Through Passion, I Gain Strength (гет)

— Мастер обещала показать мне настоящую силу тёмной стороны!

Резкое шипение светового меча, рассекающего мёртвую древесину, нарушило тишину. Майор Малавай Квинн поднял взгляд от своего датапада, когда очередная обугленная ветка упала на землю, срезанная алым клинком Джейсы.

Квинн отложил в сторону трактат о тактике ведения асимметричных войн. Между ним и Джейсой потрескивал разведённый им костёр — один из немногих источников тепла на этой планете, которая, казалось, высасывала жизнь и свет из всего, что на неё попадало. Был вечер, хотя различие между днём и ночью здесь едва ощущалось. Тусклый свет, пробивающийся сквозь вечную дымку, просто менял оттенок с бледно-зелёного на серый, погружая лес в более глубокие тени. Иногда они встречали местную фауну — мелких юрких существ, которые бежали от света, и более крупных хищников, которые, к сожалению, этого не делали.

За годы службы он привык к тяжёлым условиям, но это место не походило ни на одно другое. Если бы он мог выбирать между этой планетой и Хотом, думал Квинн, он предпочёл бы прямо сейчас соскабливать лёд с турелей. Сон не приносил отдыха — его преследовали кошмары, из которых он просыпался в холодном поту. Днём он ловил себя на том, что постоянно перепроверяет свой бластер и чистит снаряжение, которое не нуждалось в чистке, лишь бы удержать разум сосредоточенным на конкретных задачах с измеримым результатом. "Тёмная сторона сильна здесь," — объяснила однажды Гнев почти извиняющимся тоном, заметив его дискомфорт.

Очередной взмах, очередная ветка превратилась в дымящиеся куски.

— Действительно жаль, что она оставила вас здесь, милорд, — произнёс Квинн, тщательно подбирая слова.

Это не было ложью. Малавай был бы значительно счастливее, если бы Гнев забрала свою ученицу с собой. Джейса, никогда не славившаяся хорошим самообладанием, казалось, стала ещё импульсивнее с их прибытия на эту планету, а её привычка справляться с раздражением с помощью насилия делала даже обычные беседы похожими на переговоры с нестабильным термальным детонатором.

Гнев проводила большую часть дней вдали от корабля, исчезая в болотистой глуши ещё до рассвета и возвращаясь только с наступлением темноты. Впрочем, на этой планете, размышлял Квинн, темнота была понятием относительным. Иногда Малавай замечал пепел на её робе, когда она возвращалась, хотя никогда не видел огня или дыма вдалеке. Гнев была тише обычного, постоянно погружённая в свои мысли. Однажды он мог поклясться, что слышал, как она с кем-то разговаривает, но не увидел рядом с ней никого.

— Не смей! — Джейса направила клинок ему в грудь, её глаза запылали яростью. — Не смей критиковать решения мастера! Она знает вещи, недоступные твоему пониманию.

— Конечно, милорд. Я не хотел выказать неуважения, — ответил Квинн, стараясь не спровоцировать Джейсу ещё больше.

— Джейса.

Гнев появилась из-за деревьев за пределами света костра.

— Мастер! Ты вернулась! — Джейса повернулась к ней с радостным нетерпением, немедленно отключая световой меч. — Я просто защищала твою честь.

— Я знаю. Но это не нужно, — сказала Гнев странно пустым голосом. Она шла к костру медленно, словно скорбящий к могиле.

— Ты выглядишь расстроенной, мастер, — нахмурилась Джейса. — Что-то случилось?

— Не беспокойся обо мне, Джейса. — Гнев остановилась в нескольких шагах от неё, задумавшись. Затем тихо спросила: — Скажи мне, какую цену ты была бы готова заплатить за силу?

— Любая цена того стоит, мастер. — Джейса выглядела удивлённой. — В этом наше отличие от слабых. Мы готовы делать то, на что джедаи никогда не решатся.

Гнев долго изучала лицо своей ученицы, словно пытаясь запомнить его, потом на мгновение закрыла глаза.

— Я могу показать тебе прямо сейчас, чему научилась, Джейса.

Лицо Джейсы озарилось почти детским восторгом.

— Да! Мы будем непобедимы вместе, мастер. Ничто не сможет противостоять нам. Республика, джедаи...

— Нет, Джейса, — мягко произнесла Гнев, оказавшись у неё за спиной. — Я буду.

Прежде чем Джейса смогла среагировать, прежде чем Квинн даже успел понять, что происходит, Гнев подняла руку, и Джейса рухнула на землю.

— Мастер? — голос Джейсы был растерянным, почти испуганным. Она пыталась пошевелиться, сопротивляясь невидимой силе. — Что ты...

Гнев осторожно опустилась на колени рядом со своей ученицей, положив одну руку ей на плечо почти нежным жестом. Глаза Джейсы расширились, когда она наконец поняла, что происходит. Ещё миг назад Джейса Уиллсаам существовала, в следующий — превратилась в серый пепел, рассыпавшийся по чёрной земле. Последними эмоциями на её лице были шок и боль — как у ребёнка, внезапно осознавшего, что мир куда более жесток, чем он представлял.

Квинн смотрел на происходящее с бесстрастным выражением лица, чувствуя, будто его парализовало. Он видел подобное однажды, годы назад на Зайосте — воспоминание, которое он похоронил в глубинах сознания, жалея, что не может полностью стереть его из памяти.

Гнев оставалась на коленях ещё долго, её глаза были закрыты, пальцы касались земли в том месте, где недавно была Джейса. Малавай не мог сказать, медитировала ли она или просто думала. Он ждал в тишине, наблюдая, как ветер рассеивает пепел.

— Ужин готов, милорд, — сказал он наконец, пытаясь притвориться, что ничего не произошло. — Если ты проголодалась.

Гнев открыла глаза и посмотрела на него с нечитаемым выражением. Она медленно поднялась и стряхнула пепел с колен.

Они уселись друг напротив друга у костра. Гнев мыслями находилась где-то далеко, её взгляд был устремлён на пламя, а не в тарелку.

Квинн снова углубился в книгу. Прочитанное может пригодиться, если он выживет в этом месте, хотя с каждым днём эта перспектива казалась всё более оптимистичной. Иногда он сомневался, жив ли он вообще, или давно умер и просто не осознал этого. У этого мира была способность заставить даже концепцию будущего казаться невозможной. Он мог бы не тратить усилия напрасно, а лечь и перестать дышать прямо сейчас.

Гнев подняла руку, и Малавай испытал странное ощущение, словно что-то холодное коснулось его головы изнутри. Сначала ничего не изменилось, но постепенно он заметил, что от костра исходит больше тепла. Окружающая его тьма будто отступила, став терпимее.

— Лучше? — мягко спросила она, опуская руку.

Он кивнул, и Гнев снова перевела взгляд на пламя. Некоторое время они сидели в тишине.

— Чувствительные к Силе, — неожиданно произнесла Гнев, — могут ощущать смерть других людей, если у них была сильная эмоциональная связь. Такие узы обычно существуют между возлюбленными, членами семьи, друзьями... Мастерами и учениками. — Гнев замолчала и посмотрела вдаль. — Когда Джейса умерла, я не почувствовала ничего.

Малавай знал об этом, но промолчал, ожидая продолжения. Гнев подняла мёртвую ветку, лежавшую возле костра, и бросила в пламя, наблюдая, как она горит.

— Интересно, — продолжила Гнев совершенно ровным тоном, — почувствовал ли хоть кто-то что-либо? — Она перевела взгляд на Квинна. В её глазах, обычно живых и ярких, была пустота, совершенно точно отсутствовавшая там утром. — Есть ли хоть один человек, которому она действительно была не безразлична?

— Сомневаюсь, милорд, — тихо ответил Малавай. В конце концов, они сами убили семью и друзей Джейсы, и Гнев оставалась самым близким человеком, что у той был. Не в первый раз он задался вопросом, почувствует ли кто-нибудь его собственную смерть, когда она придёт. Почувствует ли её она.

Гнев кивнула. Несколько минут она молчала, наблюдая за пламенем. Затем снова нарушила тишину.

— Как думаешь, я лучше, чем был Барас?

Вопрос застал Квинна врасплох. Он поднял голову и встретился с ней взглядом.

— Ты не Барас, милорд. — Малавай сделал паузу, пытаясь сформулировать свои мысли. — Ты делаешь то, что необходимо, независимо от цены, которую приходится платить.

Он говорил искренне. Что бы ни произошло сегодня, Квинн верил, что это служило какой-то цели. Гнев никогда не действовала произвольно, не была жестокой исключительно ради жестокости. Если Джейса должна была умереть ради некоего большего замысла, значит, такова была цена войны.

— Я не знаю, — с горечью сказала Гнев, — согласился ли бы с тобой Марр. Он верит, что сила должна быть заслужена через борьбу.

Малавай ничего не ответил. Меньше всего он хотел обсуждать нынешние романтические связи своей бывшей, особенно когда эти обсуждения включали бы анализ мнений или эмоционального состояния Дарта Марра. К счастью, Гнев не стала развивать эту тему.

Они продолжали сидеть молча, треск костра был единственным звуком в угнетающей тишине окружающего леса. Гнев отставила тарелку и подтянула колени к груди, обнимая их.

— Раньше я думала, что сила даёт свободу, — произнесла она. — Но это неправда, не так ли? Чем могущественнее ты становишься, тем меньше у тебя выбора. Всё становится как будто... неизбежным.

Квинн задумался, помешивая угли костра палкой.

— Возможно, милорд, но неизбежность не всегда бремя. Слабые командиры, — осторожно сказал он, — мучаются выбором, парализованные возможностями, которые не могут контролировать, и за это расплачиваются другие. — Малавай замолчал, поправляя кусок дерева в костре. — Империи нужны лидеры, которые могут действовать, когда это требуется.

Он посмотрел, как взлетают искры, прежде чем продолжить.

— Если это означает меньше выбора... Тогда, возможно, это никогда и не был настоящий выбор. Возможно, это всегда были лишь отвлекающие от долга иллюзии.

— А если долг потребует от тебя всего, что у тебя есть, Квинн? — Гнев взглянула на него с интересом.

Малавай отложил палку и посмотрел ей в глаза.

— Тогда я отдам всё, — ответил он без колебаний. — Как и должно быть.

Гнев снова замолчала, глубоко задумавшись о чём-то. Вскоре она поднялась, пожелав ему спокойной ночи, и удалилась на корабль. Квинн остался у костра ещё на несколько минут, прежде чем наконец потушить огонь и последовать за ней.

Он совершил привычный ежедневный обход, проверяя системы корабля, прежде чем направиться в свою каюту. Проходя мимо каюты Гнева сквозь приоткрытую дверь он увидел, как Гнев, ещё полностью одетая, лежит на кровати лицом вниз. Она плакала.