Где много любви, цветов всегда мало (гет)

Северус Снейп сидел за столом и пытался писать. Он уже раз семнадцатый начинал предложение, но каждый раз мысли уносились далеко и Северус терял контроль над пером. Пергамент был весь в зачеркнутых буквах и кляксах.

Эванеско!

Запись самоуничтожилась. Снейп устало потер переносицу.

Стоит прилечь, я слишком утомлен.

Его мысли возвращались к Гермионе Грейнджер и её расследованию. Ну, забрал её Драко во Францию, и что с того. Девчонка вернётся и потребует ответы.

Неужели жизнь ничему вас не научила? Это же Гермиона Грейнджер. Она мертвого из могилы достанет, если он будет должен ей ответ на какой-то вопрос.

Ему нужен план, алиби — что угодно, лишь бы ситуация, которая имела место недавно в его кабинете, больше никогда не повторилась. В идеале вообще не видеться больше с Грейнджер. Но так не получится, и Северус это понимал.

В спальне резко посветлело, серебристый горностай Нарциссы Малфой не предвещал Снейпу ничего хорошего.

— Северус, доброе утро! Драко напуган, говорит, что я должна тебя вызвать немедленно.

Была только одна причина, по которой Нарцисса Малфой, с которой он не общался с самого суда, могла послать ему патронуса. Северус выругался.

— Портус! — стакан засветился. Мгновение и Снейп уже стоял на заднем дворе малфоевской виллы в Ницце.

Мерлин, как давно я здесь не был.

— Северус! — Нарцисса была элегантна, как и всегда. — Рада тебя видеть спустя столько лет.

— Нарцисса, прости, знаешь, я... — начал Снейп, но миссис Малфой махнула рукой.

— Я понимаю. Но спасибо, что продолжаешь заботиться о Драко. Он ждет тебя в доме, я не знаю, что случилось, он ничего не говорит, но очень напуган. Полагаю, речь идёт о Гермионе, она гостит у нас, Драко привез её отметить Рождество, — Нарцисса всматривалась в лицо Снейпа, пытаясь узнать больше.

— Уверен, ничего серьезного, просто твой сын любит приукрашивать действительность, — сделал саркастичное лицо Снейп. — А когда речь заходит о мисс Грейнджер, он вообще дерганный.

— Да? Приятно слышать, — хитро улыбнулась Нарцисса. Снейп комментировать это не стал.

А точно между ними ничего нет?

Они зашли в дом и первое, что Снейп увидел, это как Драко застыл изваянием на стуле. На его лице была бесконечная тревога, настолько заразительная, что и сам Северус начал нервничать.

— Драко, Северус здесь. Сейчас вы всё решите, а затем я жду вас обоих на веранде, — по взгляду Нарциссы стало ясно, что их ждет основательный допрос.

Драко кивнул матери, схватил крестного за рукав и потащил в сторону комнаты Гермионы.

— Гермиона! Гермиона, ты спишь? — ответа не последовало. И Драко решительно шагнул в комнату. — Она спит, можешь заходить спокойно, — обернулся он к Снейпу.

Девушка лежала на влажных от пота подушках и рвано дышала во сне. Она неспокойно металась по кровати, не в силах вырваться от мучившего ее кошмара. Её кожа была белой и тонкой как папирусная бумага — Северус прикоснулся к шее, чтобы проверить пульс. Гермиона механически схватила его за руку и крепко сжала пальцы, не открывая глаз.

— Рассказывай, — Северус осторожно освободил пальцы из плена.

— Всё было нормально. Ещё вчера вечером она была здорова, утром я пришел пригласить её на завтрак, и вот, — затараторил Драко.

— Она была в сознании утром? — уточнил Снейп. — Вы говорили? Речь была внятная?

Драко кивнул.

— Да, вполне. Она попросила Перцового зелья и сказала, что простыла. Но она не могла даже голову поднять от подушки и внезапно начала кашлять. Крёстный, я испугался. А вдруг оно вернулось? — жалобно проскулил Драко.

— Сейчас посмотрим, — стиснул зубы Северус и наколдовал диаграмму. Внимательно вглядываясь в золотые линии, он постепенно успокаивался. — Всё хорошо, Драко. Это действительно просто простуда.

— Правда? Но как?! — И тут Драко осенило. — Точно, она же была без зимней мантии, перед перемещением, видимо, её продуло.

Северус нахмурился.

— Без зимней мантии в декабре в Британии? Я всё верно понял? Мисс Грейнджер не казалась мне настолько легкомысленной.

Драк вжал голову в плечи.

— Это я виноват. Я так торопился увезти её во Францию, что мы забыли мантию. Я не дал ей вернуться и забрать её.

Мрачный Северус устало потер виски.

— Драко, ты идиот. Почему тебе взбрело в голову, что болезнь вернулась? Были причины?

Поколебавшись, Драко неохотно произнес:

— Когда мы приехали, мама сказала Гермионе, что отношения между нами — хорошая идея. Не дословно, но смысл был в этом. Из-за нашей дружбы. Гермиону это зацепило, и она предложила мне хм... попробовать.

— А ты? — Снейп и сам не понял, что затаил дыхание в ожидании ответа.

— А я ей отказал, — резко ответил Малфой. — И она расстроилась.

— Даже так? То есть ты предполагаешь, что она что-то чувствует к тебе?

— Не знаю, и, если честно, знать не хочу. Она сказала, что никогда не любила, поэтому слова мамы показались ей разумными. Крёстный, я не хочу ее потерять, нужно что-то делать, — практически проскулил Драко.

— Для начала — не паниковать. И не надо было врать ей, видишь, чем это для тебя обернулось, — не удержался от язвительности Снейп. — Я считаю, что стоит раскрыть правду, но ты меня, конечно же, не послушаешь. Не переживай, совсем скоро твоя маменька и Грейнджер силком загонят тебя под венец.

Драко отшатнулся.

— Я скажу ей. Но после Франции. Узнав обо всём она, возможно, никогда не захочет меня видеть, — понуро сказал Драко.

— Избавь меня от этих соплей, мне всё равно, — отмахнулся Северус. — Несмотря на то, что Перцовое зелье не должно повредить мисс Грейнджер, я приготовлю его сам и останусь понаблюдать за ходом лечения.

— А что мы скажем Гермионе? Что ты приехал просто погостить?

— Нет, упаси Мерлин. Я поселюсь в гостевом домике, наблюдать буду под хамелеоном или под оборотным. Пара дней приема Перечного зелья, и она должна прийти в норму. Теперь нам нужно решить, что сказать твоей матери. Нарцисса с нас не слезет, ты и сам её прекрасно знаешь.

— Да, — содрогнулся Драко. — Думаю, маме надо сказать правду. Или хотя бы часть правды... Иначе она может продолжить свою деструктивную деятельность и поставит меня и Гермиону в неловкое положение.

Оба волшебника застыли в нерешительности и робости перед предстоящим разговором с ведьмой, солгавшей в лицо Волдеморту.

Будет нелегко.