12 свиданий мисс Грейнджер (гет)

Северус Снейп поднялся на ноги, застегнул ворот мантии и протянул мадам Розмерте деньги. А потом негромким, почти гипнотическим голосом сказал:

— Пойдёмте, Грейнджер. Я как раз направляюсь в Хогвартс.

— Проф… — по привычке было начала Гермиона, но поправилась и сказала твердо и решительно: — Северус, не стоит. Не хочу вас задерживать.

— Тогда нечего пререкаться и пойдемте, пока погода не решила добавить град ради полноты картины. В школе достаточно свободных комнат для преподавателей. И даже если директриса уже легла спать, уверен, у Аргуса есть ключи. Благодарю за глинтвейн, Розмерта, доброй ночи.

И Снейп вышел на улицу, Гермиона тяжело вздохнула, но последовала за ним. При одной мысли, что придется тащиться на станцию, её кидало в дрожь — кто бы мог подумать, что свидание, которое она полагала самым простым, так закончится. Снейп едва уловимым взмахом волшебной палочки раскрыл прозрачный зачарованный зонт, тот сразу укрыл их обоих до кончиков ботинок.

— Спасибо, — кивнула Гермиона.

— Вы исключительно растрёпаны, — заметил Снейп тоном, который, однако, звучал, скорее, сочувственно, чем ехидно. — Позволю предположить: это связано с Макмилланами?

— Немного, — призналась она. — У них… сложный подход к гостеприимству.

— Они всегда были фанатиками странных пирогов и… навязывания браков, — ядовито заявил Снейп. — Видимо, в вашем случае две страсти объединились в одном вечере?

Гермиона тихо хмыкнула. Ей внезапно стало легче.

— Вы на редкость проницательны, Северус.

Они обошли пару огромных грязевых луж. Гермиона старалась идти не только быстро, но и осторожно, дабы не поскользнуться. И лишь порадовалась, что не надела каблуки.

— Не падайте духом, Гермиона. Здесь хотя бы никто не попытается накормить вас отвратительной выпечкой, — сказал Снейп и внезапно не грубо, но уверенно взял её за локоть, — Минерва будет недовольна, если вы упадете и расквасите себе нос, как первоклашка.

Гермиона промолчала, она ощущала его тонкие сильные пальцы даже сквозь несколько слоёв ткани.

Огромный замок показался сквозь струи дождя — сердце невольно защемило: она любила Хогвартс. Для неё он навсегда остался колыбелью волшебства и чуда, вопреки всему. Гермиона радостно улыбнулась:

— Соскучилась я по школе, — сказала она и посмотрела на Снейпа.

Его глаза были непроницаемыми — темнее, чем ночное, затянутое тучами небо.

— День был ужасный, но, пожалуй, я даже рада, что оказалась здесь.

Северус усмехнулся:

— Поужинаете со мной?

Гермиона прислушалась к собственному желудку, тот, похоже, всё же справился с тем маленьким куском кошмара, который Макмилланы именовали пирогом, и теперь желал нормальной еды.

— Благодарю, с удовольствием, — кивнула она, стараясь игнорировать, что Снейп по-прежнему не отпускал её локоть. Но ведь ступеньки были ужасно скользкими!

— Превосходно, — он остановился возле огромных дубовых дверей, убрал зонт и постучал трижды. — Кстати, если мы решим считать это вторым свиданием, то прошу учесть, что я приложил максимум усилий для создания нужной атмосферы.

И принялся перечислять, загибая пальцы:

— Дождь. Холод. Темень на грани готического ужаса. Грязь, достойная салемских ведьм. И, разумеется, преддверие Хеллоуина, — Северус слегка поднял бровь. — Что может быть романтичнее?

Гермиона тихо рассмеялась. Двери Хогвартса медленно открылись.

* * *

Когда они вошли в замок, дух Хогвартса словно окутал их — потрескивание факелов, отблески серебристых силуэтов любопытных привидений, прохладный воздух огромных коридоров и галерей… Не успела Гермиона насладиться нахлынувшими школьными воспоминаниями, как из полумрака материализовался Филч.

— Профессор Снейп, — завхоз уставился на них выцветшими глазами, его явно разбирало любопытство, но Снейпа он побаивался и уважал.

— Необходимо устроить мисс Грейнджер в комнату для гостей, — кратко сказал Северус, а потом, помедлив, добавил, — буду благодарен, если вы займетесь этим.

— После отбоя?.. — Филч откровенно не возмутился, но слегка раздулся, словно волшебная лягушка, заметившая на своем болоте гриндилоу.

— После катастрофы, Аргус, — спокойно ответил Северус. — Оформите как чрезвычайные обстоятельства.

Филч заметно оживился: чрезвычайные обстоятельства он любил. Он смерил Гермиону взглядом, задержавшись на её растрёпанных волосах и слегка помятом виде, но вопросов задавать не стал — лишь кивнул с видом человека, которому наконец-то дали важное поручение.

— Я подберу комнату, — сказал он с почти торжественным выражением лица. — Для гостьи… — и, развернувшись, исчез в одном из коридоров.

Гермиона быстро наложила на себя согревающие и высушивающие чары и почувствовала себя намного лучше.

— Пока Аргус готовит вам комнату, мы можем посидеть в библиотеке. Если хотите, — сказал Снейп и пристально посмотрел на неё, его чёрные глаза, как всегда, были непроницаемы, в них лишь отражались едва уловимые отблески света факелов.

— В библиотеке? — переспросила она.

— Да. К сожалению, директриса Макгонагалл уже отправилась спать, — он едва заметно поморщился. — А пригласить вас к себе я не могу.

Он сделал паузу, почти театральную, и продолжил:

— Еще в девятнадцатом веке указом директора Финеаса Найджелуса Блэка преподавателям-мужчинам было запрещено приводить в свои комнаты дам, не являвшихся их жёнами. Да и пребывание последних всегда оформлялось официальным документом. Видите ли, директор отличался высокими моральными принципами и полагал, что и остальные учителя тоже должны держать целибат до скончания времен

Гермиона фыркнула:

— Вы шутите?!

— Отнюдь, — с явной ноткой яда в голосе отозвался Снейп. — Разве что слегка утрирую. Целибат, к счастью, необязателен.

И, высказав эту, без сомнения, выдающуюся мысль, он резко развернулся, и они направились в библиотеку.

По традиции черная мантия Снейпа развевалась за его спиною огромными крыльями летучей мыши, и было в этом тоже нечто восхитительно-ностальгическое — Гермиона невольно улыбнулась.

— Домовики принесут нам ужин, — добавил он на ходу.

— А мадам Пинс не будет возражать? — удивленно уточнила Гермиона.

Снейп криво усмехнулся:

— Она временно отсутствует. Благодаря вашему министерскому проекту мадам Пинс обрела сразу двух кавалеров и никак не может сделать выбор, — он посмотрел на Гермиону с весьма кислым видом, словно демонстрируя, насколько подобное романтическое легкомыслие коллеги его разочаровало. — Поэтому порядок в библиотеке временно поддерживаю я.

Гермиона представила себе студентов, которые ещё недавно вздрагивали при одном виде мадам Пинс, а теперь мечтают о её возвращении как о золотом веке академической свободы, и едва удержалась от смеха. Странно, но Снейп её совершенно не пугал, скорее, забавлял... Сейчас она не видела в нем страшного преподавателя и могущественного тёмного колдуна, она даже не видела в нем самого неоднозначного героя войны.

Сейчас Северус — худой, невысокий, остроскулый и бледный — казался ей почти родным. Его едкие колкости были всего лишь шутками, а за отрывистыми словами слишком явно ощущалась забота — Гермиона вдруг поняла, что выросла… Она сама стала той самой загадочной взрослой и научилась различать едва уловимые полутона. Славный Эрни оказался маминым сыночком и по сути не меньшим эгоистом, чем сам сиятельный Малфой, а суровый Снейп умудрялся даже на вынужденных свиданиях вести себя почти как джентльмен… ну, конечно, с поправкой на коуквортское воспитание.

Библиотека встретила их мягким, приглушённым светом. Ночью она казалась особенно таинственной и волшебной. Высокие стеллажи терялись в полумраке, столы были пусты, и тишина здесь была не строгой, а почти интимной. У стрельчатого окна, за которым дождь превратился в вихри пушистых снежных хлопьев, был накрыт маленький круглый столик. Кубки блестели серебром в полумраке, а в маленькой вазочке стоял лавандовый букетик сухоцветов.

«Мерлин, — подумала мисс Грейнджер, — если это не свидание… то я боюсь представить, каким же будет настоящее».

И тут Гермиона вдруг остро осознала, как она выглядит. Вздыбленные волосы, окончательно потерявшие признаки прически и превратившиеся в знаменитое воронье гнездо. Водолазка и древний кардиган, из которого торчали шерстяные нитки. Джинсы, пережившие дождь и экстренные чары. Забрызганные грязью высокие тяжелые ботинки — вслед за Гарри она полюбила берцы. Совсем не тот образ, в котором бы хотелось предстать перед… Гермиона резко оборвала эту мысль. «Это не свидание, — в очередной раз напомнила она себе. — Это просто ужин в библиотеке. Вынужденный ужин…»

Снейп, словно услышав её внутренний монолог, взмахом палочки призвал бутылку вина и разлил тёмно-рубиновый напиток по кубкам.

— Прошу, — сказал он. — Свидания без напитков выглядят подозрительно.

— Северус… — начала Гермиона.

— Не утруждайтесь, — отрезал он. — Вы можете сколько угодно убеждать себя, что это не свидание. Я же, в свою очередь, предпочитаю называть вещи своими именами.

Словно в ответ на эти слова сами собою зажглись две высокие витые свечи в странных подсвечниках — да, домовики постарались на славу! Свечи были откровенно, почти вызывающе красивыми. Снейп посмотрел на них и, поджав тонкие губы, промолчал, хотя очевидно, что слово «тошнотворно романтичные» вертелось у него на языке.

— Мы можем их убрать, — осторожно предложила Гермиона, в это время она мысленно ругала себя за то, что забыла в коридоре наложить чары очищения на ботинки и теперь пыталась спрятать ноги под стул.

— А вы хотите? — Снейп вновь внимательно посмотрел на неё, точно решая в голове какую-то сложную задачу для нового научного эксперимента.

Гермиона едва уловимо улыбнулась — она уже признала, что выросла, и не собиралась теперь вести себя будто застенчивая пятикурсница, которая впервые пошла гулять с понравившимся мальчиком. Да и, признаться, Снейп, в чьих абсолютно черных волосах, уже начинала поблескивать первая седина, на мальчика ну никак не тянул. Поэтому Гермиона решила, что она выскажет своё отношение, а он уж сам пусть решает.

— Нет, не хотела бы. Мне они нравятся. И если мы уж признали, что это свидание, то пусть остаются и свечи, и вино, и цветы…

— Я бы на вашем месте проявил осторожность, — прошелестел, точно на парселтанге, Снейп, — так вы рискуете и до поцелуев дойти…

Он провел длинными пальцами по приборам, словно лаская их.

Гермиона не отвела взгляд. Не думает ли он, что она испугается?

— Это весьма… интригующая перспектива, Северус, — наконец, в его стиле промурлыкала она.

Они обменялись едва уловимыми усмешками, но тут на тарелках наконец возникла аппетитная и вкусно пахнущая еда, и со смесью удовольствия и разочарования Гермиона принялась за свой ужин. Снейп поступил аналогично.

Шницель, как и любая стряпня хогвартских домовиков, оказался выше всяких похвал. Да что там говорить про горячее, если даже нарезанный простыми ломтиками огурец пах одуряюще — так бывает, когда ты очень голоден, но еще не потерял надежду на сытную трапезу. Некоторое время они ели молча.

— Вы всегда так ужинаете? — первой нарушила молчание Гермиона, покосившись на свечи. — В библиотеке. У окна. С вином.

— Только по пятницам, — невозмутимо ответил Снейп. — И исключительно с ведьмами, которых затащил в замок под предлогом заботы о безопасности.

— Значит, это у вас отработанная схема?

— Разумеется. Я человек привычки.

Гермиона искренне рассмеялась — Снейп был восхитителен, когда его сарказм из опасного оружия превращался в остроумный флирт. Забавно: могла ли она, будучи студенткой и закипая от злости и несправедливости на его уроках, помыслить о том, что он окажется столь интересным и даже приятным собеседником? Разумеется, нет!

Снейп задумчиво смотрел на неё, словно пытаясь… поймать её смех. Гермиона подумала, что он, точно черный кот, сидит у едва заметной норы, подкарауливая глупую мышку… ох, если бы она, Гермиона, не оказалась этой неопытной мышью, которая с любопытством выбиралась проверить, что это за интересные усы на хищной морде?! Но было уже поздно. Мисс Грейнджер всегда отличалась холодным рассудком и трезвым взглядом на мир, и отчетливо понимала, что уже вляпалась.

Поэтому она оставила пустую тарелку и с абсолютной гриффиндорской прямолинейностью сказала, глядя в его тёмные глаза:

— Знаете, если бы кто-нибудь год назад заявил мне, что я буду ужинать с вами в библиотеке…

— То вы бы сочли сего человека безумцем, — почти перебил её Северус, его тонкие губы сжались.

Обычно это считалось не слишком красивым, но Гермиона подумала, что хочет попробовать их на вкус.

— Нет, — она вновь улыбнулась. — Я бы всего лишь заподозрила его в излишнем оптимизме.

Снейп хмыкнул, явно оценив формулировку.

— А если серьёзно, — продолжила Гермиона, — вы совсем не такой, каким я вас помнила.

— Потому что вы перестали быть той, кем были, — его голос прозвучал почти бесстрастно.

Гермиона на мгновение замерла, потом медленно кивнула.

— Признаю, — сказала она. — В школе мне всегда казалось, что вы меня едва выносите.

— Так и было, — честно откликнулся Снейп и позволил себе ехидную ухмылочку.

— Очаровательно, — не без сарказма откликнулась Гермиона. — Как вы сказали: «невыносимая всезнайка»?

Северус слегка развел руками. Узкие черные рукава полностью скрывали его предплечья и даже запястья — идеальная броня.

— Я плохо умею обращаться с детьми: не люблю их, а они, разумеется, терпеть не могут меня. Благо сейчас у меня остались только старшекурсники Хогвартса, готовящиеся к ЖАБА, и студенты Магической Академии, поэтому хотя я по-прежнему отнюдь не считаю преподавание своим призванием, всё же эта деятельность стала вполне… сносной.

Гермиона подумала, что по какой бы причине Северус ни избрал подобную тактику искренности, та ей нравилась.

— К тому же, — продолжал Снейп, — признаюсь честно, вы отчасти напоминали мне меня же в юности — эта склонность всех поучать, безапелляционная уверенность в собственной правоте и действительно невыносимое всезнайство.

Уголки его рта дрогнули в едва заметной улыбке, и Гермиона улыбнулась в ответ.

— Зато теперь, — он чуть склонил голову, — я действительно получаю удовольствие.

Северус долил им ещё вина и отсалютовал Гермионе своим бокалом, показывая, что пьет за её здоровье.

Она прищурилась:

— Значит вы здесь не только в рамках проекта?

— Отчасти… — Снейп ухмыльнулся. — Но одно другому не мешает: я выполняю требования Министерства и провожу время с привлекательной ведьмой, по-моему, весьма недурно. Так что не обольщайтесь слишком сильно.

— Поздно, — парировала Гермиона. — Свечи уже зажгли, вино налили. Вы сами загнали себя в угол.

Снейп медленно провёл пальцем по ободку кубка.

— Вы делаете опасные выводы, — сказал он тихо. — Это может быть истолковано как надежда…

— Вами или мной? — без обиняков спросила Гермиона.

— Гриффиндорка, — беззлобно хмыкнул Северус. — Нами обоими… А при всём этом мы оба порою избыточно рациональны, дабы позволить себе лишнее…

— А вы всегда такой осторожный? — теперь её окончательно захватило странное и лихорадочное веселье.

— Нет, — Снейп ответил почти сразу спокойно и серьезно. — Просто последствия моих импульсов обычно бывают катастрофическими…

Это был удар. Резкий и наотмашь. Снейп, как всегда, умудрялся одновременно бить и по себе, и по другому. Справится ли она с подобным? И нужно ли ей справляться? Есть Тео, умный, чуткий, уравновешенный и вполне привлекательный. Наверное, у того тоже имеются чудовища в подвалах души, но явно не такие откормленные, как у Снейпа. А если она не готова на такой значимый шаг, то на худой конец имеется Малфой — для чего-то серьезного он явно не сгодится, а вот для того, чтобы закрутить горячий яркий роман… чтобы забыться…

Тишина была густой и тягучей. За окном белые хлопья кружились в причудливом вальсе, превращая мир снаружи в нечто далёкое и не имеющее к ним никакого отношения. Наверное, на улице было совсем не уютно: снег с дождем лишь прикидывался пушистыми танцующими снежинками. Но отсюда, из тёплой библиотеки, мир выглядел так, словно сразу решил вступить в сказочные рождественские дни, миновав Хеллоуин и самые мрачные недели года.

Гермиона опустила взгляд в кубок. Вино отражало свет свечей, и в этом отражении всё казалось проще, чем было на самом деле.

— Иногда, — тихо проговорила она, — слишком сложно отказаться от контроля. Это ведь… упасть в никуда, упасть в надежду… Но я учусь этому.

— У вас есть для этого ещё целая жизнь, — хрипло откликнулся Северус, — в отличие… от меня.

А потом резко сменил тон на почти беззаботный, если, конечно, Снейп в принципе мог говорить беззаботно:

— Если вас утешит, то для второго свидания вы справились блестяще.

— Напомните, — слабо улыбнулась Гермиона, — чем именно я его заслужила?

— Выжили. Не сбежали. И не попытались меня переубедить. Это редкое сочетание.

— Тогда, полагаю, нам стоит зафиксировать успех, — теперь Гермиона отсалютовала ему кубком.

Она гриффиндорка, ставшая в восемнадцать героиней войны, и в её жизни случались вещи куда пострашнее, чем влюбленность в Северуса Снейпа.

— Несомненно, если леди того желает, — он усмехнулся, медленно, ласково и немного пугающе.

Она наклонилась чуть ближе — ровно настолько, чтобы это нельзя было не заметить:

— Желает, — лаконично ответила она.

— Хорошо, — Северус наклонил голову, точно в кратком поклоне. — Тогда должен вас предупредить. Я уеду где-то на месяц или полтора.

— Вот как, — Гермиона слегка огорчилась, но одновременно и расслабилась, словно её неминуемая казнь внезапно была отложена. — А куда, если это, конечно, не секрет?

— Отнюдь. Магические научные конференции: от Америки до Азии. Европа, разумеется, тоже. Много скучных докладов и ещё больше людей, которые уверены, что знают всё лучше меня.

— Сочувствую им, — не без иронии откликнулась Гермиона.

Северус довольно-таки хищно усмехнулся.

— Выживут, — кратко ответил он.

И, помедлив буквально на долю секунды, добавил:

— Поэтому с третьим свиданием придётся повременить.

— Значит, это официально? — Гермиона чуть приподняла бровь. — Мы уже планируем третье?

— Я лишь констатирую факт, — отозвался Снейп. — Вы слишком упрямы, чтобы не дождаться продолжения, а я…

Он сделал паузу, позволив ей самой закончить мысль.

— А вы слишком принципиальны, чтобы оставить историю незавершённой, — продолжила она мягко.

Северус очень пристально посмотрел на неё, будто запоминая:

— Вот именно, — наконец тихо сказал он. — А незавершённые истории имеют обыкновение напоминать о себе в самый неподходящий момент.

Коридоры Хогвартса были почти пусты. Факелы горели ровно и спокойно, тени ложились мягко, будто замок сам решил не мешать. Гермиона чувствовала усталость: не ту, что валит с ног, а глубокую, после долгого дня и слишком бурного потока эмоций. Всё происходящее казалось немного нереальным.

Снейп остановился у двери гостевой комнаты и молча достал ключ. Какое-то время он просто держал его в руках.

— Здесь, — наконец сказал он негромко.

Гермиона кивнула:

— Спасибо вам за вечер, Северус.

Он посмотрел на неё очень пристально. И взгляд, казалось, словно впитал в себя всё колдовское могущество, всю волю этого человека — Снейп пугал и завораживал одновременно. Вновь вернулось ощущение той его силы, что почти физически ощущалась буквально кожей. Но теперь Гермиона видела за этой силой человека… точнее, не так: он и был этой силой, но он был больше, чем эта сила, чем его поступки, чем его прошлое и настоящее.

Невысокий, болезненно-худой, некрасивый — Северус казался почти завораживающе прекрасным… и одновременно очень человечным. Гермиона вдруг отчетливо увидела, что он слишком крепко сжимает в кулаке медный ключ, и поняла, что Северус… нервничает. Да, конечно, это была всего лишь догадка: Снейп не зря много лет исполнял роль двойного агента и безупречно владел окклюменцией, но сейчас… может, он нарочно решил слегка убрать свои непроницаемые щиты? Показать себя настоящего.

Зачем? Чтобы она растрогалась и расслабилась? Или, напротив, разочаровалась, обнаружив, что это обычный живой человек? Но Гермиона не собиралась делать ни первого, ни второго — она сможет быть с ним на равных. Или всё это не имеет смысла.

Гермиона просто сделала шаг к нему и коснулась ладонью его плеча. Мантия под пальцами казалась иллюзорной. Как и вся ситуация: они со Снейпом стоят в коридорах Хогвартса слишком близко, чтобы это можно было оправдать хоть чем-то.

Северус накрыл её пальцы ладонью. Внезапно его бледные узкие кисти оказались сухими и обжигающе-горячими — это так контрастировало с образом вечно холодного змеиного декана!

Мгновение — совсем короткое, но напряжённое, как вдох перед прыжком в воду. Северус наклонился и провел пальцами уже по её щеке, словно давая возможность отступить, чего Гермиона, разумеется, делать не собиралась. Поцелуй вышел быстрым. Его губы были тоже сухими и нет, не горячими — обжигающими.

Объективно она понимала, что ничего удивительного в соприкосновении ртов двух взрослых людей нет. В целом все поцелуи похожи друг на друга — не особо много можно придумать в этой сфере, что бы там ни писали в классификациях в «Ведьмополитене». Но Мордред! Почему же иногда эти простые действия вызывают дрожь во всем теле?! Мысли путаются, и нет ничего важнее чужих рук, чужих губ, чужого дыхания…

Снейп на секунду слегка отстранился и окинул быстрым внимательным взглядом её лицо, будто собираясь применить легилименцию, а потом резким рывком притянул её к себе... от осторожности не осталось и следа. Он буквально впечатал её в себя, почти непристойно. И поцелуй в этот раз получился долгим, жарким, почти захлебывающимся. Словно они судорожно пытались поймать ещё и ещё немного наслаждения.

Гермиона поняла, что мнет мантию на его плечах. Северус запустил пальцы в её волосы, разрушая и без того разрушенную прическу. А потом скользнул губами по шее, сминая ткань водолазки. Гермиона прерывисто выдохнула. Снейп поднял голову и посмотрел на неё из-под неряшливой чёлки. Глаза у него были совершенно безумные и очень-очень чёрные. Он резко втянул воздух, и крылья его крючковатого носа вздрогнули.

Ей надо было подумать… Серьёзно подумать. Видимо, Снейп решил так же, потому что он вдруг ослабил хватку и мягко отпустил её.

— Это было… весьма впечатляюще, — прошептала Гермиона.

Северус отрывисто дернул головой в согласном кивке:

— Да, — хрипло ответил он, — весьма.

Они помолчали, приходя в себя.

Гермиона подумала, что теперь она знает, как выглядит максимальная совместимость темпераментов… или дело не только в этом?

Снейп протянул ключ от комнаты.

— Тогда увидимся в декабре? — негромко спросила Гермиона.

— Я напишу, когда вернусь, и если не передумаете, то увидимся, — ответил Северус и, не попрощавшись, резко развернулся и пошёл прочь по темному коридору.

Гермиона зашла в комнату и закрыла за собой дверь.

* * *

Северус свернул за угол и остановился, пытаясь прийти в себя. Кто бы мог подумать, что обычный поцелуй может настолько выбить его из колеи?! Он почти был готов умолять Грейнджер позволить ему зайти к ней в спальню!

Разумеется, он ничего подобного не собирался делать. Он вполне умеет справляться с собственными порывами. Больше всего на свете Северус ненавидел быть жалким! А именно таким бы он и оказался, если бы не отступил в нужный момент. Грейнджер следовало подумать, серьезно подумать, и, если она сочтет, что роман с немолодым бывшим Упивающимся смертью — предел её мечтаний, он, конечно, не откажет ей!

О, тогда с чисто слизеринским прагматизмом он выжмет из странного желания Грейнджер всё, что сможет. Она взрослая женщина. Пусть и моложе его почти на двадцать лет, но ей самой давно уже не шестнадцать. И она явно знает, что делает. Гермиона казалась, какой угодно, но только не застенчивой девицей. От её страсти и сексуальности ему едва не снесло крышу. А хоть Снейп отнюдь не был популярен у женщин, целибат, по заветам директора Блэка, он всё же никогда не держал. Проблема заключалась не в том, что он хотел Грейнджер… о, всё было куда хуже!

Северус Снейп простоял в коридоре ровно столько, чтобы полностью взять контроль над своими эмоциями. Ни единого лишнего вдоха, который мог бы быть расценён — кем угодно, включая сам замок — как слабость. Потом пошёл к себе, чеканя шаг. Разумеется, пошёл, а не побрёл и не застыл, не прислонился лбом к стене, как сентиментальный идиот.

Прекрасно, Северус, просто превосходно! Пережить две войны, Тёмного Лорда, Азкабан в перспективе, манипулятора-директора, двадцать лет преподавания бешеным подросткам — и сломаться на библиотечном ужине с девушкой в потёртых джинсах и высоких тяжелых ботинках. Гениально.

О, да! Северус Снейп промахивался редко, но всегда это оказывалось полным фиаско. Влюбиться в Грейнджер… Влюбиться — само слово было мерзким, липким, неприличным и подростково-сопливым! И, что особенно раздражало, — до ужаса точным.

Не увлёкся. Не заинтересовался. Не испытал кратковременное сексуальное влечение на фоне общей усталости, а именно так он предпочитал формулировать все свои эмоции ко всем женщинам после Лили… И почти все тридцать лет неизменно оказывался прав.

А Грейнджер… с момента их встречи на конференции, их посиделок в пабе, Северус упорно пытался убедить себя в том, что его всего лишь привлекла на редкость умная, амбициозная и, что греха таить, красивая молодая девушка, если бы он знал, чем всё закончится, то приложил бы все силы, чтобы это обязательное свидание не состоялось!

Его первая ошибка была в том, что он согласился пойти с ней в бар после конференции. Следующая: он поддался искушению и предложил Грейнджер вариант с формальными свиданиями. А дальше он попросту уже летел по наклонной, как последний болван, который бежит за болотным фонариком в самую трясину — Северус увидел Гермиону в парке и снова не удержался. Он послал ей в подарок книгу из своей личной библиотеки, ту книгу, которую угрозами и посулами два года выманивал у Люциуса. Мерлин! Да Снейп даже купил ей букет и, точно нелепый старшеклассник, попытался сплести в записке глупейшее оправдание про зелье, которое можно сварить из этих цветов. Так что увидев в «Трёх мётлах» расстроенную Гермиону, пережившую «гостеприимство» Макмилланов, он уже был обречён.

Он и впрямь влюбился, как мальчишка. А даже в юности влюбленный Северус Снейп представлял собою весьма жалкое зрелище и именно тогда поклялся, что никогда не будет выступать в унизительной роли просителя… он уйдет раньше.

Гермиона Грейнджер. Она смеялась с ним, спорила и просто болтала. Она целовалась с ним, и в этом было больше чувственности, чем в ином сексе. Она флиртовала, но не из-за любви к самому процессу флирта и не из-за азарта — желания соблазнить неприступного и загадочного Снейпа, как иногда делали другие. А именно из-за него самого… С какого бы перепуга ей это ни взбрело в голову, сейчас, в моменте, она была вполне искренней.

И вот в этом-то и крылась проблема. Северус привык, что от него шарахаются. Или восхищаются. Или ненавидят. Любая из этих реакций была безопасной — контролируемой. Но Грейнджер… Гермиона…

— Старый идиот, — пробормотал он себе под нос, проходя под аркой. — Самодовольный, самоуверенный, самонадеянный…

Северус усмехнулся — криво, безрадостно. Самовлюблённый, разумеется: иначе откуда эта мысль, что подобное вообще может иметь продолжение?

Нет, он был самоуверен, как любой истинный слизеринец, но также он отнюдь не был глупцом и прекрасно знал, чем всё это закончится.

Рано или поздно она вернётся в свой мир: с проектами, министерскими интригами и… мужчинами моложе, проще и удобнее. Такими, с которыми не нужно постоянно держать оборону и всё время плясать на грани. Они будут её обожать. Покорять и завлекать, как те же молодые Нотт и Малфой. Или заглядывать ей в рот — таких и вовсе пруд пруди.

А он останется тем, кем всегда был: неудобным, резким, сложным. Человеком, с которым может быть интересно, но точно никогда не будет легко. А Грейнджер хоть и гриффиндорка, но отнюдь не мазохистка. Наверное…

Он остановился, зашел в свои личные комнаты и запер дверь, потом привычно наложил ещё несколько заклинаний — старый параноик. Чёрт бы всех побрал! Кингсли с его идиотским проектом, собственное либидо и эмоции, прорывающиеся даже сквозь мощные окклюментные щиты, а особенно Грейнджер!

Северус коротко и сильно, почти болезненно, закрыл глаза. Он взрослый человек. Он не будет делать из происходящего трагедию. Он, конечно, с этим разберется. Осталось только понять, что лучше: взять от этого всё или напротив — не позволить зайти подобному слишком далеко.