформулирую», — быстро решил Клейн.

Повторяя эту фразу, он приблизился к трупу. Когда он подбросил монетку, его глаза стали чернее обычного.

По комнате прокатился звон монеты, и та упала прямо в ладонь Клейна.

Но в этот раз вверх смотрел портрет короля.

Это означало, что на смерть миссис Льюис повлияли сверхъестественные факторы!