Путь милосердия (джен)

Последний курган с грохотом разорвался. Камни, скрывавшие заточённого дракона, разлетелись в стороны. Алдуин торжествовал. Его последний приспешник воскрес. Армия вновь обрела прежнюю силу. До исполнения мечты оставалось совсем немного…

Алдуин взмыл в небо, разрезая воздух огромными чёрными крыльями, — и солнце, облака, горы словно затрепетали. Затем он опустился на вершину неподалёку от храма Азуры, желая насладиться закатом. Умирающие солнечные лучи ложились слабым сиянием на его величественную фигуру и гасли.

Алдуин обладал несокрушимым могуществом, но ему требовалось ещё немного силы. Первенец Акатоша, сильнейший из дова, считал себя рождённым для власти над смертными.

Нет — над всем миром. Больше всего Алдуин жаждал господства. Эта жажда текла в его крови. Кровь бога наполняла его жилы… А бог не может не править.

С начала времён Алдуин повелевал и дова, и смертными. Под его покровительством, началом и надзором в Кайзаале сохранялась гармония. Пожиратель Мира верил: без него в Нирне никогда не воцарится покой. Смертные слишком глупы и всегда станут воевать, а драконы погибнут без предводителя. Без Алдуина Тамриэль погрузится в хаос.

Потому он и жаждал власти.

Его мечта — мир на земле. Но путь к нему лежал через войну и господство. Пожиратель Мира уже не верил, что смертные и его приспешники способны жить в согласии без его воли.

Алдуин вспомнил молодость, прежние времена. Вспомнил, как правил вместе с братьями и шёл к своей мечте, невзирая ни на что. Он стремился создать идеальный мир, наполненный покоем.

Но смертные восстали против него.

Они сами отвергли мир. Они бросили ему вызов. Они нарушили закон равновесия Вселенной. Им требовалась война.

Партурнакс подарил смертным ту’ум, полагая, что тот усмирит их жажду власти, недовольство и гордыню. Но дар лишь сильнее раздул пламя ненависти…

Партурнакс… Алдуин помнил его. Брата и помощника. Мудрейшего советника. Правую руку.

Партурнакс тоже мечтал о мире на земле. Стремился к той же цели. Но почему выбрал иной путь?

Алдуин не знал. Решение Партурнакса так и осталось для него неразгаданной тайной. Как он сумел отказаться от предназначения, данного природой? Как посмел растратить силу? Почему предал братьев? Почему начал помогать жалким и глупым смертным?..

Впрочем, Пожиратель Мира старался не думать об этом. Он по-прежнему стремился к своей мечте. Новый мир. Власть. Ради нового мира придётся уничтожить смертных. Придётся уничтожить старый мир.

И первой в очищающем пламени Пожирателя Мира должна погибнуть Лилия. Последняя драконорождённая. Последнее напоминание о роковой ошибке богов и Партурнакса. Алдуин не понимал, как ей до сих пор удавалось выживать.

Впервые он увидел её на плахе в Хелгене. В золотых глазах застыл лишь безнадёжный страх, и никакой ожидаемой силы в них не читалось. Во второй раз встретил у кургана. Она по-прежнему казалась слабой и жалкой, как все смертные, как песчинка в необъятном временном мире.

Она не заслуживала звания достойного противника. Но одна тайна по-прежнему тревожила его. В чём заключалась сила последней драконорождённой? И суждено ли ему её увидеть?

Алдуин посмотрел туда, где под последними лучами солнца молчаливо и грозно возвышалась вершина Монавен. Там его ждал Партурнакс. Там находилась Лилия. Там его ожидала память об унижении, временном разломе, глупости и гордыне смертных.

Там они заплатят за свои грехи. Алдуин взмыл в холодное, темнеющее небо и направился к Глотке Мира. Силы уже хватало. Он приготовился к схватке.

* * *

Лилия и Партурнакс услышали оглушительный рёв. В тёмном вечернем небе разверзлась бездна, затягивавшая облака и поглощавшая последние солнечные лучи. На вершину Монавен с грохотом обрушивались камни. Дым и пар, снег и пламя, огонь и лёд слились воедино.

Алдуин опустился на Стену Слов, возвышавшуюся на Монавен, где Партурнакс предавался медитации. Его пылающий ненавистью взгляд устремился к временному разлому.

Пока Пожиратель Мира не собирался нападать. Сначала хотел поселить ужас в сердце Лилии, продемонстрировать ей и Партурнаксу своё могущество. Хотел, чтобы некогда лучший друг вновь встал на сторону драконов.

Обращался он лишь к Партурнаксу. Драконорождённой для него словно не существовало.

— Дрем йол лок, зейма! — оглушительно прорычал Алдуин и изверг пламя в изуродованное небо. — Давно мне не доводилось говорить с тобой, брат!

Партурнакс ответил грозным рёвом и выпустил ледяной поток. Огонь и лёд переплелись под тяжёлым чёрным небом, словно два змея.

— Ты мне больше не брат! — пророкотал старый дракон.

Лилия, спрятавшаяся под его крылом, взглянула на Партурнакса. В добрых прозрачно-голубых глазах пылал обжигающий свет. Не ненависть. Яростное желание защитить нечто дорогое.

Но что именно он хотел спасти? Тот же вопрос терзал Алдуина.

— Ты ошибаешься, — пророкотал Пожиратель Мира. — Только я твой брат. Никто другой!

Партурнакс молчал. Ждал, приготовившись к схватке и собственной участи. Он мог принять смерть без страха, но сдаваться без боя не собирался.

— Чего ты ждёшь, Партурнакс?! — прорычал Алдуин. — Сражайся и умри или присоединяйся ко мне. Ты ведь сам знаешь, что Довакину… — Пожиратель Мира взглянул на Лилию. В красных глазах вспыхнула усмешка. — …меня не остановить!

Партурнакс взревел от нарастающей ярости и выдохнул в Алдуина пламя. Первенец лишь усмехнулся.

— Ты действительно хочешь смерти, зейма? — пророкотал он. — А ведь можешь встать на мою сторону. Тебе нужно лишь убить её.

Алдуин вновь устремил на Лилию свирепый взгляд хищника. Он видел жалкое, тонкое, хрупкое, дрожащее смертное создание под крылом Партурнакса и испытывал лишь презрение. Лилия не походила на героя из пророчества. Для него она оставалась никем. Ничем. Партурнакс посмотрел на Лилию и вновь ощутил прилив ярости к Алдуину. Нет.

Здесь и сейчас старый дракон готов умереть ради неё. Он видел её силу, чувствовал её. Эта сила дарила душе тепло, благодаря которому в жизни вновь появился смысл.

В тот миг Партурнакс понял: Алдуин никогда не являлся ему настоящим братом. Пожиратель Мира лишь использовал его амбиции ради собственных целей и мечтаний. Когда пути двух дова разошлись, исчезло и братство.

Но Лилия… Лилия стала ему настоящей сестрой. В её сердце жил свет. Жили милосердие, понимание и любовь ко всему миру. Когда-то тот же свет сиял и в душе Партурнакса. Именно эта любовь заключала в себе истинную силу, недоступную пониманию Алдуина. Партурнакс ни за что не позволит погибнуть этой силе, этой красоте. Старый дракон взглянул на Пожирателя Мира. В его глазах собрались вся ярость и весь гнев, на какие только способен дова.

Даже Алдуин на мгновение содрогнулся. Ярость Партурнакса пронзила его душу.

— Я ни за что не позволю ей умереть! — прорычал старый дракон. — И никогда не встану на твою сторону! Унслад хокоран!

Огонь и лёд вновь переплелись в небе сияющими змеями. Следом сцепились Алдуин и Партурнакс.

Два брата. Небо трепетало над ними, земля сотрясалась от ужаса.

Лилия ничего не могла сделать. Только смотрела, как Алдуин разрывает старого дракона, как Партурнакс пылает в беспощадном огне. Как он через силу, превозмогая боль и самого себя, хватает ртом воздух и вновь взмывает на изодранных крыльях. Как драконья кровь стекает по серой чешуе и падает на снег.

Партурнакс уже выбился из сил, но делал всё, чтобы не рухнуть. Возможно, прежде он сдался бы или погиб. Но теперь, когда появилось то, за что стоило сражаться, старый дракон готов терпеть любую боль.

— Партурнакс! — яростно прорычал Алдуин. — До сих пор я щадил тебя. Но теперь вижу, насколько смертные затмили твой разум! Зу’у на! Готовься к смерти!

Алдуин впился зубами в шею Партурнакса, а затем выдохнул едкое пламя. Старый дракон из последних сил удерживался в воздухе, но энергия стремительно покидала его. Партурнакс рухнул в окровавленный снег у опалённой Стены Слов.

Пожиратель Мира вновь посмотрел на Лилию — как охотник смотрит на подбитого, но ещё живого зайца. Он уже предвкушал, как уничтожит её и отомстит Партурнаксу и смертным за прошлое.

Увидев падение Партурнакса, Лилия бросилась к нему. Даже пасть Алдуина не внушала ей страха. Пожиратель Мира, словно вулкан, изверг гигантский поток пламени. Лилии и Партурнаксу предстояло сгореть заживо.

Но девушка шагнула в огонь. И Алдуин внезапно увидел, как Драконорождённая и Партурнакс исчезли в ослепительном сиянии. Старый дракон ещё дышал. Ещё слабо различал происходящее. Лилия находилась рядом. Он чувствовал её сердцем.

Она помнила смерть Лидии. Помнила собственную слабость, беспомощность. Но больше не собиралась повторять прежних ошибок. Теперь она готова защищать Партурнакса любой ценой, как и он защищал её.

Даже если им обоим суждено погибнуть здесь, на лапах Пожирателя Мира.

Израненный дракон видел перед собой Лилию. Из золотых глаз катились слёзы, а взгляд пылал необъяснимым, прекрасным светом.

Из рук Лилии, из каждой частицы её тела и самой души к дракону хлынул поток исцеляющей магии. Сияние окутало громадное тело, затягивало раны, возвращало силы, заставляло снова подняться и жить.

И Партурнакс поднялся, чтобы продолжить схватку. Алдуин видел всё. Странная сцена тронула даже его душу.

Пусть Лилия казалась слабой и жалкой. Пусть не обладала силой, обещанной пророчествами. Но Пожиратель Мира впервые увидел, как смертная рискует жизнью ради дракона.

— Хватит! — крикнула драконорождённая сквозь слёзы. — Прекратите эту бессмысленную резню!..

Лилия метнулась вперёд и встала между двумя дова посреди вершины Монавен, готовая погибнуть в любую секунду. По щекам текли слёзы, душа трепетала.

— Я хочу мира на земле! Мира между драконами! Мира между смертными! Я не могу смотреть, как вы разрываете друг друга!..

Лилия взглянула в пугающие ярко-алые глаза Алдуина.

— Я обращаюсь к тебе, Алдуин! Прости, что говорю на жалком языке смертных. Прошу тебя: прости этот мир за его несовершенство. Прости смертных за жестокость и глупость. Позволь Нирну жить таким, какой он есть!..

Лилия опустилась на колени перед Пожирателем Мира, готовая принять смерть в любую секунду. Она смотрела ему в глаза, и свет её сердца невольно проникал в его душу.

Наконец Алдуин увидел перед собой не просто смертную. Не просто кусок мяса.

— Я сохраню тебе жизнь, Довакин, — пророкотал Пожиратель Мира. — И ты станешь служить мне при жизни и после смерти. Но этот мир… я очищу от скверны!

Алдуин взмыл в затихшее ночное небо и исчез среди тьмы. Остался лишь тусклый свет Массера и Секунды.

Партурнакс и Лилия безмолвно посмотрели друг на друга, не зная, что делать дальше.

— Нужно остановить его, — сказала Лилия. — Во что бы то ни стало.