Неправильно... или? - 13. Последняя игра. (гет)

— Ты у нас галантный кавалер, да, Рин? Кстати, а я могу тебя спросить, почему ты себя все время так держишь…

— Как?

— Ну… Как мальчик, — Дайе покраснела.

— Потому что милые и добрые девочки в рюшечках в нашей среде надолго не задерживаются, Крис. Их убивают. Причем инструктора и на первом же уроке. А если ты не про характер, а про походку и выправку, то я там, в своем мире, в этой жизни в первый раз юбку надела, когда мне… ну да, двадцать лет было. До этого комбезы да джинсы. А то, как я спину держу и двигаюсь… Мечники все такие, вне зависимости от гендерной принадлежности. У нас вообще это все очень размыто и давно не имеет значения.

— А как вы танцуете? — вдруг спросила у меня Кристина.

Музыка на визоре включилась сама собой. Почему-то такая, чтобы мы могли танцевать вместе. Уличным танцам девочку лучше не учить, а вот то же танго с какими-то добавлениями — почему бы и нет?

* * *

Еще час назад она танцевала с Эриком. Танцевала обычный вальс, без сумасшедших пируэтов. Эрик не подкидывал ее вверх так, как Рин и Эрику, само собой, она не стала бы забрасывать ноги на плечи во время танца, ведь это было бы верхом неприличия, но ведь они с Рин одни, да и Рин все-таки не мужчина…

Они быстро перебирали ногами, как будто Кристина старалась все время наступить ей на носки, но на самом деле это было не так. Двигались настолько быстро и это было настолько странно, завораживающе и интересно, что она даже на долю секунды забыла о произошедшем на крыше. Нет, она не забыла. Она просто знала, что если будет привычно жаловаться, то Рин этого не одобрит. Она не любит, когда «ноют, вместо того, чтобы что-то изменить». Да и Кристина ничего изменить не могла…

— Ай! — нога зацепилась за ногу Рин и девушка начала заваливаться на спину.

— Держу, — сильная рука подхватывает за талию, а сама Рин, улыбаясь, нависает над ней. Зажмурившись, Кристина с трудом сдерживает дрожь. Ее руки слишком похожи на руки Эрика. И то, как она держит ее. И то, как она… Почему они так похожи?

— Кхм… — раздался за их спинами мужской голос. Взвизгнув, Кристина тут же отскочила в сторону от Рин, поправляя подол платья.

— Предупреждать же надо! — она почувствовала, что краснеет. Эрик, который наверняка успел увидеть ее ноги в чулках в мельчайших деталях, тоже казался очень сильно смущенным.

— Извините, — мужчина тихо пробормотал что-то, после чего протянул Рин пакеты. — Иди переоденься. Хоть в праздник прими приличный внешний вид.

— Акхм… — Рин возмущенно выдохнула, но пакет почему-то взяла.

— Я только сейчас заметил странную вещь, — тихо произнес Эрик.

— Какую? — все еще смущенная, Кристина отводила взгляд.

— Вы с ней похожи. То есть, вы полные противоположности, но сейчас, когда вы вместе… кхм.. танцевали…

Кристина вспомнила особо пикантный момент с забросом ноги на шею Рин и прогибом назад, после чего покраснела еще гуще.

— А, вот и ты наконец-то! Ну, что я говорил — так ты похожа на человека куда больше…

— Странно. Мне это платье что-то напоминает, — призналась Арэйн, оправляя складки на рукавах. Кристина восхищенно выдохнула. Все-таки, у Эрика изумительный вкус — в этом светло-голубом наряде Рин стала настоящей красавицей. Сейчас она напоминала Кристине воинственную принцессу из какой-то старой польской сказки, рассказанной отцом. Наверное, особое сходство придавала небольшая диадема, явно идущая «в комплекте» с этим странным нарядом вместо маски.

Это все-таки не платье, а юбка и кофта. При этом юбка длинная, до пола и очень приличная, а на кофте присутствуют слишком длинные рукава с разрезами практически до плеч, из-за чего эти самые рукава висели отдельно от рук. Сходство со сказочной принцессой усиливали волны золотистых волос, обрамляющих лицо и спадающих на спину. Судя по всему, Эрик тоже залюбовался делами своих рук, но опомнился первым.

— Дамы, я прошу всех к столу. Думаю, что праздничные блюда как раз дошли до нужного состояния, пока мы все собирались здесь.

Он непривычно суетился. Это Кристина отметила мельком, пока они рассаживались за столом в гостиной. Мужчина зажег свечи и принес вино. Налил всем по два пальца в фужеры, выставил на стол традиционные праздничные блюда. Кристина с трудом заставила проглотить себя несколько кусочков, практически не чувствуя вкуса. Что-то было должно произойти. Что-то произойдет, что-то…

Он пригласил ее танцевать. Снова. Звучала какая-то музыка, судя по всему — с техники Рин. Но была она, скорей всего, Эриковой — Кристина была готова поклясться в том, что ЕГО музыку она узнает в любом состоянии.

— Дай мне слово быть со мной навеки

Одиночество мое развей

Раздели со мною дни и ночи…

Девушка потрясенно раскрыла глаза. Вот оно! То, что он поет… Ну да, Эрик не мог как-то иначе…

— Ни о чем другом я не молю…

Кристин, я так тебя люблю…

Допел он, вставая перед ней на одно колено. В его руке появилась маленькая коробочка. Кристина уже знала, что внутри, поэтому даже прежде, чем открылась крышка, являя миру красивое золотое колечко с бриллиантом, протянула вперед руку и тихо прошептала:

— Я согласна.

В этот раз они поцеловались по-настоящему. Странно, но упоение моментом привело к тому, что она абсолютно забыла о том, что в одной комнате с ними находится Рин. Когда же она обернулась, то обнаружила, что Рин спит, свернувшись калачиком на диване. Или же, Кристина была склонна предполагать, она сделала вид, что заснула, чтобы не смущать ее и Эрика. В любом случае, девушка была ей очень благодарна за этот жест доброй воли. Удивительно, но в некоторых вещах Рин была на удивление тактичной и понимающей. К сожалению, уже неделю спустя девушке пришлось понять, что «Рин» и «тактичность» в большинстве случаев все-таки несовместимые понятия.

* * *

Мальчишник мы с Эриком все-таки устроили… Хотя как, мальчишник… Я да Эрик, да пара бутылок чего покрепче. Накануне свадьбы он настолько задергался, что я решила как-то сгладить ситуацию. С каким трудом я нашла водку в Париже — не буду рассказывать. Суть в том, что после «по бутылке на рыло» он все-таки немного успокоился. Ну и я разговором постаралась отвлечь.

На самом деле — было странно пропускать через себя его эмоции и смотреть на штуку под названием любовь немного под новым углом. Все-таки, девятнадцатый век в этом плане намного романтичней, чем двадцать второй или наша База. А в моих первых отношениях романтики было… минимум. Ну, то есть Най таскал мне шоколадки и конфеты (от традиционных трупиков цветов мы отказались), мы пару раз ходили в кино, но тех эмоций, которые испытывали сейчас Кристина и Эрик, никто из нас не ощущал… Никогда. Ни мы с Наем, ни мы уже с Арми.

Наверное, все дело в том, что каждый из нас уже успел смириться к тому времени о перспективе жизни без большого и светлого чувства. На что было рассчитывать человеку, который знает, что ему осталось жить несколько лет? И на что было рассчитывать сотруднику секретной правительственной службы, который по определению не мог в силу «рабочих обстоятельств» быть примерным семьянином? Я уж не говорю о том, что про любовь давным давно до нашей встрече забыл высший элементаль, презирающий и ненавидящий всех представителей гуманоидных рас, включая меня… До определенного момента.

А Эрик с Кристиной… Мечтатели. Все у них как-то по-детски, возвышенно нежно. Если это поцелуй, то это прямо-таки событие века с драмой в трех актах, а если это предложение замужества, то мандраж на неделю и поглощение успокоительных в рекордных количествах.

Свадьба — это в основном ради Кристины. Все-таки, репутация для девушки в этом времени, мягко говоря, важна, а учитывая, что у работниц Мельпомены она и так немного подмочена в силу профессии... А так — все шито крыто. Дайе обвенчалась в церкви на окраине Парижа с Эриком Бернаром. Мужчина — тихий затворник, поэтому свадьба была скромной и для узкого круга, в который, собственно, входили я и мадам Жири. Но она была, а значит — кольцо на пальце Кристины и сам факт бракосочетания отвадят от Дайе сплетников.

На свадьбе они тоже мандражировали знатно. Наблюдать было немного весело и немного — жалко. Особой радости, признаться, не было, поскольку жопа чувствовала — итоги у этого мандража будут самыми что ни на есть печальными. Жопа меня ни разу не подводила…

* * *

Поначалу он хотел покончить с Призраком Оперы. Раз и навсегда. Устроить в подвалах обвал, подложить на свое место неопознанный труп, украденный из какого-нибудь морга и исчезнуть. Снять дом в приличном районе, привести туда Кристину и зажить нормальной, человеческой жизнью, получив свое право на счастье.

С домом Кристина попросила пока что подождать. Внятной причины при этом названо не было, но в слова о том, что ей нравится его жилище на озере, Эрик ни на секунду не поверил. Но ее просьбу учел и поэтому первая брачная ночь состоялась, верней, должна была состояться, именно в его обиталище.

Всю дорогу до дома Кристина нервно вздрагивала каждый раз, когда их взгляды встречались. В белом платье она была великолепна. С этой прической, в фате, чуть скрывающей милое лицо. Хотелось никогда не отпускать. Хотелось сделать ее своей, по-настоящему своей, чтобы никуда не ушла, чтобы не было у нее больше возможности уйти, чтобы не ускользнуло его счастье, вдруг в один миг ставшее таким реальным.

Целоваться они начали на пристани. Кристина отвечала робко, несмело, явно чего-то опасаясь. Боится, что он обидит? Но он бы никогда не посмел причинить вред своему кареокому ангелу. До кровати ее Эрик донес на руках. А потом, когда снял с нее фату и уже практически хозяйским жестом потянулся к крючкам на платье, Кристина вдруг сжалась в комочек и разрыдалась, как одинокий маленький ребенок, которому никто не поможет и за которого некому заступиться.

Он пытался ее успокоить, но истерика, наоборот, достигла таких размахов, что он в итоге наплевал на все попытки заговорить с девушкой и утешить ее и позорно сбежал на пристань. Благо, что в заначке еще оставался коньяк, а в гостиной был вполне удобный диван для того, чтобы там переночевать одному. Первая брачная ночь, называется… Почему у него все не так, как у людей?

Что делать, он решительно не понимал. Вроде все было в порядке, верно? Кристина была счастлива, когда приняла его предложение… Или умело притворялась? Решив, что лучше всего понять, что происходит с девушкой, ему поможет другая девушка, он уже было собрался позвать на помощь Рин, но передернулся, вспомнив о том, насколько интимной была тема беседы и… Черт подери, а как еще можно «разрулить ситуацию», если Кристина, лишь завидев его, начинает заливаться горючими слезами и настолько трясется, что даже внятно объяснить ничего неспособна?

— Эрик, я… — раздался за спиной тихий голос Кристины. Он обернулся. — Прости, но… Я не могу, — тихо прошептала она, после чего развернулась и кинулась к лодке.

— Стой, я тебя отвезу обратно в театр, — тихо вздохнул он. Винить Кристину в чем-либо было как минимум… Глупо. Результаты общения с Рин сказывались на нем самым лучшим образом — теперь он прежде, чем начинать какой-то разговор, стремился разобраться в ситуации и уже потом делать выводы.

Девушка кивнула и послушно села в лодку. Эрик взялся за весло и медленно повел ее в сторону театра.

— Ты боишься именно меня, или дело в чем-то другом? — исподволь начал он разговор. Алкоголь развязал ему язык, а вот Кристина, наоборот, не горела желанием продолжать разговор. Тем не менее, отвечать ей пришлось.

— Ты… У тебя не было женщины. И не думаю, что ты знаешь, что делать, а мне… А я не хочу, чтобы… Будет больно и я вообще не знаю, что произойдет и…

Он протянул руку вперед, проводя по ее волосам. Девушка всхлипнула и обхватила себя руками. Это и разозлило, и раздосадовало.

— Посмотри на меня, будь так любезна, уважаемая жена, — резко произнес Эрик, заставляя испуганную девушку поднять голову вверх. — Во-первых, я тебя хоть раз, скажи мне, хоть единственный раз я тебе что-то сделал против твоей воли? Я тебя хотя бы обнимать или целовать себя заставлял?! Я тебя в нашу первую встречу лицом к лицу тащил к себе, завернув в охапку? И когда ты, как говорит наша общая знакомая, вырубилась, не я ли тебя просто уложил в кровать, а не начал делать что-то непристойное?! С каких это пор я тебе дал повод сомневаться в своей, между прочим, порядочности и в том, что я тебя могу взять силой?! И если ты такого мнения обо мне, то за каким чертом тогда ходишь в мой дом и даже согласилась выйти за меня замуж?!

Кристина сжала кулаки, но голову опустила, признавая его правоту.

— Пока ты этого не захочешь, я тебя не трону. И раз ты этого не хочешь, можешь считать, что обязанность первой брачной ночи с тебя снимается вообще навсегда, — тихо произнес он. — Я предпочту не видеть тебя в своей постели вовсе, чем видеть твои истерики каждый раз, когда время в эту самую постель идти. Приятной тебе ночи, — лодка мягко стукнулась о берег и девушка выскочила наружу, опрометью кинувшись в сторону коридора.

* * *

С момента свадьбы прошла неделя. И тот факт, что Кристина все время была в театре, не спускаясь на ночь в подвалы, говорило о многом. Например, о том, что эти двое не опять, а снова, раздули на пустом месте какую-то проблему и… Нафиг мне вообще надо их мирить? Мало мне своих проблем?! Какого черта я вместо того, чтобы заниматься вопросами, важными для себя, помогаю Дайе и новоиспеченному Бернару (блин, где он эту фамилию откопал?). Верней, не Дайе, а Бернар… Кристина Бернар… А ничего так звучит, на самом деле.

— Рин, я… — раздался за моей спиной робкий и тихий голос Кристины. Я привычно отставила в сторону швабру, повернулась к ней лицом и в следующий момент Дайе повисла у меня на шее, разревевшись. Ну бляааать, ну сколько можно… Минус — меня опять «прополоскало» в чужих эмоциях. Плюс — я считала с нее всю суть вопроса, так что приготовилась в очередной раз отвечать на вопрос «откуда берутся дети». В первый раз мне пришлось объяснять все семилетней Альме, но надо признаться, что семилетняя телепатка по общему уровню развития личности и пониманию некоторых вопросов была на пару ступеней выше одной семнадцатилетней девчонки.

— Подводим итог. Твой организм хочет трахаться, причем трахаться со вполне конкретным индивидом, но при этом ты боишься, что этот индивид сделает с тобой что-то не то, или же что из-за траханья у тебя начнется, возможно, разгон способностей. Я ничего не пропустила? — уточнила я. Покрасневшая Дайе кивнула и смущенно уставилась куда-то в пол. Вздохнув, я достала из загашника листок бумаги и карандаш, после чего схематично начала набрасывать изображение женских и мужских половых систем, попутно объясняя, почему в первый раз может быть больно, можно ли сделать так, чтобы было небольно и что вообще люди в постели друг с другом делают. И главное — каким образом на разнообразие постельной жизни может оказать положительное влияние растяжка балерины. Кристина периодически восклицала что-то вроде «какой разврат», «какой ужас» и «как пошло», но слушала с интересом. И с не меньшим интересом прогулялась за компанию со мной в магазин нижнего белья, где можно было найти что-то подходящее для… кхм… особенных случаев. Решив, что лучше перестраховаться, я прихватила рисунки и отправилась в подземное убежище, чтобы провести воспитательную беседу на тему полового воспитания с еще одним романтично-лиричным индивидом. Тот, правда, попытался сбить меня с потолка пещеры путем метания пустых бутылок мне в голову, но ему это не удалось и лекцию пришлось слушать.

— А потом, когда все, как надо, намокнет, можно аккуратно вводить внутрь палец.

— Рин, а зачем палец-то? — красный, как помидор, еще красней, чем Кристина ранее, запивающий стресс очередным стаканом коньяка, Эрик поднял на меня круглые от изумления глаза.

— Ты говоришь прямо как один чувак у нас на Базе. Ему член потом пришивали обратно, так как оказалось, что у избранницы ТАМ присутствует два ряда зубов. Пришивать обратно столь сокровенные детали организма я не умею, а пальцев у тебя еще девять останется в случае чего…

Очередная бутылка, на этот раз полная, полетела в меня.

— Спасибо, дружбан, — хмыкнула я, переворачиваясь в воздухе на спину и в три глотка выхлебывая полбутылки. — Так вот, на чем я остановилась. Ах, да, после того, как убедился, что ТУДА проходят два-три пальца и нет ни спаек, ни каких-то посторонних анатомических особенностей, можно непосредственно к процессу приступать. Тут уж я тебе не дам каких-то советов — рекомендации по темпу, скорости и амплитуде спрашивай непосредственно с партнерши. И вообще — возьмите уже за правило разговаривать друг с другом даже на такие темы САМИ. Сами, а не через меня. А то представь, как это будет звучать через пару месяцев: Рин, пожалуйста, передай Эрику, что мне прошлой ночью пятая поза не понравилась и я ушибла локоть…

Бутылка разбилась практически рядом с моей головой.

— Или вот еще: Рин, передай, пожалуйста, Кристине, чтобы ТАМ брила тщательней — я в прошлый раз сильно укололся… Ай!

Я настолько увлеклась троллингом, что следующая бутылка прилетела мне прямехонько в лоб. Эрик, судя по всему, этого не ожидал, поскольку тут же растерянно пролепетал «прости». Ну да, могло бы быть и сотрясение, если было бы, что трясти…

— Как вообще можно быть настолько пошлыми и настолько… кхм… Информированными? — покраснев еще сильней (что, казалось, было невозможно), уточнил он у меня, когда я закончила лекцию и приземлилась на пристань.

— Да все просто, Эрик. Потому что проинформировать человека об этой сфере жизни в период начала полового созревания — это лучший способ избежать нежелательных последствий вроде психотравм, незапланированной беременности и так далее. Кому будет интересна тема — тот и так, и так, переспит в пятнадцать, но лучше уж это будет более-менее приятный процесс с защитой и в снятой родителями гостиннице, чем трах в грязном подъезде с кем попало, с последствиями вроде травм половых органов, заражением какой-нибудь дрянью и банальной аллергической реакцией, если речь идет о межрасовых отношениях, а у нас, если помнишь, про любую пару так можно сказать.

— Я бы посмотрел, как ты с таким же невозмутимым лицом об этом своим детям рассказывала.

— Рассказывала своей дочери, — махнула головой я.

— Она же у тебя маленькая совсем! — на меня посмотрели, как на растлителя несовершеннолетних.

— Напомню, что она телепатка, а значит — по определению во все аспекты человеческой жизни в той или иной степени посвящена — это раз. Второе — она просто задала вопрос, а я дала ответ. Поскольку ей практические эксперименты в силу возраста неинтересны, то интерес к этой информации, как к любой, находящейся в свободном доступе, был потерян практически мгновенно. Зато, опять же, я могу быть уверена, что в те же пятнадцать-шестнадцать она мне не принесет в подоле или, например, не выжжет мозги первому бойфренду с перепугу.

— Ну ты блин… Вообще, блин!

— Хорош выражаться, как тинэйджер из двадцать первого века, — фыркнула я, находя в груде осколков чудом уцелевшую бутылку, на дне которой что-то еще плескалось.

— Да у меня слов других нет, если честно. Как у вас при такой, как ты говоришь, информированности… Какой вообще на вашей Базе разврат творится?

Я вздохнула и хлопнула себя ладонью по лбу. Следовало ожидать этого вопроса — что-то подобное возникает у каждого представителя «благообразных» времен.

— Уж точно меньший, чем творится тут у вас. Сам посуди… Сколько мужчин в вашем времени считает своими детьми тех, кого их бабы нагуляли и соврали, что на самом деле ребенок его? У нас, например, ноль. Сколько у вас людей, которым семейная жизнь портит психику? У нас, вот прикинь, ноль! Сколько у вас людей, которые живут вместе и им это нравится? У нас… Все!

— А как же вред разводов?

— Какой вред? Але! — я телекинезом смела осколки в мусорное ведро, после чего обернулась к Эрику. — Встречались, спали вместе, может, пара детей появилась… Надоело вместе жить — разошлись.

— А если один хочет разойтись, а второй не хочет?

— Расходятся. Тот, кто не хочет, понимает ведь, что насильно мил не будешь, так что развод и девичья фамилия.

— А как же дети?

— А что дети?

— Даже не знаю… Твои родители были семьей, а потом вдруг разошлись — как бы ты реагировала?

— У меня в прошлой жизни была такая ситуация. И знаешь… А никак, блять! Вот то, что отец на меня хуй забил и даже не интересовался последующие годы, не сдохла ли я под чутким руководством его бывшей — вот на это я реагировала. И на то, что мать на мне злость на отца вымещала. Вот это была трабла, причем реальная. А если твои мама и папа просто живут отдельно, потому что надоели друг другу, но при этом каждый из них по-прежнему любит тебя и не настраивает тебя против другого родителя, то это как раз-таки нормальная ситуация. Ты еще учти — это у вас тут срок жизни… ну лет шестьдесят. При этом годам к пятидесяти многие говорят «привет» импотенции. А в высших магических и технических мирах люди уже секреты вечной молодости открыли, как им быть? Ты хоть представляешь, каково это — две сотни лет подряд просыпаться в одной койке с одним и тем же человеком? Это как же можно надоесть друг другу в принципе?

— Ты ошибаешься! Мне бы Кристина НИКОГДА не надоела.

— Ну… Ты, может, уникум какой-то. А есть у нас люди, которым физически необходимо партнеров менять хотя бы каждые несколько лет. Им как быть прикажешь?

— Ну должны же у вас хоть какие-то принципы быть, регулирующие все это! А то бедлам какой-то…

— Принципы есть. Запрещено врать. Если ты ищешь отношений на пару месяцев, нельзя говорить, что хочешь с человеком всю жизнь провести. Если ты увлекаешься какими-нибудь нестандартным экспериментами в постели — опять же, ищи человека с подходящими интересами. Если ты ни при каких обстоятельствах не хочешь заводить детей — сразу проясни этот момент с партнером, чтобы потом не было «да я хотел классическую семью с семерыми по лавкам, а ты, оказывается, и не собираешься».

— Эм… Я даже не знаю на самом деле, что сказать, — Эрик задумчиво забрал у меня из пальцев опустевшую бутылку и приземлился на пристань, складывая ноги по-турецки. — С одной стороны — это разврат, пошлость и… И вообще неприемлемо. С другой — если от этого людям… и не совсем людям жить проще, то что, получается — у вас правильно, а у нас тут — нет?

— Получается, что так, — я пожала плечами и села рядом с ним. — Ладно, ты вроде, хотел меня видеть?

— Да. Я просмотрел твои чертежи и… Эта штука не будет работать, Рин.

Я даже не вздрогнула. Лишь пожала плечами и уставилась в темноту тоннеля.

— Ты… не выглядишь расстроенной.

— Я должна прямо здесь забиться в истерике? — я чуть приподняла бровь, поворачиваясь к Призраку лицом. — Честно — я предполагала, что… Ай, ладно, забей.

— Выходит, ты застряла здесь навсегда?

— Выходит, так, — я снова пожала плечами.

— И у тебя нет запасного плана?

— Вообще-то есть, — чуть усмехнулась я. — Тут объявились очень нехорошие люди… Помнишь, я рассказывала тебе про «Темного Демиурга»?

— Что-то было. По крайней мере, название мне знакомо, — неуверенно произнес Эрик.

— Магическая школа Хогвартс, первое знакомство с Дашкой, ее последующая смерть…

— Вот теперь вспомнил. Выходит, что они оправились от разгрома? Или же…

— Я тут подозреваю одну вещь… нехорошую вещь, — я все-таки решила рассказать ему все до конца. Про встречу с экс-Раулем, про наш разговор с Кристиной, про подозрения относительно временной воронки, в которую меня затолкало и, вдобавок — про то, что Демиург, похоже, охотится за его теперь уже женой.

Эрик выслушал, ни разу не перебивая. Лишь крепче сжал кулак, когда я принялась описывать ему возможности стандартного бойца этой организации, который существенно превышали его собственные.

— Я планирую перебить их, захватить у них портативное телепортационное устройство, перепрограммировать его и вернуться таким образом в свое время. Ну, или хотя бы выбраться за границы этого мира к тому же клану Айхонар — они уж точно смогут либо отправить меня обратно, либо же засадить в криостазис и спрятать где-нибудь, чтобы капсула открылась только после того, как я попаду в эту ловушку. Ну, ты понимаешь, о чем я в итоге…

— Примерно понимаю. Идиотский план, — вздохнул Призрак.

— Так ты со мной?

— Естественно! Но мне не нравится то, что Кристина в этой истории служит наживкой.

— Если у тебя есть способ оцифровать меня так, чтобы я выглядела, как твоя жена, то можем так и сделать. Заменим мною Кристину — то-то Демиургу сюрпризец будет, когда тихая-милая певичка вдруг возьмет да перебьет их нафиг, м?

— Ты прекрасно знаешь, что мне неизвестен способ это сделать.

— Получается, что нам нужно дождаться, пока «Демиург» соберется меня захватить. Очаровательно, всегда мечтала вляпаться в какую-нибудь дурно пахнущую историю, — за нашими спинами раздался голос Дайе. Я обернулась и мысленно присвистнула. Выглядела она… Шикарно. До сегодняшнего дня я считала, что желтые платья не могут идти кому бы то ни было, но на Кристине ее наряд смотрелся великолепно. А с учетом того, что было надето под платьем… Эрик-то этого не видел, но мне на самом деле, кажется, пора валить…

— Я пойду, а то мне еще сцену убирать… — быстро произнесла я и, оттолкнувшись ногами от пола, отлевитировала свою собственную тушку на другой берег. Кажется, у кого-то все-таки будет нормальная брачная ночь. Блин, как же меня они достали! С другой стороны — а что поделаешь? Раз взялась помогать, то помогай, что называется, до конца.