Тихий посёлок (гет)

Девушка поднялась к себе. Маленькая комнатка, выкрашенная в ядовито-синий цвет, умещала в себе небольшую тахту и белый, почти незапачканный стол, который принёс со склада отец за два дня до смерти. Василиса порылась в карманах. Вот он — телефон. Чернова набрала номер Бычковой.

— Оксаночка, привет! Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — послышалось в трубке.

— А ты погулять не хотела бы?

— Вась, я не...

— Это был не вопрос, — тут же сменила тон Василиса. — Сегодня в шесть. На детской площадке. Чернозубова тоже будет.

— Хорошо, я приду, — нерешительно ответила Оксана и тут же повесила трубку.

* * *

Вечером на детской площадке играли дети: качели, карусель, мыльные пузыри, детский смех. Чей-то младенец спал в старенькой коляске, пока его мама наслаждалась минутами спокойствия.

Тёплая погода и приятный вечер сулили лишь хорошее. Вот белокурая девочка-принцесса в «хрустальных» туфельках и воздушном платьице сидела на скамейке, окружённая сверстниками; она дула в трубочку и выпускала из неё стайку переливающихся мыльных пузырей. В её красиво уложенных волосах виднелась пластмассовая корона. Видимо, сегодня был день рождения единственной дочери мажоров Лебедевых — Амиры.

Из новенькой красной «Феррари» вышла мать девочки — Лилия Игоревна с мелким папильоном. Псина, быстро пришедшая на смену Арамису, понеслась к своей пятилетней хозяйке, чтобы поклянчить свои любимые лакомства. Мелкое чудовище с кисточками на ушах — ну, милота!

— Привет, — раздалось со спины Василисы. — Как дела?

— Ой, привет, Оксаночка! Да вот, дела хорошо, но если тебе и вправду интересно...

Василиса принялась пересказывать буквально каждый шаг за всё время домашнего ареста. Оксана же искусно делала вид, что невероятно заинтересована, попутно тяжело вздыхая из-за побоев.

К девочкам подошла Катя.

— Мы сегодня снова на склад идём?

Чернозубова с удовлетворением наблюдала за позеленевшей Оксаной.

— Нет. Там решили установить камеры. Поэтому, если нас поймают — будет штраф.

Прогулка по посёлку длилась совсем недолго. Из-за Оксаны пришлось досрочно разойтись по домам. Взамен за испорченную прогулку Оксана отдала свою записную книжку, в которой красовалось множество волшебных рисунков, переносящих в сказочный мир. Бычкова невероятно дорожила этим блокнотом. Постоянно носила его с собой, зарисовывала туда случайные моменты, которые со временем становились ценными воспоминаниями.

По пути домой Василиса с любопытством разглядывала блокнот. Нарисованные деревья, впереди — три тёмных силуэта. На соседней странице было нарисовано ангельское личико Селезнёвой. На макушке красовался косой венок из ромашек, её радужки были закрашены синим — единственный цветной элемент во всём блокноте, а у брови был едва заметный шрам. Рисунок словно заглядывал в душу Василисы. Чернова медленно перевернула страницу, не сводя взгляда с портрета.

Следующей была Василиса. Её тёмные волосы были небрежно заколоты крабиком, уголки губ горестно опущены. Странно. Василиса ни разу не носила крабов. А если... это была вовсе не она? Нет. Оксане было запрещено заводить новых друзей. Неужели эта рыжая так и не сделала выводы? Или она так ужасно рисует, что невозможно понять, Василиса — это или нет? В любом случае выводы делать ещё рано.