Рейстлин, Поттер и махровые иррациональности (джен)

История о ягодах, покусавших Малфоя, повеселила всех гриффиндорцев. После обеда Рейстлин собирался попрактиковать на Роне дезиллюминационные чары. Этого достаточно сложного заклинания не было в школьных учебниках, маг нашел его в дополнительной литературе. Это было первое заклинание для Рейстлина, обучение которому давалось тяжело, тогда как большинство простеньких заклятий у него получались сразу или после нескольких попыток. Сказывался прошлый опыт и аккуратность в исполнении магических формул. Дезиллюминационные чары маскировали объект так, что он становился практически незаметным в окружающей обстановке. К сожалению, эти чары не делали объект полностью невидимым — от них менялась только окраска объекта, копируя его окружение. Видимо, эти чары разрабатывались для наложения на сильно удаленные от созерцателей объекты, потому что близкие предметы легко обнаруживались из-за разницы в фокусировке глаз. Ведь если вместо окна повесить картину с точной копией вида из окна, такой обман легко раскроется.

— Не, давай лучше в шахматы сыграем, — предложил Рон. — Хватит с меня заклинаний.

— Если я выиграю, то идем практиковать чары.

— По рукам, — сказал Рон и принялся расставлять фигуры. — Я попросил у Шеймуса набор шахмат для тебя, будешь играть белыми.

— Странно. У вас набор шахмат — это фигуры только для одного игрока?

— Разве у маглов по-другому?

Рейстлин не ответил. Может, в этом мире у всех так? Не стоит развивать эту тему.

Несмотря на то, что шахматы Шеймуса не хотели слушаться и давали абсолютно идиотские советы, Рейстлин выиграл партию. Иначе и быть не могло. Хотя Рон играл не слишком ужасно.

— И где ты так научился?! — негодовал Рон.

— О, у меня была хорошая учительница, — усмехнулся Рейстлин.

— Из маглов?

— Не волшебница. А тебя кто учил?

— Папа рассказал правила, и мы играли немного. Ладно, давай уже свои чары показывай.

Рейстлин взмахнул палочкой, произнес сложную магическую формулу и указал на шахматную королеву Рона. Фигура тотчас изменила окраску.

— Что со мной?! Караул! Напали! Заколдовали! — в ужасе закричала королева.

— Как ощущения? — спросил Рон у фигурки.

— Возмутительно! У меня страшно замерзла макушка и меня почти не видно! — сообщила королева. — Это злой колдун! Отрубить ему голову!

— Ох, знакомая история, — послышался печальный голос.

Рон и Рейстлин обернулись и увидели, как в гостиную вплывает привидение. Рейстлин вспомнил, что это сэр Николас с длинной фамилией, которого они видели на пире в честь начала учебного года.

— Мне отрубили голову за колдовство, — грустно пояснил сэр Николас. — Сорок пять ударов тупым топором!

— Жуть, — сказал Рон. — А вы тоже заколдовали королеву?

— Одну придворную даму. Но она сама меня об этом попросила. К несчастью, заклинание сработало не так, как надо, — вздохнул сэр Николас. — Надеюсь, у нее получилось отпилить бивни…

Рон хихикнул. Сэр Николас укоризненно на него посмотрел и удалился, пролетев сквозь ближайшую стену.

— Пойдем в спальню, — сказал Рейстлин, — а то здесь проходной двор.

Рейстлину не хотелось, чтоб посторонние люди видели, как он тренируется применять сложные заклинания. Всегда хорошо иметь туза в рукаве.

На Роне дезиллюминационные чары плохо получались. Рейстлин предпринял множество попыток, но полностью скрыть Рона так и не вышло. Чаще всего у Рона исчезали голова и плечи, но пару раз после наложения чар он выглядел, словно в нем множество сквозных отверстий.

— Я выгляжу ужасней, чем Почти Безголовый Ник, — заключил Рон, осмотрев себя в зеркале. — Как будто в меня из пушек стреляли. Сколько эти чары держатся? Вот бы пойти напугать Фреда и Джорджа!

— Не в этот раз! Чары держатся пять часов, или пока их не снимут контрзаклятьем… Похоже, ты слишком большой, и скрыть тебя целиком у меня не хватает сил.

— Наверно, это заклятье надо учить на старших курсах, когда мы вырастем.

— Что ж, придется использовать его только на мелких предметах, — заключил Рейстлин.

Как только Рейстлин вернул Рону его обычный вид, в комнату зашли Дин и Шеймус.

— Колдуешь, Гарри? Ты случайно не знаешь, как оживлять рисунки? — спросил Дин. — Эти волшебные портреты — просто фантастика!

— Откуда мне знать? Я всего лишь первокурсник.

— Ну мало ли, вдруг ты где-нибудь прочитал об этом, — предположил Дин.

— Не думаю, что портреты — это школьный уровень магии, — сказал Рейстлин.

— Почему магловские фотографии не двигаются? — Рон рассматривал плакат футбольной команды над кроватью Дина. — Это так скучно!

— Совсем не скучно! — не согласился Шеймус. — Для тех, кто хочет, чтоб всё двигалось, есть кино!

За ужином не обошлось без происшествий. К столу гриффиндорцев подошел Малфой со своей шайкой. Обед слизеринцы пропустили, как видно, потратив это время на лечение ягодных укусов в Больничном крыле.

— А, Малфой. Тебя еще чем-нибудь угостить?

— Ты заплатишь за это, Поттер! — процедил Малфой. — Вызываю тебя на дуэль! Сегодня в полночь в зале наград.

Рон прыснул. Кажется, он в красках представил поражение Малфоя. Рейстлин ухмыльнулся.

— Надеюсь, ты уже написал завещание?

— Это мы еще посмотрим, кому из нас понадобится завещание, — парировал Малфой. — Так что? Кто твой секундант? Или ты струсил?

Рейстлин вздохнул. Только этого ему не хватало — тратить время на глупые детские разборки.

— Может, ты просто оставишь меня в покое?

— Не надейся, Поттер! Думаешь, тебе все можно, если ты знаменитость с уродским шрамом?! — Малфой не на шутку разозлился. — Я не успокоюсь, пока тебя не выгонят из Хогвартса!

— Я буду его секундантом, — вмешался Рон. — Кто твой, Малфой?

— Крэбб, — ответил Малфой. — До встречи, Поттер.

«Редкостный придурок. Придется всё же его проучить, как следует» — подумал Рейстлин.