Япет (джен)

На космическом составе, что курсировал по направлению Марс-Венера, пассажиры занимались привычными для путешествия делами, слушая онлайн-лекции и аудиокниги глубокого погружения, играя в объёмные шахматы с искусственным интеллектом, складывая механически оживлённые оригами, решая пространственно-временные головоломки, и просто задорно общаясь между собой, поглядывая в иллюминатор, на стеклянную поверхность которого вселенная ненароком рассыпала звёзды.

Небесным холстом увлеклась и Фиона. Её бодрое воображение рисовало в этих пейзажах фигуры, соединяя светлые точки в замысловатые композиции, вещавшие о радостных воспоминаниях, сочинявшие счастливое будущее.

Вот распустился серебристый подсолнух, на его призрачные лепестки присел пятнистый жучок, подмигивавший Фионе мерцанием крыльев. На него свои глаза-туманности выпучила голодная лягушка. Грациозным сокращением лап она выпрыгнула из рукава Млечного Пути, как из пруда, намереваясь проглотить насекомое, но то упорхнуло прочь, и хищница осталась висеть на цветке, колебавшемся из-за навалившейся на него массы.

Собранный мозаикой звёзд, свысока на животный мир взирал газовый гигант. Он обращался царственно и ровно, сохраняя задумчиво-важный вид неизменным на протяжении долгих веков, пока в прекрасный момент одиночества ему на голову не свалился задорный юнец. Рассмеявшись вдоволь своему нелепому падению, мальчик отправился лазать по кольцам планеты, искривляя их, меняя траекторию вращения, карабкаясь по орбитам из пыли. Газовый гигант тяжело заохал: застала его врасплох столь неожиданная встреча, и парнишка, совершив кувырок по нижней стороне диска, весело помахал Фионе, затем продолжил кататься.

В крупном скоплении звёзд, что отличалось от остальных уровнем яркости, вели хоровод одиннадцать незнакомок. Такие разные, делили они общий танец свежести и новизны, подзывая кавалькаду грядущих историй поскорее прибыть и охватить собою повествование. Одиннадцать нимф, завидев Фиону, поприветствовали её на пути к жизненным переменам.

Венера становилась всё ближе, а разговор с матерью так и не завязался. Внутренние беспокойства Ио были слишком уж очевидны, чтобы их не заметить, но врата её разума не отворялись, и на редкие вопросы дочери она не давала ответа. Неловкое молчание усугубляла и пара скупых на слова кавалергардов, что сопровождали перелёт Фионы и не позволяли ей выходить на территорию общих вагонов.

Пусть девушке и хотелось пройтись вдоль межпланетного транспорта и познакомиться с пассажирами, она приняла свою изоляционную участь, устроившись поудобнее в кресле и засыпая в колыбели тихой фантазии.

— Мы вовремя, — заявила женщина, пробуждая вагон от пьянящего оцепенения. — На Венере сейчас весна, лучшее время года, в которое планету только можно застать!

По правде говоря, на Венере не наблюдалось смены сезонов. Более того, климат здесь настраивался жителями островов-поселений, друг от друга изолированных, при этом статистически наиболее частым выбором для колонистов выступала именно весна во всех её прелестях, от ранних снегов до поздних травянисто-цветочных лужаек, искусственной экосистемой которых так гордились венерианцы.

Если на Марсе при возведении городской инфраструктуры на первое место выходила практичность и уже потом — монументальное изящество, то на Венере зодчие руководствовались прежде всего художественно-эстетическим энтузиазмом, который придавал урбанистике незабываемый шарм вдохновения. Вознесённые в небеса городские платформы, окружённые облаками, поддерживали бесчисленные изваяния из белого мрамора, украшенные резьбой и лепниной, обрамлённые платиной, золотом и серебром, подсвеченные иллюминацией, лучившейся через грани драгоценных камней.

О прибытии космолёта протрубили железные глашатаи. Движимые винтами мотора, они поклонились, когда к перрону причалил межпланетный состав, и расступились, позволяя пассажирам покинуть транспортное средство. Следуя к выходу в самом конце, Фиона ахнула, когда ей открылось внутреннее убранство станции: белоснежные плиты, нарядившие колонны в узорчатое одеянье, отражались в гранитном полу, залитом солнечным светом, проступавшим через цветные виражи окон.

С голубого купола, воспрявшего над стенами, задумчиво глядела на пешеходов героиня «Рождения Венеры», исполненная в точности как у Боттичелли, только представленная в увеличенном масштабе. Она взирала вниз понимающе и молчаливо, как если бы она знала нечто такое, что было известно одним лишь нимфам древности. Должно быть, мастера прошлого давно открылись касанию гиад.

— Само здание вокзала — парящее в небесах произведение искусства. Впрочем, так можно описать всякое детище местной архитектуры, — Ио не скрывала восхищения, вызванного возвращением на планету своей юности. — Однако не следует любоваться мастерством зодчих слишком долго, иначе мы обязуемся останавливаться на каждом шагу!

Уставившись в окна рассекавшего атмосферу «Мула», Фиона не могла оторвать глаз от панорамы райского мира, в котором могучие дворцы и соборы выплывали из клубов розоватого пара так грациозно, торжественно и умиротворённо, будто сами исполины-сейвалы выносили на поверхность воздушных морей античные города и селения, чтобы вскоре утопить их в сладкой туманности вновь.

Благодаря школьным урокам географии девушка понимала, что острова-мегаполисы пребывали в неподвижности, пришвартовавшись к статической точке в небесах, и это густые облака омывали их своими мягкими гребнями. Так, идиллия триумфального Эдема граничила с токсичной преисподней: под беспросветно-толстым слоем туч материки планеты пылали ядовитыми пожарами гибели, делавшими поверхность Венеры непригодной для обитания человека.

— Венера крайне своенравна. Коль пожелаешь спуститься вниз, не забудь использовать защитные средства, — напоминала мать Фионе, позволяя антигравитационному гребешку себя причесать. — Но, как по мне, делать там решительно нечего.

Когда семья достигла жилища, уже потемнело. Дачный участок Ио располагался в уединённом городишке, где обитали её сверстники, выпустившиеся вместе с дамой из университа.

В двухэтажной короткой усадьбе две из четырёх комнат занимали награды и трофеи писательницы, экземпляры её трудов и запоминающие устройства. Вокруг достижения амбиций Ио обустроила весь интерьер помещений, выделяя наиболее значимые предметы, а скромные и скучные отодвигая на задний план, прикрывая их декоративными цветами в фаянсовых вазах.

— Этот кубок достался мне за документирование военных событий, — хрустальную фигурку женщина особенно ценила: это было её первое признание как автора. — Ох, были же времена… Отряд кавалерии, к которому я была приставлена, сражался в самом центре заварушки. Нас множество раз миновала участь погибели, и всё благодаря самоотверженному капитану, который вёл флот за собой, принимая удары врага на себя… Спустя сотни лет я помню его непобедимым, как ледник, штурмовавшим владения вулканов и магмы, и мы крепко прижимались к его спине, пока он продвигался вперёд…

— Я не знала, что ты начинала в качестве военкора.

— По юности твоя мама пробовала многие направления. В нашем большом мире уже тогда существовало бесчисленное количество точек зрения, и в этой масштабной разрозненности никто не способен был между собой договориться. Ввиду этого и возникла необходимость показать обществу мир глазами бойца, выразить суть военного искусства так, чтобы никто не в силах был его исказить или представить в неподобающем свете. Всё это я кратко объясняла в своих интервью, и подробности доступны в «Философии инея». Почитай на досуге. Наша виртуальная библиотека открыта для пользования.

Дроиды-грузчики, производившие в доме перестановку, издавали звуки дружелюбного общения, изредка сталкиваясь друг о друга, но ловко удерживая мебель в железных ладонях. В умывальню завезли новое джакузи, заменили шторы, заслонявшие панораму на фруктовый сад, уходом за которым не обременяла себя хозяйка имения. Роботы-садовники заботливо приводили деревья к приличному состоянию, и механический дворецкий доставил свежий разрезанный апельсин на подносе в спальню женщины, исполненную в тёмных тонах.

— Как думаешь, стоит вырастить на участке грейпфрут? — интересовалась Ио, визуально наслаждаясь текстурой преподнесённого цитруса. — Не такой сладкий, как апельсин, своей горечью он придаст ежедневному быту пикантности, — мать перевела взгляд на Фиону, опустив дольку на блюдо. — Знаешь, в доме можно ходить и без грима. И, прежде чем выходить наружу, научись хорошенько его наносить.

— Но я использовала дроида-косметолога, разве могу я выполнить работу лучше него?

— Нет-нет, ты не замечаешь главного, — женщина потянулась к Фионе, намереваясь внести коррективы. — Чтобы отвести внимание от шрама, которым наградила тебя та злосчастная планета, недостаточно одних лишь механически точных движений кисточкой. Дисгармонию твоего лица видно через слой краски, но всякую картину можно сбалансировать лёгкими мазками художника. Вот так. Посмотри на себя.

К девушке подлетело зеркальце и, расширившись, оно отразило облик Фионы, который оказался ощущаемо лучше. Она улыбнулась, и искусственность грима стала почти незаметной.

— Совсем скоро мы отправимся к мастеру пластической хирургии. Я выпрямлю себе скулы (мне кажется, так я моложе), а также мы попытаемся исправить недоразумение, произошедшее у тебя на лице. Мой специалист — лучший в этой части вселенной, и я не сомневаюсь, что он подберёт тебе любые глаза, которые только ты пожелаешь, органические (киберинклюзии — прошлый век!), так что у тебя есть время выбрать для них форму и цвет, а утром мы посоветуемся, обозначим самый интересный вариант. Что скажешь?

Фиона давно заняла определённую позицию по отношению к операции, которая её ожидала, и наконец настал подходящий момент, когда можно было высказать её матери:

— Я думаю… нет. Я хотела бы, чтобы врач осмотрел и вылечил тех, кто действительно нуждается в помощи… Меня не угнетает моё положение, я готова дождаться лучшего времени, когда последствия катастрофы X будут устранены, и очереди на медобслуживание значительно сократятся.

Через повреждённую сетчатку глаз девушка едва распознавала силуэт матери, потому и почувствовала кожей, как внутри Ио что-то перемкнуло, и она намертво похолодела, точно царица-зима.

— Пожалуйста, не воображай себе, что в этом вопросе у тебя есть право выбирать. Для тебя моё слово — закон существования, и ты должна исполнять, что тебе велено, и чтобы тебе было проще это делать, да и просто на будущее, ты уясни, что следует всё-таки научиться принимать подарки жизни, ведь она исключительно умеренна в своей щедрости. Цени то, что тебе дают, и не вороти носа от протянутой длани поддержки, пока она не сомкнулась в руках у кого-то другого.

Тебе повезло, ведь ты моя дочь, и не обречена к концу дней своих скитаться в убогой маске квазимодо. Не отказывайся от возможностей и не спорь с матерью, пока опыта у тебя как у несчастного запуганного внешним миром мышонка.

Доброй ночи.

Круто развернувшись на каблуках, женщина вышла в коридор, направляясь в комнату для медитаций.

На руки Фионы запрыгнул одуванчиковый кролик. Он нежно поластился, прикрылся ушками и уснул, подёргивая хвостиком из желтоватых лепестков. Девушка использовала зрение питомца, синхронизировавшись с ним через ауромедиатор, чтобы надёжнее ориентироваться в пространстве, но теперь, когда создание задремало, ночь расплылась в туманах черноты, завладев комнатой до рассвета.

Ближе к утру вуаль бесцветья разверзлась, и солнце озолотило облака, в которых парили городские селения. Свою мать девушка нашла медитирующей: над Ио вальяжно обращались стеклянные сферы, излучавшие разные цвета. Согласно некой очереди, предметы эти опускались ниже и, замирая на определённом уровне, становились прозрачными, после чего занимали прежнее место. Так, оранжевый шар, в котором заточена была искра звезды, стал блеклым, едва поравнявшись с линией глаз Ио; салатовый глобус, под поверхностью которого раскинулась частичка вечнозелёных лесов, отдал весь свой цвет, достигнув солнечного сплетения дамы; синяя глубина Нептуна, обрамлённая сферой, иссякла у живота женщины.

Когда Ио подняла веки, чтобы встретить свою дочь, шары уже вернулись в специальное хранилище. Реагируя на удивление Фионы, мать объяснила ей:

— Медитации восстанавливают силы намного быстрее обычного сна. В час рассвета я уже готова к новым свершениям. Это крайне полезная практика. Если будешь достаточно упорной, освоишь её за какие-нибудь пятьдесят-семьдесят лет регулярных занятий.

Ты уже приготовилась к поездке? Мы скоро отправимся к доктору.

— Я хотела бы вернуть свою внешность к прежнему виду. Это касается и радужки глаз: мне нужен мой природный оттенок.

— Хорошее решение. Врач не откажет в данной услуге.

Наконец пришла пора лечь на хирургический стол. Приветливый мужчина настраивал оборудование; дроиды-ассистенты раскладывали инструменты по местам, завершая организацию рабочего места. Когда специалист взял в руки скальпель так уверенно и просто, Фиона поразилась тому, сколько сознания вкладывал он в предметы для оперирования. Так, неодушевлённые механизмы служили прямым продолжением его воли, компенсируя несовершенство физических движений хирурга. На манер косметической продукции и парфюмерии Ио, некоторые элементы медицинского оборудования также летали по воздуху, подчиняясь безупречному контролю специалиста.

Фиона также обнаружила незримое присутствие интернов, наблюдавших за работой наставника через ауротрансмиттер, и сами они пребывали физически за пределами комнаты. Их вниманию девушка не смутилась: её прежде всего беспокоило испытание, уготовленное организму. Чтобы поддержать свою дочь, Ио напоследок её обняла:

— Солнышко, представь, что всё это — сон. Он быстро пройдёт, и после пробуждения к тебе возвратится первозданная красота. Мама рядом. Не бойся.

Хирург поднёс к девушке маску: пациентка заснула, вдохнув пары анестетика. Тело перестало отзываться на команды нервной системы, и мозг погрузился в созерцание безмолвного ничто.

В непроглядной мгле проступили знакомые черты нимфы. Астеропа II поддерживала голову девушки, расположив её у себя на коленях. В одеждах и коже гиады Фиона распознала бесшумное мерцание звёзд и умиротворённое необъятное Спокойствие.

Астеропа II приставила палец к губам, призывая к тишине. Фиона не смела ослушаться просьбы гиады. Вскоре до слуха девушки, чуть менее приглушённого, нежели до сих пор, донеслись отголоски операции, проводившейся над физическим телом.

— У девочки развита морфологическая эксклюзия. Это редкое отклонение, заключающееся в отторжении организмом биологически нарощенных клеток. В случае Вашей дочери данная патология проявлена исключительно в области зрительных органов. Выявить заранее её невозможно, причины девиации до сих пор не известны науке. Единственное, что мы в состоянии сделать, — это вложить в глазные яблоки кибернетические импланты.

— Она сможет видеть?

— Импланты приживутся, но, ввиду специфики патологии, вызывающей перенапряжение нервной системы, пациенты жалуются на ухудшение функционирования протезов, со временем и они отвергаются телом, быстро изнашиваясь. Это не последняя операция девушки.

— Прошу Вас, спасите здоровье моей дочери.

Когда всё закончилось, чернота никуда не исчезла. Заживляющий препарат, расположенный на голове у Фионы, блокировал свет, поступавший из окна. Ио, сидевшая рядом, обнимала руку Фионы, не нарушая молчания.

— Ты справилась, — облегчённо прошептала она, заметив шевеления пациентки.

— Как всё прошло?

— Сейчас мы снимем бинты, и ты на всё посмотришь.

В зеркале отразилось прекрасное обличье: восстановленный эпидермис блистал красивым румянцем. Зрение, сопровождавшееся болезненными ощущениями, отображало картинку окруженья в чёткости и без изъяна, и только в зрачках внимание цеплялось за лёгкий проблеск неестественности.

Роща ранней весны, рядом с которой находилась клиника, была присыпана полуденным снегом. Прогуливаясь по хрустящим сугробам, Фиона вслушивалась в таяние ледников, охвативших озеро и ручей: днём они превращались в подвижные воды, но в ночи всё опять замерзало, возвращаясь к прежней границе холодного с тёплым сезонов. Удивительно было лицезреть розовые лепестки зимней вишни, рассыпанные по набережной и медленно ускользавшие в пруд, придавая ему оттенок утончённой мадженты.

Всё видимое было похоже на подарок, оставленный морозной колдуньей для юной красавицы-весны, но последняя никак не наступала, и хозяйка снегов готовила свой дар каждое утро.

— Теперь я хорошо вижу, и это главное, — улыбалась Фиона своей матери. — Здесь совсем не холодно, несмотря на погоду!

— Венерианские технологии управления климатом — достояние культуры, — сообщала Ио. — Если бы не они, на этой планете не было бы жизни.

— Представляешь, если бы все колонии космоса могли добиться таких же успехов в обеспечении комфорта для жителей?

— Венера — одна из старших цивилизаций Млечного Пути. Местным пришлось через многое пройти, прежде чем блага планеты распределились и стали доступными каждому. Впрочем, это касается и остальных планет Солнечной системы. У всего была цена.

— Что ты имеешь в виду?

— Наверняка ты заметила, что по прибытии в пространство Оорта нам не пришлось ни с кем расплачиваться ни за какие услуги. И важные для жизни ресурсы, такие как лекарства, еда и одежда доставлялись централизованно. Всё это благодаря проекту Счетовода вселенной[1], в основу которого легло добровольное и естественное управление средствами и отказ от денежного оборота внутри Солнечной системы. За годы учёбы в Университете мне не удалось разобрать всех деталей (достаточно непростая задача), ведь данный проект — это настоящее чудо мировой экономики, пример для галактики. Благодаря ему была устранена бедность в этой части космоса, и каждый гражданин или турист имеет право получить здесь пропитание и жильё. Всё-таки, это родина всего человечества.

Но, несмотря на легкодоступные блага, амбиции здесь упираются в потолок. Ввести или вывести капиталы проблематично, поэтому крупные корпорации не сотрудничают с Солнечной системой: она сама себя обеспечивает трудом людей, что проживают здесь временно и постоянно, во многом изолируясь от внешнего мира. Тебе, вероятно, рассказывали об этом в школе. Мне же пришлось покинуть облако Оорта и отправиться в путь по галактике в поисках новых возможностей. Но даже несмотря на проделанное путешествие, несмотря на мой статус, за сотни лет таможня так и не позволила мне провезти сюда предметы роскоши, а приобрести более интересную недвижимость не получилось, ведь за деньги здесь ничего не купишь. Поэтому мы и вынуждены обитать в скромной хижине.

— Главное, что я с тобой. Остальное мне не так важно.

— Дорогая, ты не видела ещё настоящей жизни! Рай на Земле, Марсе и Венере — это, конечно же, достойно, но не стоит ими ограничиваться. Ближе к центру галактики начинается всё самое увлекательное. Кстати, ты уже изучила процесс поступления в Университет?

— Всё так. Я договорилась с профессором Пандием, проводившим исследования на Янтарной планете. Он согласился снова взять меня в ассистенты.

— Хорошо, хорошо. Сообщай мне о своих успехах.

В преддверии начала образовательного цикла на Венере проводились ежегодные выставки, призванные показать сообществу доработки научных наблюдений прошлого, а также явить миру новые проекты. Над воплощением каждой такой инициативы трудились большие команды изыскателей разного промысла, но к мероприятию они не допускались, если в их числе не присутствовали абитуриенты.

Бесспорно, граждане без специфических знаний не могли претендовать на оказание актуальной помощи исследовательским группам, посему занимали они позиции с минимальным уровнем ответственности. Так, погружение абитуриентов в научную деятельность начиналось с порога Университета, благодаря непосредственному ознакомлению с интеллектуальным процессом они получали более точное представление о том, что ожидало их в будущем, и начинали обретать необходимые для этого навыки. При этом свежие лица не обременяли учёных, ведь их деятельность финансировалась Университетом, и квалифицированных кадров было в изобилии, что позволяло не наученным ещё абитуриентам находиться всегда под присмотром.

К участию в выставке исследовательские группы подходили с большой ответственностью, ведь их работы не только демонстрировались многочисленным посетителям и жюри, но и сама Электра, гиада-вдохновительница Прогресса, оценивала деятельность каждой команды.

— Вам доводилось встречаться с нею воочию? — обращалась Фиона к профессору Пандию, готовя демонстрационный павильон к выставке.

— О, дорогая моя ученица, живое присутствие госпожи Электры — настоящее благословение для исследовательского коллектива. Если она заинтересована чьим-либо проектом, значит, ему суждено завершиться успехом. Гиада Прогресса всегда заканчивает дело, в котором принимает участие опосредованно либо же напрямую, не оставляя без внимания всякую мелочь, необходимую для реализации её Замыслов.

Встреть её, и ты поймёшь. Мои слова — отнюдь не пустое сотрясание воздуха. К сожалению, на моей первой выставке познакомиться с нею не удалось, и только на старших курсах обучения началась наша дружба. Эта нимфа — одна из ранних гиад, она может показаться внешне отрешённой, но при длительном общении начинаешь понимать ту живительную силу, что она собой воплощает, и власть обличья становится зыбкой. Надеюсь, тебе удастся с ней пересечься на демонстрации нашей работы.

— Кажется, я не в состоянии её поразить, ведь за всю свою долгую жизнь гиада работала со множеством великих умов, и мне среди них, к сожалению, нечем выделиться.

— Говорят, Электра не отворачивается ни от постигшего высоты разумности гения, ни от самого слепого невежды, упорствующего в собственной ограниченности. Она принимает любого и даёт ему все возможности для развития. Уж поверь, кое-что из этого я усвоил на своём опыте, ведь в начале пути я заметно преуспевал в безалаберности и инертности мысли и действия. Уже после, невзирая на все неприятности, мне удалось достичь статуса настоящего учёного, и всё благодаря тому, что она проявила ко мне благосклонность. Иначе всё получилось бы скучным.

Анализируя документы, относившиеся к исследованиям Янтарной планеты системы Гелиос, Фиона обнаружила некоторое несоответствие, с которым ей доводилось ознакомиться в прошлом.

— Принцип, по которому функционирует изучаемая флора, мне неясен. В столь суровых условиях обитания откуда живые организмы черпают энергию и ресурсы, что необходимы для роста? В приведённой Вами классификации видов упускается важный элемент, отсутствие которого делает эту спецификацию неполноценной. Едва ли особенности Янтарной природы допустимо приравнивать к закономерностям остального мира.

— Всё правда так: биосфера Янтарной планеты устроена на базисе неочевидного свода законов, точное описание которых в данный момент не дано. Классифицировать окружающий мир стало сложнее: биологические виды, отправившиеся в космические странствия вместе с человеком, в ходе множественных перемен в среде обитания приобрели тенденцию к развитию и адаптации настолько неординарную, что даже наука не поспевает за изменениями. Дальнейшие шаги по выявлению тонких процессов должны быть выполнены в скором времени путём проведения дополнительных изысканий и обсуждений в Университете, и сейчас наша задача — только представить собранную информацию.

— В очередной раз актуализируется вопрос о причинах форсирования эволюции, из-за которых разнообразных живых организмов стало так много. Если проанализировать это явление, случившееся по всему космосу, насколько вероятно было бы ожидать обнаружение видов, схожих с человеческим, но сформированных альтернативно?

— Адресуй этот вопрос Электре, когда увидишь её. Возможно, она подобралась к ответу ближе, чем мы.

Межзвёздная научная выставка проходила во многочисленных павильонах, располагавшихся на Венере и в её безвоздушных окрестностях. Искатели знаний со всей галактики собрались в родной системе для обмена опытом, укрепления связей и поддержки общего устремления к лучшему будущему.

На демонстрацию исследований профессора Пандия и его круга учёных выделили небольшую космическую станцию, обращавшуюся на орбите планеты. В разнообразных экспозиционных камерах поддерживались определённые климатические условия для групп популяций, что в них содержались. От полярной карликовой фауны до багряных тропических лесов и граничащей с пустыней саванны — всё это удостоилось внимания публики.

— Разве разумно считать возможной жизнь на поверхности небесного тела, находящегося под постоянным облучением Гелиоса?

— Вы прекрасно видите, что она есть. Все представленные здесь организмы развили иммунитет к воздействию солнца или приспособились к среде иными методами.

— Но радиация уничтожает клеточную целостность и делает эволюцию нереализуемой. Как Вы объясните причины столь неожиданной биологических изменений?

— Пока что мы работаем над решением данного вопроса.

— Можем ли мы заселить этими видами растений самые суровые миры, сделав их более пригодными для человека?

— Вероятно, перемещение флоры в отличные условия без чёткого осознания её коренных принципов существования не принесло бы ожидаемого результата. Ведутся исследования.

— Какова практическая польза от Ваших открытий? Включение ресурсов Янтарной планеты в галактические рыночные отношения имеет сколь-нибудь важный потенциал?

— Ценители экономических достижений могут внести средства в научный процесс и ускорить сбор и анализ информации для выдачи последующих выводов.

Утомлённая нескончаемыми вопросами, разрешения которых она не знала, Фиона, с позволением учёного коллектива, отправилась на экскурсию в качестве зрителя на время своего перерыва. С павильоном Янтарной природы соседствовал небольшой отсек, в помещении которого расположились задокументированные обильные данные о людской и животной физиологии: на динамичных трёхмерных экранах изображались подробные схемы, сопровождавшие весьма специфическую область наблюдений, собранных за последние сотни лет. Тем не менее, невзирая на завидное количество размещённых в открытом доступе знаний, посетители не задерживались в комнате надолго, увлечённые более интересной сенсацией.

Внимательно изучая экспозицию, Фиона краем уха подслушала диалог двух неизвестных людей:

— Морфологическая эксклюзия — уникальный недуг, выражающийся в неспособности организма принять имплантированные ткани и органы для восстановления первоначальной топологии тела. Долгое время считалось, что медицина покорила любого рода заболевания, но статистика за прошлые века показала, что на 100 000 человек приходится одна жертва данного синдрома. В современности частота возросла на порядок. Пациенты с выделенным заболеванием игнорируют любые методы лечения, или, вернее, с ними ничего не работает.

— Чем вызвана указанная дисгармония физического существа?

— Наша команда уже достаточно долгое время пытается обнаружить основополагающее обстоятельство, приведшее к возникновению этой телесной дисфункции, но выбранная цель представляется недостижимой, как, в общем-то, и необходимость проработки терапевтической практики остаётся неудовлетворённой с самого начала процесса.

— Существует ли компромисс между полным исцелением клеток и неизлечимостью пациентов?

— В качестве временного выхода из ситуации рекомендуется применение кибернетических протезов. Тем не менее, предлагаемый подход несовершенен: заболевание со временем переносится и на углеродные, и на металлические присоединённые материалы.

— Что необходимо для разработки решения?

— Пожалуй, большее количество вовлечённых умов принесло бы заметную пользу. И всё же, без инновационных технологий и кардинально новых взглядов атомарную глубь вопроса нам никак не раскрыть.

— Не оставляйте своё дело. Разгадка требует продолжения трудов. Моё благословение с Вами: всякое усилие принесёт результат, — светящаяся, словно белый призрак, сотканный из возвышенных мыслей и устремлений, сакральным жестом вложила она в изыскателя живую идею, прораставшую, ширившуюся и проникавшую в сознание клеток. Лучезарный букет из цветков ярко-красного гибискуса, обвенчанного розовым барвинком, стал её посланием к исследовательской группе.

Не задерживавшаяся по природе своей на одном месте, Электра продолжила экспозиционный осмотр. Мало кто мог распознать её среди зрителей: входя в общую информационную сферу, нимфа наполняла её своим незримым присутствием, не проявляя себя напрямую. Способные слышать мотивы искреннего сердца внимали тихим шагам её поступи; мечтатели, наметившие путь к вершинам интеллекта, воодушевлялись чистотой посетивших их разум душевных порывов; виртуозы, прочно обосновавшиеся в ледяных горах ментальности и ловко управлявшие мышлением, воздвигали ей незыблемый храм, который она посещала; искатели чудес, державшие путь дальше и выше, лицезрели её силуэт, протягивавший длань, чтобы воспарить в мир за облаками.

Она была здесь и ради тех, кто не видел её, кто по незнанию или глупости противился ей, кто со злым умыслом наточил свои пики осуждения, сомнения и гнева, дабы пронзить ими восходящую лестницу Развития.

* * *

Открытие Университета пришлось на фестиваль Поздней весны, когда парящие города-замки украсились бесчисленными лепестками гирлянд. Обворожительные пейзажи природы, вплетённые в урбанистскую архитектуру, пусть и искусственные, казались райскими на фоне румяных облаков атмосферы.

Прибывшая на церемонию в качестве абитуриента, Фиона отправилась в зрительский зал, охраняемый живыми античными статуями. Завидев её, скульптуры поклонились и пропустили девушку в помещение. Внутреннее обустройство салона, исполненное с венерианским изыском, не отвлекало присутствовавших от речи, передаваемой ауротрансмиттером:

— Не забывайте, зачем мы здесь собрались. Мы здесь, чтобы достичь лучшего в нас, чтобы дать бой ограниченности и тусклому образу жизни, слепоте и ржавчине разума, слабости и беспринципности формы. Не довольствуйтесь мнимым комфортом: он недолговечен, не грезите слепо о счастье: оно обманчиво и скоротечно, не останавливайтесь никогда на достигнутом. Покорённые высоты — рябь на водах мироздания.

Избавиться от всех несовершенств возможно, только проводя методичную работу над ними. Поймите это и следуйте к неизвестности: там ожидаю вас я.

Поздравляю вас с началом нового образовательного цикла.

— Как эгоцентрично, в духе гиады! — заметил довольный своим наблюдением слушатель.

— Из всего монолога ты обратил внимание только на одну фразу? — высокомерно удивился собеседник.

— И всё же, в очередной раз — просто слова. Иначе эти нимфы не умеют, — высказался тоскливо-почётно нигилист.

Электра, взявшись за упряжь табуна механических скакунов, промелькнула по небу в серебряной колеснице, оставляя след к будущему.

Готовая к учебному процессу Фиона с воодушевлением посетила лекционную залу. Аудитория, уходившая ярусами к потолку, масштабами и выделкой напоминала скорее театр, нежели классическое университетское помещение (по крайней мере, в её представлении). Скульптуры, поддерживавшие колонны и стены, играли студентам оркестровые мелодии на переменах, а во время занятий они внимательно следили за каждым, чтобы ученики подходили к своей работе со всей ответственностью.

— Дорогие первокурсники! — обратилась к зрителям лектор, — Поздравляю вас с началом образовательного цикла! Настала пора познакомиться вам с миром сложных вычислений и комплексных мыслительных процессов! Начнём же урок Сверхвысшей Математики!

Преподаватель подключила астралоскоп, и пространство аудитории расширилось: стены пропали, и в безграничном пространстве развернулась мозаика абстракций.

Началась первая лекция. У Фионы разболелась голова.

Через пару часов, борясь с головокружением, студенты выползли в коридоры. Достаточно приветливые переходы, соединявшие аудитории, всюду были украшены полигравитационными фонтанами. Девушка долго вникала в устройство этих предметов искусства: движение потоков воды постоянно менялось под действием динамических сил притяжения, и капли то замирали в воздухе, то формировали причудливые и замысловатые узоры.

С высокого потолка коридоров свисали вечноспелые виноградные лозы, не источавшие аромата, но радовавшие глаз сочными ягодами; растительность из гипоаллергенных цветов, обрамлявшая миниатюрные водопады, цвела на протяжении всего времени суток. Картины, написанные на манер истинного классицизма, задумчиво взирали на прохожих, вдохновляя их увлекательными мотивами творчества.

— Заходите, заходите! Вот-вот начнётся Физика плотных материй! — подзывал лаборант первокурсников, уже запуганных математикой.

На данном занятии студентов познакомили с миром элементарных частиц, погрузив их сознания в толщу материи. Встреча со вселенной на столь малом масштабе позволяла взглянуть на окружение по-новому.

— Многомерная стереометрия воистину живописна! — задорно подбадривали старшекурсники, сторожа младших товарищей в переходе. — Главное — не забывать, где верх, а где низ!

Связь между формулами и выходившими за рамки привычного фигурами улетучилась где-то между четвёртым и шестым измерениями. Фиона закрыла глаза, чтобы позволить мозгу немного отдохнуть, но изображения проецировались в сознание, минуя зрительные органы восприятия.

— Как твой первый день, милая? — спрашивала Ио у своей дочери, уединившейся в буфете и принявшей контакт по ауросвязи.

— Как заново родилась, — она сползла по спинке мягкого сидения, — Кажется, ещё немного, и я впрямь улечу…

— В следующий раз постарайся внимать советам матери. Сейчас твой мозг бы не варился в конвульсиях, если бы ты согласилась на репетитора своевременно.

— Мне казалось, школьной подготовки было достаточно, чтобы без осложнений влиться в преподаваемый здесь материал… Мне пора идти. Скоро настанет физкультура.

— Хороший предмет. Обрати внимание: его никто не решится пропускать. И не потому, что посещения строго контролируются. Просто на нём можно отвлечься. Успехов тебе.

Действительно, телесная активность, пусть и недооценённая во взгляде Фионы, приводила к ускоренному кровообращению, разгоняла психологическую инерцию и позволяла материалу лучше усвоиться. Даже она, ярая приверженица физической неподвижности, начинала получать удовольствие от упражнений, направленных на укрепление опорно-двигательного аппарата.

Возвратившись домой, измотанная Фиона долго не поднималась с постели.

— Как там мой Япет? — интересовалась она, мысленным жестом

активируя ауропередатчик, — Что же… надеюсь, в следующий раз у него всё

получится.

[1] Майя, нимфа Щедрости