Эхо хищника (гет)

Лиам прислонился плечом к стене, прижимая коммуникатор к уху и глядя на голографическую карту. На том конце провода Ричард тяжело дышал в трубку — звук был похож на работу кузнечных мехов.

— Ладно, — наконец выдохнул медведь. Голос его звучал так, словно он жевал гравий. — Допустим. Мы играем по её правилам. Но важно знать эти правила, котенок. Что именно ты собрался ей скормить?

Лиам задумался, анализируя. Правда была их единственным оружием, но правда — вещь обоюдоострая.

— Правду, — тихо ответил он, проводя рукой по лицу. Усталость снова навалилась свинцовой плитой.

— Конкретнее, Блэквуд, — рыкнул Ричард. Сонливость с него слетела мгновенно, сменившись профессиональной хваткой следователя. — Если мы дадим этой стерве зацепку, она начнет копать под вас обоих.

— Мы сместим фокус, — ровно произнес Лиам, глядя на голограмму карты города. — Ей плевать на наши чувства, Ричи. Она хочет сенсацию. Так давай дадим ей её. Сместим акцент с нашей... связи... на работу самой Церкви.

Он активировал голо-экран, выводя схему распределения ресурсов Инквизиции в городе.

— Вернее, на то, как эти святоши распоряжаются ресурсами Ордена, которые им выделяют из казны. Куда уходят бюджеты? Почему закупка оборудования для наружного наблюдения проходит через три подставных фонда? Марианна любит громкие заголовки. Пусть ищет «церковную крысу», которая сливает данные об операциях Декоратора. Это достаточно близко к правде, чтобы выглядеть достоверно, но уводит её далеко от наших личных дел.

Ричард тихо зарычал в динамик — низкий, вибрирующий звук недовольства медведя, которому не нравится план, пахнущий политическим самоубийством.

— Совет это сожрет вместе с нами, если всплывет, что мы сами натравили прессу на финансирование их департаментов, — проговорил он. — Ты же понимаешь, что Вайс просто ждет повода?

Лиам горько усмехнулся. Он подошел к своему рабочему столу и оперся на него кулаками.

— Они уже начали затягивать узлы на нашей цепи, — процедил он. — Ты не видел те бумаги, что я подписывал сегодня. Они связали нам двоим руки бюрократией, потому что боятся моего статуса рядом с ней. Им нужен повод вернуть всё "под контроль".

Ричард молчал, переваривая информацию. Было слышно только тяжелое сопение.

— В этом есть резон, — наконец признал он. Голос стал задумчивым. — Тема получится скандальной. Церковные финансы любят тишину. Такая бомба заставит Совет отозвать своих цепных псов хотя бы на время, пока идет внутреннее расследование. Только вот...

Медведь не закончил фразу, но Лиам понял его без слов. Готов ли ты объявить открытую войну Инквизиции ради женщины, которую знаешь всего ничего?

Лиам сжал край стола так, что побелели костяшки.

— Эта конфронтация неизбежна, — твердо сказал он, выпрямляясь. — Учитывая все обстоятельства. Рано или поздно технология этого ублюдка об иссушении ядра всплывет на поверхность. И когда это случится, Совет будет искать козла отпущения. Меня. Или тебя. Или её. Ну не может один, пусть и гениальный человек, придумать столь... радикальную игрушку. Ему кто-то помогает сверху. Кто-то, имеющий доступ к лабораториям Совета. — Лиам ударил кулаком по столешнице. — Поэтому либо мы бьем первыми, используя Марианну как таран, либо нас раздавят между Советом и этим психопатом.

Ричард долго молчал в динамик. Лиам слышал лишь тяжелое сопение и шум открываемого холодильника на той стороне.

— План пахнет дерьмом, котенок, — наконец вынес вердикт медведь. Звук открываемой банки пива прозвучал как приговор. — Ты отдаешь куски правды прессе. Ставишь под удар информатора Церкви. И всё это ради того, чтобы проверить лояльность девчонки, которая и так сидит у тебя на коленях.

Лиам закрыл глаза, чувствуя глухую пульсацию головной боли.

— У нас есть варианты лучше? — спросил он ровным голосом. — Мы сидим в луже четыре месяца, Рич. Топчемся на месте, пока этот псих готовит следующую инсталляцию. Нам нужен рычаг. Любая ниточка.

Снова тишина. Лишь звук глотка.

— Нет, — буркнул Ричард. — Вариантов нет. Хреново попахивает, конечно. Но если выгорит... — медведь сделал паузу, видимо, делая большой глоток. — ...то мы хотя бы сдвинем эту чертову махину с мертвой точки.