Всё началось с... (гет)

Я смотрела, как мужчина выходит из комнаты, и в груди разрасталось странное чувство — не то разочарование, не то упрямая решимость. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставив меня одну в этой маленькой, но неожиданно уютной комнате с зелёными занавесками.

«Когда я решу, что вы к этому готовы», — эти слова эхом отдавались в голове и неприятно царапали. Ни намёка не пояснения, ни тени снисхождения. Только эта его фирменная манера, от которой одновременно хотелось то ли закатить глаза, то ли невольно восхититься. Я опустилась на кровать, проведя рукой по гладкому покрывалу. Всё здесь было… слишком правильным. Слишком продуманным. Даже занавески — словно кто‑то (и я‑то знала, кто) постарался сделать это место не таким чуждым. Как понимал и как умел.

— Ну что, Живоглот, — тихо сказала я, глядя на кота, который уже деловито обнюхивал угол шкафа. — Вот мы и на месте.

Он поднял на меня янтарные глаза, спокойные, чуть насмешливые, будто спрашивая: «И что дальше? Ты же не собираешься сдаться вот так сразу?» Я невольно улыбнулась в ответ и подошла к окну. Улица была тихой, залитой летним солнцем. Где‑то вдали слышались голоса прохожих, смех детей и звон велосипедных звонков.

— Мы справимся, — сказала я, скорее себе, чем коту.

И, несмотря на сомнения, почувствовала, как внутри разгорается огонь. Тот самый, что вёл меня через войну, через поиски, через все эти месяцы после войны, когда я чувствовала, что мир вокруг словно стал каким-то неправильным. Каким-то плоским. Будто выцветшим. Словно там, в тихой, полутёмной гостиной, произнося роковое слово за спиной смотревших вечерние новости родителей, я потеряла что-то очень важное. Не в них. В себе. Просто тогда, в войну, я не успела это по-настоящему осознать и почувствовать.

Завтра — первый день. И я не отступлю.

Живоглот, притихнув, улёгся у моих ног, свернувшись клубочком. Я протянула руку, и он ткнулся в неё носом, потираясь с явным удовольствием.

— Спасибо, что ты здесь, — прошептала я.

В этом чужом городе, в этой чужой квартире, он был единственным, кто не менялся. Кто оставался моим. Мой верный Живоглот, которого я забрала перед учебным годом, и который в Куокворде прочно оккупировал подушку моей кровати и половину стола в лаборатории. Мой лучший в мире кот. Мой Глотик.

* * *

Я проснулась от солнечного луча, пробившегося сквозь занавески. Часы на прикроватной тумбочке показывали 6:45 — привычка вставать рано осталась со школьных времён. Рядом на подушке мирно спал Живоглот, заняв большую её часть и свернувшись рыжим клубком.

— Пора, — тихо сказала я, погладив его по мягкой шерсти.

Он приоткрыл один глаз, будто спрашивая: «А нельзя ещё пять минут?»

— Нельзя, — улыбнулась я. — Нас ждёт великий день.

Кухня встретила меня тишиной. Я открыла шкафчики, изучая содержимое. В предыдущий день разбирая вещи и пытаясь навести в своём новом жилище подобие уюта, питалась принесённой профессором лапшой из китайского ресторанчика и сэндвичами. Сейчас же довольно быстро обнаружились кофе в жестяной банке, яйца в холодильнике, масло на полке. Всё было на своих местах, аккуратно и функционально — как и сам Снейп.

Пока на плите варился кофе, постепенно наполняя кухоньку бодрящим ароматом, я принялась за омлет. Два яйца, немного молока, щепотка соли. Просто, но сытно.

«Он ведь даже не завтракает, наверное», — мелькнула мысль, и к имевшимся яйцам добавилось ещё одно, а на стол — вторая тарелка. И я как раз раскладывала в них завтрак, когда на кухне появился зельевар, в тёмной рубашке и классических брюках, застёгнутый на все пуговицы, с неизменной сдержанностью в движениях.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он замер на мгновение, затем окинул взглядом стол, накрытый на двоих.

— Вы… приготовили завтрак? — в голосе промелькнуло не раздражение, скорее, удивление и лёгкий скепсис.

— Да. На двоих. Вы же не собираетесь работать на голодный желудок?

Снейп приподнял бровь, но сел за стол, с видом человека, втянутого в довольно сомнительную авантюру.

— Надеюсь, это не попытка меня отравить после моих вчерашних условий, и вы помните, что я вам всё ещё нужен как источник эксперимента, — уточнил он, бросив на меня взгляд и поднося вилку к своей порции.

— Слишком примитивный способ, вы заслуживаете более изящного и элегантного варианта, — парировала я, наливая в две чашки горячий ароматный напиток. Снейп едва заметно усмехнулся, попробовав кусочек.

— Неплохо, — коротко бросил он, но в глазах мелькнуло что‑то, похожее на одобрение. — Хотя до «хорошо» вам определённо ещё работать.

— В ваших устах это уже звучит так, словно я выиграла Кубок Школы единолично, — с лёгкой улыбкой, невольной, хмыкнула я. — Но я буду стараться и заставлю вас произнести что-то больше похожее на «Грейнджер, это вкусно».

В ответ усмехнулись, отправив в рот ещё немного омлета, и мне на секунду показалось, что усмешка была скорее… вредной. Впрочем, слегка тряхнув головой, я постаралась отогнать это странное чувство.

Какое-то время мы ели молча, но тишина не была напряжённой. Где‑то в углу кухни Живоглот обнюхивал плинтус, время от времени бросая на зельевара подозрительные взгляды.

— Вы ему, кажется, не очень нравитесь, — заметила я.

— У нас это взаимно, но, опасаюсь, с этим чувством ему придётся жить, поскольку я себя вполне устраиваю и ценю слишком высоко, чтобы подстраиваться под оценку кота. Даже если это полуниззл.

* * *

Первая клиентка в моей новой жизни случилась утром, почти сразу после того, как Снейп, подготовившийся к открытию и вручивший мне перечень лекарств, включая доработанные или созданные им самим, с описанием свойств и предназначения, открыл парадный вход. В аптеку вошла пожилая дама в элегантном тёмно-синем платье с седыми волосами и тростью. Она с интересом скользнула взглядом по помещению, оглядела меня, затем широко и приветливо улыбнулась:

— Вы новенькая? Мсье Легран, вы наконец‑то наняли помощницу!

Зельевар, что-то проверявший на полках, не отрываясь от своего занятия, коротко кивнул:

— Верно, мадам, решил, что мне не помешает лишняя пара рук.

Дама повернулась ко мне:

— Меня зовут мадам Дюваль. Я захаживаю сюда лет десять — ещё когда аптека принадлежала старому мсье Бертрану. А мсье Легран сохранил все лучшие традиции! Такой замечательный человек, всегда выслушает, подсказывает такие прекрасные сборы, представляете, у меня совершенно прошла бессонница после его травяного чая на ночь. К слову, я как раз заглянула именно за ним, — добавила она. Голос звучал тепло, с лёгкой ноткой ностальгии, и я невольно улыбнулась в ответ. Но тут же опомнилась, что она ждала какого-то ответа, и растерялась. Взгляд метался между стеллажами, а внутри нарастало неприятное ощущение, будто я проваливаю первый же экзамен.

— Третий ряд, вторая полка слева, — негромко заметил Снейп, проходя к кассе. — Простите, мадам Дюваль, девушка только знакомится с работой, обычно она немного порасторопнее.

Тон был приветливо-сдержанным, но в нём сквозила та самая слегка едкая нота, от которой хотелось одновременно вспыхнуть и сжать кулаки. Я метнулась к указанному месту, схватила нужную коробочку и, стараясь сохранить достоинство, вернулась к мадам Дюваль.

— Вот, пожалуйста, — произнесла я, протягивая сбор. Старушка мягко коснулась моего локтя:

— Не переживайте. Я сама в свой первый день на работе всё забывала. Главное — сердце в дело вкладывать. А мсье Легран человек пунктуальный, строгий, но хороший. Вы его не бойтесь. Себастьян, а вы уж помягче, девушка теряется, только пришла, а тут сразу и я. Пообвыкнется.

Эти негромкие слова, простые и искренние, согрели меня изнутри. Впервые, и это было немного странно, мне подумалось, здесь были люди, которые видели в зельеваре не только холодного циника. Что за этой сдержанностью, возможно, таилось что‑то большее — то, что я ещё не успела разглядеть.

Я кивнула, благодарно улыбнувшись, и посмотрела на Северуса, как он вчера предложил его называть, но пока никак не удавалось себя приучить. На мгновение мне показалось, что его плечи чуть расслабились, а губы дрогнули в едва уловимой усмешке. Или это просто игра света и тени?

* * *

Следующим утром я проснулась от того, что рыжий комочек шерсти бессовестно топтался по мне, требуя завтрака.

— Живоглот, — простонала я, — ты же вечером объелся тунца!

Кот лишь презрительно фыркнул и спрыгнул на пол, демонстративно направившись к кухне, задрав пушистый хвост, похожий на ёршик. Намекая, что то, что его персона до сих пор не получила свой завтрак, было исключительно моей виной.

Часы показывали 6:30. Отлично. Можно успеть проснуться, собраться на работу и убедить Живоглота, что он не умирает от голода.

И, поставив вариться кофе, решила начать день с ещё одной порции омлета. Несложно, быстро и вполне сытно, и, пожалуй, следовало бы приготовить на двоих. Тем более, что я не была уверена, что вечером Снейп ужинал чем-то более серьёзным, чем большая кружка травяного чая.

В голове снова всплыло вчерашнее «неплохо». Всего одно слово, но в его исполнении прозвучало почти как похвала Героя Магического Мира. На этот раз я добавила четыре яйца, решив положить мужчине большую часть, и, пока омлет готовился, в памяти невольно прокручивались события первого рабочего дня. Хотя нельзя было бы сказать, что день отличался, за исключением обеда и знакомства с мадам Дюваль, большим разнообразием. В обеденный перерыв Снейп читал книгу по зельеварению и ел сэндвич, пока я, время от времени откусывая немного от своего, повторяла на французском названия растений, а некоторые и старалась запомнить.

Глотик, сперва клянчивший кусочек у меня, ближе к концу обеда переместился к прилавку, за которым расположился зельевар, потираясь о ножки стула и периодически намекая, что был бы не прочь что-нибудь съесть. Снейп, демонстративно игнорировавший кота, в какой-то момент бросил ему небольшой кусочек ветчины, пробормотав:

— Чтобы ты перестал орать.

Вторая половина дня не слишком отличалась от первой, я изучала ассортимент аптеки и старалась запомнить, где располагались тюбики с мазями, упаковки травяных сборов, бинты и маггловские таблетки и сиропы. Пару раз передавая посетителям нужный товар, если удавалось его отыскать или, как в случае с мадам Дюваль, подсказывал зельевар.

Когда омлет был почти готов, на кухне снова появился Снейп— как всегда, безупречно одетый, с выражением лица, говорившим «я здесь только потому, что иначе вы начнете докучать вопросами».

— Доброе утро, — сказала я, стараясь не смотреть на него слишком пристально.

Он окинул взглядом стол, на котором, как и прошлым утром, было накрыто на двоих. Две чашки, две тарелки, аккуратно разложенные приборы. В тёмных глазах промелькнуло что-то неуловимое, что я сочла сдерживаемой усмешкой.

— Вы снова приготовили завтрак? — спросил он с сарказмом, который, кажется, был его естественным состоянием.

— Да. А вы опять удивлены. Мы положили начало первой совместной традиции! — с невинным видом кивнула я, передавая ему тарелку с большей половиной омлета. — Если вы опять думаете, что я пытаюсь вас отравить, то могу напомнить, что у меня есть более эффективные способы.

— Не сомневаюсь. Но пока вы ограничиваетесь кулинарными экспериментами, и я не могу быть уверен, что не решите перейти к более опасным, — хмыкнул мужчина в ответ, сжав в длинных пальцах вилку.

— Это не эксперимент. Просто омлет.

Живоглот, который всё это время крутился у ног зельевара, вдруг решил, настал его звёздный час. Запрыгнул на стул рядом с мужчиной и уставился на тарелку с видом монарха, ожидающего дани.

— О, нет, — вздохнула я, перекладывая уже свою порцию из сковородки. — Он уже понял, что вы едите. Теперь будет требовать свою долю.

Снейп, приступивший к завтраку, покосился на кота с таким выражением, будто тот только что заявил о намерении захватить аптеку и набить кошачьими лакомствами.

— И поэтому смотрит на меня, как на источник пищи.

— Вы и есть источник пищи, она прямо перед вами, — отозвалась я, наливая кофе в его чашку. — На меня он будет смотреть точно так же.

Глотик, осознав, что кормить его не торопятся, принялся громко мяукать. Снейп фыркнул, но кусок омлета всё же отложил на блюдце, которое я заранее поставила рядом. Живоглот тут же принялся уплетать добычу, делая вид, что он тут главный, а мы присутствуем, чтобы засвидетельствовать его триумф.

— Вот видите, — протянула я, не сдержавшись от лёгкой шпильки. — Вы уже поддались его манипуляциям.

— Я не поддался, — отрезал мужчина, сделав глоток напитка. — Просто минимизирую вероятность, что он решит изображать голодающего и орать в аптеке при посетителях.

— То есть вы признаёте, что он умеет добиваться своего?

— Я признаю, что он — наглый паразит и прекрасно овладел искусством вымогательства. — Я рассмеялась — искренне, от души. Этот короткий диалог, казалось, стёр грань между нами, пусть и на мгновение.

— Зато он верный.

Снейп промолчал, но в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на… смирение? Или, может быть, даже на тень улыбки — настолько мимолетной, что я не была уверена, не придумала ли её сама. Затем он поднял чашку с кофе и произнёс, глядя куда‑то в сторону:

— Верность — понятие растяжимое. Особенно с учётом, что это рыжее чудовище принадлежит вам, но еду предпочитает получать у меня.

— Это потому, что он видит, что у вас её больше, — шире улыбнулась я в ответ, чувствуя, как утренняя напряжённость растворяется в этом странно уютном диалоге.

После завтрака я решила разобрать оставшиеся коробки. Среди вещей были и книги из дома Снейпа — те самые, что я бережно упаковала перед отъездом. «Зельеварение: от теории к практике», «Тёмные артефакты и их нейтрализация», потрёпанный том по алхимии… Я оставила стопки на столе в гостиной, не зная, стоило ли передавать их ему или оставить у себя.

Но вечером, когда я вернулась из душа, книги лежали на том же месте, одна была заложена уголком на заметке о стабилизирующих зельях. Я обернулась. Снейп стоял у окна, спиной ко мне, но я успела заметить, что его пальцы сжимали корешок другой книги.

— Вы их читали? — спросила я. Он обернулся, взгляд снова стал непроницаемым.

— Разумеется, это ведь мои книги. Но сейчас я их просто просматривал, — бросил он с уже привычной едкой ноткой. Но я видела — на его лице промелькнуло что‑то. Не то воспоминание, не то тень сожаления.

— Они вам дороги, — тихо заметила я.

Он помолчал, затем ответил, медленно, словно взвешивая слова:

— Дороги не они. А то, что за ними стоит.

И вышел, оставив меня одну с книгами и вопросом, который я не решилась

Когда Снейп вышел из гостиной, я осталась сидеть, глядя на полуоткрытую книгу.

«Дороги не они. А то, что за ними стоит», — повторила я про себя его слова. Что же для него стоит за этими книгами? Воспоминания о годах учёбы? О работе в Хогвартсе? Или… о чём‑то большем?

Я провела пальцем по корешку «Зельеварения: от теории к практике». Сколько раз я брала такую же в руки в школьной библиотеке? Сколько раз искала ответы на вопросы, на которые не хотели отвечать?

Теперь я здесь — в Канаде, в аптеке, с человеком, который когда‑то казался мне неприступной стеной. И он… меняется. Или это я начинаю видеть его иначе?

В этот момент из кухни донёсся сухой, чуть ехидный голос:

— Если вы намерены провести инвентаризацию моих воспоминаний, предупредите заранее. Составлю для вас список с пометками «не трогать», «не смотреть», «риск для психики».

Я вздрогнула и обернулась к двери. Снейп стоял в проёме, скрестив руки на груди. Тёмные, почти чёрные глаза блестели в полумраке — то ли от раздражения, то ли от едва сдерживаемой насмешки.

— Я… не собиралась, — запнулась я, ощутив смущение. — Просто задумалась.

— Задуматься можно и молча, — парировал он, подходя ближе. — А вы производите впечатление человека, который перебирает мысленный список того, с чем могут быть связаны мои мысли и воспоминания.

— У вас слишком богатое воображение, — не удержалась я от ответного выпада.

— Нет, просто опыт общения с определёнными… любознательными особами. — Он взял книгу, которую я держала в руках, и провёл пальцем по обложке. — Например, с теми, кто считает, что чужие книги — это ключ к чужой душе.

— А разве это не так? — я подняла взгляд, встретившись с ним глазами.

— Скажем так, это ключ к чужим знаниям. А душа… — он замолчал, словно взвешивая слова, — остаётся запертой, пока её обладатель сам её не откроет. Даже для тех, кто умеет читать между строк.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив после себя лишь лёгкий запах пергамента.

* * *

Пока я, спустя пару дней, раскладывала новую партию товара по стеллажам, следуя тому, что успела изучить и запомнить и редким инструкциям Снейпа, в голове невольно всплывали лица друзей.

Гарри, наверняка, уже строил планы «спасательной операции», если я какое-то время не буду писать, при участии Джинни. Невилл… Невилл, наверное, просто улыбнулся бы и сказал, что я справлюсь, а Луна сказала бы про символы и знаки, которые просто нужно увидеть. И что всё получится…

А Рон… Вспомнив его лицо, веснушчатое, с рыжей копной, я сглотнула. Рон, скорее всего, злился. Или грустил. Или и то, и другое. Он не пытался меня отговаривать, даже когда я решилась рассказать ребятам, что собираюсь в Канаду, что наш бывший профессор жив и о его предложении. Но я понимала, чувствовала, что он ждал, что я решу остаться, попробовать воплотить планы, о которых мы говорили летом и осенью. Но как я могла остаться, когда где‑то там, в тумане забвения, были мои родители?

«А если не получится?» — спрашивал он тогда, в последний вечер перед отъездом.

«Я должна попытаться», — ответила я.

Он кивнул, но взгляд его отражал сомнения — в Снейпе, в том, что эксперимент окажется удачным. Но что, если сомнения были и во мне?..

Теперь, стоя в этой аптеке, среди запахов трав и воска, я вдруг поняла, что я искала не только способ вернуть родителей. Но и себя.

* * *

К концу недели у нас сложилась своего рода традиция начинать утро с кофе и несложного завтрака — сэндвичей, омлета, как-то раз овсянки, удостоившейся от зельевара такого долгого и скептичного взгляда, что я на мгновение подумала, что на этот раз он откажется. Глотик совершенно освоился и в квартире, и в аптеке, где теперь большей частью или спал, или изучающе поглядывал на посетителей откуда-нибудь из укрытия.

В воскресенье меня разбудило странное шуршание. Это был мой первый выходной, накануне Снейп учил меня вести журнал учета и проверял, что я успела запомнить за минувшие дни, после закрытия аптеки, и мы там порядком задержались. И сейчас возникло желание хорошенько потянуться и снова провалиться в сладкий сон. Именно это я и собиралась сделать, но сбыться планам не дал короткий требовательный мявк. Приоткрыв один глаз, я увидела Живоглота, сидевшего на подушке с клочком бумаги в зубах.

— Не говори мне, что это кусок из какого-нибудь жутко важного конспекта Снейпа, — пробормотала я, протягивая руку и забирая бумажку. Глотик, с видом оскорблённого рождественского ангелочка, возмущенно фыркнул, словно осведомившись, за кого это я его принимаю, задрал хвост и грациозно спрыгнул с кровати.

Знакомый уже почерк сообщил, что омлет с сыром готов, и, если я собираюсь завтракать — кухня меня ждет, или, в противном случае, моя порция достанется моему чудовищу.

«И да, если Живоглот снова стащит что-то из холодильника — штрафную смену отработаете в подвале с сушёной крапивой», — добавила записка.

— Он что, всерьёз? Зачем ему вообще крапива?.. — пробормотала я, переведя взгляд на кота, сидевшего у приоткрытой двери с по-прежнему оскорбленным видом. — Ты ведь не лазил в холодильник?.

Глотик посмотрел на меня так, что в этом взгляде отчётливо читалось «даже если лазил, что с того?», и невозмутимо направился в сторону кухни. Я, натянув джинсы и футболку и кое-как приведя в порядок волосы, выползла туда же, обнаружив Живоглота, сидевшего у стола у тарелки с омлетом, и потягивавшего кофе зельевара, пролистывавшего местную газету. Рядом стояла ещё одна чашка, с на удивление дымящимся кофе, явно предназначенным для меня. И пустое блюдце, судя по всему, его содержимое предназначалось «рыжему монстру» и уже дошло до адресата.

— Не слишком-то вы спешили, мисс, — не отрываясь от газеты, бросил Снейп. — Однако, вам всё же повезло успеть, и мистер Вымогатель только планировал приступить к поглощению вашего завтрака.

— А я и не знала, что вы так печётесь о моих гастрономических интересах, — отозвалась я, усаживаясь за стол и придвигая к себе чашку.

Снейп наконец отложил газету, скользнул взглядом по Живоглоту (тот уже вовсю облизывал лапу с видом полного превосходства) и едва заметно усмехнулся:

— Печься — не моё амплуа. Просто предпочитаю избегать лишних жалоб на несправедливость мироустройства и на то, что ваш же наглый котяра съел ваш завтрак. Кстати, у него определённо талант к шантажу, судя по всему, не без вашего влияния.

— Вы намекаете, что я его балую? — уточнила я, отмечая, что омлет имел травяные нотки в аромате и выглядел весьма аппетитно. — Скорее, он заставляет меня себя баловать. Вы бы видели, как он на меня смотрит, когда я достаю ему порцию тунца или ещё чего-нибудь. Как будто обещала все запасы, а выделила капельку.

— Он за утро успел трижды проверить содержимое холодильника и стащить оттуда остатки ветчины, — хмыкнул Снейп, снова развернув газету. — Но, если он сумеет открыть банку с консервами — решу, что он не так уж безнадежен. А вот вы будете разбирать после закрытия аптеки три ящика с сушеной крапивой.

Живоглот, будто услышав похвалу, гордо выгнул спину и потянулся. Потом забрался на стол рядом со мной, уставившись на тарелку с таким видом, будто это его законный завтрак только что у него отобрали.

— Ну уж нет, — я покачала головой. — Получишь свою долю в обед, и никаких перекусов.

Кот издал звук, подозрительно напоминающий возмущённое «мррр?», и отвернулся, всем своим видом демонстрируя обиду. Я отпила немного вкусного, подслащенного кофе, наслаждаясь теплом и тишиной воскресного утра. Потом вспомнила о своих планах и сказала:

— Я хотела сегодня прогуляться по городу. Может, загляну в книжный магазин. Давно не держала в руках маггловскую книгу. А вы?..

— Планирую поработать в лаборатории, — отозвался зельевар так, словно я задала невероятно глупый вопрос. — И потрудитесь не заблудиться, вечером я собираюсь посидеть с книгой и ваши поиски по всему городу не входят в мои намерения.

Я лишь приподняла бровь, сдерживая улыбку. Вот уж кто всегда мастерски умел облечь заботу в форму едкого замечания.

— Не волнуйтесь, — ответила я, делая вид, что полностью поглощена размешиванием сахара в кофе. — Я не планирую пропадать и встревать в какие-либо неприятности. Просто хочу пройтись, подышать воздухом, осмотреть окрестности и немного отдохнуть. К тому же, погода сегодня неплохая.

Снейп скользнул по мне взглядом, в котором читалось явственное сомнение, но промолчал. Вместо ответа он поднёс чашку к губам, а я заметила, как уголки его рта едва дрогнули — то ли от недовольства, то ли от едва сдерживаемой усмешки.

Живоглот, уловив паузу в разговоре, решил воспользоваться моментом. Он подошёл к столу, потянулся, выгнув спину, и устремил на меня взгляд, полный немого упрёка: «А как же мой завтрак?»

Я, не выдержав, отделила часть своей порции, переложив на его блюдце.

— Кто-то только что пытался показать мне, что не балует этого зверя и вообще строгая хозяйка, — вкрадчиво заметил бархатистый голос с другой стороны. — Однако он сперва получил свою порцию, а теперь — проценты с вашей, — и, прежде чем я нашлась с ответом, мужчина, свернув газету, вышел из кухни.

После завтрака я решила приготовить чего-нибудь более домашнего, чем сэндвичи, тосты и консервы. Выбор пал на овощное рагу с кусочками говядины, как сытное и не слишком сложное блюдо, которым можно было бы поужинать в предстоящие пару-тройку дней. Заодно, пока овощи с мясом тушились, привела в порядок свою комнату и одежду на завтра, оставила кастрюлю в духовке, убедившись, что ничего не подгорело и вроде не осталось сырым, и собралась, оставив успевшему помыть посуду и спустившемуся в аптеку Снейпу записку, что в духовке есть еда. Выделила Глотику немного консервы, заметив, скорее в шутку:

— Присмотри за кухней. И не вздумай лезть в холодильник!

Тот посмотрел на меня с видом оскорблённого достоинства, будто хотел сказать: «Я? Никогда», — и неторопливо направился к креслу в гостиной.

* * *

Выйдя на улицу, я вдохнула свежий июльский воздух. Старый Квебек сиял в солнечных лучах, каменные мостовые манили к неспешным прогулкам. Я, изредка поглядывая в небольшой путеводитель, купленный в аэропорту, где отметила аптеку, бродила по улочкам, изредка примечая что-нибудь вроде симпатичной пекарни или антикварного магазинчика.

Через час, сидя в уличном кафе с холодным чаем и свежеиспечённым круассаном, я вдруг заметила знакомый рыжий хвост, мелькнувший за углом.

— Живоглот?! — я встала, оглядываясь.

Кот вышел из‑за дерева, невозмутимо на меня глянув.

— Что ты тут делаешь? И как тут оказался? — спросила я, наклоняясь, чтобы погладить любимца. Решив, что зельевар зачем-то заходил домой, а Глотик выскользнул на улицу. — Ты что, следишь за мной? Или охраняешь?

Кот, вместо ответа, потёрся о мои ноги, потом направился вперёд, словно показывая дорогу. Я рассмеялась и пошла за ним.

Мы обошли несколько улочек, заглянули в парк, где Живоглот с интересом обнюхивал клумбы. Я купила на небольшом рынке букет полевых цветов и пару яблок, и маленькую свежую рыбешку для Живоглота, с царственным видом принявшего угощение.

Ближе к вечеру я свернула на бульвар, где располагались книжные лавки. Одна из них, с потрёпанной деревянной вывеской, сразу привлекла внимание. Внутри царил полумрак, пахло старой бумагой и воском, а полки ломились от книг — от потрёпанных детективов до роскошных фолиантов в кожаных переплётах.

Хозяин, пожилой мужчина с седыми усами и в круглых очках, кивнул мне из‑за прилавка:

— Ищете что‑то конкретное, мадемуазель?

— Просто смотрю, — улыбнулась я. — Люблю находить книги случайно.

Он понимающе кивнул и вернулся к чтению газеты, оставив меня наедине с книжным лабиринтом.

Я провела там почти два часа, перелистывая страницы, вчитываясь в первые абзацы, откладывая то один, то другой томик. В итоге в моей сумке оказались пьесы Шекспира и пара книг из серии о Шерлоке Холмсе.

Выйдя на улицу, я почувствовала приятную усталость и лёгкое удовлетворение. Теперь можно было и прогуляться по набережной, наслаждаясь вечерним солнцем.

Живоглот тем временем обнаружил клумбу с душистыми травами и теперь с важным видом обнюхивал каждый кустик, периодически поглядывая на меня — не собираюсь ли я уходить без него.

— Ну что, исследователь, куда дальше? — спросила я, и кот тут же направился к набережной.

Там, у воды, мы провели почти два часа. Я сидела на скамье, читала купленные книги на французском, а Живоглот то гонял сухие листья, то устраивался рядом, греясь на вечернем солнце. Мимо проходили люди, кто‑то улыбался, глядя на рыжего проказника, кто‑то просто шёл мимо, погружённый в свои мысли.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в золотисто‑розовые тона, я поняла, что пора возвращаться. Живоглот, будто почувствовав это, подбежал ко мне и запрыгнул на колени, требуя ласки. Я погладила его мягкую шёрстку и вздохнула:

— Домой, да?

Обратный путь занял больше времени, чем я рассчитывала. Мы с Живоглотом заглянули в маленькое кафе, где я выпила чашку травяного чая, а он получил блюдце сливок. Потом ещё задержались у витрины с антикварными безделушками, где кот с неподдельным интересом разглядывал серебряные ложки, отражавшие вечерний свет.

Когда я наконец подошла к дому, часы показывали почти восемь. В окнах уже горел свет, а из кухни доносился едва уловимый аромат тушёного мяса — рагу всё ещё хранило тепло.

Я тихо открыла дверь. Живоглот тут же прошмыгнул внутрь, явно намереваясь проверить, не осталось ли чего‑нибудь съестного. Я последовала за ним, снимая лёгкую куртку.

На кухне всё было мирно, две тарелки с рагу, стакан лимонада для меня, записка на столе. Я отыскала кувшин, подходящий на роль вазы, устроила в нем букет, купленный днем, и поставила на подоконник, придавая помещению немного уюта. И улыбнулась, читая новую записку: «Ужин холодный, но съедобный. Ваш кот пытался вести переговоры о добавке, но был изгнан. P.S. В чайнике есть горячий чай».

В дверях появился Снейп. На этот раз он не держал газету — в руках была толстая книга в кожаном переплёте, видимо, очередной трактат по зельеварению.

— Вы решили обойти весь Квебек пешком? — спросил он, приподняв бровь.

— Почти, — я почему-то рассмеялась на этот вопрос, наливая себе чай. — Мы с Глотиком решили посмотреть тут интересные места. А ещё мы нашли отличный книжный магазин и ярмарку.

Живоглот улёгся у моих ног, замурлыкал. Снейп уселся на излюбленном месте.

— Завтра аптека открывается в девять. И нет, я не буду готовить завтрак.

— Я и не рассчитывала, — кивнула я, попробовав кусочек моркови. Немного теплый, подогретый, по всей видимости, чарами. — Но, может, омлет? — подняла я глаза на приступившего к ужину мужчину.

— Тогда добавь туда перца, — бросив на меня взгляд и тут же вернувшись к своей порции, отозвался тот.