Правдивая история Петунии Дурсль, или "С ним не все в порядке" (джен)

Рвануло в начале февраля. Со слов Рона и Гермионы, которые сразу написали мне, Гарри разнес магией огромное дерево, избушку лесника, убил некоторых животных, которых они изучали, и покалечил несколько учеников. Да, я просила писать мне с белой совой племянника, если что-то происходит, поэтому немного в курсе событий и того, что скоро Гарри опять отдадут на недельку-другую.

Дамблдор явился смурной, Снейп был злющий, а МакГонагалл смотрела в пол, стараясь ни с кем не встречаться глазами. Спящего ребенка держал Хагрид. Вместо приветствий посыпались обвинения.

— Ты должна была его сделать нормальным! — начал орать Снейп. — Он чуть не убил других, он все разрушил…

— Я никому ничего не должна, — пришлось перебить «друга» детства, иначе этот словесный понос минут на десять точно растянется. — Что-то не устраивает — забирай пацана себе. Ты же клялся Лили в вечной любви, что всегда будешь рядом, не я. Вот и люби то, что от нее осталось — Гарри! Где твои клятвы? Где обещания? Ты такой же, как и твой отец — балабол, пустозвон и садист. И не тебе, человеку без жены и детей, меня учить!

Снейп стоял красный от гнева, ноздри раздувались; похоже, сейчас он меня точно заколдует.

— Гарри… это… — всегда домой хотел, — подал голос Хагрид. — Он у меня всегда сидит и не хочет уходить. Даже Клыка не боится. А как приехал — дементоры еще… Ему совсем плохо стало. Он ничего не хотел… И вот… приехал, когда обратно совсем худо стало… Вот…

— То есть вы довели ребенка до нервного срыва, а теперь пытаетесь на меня все свалить?

— Вы можете сделать его нормальным? — тихо и как-то обреченно спросила МакГонагалл.

— Нет, — ответила я, — не могу. Он никогда не станет нормальным. Это на всю жизнь. Лучшее, что можно для него сделать, — оставить у меня и забыть о его существовании.

— Петунья, — начал Дамблдор, — вы не понимаете…

— Это вы не понимаете! — я бесцеремонно перебила дедулю. — Он не игрушка, а живой человек, пусть не такой, как все. Он никогда не станет таким, как Рон! Слышите?! Никогда! Просто примите это и оставьте ребенка в покое. Чем больше вы его таскаете в свой сумасшедший дом, тем более неадекватным он становится. Перестаньте его кидать, как мячик в стенку.

— Увы, невозможно, — сказала МакГонагалл, пряча глаза.

— Невозможно? А убивать его медленно и изощренно — возможно?! Вы его убиваете, понимаете? Своими тасканием, бросаниями, требованиями вы его просто убиваете! Так лучше убейте сразу, чтобы не мучался. Не надо ахать и строить из себя святую невинность. Вы прекрасно понимаете, что я права: ребенку лучше было погибнуть там, с родителями, чем терпеть весь этот цирк сейчас.

— Он никогда не станет нормальным? — задал вопрос Снейп, словно я сейчас сказала какую-то неинтересную и никому не нужную вещь, мол, «Мели, Емеля»⁽¹⁾.

— Никогда, — ответила я. — Невозможно из коровы сделать льва, хоть сколько вы палкой машите — все равно не получится.

— Аэ! Ау! Э-э-э, — Гарри проснулся у Хагрида на руках, понял, что он опять дома, и стал что-то объяснять.

— Гарри, — обратилась я к нему, — ты дома, не надо кричать.

— Мальчик побудет у вас неделю, — сказал Дамблдор, глядя в пол, — потом мы его заберем, но вечером будем возвращать, а утром забирать обратно.

А потом директор, его зам и мой «друг детства» исчезли! Вот так: ни «Гарри, мы скоро придем», ни «Извините, нам пора», просто раз — и всё!

— Ну, ты это, — сказал Хагрид, спуская пацана с рук, — веди себя хорошо.

— Эа! У-у-у! — ответил Гарри.

— Это… я пошел, — Хагрид попрощался и исчез в воронке. Хоть «до свидания» сказал, и то хлеб.

Так началась новая эпопея с Гарри Поттером.

Лицо Вернона, когда тот увидел спящего на ковре в гостиной немытого племянника, я буду долго вспоминать — удивленно-шокированное. А Айван, который приехал на следующий день, чтобы что-то забрать из дома, так вообще выдал за ужином:

— Ты не мог замок разнести, что ли? Чтобы тебя точно выгнали. И будешь снова жить с нами. Не мог? Ну, хотя бы говном стены намажь.

Гарри промычал что-то нечленораздельное и продолжил поглощать кашу и мясо, а потом снова завалился спать на холодном полу в гостиной — подниматься в спальню он категорически отказался. Всю неделю Гарри ел и спал. Я даже с собой его не брала на учебу, благо на права сдала и теперь приезжаю домой в четыре часа, а не в восемь, как раньше, — могу проконтролировать пацана. Но всю неделю было тихо: мальчишка отсыпался, отъедался и успокаивался. В субботу мы даже смогли его подстричь, помыть и переодеть.

В воскресенье под самую ночь ребенка забрал Хагрид, а вернул его в понедельник, в шесть вечера. Так и стали жить: в восемь утра его забирали, в шесть вечера возвращали. Я отдавала чистого, ухоженного, приглаженного ребенка, а возвращали какое-то «чучело-мяучело»: грязный, взлохмаченный, в каких-то пятнах. А еще от него явно пахло какашками. Как потом сказал Хагрид, пацан стал мазать стены коричневой субстанцией, и что самое странное — это магией не убиралось, только руками.

Хотелось ржать в голос! Ай племянник, ай молодца! Не хотите его вернуть домой, так терпите все взбрыки и закидоны. Гарри устраивал школе «веселую жизнь», где его копрофилия просто мелочь по сравнению с тем, что он творил. Великан особо не распространялся, но по оговоркам и обрывкам я узнала, что племянник запустил каких-то животных в холл школы, договорился с эльфами, и теперь все едят гречку, побрызгал каким-то зельем на растения, и все сдохло…. Короче, золото, а не ребенок. И ведь никто ничего сделать не может. Это насколько же нужно сделать ставку на пацана, что они согласны терпеть все выходки?!

Перед окончанием учебного года Гарри забрали на неделю. Со слов Рона, он в порыве гнева, что его не вернули домой, уничтожил кучу каких-то то ли тварей, то ли животных — я так и не поняла; короче, чего-то там разрушил и нанес ущерб на очень много денег.

С вокзала я забирала пахучего-вонючего, но довольного как слон племянника.

— Что, Гарри, — спросил Вернон, который решил не нарушать традицию и встретить ребенка, — сделал гадость ближнему — и радостно на душе⁽²⁾?

— Е-е-е, — ответил довольный Гарри.

Чувствую, волшебный мир попал в полную задницу: Поттер решил уйти жить обратно к тете и будет действовать всеми доступными способами

* * *

Каникулы племянника проходили, как ни странно, спокойно. Видимо, мозг Гарри в некоторых местах все же созрел и многие занятия уже не нужны. Я оставила обычный массаж, иппотерапию и томатис — в надежде, что речь восстановится.

Вставали мы ближе к девяти утра, в одиннадцать начинались первые занятия. Гарри стал намного спокойнее и сообразительнее — не орал на массаже, читал книжки на томатисе типа квантовой механики и высшей математики, слушал инструктора на ипподроме. Даже вновь пересел с пони на большую лошадь. Огорчало только, что речь не возвращалась, а еще Гарри разучился писать буквы. С циферками было все в порядке, а с буковками прям печально — я кое как научила его заново писать свое имя и фамилию. И то не учили, а тупо зубрили, что его имя начинается на «палка-палка-перекладина, на которой можно сидеть». Честно? Я не понимаю, как можно уметь читать, но не уметь писать! Но что есть, то есть.

Раз в неделю я и Гарри встречались с Роном и Гермионой в общественных местах — парк, площадь, кафе или ипподром. Племянник категорически отказался принимать друзей дома. Он перестал им доверять. По какой причине это произошло — история умалчивает. Иногда к встречам присоединялись Айван, Джинни, Пирс с Крисом и миссис Уизли. Последняя сетовала на то, что Мардж в этом году сильно занята и они не смогут увидеться летом, только ближе к октябрю. Да, золовка была занята щенками и выращиванием новых чемпионов для выставок. Хотя она собиралась вырваться к нам на несколько дней, но это было под большим вопросом.

Больше всех от отсутствия тетушки страдал Айван: карманные расходы урезаны, развлечения и еда только те, что можно Гарри. Нет, он не роптал и неудовольствие не высказывал, только горестно вздыхал, видя на десерт четвертинку грейпфрута, да пару раз сказал, что с такой диетой он из абсолютного веса перейдет в полутяжеловесов. Айван теперь вице-чемпион по боксу в абсолютном весе среди юниоров частных школ. Вроде как его будут готовить на еще более крутые соревнования, но это не точно. Вернон гордился успехами сына в спорте и хмурился на успехи в математике и шахматах, так как знал, что это успехи племянника. Гарри, когда был дома, решал задачки и уравнения, которые ему подсовывал двоюродный брат, приезжающий на выходные. Вот и выбился мой ребенок в умники благодаря Поттеру. С одной стороны, это надо пресечь, а с другой — он очень хорошо относится к Гарри: не возмущается, не ропщет, не тыкает. Только стенает, что тетка не приехала и накрылись его Багамы, Гавайи да Майорки.

Вернону надоело слушать стенания сына, и он вывез нас всех на курорт Скегнесс под видом празднования дня рождения детей, только мы задержались там почти на месяц. Правда, пришлось взять с собой довесок в виде Крукшенкса. Котяра пришел к соседке Фигг в начале июля. Жрал и, простите, срал он у нее, а спал только с Гарри. Мальчишка наотрез отказался ехать без животинки куда-либо — пришлось взять. Котяра хлопот не доставил, как и Гарри. Мое мнение — эти недели в тишине, спокойствии и размеренности принесли намного больше в плане стабильной психики ребенка, чем куча занятий. За это время он вытянулся, загорел до черноты, перестал бояться воды, научился плавать и грести веслами. Пацаны заплывали далеко на маленькой надувной лодке, ныряли за ежами, звездами и ракушками. Они с Айваном нашли небольшую дикую бухточку, куда приносили выловленное, там же разводили костер, жарили и ели. Руководил процессом Айван, но Гарри его слушался, и все проходило очень спокойно.

К двадцать третьему августа у меня на руках был стабильный, но не говорящий и не пишущий племянник. Дамблдор и Снейп, конечно, не обрадовались такому результату, но я опять послала их лесом: не нравится — забирайте и корячьтесь сами! Господа маги этого не хотели, поцокали языками да отбыли восвояси. Утром двадцать пятого августа Гарри забрали Уизли на какой-то чемпионат на метлах, вернули вечером хмурого и недовольного.

— Тебе не понравилось? — спросила я, когда Гарри традиционно перед сном сел на диван гладить кота.

— Е-е-е, — ответил он, что означало да.

— Так понравилось или нет? Я не поняла. Давай так: если понравилось, то это да, если не понравилось — нет.

— Е-е-е, о-о-о, — ответил он, что означало «да», «нет».

— Сначала понравилось, а потом не понравилось. Я правильно поняла?

Он кивнул: мол, права.

— Еще поедешь?

— О-о-о.

Ну, раз не поедет — значит, не особо понравилось.

До первого числа все было спокойно: мы собрали в школу Айвана и Гарри, Уизли купили все в Косом для Поттера сами, тридцать первого августа Гермиона забрала Крукшенкса себе — мол, сразу с котиком поеду, а Рон Уизли — клетку для белой совы. Первого числа я, Вернон и Айван провожали Гарри в Хогвартс. У меня было тяжело на сердце: что-то страшное грядет.

1) Выражение «Мели, Емеля, твоя неделя!» использовано в контексте «Говори-говори, все равно это не имеет значения»

Вернуться к тексту

2) Аналог выражения «Сделал гадость — сердцу радость»

Вернуться к тексту