Лев, колдунья, читающая девочка (гет)

Эдмунд лежал на своей широкой, но неуютной кровати. До дрожи хотелось увидеть Джинни. Но куда там?! Ему подниматься с постели запретили! Из-за какой-то царапины на животе! Кстати, отсутствие серьёзного ранения на спине его очень удивило. И именно об этом ему не терпелось поговорить с волшебницей! А её у него забрали снова! Где в этом мире справедливость?! Сначала пять лет ждать, просыпаясь в холодном поту каждую ночь, теперь одному тосковать в собственной комнате. За что им это?

— Эд? Как ты? — в комнату тихо вошла Люси.

— Прекрасно! — язвительно отозвался молодой человек. — Может, подашь мне пяльцы? Или мне и вышивать нельзя?

— Эд, перестань, ты же знаешь…

— Что у Питера паранойя? — резко спросил Эдмунд. — Да, знаю! И из-за этого я не могу увидеть Джинни! А она мне вообще-то жизнь спасла. Я ей даже спасибо сказать не могу. Благодаря Питеру!

— Эд, я понимаю, но Пит хочет сделать как лучше…

— То есть Рону, по-твоему, лучше в темнице? — отозвался брат, широко ухмыляясь. — А Джинни, наверно, очень весело сидеть одной в своём поместье!

— Перестань срываться на сестре, Эдмунд! — прорычал с порога Верховный Король. — Она ни в чём не виновата!

— О, Ваше Величество! — отозвался младший король. — Меня переводят в башню за дерзость? Я уже могу паковать нитки для вышивания и белый шёлк, чтобы переезжать в темницу?

— Прекрати паясничать, Эд! — резко отозвался Верховный Король. — Что на тебя нашло?

— А скажи мне, любезный братец, — нарочито вежливо отозвался темноволосый юноша, — а тебе бы понравилось, если бы девушку, которую ты любишь, вырвали из твоих объятий и отправили в ссылку, при этом даже не рассказав, в чём её вина?!

— Я не должен перед тобой отчитываться! Я — Верховный Король!

— Может, ты и король, но даже король подчиняется закону! А ты преступил закон. Я тебя не узнаю! Где тот мудрый правитель, с которого я всегда брал пример?

— Да раскрой, наконец, глаза, глупый мальчишка! — закричал Питер, в считанные секунды преодолевая расстояние, разделявшее их. — Ты от любви вконец поглупел?

— А почему бы тебе просто не рассказать мне, что происходит? — так же громко осведомился Эдмунд. — Я твой брат и король, я имею право знать!

— У тебя, дорогой братец, совсем голова не думает, — выпалил светловолосый молодой человек. — Может, пара месяцев разлуки с леди Джиневрой прояснит твои мысли?

Эдмунд зарычал и приготовился ударить Великолепного короля по лицу. Питер в ответ схватил младшего брата за отвороты рубашки.

— Хватит!

В комнате раздался громкий злой голос королевы Люси. Рука Эдмунда замерла на полпути к цели, Питер, не отпуская брата, развернулся к сестре.

— Прекратите оба! Питер, тебе, по-моему, на аудиенцию с принцем Рабадашем пора! А ты, Эд, ты бы хоть о Джинни подумал!

— Он только о ней и думает, — прошипел старший король. — Совсем с ума сошёл!

— Прекрати, Пит! — прервала его сестра. — Эдмунд, что сказала бы Джинни, увидев вашу ссору? Не думаю, что ей бы понравилось, что вы из-за неё ругаетесь!

— Я лучше бы узнал, что она скажет об этой ссоре, лучше бы просил прощения, чем тосковать по ней в этой проклятой комнате! — откидываясь обратно на подушки, пробормотал юноша.

Питер бросил на Эдмунда грустный понимающий взгляд и стремительно вышел из комнаты. Люси тихо подошла к брату и неуверенно присела на самый краешек кровати. Эд лежал, смотря на потолок невидящими глазами. Младшая сестра мягко погладила его по пальцам, но король не реагировал.

— Эд… — тихо позвала Люси. — Эд, послушай.

Парень посмотрел на неё чёрными потухшими глазами. Вид у него был, как у человека, уставшего от всего, что на него свалилось. Сестра не знала, как ему помочь. Что может унять боль, терзающую его сердце? Единственная, кому это под силу, сидит под замком в своём поместье. Что же может сделать она, Люси? Как он раньше с тоской справлялся? Решение нашлось практически сразу: музыка!

— Эдмунд, сыграй мне, пожалуйста! — вскакивая и снимая со стены великолепную лютню, воскликнула королева Люси.

— Но, Лу…

— Ничего не хочу слышать! Ты совсем недавно сочинял, я всё слышала из сада, — вручая брату инструмент, не терпящим возражений тоном перебила его Люси.

— Лу, я не знаю…

— Давай! То, что я слышала, было прекрасно! — но видя, что у неё не получается, девушка пошла на крайние меры. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Люси сложила аккуратные бровки домиком, надула полные розовые губки и округлила небесно-голубые глазки.

— Нет… Лу, только не это… — прикрывая глаза, простонал Эдмунд. — Ну-ну… ну… хорошо, уговорила! Только не делай так больше!

Девушка активно закивала и снова протянула брату лютню. Король аккуратно забрал инструмент, внимательно осмотрел, подтянул некоторые струны и вдохновенно заиграл. Комната наполнилась нежными, но в то же время звонкими звуками. Люси, затаив дыхание, наблюдала за братом. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку кровати. Перед его глазами мелькал любимый образ, невидимая рука играла его пальцами, рассказывая захватывающую, но грустную историю о прекрасной королевне, что затерялась в далёких заморских странах. Младшая королева, казалось, видела своими глазами уплывавшую вдаль на огромном корабле девушку и рыцаря, наблюдавшего за ней с причала. Душераздирающая, но такая прекрасная мелодия растрогала королеву до слёз. Брату удалось в лёгкую, незатейливую музыку вложить все свои страдания, всю свою любовь…

— Лу, ты чего? — взволнованно спросил Эдмунд. — Что случилось?

— Ничего! — поспешно вытирая глаза платком, отозвалась королева. — Это великолепно, ты знаешь? Просто волшебно! Я ничего подобного никогда не слушала!

— Спасибо, — слегка зарделся парень.

А Люси вдруг поняла, что чувства брата к волшебнице родились давно, ещё до её отъезда. И как она не замечала! Хотя Эд ведь никому ничего не рассказывал. Он доверял своё сердце только нотной тетради, что всегда с ним.

* * *

Сьюзен стояла у огромного окна и печально смотрела на великолепный тархистанский корабль в Серебряном море. Можно ли любить человека, бесстрастно отдавшего приказ убить её любимого младшего брата? Нельзя — это против всех законов нравственности и морали, но сердцу не прикажешь! Держа в руках истекающего кровью брата, она молила Аслана, чтобы заморский принц был ни при чём. Даже грешным делом надеялась, что Джинни признает свою вину и её арестуют, а на тархистанца никто не подумает. Хотя тот поцелуй и их взволнованные взгляды, направленные друг на друга… Не могла Джинни! Но и Рабадаш не мог! Её любимый принц, её солнце, освещающее земной путь, её бескрайний океан, ласкающий своей синевой её глаза…

— Моя королева… — коленки прекрасной девушки задрожали от низкого страстного голоса. — Свет очей моих, великолепная повелительница моего сердца, прекрасная Королева Сьюзен.

— Л-любезный принц… — всеми силами унимая трепещущее, точно птичка в клетке, сердце, королева повернулась к заморскому правителю. — Приветствую вас. Как вам спалось?

— Плохо, — честно признался принц, — но не только думы о вас не давали мне покоя… всю ночь меня преследовали кошмары. Надеюсь, вас ничего не беспокоило?

— Вы правы, я спала прекрасно, — стараясь не смотреть в глаза заморскому правителю, ответила девушка.

— Сьюзен, любовь моя, посмотри на меня, — нежно приподнимая лицо девушки за подбородок, попросил мужчина. — Сделай меня самым счастливым, подари мне…

— Рабадаш! — от резкого гневного окрика молодая королева вздрогнула, с неё, словно вуаль от лёгкого дуновения ветерка, слетели чары красавца-принца.

— Добрый день, король Питер! — склоняясь в лёгком поклоне, поздоровался заморский правитель. — Как…

— Оставь нас, Сьюзен! — брат был так свиреп, что ни один дикий зверь, ни в какое сравнение с ним сейчас не шёл. Спорить девушка не посмела.

— Мой ко…

— Моего брата чуть не убили сегодня утром! Не знаешь, чьих рук это дело?! — сверкая небесно-голубыми глазами, с напускным спокойствием поинтересовался нарнийский король.

— О боги! — взволнованно спросил король. — Неужели сестра того предателя постаралась?

— Нет, — холодно заметил Питер, — твой одноглазый ручной пират.

— Какие доказательства? — уже серьёзно спросил принц.

— Семь человек из его команды и трое из твоей личной охраны, — твёрдым голосом произнёс Верховный Король. — Пятеро убиты, пятеро ранены. Только потому, что мой брат — герой и прекрасный мечник, он невредимым выбрался из этой заварушки! Ты должен благодарить Аслана, что Эдмунд выжил, в противном случае я бы уже объявил тебе войну! А так у тебя есть шанс этого избежать.

— Мой король, я ничего об этом не знаю, клянусь Асланом!

— Это твои люди, и за их поступки в этой стране отвечаешь ты! — угрожая принцу огромным кулаком, рычал Питер. — Если к вечеру этого бандита не казнят, пеняй на себя, Рабадаш!

— Но Ваше…

— Вон из моего замка! — указывая на дверь, громогласно объявил король. — И чтобы твоей ноги у нас не было, пока я не увижу голову этого бандита в бочке мёда перед моим троном.

— Что Вы…

— Ты на моей территории, Рабадаш! — сорвался на крик Верховный Король. — Если ты не выполнишь мои условия, я к чёртовой бабушке потоплю твой фрегат, помяни моё слово!

Заморский принц зарычал и вылетел из зала, как ядро из пушки. Питер выдохнул, может, он и действовал сейчас поспешно, ни с кем не посоветовавшись, но если бы Эда или Джинни убили, он бы даже не выдвинул ультиматум. Просто бы убил этого тархистанского гада и его приспешника. Но, слава Аслану, они уцелели, и теперь его стараниями оба в безопасности.

* * *

— Циклоп! — только взбежав на палубу, заорал тархистанский правитель. — Сейчас же в мой кабинет!

Рабадаш в считанные минуты влетел в свой кабинет. Витраж внимательно следил за каждым его шагом. Принц метался по каюте, словно медведь, загнанный в клетку. Древний рыжебородый король навострил уши: что же предпримет его потомок в этой сложной ситуации?

— Что случилось, дорогой принц? — вкрадчивым голосом поинтересовался пират.

— Ты отвечал за убийство этого недокороля, какого чёрта он жив? — резким голосом поинтересовался принц.

Пират закатил глаза, отодвинул с дороги венценосного юнца и развалился на огромном кресле, положив ногу на ногу. На столике между креслами стояли хрустальный графин и два пузатых бокала. Одноглазый мужчина непринуждённо взял один из них и налил себе янтарную жидкость. Принц округлил глаза от такого нахальства, витраж тоже был несколько удивлён поведением морского разбойника.

— Циклоп, ты с ума сошёл! Ты что натворил?!

— Мы, по-моему, в любом случае хотели избавляться от Короля Эдмунда, разве нет? — лениво потягивая из бокала алкоголь, отозвался пират.

— Да, но твои люди с этим не справились! — съезжая с баса на фальцет, воскликнул принц. — Им нужно было всего лишь убить этого недоноска и тяжело ранить мечом короля эту рыжую фурию, чтобы свалить всю вину на неё! Что пошло не так?

— Ты сам дал мне всего трёх телохранителей, — спокойно ответил одноглазый мужчина, — а ты прекрасно осведомлён, что этот парень умеет меч держать. Мог бы и больше профессионалов мне выделить.

— Да, но там было десять человек. Кем надо быть, чтобы справиться с десятью опытными противниками?! — сокрушался принц.

— Или этот Эдмунд — дьявол, или постаралась эта маленькая рыжая дрянь, — спокойно заметил Циклоп. — Она же всё-таки ведьма и, кажется, неровно дышит к младшему королю.

— Питер требует твою голову в подарочной упаковке, в ином случае он потопит наш корабль, — прошипел Рабадаш, выбивая из рук пирата полуопустошённый бокал. — Что предлагаешь с этим делать, мой одноглазый друг?

Пират грубо отодвинул своей ручищей от себя лицо правителя. От такой наглости даже витраж уронил челюсть на подоконник. Чтобы какой-то бандит так обращался с его потомком?! Да это немыслимо!

— А как думаешь, Питера обрадует хорошенькая рыжая головка этой ведьмы? Сейчас велю нашим людям направить корабль в Зеркальную заводь. Сначала повеселимся с ней всей командой, а потом организуем Верховному Королю сюрприз. Её поместье в любом случае не так хорошо охраняется.

Тут по каюте разнёсся звон. Цветные витражные стёклышки рассыпались по полу, как разноцветные капли дождя. Все свечи, камин и лампы задуло резким неожиданным порывом ветра. Король и пират взволнованно переглянулись.

— Я думаю, это всего лишь ветер, — отмахнулся пират, выходя на палубу, чтобы дать указания команде.

— Не знаю, не знаю… — пробормотал принц, выглядывая в открытое окно, — но у меня стойкое ощущение, что нас подслушали.