Фантом (джен)

― А у меня есть страшная версия сказки «Бременские музыканты»! ― влетела в комнату Фантом, только вернувшаяся от бабушки. Если бы она была более материальной, диван уже был бы сдвинут на метр в сторону окна.

― Да-а-а? ― тут же отреагировал, фигурально выражаясь, плюющий в потолок пиковый валет. ― Спой, спой, спой! ― тихо проскандировал он, приготовясь слушать.

Из-за пазухи появилась заляпанная зелёной краской тетрадь с лягушками, которую когда-то нашёл Вару в столе у нынешнего владельца колоды, и пятый приготовился записывать сюжет очередной страшилки для тёмного времени суток. Озорной личности со специфический чувством юмора, которое варьировалось от серого до чёрного, понравилась идея в этот раз иметь какую-никакую книжку для записи планов и идей для розыгрышей и приёмов вывести на любые эмоции кого угодно, которых накопилось около нескольких тысяч за всё время его существования. Так как толщина тетради была откровенно мала для его амбициозных планов, то есть примерно девяносто шесть листов, пятому пришлось адаптировать свой немного кривой полу печатный почерк для написания буковок размером с половину клеточки пять на пять миллиметров. Как продуманная и практичная личность со сложными, часто отрицательными, взаимоотношениями с социумом и массой хитрых и продуманных планов в голове, он придерживался довольно простых устоев: «всё своё ношу с собой» и «если что-то никому не нужно, это заберу я». Так как со времени выхода на свободу и пребывания в школе, где он знатно расшалился, вещей становилось всё больше и пришлось что-то придумывать. В начале своего общения с Фантомом, он пару раз спросил её совета для наиболее выгодного хранения предметов прямо на себе.

Призрак, подумав, начертил ему выкройку для нательного жилета с кучей разнообразных карманов и кармашков, петелек и прочих удерживающих устройств. Вару был ей премного благодарен, так как мелкой канцелярии и небольших интересных подручных материалов, например пружинок, мотков ниток, иголок, для которых понадобился отдельный карман, растрёпанных старых кисточек, пластмассовых бутыльков разных форм и размеров, бусин, бисерин, игрушечных насекомых, маленьких блокнотиков и стикеров и тому подобных, становилось все больше. Иногда они с Габриэлем и Фантомом что-то мастерили из проволоки и всякой весёлой чуши. Так, кстати, появился красивый ловец снов, который подарили Данте, и несколько фенечек, заговорённых на удачу, здоровье и мудрость, для него же. Презентуя последнюю, Олеся и Вару, ехидно лыбясь и хитро сверкая глазами и очками, желали, чтобы она «только преумножалась с годами».

Ещё, от скуки, появилась небольшая коллекция марионеток из самодельных шарнирных куколок, детали для которых помогал создавать бубновый король, а одежду, то есть карточные обличия и более-менее повседневные наряды, и узнаваемые аксессуары шили и мастерили всем кружком «Очумелые ручки», например, для создания облачения Пика привлекли его самого. Так, в их микротеатре были: короли, вальты, вспомнили и про дам, которые обычно просыпались вместо мужской части, если владельцем колоды была девушка, Джокер, с которым неплохо общались младший пиковый и все бубновые, Фантом и её бабушка с кошкой. Про нынешнего владельца намеренно забыли, когда, сидя на балконе и ухахатываясь до боли в щеках, мастерили парики, одевали и раскрашивали деревянных куколок. Теперь Олеся могла показывать небольшие спектакли, и её песни и рассказы стали ещё интереснее. Правда, просто в воздухе, так как сцены и декораций пока не было.

― Кого на какие роли? ― спросил подобравшийся ближе Габриэль. Данте, как обычно расслабленно полулежащий на кресле-мешке, заинтересованно приоткрыл глаз.

― Ну, там есть осёл… ― начал перечислять призрак, загибая пальцы.

― Куромаку, ― в один голос прошептали все трое, поглядывая на обладателя очков-половинок⁽¹⁾.

― Собака…

― Пик, ― подал голос Данте. ― Потому что на волка смахивает, ― пояснил он.

― Кот…

― Это я, ― вставил свои пять копеек Вару. Все, покивав, согласились.

― Петух…

― Ромео, ― сказал Габриэль. Увидев непонимающие взгляды, он добавил, ― точно также красуется, но может и напасть.

― И некромант.

― Джокер, как тот, кто обладает магией, ― в один голос сказали валеты.

― Хорошо, тогда… ― Фантом достала нужные фигурки и взяла нити в руки, включая в своём телефоне минус нужной песни, чтобы, наконец-то, все могли насладиться полным звучанием, а не только её голосом. ― Начинаем…

В ту ночь, когда над миром мрак,

Сошёл с холмов старик в плащах.

Он шёл сквозь холод, тлен и прах,

И слышал вой зверей во снах.

Нашёл он крест среди могил,

Четыре тела там гниёт.

Он шепчет: «Встаньте из могил,

Пусть ваша песня смерть несёт!»

И мёртвый ослик крик издал,

За ним и пёс и кот восстал.

Он дал им грифы, струн теней

И ритм из гробовых костей.

«Мы к вам заехали на час,

А ну скорей любите нас!

Но если песнь тебе "зашла" —

Твоя душа уже мертва!

Мы — Бременские мертвецы

И в эту ночь для вас — Жнецы.

Наш хор — из ада и костей,

Мы пожинаем смех детей!»

По тракту катится их воз,

Скрипит, как гром под звон колёс.

Где был весёлый пир людской —

Теперь лишь вой и смех пустой.

Кот рвёт струны, словно плоть,

Пёс барабаны костью бьёт,

Петух кричит, чтоб смерть призвать,

А ослик не даёт сбежать!

Где тени пляшут их в дыму —

Там сны сгорают поутру

И каждый дом дрожит во мгле,

Когда звучит наш гимн во тьме.

«Мы к вам заехали на час,

А ну скорей любите нас!

Но если песнь тебе "зашла" —

Твоя душа уже мертва!

Мы — Бременские мертвецы

И в эту ночь для вас — Жнецы.

Наш хор — из ада и костей,

Мы пожинаем смех детей!»

Мы были музыканты,

Но нас забыл рассвет…

Теперь поём мы мёртвым,

А живым несём ответ.

Мы к вам сошли из вечной мглы!

Пляши, пока горят угли!

Ни крест, ни храм, ни колокол

Не заглушат наших слов.

Пусть мир гремит и дрожь по коже,

Пусть в жилах стынет тихий страх…

Мы к вам заехали на час,

Но час навеки в ваших снах!⁽²⁾

Четверо клонов, Вару, Габриэль, Пик, сидящий на диване, и Данте, смотрели на импровизированный спектакль, вслушиваясь в текст песни.

― Не хватает сцены, ― вполголоса проговорил король тёмной масти, делая вид, что смотрит какую-то романтическую чушь, на которую залипли оба червовых.

― Точно! Можно сделать сцену из картона и ткани! ― воодушевлённо воскликнула Фантом.

― Где мы это возьмём? ― полюбопытствовал Габриэль.

― У бабушки, конечно же! У неё должны были оставаться листы цветного и обычного картона, который я обычно привозила или покупала в неимоверных количествах… Вроде, я тогда готовила проект для школы, ― возвела она глаза к потолку, потирая подбородок и меняя систему координат. ― Да, точно, я тогда делала мультфильм из аппликаций… Тогда там и несколько декораций должно быть! Вару, доставай мой старый блокнот и карандаш!

― Мэм, есть, мэм, ― шутливо отдал он честь, убирая блокнот с лягушками обратно, и доставая большую записную книжку без разметки с разными зарисовками призрака, найденную в квартире бабушки Тани, и простой карандаш. Так как с хранением предметов у Фантома ещё были проблемы, а у Вару, как у Плюшкина из «Мёртвых душ» Гоголя⁽³⁾, было всё в безопасности от загребущих ручек других жителей квартиры.

Передав требуемые предметы их хозяйке и забрав у неё куклы, Вару начал сыпать идеями, как из рога изобилия и пытаться управлять хотя бы двумя, большим количеством без дополнительных механизмов у него просто физически не получится, он же не произвольно меняющий свою форму и анатомию и со скуки много часов проводящий с дополнительными конечностями, например, крыльями, хвостом или хвостами, несколькими руками и ногами и тому подобным, призрак, марионетками так, чтобы их движения выглядели как можно более естественно. Множество возможных локаций, предметов на этих локациях, нужную расцветку и освещение для необходимую для создания особой атмосферы, он предлагал из прочитанного, сочинённого самостоятельно в пустоте или увиденного в фильмах и играх. Фантом записывала некоторые из них, критикуя и дорабатывая остальные. Постепенно их дискуссия набирала обороты и громкость. Второе возросло не сильно, но для небольшого помещения более-менее ощутимо. Ромео и Феликс заинтересованно посмотрели в сторону обычно тихого угла Данте.

Увидели они там, как Вару управляет двумя марионетками, ругаясь с окном около кресла-мешка бубнового короля по поводу цвета стен в заброшенной психушке, расположения могил на кладбище, форме крестов в древней церкви, планировки в комнате, частоты и видов деревьев в чаще и количества крови, дневников учёных и оборудования в покинутой лаборатории, в которой проводились эксперименты над людьми. Передёрнувшись, представители червовой масти посмотрели на вставшего с дивана Пика, который направился к своему валету.

― Во-первых, тише. Во-вторых, есть идея. Что насчёт переиначить произведение «Скотный двор» Оруэлла, связав её с историей, рассказанной в аниме «Унесённые призраками» от Хаяо Миядзаки? ― сходу предложил идею король, подсаживаясь к их кружку по интересам.

― Ты смотрел аниме? ― неискренне удивился Вару.

― Данте показал. Конкретно это мне понравилось, ― спокойно пожал плечами Пик, кивнув на бубнового короля, который произнёс что-то согласное и погрузился в дрёму, не прекращая отслеживать обстановку вокруг. Пик присоединился к обсуждению декораций и заднему фону сцены, критикуя варианты для триллеров и хорроров и предлагая свои, более жуткие и напрягающие. Габриэль, послушав их разговоры, внёс несколько корректив для сказок, фантазий, легенд и фантастики, так как у него было очень богатое воображение и неограниченный запас времени в пустоте и обществе Олеси, которая под настроение могла пересказать что-то вроде «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери, спеть пару-тройку старинных колыбельных, в красках описать приключения Алисы Селезнёвой или, на худой конец, поведать несколько легенд разных народов.

Фантом, тщательно записывая самые удачные идеи локаций и предметов, следила за спором пиковых о разнице в жуткости разных видов кладбищ и заброшенных больниц в хоррорах и триллерах, обсуждая и дорабатывая мистическую атмосферу Габриэля.

― А я тебе говорю, в триллерах более тонкая проработка для лучшей и более продолжительной атмосферы напряжённого ожидания скримера! ― распалялся Вару, сверкая острыми зубами в недружелюбном оскале.

― Ты сейчас описал психологический хоррор! ― вознегодовал Пик.

― Но в нём до последнего идут элементы триллера, держащие в состоянии напряжения! Это может быть просто напряжение, без крови и ужаса, но я говорю, что это веселее, чем просто хоррор!

― Тут согласен, но всё же хоррор хорош и без этого, следовательно этими элементами триллера можно пренебречь!

― Не тронь святое!.. ― и спор о преимуществе одного вида жанра над другим пошёл по новой.

― За этим интересно наблюдать, ― тихо заметил призрак.

― Угу… Расскажешь стихотворение какое-нибудь? ― попросил Габри, смотря умоляющими глазами.

― Да запросто, ― пожала плечами Олеся. Пиковые резко оборвали свой, в перспективе бесконечный, спор, и принялись наблюдать за тем, как Фантом подбирает марионеток для наглядности. Она остановила свой выбор на Хелен, червовой даме, и Ромео.

Раз в крещенский вечерок

Девушки гадали:

За ворота башмачок,

Сняв с ноги, бросали;

Снег пололи; под окном

Слушали; кормили

Счётным курицу зерном;

Ярый воск топили;

В чашу с чистою водой

Клали перстень золотой,

Серьги изумрудны;

Расстилали белый плат

И над чашей пели в лад

Песенки подблюдны.

Тускло светится луна

В сумраке тумана —

Молчалива и грустна

Милая Светлана.

«Что, подруженька, с тобой?

Вымолви словечко;

Слушай песни круговой;

Вынь себе колечко.

Пой, красавица: „Кузнец,

Скуй мне злат и нов венец,

Скуй кольцо златое;

Мне венчаться тем венцом,

Обручаться тем кольцом

При святом налое“».

«Как могу, подружки, петь?

Милый друг далёко;

Мне судьбина умереть

В грусти одинокой.

Год промчался — вести нет;

Он ко мне не пишет;

Ах! а им лишь красен свет,

Им лишь сердце дышит...

Иль не вспомнишь обо мне?

Где, в какой ты стороне?

Где твоя обитель?

Я молюсь и слезы лью!

Утоли печаль мою,

Ангел-утешитель».

Вот в светлице стол накрыт

Белой пеленою;

И на том столе стоит

Зеркало с свечою;

Два прибора на столе.

«Загадай, Светлана;

В чистом зеркала стекле

В полночь, без обмана

Ты узнаешь жребий свой:

Стукнет в двери милый твой

Лёгкою рукою;

Упадёт с дверей запор;

Сядет он за свой прибор

Ужинать с тобою».

Вот красавица одна;

К зеркалу садится;

С тайной робостью она

В зеркало глядится;

Темно в зеркале; кругом

Мёртвое молчанье;

Свечка трепетным огнём

Чуть лиёт сиянье...

Робость в ней волнует грудь,

Страшно ей назад взглянуть,

Страх туманит очи...

С треском пыхнул огонёк,

Крикнул жалобно сверчок,

Вестник полуночи.

Подпёршись локотком,

Чуть Светлана дышит...

Вот... легохонько замком

Кто-то стукнул, слышит;

Робко в зеркало глядит:

За её плечами

Кто-то, чудилось, блестит

Яркими глазами...

Занялся от страха дух...

Вдруг в её влетает слух

Тихий, лёгкий шёпот:

«Я с тобой, моя краса;

Укротились небеса;

Твой услышан ропот!»

Оглянулась... милый к ней

Простирает руки.

«Радость, свет моих очей,

Нет для нас разлуки.

Едем! Поп уж в церкви ждёт

С дьяконом, дьячками;

Хор венчальну песнь поёт;

Храм блестит свечами».

Был в ответ умильный взор;

Идут на широкий двор,

В ворота тесовы;

У ворот их санки ждут;

С нетерпенья кони рвут

Повода шелковы.

Сели... кони с места враз;

Пышут дым ноздрями;

От копыт их поднялась

Вьюга над санями.

Скачут... пусто все вокруг,

Степь в очах Светланы:

На луне туманный круг;

Чуть блестят поляны.

Сердце вещее дрожит;

Робко дева говорит:

«Что ты смолкнул, милый?»

Ни полслова ей в ответ:

Он глядит на лунный свет,

Бледен и унылый.

Кони мчатся по буграм;

Топчут снег глубокий...

Вот в сторонке божий храм

Виден одинокий;

Двери вихорь отворил;

Тьма людей во храме;

Яркий свет паникадил

Тускнет в фимиаме;

На средине черный гроб;

И гласит протяжно поп:

«Буди взят могилой!»

Пуще девица дрожит;

Кони мимо; друг молчит,

Бледен и унылый.

Вдруг метелица кругом;

Снег валит клоками;

Черный вран, свистя крылом,

Вьется над санями;

Ворон каркает: печаль!

Кони торопливы

Чутко смотрят в темну даль,

Подымая гривы;

Брезжит в поле огонек;

Виден мирный уголок,

Хижинка под снегом.

Кони борзые быстрей,

Снег взрывая, прямо к ней

Мчатся дружным бегом.

Вот примчалися... и вмиг

Из очей пропали:

Кони, сани и жених

Будто не бывали.

Одинокая, впотьмах,

Брошена от друга,

В страшных девица местах;

Вкруг метель и вьюга.

Возвратиться — следу нет...

Виден ей в избушке свет:

Вот перекрестилась;

В дверь с молитвою стучит...

Дверь шатнулася... скрыпит...

Тихо растворилась.

Что ж?.. В избушке гроб; накрыт

Белою запоной;

Спасов лик в ногах стоит;

Свечка пред иконой...

Ах! Светлана, что с тобой?

В чью зашла обитель?

Страшен хижины пустой

Безответный житель.

Входит с трепетом, в слезах;

Пред иконой пала в прах,

Спасу помолилась;

И с крестом своим в руке,

Под святыми в уголке

Робко притаилась.

Все утихло... вьюги нет...

Слабо свечка тлится,

То прольёт дрожащий свет,

То опять затмится...

Все в глубоком, мёртвом сне,

Страшное молчанье...

Чу, Светлана!.. в тишине

Лёгкое журчанье...

Вот глядит: к ней в уголок

Белоснежный голубок

С светлыми глазами,

Тихо вея, прилетел,

К ней на перси тихо сел,

Обнял их крылами.

Смолкло все опять кругом...

Вот Светлане мнится,

Что под белым полотном

Мёртвый шевелится...

Сорвался покров; мертвец

(Лик мрачнее ночи)

Виден весь — на лбу венец,

Затворены очи.

Вдруг... в устах сомкнутых стон;

Силится раздвинуть он

Руки охладелы...

Что же девица?.. Дрожит...

Гибель близко... но не спит

Голубочек белый.

Встрепенулся, развернул

Легкие он крилы;

К мертвецу на грудь вспорхнул...

Всей лишённый силы,

Простонав, заскрежетал

Страшно он зубами

И на деву засверкал

Грозными очами...

Снова бледность на устах;

В закатившихся глазах

Смерть изобразилась...

Глядь, Светлана... о творец!

Милый друг её — мертвец!

Ах!.. и пробудилась.

Где ж?.. У зеркала, одна

Посреди светлицы;

В тонкий занавес окна

Светит луч денницы;

Шумным бьёт крылом петух,

День встречая пеньем;

Все блестит... Светланин дух

Смутен сновиденьем.

«Ах! ужасный, грозный сон!

Не добро вещает он —

Горькую судьбину;

Тайный мрак грядущих дней,

Что сулишь душе моей,

Радость иль кручину?»

Села (тяжко ноет грудь)

Под окном Светлана;

Из окна широкий путь

Виден сквозь тумана;

Снег на солнышке блестит,

Пар алеет тонкий...

Чу!.. в дали пустой гремит

Колокольчик звонкий;

На дороге снежный прах;

Мчат, как будто на крылах,

Санки кони рьяны;

Ближе; вот уж у ворот;

Статный гость к крыльцу идет...

Кто?.. Жених Светланы.

Что же твой, Светлана, сон,

Прорицатель муки?

Друг с тобой; все тот же он

В опыте разлуки;

Та ж любовь в его очах,

Те ж приятны взоры;

То ж на сладостных устах

Милы разговоры.

Отворяйся ж, божий храм;

Вы летите к небесам,

Верные обеты;

Соберитесь, стар и млад;

Сдвинув звонки чаши, в лад

Пойте: многи леты!

Улыбнись, моя краса,

На мою балладу;

В ней большие чудеса,

Очень мало складу.

Взором счастливый твоим,

Не хочу и славы;

Слава — нас учили — дым;

Свет — судья лукавый.

Вот баллады толк моей:

«Лучший друг нам в жизни сей

Вера в провиденье.

Благ зиждителя закон:

Здесь несчастье — лживый сон;

Счастье — пробужденье».

О! не знай сих страшных снов

Ты, моя Светлана...

Будь, создатель, ей покров!

Ни печали рана,

Ни минутной грусти тень

К ней да не коснётся;

В ней душа как ясный день;

Ах! да пронесётся

Мимо — Бедствия рука;

Как приятный ручейка

Блеск на лоне луга,

Будь вся жизнь её светла,

Будь весёлость, как была,

Дней её подруга.⁽⁴⁾

Когда Олеся допела балладу, все уже спали. Только у Габриэля дыхание стало более размеренным и глубоким уже после завершения истории.

Призрак спустился на этаж ниже и стал мастерить обговорённые раньше детали из цветного и обычного картона, ткани, ниток и различных пуговичек. Так Фантом провозилась до рассвета, сделав большую часть задуманного…

---

1) Дамблдор, свали, а? Не тебя звали. Простите, форс-мажор… Я сказала сваливать! И что, что великий светлый волшебник?! А я автор! Это даже не кроссовер! Иди в… дальнее пешее!

Вернуться к тексту

2) Песня «Бременские мертвецы» от группы «AnnReya». Можно найти в Интернете.

Вернуться к тексту

3) А я, кстати читала. Было интересно, но в моём издании не хватает нескольких страниц. В конце ещё затянуто, правда. О, а ещё это отсылка к самой бесполезной серии сезона, то есть девятой!

Вернуться к тексту

4) Баллада «Светлана» от Василия Андреевича Жуковского. Она вывезла весь текст по количеству слов.

Вернуться к тексту