Хроники Империума Нова (гет)

Сотворённые Тираном, дабы нести смерть и разрушение, сыновья Мортариона, встав под знамёна Восстания Хоруса, сумели изменить природу и предназначение своего легиона.

Ныне эти суровые и невероятно стойкие даже по меркам Астартес воины — одна из надёжнейших опор Империума Нова.

Несгибаемые и непоколебимые, тяжелейшие удары врагов человечества они неуклонно принимают на себя.

Происхождение

Гвардия Смерти — Четырнадцатый из Двадцати изначальных легионов Астартес.

Изначально воины Четырнадцатого Легиона набирались из жителей Альбии — государства, наиболее долго и отчаянно сопротивлявшегося завоеванию Тираном.

Стойкость альбийцев, усиленную способностями Астартес, Тиран возжелал поставить на службу себе.

Его ставка оправдалась и Четырнадцатый Легион быстро показал себя на полях многих сражений.

Излюбленной тактикой легиона стало нападение на закате.

Отсюда пришло его первое название — Сумеречные Рейдеры.

Многие годы они обходились без Примарха, наблюдая как своих генетических отцов обретают другие легионы

Всё изменилось, когда Великий Крестовый Поход достиг мира под мрачным названием Барбарус.

Мортарион — Целитель Миров

Бытуют легенды, будто четырнадцатый примарх соприкоснулся с богом, чьи знамёна ему суждено было поднять, ещё до того, как его капсула достигла какой-либо планеты.

Нургл Жизнедатель обратил внимание на одну из двадцати капсул.

Та, на которую лёг его взор, оказалась повреждена и стремясь защитить младенца, Повелитель Жизни одарил его способностями, какими прежде не одаривал никого.

Молнией пролетев сквозь полные ядовитого смрада небеса, капсула номер четырнадцать рухнула на Барбарусе.

Спустя несколько дней человек, имени которого, увы, не сохранила история, обнаружил младенца, что обязан был погибнуть, вдыхая всё это время яд, заменявший Барбарусу воздух, но смрадные миазмы не смели его коснуться, будто отводимые мановением чьей-то заботливой руки.

Младенец, сумевший пережить то, что убило бы и взрослого человека, лишённого защиты, получил прозвище Дитя Смерти — Мортарион.

В Тёмную Эру Технологий Барбарус был райским миром с пышными лесами, широкими реками и плодородной землёй, способной с лёгкостью прокормить огромное население.

В Эру Раздора он мог бы сохранить себя, но оказался на пути неназванных ксеносов.

Люди Барбаруса упорно сопротивлялись, раз за разом выбрасывая захватчиков с планеты и тогда ксеносы применили по ней химическое и биологическое оружие.

Природа Барбаруса погибла.

Воздух и вода стали ядом, а то, что смогло произрастать, стало жалкой тенью былой роскоши природы планеты.

Чудом выжившие люди стали рабами ксеносов, звавшихся теперь Владыками Барбаруса.

Эти чудовищно жестокие существа постоянно воевали между собой за ресурсы и люди становились не просто пешками в этих войнах.

Владыки Барбаруса создавали из них крайне разнообразных и бесконечно мерзких боевых мутантов.

Для этих людей, влачащих жалкое существование в отравленном мире, было колоссальной удачей дожить хотя бы до двадцати стандартных лет.

Именно такой застал планету Мортарион, когда впервые попал сюда.

Примарх рос среди людей, разделял с ними тяготы жизни, работал вместе с ними на полях.

Вместе с примархом рос и его дар.

С самого начала он был неуязвим к ядам Барбаруса, но чем старше он становился, тем сильнее его дар действовал на всё вокруг него.

Деревня, что была его основным пристанищем, стала расти и процветать.

Мортарион много и усердно работал, чтобы помочь тем храбрым и стойким людям, что взрастили его.

Он находил новые способы очистки почвы и воды, выводил культуры, способные прокормить людей гораздо лучше, чем то, что едва пробивалось сквозь ядовитую землю.

Место, где он жил, стало оазисом — клочком чистоты среди бесконечного яда этого мира.

Со всего Барбаруса люди стекались сюда.

Так деревня разрослась и стала городом — первым за тысячи лет.

От своих жителей город получил имя Мортенхалл.

Третьи сутки, как в очередной раз Мортарион выбирается за пределы города.

Он знает, что при том, что уже сделано, Мортенхалл проживёт несколько дней без него.

Уходящая в небеса перед его взором гора выбрана им не случайно.

Мортарион прекрасно знает, что на вершине этой горы стоит одна из цитаделей Владык.

По своему опыту он знает, что внизу, в том месте, куда цитадель сбрасывает отходы, возможно найти такие образцы жизни, какие нельзя встретить на остальном Барбарусе.

Он добирается до искомого места и видит, как слой субстанции, похожей на плодородный гумус, поднимается по склону горы.

Исследуя его снизу вверх, он сразу отмечает для себя мысленную границу, выше которой подниматься не следует, дабы не привлечь внимание охраны Цитадели.

Конечно, для него не возникнет никаких проблем разобраться с охраной, но поплатиться может Мортенхалл.

Теперь, находясь гораздо ближе к плодородной области, он видит, что она разделена кем-то на аккуратные сектора и этот кто-то пытается растить здесь мхи, лишайники и плесень.

Над посадками возвышается что-то, напоминающее алтарь.

Кто-то, не слишком опытный, но достаточно старательный, пытается вырастить здесь что-то съедобное.

Конечно в нормальных условиях люди врядли стали бы есть что-то подобное.

Стараясь не слишком задумываться о том, откуда он знает какие условия нормальны для человека, Мортарион решает найти хозяина этого места.

Есть много признаков, по которым его можно найти и о которых, можно быть уверенным, знает только он.

Выслеживание приносит результат.

За импровизированным огородом ухаживает совсем ещё молодой человек.

В тот момент, когда Мортарион нашёл это место, тот отходил за чем-то необходимым и всё время слежки, правитель Мортенхалла оставался для него незамеченным.

Наконец пришло время явить себя.

Привычным движением Мортарион достаёт из-за спины верную косу, сперва выкованную как инструмент, ныне переделанную в смертоносное оружие.

Созданная под его гигантский рост, она позволялет удерживать на расстоянии кого угодно.

Когда молодой садовод оказался настолько погружён в работу, что практически не замечал ничего вокруг, Мортарион делает пару тихих шагов, за которые оказывается на подходящем расстоянии.

Лезвие косы внезапно появляется у горла человека. Любое неаккуратное движение — смерть.

— Назови себя, человек.

В ответе даже не ощущается страх.

— Я Калас Тифон.

Коса, не причинив вреда человеку, возвращается на место.

— Идём со мной, Калас Тифон, ты нужен мне в Мортенхалле.

Момент, когда само существование Мортенхалла угрожало бы власти Владык, рано или поздно настал бы, но работа Мортариона на протяжении многих лет не была напрасной.

Владыки Барбаруса посылали орды мерзостей уничтожить город, но каждое нападение завершалось прежде, чем боевые твари достигли бы городских стен.

В конце концов Владыкам брать материал для создания новых армий стало просто неоткуда и Мортарион начал очищение всей планеты.

Одна за другой пали Цитадели Владык.

Привыкшие охотиться на почти беззащитных людей, Владыки не ожидали столкновения с врагом, превосходящим их самих численно и технологически.

Мрачное величие — лишь этими словами Мортарион способен описать существо, что спускается сейчас на поверхность Барбаруса.

Его свита — гиганты в доспехах золотого цвета.

В этой броне с коническими шлемами, они почти настолько же высоки, насколько высок сам Мортарион, но сопровождаемый ими повелитель даже не имея шлема превосходит ростом их всех.

При виде его народ Барбаруса не способен сдержать страх, смешанный с благоговением и каждый до единого человек падает на колени.

Мортарион по-прежнему стоит на ногах, хотя чем ближе существо подбирается к нему, тем сильнее он хочет разделить порыв своих людей.

— Мортарион,- произносит оно и его шелестящий шёпот слышится всем вокруг, будто имя Властителя Барбаруса не сошло с чьих-то уст, а прозвучало прямо в голове,- четырнадцатый из моих сыновей.

Примарх пытается всмотреться в лицо того, кто назвался только что его отцом.

Бесполезно.

Черты его лица невозможно рассмотреть.

Лицо определённо принадлежит человеку, но цвет и форма глаз, цвет кожи, форма и длина носа, вообще любые детали внешности не существуют дольше кратчайшего мгновения.

Лишь спустя несколько долгих секунд его разум принимает за правду слова о том, что стоящее перед ним существо действительно является его отцом, но даже так, Мортарион сомневается, что это решение принято им самим.

Он опускается на одно колено, приветствуя создателя и одновременно смотрит не на лицо, меняющееся с каждой попыткой воспринять его, но за то, что прячется за ним.

Из-под маски благословенного света проглядывает клубящаяся тьма.

Передав Четырнадцатый Легион Мортариону, Тиран настоял на переименовании.

Отныне именем легиона стало Гвардия Смерти.

Легион пополнили новобранцы с Барбаруса, ставшего его новой базой.

Великий Крестовый Поход

В Великий Крестовый Поход Гвардия Смерти, возглавляемая своим примархом, вступила сравнительно поздно.

К этому моменту многие другие легионы уже обрели своих примархов и двигались к вершинам воинской славы, покоряя звёзды под знаменем Тирана.

От Мортариона, как только он возглавил своих генетических сыновей, требовалось нагнать братьев и по крайней мере не отставать от них.

В отношениях с братьями, Мортарион оставался довольно замкнутым, и мало с кем до подготовки к Восстанию Хоруса общаясь близко.

Его глубокого уважения удостоился Хорус и в меньшей степени Магнус Мудрый и Робаут Жиллиман.

Нечто общее в подходе к управлению родным миром он обнаруживал в себе с Конрадом Кёрзом, признавал стремление Фулгрима к мастерству во всех начинаниях, питал некоторое уважение к Пертурабо и Ферусу Манусу, сдержанно симпатизировал Лоргару.

На тех из братьев, кто считал себя воинами, Мортарион смотрел как на варваров.

В свою очередь последние считали его слабаком, более заинтересованным в выращивании садов, чем в ведении войны.

В скором времени, несмотря на значительные успехи Гвардии Смерти, легион угодил в немилость к Тирану и расплатиться за это пришлось его новому дому.

Сожжение Барбаруса

В скором времени после Порицания Лоргара, Тиран направил Саламандр на Барбарус, чтобы предать планету огню.

Лично Вулкан возглавил карательный корпус.

Тан'Г'Рок, перезарядившись, вновь стремится опустошить прометиевый баллон своего огнемёта.

Есть что-то прекрасное, что-то завораживающее, что-то, вызывающее к древним силам, сокрытом в каждом Астартес, в каждом человеке.

Силам, которые человечество тысячи лет стремиться подавить ложной моралью.

Силам, что взывают к уничтожению всего вокруг.

Огонь невероятно прекрасен сейчас, не запертый в созданные для него людьми клетки.

Выпущенный через ствол оружия, огонь вырывается на свободу.

Именно так выглядят те прекрасные, всесокрушающие силы и только слабые способны убояться их.

Истинно сильные подчиняют их себе уже выпущенными на волю и направляют, дабы очистить мир от слабых, дабы сделать его совершенным.

В бесконечной стене пламени чернеют стены Мортенхалла.

Многие братья Тан'Г'Рока стремятся уничтожить их мощью пылающего прометия, но городские стены сильны.

Они далеко не слабые деревья, легко сдающиеся бушующей силе.

Они подобны скале, высящейся в волнах пламенного океана.

На этих стенах виднеются фигурки в бело-зелёных доспехах — Гвардия Смерти.

Мудрость Императора наделила их колоссальной силой, но и они сами и их трусливый примарх тратят эти силы, напрасно пытаясь защищать слабых, пытаясь противостоять неизбежному.

Хотя их стойкости, следовало отдать должное.

К моменту, когда подтянулась их тяжёлая осадная артиллерия, многие из Саламандр уже пали под огнём защитников стен города.

Но и огонь могучих орудий, не сумел пробить чёрные стены обители Гвардии Смерти.

Взирая на город, всё ещё стоящий спустя многие часы беспощадного обстрела, Вулкан вынужден проникнуться уважением к Мортариону.

Что бы ни происходило на этой планете, что бы ни вынудило его воздвигнуть эти стены, пока их обороняет Гвардия Смерти, они неприступны для кого угодно.

Кроме самого Вулкана.

Не давая приказ прекратить огонь, Примарх Саламандр берёт дело в свои руки.

Грозная фигура примарха приближается к стенам под градом болтов.

На нём нет шлема и кажется, будто взор его лишённых зрачков кроваво-красных глаз пробивает душу каждого, кто случайно заглянет в них.

Пламя не смеет причинить ему вреда.

Пламя — часть его самого.

Тяжёлая поступь примарха вскорости становится быстрее.

В пару рывков Вулкан оказывается рядом с гигантскими, даже в сравнении с ним, воротами.

«Несущий Рассвет» — молот, чья голова выполнена в виде головы дракона, руками примарха разгоняется так, что различить его очертания становится невозможно.

С силой, настолько чудовищной, что она просто не должна принадлежать живому существу, молот врезается в ворота.

В месте удара они обращаются в пыль.

Стены, устоявшие под огнём громадных орудий, прорезаются в мгновение ока длинными и широкими трещинами, от которых паутиной расходятся мелкие.

На многие метры вокруг стена обращается в груду битого камня с обломками деревьев и осыпается, хороня своих защитников под собой.

Саламандры входят в Мортенхалл.

Тан'Г'Рок ступает по охваченным огнём улицам города.

Шлем закрывает его голову, но сын Вулкана отключил подавление звуков.

То, что он слышит, доставляет не ме́ньшее удовольствие, чем то, что видит: ревущее пламя, треск обваливающихся конструкций, крики напрасно бегущих людей.

Подумав о бегущих людях, он улыбается ещё более удовлетворённо.

Опустошив баллон огнемёта и перезарядив оружие, он видит вдруг перед собой женщину с ребёнком на руках.

Она пыталась бежать, но что-то, столь неудачно оказавшееся под ногой прервало заведомо обречённую попытку спастись.

От взора Астартес не укрывается кровоточащая рана на ноге, по вине которой женщина уже не способна встать и теперь, с ужасом взирая на космодесантника, пытается отползти к своему ребёнку.

Тан'Г'Рок смакует её ужас и подходит издевательски медленно.

Одной рукой он сжимает излюбленное оружие легиона, способное в любой момент изрыгнуть пылающий прометий, другая рука поигрывала цепным мечом.

Объятая ужасом, женщина прижимает к себе своего ребёнка, пытается закрыть руками так, будто способна защитить от стоящего перед ней гиганта. Не способная идти, она отползает спиной вперёд, толкая себя здоровой ногой.

Ужас не даёт ей даже ощутить боль.

Тан'Г'Рок уже поднимает свой огнемёт, чтобы отправить эту жалкую женщину с её ничтожным ребёнком к Императору, когда мир, на несколько кратких мгновений, но внезапно погружается во тьму.

Когда системы брони вновь начинают работать, становится ясна причина — в шлем угодил болт.

Озираясь в поисках стрелка, Тан'Г'Рок быстро его находит.

С болтером в руках на него смотрит Гвардеец Смерти.

Он потерял, или же намеренно выбросил свой шлем.

Тан'Г'Рок видит лицо, покрытое кровью и слипшиеся из-за крови волосы.

Доспех на Гвардейце Смерти висит мёртвым грузом — после падения со стены броне повезло меньше, чем ему и теперь она лишь мешает двигаться. Этим и пользуется Тан'Г'Рок.

Удары цепного меча срывают с доспеха Гвардейца Смерти огромные куски керамита, перемешанные со сверхчеловеческой кровью.

Несмотря ни на что, Гвардеец Смерти пытается сражаться до последнего.

Последнее приходит с клинком Тан'Г'Рока.

Тяжёлый размашистый удар достигает почти незащищённого участка плоти.

Визг цепного меча, хлюпанье раздираемой плоти, треск разгрызаемых адамантиевыми зубьями когтей.

Симфония убийства.

От неописуемой радости кровь кипит в жилах Тан'Г'Рока. Смертная женщина с жалким ребёнком не успевает отползти слишком далеко от него.

Он давит на спусковой крючок огнемёта. Недолго.

Она должна успеть ощутить. Тан'Г'Рок наслышан, насколько болезненна для смертных гибель от сгорания заживо и крики охваченной огнём женщины говорят, что ему не солгали.

Она пытается кататься по земле, чтобы сбить пламя. Напрасно.

Прометий не потухнет настолько просто.

Тан'Г'Рок презрительно идёт дальше, оставив женщину мучительно погибать в огне и сжигая всё на своём пути.

«Стойкость» зависает в пустоте над пепельно-серым шаром, бывшем когда-то цветущей зелёной планетой.

Барбарус не успел осознать в полной мере возрождённую жизнь, когда Саламандры ступили на его землю и обратили в пепел многие годы упорной и кропотливой работы.

Калас Тифон всё ещё ощущает ужас и чудовищную боль.

Не плотью, но чувствами, недоступными бо́льшей части людей он ощущает то, что выбросили в Варп люди в день, когда Барбарус погиб.

Среди прочего можно, будучи столь же сильным псайкером, сколь он сам, уловить и то, как наслаждались Саламандры каждым мгновением причиняемой боли и разрушений.

Психические ощущения постепенно уступают место физическим, но не уходят полностью.

Слух материального тела улавливает открытие дверей каюты примарха, в психический взор практически бьёт чистая, ничем не сдерживаемая ненависть.

Лучше всех других Калас Тифон знает, что своей ненавистью Мортарион не одаривал даже Владык Барбаруса.

Император Человечества, его создатель, заслужил ненависть примарха первым.

— Я приказывал оставить меня,- по голосу, звучащему в материальном мире, невозможно сказать что бурлит в душе Мортариона.

Примарху почти физически больно смотреть на мёртвый мир, но он приказывает себе не отводить взор.

Обращённые к Тифону слова одновременно являются приказом.

Мало кто ещё способен это понять, но осознанно или нет, каждый примарх вкладывает какое-то количество псайканы в свои слова и действия и кто угодно другой тут же немедленно вышел бы из каюты, но Тифон блокирует воздействие на свой разум, а слова пропускает мимо ушей.

Важнее того, что он намерен сделать сейчас, никогда не было и никогда не будет ничего.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу оставить тебя, отец, особенно теперь.

— Это был приказ, Калас,- отвечает примарх, особо выделяя слово «приказ».

— Ты возвысил меня и поставил по правую руку от себя именно, потому что я всегда имел силу не подчиниться твоему приказу. Выслушай меня, отец.

— Похоже, выбора ты мне не оставляешь. Я тебя слушаю.

— Ты узрел Его истинное лицо. Нет лучшего момента, чтобы явить тебе достойного бога.

— Достойного бога?

— Ты ведь не думаешь, будто сила целителя дарована тебе этим чудовищем? Ступай за мной, отец. Пришло время предстать перед Дедушкой Нурглом.

Посох появляется в руке Тифона, будто он взял его из воздуха.

Три движения посоха и портал, испускающий растительно-зелёный свет, возникает перед ним.

Полный решимости, Мортарион вслед за Тифоном проходит сквозь портал.

Он ступает по саду столь прекрасному, что тот просто не может существовать.

Идя за Тифоном по тропинке из гладких белых камней, примарх скоро встречает хозяина сада.

По-видимому тот, кого Тифон назвал Дедушкой Нурглом являет собою старика с густыми, но уже седыми волосами и такой же густой и седой бородой.

Изумрудно-зелёные глаза живо смотрят из под кустистых бровей, тело скрывают расшитые узором листьев белые одежды.

Перед ним Тифон немедленно становится на одно колено.

— Я исполнил твою волю, Властитель Жизни. Я привёл к тебе своего генетического отца.

— Благодарю тебя, Калас Тифон. Вернись в материальный мир, я хочу поговорить с твоим примархом наедине.

— Да, Повелитель.

Тифон направляется обратно к порталу и по всей видимости, оказывается через мгновение на борту «Стойкости».

Проход между мирами схлопывается за ним.

— У нас предостаточно времени для беседы, Мортарион.

Нургл садится на поросшее мхом, травой и цветами поваленное дерево, жестом приглашая примарха сесть рядом.

Лишь теперь Мортарион обращает внимание на то, что размеры старика сопоставимы с его собственными.

— Так значит вам поклоняются как богу многие из моих легионеров.

— Тебя это удивляет?

— Нисколько. Ваш культ всегда был силён на Барбарусе. Даже в Мортенхалле люди возвели храм в вашу честь. Я не удивлён тому, что рождённые на Барбарусе легионеры поклоняются вам.

— А что же ты сам?

Поймав на себе пытливый взор старца, Мортарион медлит с ответом.

— Я… Я считал, что не нуждаюсь в боге.

— Конечно, Он создавал вас совершенными генералами для своей армии сверх солдат. Он хотел, чтобы вы были невероятно умны, ведь иначе практически невозможно справиться с легионом сверх солдат, но не хотел, чтобы вы задумывались о сверхъестественных материях, вроде богов. Иначе вы слишком рано для него пришли бы к нам.

— К вам?

— Я не один и другие твои братья примкнули, либо ещё примкнут к моим братьям и сестре.

— С чего вы решили, что я должен вам подчиниться?

— Подчиняться или нет — исключительно твой выбор. Ты не доверяешь мне и в этом полностью прав, ведь уже столкнулся с безумцем, зовущем себя богом и он сжёг мир, над восстановлением которого ты работал многие годы лишь потому что может сделать это и остаться безнаказанным. Я не могу гарантировать тебе месть, Мортарион, но я знаю как вернуть жизнь на Барбарус.

Некоторое время спустя после разговора с Нурглом, Мортарион вернулся на Барбарус и сев на тои самом месте, где когда-то давно его нога коснулась поверхности планеты, начал медитацию.

Во время медитации энергии Царства Нургла протекали сквозь его тело и фокусируясь, возвращали Барбарусу жизнь.

Медитация Мортариона продлилась семь лет и за это время власть в легионе легла на плечи Каласа Тифона.

В это же время обострился конфликт, существовавший в легионе с момента обнаружения примарха.

Если практически во всех других легионах относительно легко принимались особенности родного мира примарха, то в Гвардии Смерти ветераны-терранцы воспротивились принятию обычаев Барбаруса, пришедших вместе с примархом.

И до этого Астартес с Терры принимали власть офицеров с Барбаруса не лучшим образом, но когда примарх на семь лет оставил легион, многие из старых офицеров открыто отказывались подчиняться приказам Каласа Тифона.

— Лорд Мортарион, вы уверены?,- спрашивает капитан «Стойкости», отказываясь верить в услышанное.

— Как никогда,- отвечает примарх,- огонь по обозначенным целям.

Орудия Глорианы оживают, разбивая на огромные куски имперские суда.

— Сэр,- говорит один из офицеров мостика,- флагман эльдарской эскадры хочет связаться с нами.

— Соединяй,- приказывает Мортарион и перед ним возникает изображение аэльдари.

— Я не ожидал спасения от кого-то, вроде тебя… ,- говорящий останавливается, будто пытаясь вспомнить как звучит какое-то слово на едва знакомом языке,- человек.

— `Ты мог бы не утруждать себя`,- с уст Мортариона внезапно для всех сходят слова на языке эльдар.

— `Тебе знаком наш язык?`

— `Не все из нас жаждут уничтожать всё чужое.`

— `Разве то, что ты спас нас, не навлечёт на тебя гнев твоего повелителя?`

— `Ему недолго осталось сидеть на троне`

Лицо аэльдари принимает шокированный вид.

Если окружающие Мортариона люди просто не поняли что он сказал, то Дитя Иши оказалось введено в ступор смыслом услышанных слов.

— `Что?`

— `Далеко не все из нас согласны с тем, что он собирается сделать с галактикой. Слишком многих из нас он тайно или явно настроил против себя. Мир, который я возрождал многие годы сгорел по его малейшей прихоти и пусть сейчас Барбарус восстановлен, мой повелитель поплатится за это.`

— `Поэтому…`

— `Ты должен узреть, Дитя Иши, что не всё человечество и даже не все из Его творений на Его стороне. Та война, что идёт сейчас. Мы называем её Эльдарский Ксеноцид. Она ослабит верные ему силы настолько, что наш удар не даст ему шансов на победу. В грядущей войне он должен расплатиться за всё перед всеми народами Галактики, поэтому сейчас по моей воле вы живы. Назови мне своё имя, аэльдари.`

— `Аздрубаэль Вект. Один из последних жрецов Иши.`

— `Мортарион. Примарх Гвардии Смерти`

На этом моменте Натаниэль Гарро останавливает воспроизведение записи.

— Думаешь, твой перевод верен, Мерек?

— Я прекрасно изучил этих ксеносов во время допросов, капитан. Можете не сомневаться, с их мерзкого языка я переведу что угодно. Но разве этого не будет мало?

— Наш примарх спасает ксеносов и на их мерзком языке говорит о намерении свергнуть Императора. После этого у всех, кто ещё верен, не останется сомнений. Свяжись с остальными бойцами роты на «Эйзенштейне». Когда Император закончит с Эльдарской Империей, предатели сделают ход. Мы должны быть готовы.

Восстание Хоруса

Сто́ило огромных усилий перелететь на Грозовом Ястребе со «Стойкости» на «Эйзенштейн» так, чтобы об этом не узнали на мостиках обоих кораблей.

Тем не менее, Натаниэль Гарро ступает на палубу фрегата.

Капитан Игнатий Грульгор пока не знает, что он здесь.

Он настраивается на закрытый канал и убеждается, что все учавствующие в его плане люди и Астартес готовы к исполнению.

Как можно быстрее он покидает ангар и оказавшись в условленном месте, подаёт сигнал.

Корпус судна дрожит, резкий выход из Варпа в случайном месте никогда не сказывается на кораблях хорошо. Капитан второй роты Гвардии Смерти Игнатий Грульгор оказывается на мостике.

— Капитан Гарья, что произошло?

Капитан «Эйзенштейна» медлит перед ответом лишь доли секунды, которые не заметил бы обычный человек, но с лёгкостью замечает космодесантник.

— Неполадки варп-двигателя, сэр. Нам необходимо какое-то время оставаться в реальном пространстве для ремонта.

— Вы уверены, что эти неполадки возможно устранить силами экипажа?

— Иного выбора просто нет, сэр. Мы не могли бы дотянуть до ближайшего дока, чтобы отремонтировать судно там.

Не сказав ни слова, Грульгор покидает мостик и скоро оказывается в своей каюте.

— Хотели видеть меня, брат-капитан?

— Да, сержант. Корабль повреждён не так сильно, как нас пытается убедить экипаж. Я слышу ложь в их словах и я думаю, Седьмая Рота как-то к этому причастна.

— Капитан?

— Возьми отделения со второго по шестое и выведи из строя варп-двигатель. Я постараюсь завладеть реактором.

— Да, капитан.

…

— Капитан, вы просили привести его к вам.

— Именно так, Толлен.

Едва способный стоять на ногах Игнатий Грульгор падает на четвереньки после того, как воин Седьмой Роты толкает его в сторону Натаниэля Гарро.

— Игнатий. Я-то надеялся, что ты будешь умнее.

— Я не настолько глуп, чтобы не понять твоих планов, предатель?

— Предатель? Нет, Игнатий, предатель не я. Ты, Тифон, Мортарион, но не я. В чём дело? Думал я не узнаю о том, как наш примарх спас ксеносов от заслуженной смерти? Думал не узнаю куда и зачем направлялся флот? Нет, Игнатий, посчитай идиотом кого-нибудь другого. Я не нарушал клятву верности моему повелителю и не намерен оставлять ваше предательство безнаказанным.

— Как ты можешь быть настолько слепым, Гарро? Ты и другие? Разве ты не видишь куда Тиран ведёт Галактику?

— Тиран? Так вы называете Его теперь? Ты не видел того, что видел я, Грульгор. Не видел того, чем была галактика до Империума. Не видел человечества, попранного ксеносами и их марионетками. Даже твой любимый Барбарус. Ты слишком молод, чтобы помнить как им правили ксеносы, а я видел тысячи угнетённых ксеносами миров. Тех, где мы могли бы разбомбить весь мир в пыль и нам всё равно встретили бы как освободителей, потому что хуже, чем власть ксеносов, быть не могло и до сих пор не может ничего. Наш легион был другим. Нас уважали союзники и боялись враги. И что делает Мортарион? Он выставляет нас слабыми и спасает презренных ксеносов, а что дальше? Его милостью ксеносы сядут на наши шеи? Уж лучше я сгорю, чем позволю этому произойти.

— Ты узколобый идиот, Гарро. Узколобый идиот, желающий служить коронованному чудовищу. Посмотрим что ты скажешь, когда твой драгоценный Император вонзит нож и в твою спину.

— Твоему сержанту удалось повредить варп-двигатель, но нас это не остановит. Мы починим варп-двигатель и «Эйзенштейн» отправится к Терре. Ты проиграл, Игнатий Грульгор.

Гарро уже поднимает болт-пистолет, чтобы оборвать жизнь врага, когда его внезапно останавливает Мерек Войен.

— Капитан, позвольте мне применить его куда более полезно.

— Действуй, Мерек.

После битвы за Просперо, Хорус Луперкаль отправил Гвардию Смерти обратно на Барбарус, чтобы восполнить силы и вновь призвал Четырнадцатый Легион после того, как взял Молех и начал Рывок к Терре.

Гвардия Смерти стала кулаком, сносящим всё сопротивление измотанных легионов Тирана.

На самой Терре Гвардия Смерти активно участвовала в штурме Дворца Тирана и пробилась достаточно далеко вглубь, когда разверзлось Безумие Тирана и с Терры пришлось уходить.

После завершения Восстания Хоруса, в отместку за некогда сожжённый Барбарус, Четырнадцатый Легион уничтожил родину Саламандр — Ноктюрн.

Гвардия Смерти ныне одни из наиболее упорных защитников Империума Нова.

Стойкость сыновей Мортариона, усиленная благословениями Властителя Жизни, делает их практически непреодолимой защитой на пути тех, кто осмелится напасть на Империум Нова.

Рейдеры Последнего Заката

Среди Гвардейцев Смерти нашлись и те, кто остался верен Тирану. Этих лоялистов, в основном терранцев по происхождению, перекрасивших свои доспехи в старые цвета Сумеречных Рейдеров, первое время возглавлял Натаниэль Гарро, бывший когда-то капитаном Седьмой Роты и убитый Мортарионом во время битвы за Терру.

Однако, как известно, Рейдеры Последнего Заката не забыли своего основателя. «Гарро» стало титулом для Астартес, ведущего этот орден за собой. Рейдеры Последнего Заката одержимы местью истинным сыновьям Мортариона и нападают на защищаемые Гвардией Смерти миры ради подтверждения своей идеи, согласно которой Гвардия Смерти стала слабой, когда отвергла Тирана.

Подобно прежнему Четырнадцатому Легиону, Рейдеры Последнего Заката нападают, когда солнце почти скрываются за горизонтом

Мерек Войен — Пастор Химер

Изначально бывший апотекарием в седьмой роте под командованием Натаниэля Гарро, Мерек Войен оставался в рядах Рейдеров Последнего Заката, но вскоре после Битвы за Терру, он увлёкся мерзкими экспериментами над живой плотью.

Одним из первых стало создание чудовища, в останках которого после того, как оно с огромными усилиями было уничтожено, обнаружили останки генов того, кем оно когда-то было — капитана Игнатия Грульгора.

Мерек Войен вывел личную армию чудовищ, с которой отбил у Рейдеров Последнего Заката фрегат «Эйзенштейн».

Очень многие из обитателей Безумия Тирана обращались к нему для выведения боевых чудовищ, чьё омерзительное разнообразие невообразимо огромно.

Одно из немногих таких созданий, которое можно упомянуть в рамках данного отчёта являет собой издевательство над Дредноутами Легионес Астартес.

Как известно, далеко не все из слуг Тирана имеют возможности создавать саркофаги Дредноутов. Некоторые из тех, кто нуждается в мощи Дредноута обращаются к Пастору Химер.

Тот, кто должен стать Дредноутом, подвергается серии процедур столь безумных, что вынести их едва ли способна даже анатомия Легионес Астартес. На выходе получается нечто, чему служит бронированным саркофагом оболочка из плоти, укрытая пластинами брони из прочнейшей кости.

Организация

Организация Гвардии Смерти основана на священном числе Нургла — семь.

Семь воинов в отделении, семь отделений в отряде, семь отрядов в роте.

В нападении Гвардия Смерти действует большими силами, проводя масштабные штурмовые операции.

В обороне легион стоит намертво, возводя укрепления, уступающие лишь фортификациям сыновей Пертурабо и обрушивая с них на наступающего противника шквальный огонь.

Вербовка и Геносемя

Геносемя сыновей Мортариона, усиленное благословениями Нургла, приживается легче, чем геносемя других Легионов, за счёт чего Гвардия Смерти многочисленна и всегда защищает обширные пространства от посягательств внешних врагов.

Несмотря на наличие огромного числа вербовочных миров, большую часть Гвардейцев Смерти по сей день составляют уроженцы Барбаруса.

Родной мир

Ныне ничего на Барбарусе не напоминает о том, чем был когда-то давно этот мир.

Теперь он являет собой мир густых лесов и городов, чьи стены возведены самой природой.

Нигде в галактике невозможно найти бо́льшего единения людей с природой, чем здесь.

Природа Барбаруса участвует в его защите не меньше, чем постоянно базирующаяся здесь Гвардия Смерти.

Стены крепости-монастыря Легиона, возникшей на месте, где стоял когда-то Мортенхалл и системы обороны планеты не менее живые, чем всё на Барбарусе.

Под сводами крупнейшего в галактике Собора Нургла Жизнедателя здесь уживаются как поклонники самого Нургла, так и последователи Иши из числа Аэльдари.

Убеждения

Гвардия Смерти по сей день поклоняется Владыке Жизни Нурглу, свято чтя его заветы. Воины Четырнадцатого Легиона убеждены в необходимости защищать любую жизнь, не только разумную, от всего, что может ей угрожать.

Многие тысячи лет Гвардия Смерти исправно исполняет свой долг.