Повелитель Тайн (джен)

Хотя с момента, как Клейн вошёл в Покинутую Землю Богов, прошло меньше недели, благодаря Маленькому Солнцу он уже неплохо представлял себе правила этого места. Он знал, что обычным людям, даже святым, приходится использовать огонь, чтобы создать в темноте хоть какой-то свет. Иначе слишком легко наткнуться на чудовищ, скрывающихся в глубине мрака, или же быть тайно пожранным и исчезнуть без следа.

А сейчас пожилой священник не нёс ни фонаря из звериной шкуры, ни какого-либо иного источника света. Он просто прошёл сквозь тьму и туман и медленно вошёл в собор, освещённый тускло-жёлтым сиянием.

Если бы не глубокие, спокойные глаза без следов безумия, первой мыслью Клейна было бы, что перед ним особое чудовище.

Разумеется, сохранённый человеческий разум и способность свободно двигаться во тьме сами по себе противоречили друг другу. Любое живое существо, хоть немного сохранившее здравый смысл, легко пришло бы к выводу: этот человек, возможно, страшнее любых особых чудовищ.

За всё время Клейн встречал лишь одного, кто мог идти сквозь тьму, не подвергаясь её воздействию и оставаясь при этом разумным:

Богохульника Амона!

Почувствовав, что бледно-жёлтый свет падает ему на лицо, высокий сутулый священник в чёрной рясе остановился. Глядя на статую демонического волка, он хрипло спросил:

— Куда ушёл хозяин этого города?

Клейн был из тех, кто, пока ещё можно избежать боя с незнакомцем, старается решить всё миром. Сохраняя бдительность, он спокойно ответил:

— Я и сам не знаю, куда ушёл. Я только вошёл в город. Кто знает, куда подевался хозяин.

Едва он договорил, собор внезапно потускнел. Тонкий туман снаружи хлынул внутрь, словно приливная волна, затопляя всё пространство.

Фонарь в руке Клейна тут же перестал справляться. Окна и дверной проём утонули во мраке; снаружи больше ничего нельзя было разглядеть.

В одно мгновение собор, где поклонялись статуе демонического волка, будто отрезало от города Ноис. Было невозможно понять, где он теперь находится.

Зрачки Клейна слегка сузились. Он уставился на седого морщинистого священника и низким голосом спросил:

— Кто ты?

Сутулый клирик ответил свысока:

— Я служитель подле Господа. Я — Ангел Святого Слова, Стеф. Я хожу по этой земле прошлого, оставленной Господом, и от Его имени разыскиваю «Богохульника», скрывающегося во тьме.

Пока он говорил, фигура старика резко вытянулась и выросла до четырёх метров. За его спиной проступили чёрные иллюзорные перья; их тени переплелись, образовав четыре пары мрачных и в то же время священных крыльев.

«Ангел Святого Слова, Стеф… служитель при Господе… земля прошлого… Значит, это Благословенный Истинного Творца, подчинённый Ангелу Судьбы, член Розы Искупления? Неудивительно, что „Он“ способен ходить во тьме — „Его“ защищает сила вырождения… Этот злой бог всё ещё ищет Потустороннюю характеристику Служителя Тайн?» Клейну ничего не оставалось, кроме как поднять голову и встретиться взглядом с этим клириком в чёрном облачении и с четырьмя парами ангельских крыльев за спиной. В облике этого существа столь высокого уровня всё ещё сохранялись седые волосы, морщины и шрам; всё в нём было сплошным противоречием.

Сделав вид, будто никогда не имел дела с Орденом Авроры, он спокойно произнёс:

— Тот Богохульник давно сбежал. Я тоже его ищу.

Несколько секунд пристально рассматривая Клейна, Ангел Святого Слова низким голосом спросил:

— Кто ты?

«Назваться сейчас прямо будет не слишком удобно…» Клейн вздохнул и улыбнулся:

— Я одинокий путник.

Едва он это сказал, внутри него внезапно разрослось предельное ощущение тьмы. Затем оно осело вниз и слилось с тенью, отбрасываемой фонарём.

Почти чёрная фигура резко исказилась, ожила, вытянулась — и превратилась в ещё одного Германа Спэрроу: с мрачным, свирепым взглядом и аурой одиночки.

Это… Зрачки Клейна резко сузились. Не колеблясь ни мгновения, он выбросил правую руку вперёд и схватил воздух.

Если бы к этому моменту он всё ещё не понял, что Стеф использует ответы собеседника, то ему впору было бы самому вступать в Орден Авроры и признавать Истинного Творца своим богом.

Теперь он уже отлично понимал, что означает титул «Ангел Святого Слова».

Какой там Ангел Святого Слова — это же самый настоящий Ангел Злого Слова!

Используя ответ собеседника, «Он» мог извлекать из него нужную двусмысленность, а затем расширять её, создавая эффект, сравнимый с языком духов!

Когда Клейн сказал, что не знает, куда ушёл хозяин города, Стеф извлёк из этого смысл «не знаю, куда ушёл я сам» — и изолировал его от внешнего мира.

Когда ангел раскрыл свою личность, каждое слово поднимало «Его» уровень и усиливало «Его» мощь.

Когда Клейн ответил на вопрос, кто он такой, из него буквально выделился «одинокий путник».

С самого момента появления в городе Ноис чёрнорясый Стеф уже был полон злобы!

И как раз в то мгновение, когда Клейн попытался призвать определённый образ из Исторической Пустоты, зловещему Герману Спэрроу, похоже, пришла та же мысль. Он тоже потянулся к той же проекции, и оба призыва взаимно свели друг друга на нет.

Поняв, что способности Знатока былого здесь фактически сковывают, Клейн сузил глаза. Он не стал колебаться, открыл рот и произнёс одно слово на йотунском языке.

Но в следующую же секунду это слово было украдено.

В какой-то момент у сгорбленного четырёхметрового Ангела Святого Слова, Стефа, на левом плече выросла покрытая кровью голова. Она была очень похожа на него самого, только гораздо моложе — примерно сорокалетнего.

Вокруг этой головы тянулись две руки без кожи, изуродованные комками плоти. Они «пасли» разные души и использовали Потусторонние способности, способные воровать мысли.

Почти одновременно на правом плече Стефа выросла ещё одна окровавленная голова — на этот раз лет двадцати с небольшим.

Из трёх голов одна, «пасшая» души, воровала мысли Клейна; другая холодно смотрела на цель, усиливая самоощущение «одинокого путника»; а третья раскрыла рот и сказала:

— Лжёшь!

— Это ты сорвал ритуал нисхождения сына Бога и дважды помешал нисхождению Господа!

— Ты — одна из целей, которые я ищу!

Уголок рта Клейна дёрнулся. Спокойным голосом он произнёс на йотунском одно слово:

— Леодеро!

Это было истинное имя Повелителя Штормов!

Причина, по которой эта мысль не была украдена, заключалась в том, что Клейн заранее выстроил всю последующую цепочку действий и каждая мысль в ней содержала одно и то же. Даже если первую украдут, это никак не повлияет на следующие.

Этот бесценный опыт он вынес из сражений с Амоном.

Конечно, встреться он с Амоном снова, Клейн не был уверен, что такой приём сработает и в следующий раз. Стоило Богу Озорства подготовиться — и «Он» непременно придумал бы что-нибудь новое.

Как только слово сорвалось с его губ, глаза Ангела Святого Слова, Стефа, вспыхнули серебряными молниями.

Молнии накрыли весь город Ноис, разорвали тьму, опутавшую собор, разметали скверну, сокрытие, мрак, порчу и зло.

Клейн и зловещий Герман Спэрроу оказались прямо в самом центре бури молний. Они не успели даже издать ни звука и мгновенно рассеялись.

А затем ужасающие серебристо-белые искривлённые разряды рванулись дальше и поглотили и статую демонического волка, и Ангела Святого Слова, Стефа.

Под глухой рокот древний город Ноис полностью рухнул, превратившись в настоящие развалины.

На противоположной стороне высохшего русла историческая проекция Клейна быстро поблекла и вернулась в реальный мир.

Следом за этим Клейн немедленно использовал Пламенный прыжок, чтобы отдалиться от руин Ноиса. В процессе он вытащил несколько бумажных фигурок и превратил их в «ангелов», чтобы замести следы.

Опустошённая равнина снова погрузилась в мёртвую тишину. Спустя неизвестно сколько времени руины на месте собора дрогнули, и из осыпающейся пыли и камней медленно поднялся Стеф.

«Его» совершенно белые волосы ещё сильнее поредели, а чёрная, как смоль, ряса превратилась в лохмотья.

Ангел Святого Слова молча покинул древний город Ноис, сориентировался и направился в глубины тьмы.

Спустя полдня к руинам города с другой стороны приблизилась ещё одна фигура. Это был не кто иной, как Клейн, сделавший огромный крюк.

В прошлый раз он не успел как следует исследовать древний Ноис, и теперь вернулся в надежде отыскать реальные следы того существа.

С достаточно большого расстояния Клейн снова поднялся над Серым Туманом, повторил наблюдение, призвал историческую проекцию, спрятался в древности и заставил эту проекцию призвать ещё одну историческую проекцию.

Закончив приготовления, он бесшумно вошёл в Ноис во второй раз и вернулся к обвалившемуся собору.

По пути трупы, прежде валявшиеся на земле, уже либо обратились в пепел, либо превратились в обугленные останки, полностью лишившись той жуткой, давящей ауры.

«Тот тип по имени Стеф не умер… Похоже, оставшаяся здесь божественная сила Бури способна лишь ранить ангела…» Клейн остановился у развалин собора и с некоторым сожалением пробормотал это себе под нос.

Впрочем, сожаление было совсем лёгким. Он и не рассчитывал так просто прикончить ангела.

Окинув место взглядом, он заметил несколько обломков статуи демонического волка.

Снаружи они были угольно-чёрными, а внутри — тёмно-красными, совсем не похожими на обычный камень.

«Эти камни сами по себе должны быть необычными, раз Тёмный демонический волк использовал их для своей статуи. И они явно не из этих мест… Возможно, если отследить их происхождение, я смогу найти район, где Тёмный демонический волк скрывался ещё до города Ноис… Как Чудотворец, а тем более как Служитель Тайн, этот Тёмный демонический волк наверняка мастерски заметает следы. Выйти на него напрямую будет крайне трудно, но если я найду большую часть мест, где „Он“ прятался прежде, то смогу понять „Его“ привычки и стиль поведения…

Если знаешь прошлое человека, можно предсказать его будущее!» Подумав так, Клейн сделал два шага вперёд, наклонился и попытался поднять один из обломков статуи.

И в этот момент обугленная рука внезапно вытянулась и преградила путь его пальцам.

Краем глаза он увидел, как один из обугленных трупов поднялся на ноги!

Другой рукой этот труп держал кристальный монокль и надевал его на левый глаз.

«Амон! Левый глаз…» Сердце Клейна сперва сжалось, но почти сразу вслед за этим в нём поднялось сильное чувство сомнения и насторожённости.

В следующую секунду обугленный труп улыбнулся и сказал:

— Прошу прощения, надел не на ту сторону.

Сказав это, он снял монокль и переставил его на правый глаз.