




| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
| Следующая глава |
— Так вот оно что... — протянул я, с огромным трудом сдерживая смех. — Кто бы мог подумать на Миртл? Несчастное, вечно рыдающее привидение на поверку оказалось... одержимой сладкоежкой?
Гермиона резко тряхнула головой, так что её густая грива разметалась в стороны, а затем, вернувшись на место, частично скрыла лицо, словно защитная завеса.
— Тебе смешно, — буркнула она из-под волос, — а мне до сих пор стыдно. Правда...
— Что?
— Я поняла, что эльфов освобождать не надо. Совершенно точно не надо. Г.А.В.Н.Э. распускается, — она нервно заправила непослушную прядь за ухо и прикусила губу.
Я невольно — ладно, кого я обманываю, совершенно намеренно — залюбовался ею. В воздухе вдруг отчетливо пахнуло липой и чем-то ещё, теплым и сладким. Корицей? Или это просто разыгралось моё воображение?
Спустя несколько секунд она словно вынырнула из своих мыслей, и её взгляд снова стал пугающе серьезным.
— Итак, вернемся к худшему. Это катастрофа, если Снейп действительно читает мысли... И, что страшнее, способен их менять. Ведь он может сделать это не только по собственной инициативе, но и по приказу своего хозяина... или даже Дамблдора. Сама идея о том, что кто-то может залезть мне в голову и что-то там оставить свое, просто невыносима. Я-то сначала решила, что всё это, — она потрясла брошюрой, — полная чушь и суеверия.
— Но должна же быть какая-то защита? — озвучил я вопрос, который не давал мне покоя.
Гермиона кивнула, раскрыла книжицу на отмеченной странице и с выражением зачитала:
— «Надежной и единственной защитой от чтения мыслей, так называемой легилименции, является искусство Окклюменции».
Она сделала паузу, быстро пробежала глазами абзац, что-то беззвучно прошептала и пролистала брошюру в самый конец, к списку литературы.
— Гарри, тут есть ссылка на конкретную книгу. Написано, что других просто не существует. Смотри.
Она развернула брошюру ко мне. Текст был мелким, но вполне разборчивым:
Раздел: Окклюменция
Библькен Даро. «Тайны разума. Защита и нападение».
(Прим. составителя: Единственная известная нам фундаментальная работа. Благо, она доступна в библиотеке Хогвартса и рекомендована для факультативного изучения на 4-м году обучения. Однако для глубокого овладения техникой настоятельно требуется наставник).
— Может, у Сириуса есть такая в библиотеке? — предположил я. — Что-то я не помню такую... Хотя, у нас же не было нормальных преподавателей по ЗОТИ. Разве что Люпин, но и он облажался. И почему каждый, да каждый профессор ЗОТИ пытался меня если не убить, то всячески этому способствовал?
— Согласна с тобой, если так подумать то все это странно, — Гермиона накрутила локон на палец, но тут же одернула руку, вспомнив, видимо, о чем-то своем. — Знаешь, завтра мы обязательно поищем эту книгу. А сейчас...
Она чему-то улыбнулась, опять мило покраснев, и отложила брошюру в сторону. Вместо неё она раскрыла свою тетрадь — самую обычную, магловскую, в клеточку.
— Тут я нашла кое-что еще. Про то, как можно... снять, вернее, избавиться от крестража без вреда для носителя. То есть, это пока только теория, и я еще не все перевела, но, похоже, что это может сработать. Существует ритуал... для создания новой связи... — она запнулась, подбирая слово, — контракта. Нужно еще немного разобраться с переводом древних рун. Хорошо, что у Сириуса нашлась и та книга, и словарь... Иначе я бы... не смогла даже надеяться тебе помочь, — она улыбнулась мне печальной, но светлой улыбкой человека, который нашел лекарство от смертельной болезни.
— Но что за ритуал? — спросил я с опаской, памятуя о специфических вкусах родственничков Сириуса в магии.
— Смотри, вот я сделала некоторые расчеты.
Я придвинулся ближе. В тетради были какие-то математические формулы (!), незнакомые закорючки, таблицы и... сложный чертеж. Смутно знакомая форма схемы вызвала странное покалывание в затылке. Прикрыв глаза, я сосредоточился, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание. Сложное переплетение рун и символов, заключённое в двойную окружность.
А вот и оно — воспоминание, яркое, словно это было вчера:
Я лежу в своей детской кроватке, смотрю вверх. Лицо мамы, встревоженное, но полное решимости, склоняется надо мной. Её рыжие волосы светятся в полумраке. В руке у неё палочка, с кончика которой срывается золотистый свет. Она чертит в воздухе над кроваткой сияющие символы, и они сплетаются в сложный узор, пугающе похожий на тот, что нарисован в тетради Гермионы. Я слышу её шёпот — слова на незнакомом, певучем языке, похожие на колыбельную. Чувствую тепло и абсолютную безопасность, окутывающие меня, как самоя мягкая перина. Она окунает ладонь в чашу с зельем, пахнущим горькими травами, и касается моего лба...
Я резко открыл глаза. Гермиона обеспокоено смотрела на меня, уже отложив тетрадь, — очевидно, заметив мою внезапную отрешенность.
— Моя мать… — хрипло произнес я. — Она чертила похожий круг в тот день. Прямо перед тем, как... пришел Он.
— Правда?! — в её карих глазах мгновенно вспыхнул огонь исследователя, смешанный с надеждой. — Ты помнишь детали? Можешь изобразить? Это может быть ключом ко всему! Возможно... твоя мама использовала источник, похожий на мой, там ведь описано несколько вариаций ритуалов. Ну что, сможешь нарисовать? Гарри?
Кивнув, я пересел к столику у стены и, перевернув лист в её тетради, начертил серыми чернилами(у неё было перо, кстати подаренное мной, с несколькими типами пигментов) ту часть узора, что смог разглядеть в своей памяти. Получилось не так уж много и детально, учитывая, что зрение — наша родовая слабость, а я тогда и вовсе был младенцем, видящим мир как размытое пятно.
Вернув тетрадь Гермионе, я сел рядом на кровать. Она тут же впилась взглядом в рисунок, принялась что-то бормотать себе под нос, лихорадочно черкая в своих записях и сверяя формулы. Спустя минуту она радостно воскликнула:
— Гарри, как хорошо, что ты вспомнил! Некоторые вещи придется пересчитать, тут явно нужно больше концентрирующих элементов... Но так будет даже точнее и безопаснее. Осталось только несколько пунктов перевести, и я... мы будем готовы. Сейчас только кое-что проверю.
Она достала из своего необъятного чемодана толстый, древний фолиант, обложка которого местами была заляпана чем-то бурым, подозрительно напоминающим старую, въевшуюся кровь. Держала она его не голыми руками, а через плотную серую тряпицу, в которую том был бережно обёрнут.
— Книга Блэков, — пояснила она, заметив мой настороженный взгляд. — Сириус разрешил мне её изучить, но с условиями.
Следом из недр чемодана появилась жесткая перчатка из драконьей кожи. Гермиона деловито натянула её на правую руку.
— Только так «чужим» можно прикасаться к их наиболее ценным и... своенравным книгам без риска остаться без пальцев, — прокомментировала она, осторожно откидывая застежку.
Полистав фолиант и найдя нужную страницу, она что-то быстро выписала оттуда в свою тетрадь и, наконец, захлопнула этот зловещий том. Всё — тетрадь с расчетами, карандаш и книги — тут же отправилось обратно в надежное нутро чемодана.
Выдохнув, она опустилась на кровать рядом со мной, пружины мягко скрипнули. Повисла небольшая пауза. Гермиона смотрела на свои руки, словно подбирая слова, а потом повернулась ко мне.
— Ты... помнишь их. Родителей. Ой, что я спрашиваю, ты же говорил, что идеально все помнишь, — она смущенно качнула головой. — Прости, если я показалась тебе сухой или черствой. Просто... когда ты заговорил про маму, я сразу подумала о ритуале. Я хотела помочь, найти решение...
Она робко коснулась моей ладони.
— Расскажи мне. Какой она была?
— Она была... прекрасной, — тихо начал я, глядя куда-то сквозь стену. — Я помню её руки, теплые и нежные, баюкающие меня. Помню, как она ругалась на Сириуса, когда тот притащил мне детскую метлу, и я, едва взлетев, чуть не разнёс гостиную. Я помню её голос, песни... Я помню даже, как она кормила меня...
Я осекся. Слова вылетели прежде, чем я успел включить мозг и отфильтровать воспоминания.
— Гарри?.. — её голос дрогнул и поднялся на октаву выше. — Ты же не хочешь сказать, что помнишь... процесс?
— Ой, прости! Не подумал, — тут же вспыхнул я, осознав, что именно ляпнул. — Просто... ну, память такая. Детальная.
Мы оба замолчали, мгновенно заливаясь краской, достойной спелых помидоров. Тишина стала густой и звенящей. И тут я, на свою беду, совершенно непроизвольно, повинуясь какому-то глупому инстинкту, скосил взгляд чуть ниже её подбородка.
Я тут же пожалел об этом и резко вскинул глаза к потолку, но было поздно.
Она заметила.
— Гарри Джеймс Поттер! — набрав в легкие побольше воздуха, она повысила голос почти до крика. — О чем ты вообще думаешь? В глаза мне смотри! В глаза!
Я не мог и слова из себя выдавить, чувствуя, как уши начинают гореть огнём. И чего она так взбушевалась?
— Гермиона, это не то, что ты подумала... — предпринял я жалкую попытку оправдаться.
— Не то?! — взвилась она. — Да ты пялился на мою грудь! Не смей отрицать!
«Всего лишь мельком глянул», — панически пронеслось в голове, а вслух я ляпнул:
— Вообще-то, ты сама спросила у меня, какой была моя мама... вот я и выложил тебе всё, как помню. И да, ты подросла... немного.
Тут меня понесло окончательно. Я совсем не это хотел сказать, но слово — не снитч, вылетит — не поймаешь, даже если ты ловец.
— Немного? И это, по-твоему, «немного»?! — разошлась она не на шутку. И вдруг, совершенно удивив меня, заявила: — Чтобы ты знал... — она сделала паузу, вся пунцовая, сдула с лица непослушную прядь и выпалила: — У меня, между прочим, чашечка «Б»!
— А? Что за чашечка? — искренне не понял я и задал этот вопрос чисто на автомате.
— Вот это! — окончательно раздухарившись, она сделала выразительный жест руками, очерчивая формы.
Этот жест вогнал меня, и без того пылающего от смущения, в краску такой густоты, что я, наверное, мог бы светиться в темноте вместо Люмоса.
— Гермиона... то есть сейчас... можно смотреть? — поинтересовался я, с трудом сглотнув.
— Да... то есть нет! — воскликнула она, окончательно запутавшись. — У тебя, между прочим... Ай, ладно, неважно! Я это... пойду умоюсь.
Она чуть ли не взлетела с кровати, пулей пронеслась в мою комнату и скрылась в ванной. Спустя мгновение я услышал, как зажурчала вода через неплотно прикрытые двери.
Оставшись один, я перевел дух и взял дневник Антареса, пытаясь отвлечься. С виду — обычные мемуары, популярные лет сто, а то и двести назад, настолько архаичным и витиеватым языком они были написаны. Но почерк был удивительно четким, округлым и красивым. Словно... словно писала женщина. Заинтригованный этой догадкой, я быстро пролистал страницы до самого конца.
«Записано Жанной Блэк со слов её мужа Антареса Блэка.
1743 год»
М-да, тогда ничего более детального о "Хрустальной памяти" в этой книге ждать не стоит. Разочарованно отложив книгу, я снова погрузился в размышления. И мысли мои крутились вокруг одной конкретной темы.
Тот Патронус... Фавн-девушка. У неё было лицо Гермионы. И, что теперь казалось мне особенно странным, бюст у той магической сущности был почти такой же, как Гермиона только что показала, может, лишь чуть пышнее. Что бы это значило?
Я в неё влюблен? Или это просто гормоны играют? Но почему тогда поменялся Патронус, если это просто физиология? Патронус — это отражение души, самых светлых чувств.
Может, мне просто стоит принять очевидное? Я влюбился в свою лучшую подругу.
«Нет, не так», — поправил я сам себя. — «Я люблю её».
Разбирая в памяти день за днем, вспоминая наши взгляды, прикосновения, её заботу и мои реакции, я всё больше убеждался в этом. Да и она... она тоже ведет себя странно. Эти смущения, намеки, тот же рассказ про нижнее белье... Разве друзья так делают?
— А ЧТО делают друзья? — раздался её голос рядом со мной. Похоже я говорил вслух.
Я подпрыгнул на кровати, увидев, что Гермиона подкралась и теперь лежала рядом на боку, опираясь на руку. И совсем уже не красная. Ни капли смущения. Она что, сеанс самогипноза провела?
— Ничего, — я замотал головой, слегка отстраняясь. — Я просто о своем!
Она наклонилась ко мне, и мне показалось, что ещё чуть-чуть — и я воспарю без всякой метлы.
— Зато я знаю, что делают друзья...






|
Гут. Зер гут.
1 |
|
|
Любопытненько
1 |
|
|
Увы. Сириус сбежал из Азкабана не "чтобы защитить Гарри", а "чтобы прибить Петтигрю".
3 |
|
|
Kyeавтор
|
|
|
Raven912
Увы. Сириус сбежал из Азкабана не "чтобы защитить Гарри", а "чтобы прибить Петтигрю". > Сириус. Вот кто уж точно на моей стороне. Мой крестный, сбежавший из Азкабана, чтобы защитить ___меня____. Он поможет. Он должен. Все дело в том что, это поток мыслей самого Гарри. Хотя ведь Сириус метнулся же к дому где Гарри жил? И откуда только адрес узнал? 1 |
|
|
qwertyuiop12345qwe
Знаете, в Северном море ветра и течения несут на Восток, волны даже в относительно спокойном море под 2 м, так еще и вода даже в июле не прогревается выше 18 градусов (а Блэк бежал, емнип, в мае). И вот представьте заплыв истощенной собаки против ветра и течения не меньше, чем на 2 мили. Так что есть версия, что некто (с белой бородой), когда посчитал нужным - достал "бедного узника" с кичи, за шкирку принес к нужному дому и обливиэйтом заполировал. Это объясняет и почему Блэк не сдернул раньше, и как не утонул в море, и как нашел Гарри. Правда, что там осталось от возможности спмостоятельного мышления после такого "побега" - вопрос. Недаром из всех обитателей Гриммо только хозяин дома не радовался оправданию Гарри. 3 |
|
|
Интересно, ждём прод
|
|
|
Молодцы ребятки, глядишь, так и Сириусу мозги прочистят. Категорический одобрямс! Будем наблюдать.)
|
|
|
Отлично. Жду продолжения.
|
|
|
НадеждаОо Онлайн
|
|
|
Ииии пищу от удовольствия. Очень классный фик😄
1 |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
| Следующая глава |