КОКОН. Эндорфин (гет)

Я ни с кем не разговаривала вот уже несколько дней. Не то чтобы на вопросы не отвечала или не вступала в краткие диалоги. Я никого не избегала, но и не находила в себе силы поддерживать долгие беседы. В последние дни ограничиваясь лишь короткими, почти односложными ответами. Поскольку разговоры более минуты давались мне с трудом. Вот и сейчас…

За панорамными окнами, занимавшими всю стену от пола до потолка, расползалась кромешная темнота. Разве что вдали иногда вспыхивал огонёк телевышки, словно маяк в ночном море. Даже звёзды сегодня светили довольно тускло, скрываясь за облаками, отдавая серостью. А пустота комнаты второго этажа символично сопровождала внутренний вакуум. Одинокая кровать, шамарский ковёр на полу, голые стены и выход на летний балкон. Остальную мебель и предметы интерьера ещё предстояло докупить. Недавно, уже при мне, Шедоу заканчивал установку света в заселённой мной комнате. Прикручивал лампочки и устанавливал необходимые переключатели. Я почему-то побаивалась заходить в комнату с одним лишь фонариком в руках, а теперь не решаюсь даже прикоснуться к выключателю, опасаясь, что яркий свет ламп может сжечь последние чувства и эмоции.

В излюбленном мной сидячем положении, опираясь спиной о стену, я просидела уже несколько часов. В тишине и покое. Шедоу сидел у стены напротив, также не роняя ни слова, иногда поблескивая алыми глазами в свете луны. Как будто игра какая-то — кто первый заговорит или издаст звук — проиграл. Я пока занимала лидирующую позицию своего никчёмного топа.

В голову ударила невероятная сонливость и непонятная усталость. Веки начали тяжелеть, и меня невольно начало уносить в царство Морфея. Наутро я обнаружила, что проснулась в кровати, укутанная одеялом. Значит, и в этот раз Шедоу благородно отнёс меня в постель и заботливо уложил спать.

* * *

Когда я училась в Спагонии на юридическом, пьяные гулянки каждую неделю стабильно меня сопровождали, начиная со второго курса. Если бы сегодня была пятница или суббота, то нашу любимую Эми Роуз можно было спокойно обнаружить в одном из ночных клубов. Тратить родительские деньги было весело, не осознавая того, что наличность из воздуха не появляется, и когда-нибудь мне самой придётся взяться за голову.

Наверное, этого я и ожидала, когда приеду обратно в Моботрополис. Но юристом по призванию я не стала, да и скажу честно: ещё на первом году обучения меня начало воротить от этой профессии.

Но не о работе или учёбе пришлось думать в первую очередь. Соник, от которого я была без ума последние года, оказался невыносимой мразью. Планы были несколько иные, и я не рассчитывала на местечко в самом водовороте событий. Подумать только… Неужели всё началось именно тогда? С моего спонтанного похода в «Мобианский дьявол»? Кто же знал, что всё так обернётся?

Уже привычное молчание в доме никого не удивляло. Шедоу, как всегда, всё понимал. Даже больше: хотела я этого или нет, он был рядом. Именно тогда, когда был нужен, как никто другой. Я никогда раньше не видела его таким… Таким злым и яростным. Хоть в тот самый момент от моих эмоций оставалась леденящая сажа, потом уже, всё обдумав и пропустив через мысленный блендер, я осознала, что это ведь из-за меня… Из-за меня он начал бить морду Сонику, который вдобавок лежал без сознания. Моё мироздание перевернулось, но где-то в глубине души я понимала, что его мир, состоявший ранее из холодных расчётов и чётких планов, тоже окутало волной. Опять же, из-за меня…

Пока он готовил завтрак, я медленно подошла и цепкой лианой вцепилась в ежа, зарываясь лицом в грудь. Через несколько минут блины на сковородке начали со страшной силой подгорать. На что я или Чёрный ёж не обращали никакого внимания. Ещё через несколько минут блинчик превратился в чёрное нечто, источающее неприятный дымный запах. А я всё так же не хотела его отпускать.

* * *

Очередной переезд не стал для меня чем-то новым или волнующим. Убегать или прятаться от кого-то стало для меня делом уже привычным. Не стоит брать в счёт мой изначальный прилёт в Моботрополис. Речь о том, как жила у Шедоу: только я тогда самоуверенно не слушала его о том, что не стоит покидать пределов жилища, то сейчас покорно его слушалась. Потом же: пара дней на съёмной студии, которые, кажется, поставили точку на моём эмоциональном состоянии. Вроде как, квартиру привели в норму: поменяли замок, всё вычистили и залатали всё, что можно было залатать. А сейчас я здесь.

Когда Шедоу говорил, что в наследство ему оставили небольшой домик, я, возможно, не совсем понимала значения этих самых слов. Если двухэтажный домище — небольшой домик, то что для него тогда «большой домик»?

Чтобы не сидеть целыми днями в своих мыслях, я иногда помогала ему с ремонтом в оставшихся комнатах. На безмолвные вопросы о том, откуда хватало денег на панорамные окна, самое современное оборудование на кухне и в ванной, Шедоу отвечал, что всё это делалось не один год и закупалось тоже постепенно. Но изначально так и планировалось.

За прошедшую неделю Чёрный ёж как-то предложил остаться. Но не временно, пока всё уляжется, а насовсем. Он чувствовал, что здесь я принимала весь предложенный мне уют. И уходить было очень некрасиво. В тот момент я неловко помотала головой, не зная, что и ответить. Правда, не знала. И не понимала всю серьёзность его намерений.

В голову из раза в раз подкрадывались сомнения собственной значимости, подтверждая никчёмность. Вокруг меня вечно крутятся Шедоу или Крим с Блейз. Пытаются помочь, но к чему это каждый раз приводит? Я всё больше убеждаюсь в том, что слаба. Как физически, так и ментально. И просить помощи у кого-то для меня вполне естественно, но сама я никому помочь не могу.

Как вырваться из этого нависшего водоворота?

* * *

На улице стало ещё холоднее. Дни я уже давно не считала, но по собственным меркам я прожила у ежа около недели. Может меньше, может больше.

Как-то сюда напросилась Крим, названивая Шедоу по несколько раз на дню. Он не выдержал такого напора и сообщил адрес загородного жилища. Рыжая примчалась сразу же после первой пары в колледже.

Пройдя ежиный фейс-контроль на наличие алкоголя (который Шедоу запретил во избежание эмоциональных срывов), Крим побежала ко мне. Всячески доставая ту самую весёлую Эми из моих цепких негативных лап.

Первым делом было принято решение сделать из меня что-то более красивое и узнаваемое в старых кругах. Она затащила меня в ванную и начала издевательские процедуры.

— Охренеть! Тут сенсорная панель, — удивлялась крольчиха, рассматривая всё вокруг.

Я нелепо кивнула.

Ну что же… Последующие несколько часов мы провели в ванной. Из меня выжимали буквально все соки. Крим прошлась по коже и шерсти, что-то увлажняя, а где-то, наоборот, подчищая и подсушивая. В определённый момент Рыжая заигралась с масками для лица, но скажу откровенно, после её процедур будто и дышать стало легче.

— Теперь хоть на девочку похожа, — усадила меня Крим перед зеркалом, расчёсывая увлажнённые кремом колючки и подмигивая.

Скажу откровенно, что она была права. На себя смотреть стало куда приятнее, чем раньше.

— Возможно, — неловко улыбнулась я.

* * *

— Принимай свою невесту, колючка, — радостно кинула Крим Чёрному ежу.

— Невесту? — улыбнулся Шедоу.

— Принцессу свою, — продолжала она, подмигивая.

Идеи о том, чтобы нас свести, у Крим явно не заканчивались. Но ранее они были просто идеями, но мне кажется, что вскоре перейдут в активное наступление. Так сказать, любовную атаку.

— Обед готов, — сказал Чёрный ёж, указывая на аппетитно дымящуюся кастрюлю.

Я села за стол, наливая себе стакан воды. Крим же неловко топталась на месте.

— Мне недавно Наклз звонил, сказал, что… — посмотрев на меня, Рыжая оборвала фразу, — Шедоу, можем отойти?

— Да, конечно, — последовал несколько холодный и задумчивый ответ.

Я уже говорила, что чувствую себя никчёмно и бесполезно? Ну, то что я никчёмная — да. А вот бесполезная… Доходить до меня начало только недавно.

Пока я послушно сидела за столом, Шедоу и Крим что-то активно обсуждали. Кажется, вновь что-то назревает. И что-то нехорошее. Ничего не меняется.

Они вернулись так же быстро, как и уходили. Крим была явно обеспокоена. Шедоу тем временем спокойно сел за стол, раскладывая еду по тарелкам. Говорить, что к чему, мне никто не собирался. Да и, наверное, мне не нужно было знать подробности чего-то вновь предстоящего. Хватит уже. Но надеюсь всё же, что речь шла не про меня.

Обед, как и прошедший остаток дня, прошёл в тишине. Я вернулась в свою комнату, разлеглась на кровати. Крим ушла примерно через час после обеда, обняв меня и порадовав очередным обещанием, что скоро всё придёт в норму. Главное — не унывать.

* * *

Вечер вновь сменился ночью. Поражающее разум раздумье не давало нормально заснуть. Чёрный ёж несколько часов провёл со мной, как обычно, в тишине, и сейчас даже в неловком молчании. Потом спустился вниз. Я же проворочалась большую часть времени в постели, а потом поднялась, находя в себе силы.

Честно сказать, я не была удивлена, что на первом этаже была комната, похожая на небольшой спортзал. Вполне очевидно, что своё место под тренировки Шедоу оборудовал одним из самых первых в доме.

И вполне очевидно, что Чёрный ёж аккурат находился там. Но не тренировался, а перебирал вещи и возился с инструкцией к новому тренажёру. Оглядевшись, я побрела к Шедоу, уставившись на боксёрскую грушу. Он, однако, не сразу меня заметил.

— Я слабая?

— С чего ты это взяла? — удивился мобианец.

— Потому что я слабая, — ровным тоном ответила я. Грусти, обиды или какой-то злости в моём голосе не было. Простое утверждение и констатация фактов.

— Это не так, — ухмыльнулся он в ответ, откладывая бумаги с инструкцией в сторону.

— По-моему, это более чем очевидно. Из-за моей слабости всё это и происходит. Все вокруг из-за меня. Соник… я не смогла ему нормально ответить.

— Шутишь? Ты дала ему отпор. Защитила себя. Эмоции, которые тебя тогда захлестнули — лишь защитный механизм. А та ситуация в лесу. Ты смогла выбраться из той передряги.

— Не шучу, — отрезала я, — я хочу большего. Не хочу больше таких передряг. Не хочу, чтобы кто-то брал за меня ответственность, как это в последнее время делаешь ты. Хоть и не признаёшь этого.

— Эми, — говорил ёж ободряющим голосом, — это не слабость.

Я хмыкнула в ответ и подошла к груше, направляя на неё свою руку. Сжав пальцы в кулак, я неловко ударила по ней. Вроде не больно. И даже… приятно. Ещё удар. Затем следующий и завершающий самый сильный, отозвавшийся болью в запястье.

— Тогда в лесу… Я даже до конца не поняла, что произошло. Как будто что-то сверхъестественное.

Я неловко отшатнулась. Ругнулась из-за возникшего неприятного покалывания, но тут же вернулась и продолжила дубасить грушу, как не в себя. Шедоу несколько минут смотрел на мои неловкие размашистые удары.

— Я понял, — улыбнулся ёж, подходя ко мне, — дай руку. Хорошо, а теперь вторую.

Шедоу надел мне на руки боксёрские перчатки и отошёл, продолжая наблюдать за моими потугами что-то сделать.

Вновь посыпались размашистые удары по мешку с песком. На что мобианец остановил меня, подошёл и нежными движениями на моих руках показал правильные движения. Несколько минут я пыталась запомнить, что да как. И, кажется, с десятой что-то, но начало получаться.

— Прямой, боковой и удар снизу?

— Это, так сказать, база. Научишься — и можно будет уже заучивать что-то посложнее.

Я кивнула и продолжила отработку ударов. Моё внутреннее время будто остановилось. Впервые за неделю я чувствовала настоящие эмоции. Льдинка где-то глубоко в душе начала растапливаться.

* * *

Прошло уже несколько часов. Многочисленные попытки показать мне ещё что-нибудь интересное увенчались успехом. Шедоу показал мне несколько движений, как уйти от удара, и различные финты руками. Впервые мне стало интересно. И впервые за долгое время я искренне улыбнулась.

Те часы пролетели словно в миг. Усталость пронизывала моё тело, подобно тысяче иголок. На часах уже третий час ночи. И пора бы уже ложиться спать. Тем более, что, выплеснув энергию, усну я гораздо быстрее, чем когда-либо до этого.

Я была настолько измучена внезапной тренировкой, что едва могла стоять на ногах. Собрав последние силы, вся в поту, я побрела в душ, где прохладная вода помогла мне немного прийти в себя. А после — к своей кровати.

Шедоу уже ждал меня на втором. Лишь для того, чтобы пожелать мне спокойной ночи. Это уже стало определённой традицией. Он всегда был рядом, когда я нуждалась в нём. Хотела я признавать это или нет.

Он не уходил, оставаясь рядом, пока я засыпаю. Словно защитник. Как и сейчас. Пока мои глаза не закрылись, и я не погрузилась в глубокий сон. В какой-то момент мне начало казаться, что так было всегда. И что привычное сейчас ранее было чуждым.

* * *

Ноги и руки онемели от дикой обжигающей боли. Весь мир, как когда-то давно, вновь вспыхнул ярким всепоглощающим пламенем. Жгучим и яростным огнём. Взрывом окатило ближайшие здания, поглощая многоэтажки во тьму. Яркие краски пламенного заката сменялись ядовито-серыми тенями.

Преодолевая боль, я попыталась встать. Пройдя пару шагов, откашливаясь, прожигая лёгкие жаром бушующего огня. Каждый шаг отдавал вибрирующей невыносимой пульсацией. Серое небо ушло в пустоту, покрываясь мириадами звёзд, заменяя основные источники света в округе.

Эхом разрастался скрежет металла, а алые кубы покрывали горизонт. Вдали появилась до боли знакомая фигура мобианца в дорогом, элитно чёрном, сшитом будто на заказ костюме. Серые глаза пробивали во мне дрожь, окатывая тело очередной волной боли.

Мир словно на миг замер, теряя жизнь, наполняясь холодными тонами. В которых на долю секунды вспыхнул зелёный огонёк. Наполняя знакомый разрушенный мир оттенками изумрудного свечения.

Я не верила. Я не боялась. Я понимала.

Я оскалилась, отпуская и отказываясь от боли, которая тщетно пыталась поражать тело. Тот самый взгляд, наполняющий сердце и разум ужасом, более не пугал. Более не стал для меня чем-то значимым.

Мобианец злобно оскалился. Но в тот же момент ехидно улыбнулся.

— Мефилес, — монотонно начала я, — не так ли?

— Конфетка, — будто пропустил он мои слова мимо ушей, — ты нашла предателя?

— Я никого не искала. И не собираюсь!

— Правильное решение, конфетка, — слова звучали всё более загадочно, с каждым звуком терялся смысл, — ни к чему нам дополнительные проблемы. Но знай, что они аукнутся в будущем. Больно аукнутся. У тебя был шанс…

Я внимательно слушала, из раза в раз теряя суть сказанного.

— Скоро нас всех ждёт великий финал. Всё, что ты знаешь и любишь, перестанет существовать!

— Исчезни!

Мой крик громко засел в округе, продолжая разрушать давно уничтоженный город. Покрывая оттенками изумруда и выводя его из мрака.

Мобианец распластался чёрной массой. Алые кубы распространялись по округе, заключая нас в сжимающее кольцо. Живая чёрная смесь начала борьбу за территорию, опрокидывая кольцо назад. Ранее тщетные попытки переросли в до боли яростные.

Последовал очередной взрыв света, а затем тьмы. Мрак, ослепляющий глаза, взорвался кровавым закатом.

Чувства перестали иметь значение. Я стояла перед разрушенным зданием, из которого по одному начали выбегать бойцы с оружием в военной форме. Ни на одном не было лица. Все они фальшивки!

«Избранная», — прошептал мне неизвестный голос.

Оглянувшись, я увидела Рыжую крольчиху, лежащую на земле. Она истекала кровью, умирала без шансов на спасение. Я вновь не верила. Я знала… Страх, который ранее меня одолевал, начал бояться меня, сначала попытавшись пробить изумрудный барьер, а после бесследно испарившись в пучине.

Я шагнула в неизвестность. Шаг за шагом, одолевая не только всё вокруг, но и себя. Военные без видимых лиц начали стрелять. Их целью была не я. Не та «избранная». Очередями они прошивали девушку, лежащую позади. Я не видела, но почувствовала. Что!? Я снова чувствую?

Тело замерло в тщетной попытке сделать следующий шаг. Это была не я. Телекинез… тоже не мой. Он пробил изумрудный барьер, возвращая ненавистные страх и боль. Я дёрнулась назад, поворачивая голову. Тело рухнуло. Глаза наводнились слезами.

Моему взору предстало изуродованное пулями окровавленное тело девушки. Она не собиралась умирать, вытянув руку, держа меня на невидимом поводке. Яростный взгляд в конец сводил с ума. По щекам мобианки пролились кровавые струйки слёз.

«Спаси…» — безмолвно пространство заполнилось пылающим жаром феникса.

«Прошу!» — мольбы о спасении были услышаны. Но было поздно… Я забилась в истерике.

Горизонт, уже в край разросшийся живой чёрной плесенью, увядал. Умирала и жизнь. Быстро и очень болезненно. Последнее, что я почувствовала, — жгучую боль и угасающий огонёк в груди, пронзающий тело тысячами иголок.

* * *

Мой визг эхом отразился от голых стен комнаты. Я соскочила с кровати, переводя дыхание и успокаивая себя. Нет! Нет! Нет! Снова кошмары. Снова? Снова…

Я даже не сразу заметила, что проснулась, чуть ли не захлёбываясь собственными слезами. Я плакала… Но причина ускользала от меня. Каждую минуту всё дальше и дальше.

Я протёрла глаза тыльной стороной ладони и, взглянув на яркое солнце, пробивающееся из-под обширных занавесок, направилась вниз. Из комнаты и по лестнице на просторную кухню, совмещённую с прихожей. Шедоу уже не спал. Когда я просыпалась, он всегда бодрствовал, независимо от всяких обстоятельств. Чёрный ёж подошёл ко мне, обратив внимание на мои красные от слёз глаза.

— Эми? Что случилось?

— Мне сон дурной приснился.

Я подошла ближе.

— Прямо кошмар, но… Уже почти забыла, что там было.

Не знаю, врала ли я. Отчасти, это было правдой.

Шедоу осторожно прикоснулся к моим плечам. Глядя на меня, искренне и доброжелательно. Пальцами провёл по щекам, смахивая оставшиеся слезинки.

Я взвизгнула, нелепо отстранившись. Глаза зажгло с новой пылающей силой, заливаясь новым потоком слёз.

Шедоу не сразу понял, что произошло. Но я сообразила буквально с ходу, окинув беглым взглядом кухонный стол, на котором буквально минуту назад мобианец нарезал перец и лук для супа.

Неловкими движениями он отреагировал, схватив меня и ведя к раковине, промачивая глаза холодной водой.

— Да сама уж справлюсь, — буркнула я, наклоняясь ближе к раковине.

Буквально через пару минут глаза перестало жечь ядерным луково-перцовым напалмом. Я перевела дыхание, вытирая лицо полотенцем.

Чёрный ёж резким, но аккуратным движением схватил меня за плечи.

— Эми, — прошептал он настолько грустно, насколько это было возможно, — прости меня. Я… я не хотел. Это…

Я промолчала, демонстративно шмыгнув носом. Грубая гримаса сменилась невинной улыбкой. А после кухню заполонил смех. Сначала тихий, а потом нарастающий.

— Ты сейчас сам как будто заплачешь, — посмеялась я, — всё хорошо. Но больше так не делай.

Он улыбнулся, а я продолжила заливаться смехом.

— Мне неловко, — промурчал колючка.

Убеждать его, что всё со мной нормально, пришлось объятиями. Уткнувшись носом, иногда хихикая ему в грудь.

— Верю, — на сей раз промурчал и мой голос.

Закончив с объятиями, я направилась в ванную, попутно вдыхая пряные ароматы, витающие на кухне.

Уже в ванной процедуры по промыванию красных и раздражённых от перца глаз повторились. Я довольно быстро привела себя в порядок. А красота, которую Крим вчера наводила долгие часы, кажется, сохранится ещё неделю уж точно.

Я вышла из ванной и вернулась на кухню.

— Ты где такой термоядерный лук купил?

— Запасы, — пожал плечами Шедоу.

Ну, хорошо. Судя по его приготовлениям, завтрака оставалось ждать ещё прилично. Смотря на то, что Шедоу делает, я сделала жуткий для себя вывод, что ёж умеет довольно прилично и вкусно готовить. Ведь правда: готовила я редко и в основном что-то простое. Но за то время, что я жила у него, по крайней мере, когда ёж был дома, на столе стояли довольно сложные блюда (Не всегда, поскольку холодильник вечно занимали всякие витаминные коктейли, но всё же). Настроение в миг ухудшилось. Ты откуда такой вылез!? И спортсмен, и готовить умеет! А главное — самодостаточный юноша! Я поникла.

— Сегодня продолжаем тренировки, — утвердительно бросила я, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

— Само собой.

— А когда завтрак будет готов?

— Завтрак? — улыбнулся мой собеседник, — обед уж скоро.

Я поднялась в свою комнату. Взяла мобильник в руки. Действительно. Просыпаться и вставать с кровати ближе к обеду или даже после стало для меня явлением обыденным.

В углу возле розетки одиноко лежал телефон. Я уже довольно давно никому не звонила. То, что до меня не могли дозвониться, объяснялось простой сменой номера. А вот я… Ушла в себя и забылась.

Глаза забегали по экрану смартфона, и палец коснулся сенсора:

— Крим?

— Да, привет.

— У тебя всё хорошо?

— Знаешь, то же самое я хотела бы у тебя узнать.

— Да, вроде в норму прихожу потихоньку.

— Уже хорошо. Слушай, прости, что вчера убежала так спонтанно. Я знаю, что тебе сейчас нельзя находиться одной…

— Я не одна. Ты же сама говорила. Шедоу прекрасно справляется с ролью моей сиделки.

— Какой молодец. А насчёт вчерашнего…

— Что-то всё же случилось?

— Не совсем. Просто… Сильвер. Сейчас они везде рыщут в поисках. Наклз говорил, что он долго прятаться не сможет.

— Боже…

— Да. Сейчас парни обдумывают, что делать дальше.

— Блейз знает?

— Нет. Но мне кажется, что Наклз и ей всё расскажет.

Разговор начал приобретать всё более негативные оттенки. Но всё же, судя по поступающей информации, нет поводов для беспокойства. По крайней мере, пока что. Сильвер сейчас на реабилитации. И достаточно будет перевезти его на новое место. Боже, как же это всё знакомо. Я задумалась.

— Эми. Приятно снова слышать твой голос. Вернее, уверенность в твоём голосе, — проговорила Крим, разрезая подступившую мысль.

— Спасибо.

— Даже я сейчас не знаю, хорошо ли всё будет.

— Осталось только надеяться.

* * *

Надежда умирает последней. Не так ли? Так всегда мне говорили. Ведь, действительно, хочется во что-то верить, кроме самих себя.

Очередной удар по груше отбивал желание философствовать, наполняя руки и ноги очернённой яростью. Около пары часов назад мы пообедали. Шедоу съездил по очередным своим делам, а я гуляла по дому, изредка выходя во внутренний двор подышать свежим осенним воздухом.

Сегодня Чёрный ёж решил, что не стоит заигрываться с тренировкой, как и вчера. Поскольку с ходу подобные нагрузки на организм явно ничем хорошим не закончатся. Всё должно быть постепенно и без лишнего фанатизма. Что ж, нам предстояла долгая и упорная работа. Хотя минутку… Нам? Скорее мне. Мне, а не кому-то ещё.

Шедоу явно недооценил мои амбиции, возникшие будто из воздуха, порывом негативной мысли собственной никчёмности. Я же умерила свой пыл, устало смотря в керамическую стену, водя намыленной шампунем рукой по дрожащему телу. Даже не знаю, когда я ощутила себя более живой: когда в ярости молотила мешок с песком или стоя под прохладным душем, ощущая свежесть.

* * *

Привычный, отдающий уютной теплотой вечер был нарушен звонком на мобильник Чёрного ежа. С холодной уверенностью Шедоу начал разговор, но вскоре переменился в лице.

— Блейз! Да, я понимаю, но ситуация не настолько безвыходная.

Чёрный ёж пытался звучать убедительно, но и сам понимал, что ситуация не находится под контролем.

— Хорошо, — закончив разговор, Шедоу прошёлся по комнате. По задумчивому взгляду читался, я бы сказала, мозговой штурм.

Я боялась даже шелохнуться, наблюдая за ним. Несколько раз порывалась заговорить, но останавливала себя.

Видимо, одной надежды на чудо не хватало. Шедоу рванул в свою комнату, попутно держа в руках телефон. «Наклз?» — бросил мобианец, скрываясь за дверями. Пробыв в своей комнате буквально несколько минут, парень вылетел оттуда прямо к выходу. После же скрылся за горизонтом на своей машине.

Красные огоньки фар, за которыми я наблюдала из окна, вселяли тоску в сердце. Он даже ничего не объяснил. Что происходит? Стоит ли мне паниковать? Ведь я тоже сейчас не в самом лучшем положении. Хотя, кроме как ободряющих речей за последнюю неделю в свою адрес, я не слышала. Если ко мне потеряли интерес, то я буду только рада. Но, похоже, что Сильвер сейчас в не меньшей опасности, чем когда искали меня. Если только до сих пор не ищут.

Неожиданным для меня стал и дальнейший визит Крим. Дело близилось к ночи. Шедоу приехал только за полночь, ничего не объясняя, но выглядев необычайно для себя обеспокоенно. Из кратких разговоров я поняла, что осталось дождаться следующего дня, чтобы хоть что-то прояснить. Но засыпать при таком раскладе было чертовски сложно.

* * *

Утром следующего дня в доме царила напряжённая атмосфера. Шедоу вёл себя более задумчиво, чем у него это принято. А на лице, за непроницаемой безэмоциональной маской, не могла скрыться некая тревога. Позднее подоспела Блейз, с которой он созванивался не так давно. Нотки тревоги также читались и на её лице. Я окончательно перестала понимать, что происходит. То же самое могла сказать и о Крим.

— Я не могу вот так просто сидеть и ждать, — нервно проговорила Сиреневая кошка, метаясь по углам.

— Наклз всё утрясёт, — успокаивал её Шедоу.

— И ты в это веришь?

— Не особо, на самом деле.

— Вот и я также.

В момент я почувствовала себя лишней. Мне никто и ничего не объясняет. И в случае чего меня вновь оставят за дверью в четырёх стенах. Надоело. Достало быть беспомощной.

Последний час тянулся словно жвачка: томно, в предвкушении непонятно чего. Блейз продолжила метаться из стороны в сторону. Шедоу же сидел в кресле, холодно проглядывая всё вокруг. А мы с Крим сидели на лестнице, наблюдая за суматохой.

Как гром на голову свалился Наклз, приехавший в течение часа. Буквально с ходу, только зайдя в дом, он выложил весь расклад:

— Сильвера нашли!

Блейз вздрогнула, готовая завопить.

— Элиас обосновывается на новом месте, — продолжил Наклз, — в пределах города старой военной части, в гарнизоне. Часть заброшена и не функционирует уже лет двадцать. Остались старые ангары, склады и полуразрушенные здания, которые растащили за много лет.

— Какой план? — ровным тоном спросил Шедоу, решив не размусоливать данную тему.

— Сильвера везут туда. Перехватить мы его не успеем, но можем наведаться в гарнизон. А после ворваться туда.

— Нас двое, — задумался Чёрный ёж, — ты предлагаешь вдвоём идти на штурм?

— Трое, — вклинилась Блейз, кипя яростью.

Ехидна окинул её оценивающим взглядом. Безмолвно намекая, что девушкам не стоит туда соваться. Что походило на истину больше, чем всё остальное.

— В любом случае, — заговорил он, — есть те, кто помогут. Я бывал там и запомнил место. Не в идеале, конечно, но на месте сориентируемся.

Думать было некогда. Нужно предпринимать что-либо, и уже прямо сейчас. Возможно, каждая минута промедления будет стоить мобианцу жизни.

— Ещё кое-что, — добавил ехидна, — Соника освободили. Буквально сегодня. С ним тоже хотят разобраться. Возможно, тоже повезут туда же.

У меня внутри всё будто зажгло, наполняя обидой. Никчёмность. Бесполезность. Всё, что я знала и чем думала до этого, пробивало уже десятое дно. Пальцы сами сжались в кулак. Я соскочила с лестницы, подходя к парням.

— Я еду с вами! — твёрдо отрезала я, словно ставя точку в разговоре.

— Эми… — обеспокоенно бросила Крим. На её лице в этот момент же взыграла встревоженность.

Парни переглянулись.

— Я устала быть бесполезной! Устала, что меня всё время защищают и заступаются. Устала быть слабой и никчёмной. И я сама в состоянии защитить тех, кто мне дорог или нуждается в защите!

— Эми! — возразил Шедоу, — сейчас не время доказывать свою смелость. Ты…

— Я всё сказала! — не успел ёж закончить фразу, как я его перебила.

По лицу парня в ковбойской шляпе было видно, что он буквально хотел послать нас куда подальше. Он прошёлся по кухне. Томно вздохнул и спокойным тоном продолжил говорить:

— Ладно. У нас мало времени, и сейчас некогда разбираться.

Ехидна уверенно направился к двери.

— Если Эми идёт, то и я тоже! — чуть ли не провопила Крим, глядя то на меня, то на Шедоу с Наклзом.

Шедоу устало вздохнул, порывался уже возразить, но промолчал.

Мы заняли места в машинах. Наклз приехал на бледно-сером стареньком пикапе. Блейз поехала с ним. Мы же с Крим остались в компании Чёрного ежа.

* * *

Спустя час поездки по бездорожью мы подъехали к просторному полю, откуда в нескольких километрах виднелись развалины зданий. Наклз остановился чуть дальше и сразу же вышел из машины. Блейз вышла следом.

Тут же я заметила, как Шедоу достаёт из бардачка пистолет. В этот момент я обомлела, начиная глотать воздух. Так, Эми! Успокойся! Шедоу знает, что он делает, как и тот Красный. Всё будет нормально. Боже, неужели всё дошло до того, что я и сама себя сейчас успокаиваю банальным «Всё будет хорошо»?

По полю, вдоль небольших пригорков, извивалась протоптанная тропинка. На машине там не проехать, но, к примеру, на квадроцикле — сполна. Я осмотрела Наклза, который оставил свою шляпу в машине. В руках так же заметила оружие, которое ехидна проверил, а после убрал за пояс.

— Вы остаётесь тут! — выпалил он.

— Что? — яростно отреагировала Блейз.

— Это тебе не прогулка за грибами. Там чертовски опасно.

— На кой тогда было нас с собой брать!?

— Да вы бы не угомонились! Вот почему.

Блейз фыркнула. Шедоу всё это время молча наблюдал, осматривая территорию.

— Мы разведаем обстановку, а после вызовем полицию.

— Ту полицию, которая ничего толком сделать против них не может? — вклинилась уже я.

— Тут ты права, — осклабился ехидна, — не ту полицию, а, скажем так, более правильную.

— Надеюсь, это не то, о чём я подумала, — прозвучал напуганный звонкий голосок Крим.

— В любом случае, — утвердительно продолжил Наклз, — вы остаётесь здесь, и это не обсуждается.

Наклз посмотрел на Блейз:

— Там, в бардачке, лежит ещё один пистолет. Если что, думаю, ты знаешь, что делать. Духу хватит.

Сиреневая кошка сделала пару шагов вперёд, подойдя вплотную к Наклзу. Демонстративно закатила глаза, но, кажется, в миг успокоила свой пыл.

— Ладно, — бросила девушка.

* * *

Парни ушли около двадцати минут назад, скрывшись в высокой траве. Блейз, сидя на кузове пикапа, повертела в руках пистолет, оставленный Наклзом. Всё это время девушка молчала, но в миг будто переменилась в настроении.

— Я не стану отсиживаться здесь, — яростно бросила она.

Развеялась немая тишина, сопровождавшая нас. Чувство тревоги всё нарастало. И неизвестно ещё, что можно было ожидать в конце. Выжидать с каждой минутой становилось всё труднее, лишь предполагая, что там происходит.

Крим задумчиво окинула взглядом тропинку, по которой уходили парни. Решение было очевидным и безрассудным. Мы втроём переглянулись, словно спрашивая друг у друга, так ли это.

«Идём?» — в воздухе повисла напряжённая атмосфера.

«Идём!» — словно немое согласие окутало нас троих.