Пришел, увидел, победил (джен)

Грациэлла

С некоторых пор — если точнее, со дня ареста близнецов — я заметила пристальное внимание нашего старосты Перси Уизли к моей персоне. Как только я появлялась в поле его зрения, он впивался в меня взглядом и «ненавязчиво» следил за тем, что я делаю, с кем разговариваю, куда отправляюсь… Думается мне, что продолжение всего этого должно было быть «… без него». Интерес третьего сына семейки Предателей меня тяготил и я решила обсудить это со своими друзьями. У нас четверых был свой собственный кладезь информации, который лучше всех ориентировался в тонкостях жизни волшебного общества Британии. Тонкости, которые ни я, по объяснимым причинам, ни Грейнджер, никак не могли знать. Невилл Лонгботтом с удовольствием и, в некоторой степени, гордостью взялся за ознакомление нас обеих со всякими — таинственными, по мнению Гермионы — заморочками насчёт особенностей волшебных семей и их семейных связей. Сословных, разной степени чистокровности, магической направленности и так далее. Даже Гаррис прислушивался к объяснениям Невилла, вне зависимости того, что он УЖЕ прожил в британском магмире свои первые пятьдесят лет.

Наша отъявленная дурочка Грейнджер в начале семинаров по семейному обустройству, порывалась отобрать у уроженца волшебного мира слово и сама всё нам объяснить. Потому, что она всё-всё прочитала, всё знает и сама может нам рассказать. Пока Гаррис, строго взглянув на подругу, не заткнул её чарами молчания и она, обидевшись, только то и могла, что вращать пылающими гневом глазищами. Плакала, но молча. И никуда от нас не уходила.

По вопросу интереса Персиваля Уизли ко мне Невилл высказал свои предположения:

— Тут я вижу два варианта объяснения, — напрямую начал он. — Первый: он выполняет приказ директора следить за тобой, Грэйс. Потому что, понимаешь, ходишь ты у нас тут вся такая иностранная, с предполагаемым маггловским происхождением — то есть, бесхозная и трогательно беззащитная. Но при этом красивая, умная и натренированная. С мощной магической силой, вся такая медовая и привлекательная. Я знаю, что все так думают. А у директора нашего хобби есть такое — самому устраивать, по своим необъяснимым соображениям, семейные пары из подопечных студентов Хогвартса. Не обращая внимания на взгляды семей кандидатов на женитьбу, на то, есть ли у них уже помолвка с иным молодым человеком или девушкой, хотят ли сами молодые волшебники быть вместе с выбранным Дамблдором партнёром. Или у них на уме совершенно другой будущий план на собственную жизнь. И вне зависимости от того, подходят ли друг другу намеченные им молодожёны характером или наоборот — не то что не сходятся, но и противоположны друг другу. А их магия входит в диссонанс между собой.

Грейнджер хлопала выпученными глазами, силясь высказать своё мнение, что «Профессор Дамблдор не такой. А вы буки и бяки!» Знаю, потому что доводилось слышать эти слова из её уст.

— Второй вариант, — продолжал Невилл, — Перси следует наказу своей матери. Может и такое быть потому, что, знаете, в последнее время что-то не везёт семейке Уизли с младшенькими сыновьями. Согласны? — Мы с Гаррисом единодушно закивали, ухмыльнувшись. А Гермиона, всё ещё под чарами безмолвия, лишь нахмурилась. — В своё время, Молли Прюэтт, будучи под сильным влиянием директора Дамблдора, односторонне разорвала свою помолвку со старшим Лестрейнджем — Рудольфусом — и сбежала, назло своим родителям, с Артуром Уизли. После этого жутчайшего мезальянса весь Слизерин ополчился на Молли Прюэтт и её муженька. А её родители отрезали дочь от семейного древа, чтобы не заполучить от зятя-Предателя магии осквернение крови. К сожалению, как оказалось, поздно спохватились, потому что Лестрейнджи действовали быстрее. Летели проклятия с обеих сторон… Был вселенского масштаба скандал, подобный тому, который на поколение раньше случился с матерью того самого Артура — Седреллой Блэк — и его отцом Септимусом…

Я задумалась. Вроде всё понятно, но где я в этом уравнении? Невилл продолжал свой рассказ, в ходе которого все части пазла постепенно начали заполнять картину событий.

— Проклятие со стороны Лестрейнджей за сорванную помолвку подкосило всю родню Молли Прюэтт. Та, хотя вышла за Артура по огромной любви, но свадьба её бывшего жениха Рудольфуса на Беллатрикс Блэк, покоробила и взбудоражила взрывной нрав новоиспеченной миссис Уизли, ранив её в самое сердце. Хотя, это моё представление, основано на словах моей Ба, которая часто обо всём этом рассуждала вслух. Дальше будут одни мои предположения, но я думаю, что верно рассуждаю. Потому, что всё сходится с реалиями этой семейки. Миссис Уизли, по-моему, сравнив дом, куда привел её Артур, а Нора — это бывший свинарник его семьи, с родным домом, где она родилась и выросла и с усадьбой Лестрейнджей, куда вошла невестой Беллатрикс Блэк, взревновала. И, понятное дело, Беллу догнало заковыристое семейное проклятие Прюэттов «Присвоение чужой удачи». Повторяю, это мои догадки, но посмотрите — у Лестрейнджей не родился никто, зато через некоторое время, у Артура и Молли после первенца рождаются ещё четверо сыновей и дочка.

— Это всё твои выдумки, да? — подала голос Гермиона.

Жалеет Гаррис эту дуру, жалеет, раз она так быстро переборола его чары молчания. Меня конкретно эта девочка бесит, как я не раз повторяла. Я бы её взашей выгнала далеко и надолго, а не волочила тележкой за собой, не объясняла ей азбуку общения… Но Гаррис её трепетно любит, желая ей самого лучшего, словно она ему не простая одноклассница, как Парвати, Лаванда или Фей, а собственно — она ему родная сестра или, что хуже — дочь. Но бесит меня Грейнджер до такой степени, что каждый раз, когда она открывает рот, моя рука вздрагивает. То ли вынуть палочку и проклясть, то ли дать ей подзатыльник…

Она что-то в моём взгляде заметила, потому что резко зажала рот рукой и прижалась к Невиллу, ища у него защиту. От меня. Х-мм, а он ртом мух не ловит. Как бы ненароком, обнимает Гермиону рукой за плечи, она поднимает к нему лицо и пристыженно улыбается. Вот что за человек-то такой? Мд-а-а, её только моги… О-о-о, ха, не только могила. Если ей леди Августу Лонгботтом в наставники на лето определить, то осенью приедет в Хогвартс воспитанная, ухоженная и очень тихая мисс Грейнджер. Вправит ей Железная леди мозги за одно только лето. Я улыбнулась Невиллу, кивнув в сторону лохматой девчушки, и он подмигнул мне в ответ. Какой понятливый мальчик!

— Подведём итоги, — взял слово Гаррис. — Перси положил глаз на тебя, Грэйс. А, зная акулью хватку Молли, я тоже не в безопасности. Надо обнародовать нашу с тобой помолвку, чтобы всякие разные любители отстали от тебя…

— От тебя тоже, Гаррис, — хихикнула я. Потом мой взгляд упёрся в прижавшихся друг к другу друзей и я вспомнила маленькую деталь в поведении Персиваля — нашего старосты. Он и за Гермионой немигающим взглядом следил. — Невилл, чего медлишь, а сам Гермионе предложение не делаешь? Или должен сначала разрешения у своей бабушки спросить? А то помаешься-помаешься и однажды проснёшься утром, а её уже кто-то захомутал золотым кольцом…

— Я уже уведомил Ба о своих намерениях и она одобрила. В нашем роду давно не было обновления крови, — задумчиво проговорил Невилл. — Мисс Грейнджер, …

— Но мы ещё дети, Невилл! — взвизгнула возмущённая лохматушка.

— А быть снохой Предательницы крови хочешь? — ехидным тоном спросила я.

— Не-е-ет…

— Раз «нет», принимай предложение Невилла, дурочка!

— Н-но он не сделал мне…

— А ты разве позволила ему что-то сказать, а? Сразу прервала его. Всё время трещишь и трещишь, не замолкнув ни на минуту. Трещотка эдакая. Невилл?

Наш друг сидел пунцовый весь и задыхался. Надеюсь, от радости.

— Я что, я бы с радостью… Но даже не смею подумать…

— Короче! Ты хочешь Гермиону в жены?

— Да!

— Гермиона, ты согласна взять Невилла в мужья?

— Да!

Ох и треснуло, засверкало, завихрилось вокруг нас. Вся присутствующая часть гриффиндорского факультета осталась, как громом поражённая, там, где сидела.

— Что, ч-что произошло? — засуетился наш староста Перси. — Мисс Данчовски?

— Магия поженила Невилла и Гермиону, вот что произошло. Ну-у? Молодожены, что сидите, как столбы у дороги? Горько!

Меня разрывал дикий восторг.

В себе я стойко ощутила переход моей жизни с второго на третий уровень фразы «Пришёл, увидел, победил». То есть, я всё необходимое для победы уже узнала или лично увидела. Все враги были измерены, осмотрены, взвешены и признаны готовыми к поражению. Осталось только одно — легко и без потерь победить.

Гарри

После замечания Грейс об интересе третьего сына Уизли, я тоже обратил на это внимание. Действительно, Перси как-то жадно залипал взглядом на моей русоволосой красотке и умнице, а когда та исчезала из поля его зрения, он начинал облизываться на Гермиону. Словно не замечая наше — всех четверых — неудовольствие и неодобрение его навязчивости. Впрочем, подумалось мне, пусть себе облизывается, пока может. Посмотрим, как он задёргается, когда начнётся последний акт марлезонского балета рыжей семейки.

И вот он настал. После занятия Гербологии, в достаточной мере уставшие, мы присели с Грациэллой на нашем диванчике у окна в гостиной. Скоро будет ужин, а до этого времени нам нечем было заняться, мы сидели и тихо перешёптывались между собою. Нам было комфортно друг с другом, более того, наш староста Персиваль отсутствовал в помещении. Никто не смущал наше уединение.

Ближе к восемнадцати часам к нам присоединились Невилл и Гермиона, которые после воскресного вправления мозгов у последней, всюду передвигались вместе. На пальчиках наших — сильно будет из-за нашего возраста сказано «дам» — блестели золотые обручальные кольца, которые делались видимыми для глаз только в приватной, как на данный момент, обстановке.

Вчера вечером мой крёстный отец — я буду называть его Квиринус Квиррелл, забрал у меня «отжатый» у директора Дамблдора хроноворот. А сегодня, во время обеда он выглядел (принарядился) как свежеподнятый, разваливающийся на ходу зомби. Недолго посидев за преподавательским столом, он рано-рано удалился из Большого зала и отправился в Больничное крыло. Сопоставив эти два факта, я понял, что неспроста всё это, неспроста. Пока Невилл соловьём заливался насчёт дьявольских силков, превознося их способность за считанные минуты придушить взрослого мага-мужчину, я проследил за взглядом моей невесты. Нд-а-а, она тоже знает толк в вычислении чужих, не озвученных прилюдно планов.

Сейчас её изумрудные глаза светились смешинками, а на щеках появились мои любимые ямочки потому, что наш Невилл опять завёл шарманку, рассказывая о неких насекомоядных растениях, найденных в диких джунглях Амазонии. Что сказать — у Невилла мозги набекрень, раз не замечает смертельную бледность на лице Гермионы. А было отчего ей иметь такой бледный вид — в гостиную ворвался Перси Уизли, чудом задержавшийся на посту старосты после отчисления его младших братьев-близнецов из школы. По-быстрому оглянувшись, он направился к нам.

— Поттер, — приказным тоном обратился он ко мне, даже не поздоровавшись с девушками, — тебя директор к себе зовёт. Немедленно! Пароль для горгульи — Лакричные тянучки. Сейчас, понял? Позже поужинаешь! Нет-нет, — остановил он Грациэллу, которая тоже поднялась с места на диване, — Директор сказал, что ждёт Поттера на приватный разговор, без сопровождения. А у меня отдельный с тобой будет разговор. Грейнджер, Лонгботтом, идите в Большой зал ужинать!

Раздал команды, как говорится. Я переглянулся с Грациэллой, она кивнула головой, показывая этим, что всё понимает и принимает вызов во всеоружии. Бедный Персиваль, хехе… Даже тугодумке Гермионе стало понятно по какому такому вопросу будет Перси с Грациэллой разговаривать. Без меня. Я посмотрел немигающим взглядом на нашего друга Невилла и увидел, как тот внутренне подобрался и внезапно потерял свой обычный вид рохли и неумехи. Вот так должен выглядеть будущий лорд Лонгботтом! Хитро ухмыльнувшись, он схватил ручку Гермионы и чуть-чуть переступил в направлении выхода, где и остановился.

Уже можно было идти на ковер у директора Дамблдора. Который в скором времени, если выживет, больше директором Хогвартса не будет.

У выхода меня догнал деловитый голос Грациэллы:

— Ну, Перси, говори, что такое надо нам обсуждать наедине друг с другу? Вроде, нет ничего, что мне от вас нужно.

— Так-то оно и так, но МНЕ от вас кое-что нужно, мисс Данчовски! — визгливо затараторил весь распунцовевшийся Персиваль. — Тут такое дело…

Я обернулся и только губами сказал Грациэлле:

— Не убивай его, ладно?

Она в ответ подняла большой палец, потом махнула мне рукой, оскалившись.

Персиваль сказал «приватный разговор». Ага-ага, приватный, да? В присутствии не менее ста человек. Э, не столь много, но сами посчитайте. Чету Артура и Молли Уизли сопровождали их четверо старших сыновей без упомянутого раньше Персиваля. Но, включая близнецов. О, и та рыжеволосая зараза, которая была в той другой моей жизни женой мне. Вцепившись обеими лапками в пёструю жилетку матери, она пялилась на меня взглядом голодной кобры, увидевшей мышь. Меня. Ага! Понимаю. Мне представят, как свершившийся факт некий документ, которого я должен одобрить и принять, поставив внизу свою волшебную подпись. Да-да, а я разбежался…

Но семеро Уизли этого не знали.

Дальше — на одном диване в первом ряду для посетителей сидели глава ДМП, мадам Боунс (с растерянным и очень взволнованным выражением на своём лице), без монокля, и мой крёстный отец в своём настоящем, возрождённом виде Томаса Риддла. И не забываем, что он же, в то же самое время лежит в вотчине мадам Помфри и изображает умирающего от смертельной болезни.

Кроме этих двоих, в директорском кабинете, на стульях для посетителей-студентов, которые находились прямо за фикусами у окна, присутствовали и четверо деканов всех четырёх факультетов Хогвартса.

Не считаем парочку грозно выглядящих авроров в красных мантиях у камина.

Помните, что говорил раньше о приватности? Вот так директор наш, профессор Дамблдор, понимает разговор наедине. Кого он боится? Меня? Или я своей подписью, которую он уверен, что я, не раздумывая, поставлю на фолианте внизу, обелю того в глазах закона?

А, забыл его самого — Альбуса Дамблдора. Он сидел за своим резным рабочим столом, утонув в складках своей парчовой мантии, словно та внезапно стала ему велика и обречённо зыркал на меня поверх оправы своих очков-половинок. Вид у него был таким жалким, что краше в гроб хоронят.

Первый, восторженным криком и распахнутыми объятиями, меня встретил мой крёстный отец. Округлив свои, по необъяснимой для меня причине, позеленевшие в последнее время глаза, он обнял меня, весело восклицая:

— Гаррис, сынок, как ты вырос! Последний раз, когда видел тебя, ты был завёрнут в пеленки, как шелкопряд и всё равно ухитрился написать на меня. Я твой крёстный отец, Томас Марволо Риддл, широко известный в мире магозоолог. Твой директор почему-то путает меня с этим вашим лордом Волдемортом, который мне кузен. Чтобы доказать всем правду, дай мне обе руки. Пусть все увидят крестильную связь, которая существует между нами.

— Нет, нет! Подождите, мистер Риддл! — как бы последними силами вякнул директор Дамблдор. — Не надо дотрагиваться до мальчика Гарри, а то сгорите. На мальчике лежит материнская защита, которая вас испепелит!

Крёстный весело хихикнул, посмотрев мне в глаза:

— Вот видишь? И он всё время об этом талдычит, что я убил твоих родителей. Мою внучатую племянницу Лили Эванс, представляешь? В то время, когда я лежал в Сан Паулу в больнице с драконьей оспой. Синьор Дамблдор, о какой материнской защите говорите? Расскажите.

— Которая Лили, мама Гарри, своей жертвой поставила на мальчика…

— Не смешите меня, Дамблдор. И перестаньте называть его Гарри. Я назвал его во время магических крестин Гаррис. А ту особую защиту на него ставил лично я, во время крестильного ритуала. Мне всё это удалось, потому что я родственник матери Гарриса. Как я уже упомянул, Лили была моей внучатой племянницей, она сама согласилась.

Миссис Уизли зашевелилась было на своём месте, вся надувшись от возмущения. А рыжая малявка таращилась на меня, как очумелая.

Не говоря ни слова, я схватил руки Томаса ладонями и вокруг нас взметнулся и засиял пояс магической крестильной связи. Запахло тимьяном. Моих ушей достиг приглушённый вздох признания всех присутствующих. Профессор Макгонагалл тихо всплакнула.

— Значит не Сириус был… — сказала себе последняя. — Почему Джеймс повсюду об этом объявлял?

— Потому что они оба с Блэком придурками были и думали, что достаточно назвать кого-то крёстным отцом, и это всё. А на магические традиции они оба смотрели как на некие ненужные, давно уже замшелые пережитки старины, — ответила ей мадам Боунс. — Сириус, конечно, тоже родственник мальчику, но обратите внимание на цвет глаз у этих обоих. Он одинаковый, потому что они более, чем с Блэками, близкие родственники и они даже похожи друг на друга…

Боковым зрением я заметил, что сыновья Уизли — Уильям, Чарли и близнецы, начали медленно и тихой сапой, чтобы родители не заметили их манёвра, приближаться к камину. Услышав моё настоящее имя, они быстро взяли горсть дымолётного порошка и один за другим ретировались. Оставив мистера и миссис Уизли разгребать свои промахи. Последняя приподнялась с намерением накричать на сыновей, но внезапно о себе, загробным голосом, заявил директор Дамблдор.

— Мальчик мой, ты спрашиваешь зачем я тебя позвал? — Я подумал, что ни о чём пока никого не спрашивал, но решил промолчать. — Я позвал тебя не только, чтобы ты мог впервые после стольких лет разлуки встретиться с мистером Риддлом, но и ещё вот по какой причине. — Дамблдор прикрыл глаза веками и начал вертеть большими пальцами рук. — В то время, когда ты остался сиротой, а твой крёстный… Ну, тот, который считался твоим крёстным отцом, мистер Сириус Блэк, попал в Азкабан за предательство…

— Что было неправдой, как недавно оказалось! — прервала его мадам Боунс.

Дамблдор замялся и словно потерял нить речи. Со своего насеста курлыкнул феникс Фоукс, и его трель вернула директора к разговору.

— Да, да, конечно… не был. Но мистер Риддл сам в Визенгамоте не объявился и не предъявил право по опеке над тобой. Тогда опеку, по решению Визенгамота взял я. Подумав над тем, где для тебя будет самое безопасное место проживания, я решил, что рядом с твоими кровными родственниками — твоя тётя, сестра твоей матери, и твоим кузеном, её сыном ты…

— Ха-ха-ха, Дамблдор! — прервал Томас вереницу разъяснения директора. — Может быть ты не знал, в чём я глубоко сомневаюсь, но Петуния и Лили не делят между собой одну кровь…

— Что вы хотите сказать, мистер Риддл? — воскликнула профессор Макгонагалл. — Разве они не родные сёстры?

— Не совсем. У них обеих один отец, но разные матери, синьора Макгонагалл. — Петуния дочка синьора Эванса от его первого брака. Лили родилась уже от его второй жены Розалинды, которая мне родственница. Какая родная кровь?

— А сам вы кто и почему у вас такая фамилия? — продолжила расспрос наша декан.

— Я незаконнорожденный, в смысле рождённый вне брака, но позже признанный, сын Марволо Гонта и Элиноры Риддл. Признал меня отец уже тогда, когда меня мама записала в маггловских документах под именем Томас — как у своего отца, Марволо — как у своего любимого и Риддл, потому что у дедушки выхода не было. Внук есть внук, не бросать же на улице.

— Но я помню Тома Риддла… — вякнула Минерва Макгонагалл, — Это не были вы!

— Это, наверно, был мой кузен. Дядя Том женился на сестре моего отца, у них, оказывается тоже сынишка родился… У которого судьба была гораздо хуже, чем у меня. Мою маму отправили во Францию, где она вышла замуж за слабенького волшебника, детей у них больше не было… Я Шармбатон закончил… Но не обо мне идёт речь, а вот о ком! — Он указал пальцем на скукожившегося Дамблдора. — Этот… будучи Верховным Чародеем Визенгамота, сам себе разрешение на опекунство над моим крестником придумал, сам его принял и сам его ратифицировал. Что вы думаете, я мух ртом ловил, да? Не-е-ет, я хорошенько все архивы Министерства магии прошерстил, расспросил тех членов Визенгамота, которые после эпидемии драконьей оспы в живых остались. И представьте себе, никто из них не помнит, чтобы по вопросу Гарриса Поттера были какие-либо обсуждения. Вне зависимости от того, что были заявления об опекунстве над мальчиком-сироткой со стороны его отцовских родственников. Все они, почему-то, были старательно прикрыты и даже не рассмотрены. Остались необъявленными. Почему, а, синьор Дамблдор?

Всё это время Альбус Дамблдор сидел с закрытыми глазами и изнурённым видом. Только его голова под вычурно расшитым зелёным бисером колпаком стала размеренно трястись. Он заболел Паркинсоном, что ли?

— Так-то оно так, но надо было о мальчике-сироте позаботиться, найти ему семью, подумать об его будущем, — подал он голос. — И вот объявилась эта добросердечная женщина, Молли Уизли, которая согласилась пожертвовать во имя Всеобщего блага и личного счастья маленького Гарри своей единственной дочуркой. Мы подписали с ней и её мужем контракт на помолвку между Гарри Поттером и Джиневрой Уизли. Вот он, — Дамблдор провёл морщинистой, в старческих пятнах рукой по некому пергаменту перед собой. — Контракт войдёт в силу, когда обе стороны скажут «да». — Джиневра не сдержала свои эмоции и громко пискнула «Да, да, да!» — Я поэтому собрал здесь всех представители светлой… — он оглянулся и заметив, что число присутствующих Уизли заметно уменьшилось, прокашлялся и продолжил. — Призываю всех здесь быть свидетелями подтверждения данного брачного…

Меня распирал дикий смех. Я дал себе волю загоготать во всей мощи, даже слёзы потекли из моих глаз.

— Какого договора, директор, между кем? Могу я на этот контракт посмотреть? — спросил я, когда более-менее успокоился.

— Да, конечно, смотри, мой мальчик, — сказал Дамблдор и передвинул ко мне, так всё время ставшего прямым, вычурно выглядящий фолиант. — Вот смотри, это печать Визенгамота, а это — Отдела семьи Министерства магии. Внизу поставлены наши с Артуром и Молли подписи. Остаются только твоё «да» и твоя подпись.

Я взял пергамент, скользнул по тексту взглядом — да, вроде выглядит достоверно. Потом снова присмотрелся. Подобные контракты десятками прошли перед моим взглядом в моей прошлой, в качестве главы Аврората, жизни. Что-то цепляло мой взгляд, но что?

Аах-х-х, вот оно что! Со стороны семейки Уизли всё правильно было сделано. Но, со стороны будущего жениха стояло имя НЕКОЕГО ГАРРИ ПОТТЕРА, которого в волшебном мире Британии просто не существует. Всё повторялось — одно к одному — с версией Тома и ТОМАСА Ридла. Документ этот был недействителен. По нескольким причинам. Перечисляю: во-первых — моё имя не совпадало с именем предполагаемого жениха. Во-вторых — Дамблдор никогда моим опекуном не был. В-третьих — даже если таким был бы, он не имел права заключать подобного рода соглашение-мезальянс от моего имени. Никто не имеет права на это.

А в-четвёртых — если не объявится с встречной стороны брачного контракта жених, то женихом должен выступить тот, кто поставил свою подпись-гарантию будущего бракосочетания. Я разразился гомерическим смехом и позволил главе ДМП мадам Амелии Боунс посмотреть и прочитать содержание документа. Мой крёстный тоже мог читать одновременно с ней.

Смекнул каверзу он первым и тоже начал громко и несдержанно смеяться. Через минуту и до Амелии дошло и она тоже захихикала.

— Вот что я думаю о всех ваших благостных намерениях, профессор Дамблдор. Вы практически для меня чужой человек. Вредный, недобронамеренный и, порассуждав немножко, себе на уме. Я мог бы оставить всё так, как есть — пусть бы вы, злоумышленники, огребли от магии и от собственной глупости и жадности по самое не могу.

— В чём дело, Гарричка? — елейным голосом спросила молчавшая до сих пор миссис Уизли. — Разве тебе моя дочечка не нравится? Вот посмотри на неё, ну чем не вылитая Лили Поттер она?

— Вы совсем сдурели, женщина! — вскинулся я, еле сдерживая свой гнев. — Какая дочечка, какая Лили Поттер? Думаете, я свою маму не помню, да? Мама красавицей была, а вашу дочь надо на ярмарке уродов показывать! Крёстный, давай уходим из этого дурдома, где одни психи обитают. И последнее, — я повернулся к покрасневшей как помидор Молли. — Миссис Уизли, вы понимаете, что, после ваших слов, я могу позволить этому документу войти в силу? Расписавшись в нём. Но это НЕ БУДЕТ подпись ГАРРИ ПОТТЕРА и тогда ваша дочь автоматически выйдет замуж за профессора Альбуса Дамблдора. Потому, так и быть, я свою подпись под чужим именем не поставлю. Спасу вас. Пока. Но если вы ещё раз подойдёте ко мне с намерением подложить под меня свою страхолюдину, я вас просто убью. Имею на это право и ничто вас не защитит. Ни человек, ни закон. Вы семья Предателей крови. То, что вас не подвергают остракизму, не ваша заслуга, а доброта людей. Пока вы далеко и навсегда, я вас не трону. Но если хоть пальцем пошевелите в мою и моей семьи сторону, Уизли на Оловянных островах не быть. Даже не сомневайтесь. Ваш сучий выводок мне до зелёных чёртиков надоел. И я уже помолвлен.

— С той грязнокровкой? — взвизгнула мелкая Уизлета. — Я у неё глаза выскоблю, я-я… Мама-а-а, он не хочет на мне жениться-а-а-а. Мама, скажи ему!

— Вы все ненормальные, — сказал я и повернулся к выходу. — И помните, брачный контракт в моих руках. Я могу позволить тому войти в силу в любой момент. И будет ваша дочка миссис Дамблдор…

Мой крёстный отец похлопал меня по плечу, протягивая другую руку, чтобы открыть передо мной дверь.

В тот самый момент дверь сама открылась и в кабинет ворвался Персиваль, наш староста. Весьма побитый и растрёпанный. А за ним по пятам следовала моя Грациэлла. Ещё не разглядев всех присутствующих, моя невеста толкнула двумя руками рыжего парня в спину, как-то очень хитро и замысловато провернув ножкой между его ступнями. Он пошатнулся вперёд и грохнулся на пол, упав на локти.

— Этот идиот попытался меня похитить, директор Дамблдор, декан Макгонагалл, — крикнула Грациэлла. — Наговорил мне кучу гадостей, назвал меня грязнокровкой! С какой стати я грязнокровка, скажите! Я, родовитая госпожица, глава древнего Балканского волшебного рода Георгиевых! Мы ведём своё начало ещё с времён царя Калояна, в сравнении со мной вы просто вчерашние детишки неразумные! Вы в своём уме, вообще? Я, помолвленная с лордом Гариссом Поттером-Блэком. Я, падчерица баронета Майкла Девиса, внучка-в-законе баронессы леди Анны Макдональд! Как ваш рыжий, никчёмный сморчок посмел вообще подумать, что глянется мне? Что достоин меня? И, что я откажусь от лорда Гарриса Поттера-Блэка, и пойду за вашего — даже не наследника, а третьего по счету нищеброда?

Грохот скатывающегося тела привлекло взгляды всех присутствующих — профессора Дамблдора за его столом видно не было. Как не виден был и его позолоченный трон за ним.

— Альбус, ты цел? — пискнула профессор Макгонагалл, взлетев со своего места. — Альбус, Аль… Что с тобой? Скажи что-нибудь, пожалуйста-а-а…

— Минерва, что с директором? — выступил вперед профессор Флитвик.

— Он не дышит, аааа…

Примечания:

Машуля345 здесь была.

Автор: Ой, Машуля345 здесь была!!!