Повелитель Тайн (джен)

В Покинутой Земле Богов, ночью, когда молнии сверкали уже совсем редко.

Два куска белого хлеба и ломоть жареного мяса — это, оказывается, совсем неплохо… А кисло-сладкие десерты Туманного моря оказались лучше, чем я ожидал… Проглотив последний кусок еды, Клейн от всего сердца восхитился. Затем он швырнул оставшуюся упаковку во тьму — в конце концов, здесь не существовало ни концепции охраны окружающей среды, ни мусорных баков.

Разумеется, связь с этими предметами он заранее разорвал — точно так же, как всякий раз, избавляясь от марионетки, поднимался в Замок Сефиры и проводил «стерилизацию». Это было нужно, чтобы аватары Амона не смогли через них зацепиться за его местоположение.

Хм, неживые предметы здесь не переходят в скрытое состояние под действием этой тьмы… Клейн поднял фонарь, который принёс в жертву Даниц, и осветил брошенные вещи.

Лишь набив желудок, он наконец настроился испытать те опасные вещи, которые заранее вычислил гаданием.

В мерцающем тускло-жёлтом свете Клейн протянул правую руку в воздух и вытащил ещё одну свою проекцию.

Это была ещё одна версия его самого из Исторической Пустоты — тоже державшая фонарь.

Через секунду Клейн вошёл в серовато-белый туман, позволяя сознанию своей проекции пробудиться.

Проекцию окружала толпа чудовищ. Среди бесконечной тьмы она открыла рот, собираясь произнести имя:

— Аманис.

— …

Издать хоть какой-нибудь звук не получилось, словно слова, которые он хотел произнести, были скрыты.

— И правда, всё именно так, как я предполагал. — Клейн в шёлковом полуцилиндре и чёрном плаще медленно сделал вдох.

Глядя на фонарь, испускавший тускло-жёлтое сияние, он внезапно на йотунском воскликнул:

— Леодеро!

Не успел он договорить, как больше сотни молний исказились, будто откликаясь на призыв, и мгновенно покрыли всю местность.

У него не было времени уклониться. Даже если бы он поменялся местами с марионеткой, всё равно остался бы внутри зоны поражения.

Среди вспыхнувшего серебристо-белого света он рухнул на землю. Его тело обуглилось и судорожно дёргалось, словно он превратился в огромный кусок угля.

Затем фигура быстро рассеялась, исчезнув как иллюзия.

Клейн — уже в настоящем цилиндре, в интисском ветровике и с простым фонарём в руке — тут же «вернулся» в реальность и как ни в чём не бывало продолжил идти вперёд.

Пройдя ещё немного, его фигура вдруг стала то размытой, то чёткой.

После этого Клейн снова открыл рот и на йотунском начал произносить другое имя:

— Ау…

Едва слетел первый слог, как из его тела вырвалось прозрачное пламя и мгновенно обратило его в пепел, не дав даже шанса поменяться местами с марионеткой.

Фигура Клейна появилась вновь. Он поправил шляпу и спокойно пошёл по холму, заросшему странными растениями.

— Хераберген.

…

— Бадхейль.

…

— Омебелла.

…

Ничего необычного. В окрестностях Города Серебра не осталось следов соответствующих божественных сил…

Медичи, Уроборос, Сасрир… От них толку нет, никто из «Них» не божество… Я-то думал, что ситуация в Послеполуденном городе и у Двора Короля Великанов объяснялась какими-то особыми обстоятельствами. Снаружи истинное имя Сасрира способно активировать силы разложения из Покинутой Земли Богов… Красный Ангел, как Король Ангелов с Уникальностью, в определённом смысле тоже наполовину истинный бог. И всё же от «Него» здесь не осталось никаких следов. Как позорно для человека… нет, для Короля Ангелов! Пока Клейн спускался с холма, он следовал своей духовной интуиции и направлялся на северо-запад, туда, где лежали руины города Ноис.

Иногда он делал крюк, иногда пользовался Огненным прыжком и не шёл тем маршрутом, которым прежде пользовался Город Серебра во время исследований.

* * *

Баклунд, поздняя ночь.

Чувствуя, что ещё немного переварила зелье, Одри с большим рвением воспользовалась Путешествием по снам: покинула свой особняк и вошла в окрестные сновидения.

Зная, как сейчас обстоят дела, она очень хотела как можно скорее стать полубогом.

И вот так неожиданно она увидела знакомого человека.

Это была знатная дама, с которой у неё были довольно хорошие отношения. Ей было двадцать девять лет, а два года назад она вышла замуж за виконта.

Сейчас комната этой дамы была устлана лепестками роз. Кровать была белой, на ней лежало кольцо в форме сердца, а снаружи доносился стук в окно.

С раскрасневшимся лицом дама поспешила к окну и открыла его.

Внутрь запрыгнул мужчина в чёрной железной маске и тёмном плаще. Он обнял её и прошептал:

— Я заберу тебя из этого страдания.

Затем они, обвив друг друга, покатились на кровать.

Усердно переваривая зелье Сноходца, Одри уже видела немало подобных сцен. Этап смущения давно прошёл, и теперь она лишь дивилась тому, насколько богаты и причудливы людские сны. В этот раз она ничуть не потеряла самообладания и сохраняла этикет Зрителя, словно наблюдала слишком уж пылкую пьесу.

После краткого осмотра она обнаружила проблему:

Мужчина в чёрной железной маске был вовсе не супругом этой женщины, а скорее одним известным повесой из аристократических кругов.

Это отражение того, что скрыто у неё в сердце? Одри с почти академической серьёзностью пробормотала это себе под нос, анализируя сон.

Затем из любопытства она «перешла» в соседний сон.

Этот сон принадлежал мужу той самой знатной дамы — виконту.

Во сне виконт был занят обсуждениями в Палате лордов. Позже за ним гнался граф с револьвером в руке, утверждая, что виконт обманул его дочь.

Сбежав в безопасное место, виконт нашёл свою секретаршу и выплеснул на неё страх.

Одри не удержалась и вышла из сна, желая посмотреть, в каком состоянии находятся в реальности виконт и его жена.

В спальне под багровым лунным светом виконт обнимал свою жену на огромной белой кровати. А жена в ответ прижималась к нему и спала очень близко.

Да, я должна признать, что у каждого есть тёмная сторона. Это всего лишь один приснившийся им сон. Если выносить приговор уже за мимолётную мысль, тогда все отправятся в ад и никто не уцелеет, включая меня… Я могу контролировать свою тёмную сторону и не давать ей воплощаться в реальности. Для большинства людей это уже считается отличным результатом… Одри всё яснее чувствовала, что игра Сноходца — это способ закалить и испытать собственные разум и сердце.

Она вновь вошла в мир сновидений и «перешла» в другую область.

Вскоре она очутилась в тёплой «комнате».

На толстой ковровой дорожке стоял обеденный стол. Во главе сидела седовласая старушка.

По обе стороны от неё находились супруги средних лет и трое несовершеннолетних детей. Все они ели вкусную еду, болтали и смеялись.

За пределами комнаты было тёмно. Сильный ветер заставлял стекло стонать и дрожать, будто снаружи назревало жуткое предчувствие беды.

Что именно тревожит владельца этого сна? Одри отступила от сна и попыталась в реальном мире найти ответ, чтобы проверить свою догадку.

Затем она увидела маленькую кровать и ту самую седовласую старушку.

На прикроватном столике стояли фоторамки. Они были обвязаны чёрной тканью или украшены белыми цветами, а на снимках были супруги средних лет и трое маленьких детей.

Одри молча повернула голову к окну и увидела, что неподалёку лежат руины, оставленные после взрыва.

Молодая знатная дама поджала губы и внезапно вернулась в сон старушки.

Она не стала останавливать возможное бедствие. Она лишь создала кресло, села в него и с серьёзным выражением посмотрела на счастливую, тёплую семью.

Среди воя ветра и дрожащего стекла комната оставалась ярко освещённой. В воздухе витал запах еды, повсюду звучал смех.

Одри уже вывела один из принципов игры Сноходца:

— Странник сновидения входит, наблюдает и запоминает — никогда не вмешиваясь. Таков Зритель.

* * *

В соборе Святого Самуила Леонард, вызванный епископом Энтони Стивенсоном, медленно поднимался по винтовой лестнице под солнечными лучами, проходившими сквозь цветные витражи.

Внезапно он приглушённым голосом сказал:

— Старик, то тайное собрание скоро снова начнётся. Ты и правда собираешься в конце месяца попытаться проникнуть в сокровищницу, оставленную семьёй Иаков?

— Пока не знаю наверняка, но это возможность. По крайней мере, главное тело Амона сейчас занято делом Замка Сефиры. «Он» не объявится внезапно. — В голове Леонарда голос Паллеза Зороаста прозвучал чуть хрипловато. — Впрочем, я скорее склоняюсь к тому, чтобы раскрыть сведения о сокровищнице. Пусть люди на собрании сами рискнут и отправятся туда исследовать её. А мы останемся поблизости, будем наблюдать за обстановкой и заберём из их рук то, что мне нужно.

Леонард на миг опешил и прошептал:

— Старик, это не слишком зловеще?

По сути, это означало использовать участников Отшельников Судьбы как инструмент, чтобы первыми шагнуть в ловушку.

— Хех, наивный ребёнок. Можешь выложить им все подробности и оставить решение за ними. Хотят идти — пусть идут сами, — презрительно усмехнулся Паллез.

Леонард больше к этой теме не возвращался, а вместо этого спросил:

— Старик, когда я смогу стать полубогом?

Паллез хихикнул.

— Если сможешь заполучить духа уровня посланницы твоего бывшего коллеги, переваришь зелье уже к началу следующего года. Впрочем, хе-хе, лучше действовать по моим указаниям. Играй глубже. Тогда во второй половине следующего года у тебя появится квалификация попробовать Последовательность 4. Конечно, я не уверен, даст ли тебе Церковь Богини Вечной Ночи зелье и проведёт ли для тебя ритуал. Тому высокопоставленному диакону по имени Крестет Цезимир ведь тоже пришлось ждать несколько лет, прежде чем он действительно стал полубогом, когда разразилась война, верно?

Леонард кивнул и задумчиво спросил:

— Старик, а ты сам не можешь сыграть роль духа и помочь мне переварить зелье?

— Твой уровень должен быть выше, чем у посланницы Клейна…

Паллез Зороаст помолчал несколько секунд, а затем тихо рассмеялся.

— Какая замечательная идея.

— Как насчёт того, чтобы я помог тебе переварить зелье?

— Каким образом? — Леонард понимал, что Старик над ним издевается, но всё равно не удержался и спросил.

— Я глубоко паразитирую в тебе и получу полный контроль над твоим телом, — мгновенно съязвил Паллез.

Пока он говорил, Леонард уже подошёл к двери архиепископа баклундской епархии.

Он тут же закрыл рот, поднял правую руку и постучал.

— Входи. — Энтони Стивенсон взглянул на Леонарда, открывшего дверь. — Можешь выпустить того вампира из-за Врат Чанис.