Младшая Миньярд (джен)

С каждым днём становилось всё теплее и светлее, предвещая скорый приход весны. Дни становились всё длиннее, а работы — больше. Благодаря физическим упражнениям в виде подработок и наконец-таки более-менее нормализовавшегося питания Аарон прибавил в весе и ещё немного вырос, как и Римма.

Дети в целом имеют свойство быстро расти, но одежда и обувь на это чхать хотели. Появилась проблема. Бо́льшая часть одежды девочки стала ей мала, а до тыбзинья тряпок у брата у неё не хватало габаритов. Вещи просто мешком висели на ребенке, напоминая балахон. Ниток нет, ткани нет, машинки или иголок нет, денег на новые вещи нет. Казалось бы, ситуация плачь и дрожи от холода, но Римма не из тех, кто легко сдаётся.

Наша девочка, ходя по району в поисках полезных вещей, наткнулась на милую старушку. Она неудачно упала и повредила ногу. Сероглазка не смогла остаться в стороне и помогла милейшей бабуле. Римма довела мадам Жюли, как представилась потерпевшая, до её дома и побыла с женщиной какое-то время, чтобы убедиться, что ей не станет плохо.

Так дамы и просидели несколько часов к ряду, тихо хихикая и сетуя на нелёгкую жизнь. Оказалось, мадам Жюли приехала из небольшого городка во Франции в Америку вместе с мужем и старшим ребёнком в поисках лучшей жизни. Сначала всё было хорошо. У них появилось ещё трое чудесных ребятишек, но всё хорошее имеет свойство кончаться. Жизнь тогда ещё жизнелюбивой и любящей Жюли начала гнить, как стены в уютном родном доме, гнила очень долго, пока само основание не превратилось в труху. Сначала она узнала, что любимый муж ей уже давно изменяет. Потом начались громкие скандалы, удары, крики, ругань и вваливание пьяного мужа дом, где спят их дети, с очередной любовницей. Потом он ушёл и буквально через неделю женился во второй раз. Несчастная женщина много работала, чтобы прокормить большую семью, уже не полагаясь на центовые алименты от бывшего мужа. Сердце болело, но билось ради детей. Но этого оказалось недостаточно. Её милые малыши при первой же возможности отобрали её честно заработанное имущество и сплавили доживать свои годы в нищих районах Сан-Хосе на мизерную пенсию. Они даже пожалели денег на дом престарелых. Мадам Жюли рассказывала свою историю с неимоверной тоской в тёмных, как озерные омуты, глазах и печальной улыбкой. Она винила себя, не лезла в жизни своих детей и тихо утирала мелкие жемчужные слезы платочком.

Старушка оказалась очень образованной, умной и добродушной личностью. Римма вздыхала, охала и хихикала, слушая истории милой женщины. Римма и мадам Жюли подружились. Девочка часто приходила в гости к подруге и они тихо что-то обсуждали и в уютном свете февральского солнца.

Узнав о проблеме сероглазки, мадам Жюли достала свои запасы ниток в широкой железной коробке из-под печения и вручила малышке, твердо сказав своим глубоким голосом:

— Душечка, у меня уже руки не те, я даже иголки в руках не удержу, тебе нужнее.

— Но я даже шить не умею, жалко будет тратить зря такие хорошие нитки, — озадаченно вздохнула смущённая заботой блондинка.

— Ох, ma chère, не беда, — скрипуче хохотнула женщина и положила тёплые сморщенные руки на бледные тонкие кисти девочки. — Я тебя научу, и нам поможет моя знакомая, Селия. Она прекрасная швея.

— Тогда не смею отказаться от столь заманчивого предложения, мадам, — ярко улыбнулась девочка, смеясь. — Спасибо большое.

— Пожалуйста.

Следующие дни для Риммы прошли в постоянном движении. Она разобрала все вещи в доме и подобрала выкинутую одежду, несколько раз прокипятила и простирала ткань, постоянно обжигаясь и кашляя от пара. После того, как хозяюшка уверилась в безопасности одежды, она принялась всё распарывать. Потом расфасовала полученные пуговицы и молнии с застежками по добытым в мусорках баночкам и скляночкам. Аарон недовольно закатывал глаза и бубнил, что сестра занимается фигней, но помогал.

Вскоре вся комната была в лоскутах, вырезках и деталях шмотья разных цветов. И вот тут началась настоящая запара. Римма сшивала похожие по составу и гармоничные по цвету куски ткани вручную, формируя своеобразную мозайку. Она исколола пальцы, истрепала кучу нервов с постоянной распоркой и в целом задолбалась, а Аарон ворчал на каждый болезненный вздох и успокаивающе дул на пальцы сестры.

— Ну твою налево, — юноша закатил глаза и снова дунул на маленькое ранение на бледной руке. — Ты скоро пальцы чувствовать перестанешь. Давай показывай, как это делать. Идеальные швы не обещаю, но ускорить процесс помогу.

Девочка только мягко улыбнулась и обняла блондина. На душе стало очень тепло от заботы подростка. Юноша лишь закатил глаза и потрепал белокурую голову.

Через несколько дней настал день икс. Сегодня Римма должна познакомиться с тётушкой Селией. Девочка спокойно сидела на веранде скромного, но чистенького домика мадам Жюли, теребя край поношенной кофточки. Плечи уверенно расправлены в правильной осанке, демонстрируя готовность юной леди к встрече. Вдруг в дверь так громыхнули, что та чуть не сорвалась с петель. Римма удивленно подняла брови и глянула на хозяйку дома. Та поджала губы и посмотрела в сторону коридора с лицом, мол, «да емаё, не опять, а снова», потом украдкой улыбнулась и махнула рукой Римме, выдохнув:

— Не обращай внимания, она немного того, — француженка поиграла бровями, шмыгнула длинным носом и покрутила пальцем у виска.

— Bueno, trucha vieja*, ты ещё жива? Какое счастье, чёрт тебя дери, Жюли, — зычный голос ударил по слуху. Казалось, его можно было услышать даже в другом районе. — Какую новую клячу ты затащила в свой дом на этот раз? Ох, дорогая, у тебя такая симпатичная лампа, аж стащить охота.

Послышался задорный смех, который вызвал у Риммы лёгкую дезориентацию из-за разной громкости звука в ушах.

— Селия, иди на веранду и не пугай мне тут ребёнка, — хохотнув, крикнула мадам Жюли. — Иначе, Je Jure Devant Dieu**, что на твоих глазах сделаю веганский тако!

Резвые шаги послышались на подходе к веранде, а затем показался округлый силуэт.

— Ты не посмеешь, а то некому будет штопать твои носки. О!

На веранду вышла дива... Пышная женщина с легкой проседью в кудрявых волосах. Жгучие карие глаза с яркой искрой жизни на дне радужки с восторгом оглядели незнакомку. На ушах болтались большие серьги, а шея увешана бусами с различными камнями.

— Eres una polilla natural**-, девочка! — круглые румяные щеки растянулись в яркой улыбке. — Какая хорошенькая! Дорогая, где ты её нашла?

— Она помогла мне, когда я подвернула ногу, — мадам Жюли хмыкнула, глядя, как давняя подруга тискает лицо ребенка в смуглых руках. — Нам нужны твои способности.

Яркая женщина застыла, выпрямилась по мере возможностей своей немного сутулой спины и раскрыла восторженные глаза до предела.

— Правда? Ура! — Селия обняла Римму, которая, дёрнувшись от резкого поведения новой персоны, непонимающе воззрилась на хозяйку дома. Девочка поджала губы, чувствуя себя не очень уютно.

— Здравствуйте, меня зовут Римма, — девочка спокойно отодвинулась и мягко улыбнулась. — Я наслышана о вашем мастерстве от мадам Жюли.

Дива довольно хмыкнула и потерла нос.

— Есть такое. Так это тебя надо научить шить, да?

— Да, спасибо, что отозвались на просьбу, — Римма легонько хлопнула в ладоши.

— О, Жюли, какая она милашка, — взвизгнула испанка. — Так и хочется затискать! Вижу, ткань у вас есть. Приступим!

Так и началась дружба Риммы с тоскливой, но очень добродушной старушкой по соседству и яркой экспрессивной дивой, готовой своей энергией снести всё на своем пути.

Обучение протекало очень весело и задорно. Трио часто засиживалось на веранде за распитием чая (а в случае тётушки Селии — и кое-чего покрепче) и обсуждениями всего на свете.

Оказалось, что тётушка Селия ещё малышкой переехала с семьей в штаты. Она росла, крутилась в гуще событий, боролась с буллингом по национальной принадлежности и нашла свою любовь. Забеременела в 16 лет и решила оставить ребёнка. Её первый муж не был хорошим человеком. Он пил, играл и бил её и ребёнка, устраивал ужасные сцены ревности. Селия устала всё это терпеть и ушла от него. Начала работать в ателье, где и встретилась с мадам Жюли. Две матери-одиночки очень хорошо сдружились, они поддерживали друг друга и не разорвали свою крепкую связь, сохранив её сквозь года. Селия выдержала много трудностей и сейчас у неё есть любящий муж, взрослая дочь, которая уехала строить свою карьеру, лучшая подруга, которой она старается помогать деньгами и любимая собачка Мучача, которую Жюли за глаза называет излишне волосатой и бесхвостой крыской.

Римме было до безумия уютно в их компании. Она даже познакомила Аарона с ними, но тот не оценил знакомства. Шикарные женщины посвятили девочку в общество «не-совсем-сошедших-с-ума-бабушек» и во время «посвящения», где Римма хлопала в ладоши и делала из старого шарфа лассо, девочка заливисто смеялась.

Из сшитой ткани получилась отличная прочная одежда. Она не была модной или особо красивой по нынешним стандартам, но она была носибельна, а это, как считали Римма и Аарон, самое главное.

*В переводе с испанского «Ну, старая кляча» (дословно: старая форель)

**В переводе с фр. «Клянусь Богом»

**-С испанского «ты похожа на мотылька» (Намек на то, что мотыльки бледные и светлые, как и Римма)