Падение вверх (гет)

— Идет! — воскликнул Корвин, и Драко вскинулся, обернулся к лестнице. И тут же беззвучно зашипел сквозь зубы, поняв, что отреагировал слишком явно.

— Панси, сегодня прекрасна, — вымолвил Малфой, косясь на тех, кто таращился в их с Лестрейнджем сторону.

А таких было немало.

Грейнджер.

«А если эта девица все помнит, просто умело скрывается?»

Драко и его крестный обговаривали подобную возможность. Раз они сами скрывались, то могли таиться и остальные. Даже близкое общение могло не выдать притворщиков. Драко и Принц узнали друг друга почти случайно. А если бы Малфой не оговорился?

Шестой и седьмая Уизли.

Оба смотрели со злостью и завистью. Могли ли они все помнить? Один называл себя лучшим другом Поттера, а вторая мечтала носить его фамилию.

«Они должны помнить, — мотнув головой, сказал сам себе Драко. — Именно они должны помнить. Не я!»

По лестнице, наслаждаясь вниманием и восторгом Корвина, неспешно шла Панси. Красивая, легкая, юная. Она будто ступила на мраморные плиты прямиком со старинного фото.

— Мама была уверена, что Панси пойдет и цвет, и фасон, — произнес Лестрейндж с нежностью. — И была права. У нее острый глаз. Она как-то сказала, что Панси совсем не похожа на своего отца, зато невероятно напоминает свою двоюродную бабку, леди Диоталлеви.

Драко даже не пытался вспомнить, кого именно упомянул кузен, а тот, будто прочтя мысли, пояснил:

— Ты же знаешь историю этой семьи? Когда-то на пороге церкви в каком-то итальянском городке нашли двух девочек. Одна была совсем младенцем, а другой едва ли исполнилось два года. Их отправили в приют и по старой традиции дали одну из фамилий для найденышей. Девочки росли вместе, а когда их попытались разлучить, то у старшей проявились магические способности. Местная настоятельница быстро закрыла рот монахиням того приюта, а сестры с тех пор старались скрыть свои способности. Образование они получили самое простое, маггловское. Выучились на медсестер. Уехали работать сначала в столицу, в Рим, а после, каким-то образом их занесло во Францию, где перед самым началом Первой мировой младшая из сестер и встретила Джереми Паркинсона. В Королевство новоявленная миссис Паркинсон уехала одна, но через пять лет сестры воссоединились. У нас мисс Диоталлеви обжилась быстр, но замуж не спешила, а после и вовсе со смехом отвергала все предложения. Она будто знала, что ей отведено не так много, всего-то шестьдесят — ничто для мага.

Теперь Драко вспомнил. Панси уже рассказывала ему про эту свою родственницу. Если у ее бабки способностей к целительству не было, то Лаура Диоталлеви стала притчей во языцех. Леди-целительница, руки которой творили чудеса. Истинный целитель. Она спасла множество жизней, но и свою отдала другим.

— Привет! — широко улыбнулась Панси, подавая руку Корвину. — Как я вам?

— Сегодня твоя красота совершенно ослепительна! — произнес Лестрейндж, ласково сжав пальцы девушки.

Драко фыркнул и глянул на кузена. Тот был младше, но так умело льстил!

Панси улыбнулась Корвину и велела:

— Замри. Мне нужно прикрепить бутоньерку. Все сегодня должны знать, что мы пара.

Лестрейндж шагнул ближе и выпятил грудь, вызвав у Паркинсон смешок. А Драко, стоя рядом, не мог не улыбнуться. Светло, но не без грусти. Эти двое были созданы друг для друга, должны были быть рядом. И здесь, в этой реальности, так и случилось. Даже магия спасовала перед этой предначертанностью.

Подумав о другой реальности, где не было Корвина, Малфой нахмурился. Ему почудилась странная, но такая знакомая смесь запахов. Свежесть близкой грозы, горчинка смятой травы… Холод…

Долгое время эти запахи были для Малфоя связаны с третьим курсом, с годом, когда над Хогвартсом кружили дементоры. С тем самым днем, когда стражи Азкабана прорвались на квиддичный матч.

Но потом… потом у него появилась другая ассоциация. Грозой пах и свежескошенной травой пах воздух в тот вечер, когда они с Поттером сидели на верхнем этаже Блэк-хауса прямо на подоконнике распахнутого настежь окна. А еще тот вечер пах сливочным пивом и смешными солеными крекерами, притащенными Гарри из маггловского магазина.

Но сейчас к этим запахам примешивалось что-то еще.

Драко глубоко вдохнул, пытаясь распознать едва заметную ноту.

Лимонник? И что-то сладкое…

— Где там Генри застряла? — расправившись с бутоньеркой, нахмурилась Панси и оглянулась.

Парни тоже посмотрели вверх.

В этот миг, будто их услышав, на площадку медленно вышла Поттер. Чуть не споткнулась, когда мимо, недовольно стуча каблуками, пролетела Аббот, но устояла. Посмотрела вниз, на Корвина, Панси. На Драко. Улыбнулась. И в ту же секунду Малфою будто заложило уши, а мир вокруг поблек и начал исчезать. Кажется, что-то говорили друзья, кажется, что-то объявила МакГонагалл. Кажется, по лестнице шли еще люди, но Драко никого не видел. Только тонкую, как стрела, девушку в темном платье.

Наверное, кто-то комментировал наряд Поттер. Магглорожденные, ничего не знающие об истории волшебников, могли посчитать платье чересчур строгим: высокий ворот, длинные рукава, подол, из-под которого видны лишь носки туфель. Чистокровки и полукровки должны были недовольно зудеть о том, что Святочный бал — всего лишь школьный праздник, на нем не стоит выделываться, надевая то, что стоит как респектабельный дом. Но Драко ничего не слышал. И Рия, похоже, тоже. Она, не отрываясь, смотрела ему в глаза, словно и ее ото всех отгородила стена.

Драко шагнул к лестнице в тот миг, когда Поттер подошла совсем близко. Протянул руку — и она вцепилась в него, как утопающий. Но улыбнулась светло и спокойно. Хотя жилка на запястье под пальцами Малфоя выдавала невероятно бешеный ритм.

— Привет, — шепотом выдавила Генри.

Драко хотел ответить, даже вспомнил, что собирался сказать какой-нибудь дежурный комплимент, но лишь открыл и закрыл рот. Сглотнул нервно. И внезапно для себя поднял руку девушки и запечатлел мимолетный поцелуй на запястье, там, где нервно бился пульс. А подняв взгляд, увидел близко-близко огромные ошарашенные зеленые глаза, в зрачках которых отражался он сам, бледный, с алыми пятнами на щеках и шальной улыбкой.

— Что ты творишь?.. — выдавила девушка, но что-либо еще сказать Драко ей не дал, потянул в зал, в толпу. Подальше от Корвина, подальше от Панси, от Лонгботтома, чей пристальный взгляд Драко чувствовал спиной. В толпу, где можно стоять близко-близко, сверху вниз осторожно любуясь завитками волос, маленьким нежным ухом, линией скул, тонкой шеей в паутинке шелка, узкими плечами и будто случайно гладить хрупкое запястье и мягкую ладошку.

Кажется, ждать пришлось долго. Кажется, первый танец отдали чемпионам. Драко всего этого не заметил. Лишь когда все вокруг зашевелились, разбиваясь на пары для танцев, он выплыл из какого-то забытья и потянул Рию танцевать.

И они танцевали, едва-едва разбирая музыку, больше следуя какому-то иному ритму. Звучал ли тот у Драко в голове? Или же это и была разливавшаяся в зале музыка? Но Рия тоже слышала эту мелодию и следовала за ней. Кажется, она не слишком умела танцевать и даже наступала Драко на ноги, но он лишь мимоходом это отмечал, а потом и вовсе решил, что они не касаются пола — так легко и плавно они кружились.

Несколько раз их пару хотели разбить, но ни у кого не вышло. Лонгботтом отстал, не успев задать вопрос, стоило Драко на него зыркнуть. Тот же взгляд отбрил парочку шармбатонцев, а Крама перехватил Корвин.

В какой-то миг в зале стало просторнее. Кто-то уселся за столы, чтобы отдохнуть. Кто-то отправился спать. Драко и Рия продолжали танцевать. А когда по ушам ударила громкая дискотечная музыка, оказались в коридоре. Там было холоднее и совсем не так ярко и празднично, но зато никто не мешал. Разве что где-то совсем рядом кто-то горько рыдал, но это могло быть и завывание ветра.

Разошлись лишь после того, как Филч, недовольно ворча, стал махать на них своей щеткой.

— Это был чудесный вечер, — вымолвил Драко заготовленную реплику, потому что в голове было пусто.

— Да, верно, — ответила Рия и улыбнулась.

Они расстались у бочек перед общежитием Хаффлпаффа, и Драко нехотя поплелся к себе, только теперь заметив, как голоден и как гудят ноги.

* * *

Рия очнулась лишь под душем, когда горячая вода тяжело хлестала по плечам.

— Что это было? — спросила себя девушка, глядя на запястье, где не было следов, но где все еще ощущался невесомый и щекотный, как крыло бабочки, поцелуй. — Что это сегодня было? На платье какие-то чары? Почему я была будто… во сне?

Ответов не было. Но почему-то хотелось улыбаться и пританцовывать, пусть ноги и гудели от усталости.

— Так, успокойся, — велела она себе. — Что с тобой?

Рия выключила воду и потянулась к полотенцу, когда услышала из спальни слишком громкие для ночи голоса.

— Ханна! — пыхтя, вскричала Сьюзен. — Не делай этого!

— Останови меня! — хохотнула Аббот. — Давай, попробуй!

— Не надо! Зачем?.. Зачем ты это делаешь?!

Ханна не ответила, но из спальни донесся запах гари. Рия поспешила одеться. Попутно она думала о том, что могла сделать Аббот с ее вещами. А то, что Аббот снова пытается учинить разгром, было очевидно.

— Что это такое? — возмущалась тем временем Ханна. — Ведьмино платье? У этой?! А вы видели, как на нее все таращились? И Малфой, и Лонгботтом! И другие парни! Даже приезжие! И даже кое-кто из взрослых… Тот же братец Рона, как его? Перси! Он вообще с нее глаз весь вечер не сводил! Что они все в ней нашли? Миленькое личико? Так его и попортить можно!

Эту фразу Аббот выпалила в тот момент, когда Поттер вышла из умывальни.

— Тогда попробуй, — предложила Рия, держа в руке палочку. — Рискнешь?

— Ханна! — вскрикнула Сьюзен. — Успокойся!

Рия обвела взглядом комнату, девчонок и вздрогнула, увидев то, что успела сделать Ханна. Бальные туфли Поттер превратились в лоскутки. А вместе с ними хаффлпаффка покромсала и одеяло на кровати Рии. А сейчас Аббот безуспешно пыталась поджечь одолженное Поттер платье, но пропалила лишь подушку, из-за которой в спальне неприятно воняло горелыми перьями.

— Ты пытаешься уничтожить платье? — вертя в руке палочку, спросила Рия. — Серьезно? Такая смелая? Не боишься гнева леди Лестрейндж?

— Не смеши меня! — выпалила Ханна. — Ни она, ни леди Малфой никогда не поверят в мою вину! Я Ханна Аббот! Не какая-то пустышка, вроде тебя.

— Но сейчас ты бесишься так, будто боишься меня, — улыбнулась девушке Рия.

— Я? Тебя? — вздернула нос Ханна. — Забыла, как мы надавали тебе тумаков? Еще хочешь?

Рия больше ничего не сказала. Она просто подняла палочку и сделала короткий взмах. Волшебная палочка вырвалась из рук Аббот и с хрустом врезалась в потолок. Сокурсницы Поттер в ужасе смотрели на то, как на пол падают обломки. Невербально призвать чужую палочку, да так, что та сломается, было невероятно сложно.

— Попробуй, — предложила Рия. — Сейчас ты только на тумаки и способна.

Но стоило Аббот сделать к Поттер шаг, как Рия снова взмахнула палочкой, подставляя девушке подножку.

— Аббот, прекращай. Я спустила вам ту выходку. Но сейчас я себя в обиду не дам, — тихо, но строго сказала Рия. — И без заступничества слизеринского змея. Лучше не лезь ко мне. Самой не смешно еще переживать из-за кого-то, кто, как ты считаешь, ниже тебя по статусу?

— Стерва… — выпалила Ханна. Рия лишь поморщилась. И снова взмахнула палочкой. Аббот заверещала. Поттер вздернула бровь, недоуменно на нее глядя, в то время как ведьмино платье бережно упаковывалось в чемодан. Туда же отправились и остальные вещи Рии.

— Не думай о других хуже, чем они есть, — сказала Поттер, по дуге обходя Аббот. — И давай договоримся: после каникул ты забываешь о моем существовании. Иначе!.. Может я не самая сильная ведьма, но я найду, как отомстить.

— Ты сломала мою палочку!

— Тебе вернуть семь галеонов? — пренебрежительно уточнила Рия. — Ты хотела сжечь платье, один дюйм которого стоит дороже семи галеонов. Считай, ты компенсировала мне несколько минут шока, когда я увидела, что ты делаешь.

— Ты!..

— Ханна, — попыталась оборвать девушку Сьюзен. — Не надо!

Остальные девчонки схватили злую Аббот и оттащили подальше. Рия не собиралась продолжать выяснение отношений. Она подхватила чемодан и направилась к выходу. До утра вполне можно переждать на кухне, под опекой эльфов, а дальше поезд увезет ее домой, в Лондон, в Блэк-хаус.

У бочек, убедившись, что нет свидетелей, девушка накинула на плечи мантию-невидимку. Вход в кухню располагался в соседнем коридоре, совсем близко, но был шанс напороться на кого-нибудь из учителей. Тот же Слагхорн обожал патрулировать коридоры этой части подземелий, отлавливая любителей ночного перекуса.

Но стоило ей сделать несколько шагов, как она уловила, что впереди кто-то есть. Она слышала приглушенный шепот и тихие шаги. Осторожно подкравшись и выглянув из-за угла, Рия увидела две удаляющиеся в темноте спины, мгновенно узнав магов.

«Что они делают тут в такой час?» — подумала девушка, а после, поколебавшись лишь мгновение, последовала за Принцем и Малфоем.

Те далеко не ушли, свернули в ближайший заброшенный класс. Там профессор тут же принялся накладывать чары Тишины, и Поттер в самый последний миг сумела проскользнуть под купол и затаиться у стены.

— Ты уезжаешь утром? — закончив с чарами, спросил старший маг.

— Да, большинство уезжает. Остаются лишь чемпионы и их фанаты. Мне нечего делать в школе в эти дни, — ответил Драко, успевший избавиться от парадной мантии и галстука. — Тебя тоже не будет в Хогвартсе?

Принц фыркнул и на миг состроил такое лицо, что Рия невольно прижала руку к губам, сдерживая потрясенный вздох.

— За кого ты меня принимаешь? За человека, у которого нет своей жизни? Если бы не наше дело, я появлялся в Хогвартсе лишь в дни моих уроков.

Драко понимающе усмехнулся.

— Когда будет визит? — спросил профессор.

— Поттер мне так и не ответила, — мотнул головой Драко. — Я не знаю точный день.

— Чем ты весь вечер занимался, раз не обговорил этого? — опешил Принц.

— Ну… — протянул Малфой.

— Мне все равно, но в мэноре тебя зажмут с двух сторон мать и тетка, — предупредил Принц.

— Я знаю, — вздохнул Драко. — Я спрошу в поезде.

— Не забудь. Мы должны дать время Белле… или лишить ее времени, — задумчиво произнес профессор. — Не знаю даже, что хуже: Белла, которая ждала визита и готовилась к нему, или Белла, на которую мы свалим Поттер подобно первому снегу.

— В любом случае… реакция будет бурной, — произнес Драко с кривой усмешкой. — Жизнь тетки в этой реальности сложилась иначе, но характер и темперамент остались прежними.

Рия едва не подавилась воздухом, услышав последние слова Малфоя.

— Даже если Генриетта ничего не знает, она может быть полезна, — напомнил профессор, явно повторяя уже однажды сказанные слова. — Возможно, у нее остались какие-то записи, дневники родителей. Я слышал, что сразу после новостей о том, что Лили и Алиса беременны, Дамблдор обсуждал что-то с обеими волшебницами. Вполне мог что-то рассказать уже тогда.

— Думаешь, директор знал обо всем с самого начала?

— Я не верю, что от Дамблдора хоть что-то могло ускользнуть, — ответил Принц. — Но что там, что здесь расспрашивать его бесполезно. Он выдает сведения по чайной ложке за раз. Наши знания из другого мира его… могут и не обрадовать.

— Именно поэтому ты отверг вариант рассказать директору?

— Я боюсь, что он может решить изменить нам память, — сказал профессор, — перед этим выяснив все, что нам известно.

— Но… зачем? Разве это не будет всем во вред? — удивился Малфой.

— Не думай о директоре дурно. Он не злодей. Но вполне может посчитать, что наше вмешательство лишь навредит… делу Света!

Драко фыркнул.

— Ладно, в любом случае Генри приглашена к нам по другой причине, — махнул рукой Драко. — Мы уже давно предполагали, что она ничего не знает, и нам придется справляться своими силами.

Принц кивнул, вытащил палочку и велел, прежде чем снять купол Тишины:

— Иди спать. Времени осталось мало.

Маги ушли, а Рия медленно сползла по стенке и плюхнулась на пол.

— Что? — сглотнув, спросила она шепотом. — Они… Они помнят?