12 свиданий мисс Грейнджер (гет)

Когда Гермиону Грейнджер вызвал в кабинет Министр магии, она не подозревала, о чём пойдёт речь. Кингсли помолчал, предложил кофе, потом отошёл к окну. Было непривычно видеть этого всегда спокойного и уравновешенного человека почти смущённым. Гермионе на секунду почудилось, что он действительно в замешательстве. Впрочем, это было не в правилах министра Бруствера — смущаться, поэтому мисс Грейнджер решила, что ей показалось.

Наконец Кингсли сел, отчего-то сложил ладони домиком, как когда-то делал покойный директор Дамблдор, и произнёс:

— Гермиона, мне нужен твой совет.

Он помолчал, потом добавил:

— Хотя нет, не так. Решение уже принято, и мы не в силах его изменить. Мне нужен твой совет: как мы можем сделать всё это мягче… — он замялся, — не так болезненно.

Гермиона напряглась. Ей было странно, что Кингсли советуется с ней. Она занимала очень хорошую — даже, на взгляд многих, неприлично хорошую для её возраста — должность в Министерстве. Она была героиней Второй Магической войны и подругой Гарри Поттера. Но всё это не отменяло того, что она оставалась всего лишь двадцатипятилетней девушкой. Маглорожденной девушкой, как неустанно напоминали ей окружающие. Кингсли продолжал:

— Как ты знаешь, после войны и без того немногочисленное население магов сократилось. Думаю, ты понимаешь, каков следующий шаг Министерства?

Гермиона нахмурилась. Однажды, в пылу алкогольного дурмана на вечеринке, они как-то обсуждали старую традицию — законы о браке. В древности, после каких-нибудь крупных конфликтов, например гоблинских войн, правительство могло принять решение ввести меры, чтобы как можно скорее восстановить население Магической Британии. Но это казалось такой замшелой глупостью! Даже после войны с Гриндевальдом ничего подобного не было. Гермиона нервно постучала пальцами по столешнице:

— Это ведь не то, что я думаю?

Министр невесело рассмеялся:

— Сейчас то время, когда всё мы делаем наполовину. Ибо полностью сделать не имеем права, а совсем не делать не можем. Конечно нет! Принять закон о браке — это значит собственноручно не только снять себя с поста, но и поставить под угрозу само существование Министерства магии. То есть сделать то, что не удалось даже Волдеморту. Нет, речь идёт всего лишь о программе. Программе по подбору наиболее подходящих друг другу волшебников и волшебниц.

— Не понимаю, при чём здесь я? — рассеянно сказала Гермиона. — Я работаю в Отделе магического правопорядка. Ты хочешь обосновать это как-то юридически?

Кингсли покачал головой. Его тёмные глаза казались уставшими. За последние несколько лет он сильно постарел. Гермиона подумала, что, возможно, она не так уж сильно хочет однажды возглавить магическое сообщество Британии. А тем временем нынешний министр продолжил:

— Нет, ты меня интересуешь как представитель того круга магов и волшебниц, на которых будут распространяться новые положения. Да-да, я знаю, как это будет. В данном случае, как ни парадоксально, уговорить наших чистокровных друзей Волдеморта будет намного легче, чем наших соратников. Потому что чистокровки привыкли жениться по расчёту и, в принципе, к тому, что в их личную жизнь постоянно кто-нибудь вмешивается: от родителей и светского общества до Министерства магии. С маглорожденными же всё куда хуже.

На секунду Гермиона задохнулась от гнева. В эту секунду её хороший друг Кингсли Бруствер напомнил ей даже не неоднозначного Дамблдора, а Слизнорта — такого понимающего и такого лезущего туда, куда не надо. Однако она слишком хорошо понимала своим рациональным, хвалёным умом, что лучше не спорить. Лучше скорректировать то, что можно.

Кингсли выглядел так, как будто он уже принял решение. И принимал это решение он явно не один. Поэтому она просто холодно сказала:

— И что же вы хотите?

Кингсли с шумом выпустил воздух сквозь ноздри своего широкого носа и поправил ворот мантии, словно тот его душил.

— Перестань, Гермиона, не начинай! — буркнул он. — Я сам понимаю, что это ужасно. Я боролся с Советом магов как мог. Убеждал, давил, пытался привлечь на свою сторону — они непреклонны. Количество волшебников в Англии катастрофически уменьшается.

Он поднял глаза на Гермиону:

— Ты же знакома с магловской наукой? Знаешь, что такое второй демографический переход? В итоге у нас в волшебной Британии большая проблема наложилась на мировую тенденцию. Поэтому, возможно, через несколько лет в Хогвартс просто не будет поступать столько детей, чтобы хотя бы наполовину заполнить факультетские спальни.

Кингсли вздохнул и продолжил:

— У меня не было выбора. Правда, не было. Я хотел сделать как лучше. Хотел угодить всем. В итоге получилось, что не угодил никому. Тем не менее моё решение такое, что лунного тельца сбережём, и мантикора голодной не останется.

Он посмотрел на неё внимательно:

— Тебе знакомо брачное агентство Лаванды Браун?

— Извини? — мисс Грейнджер едва не поперхнулась. Она ожидала услышать что угодно, только не упоминание о невесте Рона.

Нет, Гермиона правда осталась с Роном хорошими друзьями. Искренне считала, что Лаванда Браун, с которой Рон Уизли возобновил отношения после войны, куда лучшая ему пара — по многим причинам. Разумеется, Гермиона слышала о внезапно успешном бизнесе Лаванды, но никогда не вникала в это. Да, стоит признаться, друзья Гермионы были не так уж несправедливы, когда пеняли ей, что она слишком сильно погружена в работу и слишком мало интересуется их жизнями.

— Кажется, там что-то цветочное… «Роза и Нарцисс»? — не без яда в голосе уточнила мисс Грейнджер. — Только нарциссов нам не хватало.

— «Роза и Тюльпан», — сухо поправил её Министр и налил себе еще кофе, который своим видом больше напоминал смолу.

— Пикси упыря не лучше, — любимая поговорка миссис Уизли пришлась как нельзя кстати.

— Мисс Браун очень талантлива, — твёрдо сказал министр и покачал головой, усмехнувшись в ответ на недоверчиво приподнятые брови Гермионы. — Да, она талантлива в своём. Она умудрилась соединить старинные артефакты чистокровных семейств и современные магловские программы — и получила нечто среднее. Очень неплохой способ подбирать наиболее подходящего партнёра… — он немного помолчал и продолжил. — Её результаты впечатляют, Гермиона. Мы наблюдали за ней почти целый год. Несколько браков. В двух семьях уже ожидается пополнение. И только вдумайся! Более шестидесяти процентов участников продолжают отношения.

Министр допил свой кофе и решительно поставил на стол чашку:

— Мы решили вывести это на уровень страны. Наши требования не так уж велики. Никто никого не заставляет жениться. Всего лишь от волшебников определённого возраста требуется еженедельно ходить на свидание с подобранным кандидатом или кандидатами.

Гермиона хищно прищурилась и приготовилась к бою — она планировала сократить количество обязательных свиданий до четырех в год.

Через два дня, в одну на редкость дождливую пятницу, Гермиона, решительно стиснув сумку в руках, вошла в брачное агентство Лаванды. К удивлению мисс Грейнджер, ожидавшей увидеть вокруг избыток розового и блёсток, комната оказалась оформлена в неброских пастельных тонах. Сама Лаванда Браун восседала в уютном кресле за круглым столиком и выглядела на редкость привлекательно. Гермиона невольно ощутила странное смешанное чувство — сочувствия, лёгкой зависти и раздражения на саму себя. Вряд ли кто-то мог назвать Лаванду счастливицей: шрамы, оставшиеся после нападения Сивого, не убирались никаким колдовством, а дымка косметических чар лишь смягчала их. И всё же в этом милом круглом личике, в светлых глазах, по-прежнему наивно распахнутых, несмотря на собственный бизнес, в блондинистых кудряшках, в пухлых губках и, без сомнения, весьма соблазнительной груди, кокетливо выглядывающей из декольте, — во всём этом ощущалась какая-то особая нежная магия. Та самая, что была недоступна блестящей и рациональной волшебнице Гермионе Грейнджер.

Однако Лаванда весело улыбнулась и немедленно предложила дивно пахнущий свежеиспечённый пирог. Гермиона, у которой во рту не было ни крошки за весь сложный рабочий день, повеселела — и когда уже прошло минут десять, а от куска пирога остались только крошки, обнаружила себя сидящей в уютном кресле и весело обсуждающей проделки домашнего любимца Уизли — озорного крапа, который уже успел сожрать ботинки Рона и вырыть огромную яму в огороде Молли.

Где-то после второй чашки чая Лаванда внезапно сказала:

— Я понимаю, тебе не нравится эта идея.

Гермиона нахмурилась. Всё её благодушное настроение мгновенно слетело, словно его унёс холодный сквозняк из форточки.

— Да, — сухо и честно ответила она. — Во-первых, это вообще не дело — принуждать людей в таких личных вещах. А во-вторых, думаю, что невозможно сконструировать любовь.

Она замялась и почувствовала себя немного нелепой и сентиментальной до глупости. Лаванда доверительно улыбнулась и взмахом волшебной палочки захлопнула форточку:

— Не смотри на это как на ограничение свободы, лучше — как на новую возможность. Разве тебе никогда не хотелось найти близкого человека, с которым вы смотрите на мир похоже и понимаете друг друга, к которому хочется возвращаться домой, с которым у вас никогда не заканчиваются темы для разговоров?

Гермиона нервно сглотнула.

— Я никому не расскажу, — Лаванда поправила длинные кудряшки, — честно, — добавила она и протянула Гермионе руку.

Та внезапно заметила, что на светлом нежном запястье, немного выше жемчужного браслета, сияет обруч обета.

— Это магическая клятва о неразглашении, — пояснила Лаванда. — Так что со мной можешь говорить совершенно откровенно… Представляешь, каково мне? Главная сплетница Гриффиндора не может рассказать ни одной сердечной тайны! Знаешь, иногда трансфигурирую чернильницу в какую-нибудь мышь или белку и пересказываю ей самые забавные случаи из жизни клиентов. А потом развеиваю чары. Профессор Макгонагалл поразилась бы, какого мастерства я достигла в её предмете.

Гермиона невольно засмеялась, а Лаванда продолжила:

— И потом, согласись, если ко всему вышеперечисленному — духовной общности — прибавится ещё и некая искра, некое телесное и магическое совпадение, разве это не чудесно?

— Да, наверное… Я не отрицаю.

— Отлично! К тому же, слышала, твоими усилиями нынешний минимум свиданий будет — двенадцать в год, а не еженедельно.

— В отличие от многих у меня нет бездны свободного времени, — процедила Гермиона.

Лаванда чему-то загадочно улыбнулась:

— Я уже однажды слышала такой ответ... Ну, приступим.

И в её руках, как по мановению волшебной палочки, иначе не скажешь, оказались пергамент и яркое перо. Правда, в отличие от Прытко Пишущего Риты Скитер, оно было светло-розового, а не ядовито-зелёного цвета.

— Начнём с основного. Твоё самое-самое главное пожелание. Что важнее всего для тебя в мужчине? Отвечай, не задумывайся.

— Интеллект, — выпалила Гермиона, прежде чем успела подумать, что она вообще-то ещё сомневается, стоит ли отвечать откровенно.

Лаванда сделала пометку в пергаменте и, кисло скривив пухлые губки, уточнила:

— Я так понимаю, уровнем не ниже твоего, да?.. Это будет непросто. Особенно, если твоё ограничение по возрасту не двести лет?

Гермиона усмехнулась:

— Боюсь, что так. Я согласна на сорок. Хорошо, ставь сорок пять. Давай, не выше сорока пяти. Это уже двадцать лет разницы, куда больше? Думаю, такая граница справедлива.

Лаванда закивала:

— Разумеется! Честное слово: ты можешь высказывать, какие хочешь пожелания. Ты даже не представляешь, что я иногда тут выслушиваю! Но, как я уже говорила, это тайна охраняется магической клятвой. Да, чудо вряд ли случится, но ты правда можешь удивиться итоговому результату — мое агентство не зря было выбрано Министерством.

— Уверена, ты знаешь свое дело, — как можно мягче сказала Гермиона, она и впрямь была удивлена уровнем бизнеса бывшей однокурсницы.

Лаванда задумалась:

— Это, конечно, маловероятно, но готова ли ты рассматривать партнёра моложе себя? — Она забавно почесала пушистым пером кончик носа, потом сморщилась и тихонько чихнула.

— Да, пожалуй. Хотя я не думаю, что человек моложе двадцати сможет быть со мной на одной волне, — помедлив, ответила Гермиона.

— Хорошо. Статус крови?

— Что, прости?

— Пожелание относительно статуса крови.

— Это вообще законно? — нахмурилась Гермиона.

Лаванда снова засмеялась, но в этот раз Грейнджер её смех не поддержала.

— О, мы уважаем законы Министерства магии, и я сама гриффиндорка. К тому же одна из наших пар... — тут Лаванда горделиво вздёрнула свой вышеупомянутый носик, — это вообще чистокровный волшебник, причём из очень традиционной слизеринской семьи, и маглорождённая волшебница. Всё в порядке, уверяю тебя. Просто некие пожелания стоит учитывать, сама понимаешь. В конце концов, разное воспитание и принципы могут стать таким же препятствием для отношений, как и разные интересы и вкусы.

Гермиона не нашла, что возразить, и покачала головой:

— Как ты знаешь, у меня нет никаких возражений против любого статуса крови. Хотя...

Лаванда не без ехидства прищурилась:

— Слушаю?

— Я бы, наверное, предпочла избежать радикально настроенных волшебников, — сухо закончила Гермиона.

— Принято. Будут ли какие-нибудь пожелания по внешности?

Гермиона замялась. Она не любила обсуждать чужой облик. Будучи довольно уверенной в себе и не раз принимающей комплименты своей красоте, всё же она ощущала, что относится к тем, кого выбирают не за внешность. И другим людям привыкла отвечать тем же.

Лаванда вздохнула и внезапно очень мягким, доверительным тоном сказала:

— Не стоит думать, что твой отказ разобьёт кому-то сердце — тем более об этом, повторюсь, никто, кроме меня, не узнает, И, вообще, одним ведьмам нравятся блондины, другим брюнеты. Кто-то предпочитает мускулистых викингов, а кто-то — стройных танцоров, кто-то уютных и тёплых плюшевых мишек.

— Конечно... Рост мне не принципиален, — Гермиона наконец подобрала параметр, который, как она знала, волновал многих. С её ростом проблем никогда не возникало: она была ниже большинства мужчин и значительной части женщин. — Пожалуй, я предпочитаю скорее худых. Не обязательно накачанных, просто худых.

— Да-да, — хмыкнула Лаванда. — Я помню тощего, сгорбленного Крама. Худой, нескладный Рон... Хотя, надо признать, сейчас он раздался в плечах и поднабрал вес. Но теперь это моя проблема, не твоя.

Она обаятельно улыбнулась — настолько, что это почти не выглядело как подколка более удачливой соперницы. Скорее, как старая шутка двух бывших однокурсниц. Какими наивными и радикально мыслящими они были! Кажется, прошло всего лет восемь-десять, а они стали взрослее, мудрее на целую жизнь. Устали и сменили розовые очки на те, что посерее и поциничнее.

— Ладно, — Гермиона выпрямилась в кресле и отставила чашку. — Цвет волос не принципиален. Лучше, конечно, брюнет, но это не обязательно. В общем, Лаванда, давай сконцентрируемся на интеллекте, чувстве юмора и твёрдых принципах. Это вещи куда важнее, чем лишняя пара дюймов роста или не тот разрез глаз. Думаю, пора заканчивать, мне вечером надо поработать из дома.

Лаванда кивнула и протянула пергамент:

— Тогда ещё заполни вот эту анкету, и всё. Обрати особое внимание на последний вопрос: «Какова твоя цель?»

— Моя цель — поддерживать министерские законопроекты, — раздражённо буркнула Гермиона, берясь за перо.

Лаванда фыркнула:

— Ну можешь написать этот вариант.

Когда через месяц министерский проект реализовали под радостные или гневные вопли магических газет, все кандидаты в обязательном или добровольном порядке были внесены в списки, и чудо-система начала работать. Так в одно солнечное утро взъерошенная рыжая сова с очень важным видом влетела в окно и бросила на стол небольшой плотный конверт. Когда Гермиона открыла его, то увидела красиво оформленный пергаментный лист, на котором витиеватым почерком, золотистыми чернилами, было написано:

«Дорогие маги и волшебницы! Брачное агентство «Роза и Тюльпан» создано для вашей любви… Мы счастливы, что вы приняли участие в нашем проекте, и надеемся, что вы обретете свою вторую половинку!

Уведомляем вас: 100%-е совпадение исключено. Наиболее высокий уровень совпадений, признанный нашими специалистами самым благоприятным для создания отношений, — от 80% до 95%. Также рекомендуем вам обратить особое внимание на кандидатов, находящихся в диапазоне от 60% до 80%, — это очень хороший результат.

Уважаемая мисс Грейнджер, по результатам вашей анкеты были выявлены следующие совпадения с кандидатами…»

Прочитав первую фамилию, Гермиона поперхнулась, прочитав вторую, прошипела:

— Серьезно?..

Прочитав третью, отшвырнула письмо и воскликнула:

— Это что за слизеринский хит-парад: Нотт, Снейп и Малфой?! Я сошла с ума?!

Сова перестала хрустеть печеньем и уставилась на неё жёлтыми круглыми глазами.

— Вообрази себе, — гневно ответила ей Гермиона, — мой идеальный кандидат — Теодор Нотт! Безупречные девяносто пять процентов! Я его даже не помню, ходили вместе на нумерологию, он из компашки слизеринцев… хотя надо признать, редко был замечен в чем-то дурном. Но всё же… ты представляешь? Наше совпадение эталонное.

Сова с интересом ухнула.

— Но ты слушай дальше, — кипятилась Гермиона, — и поймешь, что Нотт — это сущие цветочки по сравнению со вторым и третьим местом. Падам! Северус Снейп... восемьдесят семь процентов!

Сова распушила перья и разухалась так, словно в комнату влез фестрал.

— Понимаю тебя. А замыкает эту чудесную изумрудную тройку, человек, который семь лет упорно портил нам школьную жизнь, — Драко Малфой!

…Это надо было переварить. Гермиона отложила пергамент, взяла кофемолку и стала методично, вручную перемалывать кофе.

Подумать только! На вершине топа, созданного хвалёным брачным агентством Лаванды, были три слизеринца. О Теодоре Нотте мисс Грейнджер знала мало, поэтому, если не считать удивительного совпадения, такое могло случиться. Нотт всегда был одним из первых учеников школы, хотя и не оспаривал у самой Гермионы титул лучшего студента. Ну а что сын Упивающегося Смертью… так на фоне двух других фаворитов, он по крайне мере сам не являлся этим самым Упивающимся!

Мерлин! Северус Снейп — восемьдесят семь процентов… Ненавистный бывший учитель, герой и злодей, шпион и убийца, блестящий учёный и один из самых невыносимых людей, которых она знала!

Безусловно, Северус Снейп являлся незаурядной личностью. Гермиона уважала его и отдавала должное его уму… Ах да, интеллект! Но неужели во всей магической Британии один лишь Снейп мог сравниться с ней умом? Ну и ещё Теодор Нотт, хотя, как подозревала мисс Грейнджер, тот обошёл своего бывшего декана лишь потому, что был на двадцать лет моложе и обладал не столь мерзким характером, а не из-за исключительных интеллектуальных способностей.

Так или иначе, но эти двое входили в наиболее благоприятный диапазон совпадений. Гермиона бы подумала, что результаты специально завышены, но Лаванда ей клялась, что всё всегда честно, и из-за этого у агентства еще до министерского проекта нередко возникали проблемы. Заплатив деньги и придя в «Розу и Тюльпан», многие маги и волшебницы с недовольством обнаруживали, что у них нет совпадений выше восьмидесяти, а то и семидесяти процентов. У Гермионы же помимо двух идеальных кандидатов, тут она нервно сглотнула и поежилась, вспомнив мрачную рожу Снейпа… был ещё целый список.

Впрочем, возможно все дело — в принудительной регистрации. К тому же, к сожалению, все первые места занимали слизеринцы. Родные гриффиндорцы скромно ютились вне призовой тройки. Да и кто? Перси Уизли — человек, рядом с которым меньше всего думалось о романтике, и Оливер Вуд — волшебник, положивший жизнь на алтарь игры, в которой запросто могли пробить голову бешеные мячи.

Остальных она либо не знала — Маркус Белби, либо знала слишком хорошо — Кормак Маклагген… либо это был Стэн Шанпайк! Только подобного не хватало, пусть и в конце списка. На этом фоне бывший однокурсник с Хаффлпаффа Эрни Макмиллан казался подарком судьбы. Вот с него и можно начать.

Гермиона забыла о том, что хотела просто разобраться с министерским проектом. Теперь она всерьез оценивала этих мужчин как потенциальных партнеров, и от этой оценки её и без того не слишком хорошо уложенные волосы вставали дыбом.

Позвонившая ей по магловскому телефону Лаванда немедленно получила поток «восторгов»:

— Снейп? Серьезно?! Снейп?! А что не Малфой?.. Ах да… у нас и Малфой тут имеется! — сердито выговаривала ей Гермиона. — Это что за программы у вас такие? Как они оценивают совпадение?

Но мисс Браун не зря уже пять лет общалась с темпераментными незамужними волшебницами и неуживчивыми холостыми магами, поэтому она держалась, как скала под гневными ударами морских волн:

— Если хочешь, я могу прислать тебе расшифровку на кандидатов, но только на тех, с кем ты пойдешь на свидание. Там учитывается море всего: жизненные ценности и цели, характер и темперамент, предпочтения и пожелания, интересы и уровень магии, да многие параметры. А еще, ты сама ограничила возраст сорока пятью годами, там под твои запросы море столетних претендентов, все как на подбор алхимики, бывшие дуэлянты, ученые, участники международных конференций и мастера в самых разных сферах магии. Это твой… хи-хи… Снейп чудом заскочил в последний вагон — ему исполнится сорок шесть в январе.

— Он не мой! — отрезала Гермиона. — Кстати, ведь проект обязателен только для людей от двадцати до сорока пяти. Откуда там столько возрастных людей?

— А ты думаешь, только молодым хочется любви? — парировала Лаванда. — Брачное агентство «Роза и Тюльпан» работает с колдунами и волшебницами разных возрастов. Снейп, кстати, участвует только в этом году, так что лови момент. Он-то точно не придет добровольно на свидание.

— Никакого свидания со Снейпом не будет, как тем более и с Малфоем, — сухо сказала Гермиона.

Она уже приняла решение — дракл с этим совпадением! Выберет тех, кто не вызывает у неё массу «приятных» воспоминаний. Ужас! Ей надо продержаться двенадцать встреч.

— Твой порог по интеллекту оказался слишком высок, — чуть сочувственно произнесла Лаванда, — вот причина столь своеобразных результатов.

— И поэтому у меня в перечне есть Стэн Шанпайк? А отчего не Гойл? — ядовито осведомилась Гермиона.

— Система выстраивает в рейтинг по совместимости всех людей в проекте, которых не ограничили отдельно, как ты по возрасту. Уверена, что совпадение с Шанпайком минимальное, и до встречи с ним попросту не дойдет. А что касается Гойла, он женат. Тебе не показалась странной небольшая по объему подборка в списке?

— Вообще да, как раз собиралась спросить. Помню, у нас были неплохие и отнюдь не глупые парни на курсе, тот же райвенкловец Терри Бут.

— Скорее всего, он либо в браке, либо в долгосрочных отношениях, длящихся более трех месяцев, — таких людей, как ты знаешь, освобождали от участия, и их довольно прилично, особенно среди магов и волшебниц постарше.

— Ясно, — Гермиона поджала губы, было неприятно внезапно осознать, что она одна из немногих счастливых или несчастливых одиночек. Впрочем, следовало прояснить значимые детали. — Кстати, а что в итоге решили: свидания с одним и тем же кандидатом идут в общий зачет? Ведь цель проекта — это создание долгосрочных отношений.

Однако Лаванду провести не удалось:

— Учитываются, но не более трех свиданий с одним человеком, считается, что дальнейшие — это свободный выбор. Относительно же твоих слизеринцев…

— В жизни не поверю, что они и сами придут на встречу ко мне, — пришла в голову спасительная мысль, и Гермиона даже повеселела. — Снейп — все-таки мой бывший учитель, так что подобное даже не совсем корректно. А Малфой… ну это Малфой, уверена, у него вся анкета была исписана требованиями к чистокровности.

— Кандидаты, у которых совпадение восемьдесят процентов и выше, обязаны сходить хотя бы на одно свидание, — холодным голосом в стиле Макгонагалл отрезала Лаванда. — А у тебя с Малфоем как раз восемьдесят, не говоря уже про двух других. Считается, что потенциал развития удачных отношений слишком высок, чтобы отвергать его из-за стереотипов и возможных разногласий.

— Какой ужас! — простонала Гермиона.

— Уверяю тебя, что Снейп высказался куда более экспрессивно, но я это пережила, — хихикнула Лаванда. — Нет, все-таки магловские телефоны — это чудо! Удачи тебе на свиданиях! — прощебетала она и положила трубку.

Теодор Нотт.

Возраст: 25 лет.

Статус крови: чистокровный.

Темперамент: меланхолик.

Профессия: сотрудник Отдела тайн.

Интересы: трансфигурация, магия времени, нумерология, литература, музыка, театр, конный спорт, политика.

Цель: создание семьи.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Теодора Нотта:

Интеллект — высокая.

Характер — высокая.

Темперамент — высокая.

Интересы — максимальная.

Жизненные принципы — высокая.

Отношение к статусу крови — умеренная.

Итог: 95%.

Комментарий мистера Теодора Нотта:

«Я полагаюсь на расчёты системы, однако верю, что за цифрами скрывается яркая и непохожая на других личность, поэтому вечер с вами окажется приятным — разум и эмоциональная совместимость должны идти рука об руку».

Примечание: Уважаемая мисс Грейнджер! Обращаем ваше внимание, что данная информация является сокращённой и обобщённой. Наша система обрабатывает множество параметров, уделяя особое внимание точности расчетов, однако клиентам предоставляется лишь итоговый вывод. Если вы желаете получить более подробную информацию, вы должны лично прийти вместе с партнёром в наш офис и сделать письменный запрос на расчет вашей совместимости (стоимость услуги — сорок галеонов).

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

Эту информацию и таблицу Гермионе прислало брачное агентство, как только она уведомила, что они с Ноттом договорились о свидании.

А всё началось утром, когда прямо в разгар совещания в кабинет Гермионы влетела очень важная сова, которая отказывалась покидать министерство, пока конверт не будет вскрыт, а письмо — прочитано.

В конверте, на хорошем плотном пергаменте, старомодным, чуть вычурным почерком было написано краткое, но безупречно любезное приглашение на свидание. Если бы Гермиона не знала, что Теодор Нотт её ровесник, она бы подумала, что он только что сошёл со страниц романа XIX века. И, к своему смущению, не могла сказать, что ей это не нравится.

Нотт предлагал встретиться вечером в субботу, пойти в театр — что примечательно, на магловскую оперу, — а потом в один из ресторанов в Косом переулке. Билеты прилагались. Подобное несколько удивило Гермиону, поскольку по негласным правилам проекта предполагалось, что партнёры платят каждый сам за себя, если об ином они не договорились.

Эта поправка была внесена после того, как на Министерство посыпались многочисленные письма от некоторых магов, крайне недовольных тем, что им придётся целых двенадцать раз оплатить ужин для каких-то незнакомых волшебниц. А ведь, как известно, волшебницы обладают на редкость хорошим аппетитом.

Гермиона решила не оттягивать неизбежное и в тот же день отправила своё любезное согласие.

* * *

Джинни и Лаванда получили максимум удовольствия, помогая Гермионе выбирать платье. Чего нельзя сказать о виновнице подобного шопинга, ибо мисс Грейнджер всегда тошнило от любых магазинов, в которых не продавались книги. Джинни Поттер была свято уверена, что слизеринца Нотта следует сразить потрясающим образом.

— Ты не понимаешь, — твердила она, — для этих аристократов очень важен внешний вид и то, сколько стоит твоя мантия. Если ты хочешь быть с ним на равных, то рекомендую тебе приобрести одежду в «Твилфитт и Таттинг», а не у Мадам Малкин, при всей моей нежной любви к ней.

Лаванда, которая просто была невероятной любительницей нарядов, радостно во всём её поддерживала.

— К тому же девяносто пять процентов совпадения, — щебетала она, — такая редкость! Я не понимаю, почему ты недовольна? Он даже пригласил тебя в эту чертову оперу. Хотя, о Мерлин! При одной мысли о том, что можно три часа слушать странное пение и наслаждаться этим, меня мутит. Но если вам обоим нравится, то я благословляю вас, дети мои.

Гермиона, у которой отваливались ноги от каблуков, а голова раскалывалась от ненужных мыслей, совершенно не собиралась тратить половину своей зарплаты на мантию для свидания, на которое она даже не хотела идти. Она точно потребует у Кингсли премию за работу лицом министерского проекта! Ведь не так давно её поймала прямо возле дома вездесущая и непотопляемая Рита Скитер и всячески пыталась развести на интервью, в котором Гермиона выступила бы против инициативы Кингсли. Коварная Рита твердила о попрании свободного выбора партнёра, о том, что из женщины принудительно создают романтичных кукол, мешая им делать карьеру. И наконец, когда мисс Грейнджер, устав словесно изворачиваться, уже почти вызвала несносную журналистку на дуэль, появился Гарри Поттер и ловко утащил подругу за собой, оставив Скитер с носом.

И вот теперь вышеупомянутый Гарри Поттер вместе с Роном Уизли застали довольных волшебниц, нагруженных пакетами, в кафе у Флореана Фортескью.

— Не понимаю, — фыркнул Рон, таская у Лаванды из блюдца мороженое. — Что можно было три часа делать в этом магазине?

— Лучше молчи, — махнула на него рукой Джинни. — Это из-за тебя, между прочим, Гермионе приходится впечатлять слизеринцев.

Рон чуть покраснел:

— Да я ничего…

Гермиона нахмурилась:

— Хотелось бы немножко больше объяснений.

— Может быть, закажу нам всем коктейли? — неуклюже попытался сменить тему Рон.

— Рональд Уизли! — грозно начала Гермиона.

— Ладно, ладно! — вмешалась Лаванда. — Просто я, помнишь, везде говорила, что у меня есть соавтор нашей программы брачного агентства. Но никогда не говорила, кто это. Так вот — это человек, который хорошо играет в шахматы, умеет превосходно делать расчёты и которому совершенно не хочется, чтобы его имя связывали с такой, по его мнению, — тут она скорчила рожицу — «немужественной сферой», как любовные отношения.

— Рон! — зашипела Гермиона. — Так это из-за тебя я должна тащиться на какие-то странные свидания?! И с кем?!

— Нотт не так уж плох, — пробормотал Рон. — То есть он, конечно, слизеринец, но… вроде как девчонкам всегда нравился. Он там это… высокий и что еще — богатый.

— Ага, к тому же умный и галантный. Да Мерлин с ним, с Ноттом, — прошипела Гермиона. — Ты хоть понимаешь, с кем у меня будут два следующих свидания?! Ты знаешь?

— Нет, — Рон замотал головой, и его рыжая челка упала ему на глаза.

— Со Снейпом и Малфоем! — прошипела Гермиона не хуже василиска.

— Ой-ой-ой! Какая жопа! Мерлиновы трусы! — Рон в ужасе схватился за голову. — Я своими руками отдал подругу старому упырю и трусливому хорьку!

— Тсс! — зашипела на него Лаванда, заметив, что на них стали оборачиваться другие посетители кафе. — Вообще это была твоя идея.

— Отчего это моя?! — возмутился Рон, доедая её мороженое.

— А то, что, во-первых, ты съел мой десерт, троглодит любимый. А во-вторых, когда я только открывала брачное агентство, ты сам сказал: «все твои колдофото — это чепуха, а просто анкеты — чепуха наполовину». Всё основано на чистой логике совпадений. И целую весну мы с тобой вместе, вон, — кивнула она, — конструировали твою чёртову систему.

— Твою чёртову систему… Или мою чёртову систему! — буркнул Рон. — Я уже сам не знаю.

— Так вот чем вы занимались в сарае в Норе пару лет назад! — воскликнул Гарри.

— А вы что думали? — прищурилась Лаванда.

— Ну… — Гарри кашлянул, — это не наше дело.

И друзья громко расхохотались.

— Вам хорошо смеяться, — сказала Гермиона, пытаясь подавить улыбку. — Вы любите друг друга. Две идеальные пары! Гарри и Джинни просто созданы друг для друга. Да и вы, — она посмотрела на Рона с Лавандой, — эталонный тандем.

— Не преувеличивай, — залилась румянцем Лаванда, кладя ладонь на руку Рона, а тот в ответ быстро чмокнул невесту в порозовевшую щеку. — Ты это говоришь, потому что ты наша подруга.

— Скорее, говорю это вопреки тому, что я его бывшая девушка, — мрачно ответила Гермиона, у которой впереди маячили три свидания со слизеринцами.

* * *

Нельзя не признать, что они прекрасно провели время в театре. «Тоска» всегда была любимой оперой Гермионы, и она никак не могла выбрать между демонической арией злодея Скарпиа и проникновенной арией перед казнью героя Каварадосси.

Теодор Нотт, как и Гермиона, снял мантию и выбрал неброский магловский костюм, в котором казался этаким интеллигентом. Таких обычно показывали в черно-белых фильмах — юношей, закончивших Оксфорд и слушающих лёгкий джаз по вечерам.

К своему глубочайшему изумлению, Гермиона обнаружила, что у них с Теодором действительно много общего. Одно дело — видеть это в анкете, на бумаге. В мире тысячи людей, которые любят литературу или музыку, и десятки магов, обожающих трансфигурацию и нумерологию. Но это вовсе не означало, что такие люди подходят друг другу. С ним, однако, было удивительно комфортно.

В его спокойном голосе не ощущалось ни капли монотонности, а в неброской, возможно, даже чуть тусклой внешности угадывалось что-то утончённое, гармоничное. Темно-русые волосы мягкими завитками падали на уши, не превращая, впрочем, классическую стрижку в нечто излишне романтическое. Серо-голубые глаза светились мягким, живым любопытством. На чуть длинноватом носе внезапно угадывалось несколько бледных веснушек. В театре Нотт достал очки в серебристой оправе, которые ему тоже шли — делая его немного старше и жестче. Возможно, кто-то счел бы его недостаточно брутальным, но Гермионе никогда не нравились мачо. Поэтому когда она взглянула на часы, то с изумлением обнаружила, что после оперы они просидели в ресторане почти два часа, обсуждая новые проекты Министерства и не только.

Выйдя на прохладные улицы Лондона и с наслаждением вдохнув особый запах летней ночи, Гермиона сказала:

— Я никогда не думала, что разговор о политических реформах на обязательном свидании может показаться… почти романтичным.

— Возможно, дело в визави, — спокойно заметил Теодор, уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. — Мне очень повезло с моей первой собеседницей: нечасто встретишь сочетание красоты и ума. А еще реже человека, способного оценить как магию музыки Пуччини, так и прелесть законодательного процесса. Спасибо, что провела этот вечер со мною.

Гермиона усмехнулась:

— Неужели, если бы в театре с вами была иная волшебница — например, мисс Скитер, которую сегодня пришлось выводить из ресторана охране, вы бы не были столь очарованы?

Вездесущая журналистка пыталась следить за свиданием, что явно не понравилось руководству заведения, и Риту Скитер вывели под прицелами волшебных палочек, поэтому Гермиона сочла себя вправе допустить подобную ядовитую колкость.

— Сомневаюсь, что она позволила бы мне вставить хоть слово, — хмыкнул Нотт, ему явно тоже надоели папарацци, хоть на его долю и доставалось меньше их назойливого внимания, чем героям второй магической войны.

Гермиона улыбнулась:

— Вот поэтому ты и попал в этот список. Ты умеешь слушать.

— Опасная похвала, — прищурился он. — Обычно после таких слов ждут, что человек скажет что-то глупое.

— Я подожду, — невинно сказала Гермиона, оценив ответ. — Анкета утверждает, что мы «высоко совместимы по многим параметрам». Проверим, не соврала ли система?

— Безусловно, — кивнул Теодор. — Я обожаю трансфигурацию и котов. И могу высидеть два часа в опере, искренне получая удовольствие… если накануне выспался, конечно.

Гермиона улыбнулась:

— И это значит, что я твоя идеальная пара?

— Если верить анкете. Хотя, думаю, они не учитывают чувство юмора.

— А зря. Это единственное спасение для свиданий, назначенных алгоритмами.

— Надеюсь, ты не про эту встречу?

— Пока не решила, — в том же тоне сказала Гермиона, но потом стала серьезной. — Ты правда полагаешь, что можно построить отношения и тем более создать семью с человеком, которого подобрала тебе система? Просто твоя цель в анкете… — она замялась.

— Да, — бесстрастно ответил Теодор. — Я не думаю, что подобный способ чем-то хуже спонтанной случайности… не люблю случайности. Это, разумеется, не значит, что я готов принять решение, не учитывая свои и чужие чувства, и тем более голос здравого смысла. В любом случае та часть моего воспитания, которую я не отвергаю, вполне созвучна как с моим желанием создать семью, так и с моими методами. А вот твоя цель обозначена весьма категорично.

Гермиона чуть смутилась:

— Я вообще не уверена, что хочу чего-то подобного. Хотя… признаюсь честно, наша встреча сильно изменила мое отношение к данному проекту.

— Мне это очень приятно, правда, — Теодор остановился и пристально посмотрел ей в глаза.

Гермиона протянула ему ладонь для рукопожатия, но он, помедлив пару мгновений, слегка склонился и поцеловал ей руку.

Северус Снейп.

Возраст: 45 лет.

Статус крови: полукровка.

Темперамент: холерик.

Профессия: Мастер зелий, Мастер ментальных наук, преподаватель Хогвартса, преподаватель Магической Академии, внештатный зельевар при Больнице Святого Мунго.

Интересы: зельеварение, ментальные науки, заклинания, темные искусства защита от темных искусств, литература, шахматы.

Цель: получение степени Мастера заклинаний, вследствие чего необходимость соблюдать законы Магической Британии.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Северуса Снейпа:

Интеллект — максимальная.

Характер — умеренная.

Темперамент — максимальная.

Интересы — высокая.

Жизненные принципы — умеренная.

Отношение к статусу крови — умеренная.

Итог: 87%.

Комментарий мистера Северуса Снейпа:

«Я участвую в этом балагане исключительно ради соблюдения бюрократической процедуры, необходимой для получения степени Мастера заклинаний. К подобным “социальным экспериментам” я не испытываю ни малейшего энтузиазма и подал бы апелляцию относительно данного нарушения моего права на частную жизнь, но, к несчастью, не располагаю бездной свободного времени для подобного. Высокий процент совпадения отражает лишь алгоритм, а не настроение или личные симпатии, поэтому “романтические ожидания” прошу оставить менее требовательным участникам. Если система решила, что я совместим с кем-либо — пусть порадуется хотя бы она, ибо ни я, ни, думаю, моя потенциальная партнерша подобных эмоций не испытаем».

Примечание: Уважаемая мисс Грейнджер! Уведомляем, что часть данных предоставлена самими кандидатами. Мы оставили данную информацию без изменений, хотя и получили несколько жалоб. Напоминаем, что Брачное агентство не несет ответственности за формулировки кандидатов и ваши возможные неприятные эмоции от них. Итоговый расчёт учитывает их, поэтому остаётся достоверным: 87% — высокий показатель, независимо от характера участника.

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

Гермиона как раз заканчивала править универсальный шаблон для заключения трудовых договоров с волшебными существами. Его она планировала разослать всем сотрудникам отдела магического правопорядка. Как ни странно, эта монотонная работа её успокаивала. Может, она и правда была чуточку занудой.

Иногда сложно было признать, что за всеми этими бумагами скрываются реальные действия по защите угнетённых. И всё же Гермиона не без гордости могла сказать, что внесла немалую долю в дело защиты домовых эльфов, когда немного поднабралась опыта и перестала спасать всех вопреки их желаниям. Также в начале своей карьеры она добилась реабилитации оборотней, особенно новообращённых во время второй магической войны, и сумела продвинуть инициативу, чтобы их лечение и контроль закрепили на законодательном уровне.

Сегодня надо было ещё успеть на суд. Кингсли настойчиво просил, чтобы она присутствовала на большинстве заседаний Визенгамота. И Гермиона не без оснований подозревала: он хочет впоследствии предложить ей стать судьёй.

С Кингсли они давно помирились. В конце концов, даже такая спорная вещь, как проект по подбору подходящих волшебников и волшебниц, не могла испортить их тёплые, дружеско-деловые отношения. Кингсли был прекрасным начальником — умным, чутким, демократичным, но при этом способным быть твёрдым и брать ответственность.

За последние две недели Гермиона пару раз столкнулась с Теодором Ноттом в Министерстве. И это было удивительно, потому что прежде они практически не пересекались. Отдел тайн находился на девятом уровне, а Отдел магического правопорядка — на втором. Невыразимцы редко обедали в столовой и вообще предпочитали уединение своих кабинетов и лабораторий. Поэтому Гермионе даже показалось, что Теодор нарочно стал чаще появляться в министерских коридорах. После их неожиданно очень удачного свидания он прислал ей изящный букет голубых орхидей: красивый, но не настолько большой, чтобы вызвать неловкость. И они периодически переписывались. Гермиона понимала — Нотту нужна особая жена: умная, сдержанная, способная построить свою карьеру и поддержать его, а также по традиции чистокровных успевать вести дом. Сильная колдунья и изысканная леди. Наверное, она могла бы стать такой женой. Только вот — хотела ли?

На самом деле за прошедшее время Гермиона получила множество писем. Некоторые из них были краткие и формальные. Некоторые, напротив, как послание Эрни Макмиллана, занимали два пергаментных листа и в деталях рассказывали о его жизни после школы, ещё скрупулёзно перечисляли их незначительные встречи во времена учёбы в Хогвартсе. И вообще это было очень мило, хотя, на взгляд Гермионы, — избыточно подробно. К тому же Эрни не меньше трех раз спросил, когда они смогут увидеться.

В отличие от него, Стэн Шанпайк присылал ровно две строчки, но зато каждый день. При этом его не смущало ни отсутствие ответов, ни то, что их совпадение было всего лишь восемнадцать процентов. Видимо, он следовал старой магической мудрости: пока хищная мантикора с голоду помирает, гигантский навозный жук дело пытает.

Перси Уизли же прислал письмо, на фоне которого даже шаблоны трудовых договоров казались верхом лёгкости и романтики. А вот Кормак Маклагген внезапно лично подошёл к Гермионе в Министерстве и был очень любезен. Настолько любезен, что она подумала: видимо, он вырос и изменился. В этом приятном молодом мужчине ничто не напоминало того самодовольного засранца, каким он был во времена их шестого курса. И Гермиона, немного смягчившись, решила, что нет ничего дурного в том, чтобы с ним сходить на свидание. В конце концов, надо же как-то набирать необходимую дюжину.

Кингсли недвусмысленно сказал, что она должна управиться к Рождеству. Гермиона чертыхнулась: Совет магов начал осеннюю сессию заседаний, а Визенгамот проводил по нескольку дел в день. При этом текущую работу в отделе никто не отменял. Однако приходилось перебирать письма кандидатов проекта — у мужчин-колдунов тоже поджимали сроки.

Блейз Забини прислал колдофото Италии, в которой пребывал, намекая, что с радостью прошёлся бы с мисс Грейнджер по улочкам Рима и не только прошёлся... Во всём этом сквозила некая избыточная и явно нарочитая галантность с некой ноткой подтекста, но в целом всё выглядело вполне прилично.

Наиболее адекватное письмо, если, конечно, не считать идеального приглашения Нотта, пришло от Маркуса Белби. Оно было сдержанным, но при этом не лишённым любезности. Маркус выражал надежду, что им удастся встретиться в ближайший месяц-два и, уделив друг другу немного времени, приятно провести вечер. Гермиона поставила напротив этой фамилии галочку, несмотря на всего лишь пятьдесят пять процентов совпадения.

Драко Малфой же затаился — видимо, не желая общаться с «поганой грязнокровкой». Для человека, с которого только недавно сняли условное осуждение, он вёл себя не в меру нагло. Ежемесячно появляясь на обложках «Ведьмополитена» как «самый завидный холостяк Магической Британии», «самый элегантный мужчина Магической Британии» и «самый невыносимый» — добавляла Гермиона, замечая на столе у своих сотрудниц спрятанные под грудой документов журналы.

Она ни на секунду не забывала, что ей волей-неволей придется хотя бы по одному разу встретиться с тремя слизеринцами, чей процент был выше восьмидесяти. И если свидание с Ноттом прошло чудесно, то мысль о встрече со Снейпом и, тем более Малфоем, вызывала нервную дрожь и неконтролируемый приступ ярости.

И вот внезапно, в среду, к ней прилетело письмо не от кого-нибудь, а от Северуса Снейпа. Оно было лаконичным и информативным. В нём почти не прослеживалось того сарказма, которым он пропитал даже свои комментарии в анкете. Он вел себя так, словно они встретились на заседании Визенгамота:

«Уважаемая мисс Грейнджер!

Вследствие всем известных обстоятельств у нас должна состояться хотя бы одна встреча.

Если вы желаете заняться чем-то полезным, например, посетить лекцию по медленнодействующим ядам, мы можем сделать это вместе, дабы сократить навязанный нам бюрократической системой ужасный счётчик «свиданий».

На слове «свиданий» расплывалась небольшая, но очень характерная клякса.

Если вы свободны в эту субботу в полдень, я могу достать вам пропуск на выступление мастера зельеварения Либациуса Бораго. Для этого с помощью портключа мы переместимся в Трансильванию.

С уважением, Северус Снейп»

— Я уже несколько лет мечтаю вживую послушать доклад Бораго! — радостно пробормотала Гермиона, быстро набрасывая на пергаменте ответ. — Этот мастер очень старый и очень взбалмошный. Почти никогда не приходит на конференции и не устраивает публичных лекций. Ни за какие деньги билеты не купишь.

— Думаю, не многие бы и хотели покупать… если только не обладают отчаянной страстью к престарелым зельеварам с взрывным характером, — не без ехидства заметила Джинни.

— На закрытые выступления по требованию самого Бораго пускают только мастеров зелий, — не обращая внимание на её подколки, продолжала Гермиона, — удивительно, что у Снейпа есть возможность провести кого-то еще… интересно, как он это провернёт? Впишет меня своей ассистенткой?

— Ну, это его дело. Надеюсь, потом он отведет тебя на ужин? — мечтательно вздохнула Лаванда, добавляя в тесто для пирога какао.

— Ужин в Трансильвании со Снейпом… главное — сама не стань ужином этому вампиру! — рассмеялась Джинни, доставая миску с изюмом.

— Ну хватит-хватит, — улыбнувшись, замахала на них полотенцем миссис Уизли, на чьей кухне они собрались. — Вы как дети, честное слово! Гермиона, милая, оставь тесто, не могла бы ты лучше посмотреть мои чары на плите, что-то в последнее время она барахлит?

Гермиона с облегчением бросила ненавистную готовку и, достав волшебную палочку, погрузилась в то, что действительно умела делать — начала укреплять вязь заклинаний на старом агрегате, параллельно переговариваясь с подругами:

— С моей стороны было бы наглостью ожидать ужина, скорее уж, мне следует пригласить Снейпа в ресторан, чтобы отблагодарить за пропуск, да и портключ отнюдь не бесплатный… Напишу ему, что оплачу половину портключа или лучше целиком?

Лаванда с жалостью поглядела сначала на неё, потом на Джинни:

— Её не исправить, да?

— Кто знает, — Джинни уложила тесто в форму, — может, Гермиона и права…

Лаванда набрала в легкие побольше воздуха, чтобы начать спорить, но тут вернулась миссис Уизли и предалась долгим воспоминаниям об их первых свиданиях со своим дорогим Артуром.

В этот раз, к счастью, никаких новых нарядов не требовалось, несмотря на печаль Лаванды по сему поводу, деловых мантий у Гермионы было предостаточно. И, облаченная в одну из них, она явилась в полдень в Косой Переулок. Снейп уже был там. Он сумрачно отмахнулся от всех её попыток всучить ему хоть какие-нибудь деньги. А когда она попыталась хотя бы поблагодарить его за чудесную возможность, то буркнул:

— Ради Мерлина, мисс Грейнджер! Ведите себя как обычно. Когда вы такая приторно-милая, меня начинает мутить, а нам ещё предстоит перемещение с помощью портключа.

— Зато вы не меняетесь, — беззлобно улыбнулась Гермиона. Она была слишком рада лекции Бораго, чтобы спорить со Снейпом. К тому же ворчал тот как-то без огонька, словно, скорее, по необходимости. — Хотя ваше предложение и впрямь замечательное! Спасибо вам за него!

— А вы и впрямь рады, — в глазах у Снейпа мелькнуло легкое удивление и ещё какая-то столь редкая искра, но тут же утонула в темноте зрачков.

— Конечно, это ведь такая возможность.

— Думаю, с вами бы согласились немногие… но я один из них, — Снейп, задумчиво посмотрел на проходящих мимо людей, — видимо, как это ни прискорбно признавать, но наши восемьдесят семь процентов все же имеют под собой некую долю здравого смысла. В жизни бы не поверил, что Браун и Уизли способны создать нечто действительно работающее — эту систему. И еще меньше, что я буду вынужден следовать её указаниям… Ну, нам пора.

Он протянул Гермионе портключ — пустую колбу, и, отойдя от наиболее людных улочек, они перенеслись в Трансильванию.

На конференции их встретили важный усатый волшебник в темно-зеленой мантии и худая пожилая колдунья, которая тепло улыбнулась и воскликнула:

— Северус, рада тебя видеть! Неужели ты впервые воспользовался своей привилегией привезти с собой гостя… гостью? А вы… — Она повернулась к Гермионе.

— Это мисс Грейнджер, — коротко представил её Снейп. Вид у него был на редкость мрачный. — Мисс Грейнджер, а это мастер Мария Аргинтару, — добавил он, — бессменный руководитель конференции.

— О да! — улыбнулась мастер Аргинтару. — Я помню ещё те времена, когда Северус был совсем юным зельеваром-революционером и с боем выбивал себе место здесь. А вы, мисс Грейнджер, вас интересуют медленнодействующие яды? Или выступление Либациуса?

— Попасть на живой доклад мастера Бораго — огромная честь для меня! — улыбнулась Гермиона, пожимая протянутую руку пожилой волшебницы. — Я прочитала все его труды, включая неопубликованное "Яд как источник лекарства".

— Однако… — мастер Аргинтару пристально посмотрела на неё. — Редко встретишь столь молодой и столь пытливый ум. Вы кого-то мне напоминаете… — она прикрыла глаза и забормотала. — Грейнджер, Грейнджер… Северус, ты привёл к нам героиню войны?!

Улыбка её стала ещё шире.

— Ну, конечно! Гермиона Грейнджер! Вы думаете, мы тут, в Трансильвании, в своих лабораториях совсем оторваны от жизни? Что ж, молодые люди… Думаю, вам понравятся ваши места!

Их места были и впрямь великолепны: прямо возле сцены, справа от руководителей конференции. Гермиона опустилась в удобное кресло и удовлетворённо выдохнула:

— А здесь весьма недурно.

В зале пахло еловыми ветками, воском, немного зельями и немного металлом, словно от старых котлов. Покачивались и мерцали огоньки зачарованных свечей. Шуршали мантии и пергаменты.

— Да, — сухо ответил Снейп. — Мастер Аргинтару умеет выбивать финансирование. Обычно на научных конференциях вечно гуляют сквозняки, скрипят стулья, а реактивы выдохлись ещё в прошлом веке.

— Она очень любезная, — откликнулась Гермиона.

— Не обманывайтесь. Мастер Аргинтару старше Дамблдора и намного коварнее его.

— И всё же она вам нравится? — с лукавой улыбкой спросила Гермиона, глядя в тёмные, как пустые туннели, глаза Снейпа. — Признайтесь!

Взгляд Снейпа потеплел совсем чуть-чуть, буквально на сотую долю градуса:

— Она приняла меня тут, когда мне было примерно столько же, сколько вам. И половина Магической Британии ненавидела меня за черную метку на моей руке, а другая половина — за то, что я не сижу в Азкабане. Все же зельевары скопом считали: пока у тебя не началась старческая подагра, тебе нечего делать со званием мастера, словно только скрип суставов определяет твою компетенцию. А мастер Аргинтару умеет защищать тех, кто ей близок. Знаете, это особенность Слизерина. То есть она, конечно, училась в Дурмстранге, но если бы в Хогвартсе… то непременно поступила бы на Слизерин. Видите ли, мисс Грейнджер, Гриффиндор стоит за весь мир, а Слизерин — только за тех, кто им дорог.

Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить Снейпу, но тут на сцену медленно взобрался маленький старичок в ярких, нелепо широких штанах и поистине гигантском сомбреро. Разразились аплодисменты. Это был сам мастер Бораго — легенда, ещё при жизни ставшая притчей в зельеварных кругах.

Опустившись в кресло, он обвёл тусклым взглядом присутствующих и сразу начал излагать свои идеи по нейтрализации медленнодействующих ядов. Нельзя сказать, чтобы он говорил что-то новое — золотой век Либациуса Бораго остался в прошлом. Но его ум был по-прежнему остёр, а наблюдательность не знала границ. Он говорил живо, несмотря на старческое шамканье и нарочито пренебрежительный тон. Гермиона осталась весьма довольна этим выступлением.

После финальных оваций на сцену лёгкой походкой поднялась мастер Аргинтару:

— А теперь время чествовать наших учёных, совершивших блестящие открытия в зельеварении за последний год. Уважаемый мастер Бораго, не будете ли вы так любезны вручить награды победителям?

Старый зельевар медленно поднялся и, громко вздохнув, внезапно сказал:

— О нет, нет, я слишком устал для длинной, нудной и пафосной церемонии. Дорогая Мария, вы знаете меня не меньше сотни лет и должны понимать, что открытия-однодневки меня не интересуют.

По залу прокатился недовольный гул. Именитые зельевары, многие из которых уже сами давно нажили себе седины, были оскорблены подобным пренебрежительным отношением известного мастера.

Снейп тихо хмыкнул под нос:

— Узнаю старину Бораго, — усмехнулся он. — Однажды он сказал, что предпочтёт наблюдать за голубями, дерущимися за кусок булки, чем участвовать в дебатах, посвящённых новым рецептам Феликса Фелициса.

Но мастер Аргинтару не зря являлась руководителем конференции много лет, ни один мускул на её лице не дрогнул:

— Либациус! Разве можно напоминать женщине о её прожитых годах? — в голосе прозвучала металлическая нотка. — Ну, можем мы вас хотя бы уговорить вручить три самые престижные награды?

— Одну, — холодно откликнулся мастер. — Я готов вручить только одну, если найдётся открытие, которое действительно того стоит. Дайте мне список.

И внезапным ловким движением он выхватил пергамент из её рук и быстро пробежал его глазами.

— Ну да, разумеется, кто бы сомневался. Как всегда, наш неизменный друг с Туманного Альбиона — Северус Снейп. Мастер Снейп, если вы там ещё живы, поднимитесь на сцену. Я вручу вам очередную, совершенно ненужную вам Хрустальную Колбу. Надо признать, что при всём вашем сомнительно тёмномагическом прошлом и неприлично юном для порядочного алхимика возрасте вы вновь отличились — ваше усовершенствованное оборотное зелье действительно выдающееся.

Зал замер. Снейп ухмыльнулся шире и неспешно направился к сцене. Ошеломлённая Гермиона, помедлив, начала аплодировать. Мастер Аргинтару тотчас присоединилась к ней, а постепенно весь зал неохотно захлопал.

* * *

Когда Гермиона и Северус наконец покинули конференцию, на улице моросил мелкий дождик, и улочки города были почти пусты. Стоял густой, плотный вечер. По брусчатке медленно стекала вода.

Гермиона негромко, но радостно засмеялась — это было великолепно.

— Признайтесь, вы знали, что вас там будут так чествовать?

Тонкие губы Северуса едва искривились в усмешке.

— Вы полагаете: я настолько прозаичен, чтобы пригласить девушку именно на ту конференцию, на которой меня будут чествовать? Мисс Грейнджер! Я думал, вы более высокого мнения о моих способностях к интригам.

— Да ладно вам. Вы это заслужили... Даже сам Бораго признал. А он, судя по всему, признавать чужие заслуги не любит.

— Неприятно встречаться с кумирами вживую, не правда ли? — без капли сочувствия, но с ощутимым ехидством в голосе спросил Снейп.

— Да, но я привыкла. В какой-то момент начинаешь понимать, что все вокруг просто живые люди. Вы знаете, профессор… Кошмар! Когда я вас называю «профессор», мне кажется, что мы снова в школе. Это будет очень ужасно, если я попрошу вас обращаться ко мне по имени?

— Это будет подозрительно смахивать на флирт, — хмыкнул Северус. — …Но я не против.

Гермиона вскинула брови и уже хотела что-то сказать, но Снейп резко запахнулся в мантию и быстро прошёл вперёд.

Вот и «романтические ожидания оставьте другим», — мысленно процитировала его мисс Грейнджер. Но прикусила язык, понимая, что скандала ей сейчас совершенно не хочется. Конференция была превосходна. Снейп — великолепен. А магия Трансильвании навевала желание немедленно зайти в какой-нибудь атмосферный бар и уютно там посидеть.

Гермиона загадала, что если в ближайшие десять минут прогулки она увидит какое-нибудь место, то позовёт туда Северуса. И именно в этот момент, когда она загадала и Снейп уже открыл рот, извлекая из кармана мантии портключ, на глаза попалась очень странная вывеска.

Этот паб буквально врос в землю. Только покатая тёмная крыша в форме шляпки гриба вылезала из брусчатки, словно сонный призрак, не желающий вставать после полуночи. Обшарпанная, почти невидимая в свете фонаря вывеска гласила: «Дикий гриб».

— Может, зайдём? — решительно сказала Гермиона. — Мне кажется, он восхитительно аутентичный. Я хочу отблагодарить вас, Северус, за эту субботу. Она правда была превосходной. И вы позволите пригласить вас на ужин? Ну… или хотя бы пропустить по кружке пива? — Она замялась. — Или вы не пьёте пиво, да?

— Мерлин мой, Гермиона! — На секунду на лицо Северуса наползло удивление, но он быстро вернул каменное выражение и снова стал похож на себя прежнего. — Я вырос в Коукворте — я пью всё. И тем более пиво. Если вы надеялись, что я откажусь, то я не собираюсь отказываться. Я бы отказался от предложения мисс Грейнджер, своей бывшей студентки и гриффиндорки. Но от предложения Гермионы… — шелестящим голосом он выделил это имя, — я отказываться не буду.

В пабе пахло пирогом, пивом, мёдом — и немного осенним дождём с травами. Уютно потрескивал огонь в камине. Под низким потолком метались тени.

Хозяйка, немолодая полугоблинша, неспешно прохаживалась за стойкой, одним глазом поглядывая на сами собой мешающие еду половники в кастрюлях, а другим — на посетителей. Она выдавала заказы и с удовольствием болтала с постоянными клиентами.

В самом светлом углу возвышался небольшой деревянный помост. На нём несколько странных парней возились с гитарами и барабанами. Некоторые посетители подходили к ним, предлагали пиво.

— Хотя, кажется, это маглы… — задумалась Гермиона.

— В Трансильвании к подобному относятся спокойно, — пожал плечами Северус. — Тут обычные люди слишком привыкли к мистике, чтобы обращать на неё внимание. К тому же это творческие личности, — процедил он со смесью презрения и лёгкой зависти.

Гермиона чуть приподняла брови. Она всё чаще ловила себя на том, что узнаёт Снейпа по мелочам — по незначительным штрихам, фразам, взглядам, едва ощутимым изменениям в мелодии голоса.

— Что приготовить для дорогих англичан с ужасающим акцентом? — прошамкала гоблинша.

— Я буду чорбу, — сказал Снейп, отодвигая для Гермионы тяжёлый деревянный стул под раскидистым, странным деревом, растущим в кадке и иногда меланхолично подмигивающим парой блестящих глаз, расположенных прямо на листьях. — Только, умоляю, не добавляйте туда аконит.

— Оборотень, что ли? — широко улыбнулась гоблинша, показав кривые зубы.

— Нет, просто не хочу, чтобы наутро голова болела, — равнодушно откликнулся Снейп.

— А-а-а, зельевар, — понимающе хмыкнула старуха. — Ну а милка твоя чего желает?

Она повернулась к Гермионе.

— Мне, пожалуйста, традиционный яблочный пирог, — помедлив, ответила Гермиона. Странная похлёбка, которую заказал Северус, её совершенно не соблазнила.

— Хорошо.

Снейп взял себе пиво, Гермиона — сидр. И они с удовольствием устроились под уютным деревом, которое шуршало листьями и недвусмысленно намекало, чтобы в него тоже плеснули пива.

— Пьяница, — беззлобно пробурчал Северус, отливая из своей кружки немного пива в кадку.

Дерево хихикнуло и уставилось на сцену.

Музыканты наконец-то разобрались со своими инструментами. И тощий парень с давно не мытыми темными волосами радостно ухмыльнулся, продемонстрировав отсутствие переднего зуба, и медленно провёл медиатором по струнам гитары.

— Как вам такая музыка? — обратилась к Снейпу Гермиона. Она понимала уже, что от него можно ожидать чего угодно.

Тот пожал плечами:

— Я люблю рок. Извините, мисс Грейнджер, но я не разделяю вашу любовь к опере.

— А кто вам сказал, что я рок не люблю? — улыбнулась Гермиона. — Одно другому совершенно не мешает. Можно любить и шоколад, и острый соус.

— Не обожгите острым соусом свою нежную душу, — хмыкнул Снейп.

Они помолчали. Это молчание умудрилось быть одновременно напряжённым и уютным. Гермиона прежде не знала такого. Обычно паузы в разговоре либо не требовали заполнения — если это были близкие люди, либо ощущались как ужасно неловкие.

Вокалист внезапно хриплым и проникновенным голосом запел:

"Пожелтевший от жизни газетный лист

Смятый мыслями и вчерашним днём

Каждый человек — чёртов эгоист

В мире своём…"

Снейп рассеянно постучал тонкими пальцами по старой, но начисто выскобленной деревянной столешнице. Гоблинша с грохотом поставила перед ним миску дымящейся похлёбки, а перед Гермионой — дивно пахнущий пирог. А потом с грохотом, перебив даже звуки ударных, опустила две глиняные кружки.

— Милости просим в Трансильванию, — заявила она и с неожиданным проворством для своего возраста вновь оказалась за стойкой.

"Но за каждый сделанный лишний вздох

Кто-то вынужден сделать ещё один шаг

А я сам себе дьявол и бог

Если вопрос в богах"

Голос вокалиста иногда хрипел и срывался, но был живой и почти отчаянно проникновенный, словно осенний ветер в сентябре. Когда воздух ещё тёплый, но холодные нотки ощущаются в каждом дуновении.

"Я могу обойти целый шар земной

Многих я людей вспомню имена

Если кто-то вдруг станет ко мне спиной

Пусть это будет твоя спина"

И Гермиона вдруг ощутила искреннее пронзительное счастье — такое чистое и внезапное, которое никогда не длится долго. Она ощутила его внезапно — в этом маленьком старом пабе под звуки гитарного соло, которое казалось совсем не вписывающимся в традиционную средневековую обстановку, но было тут идеально на своём месте… как и сидящий напротив мрачной и задумчивой тенью Северус Снейп.

"Мой свет — карточный дом

Так просто разрушить

Так трудно быть в нём..."⁽¹⁾

Пьяный тролль с грохотом распахнул дверь и заорал:

— ГРЫХ!!!

Снейп и Гермиона мгновенно вскочили, выхватывая волшебные палочки. Гоблинша схватила старую странного вида скалку, солист же отшвырнул гитару и заматерился, мешая славянские и английские ругательства. А потом решительно попёр на тролля, пылая праведным негодованием человека искусства, которого наглая харя бесцеремонно вырвала из творческих грёз.

— Он даже не маг, — прошептала Гермиона.

— И всё же, думаю, что это троллю стоит бежать, — не без уважения протянул Снейп, быстро творя невербальные заклинания.

Безусловно, этот вечер обещал стать запоминающимся.

* * *

Когда Гермиона пришла на традиционный воскресный обед в Нору, Джинни встретила её упрёками.

— Почему ты не отвечала? — фыркнула она, упирая руки в бока в точности как миссис Уизли. — Я звонила! Я тебе даже хотела громовещатель послать, но Гарри отговорил.

— Что случилось? — удивлённо спросила Гермиона, вокруг неё, заливаясь счастливым лаем, радостно скакал крап Рона и Лаванды.

— Вчера тебя Снейп увёз в Трансильванию. И ты не вернулась, как мы предполагали, в шесть или в восемь вечера. Ты черкнула записку только в полночь! Мы думали, что тебя там сожрали — либо Снейп, либо вампиры, либо Снейп в компании вампиров!

Гермиона вспыхнула и начала с двойным усердием гладить крапа:

— Глупости какие, у нас просто был очень насыщенный день.

— Так-так... — к подругам мягко, почти крадущейся походкой, подобралась Лаванда. — Интересно.

— Барон Косточка фон Лапус! — воскликнула Джинни, утихомиривая щенка. — Сейчас же перестань слюнявить плащ Гермионы!

— А он у вас аристократ… почище Малфоя, — та немедленно попыталась перевести тему.

— Не заговаривай нам зубы, рассказывай.

— Ну, была конференция. Мастер Бораго прекрасно выступал. Вы, кстати, знаете, что если медленнодействующий яд на основе слюны василиска подогреть в золотом котле при температуре...

— Стоп! — перебила Лаванда. — Я не про ваши эти заумные штуки, я про свидание.

— Ну, это как бы не было свиданием, собственно говоря.

— А если это не было свиданием, то почему ты вернулась в полночь? — тоном старшей сестры поинтересовалась Джинни. — Только не начинай опять со «слюны василиска». Мы уже завтрак пропустили, хватит на сегодня пыток.

— Я взрослая, — сухо сказала Гермиона, сдерживая смешок. — Да и ничего криминального не произошло.

— А поподробнее? — со сладкой улыбочкой уточнила Лаванда. — Например, ночь в отеле?

— Серьёзно? — Джинни прищурилась.

— Ну... не прям чтобы сразу, — брякнула Гермиона и тут же прикусила язык.

Джинни мгновенно сменила гнев на милость:

— Значит, не исключаешь такой возможности?

— Значит, всё-таки это было свидание? — добавила Лаванда.

Барон Косточка согласно гавкнул, подтверждая обвинение.

— Мы послушали доклады на конференции, — поспешно заговорила Гермиона, — потом Снейпу вручили хрустальную колбу — за новый вариант оборотного зелья. И знаете, оно действует не час, а целых четыре!

— Да, да, мы поняли, что Снейпу вручили какой-то стеклянный горшок за очередное варево, — вмешалась Джинни. — Ближе к делу! Что было потом? Не на конференции же вы были до полуночи.

— Потом я пригласила его в паб.

— Так, — хором протянули подруги и лукаво переглянулись.

— Мы попробовали румынскую кухню — очень аутентичную, — послушали необычную рок-группу, потом припёрся пьяный тролль, вокалист с ним подрался, Северус их разнял, упокоил тролля и передал его местному аврорату. Потом мы гуляли с музыкантами, которые хотели угостить Северуса выпивкой в благодарность. Потом — без музыкантов. И всё.

— Значит, уже «Северус», — Джинни тряхнула копной рыжих волос. — Кто бы мог подумать…

— Я ставила на джентльмена Нотта, — добавила Лаванда.

— Подождите! — вспыхнула Гермиона. — Это была всего лишь встреча в рамках министерского проекта. Да и с Теодором тоже. Он замечательный! А Северус... ну это же Снейп.

— Но вы договорились увидеться вновь? — пытливо уточнила Лаванда.

— Хм... Снейп сказал, что нам надо закрыть счётчик в дюжину свиданий, и поскольку у нас обоих нет цели заводить отношения и мало свободного времени, можно устроить ещё две формальные встречи друг с другом.

— Вот ведь плут слизеринский, — подытожила Джинни.

1) «Свет» песня группы «ЧеЗаУродыНаСцене». В ней играют Чес и Глэм — герои прекраснейшего авторского мультсериала на русскоязычном пространстве «Metal Family». Если вы еще не видели это тонкое сочетание комедии и драмы, то рекомендую!

Вернуться к тексту

В то злополучное утро Гермиона сладко спала. Она давно договорилась с начальством, что будет ходить на работу во вторую смену. Времена, когда Гермиона вставала на несколько часов раньше, чтобы перед уроками повторить домашнее задание, давно канули в Лету. Теперь она прекрасно понимала, что выспавшаяся Грейнджер — это продуктивная Грейнджер. А продуктивная Грейнджер необходима как Министерству, так и всей магической Британии в целом.

Однако сегодня её разбудил экстренный звонок. Волшебники вовсю осваивали магловские телефоны, и подобные средства связи особенно нравились беспокойным мамам и чересчур ретивым начальникам. Кингсли, кстати, к таковым не относился, поэтому его внеплановые звонки были редкостью.

— Срочный вызов по каминной связи, Грейнджер, через две минуты, — хрипло буркнул министр в трубку, забыв поздороваться. Хоть он и привыкал к магловским технологиям, но всё же беседовать предпочитал по старинке — через камин.

Как-то Гермиона долго спорила с ним, утверждая, что маглы вряд ли поставят прослушку на телефоны волшебников, а вот с магическими каминами всё гораздо сложнее.

Гермиона быстро набросила длинный халат, пригладила волосы и, потирая глаза, подошла к камину. Пламя вспыхнуло ослепительным светом, и из него проступило хмурое тёмное лицо Кингсли, увенчанное то ли пёстрой чалмой, то ли ночным колпаком. Вид у него был как у человека, которого разбудили ни свет ни заря крайне неприятные новости.

— Я так понимаю, ты ещё не читала «Ежедневный Пророк», — быстро сказал он.

Гермиона отрицательно покачала головой.

— Скитер накатала на редкость неприятную статейку о тебе и Снейпе. К последнему я даже подойти опасаюсь — как бы он не вспомнил своё… кхм, — тут министр откашлялся, — насыщенное прошлое и не проклял Скитер. Нет, конечно, мы все будем ему благодарны. Я лично буду ходатайствовать перед Визенгамотом, чтобы ему впаяли исключительно условный срок. Но всё же хотелось бы этого избежать.

— Там что-то серьёзное? — нахмурилась Гермиона.

— В целом, скорее, нет. Как обычно смесь грязных сплетен и неприличных намёков. В основном она прошлась по вашей личной жизни со Снейпом, но есть и пара неприятных шпилек в сторону распределения министерского бюджета.

— Просто изумительно, — процедила Грейнджер.

— В общем, принято решение провести внеплановую пресс-конференцию по первым результатам нашего «любимого» проекта, — продолжил Кингсли. — Ты и ещё несколько наиболее выдающихся молодых сотрудников Министерства будете рассказывать о своём опыте и впечатлениях. Да, Гермиона, я понимаю, что идея неоднозначна и вообще ты была против. Но прошу тебя…

Глаза Кингсли блеснули ярче, чем искры пламени вокруг него.

— Будь осторожна и, главное, позитивна в высказываниях. На конференции будет Скитер, и она уцепится за любое твоё неосторожное слово. Сейчас я свяжусь ещё с несколькими наиболее значимыми сотрудниками Министерства, участвующими в проекте, но, поверь, всё внимание всё равно будет направлено именно на тебя.

Гермиона поёжилась и поплотнее запахнула халат.

— Я добился, чтобы пресс-конференцию снимали сразу несколько независимых камер. В случае чего мы сможем доказать, что Скитер написала клевету или переврала слова. Но ты же знаешь её… она сука! — неожиданно выругался Кингсли, который очень редко употреблял крепкое словцо. — Да, она гадина, но отнюдь не бездарный журналист. И, понимая, что ей не дадут скомпрометировать Министерство, исказив факты, она зайдет с другой стороны — будет выжимать максимум из любого вашего неосторожного слова. Ты понимаешь?

— Понимаю, — отозвалась Гермиона. — Я немедленно соберусь и прибуду.

— Отлично. Постарайся побыстрее, но не забудь о своём внешнем виде. Ты должна быть элегантна и спокойна — уверена в себе и в нашем проекте.

— Принято, — коротко кивнула Гермиона.

— А вот и твоя сова с «Ежедневным Пророком». Прочитай статью, чтобы быть готовой, если Скитер начнет на неё ссылаться. А после пресс-конференции зайдёшь ко мне. Я на ней присутствовать не смогу — у нас срочная апелляция в Визенгамоте.

Пламя колыхнулось, и лицо министра исчезло.

Гермиона тяжело вздохнула, взмахом волшебной палочки вскипятила чайник и развернула газету. На первой полосе красовались две официальные фотографии: её и Снейпа, видимо, оставшиеся со времен празднования юбилея годовщины Победы. Северус, закутанный в неизменную черную мантию, презрительно отворачивался от камеры. Сама же Гермиона стояла по левую руку от Министра и разговаривала с послом Франции. Похоже, папарацци не смогли их сфотографировать со Снейпом на свидании, а значит, за ними никто не следил, что не могло не радовать. Значит, Скитер стряпала свою историю постфактум, хоть и с молниеносной скоростью. Под снимками располагался огромный и на редкость омерзительный заголовок:

СВИДАНИЕ В ТРАНСИЛЬВАНИИ: ГРЕЙНДЖЕР И СНЕЙП — СЛУЖЕБНЫЙ РОМАН ИЛИ МАГИЯ ЧУВСТВ?

Пока Министерство магии уверяет, что новый проект «Роза и Тюльпан» служит исключительно благим целям, некоторые его участники, похоже, воспринимают задание с неожиданной... увлечённостью.

По сведениям «Пророка», глава Отдела магического правопорядка Гермиона Грейнджер и Северус Снейп, известный мастер зелий и преподаватель Хогвартса, были замечены в Трансильвании, где совместно посетили закрытое выступление легендарного алхимика Либациуса Бораго. Профессор, по словам очевидцев, получил редкий артефакт в форме хрустальной колбы... и выглядел при этом подозрительно довольным. Его коллеги утверждают, что фаворитизм мастера Бораго к своему английскому протеже становится просто неприемлемым — это четвертая хрустальная колба за последние десять лет!

Видимо, в этот раз мистер Снейп решил пренебрежительно совместить свидание с научной конференцией — интересно, что по этому поводу думает его дама, которой он уготовил участь идти после закопчённых котлов и склянок с ядами? Впрочем, мисс Грейнджер сама известна своим непомерным карьеризмом и полным пренебрежением к столь милым сердцу любой молодой волшебницы сферам, как любовь и семья.

Но может теперь всё иначе?.. Ведь позже парочку видели ужинающими в пабе «Дикий гриб», куда уважаемые чиновники, как правило, не заглядывают. Посетители утверждают, что мисс Грейнджер и мистер Снейп «вели себя слишком по-домашнему», то споря о чём-то с жаром, то смеясь над выступлением магловской рок-группы. Подумать только, какой неожиданный выбор исполнителей для человека, на чьей руке запечатлен печально известный знак! Это раскаяние или всего лишь продуманное потакание пристрастиям своей спутницы? На что только не пойдешь, если твоя дама моложе тебя на двадцать лет!

Однако самое сладкое я приберегла на десерт. Ведь вечер закончился внезапной и жестокой потасовкой с нетрезвым троллем — и, как говорят, победа осталась за нашими героями. Даже не знаем гордиться ли магическим искусством наших соотечественников или стыдиться того, что столь уважаемые члены общества не гнушаются пьяных драк?.. Оставляем сие на суд наших читателей.

Наши корреспонденты, конечно, попытаются всё разузнать, но, исходя из прежнего опыта, боюсь, что мистер Снейп, как всегда, будет хранить ледяное молчание, а мисс Грейнджер откажется от комментариев. Неужели «эксперимент по совместимости» приносит свои плоды быстрее, чем планировалось? Нам же остается только гадать, что это было?..

Всего лишь служебная необходимость лицемерить, поддерживая политику начальства, или бывшие преподаватель со студенткой сварили свое «зелье», в которое подмешано немало запретной страсти…

Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного Пророка»,

с новостями из Трансильвании

P.S. Редакция напоминает: проект «Роза и Тюльпан» финансируется из бюджета Министерства. Похоже, налогоплательщики наконец получают удовольствие от того, за что платят.

Гермиона так и забыла, что не налила заварку в чашку, поэтому вяло выпила остывший кипяток, а потом схватила газету, яростно смяла её и бросила в камин. Надо было оставить Скитер в форме жука и скормить её какой-нибудь школьной сове!

* * *

В конференц-зале уже собралась толпа. Министерские сотрудники, включая Теодора Нотта, Кормака Маклаггена, Чжоу Чанг и ещё нескольких женщин и мужчин, которых Гермиона знала лишь поверхностно, сидели за полукруглым столом. С неудовольствием она обнаружила, что оставленное для неё кресло находилось в самом центре — рядом с Ноттом. Гермиона быстро прошла к своему месту и села.

Операторы настраивали камеры и свет. Небольшую компанию молодых журналистов возглавляла Рита Скитер, в ядовито-малиновой мантии и новых, вызывающе ярких очках. Она ни капли не постарела, выглядела полной жизни и решимости. На щеках сиял искусственный румянец, на губах — густо нанесённая алая помада. Увидев Гермиону, Рита расплылась в улыбке:

— Мисс Грейнджер! Это же моя старая подруга, мисс Грейнджер!

С этими словами она повернулась к молоденькой журналистке, которая с нервным восторгом сжимала в руках перо с пергаментом, и воскликнула с напускной ностальгией:

— О да, мы сотрудничали с мисс Грейнджер, когда она ещё была ученицей. Подумай только! А теперь самая молодая глава Отдела магического правопорядка. Героиня войны! Перед ней открыты все пути.

С этими словами Рита изогнула губы в приторной улыбочке, от которой будто даже заскрипел сахар на зубах.

— Ну что ж, начнём? — пропела Скитер. — А то мы потеряли так много времени! Нет, нет, не подумайте, я ни в коем случае не упрекаю! — добавила она, тут же театрально всплеснув руками. — Думаю, коллеги не осудят мисс Грейнджер за небольшую задержку. Все ведь знают, сколь занята соратница нашего уважаемого министра магии и подруга Гарри Поттера!

Рита ловко поправила жесткие выбеленные волосы, махнула операторам и кинулась в бой. Её немногочисленная свита журналистов судорожно заметалась вокруг, настраивая камеры и прытко пишущие перья.

— И первый вопрос, разумеется, к мисс Грейнджер, — торжественно объявила Скитер. — Что вы думаете о столь неоднозначном министерском проекте? Можно ли создать любовь при помощи бюрократии? И имеет ли право государство вмешиваться в личную жизнь членов общества свободной магической Британии?

Она чуть наклонилась вперёд, глаза зло и холодно сверкнули:

— Каково вам, мисс Грейнджер, ходить на свидания со своими бывшими однокурсниками, бывшими учителями… и даже бывшими Упивающимися смертью?

Гермиона набрала побольше воздуха, медленно выдохнула, выдержала паузу и абсолютно ровным, бесстрастным голосом начала:

— Уважаемая мисс Скитер, вы, как всегда, любите сгущать краски. Министерский проект — всего лишь эксперимент, направленный на благо магической Британии.

Она сделала многозначительную паузу, чуть наклонив голову.

— Разумеется, — продолжила она спокойно, — сейчас, на начальном этапе, сложно сказать, будет ли этот эксперимент успешным или нет. Признаем ли мы его необходимым в будущем или откажемся от подобных практик. Именно поэтому мы, сотрудники Министерства... — она скользнула взглядом по ряду коллег, будто ища поддержки, — принимаем в нём активное участие.

Теодор Нотт едва заметно кивнул ей, Кормак Маклагген широко улыбнулся, а Чжоу Чанг опустила глаза.

— Агентство мисс Лаванды Браун — выдающийся пример частной инициативы, — продолжала Гермиона. — Как вы знаете, оно соединило немало счастливых пар.

— О, разумеется! — перебила её Скитер, мгновенно вскинув брови. — Мисс Браун — невеста другого героя войны, вашего давнего друга Рональда Уизли! Не могу не спросить, мисс Грейнджер, что вы чувствуете, когда ваша более удачливая соперница подбирает вам кавалеров? Не находите ли в этом… нечто печальное?

В голосе Риты зазвенела фальшивая жалость. Гермиона едва заметно усмехнулась. Скитер, охваченная жаждой порыться в грязном белье чужих любовных отношений, увлеклась и пропустила свой куда более опасный вопрос об Упивающихся смертью и вторжении в частную жизнь. Гермиона мысленно отметила: стребую у Кингсли премию. Или хотя бы неделю отпуска.

— Мисс Скитер, — ответила она с такой же сладко-холодной улыбкой, — помилуйте. Это был школьный роман. Какое соперничество? Можно подумать, что за вами никто не ухаживал, когда вам было пятнадцать. Но вряд ли вы собирались выходить замуж за кого-то из тех мальчишек.

Она говорила мягко, без тени раздражения.

— Я очень люблю Рона, он мой близкий друг, как и Гарри. А Рон и Лаванда — чудесная пара. У них прекрасные отношения. Я же свободна и вполне могу участвовать в этом проекте.

Скитер хищно прищурилась и, сделав вид, что не услышала финальную реплику, резко повернулась к другому участнику:

— Мистер Нотт! А каково вам, представителю древнейшей чистокровной фамилии, участвовать в столь... демократичном проекте? Насколько я помню, у вас недавно состоялось свидание с мисс Грейнджер. Мерлин мой, да вы даже сейчас сидите рядом! Ну разве это не знак, что скоро мы услышим свадебные колокола?!

И прежде чем Теодор открыл рот, хищно добавила:

— Только, боюсь, вам придется соперничать за даму с вашим бывшим деканом — однако, какой поворот!

Гермиона тяжело вздохнула — в ближайшие полчаса ей предстояло пережить немало неприятных минут.

* * *

— Ну что ж, мисс Грейнджер, мы пережили первую волну, — заметил Нотт, когда двери Министерства наконец захлопнулись за последним журналистом.

Теодор шёл рядом, чуть сутулясь, словно снял свою безукоризненную маску аристократа, с которой выдерживал все нападки и провокационные вопросы Скитер. Та прошлась и по его теплым отношениям с Гермионой — «Мерлин! Как приятно видеть двух молодых и амбициозных карьеристов рядом! Мисс Грейнджер, вас не смущает роль светской леди и хозяйки в старинном темномагическом замке? Мистер Нотт, что сказали бы ваши знатные предки и, разумеется, ваш покойный батюшка, узнав о происхождении вашей будущей невесты?» И намекала на запрещенные разработки Отдела тайн. А главное — вспомнила Нотта-старшего — Упивающегося смертью, сражавшегося на стороне Темного Лорда и погибшего во вторую Магическую. Теодор держался достойно, хотя при упоминании отца побледнел ещё сильнее и стиснул под столом ткань мантии в кулак. Гермиона хотела его поддержать, но опасалась, что любой жест в его сторону даст куда больше поводов для сплетен.

— И ты даже никого не прокляла, хотя Скитер, кажется, активно примеряла на тебя роль роковой ведьмы, — видимо, сейчас Теодор уже начал приходить в себя, и его прохладная, но чарующая галантность возвращалась.

— О, это её давняя песня, — фыркнула Гермиона, — еще со времен моего четвертого курса. Хотя если бы я и впрямь была подобной femme fatale, то вряд ли бы сейчас участвовала в проекте по подбору пары.

Внезапно Теодор рассмеялся — негромко, но искренне. И Гермиона вдруг осознала, что впервые увидела, как он смеется — всё же Нотт при всей любезности был весьма закрытым человеком.

— Извини, просто это и впрямь прозвучало забавно, — он, слегка смутившись, прикрыл рот ладонью. — Я отреагировал неуместно?

— Перестань, — Гермиона покачала головой. — Я всю жизнь дружу с Гарри и Роном, и они имеют милейшую привычку ржать, как гиппогрифы в брачный период по любому поводу. К тому же мне приятно, что ты оценил мою шутку.

Они свернули в кафетерий. В отличие от министерской столовой он был куда меньше и тише и находился в закутке, неподалеку от кабинета министра магии. Теодор забрал их кофе, и, уютно устроившись возле зачарованного окна, они наконец расслабились.

— Это единственное место в Министерстве, где есть приличный кофе, — прищурился Нотт, — говорят, в свое время его пролоббировал Люциус Малфой. Он, конечно, личность неоднозначная, но за сие ему горячее спасибо. Потому что напитками из столовой наши лаборанты приноровились травить расплодившихся в подвалах докси.

Гермиона хмыкнула, но спорить не стала.

— Если честно, — сказал после паузы Теодор. — Я бы на твоём месте давно предложил министру ограничить прессу — Скитер совсем зарвалась и завралась. Как можно терпеть подобные выходки?

— Потому что альтернатива хуже, — спокойно ответила Гермиона. — Я уже жила в мире, где газеты писали только то, что им велели. При Волдеморте "Пророк" был образцово “надёжным” изданием. И это слишком высокая цена за временное спокойствие меня, тебя… Гарри или министра — неважно.

Теодор пристально посмотрел ей в глаза:

— То есть ты готова терпеть Скитер ради принципа?

— Ради свободы, — просто сказала Гермиона.

Он усмехнулся, глядя на неё чуть дольше, чем стоило бы коллеге:

— Всё та же Гермиона Грейнджер. Красота и безупречный моральный компас — от подобного у всех головокружение.

— Осторожнее, Нотт, — улыбнулась она, — в тебе просыпается обаяние аристократа, неспортивно направлять его против бедной девицы из Отдела магического правопорядка.

— Я не против, если оно приведёт к приглашению на второй раунд, — он подпёр рукой острый подбородок, по-прежнему не сводя с неё взгляда, и в шутливом тосте поднял чашку. — Без журналистов и министерских камер.

— Я подумаю, — Гермиона отсалютовала ему чашкой в ответ. — А за что мы пьем сегодня?

— За то, чтобы завтра Скитер внезапно потеряла голос.

— Это лучший кофейный тост, который я когда-либо слышала, — рассмеялась Гермиона.

Оливер Вуд.

Возраст: 30 лет.

Статус крови: полукровка.

Темперамент: сангвиник.

Профессия: вратарь «Паддлмир Юнайтед» (основной состав).

Интересы: квиддич, гонки на метлах, теория игр, магловский рэп.

Цель: познакомиться с новыми людьми.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Оливера Вуда:

Интеллект — умеренная.

Характер — умеренная.

Темперамент — высокая.

Интересы — минимальная.

Жизненные принципы — умеренная.

Отношение к статусу крови — высокая.

Итог: 61%.

Комментарий мистера Оливера Вуда:

«Квиддич — моя жизнь! Надеюсь, вы его тоже любите? Если честно, у меня не так уж много свободного времени, но я всегда рад знакомствам, поэтому не против участия в этой движухе. Уверен, будет круто встретиться со старыми друзьями и найти новых!»

Примечание: Уважаемая мисс Грейнджер! Напоминаем, что до Рождества в рамках нашего проекта вам необходимо посетить не менее 12 встреч. Осталось всего три месяца. Нынешний счетчик ваших свиданий — 2.

В вихре бытовых и рабочих дел не забывайте о романтике! Не заставляйте ваших кавалеров ждать — наслаждайтесь каждой встречей.

Может, это ваша судьба?

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

По пергаменту летали золотисто-розовые сердечки, а нарисованный купидон то задорно подмигивал, то сурово грозил пухлым пальцем. И тут Гермиона осознала: время летит слишком быстро, а ей предстоит посетить ещё немало свиданий. Где-то в глубине души немного согревала мысль о предстоящих встречах с Теодором и, возможно, с Северусом... Снейпом, — мысленно поправила себя Гермиона. Но в любом случае, даже если она проведёт ещё по две встречи с каждым из них, шесть свиданий всё равно придётся посетить с другими выбранными кандидатами. Брачное агентство «Роза и Тюльпан» было неумолимо, как суровый матримониальный палач.

Гермиона тяжело вздохнула, перебирая приглашения. На глаза попалось очередное письмо Эрни, но она не могла понять, что именно отталкивало её в этих письмах. Была в них какая-то восторженная навязчивость, избыточная сентиментальность, которая не то чтобы не нравилась, просто казалась не слишком уместной при столь шапочном знакомстве. Возможно, Гермиона придиралась, но не любила навязчивости, и тем более — несамодостаточных людей. Скорее всего, Эрни был хорошим парнем, но явно одним из тех, от кого не так уж просто будет отвязаться.

Письмо же Стэна Шанпайка, по-прежнему состоящее из двух строчек, в которых он стабильно умудрялся сделать не менее трех орфографических ошибок, отправилось в камин. А Гермиона отправилась на работу.

Там её прямо в холле поймала пухленькая чернявая мадам Чанг — мать Чжоу. С нею, как и с её дочерью, Гермиона общалась не слишком часто. Прежде пресс-службу министра возглавляла пожилая и весьма компетентная миссис Найтли — эта колдунья никуда не спешила, но везде успевала и была абсолютно незаменимой. Но, по закону подлости, именно сейчас она ушла на пенсию, и это в то время, когда личная помощница Кингсли удалилась в декрет, а Артур Уизли уехал в длительную командировку в Америку. В итоге часть обязанностей помощника министра легла на плечи Гермионы, хотя она только-только начала осваиваться в роли главы Отдела. На пресс-службу Гермионе бы банально не хватило сил, даже если бы она вновь достала маховик времени и перестала спать. В итоге Кингсли спешно заменил миссис Найтли на мадам Чанг со словами: «Толку от неё, может, и немного, но вреда не будет, и то хорошо!»

И теперь мадам Чанг решительно отбуксировала вяло сопротивляющуюся Гермиону в свой кабинет:

— Мисс Грейнджер! Министр сказал срочно надо провести несколько показательных свиданий. Мы запишем их сами и отправим в «Пророк» уже готовый материал, во избежание влияния Скитер. После её статьи о первой пресс-конференции мнения магов разделились, и необходимо их направить в позитивную сторону.

— Мерлин! Ну я же не одна участвую, — пробормотала Гермиона, — многие мои однокурсники… та же Чжоу, например…

— Во-первых, другой Грейнджер в Британии нет! — перебила её мадам Чанг. — А во-вторых, с большинством из министерских сотрудников материал уже отсняли. Включая мою Чжоу — они с этим мальчиком из Гриффиндора… шотландская такая фамилия… ах да, Маклагген! Так вот они устроили показательную тренировку — ах, солнце, квиддичное поле, синхронный полет на метлах — прелесть! Кадры получились великолепные!

И она пристально уставилась на Гермиону, явно ожидая восторгов.

— М-да… очень мило, — устало откликнулась та.

— Вам тоже надо кого-то подобрать. Жаль, что мы не сняли вас со Снейпом на том научном собрании.

— Туда прессу не пускали.

— Ну и что получили в итоге? Кучу сплетен! — отпарировала мадам Чанг. — Да и Снейп — сомнительная фотогеничность. Можно снять вас с мистером Ноттом в театре… но вы и так вместе на материалах по итогам пресс-конференции. Не будем избыточно перегревать это зелье… лучше Драко Малфой! Шикарно! Самая молодая глава Отдела магического правопорядка и самый завидный холостяк Магической Британии! — глаза мадам Чанг засияли.

— Ну уж нет! — возмутилась Гермиона. — Никакого Малфоя! Давайте Перси Уизли — у нас с ним довольно высокая совместимость, и он тоже сотрудник Министерства.

— Он уже был на свидании с Ханной Аббот и чуть не уморил занудством бедную девочку, съемочную группу и всех читателей «Пророка».

— Тогда Эрни Макмиллан.

— И кому он интересен? — сухо поинтересовалась мадам Чанг. — Нет, нужен кто-то хотя бы мало-мальски известный, при этом обаятельный и милый… О! Квиддичный вратарь — Оливер Вуд! Оба выпускники Гриффиндора, оба участники Битвы за Хогвартс и просто чудесные маги, нашедшие счастье в министерском проекте, — она снова расплылась в улыбке, — не Малфой, конечно, но пойдет.

— На метлу не полезу, — мрачно заявила Гермиона, предупреждая заранее неуемный полет фантазии мадам Чанг.

* * *

Да, на метлу Гермиону не посадили — зато посадили на трибуны. Мадам Чанг притащила её на тренировку к Оливеру Вуду и заставила болеть с радостным лицом. Сама же быстро набрасывала текст будущей статьи, пока операторы с пулемётной скоростью щёлкали фотоаппаратами.

— И квоффл летит прямо в кольца! О, Мерлин! — восклицала мадам Чанг с энтузиазмом, явно выдававшим бывалую болельщицу.

— Вратарь кидается на защиту… Мисс Грейнджер с замиранием сердца следит за каждым движением мистера Вуда! — надрывалась она. А потом шипела на Гермиону, — Мисс Грейнджер, на вашем лице не видно замирания сердца!

— Может, потому что оно у меня не замирает? — саркастично откликнулась Гермиона, пытаясь выжать хотя бы слабенькую вежливую улыбку.

Ну что она могла поделать с собой! Две трети Магической Британии с ума сходили по квиддичу, а оставшаяся треть самозабвенно в него играла, положив на алтарь спорта силы, время и собственные кости, и только она, Гермиона… так и не смогла полюбить развлечение, где в тебя могут попасть мячом весом с доброго гиппогрифа — и это ещё считается удачной игрой.

— Великолепно! — восторженно воскликнула мадам Чанг, когда Вуд, чудом не свалившись с высоты в шестьдесят футов и повиснув на метле головою вниз, поймал квоффл.

Это и впрямь был потрясающий уровень мастерства — кое-что Гарри и Рон все же умудрились донести до Гермионы во время своих бесконечных разговоров о квиддиче. Потрясающий… но, честное слово, во время доклада старого кашляющего Бораго о ядах она получила куда больше адреналина…

— Теперь совместное фото и пару слов для статьи. Мисс Грейнджер, я знаю, что у вас имидж «стальной леди», но всё же немного кокетства и нежного обаяния не повредит. Покажите, как вы растаяли, стоя рядом с таким мужественным спортсменом, который к тому же бессовестно хорош собой, — читатели подобное обожают!

Гермиона уже раскрыла рот, чтобы высказать мадам Чанг всё, что она думает о подобном пиаре. Но к ним быстрыми шагами подошел Оливер Вуд, сияя точь-в-точь как на рекламном плакате команды «Паддлмир Юнайтед».

— Гермиона! Чертовски рад тебя видеть! Как там Гарри? Надеюсь, команда Аврората приедет на дружеский матч! Если он не стал пробоваться в сборную, то хотя бы в Любительской Лиге должен показать всем! — Оливер радостно улыбнулся.

С его волос почему-то стекала вода, а рубашка прилипла к широким плечам, оставляя мало места для воображения.

— Что с тобой? Почему ты весь мокрый? — не удержалась Гермиона, прерывая Вуда, который сел на своего любимого конька и мог распинаться еще долго: он мечтал затащить Гарри в профессиональный квиддич с той минуты, как пал Волдеморт.

— Какая разница, — прошептала мадам Чанг, буквально облизывая взглядом горячего вратаря, — это будут лучшие фото!

Оливер смутился:

— Мордред! Неловко получилось, извините, дамы, — и, достав волшебную палочку, быстро высушил себя заклинанием к несказанному огорчению мадам Чанг. — Это мы немного дружески повздорили с одним из наших загонщиков.

— Мистер Вуд! Как вам министерский проект? — наконец приступила к своим прямым обязанностям мадам Чанг.

— Отлично! Встретил столько знакомых, столько друзей, столько красивых девушек, — он лучезарно улыбнулся, — будь у меня побольше времени, я бы участвовал в вашем проекте хоть круглый год. Кстати, с вашей дочерью Чжоу уже договорились пойти на матч «Татсхилл Торнадос» в следующую субботу.

От подобных новостей мадам Чанг настолько преисполнилась счастья, что даже не стала их больше мучить и, записав пару формальных фраз Гермионы, а также сделав достаточное количество снимков, позволила всем разойтись.

Вуд по-прежнему улыбался и расспрашивал Гермиону о других гриффиндорцах.

— Ну, а как ты? — спросил он, когда они остались вдвоем. — Надеюсь, мадам Чанг не заставила тебя слишком страдать за репортаж?

— Всего лишь эмоциональные травмы, — бесстрастно отозвалась Гермиона. — Но я держусь.

И они засмеялись совсем как в школе.

— Тогда, может, кофе после допроса журналистов поможет восстановить силы? У нас тут рядом отличный магловский парк, где варят шикарный кофе навынос. Поболтаем, погуляем — без мётел, без квоффлов, обещаю! — он обезоруживающе поднял руки.

— Звучит заманчиво, — ответила Гермиона, оценив его тактичность.

Для того чтобы свидание было засчитано, следовало провести вместе не менее часа. А их общение длилось от силы минут двадцать. К сожалению, наблюдение за тренировкой не учитывалось — это была сугубо инициатива мадам Чанг, у которой имелись свои резоны. Да и сама Гермиона понимала, что колдофото с обычной прогулки вряд ли затмят репортажи Скитер.

— Тогда договорились, — подмигнул Оливер. — Сейчас переоденусь и вернусь. Только в ответ умоляю: не заставляй меня обсуждать политическую реформу магических браков.

Они обменялись короткими, почти искренними улыбками. Оливер был классным, но слишком легким, слишком громким и, разумеется, слишком помешанным на квиддиче. Слишком солнечным… особенно после Северуса Снейпа.

* * *

В парке было чудесно. Стояла настоящая золотая осень: теплая, прекрасная и пахнувшая поздними цветами и травами. Гермионе нравился сентябрь. Его неброское сдержанное тепло. Его напротив — страстные, багряно-золотые краски. Его отчаянная, поздняя нежность в преддверии холодов.

Но ни восхитительная погода, ни вкусный кофе не могли исправить тот факт, что двух менее подходящих людей, чем Гермиона и Оливер, было сложно сыскать. Как любила приговаривать миссис Уизли:

«Славные маги, — сказала гадалка,

— А всё же как гиппогриф и русалка».

Впрочем, когда-то она частенько применяла эту присказку к Биллу и Флер, но у тех получилось всё иначе.

Однако сегодня явно был не тот случай. Обсудив погоду, природу, ребят с факультета, Гермиона и Оливер обнаружили, что время тянется невыносимо медленно. Каждый из них честно подбирал темы для беседы и старался не сваливаться в «запрещенные» разговоры о квиддиче или Министерстве, но всё не клеилось. Впрочем, пара обнаружила, что помимо факультета и участия в Битве за Хогвартс у них было ещё кое-что общее: оба оказались невыносимыми трудоголиками, помешанными на своей профессии!

— Так… кофе хороший, да? — исчерпав последние темы для разговора, во второй раз спросил Оливер, переминаясь с ноги на ногу.

Ему явно надоело стоять у пруда, где лениво и важно плавали жирные утки.

— Да, весьма вкусный. — Гермиона устало улыбнулась.

— Мне всегда хороший кофе помогает соображать лучше, ну, когда я там тактику разрабатываю или новые тренировочные программы… — он запнулся, и на секунду вспыхнувший огонь энтузиазма в карих глазах погас. — Короче, с ним думается лучше.

— Это точно, — откликнулась Гермиона, с не меньшей самоотверженностью пытаясь поддержать разговор, — а я на совещания всегда беру…

— Очень хороший, — заключили они и вернулись к созерцанию уток. Вот те-то вполне были довольны жизнью и собой, словно небольшие пузатые лодки, они скользили по сияющей поверхности озера, подернутой легкой рябью.

Когда час наконец истек, то Оливер, с облегчением распрощавшись, вернулся на стадион, а Гермиона продолжила гулять в парке, устало подбрасывая золотые сухие листья носками туфель. Странно, но два первых удачных свидания с Теодором и Северусом, похоже, внушили ей излишний оптимизм, что так теперь будет всегда. И у неё, изначально крайне скептично и немного враждебно настроенной, даже появился… некий энтузиазм. А ведь это Вуд — её однокурсник и соратник Гарри, в конце концов, система Лаванды и Рона выдала им шестьдесят один процент совместимости… Что же ждет её дальше?!

Гермиона уселась на скамейку под большим кленом. Пнула лежащий алый лист, потом еще один, потом разрыла землю своей дорогой лакированной туфлей — мысли текли ленивые и меланхоличные.

— Интересное занятие, — внезапно раздался холодный глубокий голос, — очень подходит для крота.

Гермиона резко подняла голову — перед ней стоял Северус Снейп в черном магловском пальто и с картонным стаканчиком кофе в руках.

* * *

Наступал вечер, солнце бледнело и выцветало — и пышное золото осенних листьев угасало, сменяясь неброской бронзой. Гуляющие в парке дети и парочки постепенно расходились; даже утки, объевшиеся и осознавшие, что больше даровой кормежки не будет, удалялись куда-то отдыхать. Воздух становился сонным и прохладным. Осень сбросила кокетливую накидку бабьего лета и предстала сама собой: неуживчивой и свежей до острого пронзительного ветра.

— Вы просто лучитесь оптимизмом, — не без ехидства произнёс Снейп, когда они вдвоём медленно побрели по всё сильнее утопающей в сумерках аллее.

— Перестаньте, Северус, — устало сказала Гермиона. — Не портите и без того не самый лучший вечер. Мерлин, как же я не люблю холод! Опять этот холод… Лето пролетело слишком быстро. Я так… вымотана.

Снейп замедлил шаг и пристально посмотрел на неё. Ему возмутительно, почти непристойно шло это классическое магловское пальто. Странно, но оно делало его загадочнее, чем привычная колдовская мантия. В нём он выглядел моложе, несмотря на резкие морщины и едва заметные серебряные искры в чёрных, внезапно чистых, хоть и по-прежнему неухоженных волосах.

— Вам стоит взять отпуск, Гермиона, — неожиданно, без всякого сарказма, произнёс Снейп. В его тёмных глазах не было блеска… они казались матовыми и бесконечно глубокими. — Вы слишком много на себя взвалили. Комплекс отличницы, я понимаю. Но не стоит пытаться поднять Министерство на своих плечах.

— Наверное, вы правы. Но я нужна Кингсли, — Гермиона задумчиво поддела носком туфли ещё один медно-золотой лист.

— Нужны, — не стал отрицать Снейп и поджал губы. — Но вы будете ему нужны всегда. Это никогда не кончится. В вас всегда будут нуждаться. Вам будут приказывать, давать распоряжения. Вас будут просить, умолять, уговаривать. И однажды вы поймёте, что это ярмо на вашей шее висит давно, прочно и… навечно. И тогда, возможно, вам придёт в голову, что не грех пожить для себя, — он издал странный глухой смешок, — для разнообразия.

Гермиона быстро окинула его взглядом. Он шёл, закутанный в своё чёрное пальто, уткнувшись огромным коршунским носом в серо-зелёный шарф. Невысокий, но возмутительно прямой и какой-то неприступный, несмотря на худобу, на почти болезненно узкие немужские запястья. Слишком тонкие пальцы. Слишком тёмные глаза.

Гермиона чётко осознала, что он говорил о себе. Её поразила внезапная откровенность Снейпа. Так же, как и тот факт, что он в принципе приблизился к ней в парке и зачем-то продолжал вести разговор, идя рядом.

Она не понимала, какую игру ведёт бывший слизеринский декан. Ей хотелось, страшно хотелось разгадать его — заглянуть за плотную холодную броню. Увидеть ту жизнь… Ту жгучую волну чувств, на которую он был способен. Ту, благодаря которой в какой-то мере все они выжили. Все они победили Волдеморта, потому что человек по имени Северус Снейп был способен любить настолько сильно, чтобы положить жизнь на эту любовь…

И потому что Гарри Поттер был способен пойти на смерть ради других. Не стоило забывать об этом, — напомнила себе Гермиона. И вообще не следовало романтизировать Снейпа. Она повернулась вновь к нему:

— Спасибо, что выслушали. Не знаю, что на меня нашло — обычно я не имею привычки изливать на людей свои проблемы. Мне важно было услышать... услышать то, что вы сказали.

— Не стоит благодарностей, — по его губам скользнула тень улыбки, — один из плюсов богатого жизненного опыта: можно раздавать всем бесплатные и ненужные советы.

Мимо, держась за руки, с веселым смехом пробежали какие-то парень с девушкой:

— Мы не успеем на метро! — кричала она.

— Значит, будем гулять до утра! — отвечал он. — Хоть бы не успели…

Гермиона и Северус вздрогнули. Снейп резким движением поправил ворот пальто, словно тот его вдруг начал душить, и внезапно холодно добавил:

— А вообще не привыкайте. Я всего лишь шел мимо и совершил ошибку: остановился.

И вновь с нами обаяшка Снейп, — мысленно вздохнула Гермиона. Да, не стоило романтизировать Снейпа. Он неприятный, немолодой, неуживчивый человек, отличающийся на редкость сварливым характером. Он много лет любит давно умершую женщину, что, наверное, не мешает ему периодически спать с другими женщинами — живыми. Он блестящий учёный, полностью погружённый в свою науку. И, возможно, на самом деле это единственное, чему он готов отдаваться. Потому что наука никогда не предаст… Гермиона его слишком хорошо понимала.

Она всё понимала и всё же продолжала идти рядом с ним сквозь стремительно сгущающийся вечер.

— Ошибку? — уточнила она.

— Разумеется. Теперь вы, вероятно, решите, что я способен на любезный разговор.

— Тогда вы опоздали, — усмехнулась Гермиона, — надо было вести себя гадко еще на первом свидании.

Губы Северуса дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку:

— О, вы так наивны! Никогда не поздно вновь стать невыносимым собеседником.

— Ну, не волнуйтесь, с этими обязательными свиданиями конкуренция в невыносимости просто зашкаливает. Видели бы вы, что мне некоторые пишут! — Гермиона закатила глаза.

Северус ухмыльнулся и странно посмотрел на неё. Если бы это был не Снейп, она бы подумала, что в этом взгляде мешается насмешка и что-то подозрительно похожее на нежность.

— Я думал, героиня Магической Британии уже привыкла к странным почтовым посланиям. А что касается встреч — вы же пока виделись только с теми, у кого совпадение выше шестидесяти? Вы избалованная миловидная юная барышня… — протянул он, и яд буквально сочился из его слов. — А между прочим, некоторые из нас уже дошли до тридцати процентов совместимости. Так что если за столом ресторана на вас ещё ни разу не наорали, заплевав вас недожёванным пастернаком, то вы ничего не знаете об обязательных свиданиях.

Перси Уизли.

Возраст: 29 лет.

Статус крови: чистокровный.

Темперамент: меланхолик.

Профессия: заместитель главы Отдела магического транспорта.

Интересы: политика, административное и транспортное право, эффективность управления, магловедение, шахматы, история магических реформ.

Цель: расширение социальных связей, укрепление дружбы между магами Британии, возможность образования крепких отношений с перспективой создания семьи.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Перси Уизли:

Интеллект — высокая.

Характер — высокая.

Темперамент — низкая.

Интересы — умеренная.

Жизненные принципы — умеренная.

Отношение к статусу крови — высокая.

Итог: 69%.

Комментарий мистера Перси Уизли: «Я рад принять участие в столь значимом социальном проекте Министерства, поскольку в настоящее время как никогда важно укреплять связи в нашем обновленном реформами магическом сообществе. В наши дни, когда границы между службой и частной жизнью становятся всё менее различимы, особенно важно сохранять ясность, структуру и взаимное уважение. Я искренне надеюсь, что встреча в рамках проекта позволит обсудить не только формальные вопросы, но также личные цели и интересы. Смею заверить, что для меня любые близкие отношения и тем более брак создаются на фундаменте взаимного уважения, доверия и единстве целей. Любовь — важна, но не должна заслонять разум. С надеждой на продуктивную и приятную встречу».

Примечание: Уважаемая мисс Грейнджер, поздравляем вас с Днем Рождения! Желаем как можно скорее обрести вашу идеальную вторую половинку! А мы постараемся вам в этом помочь.

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

В этот день Гермионе исполнилось двадцать шесть лет. Она проснулась внезапно рано от того, что солнечные и не по-осеннему жаркие лучи били прямо в глаза сквозь незашторенное окно. Гермиона сладко потянулась и задумалась о том, что надеть, когда пойдет на вечеринку в Нору — да, праздновать предстояло в Норе.

Вместе с друзьями туда же приглашены были её родители. После того как Гермиона вернула им память, их отношения стали чуть более прохладными, хотя родители и сумели её простить. В какой-то мере Гермиона была рада, что они заняты своей жизнью. У них появились новые друзья в Австралии, куда они теперь частенько ездили в отпуск. И вообще, у мамы с папой словно начался второй медовый месяц. Все это не отменяло того, что внезапно и в родительском доме, и в Норе Гермиона оказалась всего лишь гостьей.

Ей вдруг пришло в голову, что двадцать шесть лет — это уже ближе к тридцати, чем к двадцати. И хотя она, безусловно, очень многого добилась: начиная от Ордена Мерлина и заканчивая своей должностью, однако эти проклятые свидания разбудили в ней странное чувство, что в жизни чего-то не хватает. Она всё чаще задумывалась о том, как гармонично и радостно смотрятся вместе Гарри и Джинни, Рон и Лаванда, Билл и Флер, миссис Уизли и мистер Уизли, её собственные родители.

Гермиона никогда не была избыточно романтичной. Но всё же… Лаванда, целующая Рона на помолвочной вечеринке; разговоры Гарри и Джинни о первенце... Всё это всколыхнуло в Гермионе странное чувство осознания, что, возможно, она слишком много внимания обращала на одну часть жизни и слишком мало — на другую. Впервые за время работы в министерском проекте Гермиона подумала: а вдруг слова Лаванды в их первую беседу в агентстве имели некий смысл. Не зря мисс Браун говорила, что участие в проекте стоит рассматривать не как ограничение, а как возможность. Возможно, Гермиона слишком узко смотрела на многие вещи. Не зря ей за это частенько пеняла когда-то Луна Лавгуд.

Так или иначе, не успела Гермиона встать с постели, а совы с поздравлениями уже начали стучать клювами в стекло, размахивая крыльями и всем видом показывая, что именно их письмо и посылку необходимо открыть первыми. Гермиона тряхнула волосами, сбрасывая внезапно накатившую меланхолию — она не позволит подобному испортить ей праздник! У неё выходной и день рождения, и она проведет его в свое удовольствие! В конце концов, не зря Кингсли любезно предоставил ей отгул со словами, что она столь много делает в последнее время, что не грех посвятить денёк себе.

Перебирая подарки, Гермиона погрузилась в настоящее, почти детское удовольствие. Подарки от друзей, подарки от родных. Теодор прислал корзину с цветами — достаточно роскошную, чтобы выделиться, но не настолько, чтобы это выглядело неприлично. Теодор, как всегда, был возмутительно идеален.

Гермиона задумалась, что бы сказали, если бы она вдруг пригласила его на празднование своего дня рождения. Времена войны Гриффиндора и Слизерина давно миновали. Она была почти уверена, что, приведи она в Нору кого-нибудь вроде Нотта, миссис Уизли немедленно поставила бы ещё один столовый прибор и положила бы ему на тарелку чего-нибудь вкусненького. А Гарри с Роном попытались бы вовлечь его в ничего не значащий разговор.

И всё же Гермиона понимала, что это будет неуместно. В компанию своих, родных, не допускаются чужие — даже хорошие, даже такие интеллектуальные, любезные, галантные и вообще совершенству подобные. Будь он её женихом, будь он хотя бы её парнем — тогда другое дело.

Гермиона вздохнула. Ей предстояло свидание с Перси Уизли. Перси давно писал ей, предлагая назначить встречу, мотивируя тем фактом, что у них «весьма хорошая совместимость». Он действительно был четвёртым в списке по совместимости — и первым из гриффиндорцев. Забавно, что все остальные оказались слизеринцами. Забавно…

Гермиона задумалась о Северусе. А что бы сказали окружающие, если бы она привела в Нору Северуса? Хотя он ведь бывал там и раньше. Это было бы неловко. Куда более неловко, чем присутствие Теодора Нотта.

Северус прислал в подарок старинную книгу. Гермиона открыла её и жадно пробежала глазами по первым страницам — сразу захотелось никуда не идти, а остаться в кресле с этим прекрасным толстенным томом. Она быстро захлопнула тяжелую обложку.

— Ничего особенного, — заявила Гермиона сове Снейпа, крючконосой и весьма недовольной. — Просто книга изумительная. А так ничего особенного в нём нет!

И впрямь не было ничего особенного в тихом холодном голосе, в змеящейся на тонких губах полуулыбке, в ироничных до едкости замечаниях.

Ещё Северус прислал небольшой букет зачарованных магических хризантем. К букету прилагалась краткая записка:

«С днём рождения, Гермиона. Вы можете использовать этот букет, как вам заблагорассудится — оставить в воде или сварить из него усовершенствованное снотворное. Надеюсь, он пригодится в любом случае».

Как всегда, Северус был восхитительно прагматичен!

* * *

Гермиона пристально разглядывала себя в зеркале. Платье было шикарное, что и говорить! Даже жаль было его «тратить» на Перси… лучше на кого-то поинтереснее… кхм! Она быстро отвернулась, откашлялась, отогнала ненужные мысли и застегнула мантию — глупости какие! Так и в Лаванду можно превратиться. Нет, невеста Рона замечательная, и за последние недели Гермиона очень сдружилась с ней, однако не собиралась по её примеру превращать «Ведьмополитен» в свою настольную книгу. Да и вообще не собиралась называть «Ведьмополитен» книгой!

А наряд был красивым — да. Гермиона дважды переспросила, как называется цвет.

— Амарантовый, — фыркнула Лаванда, которой она мешала красить глаза, — честное слово, Гермиона… как девушка, которая помнит содержание всей библиотеки Хогвартса, постоянно забывает оттенок своей праздничной мантии?

— Пожалей её, — хмыкнула Джинни, — она решила убить одним выстрелом двух штырехвостов. И пока мама готовит торт, чтобы не путаться в Норе под ногами, Гермиона намерена встретиться в Косом переулке с Перси.

— Мазохистка, — дернула плечиком Лаванда.

— Я всего лишь пытаюсь рационально распорядиться своим временем, — сухо откликнулась Гермиона, которая сама в душе понимала, что идея так себе, но отступать от задуманного не хотела. — У меня нет сорока часов в сутки, чтобы успевать всё. В Совете Магов вовсю идет осенняя сессия и…

— Иногда я понимаю, почему у тебя такой высокий процент совпадения с Перси! — перебила её Джинни. — Но ты моя лучшая подруга, поэтому я на твоей стороне, так что потусуюсь пару часиков неподалеку. И если он начнёт рассказывать про Регламент №754/Б, подавай знак: …упади носом в салат! И Джинни Поттер спасет тебя!

Девушки рассмеялись. А в дверь затарабанили близнецы с воплями:

— Вам лучше убежать! У-у-у! У мамы крем для торта получается слишком жидкий, а это значит, что на кухне опаснее, чем в вольере с разъяренной венгерской хвосторогой!

— Они правы, — кивнула Джинни, завязывая шарф, — пора сматываться через камин и погулять, пока торт не будет готов. Мама не переносит, когда ей мешают в такие моменты.

— Зато у миссис Уизли получается самый лучший крем в мире, — вздохнула Лаванда и облизнула с губ помаду. — Я делала точно по рецепту к прошлой годовщине с Роном, но всё равно не то.

— Однако это не помешало моему братцу съесть почти весь пирог целиком, — припомнила Джинни, распахивая дверь.

На пороге стояли Фред и Джордж в клубах магического дыма:

— Мини-фейерверк для именинницы, — пояснили близнецы, осыпая девушек зачарованными огоньками, которые застывали сияющими искрами на одежде и волосах.

— Какая прелесть! — воскликнула Лаванда, но тут же с подозрением уставилась на парней. — Надеюсь, они не превратятся потом в отборную гадость, вроде жуков или улиток?

— Солнышко! Ты просто кладезь идей! — заржали близнецы. — Надо включить такое в следующую партию. Но нет, это просто милое девчачье заклинание, можете спокойно блестеть на своих свиданиях.

Лаванда прищурилась:

— Тогда с вас проценты со следующей партии.

— Это еще с какой гномьей задницы? — чуть посмурнел Фред. — У тебя нет авторских прав.

— У меня есть два свидетеля, — Лаванда обернулась на подруг.

— М-да, а я тебе говорил, кто у них в семье бизнесом рулит, — хмыкнул Джордж, улыбаясь брату, — Рони, конечно, неплох в шахматах, но в галеонах ни бум-бум.

— Лучше бы ты работала в Ужастиках, — вздохнул Фред.

— И тогда через год вам бы пришлось делить с ней партнёрство, — ухмыльнулась Гермиона.

— О мисс Грейнджер, вы Моргана! — немедленно шутовски раскланялся Джордж.

— В точку! — поддакнул Фред. — Перси будет просто сражён… ну возможно, хотя бы немного впечатлён… ну ладно, он хотя бы заметит, что ты пришла.

Гермиона только вздохнула, направляясь к камину — она подозревала, что близнецы правы. Но всё же — вдруг будет не так плохо? В конце концов Перси из семьи Уизли. К тому же он умный, храбрый, стабильный. И у них правда много общего. А её саму многие считают занудой и всезнайкой… может, в этом есть потенциал? Ведь все вокруг ей твердят, что надо меньше контролировать и больше доверять судьбе.

В Косом переулке друзья разошлись в разные стороны. Гермиона направилась к недавно открывшемуся кафе «Морковное волшебство». Оно представляло собой проект сочетания традиций волшебников и магловских экотенденций. Поэтому оказавшись внутри, Гермиона обнаружила, что там подают странное, до омерзения невкусное молоко, десерты из китайской жующей капусты и печенье без сахара и масла. Мисс Грейнджер содрогнулась — она происходила из семьи стоматологов и в её детстве было слишком много несладких сладостей.

Перси в новой с иголочки мантии восседал за столиком у окна. Поспешно встав, он церемонно произнес:

— Гермиона, поздравляю с днем рождения! Прими мои наилучшие пожелания! И ты превосходно выглядишь, — на этих словах, видимо, заготовки кончились, и Перси замялся.

Она расстегнула плащ, продемонстрировав платье, на щеках у Перси выступил бледный румянец — нет, определенно, это платье надо приберечь для некоторых особых встреч.

— Да… превосходно, — вновь повторил Перси и потом внезапно выпалил, — очень структурированно!

Структурированно? Это комплимент? Оскорбление? Диагноз?.. Гермиона решила не вдаваться в детали и просто поблагодарила. Официант поставил перед ними две кружки «Балансирующего настоя». Напиток был ужасен на вкус, и, чтобы его не пить, она поспешно спросила:

— Ты придешь на праздник в Нору?

Перси посмотрел на напиток так, будто его предписали ему пить постановлением Визенгамота — видимо, человека, выращенного на еде миссис Уизли, «Морковное волшебство» тоже не радовало. Но все современные сотрудники Министерства наперебой расхваливали это заведение, утверждая: «Наконец, мы преодолеем косные убеждения и избавимся от вредоносных сливок, пирожных и этого истинного «Тёмного лорда» любого стола волшебников — жареного бекона!»

— Конечно, приду, — кивнул Перси, — провести время с семьей и друзьями я всегда рад. Но ненадолго, мне надо подготовить отчет.

— Понимаю, — кивнула Гермиона. — Много работы? Ты стал заместителем главы Отдела, поздравляю!

— Благодарю, — кивнул Перси и гордо надулся как индюк. Про её назначение он не упомянул, возможно, забыл, а может, ему пришлось не по вкусу, что саму Гермиону уже назначили на пост главы Отдела.

Часы показывали, что прошло десять минут.

— Ты знала, что меня называют самым перспективным Уизли в Министерстве? — внезапно спросил Перси.

— Да что ты? — дипломатично улыбнулась она.

Называют… только в твоей голове. Ладно, хвастаются все, особенно парни. Гермиона вздохнула и попыталась еще раз:

— Ты читал новую книгу Батильды Бэгшот?

Перси нахмурился:

— У меня нет времени на чтение художественной литературы.

Официант подошел вновь, упорно пытаясь всучить им сырники без творога и, разумеется, без сметаны или джема. Вышеупомянутые сырники, долженствующие олицетворять здоровое питание, бледными и клеклыми комками лежали на модной тарелке. Часы по-прежнему показывали, что прошло десять минут.

— Это нон-фикшн, — вздохнула Гермиона, — я думала, ты интересуешься историей Магической Британии.

— Безусловно, без прошлого у нас нет будущего, — довольно процитировал Перси и ловко отправил в рот кусок печального сырника. Вздрогнул и попытался с мученическим видом проглотить.

И это шестьдесят девять процентов совпадения! Тут Гермиона вспомнила слова Северуса о плевках недожеванным пастернаком, и ей окончательно стало дурно.

Перси же, важно откашлявшись, быстро заговорил:

— Гермиона, ты сама, как сотрудник Министерства, можешь меня понять! Очень много ответственной работы. Например, эта тревожная тенденция сокращения и отмены декретов о стандартизации.

— О… да? — протянула мисс Грейнджер.

Может, пока не поздно, выброситься в камин?..

А Перси, почуяв, что его не прерывают, расцвел — он говорил и говорил. Участие собеседницы ему не требовалось, достаточно было просто кивать и в особенно патетических моментах издавать возмущенное мычание.

— Применение трёх разных регистров: верхнего, нижнего и смешанного — приводит к непоправимой путанице среди сотрудников, — вещал Перси, даже забросив грустные сырники.

— Непоправимой, — вздохнула Гермиона и поерзала на стуле.

— Да, именно ты, как сотрудник Отдела магического правопорядка, как никто другой понимаешь необходимость стандартизации бланков с семнадцатого по сорок пятый тип! А самое ужасное, что в некоторых отделах…

Он вдохнул. И продолжил. Без пауз. Без жалости. Теперь уже и недавняя обязательная министерская лекция по истории кодификации законодательства казалась легкой и увлекательной.

Я провожу свой день рождения, слушая про регистры. Моя жизнь пошла под откос.

А Перси громко, на всё «Морковное волшебство», говорил о несогласованности шрифтов в междепартаментских соглашениях. Он ничего не замечал. Он был счастлив.

Северус, вы были правы. Если это “хороший вариант”, то я не доживу до “плохого”.

Гермиона взглянула на часы. Прошло сорок минут.

Сорок?! Это невозможно! Это была вечность! Я не выдержу до конца часа…

Может, просто плюнуть на министра, на проекты и сбежать в Мексику? Ловить анаконд на яд для Бораго.

Она могла бы сейчас есть торт. Смеяться с Гарри и Роном. Болтать с Джинни и Лавандой. Говорить Чарли о драконах. Закатывать глаза от дурацких шуток Фреда и Джорджа — они бы, вероятно, заставили её мычать, но точно не от скуки. Слушать поздравления от друзей… Слушать магловский рок в маленьких барах с Северусом…

Дверь распахнулась. Официант вздрогнул и перестал расписывать худенькой волшебнице прелести мороженого из жаброслей.

— Гермиона! Перси! Нам пора, — Джинни влетела рыжим вихрем. — Торт остывает! Фред уже пытается его поджечь!

— Джинни, — попытался возмущенно возразить Перси. — Но наша встреча по регламенту должна длиться не менее часа. Ещё шестнадцать минут.

— Перси, братец, — Джинни хлопнула его по плечу. — Хватит командовать! Мама будет вне себя, если торт остынет — ты же её знаешь. Не будем портить Гермионе день рождения! Ты же у нас умный и креативный, — тут Джинни хихикнула в кулачок, но потом продолжила бодрым тоном, — давай засчитаем за эти шестнадцать минут наше путешествие через камин в Нору, а дома сделаем кружок по саду. Вы же будете с Гермионой вместе, а значит, регламент соблюден, торт не остынет, а мама не расстроится.

Гермиона поспешно положила на столик несколько монет и вскочила:

— Да, спасибо за встречу, Перси! Но действительно, не будем расстраивать миссис Уизли, она так старается для моего праздника.

— Верно! — Джинни подхватила Гермиону под руку и потащила к двери, на ходу застегивая её мантию.

— Ну… если вы настаиваете… — Перси поднялся и уставился на монеты. — О Гермиона, не стоило!

— Всё в порядке! — весело крикнула счастливая и свободная мисс Грейнджер. — Вы же устроили мой день рождения у себя дома, должна я вас хоть как-то отблагодарить. Миссис Уизли наотрез отказалась принимать мою помощь на кухне, я только продукты купила.

— Потому что ты ужасная кухарка, — прошептала Джинни ей на ухо таинственным тоном и расхохоталась.

Гермиона вторила ей, смеясь.

В саду Норы Перси снова выпрямился, как памятник самому себе.

— И я тебя, Гермиона, благодарю за встречу! Надеюсь, как-нибудь повторим.

Она поспешно выжала из себя улыбку:

— Ммм… ну, мы оба люди занятые. Не стоит забывать о своей карьере, Перси, с твоими перспективами…

Перси просиял. А Гермиона мысленно заорала: Никогда, Мерлин! Никогда! Джинни за спиной хрюкнула от смеха.

Над головою вдруг захлопали крылья, словно приближался гиппогриф. Все задрали головы и увидели целую процессию сов. Они летели строгим клином и несли какие-то посылки. На крыльцо опустилась огромная корзина сияющих поющих роз.

— Они стоят целое состояние! — простонала Лаванда, которая в одном платье выбежала в сад, не в силах оставаться у окна в Норе. — Кто же это мог прислать?!

Гермиона взяла у сов письмо, но когда она его открыла, то целая стая золотых бабочек выпорхнула и сложилась в зачарованную фею, которая мелодичным голосом пропела поздравительную балладу.

— Великолепно! — простонала Лаванда, не обращая внимания то, что вышедший Рон набросил ей на плечи куртку.

Только ссоры не хватало! — раздраженно подумала Гермиона.

— Ничего необычного, — буркнула она, скорее раздосадованная, чем обрадованная, — это довольно простое заклинание, если у тебя есть куча денег, чтобы использовать для колдовства золото. Этих бабочек можно сотворить только из настоящих галеонов, лепреконские монеты тут не подойдут.

Ни один из её близких не стал бы устраивать подобный… балаган. Фея из бабочек рассыпалась и превратилась в дракона. А в руки Гермионы опустился пергамент, на котором витиеватым почерком было написано поздравление от Драко Малфоя.

— Ничего не скажешь, он выбрал эффектное появление, — хмыкнул Гарри, обнимая Джинни.

— Пижон, — пожала та плечами.

Лаванда уже взяла себя в руки и довольно спокойно сказала:

— Ну, нельзя не признать, что это было весьма галантно. И уверена, что это только начало.

— Позиции Снейпа и Нотта пошатнулись? — с улыбкой спросила Джинни.

Гермиона вся красная и злая, забыв, что у неё есть волшебная палочка, махала руками, отгоняя кружащегося вокруг неё золотистого дракона.

— Глупости! — отрезала Гермиона, наконец вспомнив о магии. — Даже если счесть подобное позерство романтикой, то уверена, что Малфой делал это не ради меня, а, чтобы себя красивого показать. Он же вынужден идти со мною на свидание! И вдруг газеты его опишут не как «самого завидного холостяка»!

— А что — ты подумай, подруга, — немного раздраженно хмыкнул Рон, — Нотт, конечно, неплох, но и рядом не стоял в плане банковских счетов с Малфоем. Про Снейпа я уж вообще молчу.

— Братец, перестань! Когда ты ревнуешь, то становишься невыносимым, — вздохнула Джинни.

— Солнышко! — всполошилась Лаванда. — Да я же просто так… радуюсь, что благодаря моему агентству столько романтики в мире.

— А может, Рон тоже хочет за Малфоя замуж? Вон и про счета уже выяснил, — усмехнулся Фред.

И Рон показал ему неприличный жест, невербально, но весьма откровенно объясняя, куда может пойти дорогой старший брат.

Миссис Уизли, усилив голос чарами, крикнула из кухни, что торт остывает, и все отправились на праздничный ужин. В Норе вновь воцарился мир. И только Барон Косточка фон Лапус грустно скулил: его не впускали в комнату и не давали обгрызть сияющие розы — жизнь была несправедлива!

Драко Малфой.

Возраст: 25 лет.

Статус крови: чистокровный.

Темперамент: холерик.

Профессия: вице-директор «Малфой Индастриз», куратор Галереи искусств Магической Британии.

Интересы: бизнес, политика, живопись, инженерное дело, артефакторика, трансфигурация, благотворительность.

Цель: убедиться, что в Магической Британии есть свободные очаровательные и могущественные волшебницы, знающие толк в светской жизни и не только…

Совместимость Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя:

Интеллект — высокая.

Характер — умеренная.

Темперамент — максимальная.

Интересы — высокая.

Жизненные принципы — умеренная.

Отношение к статусу крови — низкая.

Итог: 80%.

Комментарий мистера Драко Малфоя:

«Поскольку Министерство столь обеспокоено моим брачным счастьем, я уступаю давлению общественности и участвую в проекте. Ведь если все достойные кандидаты откажутся, то кто останется на долю прекрасных волшебниц Магической Британии?.. Разумеется, меня интересуют леди, обладающие привлекательной внешностью, должной магической силой, умом, амбициями и широкими взглядами. Не вижу смысла притворяться, что мои требования иные. Ведь лишь равные могут создать счастливую пару… ну или хотя бы превосходно провести вместе вечер. Полагаю, Министерству нужны пары, которые будут выглядеть достойно на обложках газет. А Малфои, как всегда, готовы прийти на помощь обществу».

Примечание: Уважаемая мисс Грейнджер! Напоминаем вам: кандидаты, чье совпадение 80% и выше, должны провести хотя бы одно свидание вместе. Не позволяйте занятости или предрассудкам лишать вас удовольствия встретиться, возможно, с вашей идеальной второй половинкой! Ведь вам несказанно повезло, что в Магической Британии есть свободный человек, который, кажется, предназначен вам самой судьбой.

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

Гермиона раздраженно отмахнулась от золотистого дракончика. После дня рождения прошло уже почти двое суток, но у неё так и не получилось развеять его. Видимо, это были какие-то усовершенствованные чары… интересно, Малфой сам их накладывал? Если да, то он не зря занимает свой пост: я-очень-крутой-и-богатый-смотри-какие-у-меня-технологии... Тьфу! Она думает не о том.

Дракончик издал тихий клекот. Пока его удалось лишь уменьшить в несколько раз. На ночь Гермиона заперла его в шкафу, но бедняжка так грустно урчал там, что утром её сердце не выдержало, и она его выпустила. Теперь дракончик нарезал вокруг неё круги по комнате и отправился на её плече вместе с ней в Нору.

Там её встретила Джинни, помахивая «Ведьмополитеном»:

— Тебе это точно понравится! Как раз по твоей части, подруга, — хихикнула она, тряхнув рыжей гривой, — интервью Малфоя.

— Думаешь? А по-моему, мне хватит на сегодня Малфоя, — Гермиона скептически прищурилась и показала ей его анкету. — Только взгляни на это.

— Неужели у Перси лучше? — пожала плечами Джинни, беря в руки пергамент. — Или у Снейпа?

— На комментарии Снейпа до сих пор поступают жалобы, — зевнула Лаванда, в обнимку с сонным щенком забираясь под плед. — Только вчера потушили два громовещателя.

— Скажем так… она менее раздражающая, — дипломатично выкрутилась Гермиона. — В любом случае есть анкета Теодора: лаконичная и вежливая. Не понимаю, неужели так трудно написать просто и в меру красиво?

— Во-первых, это и впрямь нелегко, не суди по себе, а во-вторых, у каждого свои цели. Что там? — обратилась Лаванда к хихикающей Джинни.

— О, это столь же великолепно, как и его интервью в журнале. Сейчас зачитаю!

— А это допустимо? — нахмурился Перси, который проходил мимо гостиной. — Разве это не личное?

— Нет, — Лаванда сладко потянулась на диване. — Личными являются только переписки с конкретными кандидатками и твои разговоры с агентством. А эта часть анкет публичная, их даже в прессе допускается цитировать, забыл? Ты же сам подписывал договор.

— Это фиаско, — хмыкнул Фред, глядя, как покрасневший Перси исчезает на лестнице. — А если там написано дрожащей рукою: «О, моя возлюбленная поклонница шрифтов и днищ котлов, давай же предадимся страсти на этих архивных бумагах!» — завыл он, изображая голос брата.

— Ты что, Дред, она же может помять своей прелестной попкой все бесценные бумаги! — с притворно озабоченным видом вмешался Джордж. — Надо так: «Давай сначала разложим все эти документы по алфавиту в качестве прелюдии, а уже потом предадимся страсти».

Все засмеялись, а Джинни принялась цитировать Малфоя. Гермиона вновь ощутила, как начинает закипать:

— Это не анкета, а просто рекламный слоган на тему, какой Малфой подарок судьбы!

— Ну, говоря объективно, — внезапно серьёзно сказала Джинни, — он и впрямь весьма ничего. Молодой, красивый, успешный, богатый, причем немалую часть денег, судя по всему, заработал своими мозгами, хоть и имея начальный капитал. Много еще таких кандидатов в проекте, а, Лав?

— Они редки, как единороги на пьяной вечеринке в Лютном переулке, — грустно откликнулась Лаванда, задумчиво разглядывая пирожок.

Пирожок был румяный и горячий, но мисс Браун надумала соблюдать перед свадьбой диету и поэтому мучилась искушением.

— Ну хватит, — пожал плечами Гарри, — вы только вслушайтесь, как это звучит: «если все достойные кандидаты откажутся, то кто останется на долю прекрасных волшебниц Магической Британии?..» — одним предложением он умудрился опустить и всех мужчин, и всех женщин, никакие заслуги, реальные или мнимые, не позволяют так себя вести.

— Верно! — кивнула Гермиона. — Он полагает, что если может швырять золото направо и налево и сносно выглядеть на колдофото, то ему девушки будут в рот заглядывать!

— Мы не целевая аудитория, — Лаванда отложила пирожок и, приняв это волевое решение, окинула присутствующих мрачным взором голодной мантикоры, — вы все парни. Я и Джинни в счастливых отношениях, а Гермиона… Гермиона — скорее, исключение. Текст Малфоя — это отличный маркетинг: сексуальный, заносчивый, богемный, от подобного женщины сходят с ума. Слушайте, — она задумалась и чуть повеселела, — может, мне стоит повысить цены в агентстве?..

— Правильно! Выстави Малфоя на торги, — посоветовал Джордж. — Тем более Министерство так обеспокоено его брачным счастьем!

— А мы тоже обеспокоены, — подхватил Фред. — Вдруг… тогда он размножится?!

И близнецы покатились от хохота.

Рон взял у Джинни анкету и нахмурился:

— Он написал, что ему нужны «привлекательные и могущественные волшебницы»? Что он имел в виду? — он поднял глаза на Гермиону. — Даже… не вздумай! Кто угодно лучше, чем он! Даже… даже Снейп!

Она нервно хихикнула от этих слов. Ей вдруг пришло в голову, как было бы замечательно, если бы Северус сейчас был тут и смеялся вместе со всеми… ладно — просто ядовито ухмылялся, предлагая, например, ввести налог на самодовольство. Но тут же оборвала себя — Северус не стал бы сидеть в гостиной Норы и уж тем более не стал бы иронизировать над собственным крестником в компании гриффиндорцев, даже если бы и имел что сказать по поводу его поведения. Поэтому Гермиона просто спокойно сказала:

— И всё же я обязана пойти с Малфоем на свидание. У нас восемьдесят процентов совместимости.

— Восемьдесят! — хором простонали Рон и Гарри, которые до последнего отказывались верить. — Может, это все-таки ошибка?

— Ты сам тестировал систему, — Лаванда погладила жениха по плечу, — и прекрасно знаешь, что она не ошибается.

— Лучше бы ты, братец, по-прежнему перед кольцами на поле летал, — вздохнул Фред. — Нет, вы только послушайте: «Ведь лишь равные могут создать счастливую пару… ну или хотя бы превосходно провести вместе вечер».

— Я правильно понимаю? — прищурился Джордж. — Это он сейчас так изящно написал: «на одну ночь», да?

— Очень галантно, — хмыкнул Фред. — Даже я впечатлён.

Вошедшая в гостиную Молли, услышав последние фразы, нахмурилась и, подойдя к Гермионе, мягко обняла её за плечи:

— Милая, сходи, раз уж требуют. Но если он хоть словом намекнёт… — я лично позабочусь, чтобы он неделю ходил в таком виде, в каком его родила Нарцисса.

— Мам! — усмехнулся Джордж. — Это звучало как проклятие.

— Это и было проклятием, — гордо ответила Молли. — А сейчас я отправляюсь спать, и вы особо не засиживайтесь, завтра всем на работу. Гермиона, оставайся у нас, в маленькой комнатке на втором этаже постелено. Даже через камин не стоит ходить по ночам.

— Спасибо, миссис Уизли, — с признательностью откликнулась Гермиона.

Она была уверена, что Малфой не настолько глуп и явно не испытывает недостатка в женском внимании, чтобы приставать к ней на обязательном свидании. К тому же его лицо наверняка еще помнило её удар на третьем курсе, но всё же приятно было, когда о тебе заботятся.

— Ты не прочитала интервью, — напомнила Джинни, помахав журналом.

— Почему у меня такое ощущение, что ты ей сватаешь Малфоя? — нахмурился Гарри.

— Я просто хочу напомнить, что свет клином не сошелся на сварливом зельеваре бальзаковского возраста, — с усмешкой откликнулась Джинни. — А если ей так хочется вздорного темпераментного слизеринца в пару, то выбор широк.

Гермиона вздохнула и молча взяла «Ведьмополитен». На обложке сияло глянцевое колдофото: возле огромного панорамного окна кабинета стоял Драко Малфой в серебристой мантии, небрежно наброшенной на одно плечо поверх элегантного магловского костюма. С изумлением Гермиона обнаружила, что Малфой сильно раздался в плечах, что при по-прежнему узких бедрах и гибкой фигуре, надо признать, производило умопомрачительное впечатление. Ретушь! — на всякий случай вынесла безапелляционный приговор мисс Грейнджер.

А на первом развороте прямо над заголовком была одна небольшая фотография совсем в иных мягких тонах. Малфой в Галерее искусств любуется картиной — теплый свет падает на узкое лицо и полотно в дорогой раме.

МОЛОДОЙ ГОЛОС СТАРОЙ ДИНАСТИИ.

ДРАКО МАЛФОЙ: НАСЛЕДНИК, РЕФОРМАТОР, ПРОВОКАТОР, СЕРДЦЕЕД

— Да уж, — пробормотала Гермиона. — Осталось только «скромняга и просто парень из соседнего замка».

Джинни довольно хихикнула:

— Читай вслух!

Специально для «Ведьмополитена» — эксклюзив Ромильды Вейн.

Я прихожу в офис «Малфой Индастриз» — это удивительное сочетание древнейших магических традиций и современных магловских технологий. Стекло, серебро, огромные окна, а модели артефакт-мобилей подобны зачарованным драконам… Захватывает дух! Но еще больше у меня захватывает дух от этого ослепительного молодого волшебника. На нем умопомрачительная мантия из последней коллекции «Твилфитт и Таттинг», элегантные строгие брюки и нежнейший пушистый светлый пуловер — этот маг соткан из противоречий. Он галантно усаживает меня в глубокое кресло и сам наполняет кубок гоблинской работы. И хотя за окном только полдень, но я не могу отказаться от вина с его собственных виноградников.

Братья Уизли и Гарри дружно изобразили рвотные позывы.

— Да ну вас, — Лаванда махнула рукой и с достоинством удалилась в спальню, забрав с собою плед, крапа и Рона.

Ромильда Вейн: Мистер Малфой, многие считают, что «Малфой Индастриз» — ваша личная империя. Это правда?

Драко Малфой: Просто «Драко» — ведь когда-то мы учились вместе.

(Он слегка улыбается, откидывает назад идеально уложенную светлую челку и скрещивает пальцы)

Я бы очень хотел сказать «да», но, к сожалению, я честный человек (смеется). Компания была основана нашими французскими родственниками — семьёй де Малфуа — ещё в XIX веке. Они первыми начали совмещать магические артефакты с магловскими технологиями. Потрясающе смело… и абсолютно неприемлемо для Британии того времени. Хотя по рассказам моей двоюродной прабабушки, министр магии Отталин Гэмбл консультировалась со специалистами нашей компании относительно Хогвартс-экспресса. Но, к сожалению, все документальные свидетельства утеряны. Да, у нас долгое время подобное считалось скорее недостатком, чем достоинством.

Ромильда Вейн: Значит, твой отец мистер Люциус Малфой не поддерживал подобные начинания?

Драко Малфой: Сейчас он всецело на мой стороне, мои родители всегда вдохновляют меня! (Ледяные серые глаза теплеют при упоминании о семье). Но прежде отец был консерватором. Его можно понять: он вырос в эпоху, когда слово “магловский” звучало как ругательство. Он был так воспитан… и смею заметить: не он один. К счастью, времена изменились!

Ромильда Вейн: О да, война ведь не прошла мимо тебя.

(Теперь в его глазах печаль).

Драко Малфой: Увы, я был слишком молод — невыносимо сложно сопротивляться в шестнадцать, когда на вас давят психологически и… магически. Но после войны я пересмотрел свои взгляды и предложил открыть английский филиал. Французская ветвь дала технологию — я дал рынок, команду и амбиции. Родители также поддержали этот проект — мы, Малфои, всегда вместе! В горе и в радости… И за последние три года «Малфой Индастриз» покорила Британию!

(Смеется — он такой очаровательный нахал, но в него невозможно не влюбиться!)

— О, это моя любимая фотка, — Джинни наклонилась к Гермионе через плечо и ткнула пальцем в снимок, на котором в лаборатории Драко в защитной мантии работал вместе с артефакторами. — Нечто вроде: «У меня не только стильная прическа, но и руки из нужного места растут». Как тебе? Тут он выглядит почти нормальным человеком.

Гермиона вздохнула:

— Надо забрать у Малфоя фотографов, пока он не построил личный музей своих достижений.

Джинни закатила глаза.

Ромильда Вейн: Теперь ты вице-директор огромной корпорации?

Драко Малфой: Так и есть. Но не путайте должность с влиянием. (Улыбка становится немного хищной). Моё слово в компании звучит достаточно громко — особенно если я прав.

Ромильда Вейн: Твои транспортные разработки называют революционными! Конечно, до этого в Магической Британии были волшебные машины. Но ваши артефакт-мобили — это нечто новое…

Далее прямо посреди интервью шло огромное колдофото с рекламой:

«В мире, где всё ускоряется, важно не потерять изысканность. «Малфой Индастриз» — это идеальное сочетание магии и технологий.

Наши автомобили несутся сквозь пространство, подобно гоночным мётлам, но при этом обеспечивают комфорт вашей личной роскошной гостиной. Мы не просто создаём транспорт — мы создаём стиль жизни.

Аристократия скорости. Магия будущего. Роскошь, в которой можно лететь».

(Драко поглаживает изящными пальцами свою волшебную палочку).

Драко Малфой: Скорее, неизбежными. Магический мир слишком долго стоял на месте. У нас есть всё, чтобы шагнуть вперед, так зачем отступать?

Ромильда Вейн: И всё-таки ваши модели невероятно дороги.

Драко Малфой: Качество всегда стоит дорого. Ведь мы создаём не вещи — мы создаём стандарты. К тому же часть прибыли уходит в наш фонд поддержки детей-магов.

Ромильда Вейн: И, разумеется, в пользу Галереи искусств Магической Британии!

Драко Малфой: Безусловно. Я польщен, что мне выпала честь войти в круг меценатов, благодаря которым английское волшебное искусство займет свое почетное место по праву.

Ромильда Вейн: Как ты отдыхаешь?

Драко Малфой: О, я люблю живопись! Прийти в Галерею — это мой лучший отдых. Театр или изысканный прием для своих. Домик в долине Луары, бокал вина или чашка кофе и хорошая книга. Иногда любительский квиддич. Я ведь когда-то был ловцом Слизерина в Хогвартсе!

Ромильда Вейн: И помню, очень хорошим!

(Смеется).

На этой фразе Гарри скептически хмыкнул из своего кресла и переглянулся с близнецами.

— Интересно, сколько денег Малфой отдал за это бесстыдное рекламное интервью?.. — со смесью язвительности и задумчивости произнес Фред. — Они ведь выпустили очередной артефакт-мобиль, им нужны новые клиенты.

— Мы всё равно не потянем такую маркетинговую стратегию, — самокритично откликнулся Джордж.

— А ведь Малфой предлагал папе пойти к нему работать в компанию, — рассеянно заметил Фред.

— Неужели? — удивилась Гермиона. — Мистеру Уизли?

— Ага, не напрямую, но намекал довольно прозрачно, причем на довольно престижную должность. Но отец, конечно, ни в какую — еще бы, работать на Малфоев! Его можно понять, конечно. Пусть это и его мечта: заниматься магловскими и магическими технологиями одновременно.

Гермиона вздохнула: выбор мистеру Уизли и впрямь выпал непростой — куда ни кинь, везде клин. И она вернулась к чтению интервью:

Ромильда Вейн: В прессе тебя неоднократно называли «плейбоем». Как ты относишься к такой репутации?

Драко Малфой: У любого мужчины с достойной внешностью, деньгами и манерами моментально появляется десяток поклонниц. Я, разумеется, ни в чём не виноват. Да и отчего мне огорчаться? Уверен, что большинство магов с радостью носили бы подобный титул. Но эта участь выпала мне…

(Смеется)

Ромильда Вейн: И последний вопрос. Как самый завидный холостяк Британии — правда, что ты ищешь спутницу?

(О, эта манящая загадочная улыбка — думаю, она свела с ума немало волшебниц!)

Драко Малфой: Я ничего не ищу. Я выбираю. И разумеется — не по уровню совпадения в анкете. (Его голос становится чуть мягче). Но, конечно, Ромильда, я открыт к тому, что стоит моего времени. И к тем, кто ищет во мне человека, а не фамилию.

Ромильда Вейн: Тогда можно еще один вопрос: последний-последний?

Драко Малфой: Для тебя всё, что угодно.

Ромильда Вейн: Твои конкуренты утверждают, что «Малфой Индастриз» слишком дерзко рвёт вперёд… что ТЫ идешь напролом.

Драко Малфой: И прекрасно! Пусть пытаются меня догнать — это полезно для их кардиосистемы.

Ромильда Вейн: Это роскошный финал, Драко! Спасибо!

(Он целует мне руку, и вы знаете, я чувствую этот сладкий трепет… он прекрасен!)

Ромильда Вейн, специальный корреспондент «Ведьмополитена»

— Мерлин! Кажется, он эти фразы репетирует перед зеркалом по вечерам, — простонала Гермиона, закрывая журнал.

— Значит, энтузиазма перед свиданием в тебе не прибавилось? — уточнила Джинни.

Гермиона отрицательно покачала головой:

— На фоне этого даже рассказы Перси о регистрах и шрифтах кажутся более сносными. По крайней мере, там мне хотелось упасть и уснуть, а не запустить миской в чью-то самодовольную физиономию!

Джинни фыркнула:

— Тогда это свидание будет лучше любого квиддичного матча: Грейнджер против Малфоя, раунд первый! — а потом, помолчав, внезапно серьезно добавила. — Гермиона, я знаю, как ты можешь закусить удила, но я бы на твоем месте попыталась не быть такой предубежденной. При всех минусах Малфоя его плюсы неоспоримы, и чем старше я становлюсь, тем лучше это понимаю.

— Мне начинать ревновать? — ухмыльнулся Гарри, подходя к ней и целуя её в макушку.

— Только не тебе — золотой мальчик всея Британии, — засмеялась Джинни.

Сентябрь почти угас — растворился в золоте листьев и холодном осеннем ветре. Утром еще до завтрака Гермиона, как обычно, разбирала почту. К счастью, писем было немного, благодаря новым защитным заклинаниям Аврората много всякой дряни, вроде громовещателей от неприятелей или, напротив, слишком досужих поклонников, стало блокироваться на подлете. Все-таки не зря Гарри хитрым лисом ходил вокруг Кингсли, чтобы тот уговорил Снейпа поработать с заклинаниями. Северус ломался, аки провинциальная девица на своем первом балу, но потом всё же взялся за работу и, как всегда, выполнил её блестяще. И теперь разбирать почту стало куда приятнее, а главное — безопаснее.

На конверте из плотного пергамента сиял герб Малфоев, а тёмно-синими чернилами с серебряным отливом было начертано её имя. К тому же письмо пахло приятным и дорогим ароматом...

— Мерлин мой! Он, как барышня в девятнадцатом веке, надушил свое послание, — закатила глаза Гермиона.

«Грейнджер… Мисс Грейнджер, приветствую!

Надеюсь, мой скромный подарок внёс ноту радости в ваш, без сомнения, напряжённый график спасения мира.

Увы, реальность жестока: регламент Министерского брачного проекта — ещё жестче. И мы с вами обязаны встретиться хотя бы на одно свидание.

Поскольку через неделю я намерен присутствовать на Белой Ярмарке в Вене — мероприятии, где традиционно выставляются лучшие проекты магических технологий. Полагаю, это могло бы быть… терпимо даже для вас?

После выставок мы могли бы прекрасно провести время в Венской опере, прогуляться по магическим и магловским художественным галереям, посидеть в приличных заведениях. В конце концов, двое умных людей всегда найдут себе занятие. Можем даже в Париж на денёк слетать… кто нам запретит?

Позвольте пригласить вас на выходные! Разумеется, вы не должны беспокоиться относительно портключей, отелей и билетов. Также готов посодействовать и в том, дабы у вас были подходящие наряды и аксессуары для светских мероприятий. Видите ли, высшее общество магической Европы куда более консервативно по сравнению с нашей родной Британией, посему ваша любимая черная мантия покажется несколько излишне демократичной…

С надеждой на приятную и продуктивную встречу,

Драко Люциус Малфой»

— Платье он мне оплатит? — зловеще прошипела Гермиона, дочитав, и столь сильно стиснула пергамент в руках, что смяла его в маленький комок. — Я ему сама оплачу пластику лица, когда сломаю нос!

Она чудовищно, просто до дрожи в коленях не желала идти на встречу с Малфоем — лучше три тренировки по квиддичу какого-нибудь спортсмена вроде Вуда, пусть даже… лучше занудные завывания Перси! Разумеется, за несколько лет работы в Министерстве Гермиона привыкла прятать за формальной вежливостью и дежурной улыбкой истинные чувства. Но Малфой… он словно вновь возвращал её в школьные времена.

— Ладно. Спокойно, — сказала она сама себе и взяла другое письмо в простом конверте, украшенном милым рисунком с венком чертополоха. — Эрни всегда пишет тепло и приятно… ну, почти.

«Привет, Гермиона!

С большим удовольствием всегда читаю твои письма! Они такие чудесные. Правда, ты обычно пишешь столь лаконично… Наверное, ты, как всегда, очень занята? Но если что, я рад прочесть хоть дюжину страниц, написанных тобой! Так что не стесняйся, если есть желание быть многословной. Наверное, я немного старомоден, но люблю подробную переписку — она позволяет лучше узнать человека в наш век безумных скоростей.

Прошло уже больше месяца с начала проекта, а мы с тобой так и не встретились. Конечно, я понимаю: у тебя напряжённая работа и много ответственности, но всё же очень надеюсь, что мы увидимся в ближайшие дни! Мне кажется, у нас весьма неплохой процент совместимости — почти 60%. А это даже само агентство считает хорошим уровнем. Впрочем… у тебя, наверное, много поклонников?..

Очень хотел узнать, как ты себя чувствуешь? Ты ведь никогда себя не щадила, особенно когда берёшься за новые инициативы. Уверен: проект о правах домовых эльфов скоро будет одобрен Советом Магов — ведь это ты создала этот проект!

Я много думаю о тех временах, когда мы вместе были в Отряде Дамблдора. Помнишь, как мы тренировались по вечерам? Иногда так хочется вернуться туда: всё было проще, и мы были рядом.

Я бы очень хотел встретиться. Выпить чаю или кофе, погулять, посидеть в каком-нибудь ресторанчике, поговорить… как раньше.

Я постараюсь подстроиться под любое удобное тебе время, поэтому, когда ты будешь свободна, дай знать.

С наилучшими пожеланиями,

Эрнест Макмиллан»

Она опустила письмо, устало прикрыв глаза.

Эрни милый. И внимательный. И добрый. И… его невыносимо много. Нет, он не зануден и самодоволен, как Перси, напротив — он вежлив и заботлив, просто он явно куда больше заинтересован в свидании, чем сама Гермиона. Она не любила дисбаланса: восторги поклонников ей претили столь же сильно, как мысль о том, чтобы бегать за кем-то самой. Гермиона считала, что только равенство желаний и чувств создает должную гармонию в паре. А может, она думает об этом слишком много?.. Это всего лишь встреча в рамках министерского проекта с бывшим однокурсником — даже не просто однокурсником, а человеком, который сражался, который один из первых встал в ряды защитников Хогвартса в ночь Битвы. Они посидят в уютном месте, поболтают о школьных временах и расстанутся добрыми приятелями. Но интуиция подсказывала ей, что просто чаепитием дело не окончится…

И всё же надо было разобраться с этим. Осенняя сессия в Совете Магов была в самом разгаре, времени едва хватало на то, чтобы спать и есть. А встречи с Малфоем и Эрни увеличат её счетчик свиданий до шести, а это уже половина нужного количества! Потом можно будет выдохнуть. К тому же не стоит забывать о договоренностях с Северусом и Тео — Гермиона поёжилась со странным чувством: изначально ей очень нравилась мысль о деловых свиданиях со столь же рациональными людьми, как и она сама. Но теперь и Нотт, и Снейп… всё становилось слишком сложно! Чтобы пусто было этому министерскому проекту!

Она села, решительно взяла пергамент и быстро набросала первое письмо.

«Здравствуйте, уважаемый мистер Малфой!

Спасибо за ваш скромный подарок. Хотя «скромность» — это последнее слово, которое мне пришло в голову, когда я его увидела, но пусть будет так. В любом случае благодарю за цветы. Ваш дракончик также весьма мил — весьма интересное усовершенствование чар. Что касается остального… надеюсь, вы получили обратно все посылки? Считаю: подобные подарки абсолютно неуместны и избыточно роскошны, учитывая, что мы с вами отнюдь не близкие друзья.

Встреча в рамках проекта действительно должна состояться. Хотя идея нам вместе улететь в Париж, Вену или куда вы там собирались — это… скажем так, я восхищаюсь вашим воображением. Вы случайно фантастические романы на досуге не пишете?

Предлагаю начать с чего-то более реального и на британской земле — например, Галерея. Если мне не изменяет память, вы её куратор, а я очень люблю живопись и обладаю достаточно малым количеством свободного времени, так что предпочту совместить приятное с обязательным, как вы изволили назвать нашу встречу.

Относительно мантии можете не беспокоиться — я умею одеваться сама и за свой счёт, надеюсь, подобное вас не слишком шокирует.

Гермиона Грейнджер»

Письмо для Эрни потребовало куда больше усилий. Если при написании ответа Малфою Гермиона ощущала приятную, почти возбуждающую злость: перо так и летало по пергаменту — она поставит этого пафосного засранца на место! То для Макмиллана потребовалось выжимать из себя несколько милых абзацев, и это оказалось непросто. Гермиона честно вспоминала Отряд Дамблдора, рассказывала про проект о правах эльфов, благодарила, что Эрни помнит о её работе, и клятвенно обещала встретиться с ним до Хеллоуина.

По правде говоря, казалось, что за всю жизнь у Гермионы было меньше свиданий, чем, похоже, вместит эта осень!

* * *

На улице моросил дождь, и Гермиона порадовалась, что аппарировала сразу в Галерею искусств. Здесь было тепло. Яркий свет скользил по картинам и статуям. К своему стыду, Гермиона была мало знакома с магическим искусством. Она по привычке предпочитала магловские музеи. Ей казалось, что маги слишком погружены в своё волшебство, чтобы видеть чудеса в таких вещах, как музыка, театр, живопись. И получалось, что в большинстве своём колдуны с этим согласны.

Например, с Теодором Ноттом они ходили как раз в магловскую оперу. И всё же она не могла не восхищаться размахом начинания магов. Галерея была небольшая, но роскошная. Высокие колонны, по которым извивались каменные змеи, распахивали крылья искусно вырезанные драконы и неслись стремительные келпи-барельефы. Картины в зачарованных рамах неярко мерцали. Изображённые на них колдуны и ведьмы кокетничали или пререкались друг с другом и с посетителями.

Собрание было небольшое, и, честно говоря, на фоне знаменитых музеев эти несколько залов казались едва ли не обычной частной коллекцией. Но Гермиона не могла не отдать должное тем, кто создавал её. И Малфой, стоящий напротив, был одним из таких людей.

В очередной великолепной мантии, на этот раз изумрудной, он казался слишком красивым для неё, Грейнджер. Малфой идеально вписывался в нарядную, новую галерею. Гермиона и Драко поприветствовали друг друга холодно и настороженно. Она невольно подумала, что они походят на двух котов, которые встретились на пограничной территории и теперь, выгнув спины, нервно подрагивают ушами и хвостами, не понимая, то ли им подружиться, то ли ринуться в драку.

Малфой первым нарушил тишину — лёгкое движение подбородка, как будто собирался кивнуть, но передумал, голос его звучал прохладно и напряженно:

— Добрый вечер. А ты не изменилась… всё та же — Грейнджер: практичная и безапелляционная.

Он окинул её взглядом с ног до головы, словно просканировав своими колючими светлыми глазами, — она нарочно надела ту самую упомянутую черную мантию. Очень приличную, между прочим! И если Малфой надеялся её смутить, то его ждало жестокое разочарование.

— Здравствуй. Приму твои слова за комплимент, — усмехнулась Гермиона. — Мне нравится быть «Грейнджер». Я ценю практичность, — она едва заметно вскинула бровь, — в отличие от некоторых, кто предпочитает мантии, которые стоят как половина этой галереи.

Драко внезапно улыбнулся, и эта улыбка вдруг превратила его из заносчивого мажора в любезного изысканного юношу. Он опасен… очень опасен — вживую его обаяние работало куда лучше, чем со страниц газет. Гермиона вызвала в памяти мелкого гадёныша-слизеринца, который оскорблял её в школе. А Малфой тем временем сказал с беззлобной насмешкой в голосе:

— Половина? Грейнджер, я тебя переоценил. Ты, оказывается, щедрая. Был уверен, что ты скажешь «как вся галерея сразу».

— Я решила быть добрее, — пожала плечами она.

— Очень разумно, ведь у нас всё-таки свидание, — промурлыкал он.

Белый кот сделал вид, что втянул когти, и прикидывался пушистой милашкой.

— Это не свидание, — невольно сорвалось у Гермионы с языка.

Мордред! Главное, чтобы поблизости не было журналистов: такая, как Скитер, точно вцепится в подобную неосторожную фразу, дабы раздуть очередной скандал вокруг министерского проекта. А они только замяли историю, в которой один весьма востребованный ловелас с лысиной и почти веком прожитых лет за плечами заморочил головы сразу трем почтенным колдуньям, а потом сбежал, не женившись ни на одной из них! Взбесившиеся ведьмы едва не разнесли Министерство, а Лаванде пришлось вызывать в брачное агентство отряд авроров, чтобы утихомирить дам. В итоге Гарри отыскал виновника в Ирландии, вернул обратно и выдал его ведьмам, взяв с тех клятву не доводить дело до смертоубийства.

Малфой некоторое время задумчиво разглядывал собеседницу, а потом лениво протянул:

— Разумеется. Просто два взрослых человека, которые пришли вместе в место, куда обычно приходят парами. Случайность.

— Абсолютная, — подтвердила Гермиона и сделала шаг вперёд, разглядывая ближайшую картину. — Наша цель — содействовать Министерству и идеям общества Магической Британии. А Галерея и впрямь хороша! Ты, другие кураторы и вся команда проделали прекрасную работу!

— Я польщен такой высокой оценкой, как и тем, что ты выбрала магическую галерею вместо магловского музея. Для тебя это почти… измена с идейным врагом, — Малфой небрежным движением отбросил светлую чёлку со лба и усмехнулся.

Гермиона чуть прикусила губу и решила сказать правду:

— Я на самом деле люблю искусство. Вдруг тут есть что-то достойное внимания — буду только рада. Вот только я перфекционист, так что Галерея и впрямь прекрасна для первой ласточки, но, увы, до магловских национальных музеев ей далеко.

Малфой едва заметно нахмурился, но голос его по-прежнему звучал тягуче и почти сладко:

— Интересно, твои высокие запросы вообще возможно удовлетворить?

Гермиона хмыкнула: если Малфой надеялся, что на этом поле её будет легче смутить, то он ошибался.

— И всё же ты пытаешься, — улыбнулась она, глядя ему прямо в глаза.

Что-то блеснуло в них: что-то странное, но Малфой быстро опустил золотистые ресницы, гася этот огонь:

— Глупость, — бросил он, но уголок рта предательски дрогнул.

На картине ведьма в старомодной мантии неодобрительно покачала головой:

— Опять любовные разборки: сначала ссорятся, а потом обжимаются по углам, — пробурчала она. — Музей у них, понимаешь… ох уж эта бесстыжая современная молодежь. Никакого понятия о приличиях! Да в моей молодости — в пятнадцатом веке — пока колдун за честь волшебницы на трех дуэлях не повергнет противника в прах, ему руку дамы не разрешали поцеловать. Если, конечно, девица была из приличной семьи.

— Мы не пара! — возмутилась Гермиона, но ведьма уже отвернулась, задрав внушительный нос.

— Насколько мне известно, как вашему потомку в двадцатом колене, мадам Малфой, — елейно пропел Драко, — своего мужа вы, будучи девицей из рода Принц, лично скрутили на магической дуэли и поволокли к алтарю.

Гермиона тихонько рассмеялась. Малфой тоже фыркнул.

Она испытывала странные чувства, словно в игре «холодно-горячо», её качало на волнах от яростного раздражения до веселья и почти удовольствия. Как это было ни ужасно, но приходилось признать, что восемьдесят процентов совместимости возникли не на пустом месте.

Разумеется, это не означало, что Малфой начинал ей чрезмерно нравиться. Он был слишком нахален, слишком зациклен на себе и смотрел на мир под слишком иным углом. Но это не отменяло ни его ума, ни чувства юмора, ни умения видеть красоту, если отбросить весь блеск мишуры.

— Даже картина успела записать нас в категорию «влюблённые», — задумчиво сказал он, с прищуром глядя на неё, — может, идея Браун не такая уж и ужасная.

— Ты слушаешь даму из пятнадцатого века? — покачала головой Гермиона и прошла в следующий зал.

Здесь было больше скульптур. В центре располагалось огромное дерево, всё в золоте, осыпающее призрачными монетами посетителей. Над головами летали фениксы и сражались с выскальзывающими из теней маленькими василисками — всё выглядело вполне правдоподобно, хотя почему-то они, в отличие от реальных существ, были одинакового размера.

Но Гермиону привлекла стоящая у окна небольшая инсталляция, сотканная из серебряных капель. На табличке значилось: «Алхимия чувств». Скульптура изображала волшебницу и волшебника, стоящих спиной друг к другу. И всё бы ничего, но… при приближении посетителей фигуры начинали двигаться — медленно, завораживающе — и тянуться друг к другу руками, не касаясь, но почти соприкасаясь пальцами.

Цвета менялись. То волшебница становилась светлой, искристой, её мантия превращалась в поток света, а волшебник, напротив — казался сплетенным из суровых черных нитей и густого тяжелого тумана, стелющегося крыльями темного плаща по полу. То вдруг всё менялось: и уже женщина хохотала, растрепав буйные ведьминские кудри и кружась в безумных языках пламени, а мужчина застывал в благородном ледяном спокойствии…

Но всегда между их ладонями вспыхивали искры, которые превращались в ледяные звезды, а потом в золотую паутину света, оплетающую фигуры.

Гермиона замедлила шаг.

— Мерлин! — прошептала она. — Кто вообще делает такие вещи? Это же… слишком интимно.

— Это называется искусство, Грейнджер, — колко заметил Малфой. — Оно создано, дабы вызвать эмоции, вытягивать всё спрятанное со дна души и…

— Хватит! — перебила она.

Он тряхнул своими безупречно уложенными платиновыми волосами:

— Тебе понравилось, да? Можешь не отвечать, я же вижу. Я полгода уговаривал художницу, чтобы выставить эту её работу здесь. Потратил, наверное, треть запасов из своего фамильного винного погреба, море нервов и немало бессонных ночей… но ярких — если ты понимаешь, о чем я? Она талантливая... очень талантливая художница, — на его лице вновь появилась та самая теплая улыбка, — и шикарная любовница, но ужасная подружка. Всё-таки с людьми искусства лучше не заводить длительных отношений.

— Фу, Малфой, побудь хоть немного джентльменом: неприлично раскрывать личные тайны дам, — Гермиона демонстративно сморщила нос и перевела тему, она пыталась изо всех сил не показать, как сильно её выбила из колеи эта небольшая работа.

— О, не я первый начал, — засмеялся Драко, — это она написала три картины с нас. К счастью, их запретили выставлять в публичных местах по моральным соображениям… но, если ты будешь очень настаивать, Грейнджер, я их тебе покажу, — он игриво подмигнул.

— Не надейся, — фыркнула она, — раз уж мы в приличном месте, то давай хотя бы попробуем вести себя цивилизованно?

Гермиона хотела уже отойти от окна, но Малфой тронул её за локоть, призывая остановиться и закончить разговор.

— Коты не бывают цивилизованными, — спокойно сказал он, пристально глядя ей прямо в глаза. — И ты это знаешь, Грейнджер.

Да, они неплохо друг друга понимали, вопреки всему. Даже умудрялись подбирать одинаковые ассоциации, не сговариваясь, но это ничего не меняло.

Малфой в своей дорогой мантии, в своём пафосном, почти ослепительном блеске был уместен лишь в небольших количествах, как карамельные бомбы на рождественском ужине: первые три конфеты вкуснейшие, но после пятой уже начинает подташнивать. Он махнул рукой, и к нему скользнул эльф с корзиной волшебных хищных орхидей. Эти красавицы могли закусить не только жуком (скормить бы такому цветочку Скитер!), но и небольшой птичкой и не поперхнуться.

— Не волнуйся, Грейнджер, твоими усилиями домовику платят зарплату, — прежде чем она успела открыть рот, сухо сказал Малфой и протянул ей тяжёлую корзину. Цветы изгибались, тихонько шипели и сияли таинственным светом. — И это не романтические бредни. Тебе нужна поддержка. Мне нужна поддержка. Наш союз будет не так уж плох. В личную жизнь друг друга мы лезть не будем. Газетам скормим, конечно, какие-нибудь розовые сопли. Надо только нанять писаку поприличнее, чтобы налила сахару достаточно, но правдоподобно — ту же Вейн например.

А это было неожиданно!

— Разумеется, никакого брака и никаких детей, — скривил рот Драко, — я не собираюсь вешать себе ярмо на шею. Да и ты, насколько знаю, не особо горишь желанием бежать к алтарю, иначе давно бы нянчила юных Уизли. Просто официально объявим об отношениях.

— А ты не боишься, что твоего папеньку удар хватит от такой девушки сына? — не без яда в голосе спросила Гермиона, которой стало интересно, к чему приведет данный фарс.

Лицо Драко вдруг исказилось чем-то похожим на боль, и внезапно он с яростью прошипел:

— А мой папенька мне всю жизнь исковеркал! — и рванул рукав дорогой рубашки, обнажая предплечье с потускневшей меткой, и сунул её Гермионе почти в лицо. — Если ты забыла! Мне было шестнадцать, и я был идиотом! Но он… он же должен был понимать, к чему это приведет!

Драко отвернулся окну, явно пытаясь взять себя в руки.

— Отец Поттера предпочел получить аваду в грудь, чем пустить в свой дом Волдеморта, а мой отец лично привёл эту безносую тварь в наше родовое поместье. И главное, зачем? — он слепо посмотрел сквозь Гермиону. — Мы чистокровные в хрен знает каком колене, даже если бы Упивающиеся смертью победили, а мы бы не воевали на их стороне, нас бы всё равно приняли и в том мире. Мерлин мой! Да Волдеморт прямо во время Битвы за Хогвартс предлагал Лонгботтому принять метку, — его голос звучал всё глуше и равнодушнее, Малфой явно возвращал себе контроль над самим собой.

Гермиона вздохнула. У каждого были свои скелеты в шкафу, свои твари в подвалах души и свои кошмары по ночам. Драко Малфой, конечно, заслуживал сочувствия… но куда меньше, чем они, семнадцатилетки, бегавшие по лесам и сражавшиеся с армией садистов и безумцев.

— Мы отвлеклись от темы, — холодно сказал Драко. — Прошу прощения за свою вспышку, это было неуместно. Вернемся к моему предложению, по-моему, при рациональном размышлении, тут сплошные плюсы. Ты не потеряешь свободу, упрочишь свое положение в магическом обществе и заключишь отличный сильный союз. Мы можем заниматься сексом и кататься по галереям и благотворительным мероприятиям, а можем лишь создавать видимость отношений, мне в целом не принципиально. Хотя, конечно, я бы предпочел первое, — он вернул нахальную усмешку и взял Гермиону за руку, мягко сжимая пальцами, перевернул ладонью вверх и нарочито неспешно поцеловал, явно превращая формальность в чувственный акт.

Гермиона молчала и задумчиво смотрела на него — Малфой её удивил.

— Ты красивая колдунья, хоть наши вкусы в стиле одежды в отличие от вкусов в искусстве не совпадают. Но в любом случае если тебе не интересен брак, то по всем остальным параметрам даже Тео Нотт проигрывает мне, а про остальных кандидатов… — Драко скривил губы, — и говорить нечего.

— А я думала, вы друзья с Тео, — тихо произнесла Гермиона, — а Северус — твой крёстный.

— У меня нет друзей, — сухо ответил Малфой, — боюсь, это для меня непозволительная роскошь. И уверен, что и Тео не питает относительно нашего общения никаких иллюзий. Впрочем, Грейнджер, если хочешь хорошую семью — выходи за него. Видишь, какой я благородный? — он странно рассмеялся. — А Северус… ему никто не нужен, Грейнджер. Как будто ты сама не знаешь.

Сердце странно стукнуло.

— Это просто факты, — продолжил Малфой. — Кто там у тебя в списках? Еще один из Уизли… серьезно? Даже жалко тратить время на обсуждение. Или тот вратарь? Или глупый щенок Макмиллан?

— Откуда ты всё знаешь? — Гермиона нахмурилась.

Анкеты публиковались в газете, но совпадения кандидатов были известны только им самим. И если состоявшиеся свидания никто особо не скрывал, то с Эрни они еще не встречались.

— Не будь наивной, Грейнджер, а то я в тебе разочаруюсь. Эти списки совпадений — не такой уж государственный секрет. Зашёл в пару кабинетов в Министерстве выпить по стаканчику огневиски и всё знаю. Хотя надо отдать должное младшему Уизли: его систему мои специалисты не смогли взломать. Так что, если папаша его по-прежнему не хочет, могу взять жениха Браун на работу, так сказать, кхм, по старой… вражде, — ухмыльнулся Драко.

Представив Рона, работающего с Малфоем, Гермиона едва не расхохоталась, несмотря на разговор, который становился всё неприятнее.

— Так что думаешь?

— Нет, Драко, — вздохнула Гермиона. — Спасибо за предложение, несмотря на всю его вульгарность, я понимаю все его преимущества, но нет.

Светлые брови Малфоя изломились, но он предпочёл пропустить неприятную шпильку мимо ушей.

— А я-то надеялся, что твои слизеринские черты все-таки победят твоё гриффиндурство, — почти жалобно, словно мальчишка, которому не купили дорогую модель Хогвартс-экспресса, протянул он. — Ведь с такими, как ты, не играют в любовь — с такими, как ты, делают дела. И это комплимент!

— Я знаю, — грустно улыбнулась Гермиона. — Спасибо за вечер в Галерее, он был… весьма интересным.

Она сделала шаг, корзина с хищными орхидеями самостоятельно взмыла в воздух, явно собираясь левитировать за ней.

Драко тоже торопливо шагнул, вновь сокращая расстояние между ними. На его точёных скулах появилось подобие бледного румянца — странно, но эмоции ему шли, делая его моложе и человечнее, почти как та редкая, тёплая улыбка.

— Да ладно, Грейнджер! Будешь тащить на себе весь Отдел магического правопорядка и пить чай с каким-нибудь пирогом из свекольной ботвы с каким-нибудь тупицей с Хаффлпаффа, вроде Макмиллана?.. Ты ведь не такая, Грейнджер. Ты же амбициознее любого слизеринца! Ты не из тех, кто покупает букетики за пять пенсов, — и Драко внезапно пропищал высоким голосом, театрально кривляясь и изображая кокни, — «Купите фиялочки у бедной девушки!»

Гермиона засмеялась — отнюдь не первый раз за этот вечер.

— Ты все-таки прочитал магловскую классику, Драко, — сказала она и направилась к выходу.

Малфой её догонять не стал.

Эрнест Макмиллан.

Возраст: 25 лет.

Статус крови: чистокровный.

Темперамент: флегматик.

Профессия: старший специалист Службы магического коммунального хозяйства.

Интересы: кулинария, гербология, игра на волынке, квизы.

Цель: найти свою любовь — девушку, с которой вместе создадим теплый и уютный дом.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Эрнеста Макмиллана:

Интеллект — высокая.

Характер — умеренная.

Темперамент — минимальная.

Интересы — низкая.

Жизненные принципы — умеренная.

Отношение к статусу крови — высокая.

Итог: 58%.

Комментарий мистера Эрнеста Макмиллана:

«Мне важны доброта, честность и умение говорить о своих чувствах. Я человек обязательный, стараюсь никогда не подводить. Интроверт. Шумной вечеринке предпочту тихий вечер в семейном кругу. Люблю печь, учусь играть на волынке. Считаю, что основа любых отношений — готовность поддерживать друг друга каждый день, а не только в особых случаях».

Примечание: Каждый человек мечтает о любви. Для одних любовь — это уютный дом, полный ребятишек. Для вторых любовь — это лихие путешествия по джунглям, когда твой партнер всегда прикроет тебе спину. Для третьих — это кружение в вальсе на самом престижном Рождественском балу. А для четвертых — это совместные открытия и написанные книги. Главное: найти того, кто будет разделять вашу мечту…

Мисс Лаванда Браун и мистер Рональд Уизли объявляют о бракосочетании, которое состоится в декабре в день празднования Йоля!

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

И вот состоялось событие, которое нельзя было обойти молчанием: Рон и Лаванда наконец-то купили собственный дом!

Это была их давняя мечта практически со времён окончания школы, но, как они сами говорили, переезжать из уютной Норы в какую-то плохо обустроенную халупу за кучу золота — попросту глупость несусветная. Мистер и миссис Уизли в данном намерении их полностью поддерживали, ведь Нора стремительно пустела. Старшие сыновья уже много лет в ней не жили. Близнецы обитали над своим магазином «Ужастики умников Уизли» в Косом переулке. Правда, надо признать, что они частенько появлялись в Норе, ибо любовь к родителям и к маминым обедам никто не отменял, однако так же легко могли исчезнуть на неделю, особенно когда в голову приходила новая идея.

Гарри и Джинни сразу после свадьбы переехали на площадь Гриммо. И только Кикимер хоть как-то удерживал этот гриффиндорский хаос в рамках приличия, если хаос вообще можно удерживать. Между Джинни и старым домовиком давно установились странные, но стабильные отношения: тёплая, сердечная враждебность. Они ругались ежедневно, но стоило Гарри даже намекнуть, что Джинни может уехать — Кикимер лёг бы на порог и не дал ей выйти. И вдобавок обругал бы Гарри последними словами за неумение ценить темпераментную жену. После Вальпурги Блэк даже Банши казалась Кикимеру всего лишь слегка экзальтированной особой. А вспыльчивая Джинни на фоне прежней хозяйки и вовсе выглядела благовоспитанной и даже почти унылой. Да и новоявленная миссис Поттер привязалась к домовику всей душой — факт, который она никогда бы не признала по доброй воле.

Посему кроме Рона с Лавандой только Перси оставался в лоне родительской семьи. А когда братья с сестрой мягко намекали, что пора хотя бы начать планировать обзавестись отдельным жильём, он гордо поправлял очки на переносице и неизменно отвечал:

— Наиболее целесообразным в текущих социально-экономических условиях является моё присутствие именно в Норе. Мама нуждается в моих советах, а отец — в моей поддержке.

На эти слова все младшие Уизли дружно закатывали глаза, но родители полностью поддерживали Перси — особенно миссис Уизли. Эта добрая женщина всегда в глубине души мечтала, чтобы под крышей Норы жила вся большая семья. И пусть они приводят женихов и невест, рожают внуков, зазывают в гости друзей… Да, порою Молли была немного тираничной, а её дом слишком шумным, но в Норе для любого находилось место за её гостеприимным столом. Сюда можно было прийти в печали и одиночестве, с пустыми карманами и разбитым сердцем, и получить вкусный обед, решительный совет и уютную постель. Так после битвы в Отделе тайн именно сюда забрали тяжело раненого, но живого Сириуса. Тут он и прожил два года до окончательной победы над Волдемортом. Без дурного влияния ненавистного родительского дома Сириус пришел в себя, заметно повеселел и пополнел… из-за последнего ему даже пришлось начать ходить в магловскую качалку. А после окончания войны уехал в Америку, где заново проживал свою утраченную молодость. Из его последнего письма Гарри Гермиона запомнила фразу: «Здесь люди улыбаются без причины. Это невероятно раздражает — и, чёрт возьми, мне это нравится!»

Так текла жизнь. И вот Рон и Лаванда, невероятно гордые собою, показывали им свой новенький дом. Он получился куда более роскошным, чем они сами изначально планировали. Но брачное агентство «Роза и Тюльпан», внезапно разбогатевшее благодаря министерскому проекту, принесло такой доход, что «лучшие времена» настигли их быстрее, чем даже Молли Уизли ожидала.

Новый дом стоял в солнечной долине на окраине деревушки. Светлый, просторный, с аккуратной кирпичной кладкой и широкими окнами, которые Лаванда уже мысленно украшала лиловыми занавесками… или малиновыми… или цвета пудровой розы — о, как же сложно быть хорошей хозяйкой! Остальные только подходили к крыльцу, а она уже успела трижды вздохнуть, пять раз подпрыгнуть и дважды заверить, что вид «совершенно, абсолютно, бесповоротно идеальный», и радостно рассмеяться, обнимая жениха:

— О, солнышко, посмотри! Даже ступеньки такие… такие… романтические!

— Лав, это ступеньки, — смущённо пробормотал Рон, но выглядел он так, будто ступеньки лично поздравили его с покупкой.

— Очень хороший сухой дом, — одобрительно кивнула Молли, — и прекрасная местность — у детей будет много свежего воздуха и товарищей по играм.

— Так что вы поторопитесь, ребята, с потомством, — фыркнули близнецы, — а то товарищи вырастут.

Все улыбались и переглядывались, и только Перси, шедший последним, выглядел недовольным.

— Я всё ещё считаю, что разумнее было бы сперва проанализировать рынок недвижимости… — бубнил он, — …и учесть налоговые льготы в случае покупки через Министерский фонд реконструкции.

Рон закатил глаза. Лаванда порхала, показывая, какой прелестный сад им оставили прежние хозяева. И только Гермиона со свойственной ей прагматичностью всё же услышала Перси.

— По сути ты, конечно, прав, — сказала она, вступаясь за выбор друзей, — но это был просто великолепный вариант — такие редко встречаются. Так что в итоге ребята правильно сделали, что купили.

Перси надулся. После их свидания, а особенно пафосных малфоевских даров, он держался с Гермионой весьма холодно. Та, видя, что её попытка вернуть прежнее тепло пропала втуне, разозлилась и, вскинув голову, больше к Перси не возвращалась, предпочитая осматривать дом. А он и впрямь был превосходен: не только красивый и светлый, но ещё и с удобной планировкой, чудесным садом и новой каминной системой. И всё же этот дом был не её. Сад казался слишком роскошным и требующим больших затрат сил и времени, которого у неё никогда не было. Кабинета и лаборатории здесь не наблюдалось, зато имелась большая хорошо оснащённая кухня и нарядная столовая. И не меньше трех детских!

Глядя, как радуются Рон и Лаванда, Гермиона в очередной раз осознала, сколь по-разному они понимают счастье. «Как хорошо, что мы с Роном давно просто друзья!» — пронеслось у неё в голове. А следом сразу же всплыло воспоминание о завтрашнем свидании с Эрни Макмилланом.

Ей наконец-то удалось втиснуть эту встречу в свой напряженный график. И поскольку она выбирала день и время, то право выбрать место и развлечение решила по справедливости отдать Эрни. И он упросил Гермиону прийти к нему в гости, обещая угостить своим фирменным пирогом. Вообще она была резко против подобного! Мало ли что может случиться с девушкой, пусть и вооруженной волшебной палочкой?.. Но Эрни все-таки был далеко не чужим человеком, а Гермиона Грейнджер была героиней войны. К тому же для прогулок уже стало слишком холодно и промозгло: день стремительно сокращался, а ветер пронизывал до костей. Гермионе отнюдь не хотелось, чтобы её сочли слишком капризной девицей, которой только подавай рестораны да галереи… и потом не всё ли равно, где проводить дружескую встречу за чашечкой чая? А еще мисс Грейнджер оттягивала свидание с Эрни почти два месяца и теперь испытывала перед ним банальное чувство вины. За что? Да она и сама не знала! Сложно порою понять, отчего мы иногда чувствуем себя виноватыми перед людьми за то, что они нам куда менее интересны, чем мы им?

Гермиона вздохнула и покосилась на часы — было уже почти шесть вечера, рабочая пятница закончилась мгновенно. Гора пергаментов на столе меньше не стала, а статьи законов разлетающимися мотыльками уже плясали перед глазами. Больше всего Гермионе хотелось бы поехать домой, улечься с книгой на диван и не вылезать все выходные из-под пледа. Лишь периодически, подобно мантикоре, заглатывать очередную вредную шоколадную лягушку. Но надо было спешить домой, попытаться хоть немного привести себя в порядок и тащиться в гости к Макмиллану.

* * *

Макмиллан жил в небольшой деревушке, которая вся так и дышала тихой, старомодной прелестью. Здесь очень уместно бы смотрелись старушки в изящных шляпках с цветочками или пожилые джентльмены, прогуливающиеся неспешно со своими питомцами и обсуждающие, что вот, дескать, век назад жилось куда как лучше. Но даже для Гермионы, которая отнюдь не любила шумный и грязный Лондон, это место оказалось слишком скучным.

Она подошла к аккуратненькому, чистенькому домику, машинально отметив, что новое жилище Рона и Лаванды побольше и поприличнее. Этот же коттедж не отличался ни мрачной роскошью особняка на площади Гриммо, ни уютной беспорядочностью Норы, ни таинственностью прошлых веков, которая столь нравилась Гермионе в некоторых домах.

Эрни выбежал на порог сразу же и, воскликнув: «Гермиона, я так рад тебя видеть! Прошу, заходи!», распахнул перед ней дверь.

В прихожей было тепло, хотя и тесновато. Эрни — высокий, крепкий и слегка неуклюжий — казался чуть старше своих двадцати пяти лет. Он помог Гермионе снять плащ и с искренним восхищением сказал:

— Ты прекрасно выглядишь!

На его полных губах заиграла радостная улыбка. Гермиона смутилась, ей вдруг стало неловко за свои джинсы и простую водолазку, поверх которой к тому же красовался старый кардиган грубой вязки. На улице свистел ледяной ветер, она устала после работы, и у неё не было ни малейшего желания наряжаться на это псевдосвидание. Признаться честно, из всех шести встреч именно сегодня она выглядела наименее презентабельно.

Её наряд на свидание с Теодором Ноттом был одобрен строгими экспертами в лице Джинни и Лаванды — изыскан и, прямо скажем, великолепен. А Перси досталось счастье лицезреть её именинное платье, которое не уступало в роскоши первому. На встречу с Северусом она оделась по-деловому, ведь они отправлялись на конференцию, но всё равно со сдержанной элегантностью. И пусть Малфоя она дразнила своей любимой чёрной мантией, но ведь та была из отличного волшебного шёлка и, лишь только на взгляд капризного богатенького слизеринца, могла показаться слишком демократичной. Даже на свидание с Вудом, по требованию мадам Чанг, желавшей видеть эстетичные фотографии на первых страницах газет, Гермиона была одета очень прилично.

А её сегодняшний внешний вид, от встрепанных волос до асексуальной одежды, как ни крути, вряд ли получил бы оценку выше, чем «удовлетворительно». Поэтому комплимент Эрни показался ей излишним — и тем хуже, что он был совершенно искренним.

Кухня Макмиллана оказалась вымытой до блеска и очень уютной. У стен теснились мягкие удобные стулья, а от зачарованных свечей лился теплый свет. На столе красовались вазочки с разными видами джема. На окне висели старомодные занавески в мелкий цветочек, украшенные кружевами. Несколько волшебных цветов стояли в кадках.

— Присаживайся, присаживайся, — Эрни нервно провёл рукой по столешнице, хотя она и так была безупречна, а потом по собственным светлым волосам. — Сейчас, подожди буквально минутку… у меня там… — он странно замахал руками, а потом закончил с застенчивой улыбкой, — пирог.

Из духовки доносился многообещающий запах. Ну, или угрожающий — Гермиона пока не решила.

Эрни уселся сам, потом быстро и ловко разлил по чашкам ароматный чай.

— Или ты, может, хочешь вина? — вдруг спросил Макмиллан. — Я сейчас принесу!

Он вновь вскочил. Он казался слишком большим для этой милой кухни.

— Не стоит, спасибо, — улыбнулась Гермиона, — чай чудесный.

И протянула Эрни большую коробку апельсинов в шоколаде:

— А это мой маленький вклад, — неловко добавила она.

Её напрягала странная нервозность обычно всегда спокойного Эрни, в конце концов, они ведь были далеко не чужими людьми. Так почему он вел себя так, словно случилось нечто из ряда вон выходящее?

Гермиона постаралась завести ничего не значащий разговор, дабы снизить градус напряжения. Какое-то время они болтали о работе и школе, а потом вдруг Эрни сказал:

— Знаешь, — начал он, и вид у него был, как у первокурсника, который пытается выполнить своё первое заклинание на уроке у профессора Макгонагалл: важный и одновременно немного несчастный, но очень сосредоточенный.

Гермиона кивнула и подпёрла рукой подбородок, показывая, что внимательно слушает.

— Когда я понял, что иду в этот проект, я решил, что… ну… надо подходить серьёзно. Потому что мне двадцать пять. Время летит. Семья сама себя не заведёт, ха, да?

Он засмеялся, но это был смех «на сдачу», чуть сдавленный. Гермиона слегка приподняла бровь.

— В смысле, я не спешу, — тут же поправился Эрни, — просто зачем скрывать свои намерения? Да это ведь и есть основная цель проекта, разве я не прав?

— Ты абсолютно прав, — согласилась Гермиона.

Эрни явно повеселел, и к нему стало возвращаться его обычное, несколько тяжеловесное спокойствие.

— Мы все много работаем, редко видимся, да и не любитель я шумных развлечений, поэтому мне показалось, что проект — не такая уж и плохая идея: ведь надо же где-то знакомиться молодым магам и волшебницам.

Гермиона чуть улыбнулась: надо же! Впервые на своих свиданиях она встретила человека, который искренне рад участию в этой министерской вакханалии и надеется на хороший результат. Нотт не в счет, ведь Тео скорее использовал возможности проекта, но отнюдь не был от него в восторге. Перси отчаянно наслаждался своей любимой бюрократией, а Вуд попросту был рад, как он сам выражался, «любой движухе»…

— Ты не согласна? — осторожно уточнил Эрни.

— Идея неплохая, — помедлив, сказала Гермиона, она отнюдь не забыла, что каждое её слово касательно министерского проекта оказывалось по факту политическим заявлением. — Просто, наверное… я еще не решила для себя… Ты счастливый человек, знаешь, чего хочешь.

Эрни улыбнулся:

— Я рад, что ты так считаешь. Но кто знает, возможно, ты пообщаешься с разными людьми и найдешь кого-то подходящего. В конце концов, надежный друг еще никому не помешал. Я говорю прямо, потому что всё равно не мастер устраивать спектакли, хотя, наверное, это и не самая романтичная черта.

Он подлил им ещё чаю. Его простая честность действовала разоружающе.

— А по-моему, это правильно, — сказала Гермиона, а потом фыркнула. — Видишь ли, после некоторых моих свиданий я готова подписаться под тем, что «без сюрпризов» — это лучший подарок.

Эрни засмеялся тихо и добродушно:

— Если очень нужно, я могу, конечно, построить тебе романтическую конструкцию из мётел. Но боюсь, рухнет, — он сделал ещё одну паузу.

Эрни говорил очень медленно, весомо, и хотя его слова звучали правильно и порядочно, Гермиона невольно начала под столом тихонько отстукивать ритм ногой, словно желая хоть так ускорить эту неспешную речь.

Начинало хотеться есть. Она не успела поужинать — задержалась на работе. Только сжевала яблоко на ходу, пока бегала по дому, собираясь. К чему бы Эрни ни вел, он ведь не мог не понимать, что её, мисс Грейнджер, вряд ли интересует эта уютная кухня и прочие радости сельской жизни?..

А тем временем Макмиллан продолжал:

— Я знаю, что не такой успешный, как… ну как маги с некоторых твоих свиданий, — он кашлянул, намекая, скорее всего, на Малфоя, — и не такой… хм… знаменитый, как другие, — тут вспомнился Вуд… или Снейп?..

Гермиона запретила себе думать о Северусе — ему никто не нужен… Не думать!

Но был ещё Тео, его Эрни не учёл. А ведь именно Нотт, помимо ума и успеха, олицетворял стабильность, на которую так упирал Макмиллан, а тот заливался фениксом:

— Зато я надёжный. Очень надёжный! Как хороший, проверенный котёл. Может, не блестящий, но никогда не взрывается!

Духовка внезапно издала звук, напоминающий «бум-хлюп-шшш», и Эрни с подозрением посмотрел на неё, будто опасался, что там может завестись полтергейст.

— Это нормально, — уверенно сказал он. И добавил шёпотом: — Наверное.

Он встал, открыл дверцу духовки и тут же захлопнул её обратно.

— Всё под контролем! — бодро отрапортовал он. — Ещё пять минут. Или десять. … Мы узнаем, когда запах изменится.

Гермиона постаралась не показать, но ей стало страшновато.

— Так вот, — он снова сел напротив, выпрямив спину так, будто держал на макушке учебник по этикету, с него вдруг слетела сонливая неспешность, — ты мне всегда нравилась. И нравишься. Ты невероятно умная. И честная. И талантливая. И очень красивая… — его щёки залила яркая краска.

Это было внезапно… Конечно, Гермиона догадывалась, что симпатична Эрни, но не предполагала, что настолько… Мерлин! Всё вдруг встало на свои места! Бесконечные длинные письма, постоянные нелепые расспросы… Только этого ей не хватало! Гермиона терпеть не могла, когда приходилось кому-то отказывать и ранить чьи-то чувства.

Малфой — другое дело: его предложение было сугубо прагматичным до вульгарности. Да и Нотт при своих куда более благородных мотивах и целях тоже отнюдь не казался переполнен избыточными эмоциями. Каждый из кандидатов, как и сама Гермиона, руководствовался преимущественно рацио, они все так или иначе использовали друг друга к обоюдному или не очень удовлетворению, кроме…

В этот момент духовка громко «КХЕ-КХЕХНУЛА» и выдала клуб дыма.

Гермиона вздрогнула, её рука на автомате скользнула в карман, сжав волшебную палочку. Эрни вскочил:

— Всё в порядке!

Он распахнул духовку и вытащил пирог. Тот был круглым... и не особо подгоревшим. И это оказалось его главным достоинством. В остальном кулинарный шедевр выглядел так, словно с ним боролись… и он проиграл.

— Не красавец, но вкусный! — пообещал Эрни и робко улыбнулся. — Я упражнялся месяц. Один раз чуть не спалил кухню. И соседский дом. Но мне кажется, что терпение и тренировка — это главное.

Гермиона, обрадованная, что сложный и неприятный разговор о чувствах перешел на обсуждение приготовления десертов, ободряюще откликнулась:

— Как говорили мудрые: великие дела совершаются не силой, а упорством.

Эрни радостно закивал, будто она согласилась выйти за него замуж, а не съесть сомнительную выпечку, и водрузил свой шедевр на стол.

В конце концов, не стоит судить зелье по котлу, поэтому Гермиона мужественно откусила кусочек… и оказалась права: пирог был ужасен! Его вкус не шел ни в какое сравнение с внешним видом — он был намного-намного хуже! Она с трудом жевала клёклое тесто с какой-то травой — чёртов Малфой оказался прав: ботва это, что ли?.. И надеялась, вдруг Эрни, попробовав, признает свою неудачу и не будет заставлять её это есть. Но Макмиллан вопреки общему мнению о хаффлпаффцах, как о великих ценителях кулинарного мастерства, довольно бодро уплетал своё творение.

Гермиона поняла, что пора делать ноги: невзаимные чувства и отвратительное печево — это слишком много для вечера пятницы после тяжелой рабочей недели. Свидание продлилось достаточно долго, чтобы его засчитали. Поэтому она с трудом проглотила ещё пару кусочков и сказала:

— Спасибо, Эрни, очень… необычный рецепт. Но мне пора — много, очень много дел.

— Но ты ведь… только пришла! — на лице Макмиллана отразилось такое огорчение, что ей физически стало дурно от стыда и неловкости… а может, отчасти тошнота была связана и с пирогом.

Мерлин! Да пошлите же ей хоть немного слизеринского равнодушия, дабы с чистой совестью плевать на чувства других!

— Мне правда надо идти, — устало проговорила Гермиона.

— Подожди минуточку, я хотел тебя представить… — Эрни замялся.

И тут в дверь кухни постучали. Это был очень решительный стук, почти генеральский. В ту же секунду дверь отворилась, и на пороге появилась полная немолодая женщина. Её светлые волосы были уложены в замысловатую прическу, а на губах сияла улыбка:

— Мисс Грейнджер! — громко воскликнула дама и быстро подошла к Гермионе. — Счастлива лично познакомиться с вами — Эрни столько про вас рассказывал. Да и кто не знает героиню войны? Впрочем, мой Эрни тоже герой! Битва за Хогвартс.

— Конечно, вы правы, Эрни выказал себя настоящим храбрецом, — абсолютно на автомате произнесла Гермиона, во все глаза уставившись на даму, которая размашистым движением волшебной палочки призвала кресло и уселась за стол.

Какого чёрта?! Что вообще происходит?.. Эрни зарделся:

— Благодарю. Мама, да, ты узнала Гермиону. А это моя мама — миссис Макмиллан.

— Очень приятно, — сухо откликнулась мисс Грейнджер.

С мамами к ней на свидания ещё не приходили! Впрочем, формально: это она пришла сюда, в гости к Макмилланам. Но неужели мать и сын не понимают, насколько подобное неуместно?

Гермиона хотела встать, но тяжелая рука бесцеремонно опустилась ей на плечо, пригвождая обратно к стулу — миссис Макмиллан оказалась не только корпулентной особой, но и весьма сильной.

— Ох, ну наконец-то я могу рассмотреть вас при свете, — заявила хозяйка дома, окидывая Гермиону взглядом, будто выбирала новый кухонный горшок. Она с явным осуждением посмотрела на джинсы и кардиган. А потом довольно безапелляционным тоном сказала: — Вы слишком бледная. Вы вообще едите?

— Время от времени, — дипломатично произнесла Гермиона, чувствуя, что начинает потихоньку закипать.

Ей лучше уйти, иначе почтенная хозяйка дома может узреть гриффиндорскую героиню в ярости.

— А Эрни вот печёт, — с гордостью сказала миссис Макмиллан. — Пироги. Замечательные. Вы должны попробовать.

— Мама… — Эрни неловко повёл плечами. — Мы просто беседуем, и да, Гермиона попробовала моё новое блюдо.

— Разумеется. Всё серьёзное начинается с беседы или с пирога, — добавила мать, как человек, проживший жизнь и всё понимающий. — Негоже хвастаться собственным сыном, но доложу вам, мисс Грейнджер, редкий мужчина любит и умеет управляться на кухне!

Гермиона ощутила во рту не до конца прошедший вкус ботвы, сглотнула и набрала в грудь побольше воздуха:

— Простите, но я должна идти. Очень важная встреча. Приятно было познакомиться.

— Исключено! — воскликнула миссис Макмиллан. — Ведь мы с вами даже еще не побеседовали, а Эрни непременно должен сыграть нам на волынке.

Ну хватит! Только волынки ей еще не хватало! Гермиона решительно встала:

— Весьма сожалею, но, видимо, в другой раз. Мне надо в Хогвартс.

Она выпалила первое, что пришло в голову. В Министерство Эрни мог бы захотеть её проводить, он же и сам там работал. А ложь про личную встречу показалась бы гадкой — ведь никто не назначает несколько личных встреч на один вечер.

— Но зачем тебе в школу на ночь глядя? — простодушно удивился Эрни.

— Встреча с директором, — мгновенно нашлась Гермиона. — Мне к девяти непременно надо быть в Хогвартсе.

Они действительно собирались увидеться с профессором Макгонагалл, но планировали сделать это днем и на выходных. Эрни галантно принес ей плащ и шарф. Не слишком заботясь о своей прическе, Гермиона натянула на уши шапку — в конце концов, чем менее милой она будет выглядеть, тем меньше тут будут по ней жалеть. И начала прощаться. Она выйдет за ворота и аппарирует домой, а не в Хогсмид — кто её проверит. Но миссис Макмиллан громко сказала:

— Так мы вас и отпустим одну. Сейчас такие времена… Нет-нет! Не позволю. Недопустимо для молодой девицы аппарировать в ночи. Какая удача, что наш камин подключён к камину мадам Розмерты в «Трёх мётлах». Из Хогсмида до школы рукой подать! Пошли-пошли, дорогая. Никаких возражений.

И Гермиона, осознав, что сама себе выкопала яму, попыталась шагнуть в сторону. Но миссис Макмиллан шагнула синхронно, как опытный загонщик.

— Не хотелось бы беспокоить мадам Розмерту, — попыталась улизнуть Гермиона.

— Ни-ка-ких. Воз-ра-же-ний!

М-да, у бабушки Невилла появился достойный конкурент. А Эрни лишь ободряюще улыбнулся:

— Я рад, что мама смогла найти выход.

Гермиона мысленно застонала, но выбора у неё не было: делать нечего, аппарирует домой из Хогсмида, и она шагнула в камин Макмилланов, кисло благодаря за вкусный ужин и неуместную помощь.

Деревня встретила её холодом, дождём и запахом мокрых улиц, просачивающимся через открытую форточку. В «Трёх мётлах» было тепло, но на этом приятные новости заканчивались.

— К сожалению, милочка, — развела руками мадам Розмерта, — в Хогсмиде с начала этого учебного года действует ограничение на аппарацию. Безопасность учащихся, сами понимаете — Минерва говорила, что Попечительский совет совсем разошёлся. И камины жителей теперь подключают только по утвержденным спискам, а у Мэри Макмиллан сын работает в отделе коммунального хозяйства, вот поэтому с ней всё так быстро и получилось. С остальными пока ждем утверждения. А аппарировать только за станцией можно, не меньше пары миль вам пройти придется.

Гермиона уставилась на неё, как человек, которому внезапно объявили, что дорога домой закрыта до весны.

— Ох, а непогода-то совсем разбушевалась! Может, останетесь у меня? — сжалилась мадам Розмерта. — Комнаты закрыты на ремонт, но у меня в квартире можно постелить вам на диване… Или, если хотите, можете вернуться к Макмилланам? Уверена, они…

— Нет-нет! Спасибо, — быстро пробормотала Гермиона. — Я… разберусь.

— Судя по выражению лица, вы уже разобрались, — раздалось из дальнего угла, и мрачная тень вдруг развернулась к ней.

За столиком сидел Снейп с видом человека, который наблюдает за чьей-то драмой исключительно ради развлечения.

Северус Снейп поднялся на ноги, застегнул ворот мантии и протянул мадам Розмерте деньги. А потом негромким, почти гипнотическим голосом сказал:

— Пойдёмте, Грейнджер. Я как раз направляюсь в Хогвартс.

— Проф… — по привычке было начала Гермиона, но поправилась и сказала твердо и решительно: — Северус, не стоит. Не хочу вас задерживать.

— Тогда нечего пререкаться и пойдемте, пока погода не решила добавить град ради полноты картины. В школе достаточно свободных комнат для преподавателей. И даже если директриса уже легла спать, уверен, у Аргуса есть ключи. Благодарю за глинтвейн, Розмерта, доброй ночи.

И Снейп вышел на улицу, Гермиона тяжело вздохнула, но последовала за ним. При одной мысли, что придется тащиться на станцию, её кидало в дрожь — кто бы мог подумать, что свидание, которое она полагала самым простым, так закончится. Снейп едва уловимым взмахом волшебной палочки раскрыл прозрачный зачарованный зонт, тот сразу укрыл их обоих до кончиков ботинок.

— Спасибо, — кивнула Гермиона.

— Вы исключительно растрёпаны, — заметил Снейп тоном, который, однако, звучал, скорее, сочувственно, чем ехидно. — Позволю предположить: это связано с Макмилланами?

— Немного, — призналась она. — У них… сложный подход к гостеприимству.

— Они всегда были фанатиками странных пирогов и… навязывания браков, — ядовито заявил Снейп. — Видимо, в вашем случае две страсти объединились в одном вечере?

Гермиона тихо хмыкнула. Ей внезапно стало легче.

— Вы на редкость проницательны, Северус.

Они обошли пару огромных грязевых луж. Гермиона старалась идти не только быстро, но и осторожно, дабы не поскользнуться. И лишь порадовалась, что не надела каблуки.

— Не падайте духом, Гермиона. Здесь хотя бы никто не попытается накормить вас отвратительной выпечкой, — сказал Снейп и внезапно не грубо, но уверенно взял её за локоть, — Минерва будет недовольна, если вы упадете и расквасите себе нос, как первоклашка.

Гермиона промолчала, она ощущала его тонкие сильные пальцы даже сквозь несколько слоёв ткани.

Огромный замок показался сквозь струи дождя — сердце невольно защемило: она любила Хогвартс. Для неё он навсегда остался колыбелью волшебства и чуда, вопреки всему. Гермиона радостно улыбнулась:

— Соскучилась я по школе, — сказала она и посмотрела на Снейпа.

Его глаза были непроницаемыми — темнее, чем ночное, затянутое тучами небо.

— День был ужасный, но, пожалуй, я даже рада, что оказалась здесь.

Северус усмехнулся:

— Поужинаете со мной?

Гермиона прислушалась к собственному желудку, тот, похоже, всё же справился с тем маленьким куском кошмара, который Макмилланы именовали пирогом, и теперь желал нормальной еды.

— Благодарю, с удовольствием, — кивнула она, стараясь игнорировать, что Снейп по-прежнему не отпускал её локоть. Но ведь ступеньки были ужасно скользкими!

— Превосходно, — он остановился возле огромных дубовых дверей, убрал зонт и постучал трижды. — Кстати, если мы решим считать это вторым свиданием, то прошу учесть, что я приложил максимум усилий для создания нужной атмосферы.

И принялся перечислять, загибая пальцы:

— Дождь. Холод. Темень на грани готического ужаса. Грязь, достойная салемских ведьм. И, разумеется, преддверие Хеллоуина, — Северус слегка поднял бровь. — Что может быть романтичнее?

Гермиона тихо рассмеялась. Двери Хогвартса медленно открылись.

* * *

Когда они вошли в замок, дух Хогвартса словно окутал их — потрескивание факелов, отблески серебристых силуэтов любопытных привидений, прохладный воздух огромных коридоров и галерей… Не успела Гермиона насладиться нахлынувшими школьными воспоминаниями, как из полумрака материализовался Филч.

— Профессор Снейп, — завхоз уставился на них выцветшими глазами, его явно разбирало любопытство, но Снейпа он побаивался и уважал.

— Необходимо устроить мисс Грейнджер в комнату для гостей, — кратко сказал Северус, а потом, помедлив, добавил, — буду благодарен, если вы займетесь этим.

— После отбоя?.. — Филч откровенно не возмутился, но слегка раздулся, словно волшебная лягушка, заметившая на своем болоте гриндилоу.

— После катастрофы, Аргус, — спокойно ответил Северус. — Оформите как чрезвычайные обстоятельства.

Филч заметно оживился: чрезвычайные обстоятельства он любил. Он смерил Гермиону взглядом, задержавшись на её растрёпанных волосах и слегка помятом виде, но вопросов задавать не стал — лишь кивнул с видом человека, которому наконец-то дали важное поручение.

— Я подберу комнату, — сказал он с почти торжественным выражением лица. — Для гостьи… — и, развернувшись, исчез в одном из коридоров.

Гермиона быстро наложила на себя согревающие и высушивающие чары и почувствовала себя намного лучше.

— Пока Аргус готовит вам комнату, мы можем посидеть в библиотеке. Если хотите, — сказал Снейп и пристально посмотрел на неё, его чёрные глаза, как всегда, были непроницаемы, в них лишь отражались едва уловимые отблески света факелов.

— В библиотеке? — переспросила она.

— Да. К сожалению, директриса Макгонагалл уже отправилась спать, — он едва заметно поморщился. — А пригласить вас к себе я не могу.

Он сделал паузу, почти театральную, и продолжил:

— Еще в девятнадцатом веке указом директора Финеаса Найджелуса Блэка преподавателям-мужчинам было запрещено приводить в свои комнаты дам, не являвшихся их жёнами. Да и пребывание последних всегда оформлялось официальным документом. Видите ли, директор отличался высокими моральными принципами и полагал, что и остальные учителя тоже должны держать целибат до скончания времен

Гермиона фыркнула:

— Вы шутите?!

— Отнюдь, — с явной ноткой яда в голосе отозвался Снейп. — Разве что слегка утрирую. Целибат, к счастью, необязателен.

И, высказав эту, без сомнения, выдающуюся мысль, он резко развернулся, и они направились в библиотеку.

По традиции черная мантия Снейпа развевалась за его спиною огромными крыльями летучей мыши, и было в этом тоже нечто восхитительно-ностальгическое — Гермиона невольно улыбнулась.

— Домовики принесут нам ужин, — добавил он на ходу.

— А мадам Пинс не будет возражать? — удивленно уточнила Гермиона.

Снейп криво усмехнулся:

— Она временно отсутствует. Благодаря вашему министерскому проекту мадам Пинс обрела сразу двух кавалеров и никак не может сделать выбор, — он посмотрел на Гермиону с весьма кислым видом, словно демонстрируя, насколько подобное романтическое легкомыслие коллеги его разочаровало. — Поэтому порядок в библиотеке временно поддерживаю я.

Гермиона представила себе студентов, которые ещё недавно вздрагивали при одном виде мадам Пинс, а теперь мечтают о её возвращении как о золотом веке академической свободы, и едва удержалась от смеха. Странно, но Снейп её совершенно не пугал, скорее, забавлял... Сейчас она не видела в нем страшного преподавателя и могущественного тёмного колдуна, она даже не видела в нем самого неоднозначного героя войны.

Сейчас Северус — худой, невысокий, остроскулый и бледный — казался ей почти родным. Его едкие колкости были всего лишь шутками, а за отрывистыми словами слишком явно ощущалась забота — Гермиона вдруг поняла, что выросла… Она сама стала той самой загадочной взрослой и научилась различать едва уловимые полутона. Славный Эрни оказался маминым сыночком и по сути не меньшим эгоистом, чем сам сиятельный Малфой, а суровый Снейп умудрялся даже на вынужденных свиданиях вести себя почти как джентльмен… ну, конечно, с поправкой на коуквортское воспитание.

Библиотека встретила их мягким, приглушённым светом. Ночью она казалась особенно таинственной и волшебной. Высокие стеллажи терялись в полумраке, столы были пусты, и тишина здесь была не строгой, а почти интимной. У стрельчатого окна, за которым дождь превратился в вихри пушистых снежных хлопьев, был накрыт маленький круглый столик. Кубки блестели серебром в полумраке, а в маленькой вазочке стоял лавандовый букетик сухоцветов.

«Мерлин, — подумала мисс Грейнджер, — если это не свидание… то я боюсь представить, каким же будет настоящее».

И тут Гермиона вдруг остро осознала, как она выглядит. Вздыбленные волосы, окончательно потерявшие признаки прически и превратившиеся в знаменитое воронье гнездо. Водолазка и древний кардиган, из которого торчали шерстяные нитки. Джинсы, пережившие дождь и экстренные чары. Забрызганные грязью высокие тяжелые ботинки — вслед за Гарри она полюбила берцы. Совсем не тот образ, в котором бы хотелось предстать перед… Гермиона резко оборвала эту мысль. «Это не свидание, — в очередной раз напомнила она себе. — Это просто ужин в библиотеке. Вынужденный ужин…»

Снейп, словно услышав её внутренний монолог, взмахом палочки призвал бутылку вина и разлил тёмно-рубиновый напиток по кубкам.

— Прошу, — сказал он. — Свидания без напитков выглядят подозрительно.

— Северус… — начала Гермиона.

— Не утруждайтесь, — отрезал он. — Вы можете сколько угодно убеждать себя, что это не свидание. Я же, в свою очередь, предпочитаю называть вещи своими именами.

Словно в ответ на эти слова сами собою зажглись две высокие витые свечи в странных подсвечниках — да, домовики постарались на славу! Свечи были откровенно, почти вызывающе красивыми. Снейп посмотрел на них и, поджав тонкие губы, промолчал, хотя очевидно, что слово «тошнотворно романтичные» вертелось у него на языке.

— Мы можем их убрать, — осторожно предложила Гермиона, в это время она мысленно ругала себя за то, что забыла в коридоре наложить чары очищения на ботинки и теперь пыталась спрятать ноги под стул.

— А вы хотите? — Снейп вновь внимательно посмотрел на неё, точно решая в голове какую-то сложную задачу для нового научного эксперимента.

Гермиона едва уловимо улыбнулась — она уже признала, что выросла, и не собиралась теперь вести себя будто застенчивая пятикурсница, которая впервые пошла гулять с понравившимся мальчиком. Да и, признаться, Снейп, в чьих абсолютно черных волосах, уже начинала поблескивать первая седина, на мальчика ну никак не тянул. Поэтому Гермиона решила, что она выскажет своё отношение, а он уж сам пусть решает.

— Нет, не хотела бы. Мне они нравятся. И если мы уж признали, что это свидание, то пусть остаются и свечи, и вино, и цветы…

— Я бы на вашем месте проявил осторожность, — прошелестел, точно на парселтанге, Снейп, — так вы рискуете и до поцелуев дойти…

Он провел длинными пальцами по приборам, словно лаская их.

Гермиона не отвела взгляд. Не думает ли он, что она испугается?

— Это весьма… интригующая перспектива, Северус, — наконец, в его стиле промурлыкала она.

Они обменялись едва уловимыми усмешками, но тут на тарелках наконец возникла аппетитная и вкусно пахнущая еда, и со смесью удовольствия и разочарования Гермиона принялась за свой ужин. Снейп поступил аналогично.

Шницель, как и любая стряпня хогвартских домовиков, оказался выше всяких похвал. Да что там говорить про горячее, если даже нарезанный простыми ломтиками огурец пах одуряюще — так бывает, когда ты очень голоден, но еще не потерял надежду на сытную трапезу. Некоторое время они ели молча.

— Вы всегда так ужинаете? — первой нарушила молчание Гермиона, покосившись на свечи. — В библиотеке. У окна. С вином.

— Только по пятницам, — невозмутимо ответил Снейп. — И исключительно с ведьмами, которых затащил в замок под предлогом заботы о безопасности.

— Значит, это у вас отработанная схема?

— Разумеется. Я человек привычки.

Гермиона искренне рассмеялась — Снейп был восхитителен, когда его сарказм из опасного оружия превращался в остроумный флирт. Забавно: могла ли она, будучи студенткой и закипая от злости и несправедливости на его уроках, помыслить о том, что он окажется столь интересным и даже приятным собеседником? Разумеется, нет!

Снейп задумчиво смотрел на неё, словно пытаясь… поймать её смех. Гермиона подумала, что он, точно черный кот, сидит у едва заметной норы, подкарауливая глупую мышку… ох, если бы она, Гермиона, не оказалась этой неопытной мышью, которая с любопытством выбиралась проверить, что это за интересные усы на хищной морде?! Но было уже поздно. Мисс Грейнджер всегда отличалась холодным рассудком и трезвым взглядом на мир, и отчетливо понимала, что уже вляпалась.

Поэтому она оставила пустую тарелку и с абсолютной гриффиндорской прямолинейностью сказала, глядя в его тёмные глаза:

— Знаете, если бы кто-нибудь год назад заявил мне, что я буду ужинать с вами в библиотеке…

— То вы бы сочли сего человека безумцем, — почти перебил её Северус, его тонкие губы сжались.

Обычно это считалось не слишком красивым, но Гермиона подумала, что хочет попробовать их на вкус.

— Нет, — она вновь улыбнулась. — Я бы всего лишь заподозрила его в излишнем оптимизме.

Снейп хмыкнул, явно оценив формулировку.

— А если серьёзно, — продолжила Гермиона, — вы совсем не такой, каким я вас помнила.

— Потому что вы перестали быть той, кем были, — его голос прозвучал почти бесстрастно.

Гермиона на мгновение замерла, потом медленно кивнула.

— Признаю, — сказала она. — В школе мне всегда казалось, что вы меня едва выносите.

— Так и было, — честно откликнулся Снейп и позволил себе ехидную ухмылочку.

— Очаровательно, — не без сарказма откликнулась Гермиона. — Как вы сказали: «невыносимая всезнайка»?

Северус слегка развел руками. Узкие черные рукава полностью скрывали его предплечья и даже запястья — идеальная броня.

— Я плохо умею обращаться с детьми: не люблю их, а они, разумеется, терпеть не могут меня. Благо сейчас у меня остались только старшекурсники Хогвартса, готовящиеся к ЖАБА, и студенты Магической Академии, поэтому хотя я по-прежнему отнюдь не считаю преподавание своим призванием, всё же эта деятельность стала вполне… сносной.

Гермиона подумала, что по какой бы причине Северус ни избрал подобную тактику искренности, та ей нравилась.

— К тому же, — продолжал Снейп, — признаюсь честно, вы отчасти напоминали мне меня же в юности — эта склонность всех поучать, безапелляционная уверенность в собственной правоте и действительно невыносимое всезнайство.

Уголки его рта дрогнули в едва заметной улыбке, и Гермиона улыбнулась в ответ.

— Зато теперь, — он чуть склонил голову, — я действительно получаю удовольствие.

Северус долил им ещё вина и отсалютовал Гермионе своим бокалом, показывая, что пьет за её здоровье.

Она прищурилась:

— Значит вы здесь не только в рамках проекта?

— Отчасти… — Снейп ухмыльнулся. — Но одно другому не мешает: я выполняю требования Министерства и провожу время с привлекательной ведьмой, по-моему, весьма недурно. Так что не обольщайтесь слишком сильно.

— Поздно, — парировала Гермиона. — Свечи уже зажгли, вино налили. Вы сами загнали себя в угол.

Снейп медленно провёл пальцем по ободку кубка.

— Вы делаете опасные выводы, — сказал он тихо. — Это может быть истолковано как надежда…

— Вами или мной? — без обиняков спросила Гермиона.

— Гриффиндорка, — беззлобно хмыкнул Северус. — Нами обоими… А при всём этом мы оба порою избыточно рациональны, дабы позволить себе лишнее…

— А вы всегда такой осторожный? — теперь её окончательно захватило странное и лихорадочное веселье.

— Нет, — Снейп ответил почти сразу спокойно и серьезно. — Просто последствия моих импульсов обычно бывают катастрофическими…

Это был удар. Резкий и наотмашь. Снейп, как всегда, умудрялся одновременно бить и по себе, и по другому. Справится ли она с подобным? И нужно ли ей справляться? Есть Тео, умный, чуткий, уравновешенный и вполне привлекательный. Наверное, у того тоже имеются чудовища в подвалах души, но явно не такие откормленные, как у Снейпа. А если она не готова на такой значимый шаг, то на худой конец имеется Малфой — для чего-то серьезного он явно не сгодится, а вот для того, чтобы закрутить горячий яркий роман… чтобы забыться…

Тишина была густой и тягучей. За окном белые хлопья кружились в причудливом вальсе, превращая мир снаружи в нечто далёкое и не имеющее к ним никакого отношения. Наверное, на улице было совсем не уютно: снег с дождем лишь прикидывался пушистыми танцующими снежинками. Но отсюда, из тёплой библиотеки, мир выглядел так, словно сразу решил вступить в сказочные рождественские дни, миновав Хеллоуин и самые мрачные недели года.

Гермиона опустила взгляд в кубок. Вино отражало свет свечей, и в этом отражении всё казалось проще, чем было на самом деле.

— Иногда, — тихо проговорила она, — слишком сложно отказаться от контроля. Это ведь… упасть в никуда, упасть в надежду… Но я учусь этому.

— У вас есть для этого ещё целая жизнь, — хрипло откликнулся Северус, — в отличие… от меня.

А потом резко сменил тон на почти беззаботный, если, конечно, Снейп в принципе мог говорить беззаботно:

— Если вас утешит, то для второго свидания вы справились блестяще.

— Напомните, — слабо улыбнулась Гермиона, — чем именно я его заслужила?

— Выжили. Не сбежали. И не попытались меня переубедить. Это редкое сочетание.

— Тогда, полагаю, нам стоит зафиксировать успех, — теперь Гермиона отсалютовала ему кубком.

Она гриффиндорка, ставшая в восемнадцать героиней войны, и в её жизни случались вещи куда пострашнее, чем влюбленность в Северуса Снейпа.

— Несомненно, если леди того желает, — он усмехнулся, медленно, ласково и немного пугающе.

Она наклонилась чуть ближе — ровно настолько, чтобы это нельзя было не заметить:

— Желает, — лаконично ответила она.

— Хорошо, — Северус наклонил голову, точно в кратком поклоне. — Тогда должен вас предупредить. Я уеду где-то на месяц или полтора.

— Вот как, — Гермиона слегка огорчилась, но одновременно и расслабилась, словно её неминуемая казнь внезапно была отложена. — А куда, если это, конечно, не секрет?

— Отнюдь. Магические научные конференции: от Америки до Азии. Европа, разумеется, тоже. Много скучных докладов и ещё больше людей, которые уверены, что знают всё лучше меня.

— Сочувствую им, — не без иронии откликнулась Гермиона.

Северус довольно-таки хищно усмехнулся.

— Выживут, — кратко ответил он.

И, помедлив буквально на долю секунды, добавил:

— Поэтому с третьим свиданием придётся повременить.

— Значит, это официально? — Гермиона чуть приподняла бровь. — Мы уже планируем третье?

— Я лишь констатирую факт, — отозвался Снейп. — Вы слишком упрямы, чтобы не дождаться продолжения, а я…

Он сделал паузу, позволив ей самой закончить мысль.

— А вы слишком принципиальны, чтобы оставить историю незавершённой, — продолжила она мягко.

Северус очень пристально посмотрел на неё, будто запоминая:

— Вот именно, — наконец тихо сказал он. — А незавершённые истории имеют обыкновение напоминать о себе в самый неподходящий момент.

Коридоры Хогвартса были почти пусты. Факелы горели ровно и спокойно, тени ложились мягко, будто замок сам решил не мешать. Гермиона чувствовала усталость: не ту, что валит с ног, а глубокую, после долгого дня и слишком бурного потока эмоций. Всё происходящее казалось немного нереальным.

Снейп остановился у двери гостевой комнаты и молча достал ключ. Какое-то время он просто держал его в руках.

— Здесь, — наконец сказал он негромко.

Гермиона кивнула:

— Спасибо вам за вечер, Северус.

Он посмотрел на неё очень пристально. И взгляд, казалось, словно впитал в себя всё колдовское могущество, всю волю этого человека — Снейп пугал и завораживал одновременно. Вновь вернулось ощущение той его силы, что почти физически ощущалась буквально кожей. Но теперь Гермиона видела за этой силой человека… точнее, не так: он и был этой силой, но он был больше, чем эта сила, чем его поступки, чем его прошлое и настоящее.

Невысокий, болезненно-худой, некрасивый — Северус казался почти завораживающе прекрасным… и одновременно очень человечным. Гермиона вдруг отчетливо увидела, что он слишком крепко сжимает в кулаке медный ключ, и поняла, что Северус… нервничает. Да, конечно, это была всего лишь догадка: Снейп не зря много лет исполнял роль двойного агента и безупречно владел окклюменцией, но сейчас… может, он нарочно решил слегка убрать свои непроницаемые щиты? Показать себя настоящего.

Зачем? Чтобы она растрогалась и расслабилась? Или, напротив, разочаровалась, обнаружив, что это обычный живой человек? Но Гермиона не собиралась делать ни первого, ни второго — она сможет быть с ним на равных. Или всё это не имеет смысла.

Гермиона просто сделала шаг к нему и коснулась ладонью его плеча. Мантия под пальцами казалась иллюзорной. Как и вся ситуация: они со Снейпом стоят в коридорах Хогвартса слишком близко, чтобы это можно было оправдать хоть чем-то.

Северус накрыл её пальцы ладонью. Внезапно его бледные узкие кисти оказались сухими и обжигающе-горячими — это так контрастировало с образом вечно холодного змеиного декана!

Мгновение — совсем короткое, но напряжённое, как вдох перед прыжком в воду. Северус наклонился и провел пальцами уже по её щеке, словно давая возможность отступить, чего Гермиона, разумеется, делать не собиралась. Поцелуй вышел быстрым. Его губы были тоже сухими и нет, не горячими — обжигающими.

Объективно она понимала, что ничего удивительного в соприкосновении ртов двух взрослых людей нет. В целом все поцелуи похожи друг на друга — не особо много можно придумать в этой сфере, что бы там ни писали в классификациях в «Ведьмополитене». Но Мордред! Почему же иногда эти простые действия вызывают дрожь во всем теле?! Мысли путаются, и нет ничего важнее чужих рук, чужих губ, чужого дыхания…

Снейп на секунду слегка отстранился и окинул быстрым внимательным взглядом её лицо, будто собираясь применить легилименцию, а потом резким рывком притянул её к себе... от осторожности не осталось и следа. Он буквально впечатал её в себя, почти непристойно. И поцелуй в этот раз получился долгим, жарким, почти захлебывающимся. Словно они судорожно пытались поймать ещё и ещё немного наслаждения.

Гермиона поняла, что мнет мантию на его плечах. Северус запустил пальцы в её волосы, разрушая и без того разрушенную прическу. А потом скользнул губами по шее, сминая ткань водолазки. Гермиона прерывисто выдохнула. Снейп поднял голову и посмотрел на неё из-под неряшливой чёлки. Глаза у него были совершенно безумные и очень-очень чёрные. Он резко втянул воздух, и крылья его крючковатого носа вздрогнули.

Ей надо было подумать… Серьёзно подумать. Видимо, Снейп решил так же, потому что он вдруг ослабил хватку и мягко отпустил её.

— Это было… весьма впечатляюще, — прошептала Гермиона.

Северус отрывисто дернул головой в согласном кивке:

— Да, — хрипло ответил он, — весьма.

Они помолчали, приходя в себя.

Гермиона подумала, что теперь она знает, как выглядит максимальная совместимость темпераментов… или дело не только в этом?

Снейп протянул ключ от комнаты.

— Тогда увидимся в декабре? — негромко спросила Гермиона.

— Я напишу, когда вернусь, и если не передумаете, то увидимся, — ответил Северус и, не попрощавшись, резко развернулся и пошёл прочь по темному коридору.

Гермиона зашла в комнату и закрыла за собой дверь.

* * *

Северус свернул за угол и остановился, пытаясь прийти в себя. Кто бы мог подумать, что обычный поцелуй может настолько выбить его из колеи?! Он почти был готов умолять Грейнджер позволить ему зайти к ней в спальню!

Разумеется, он ничего подобного не собирался делать. Он вполне умеет справляться с собственными порывами. Больше всего на свете Северус ненавидел быть жалким! А именно таким бы он и оказался, если бы не отступил в нужный момент. Грейнджер следовало подумать, серьезно подумать, и, если она сочтет, что роман с немолодым бывшим Упивающимся смертью — предел её мечтаний, он, конечно, не откажет ей!

О, тогда с чисто слизеринским прагматизмом он выжмет из странного желания Грейнджер всё, что сможет. Она взрослая женщина. Пусть и моложе его почти на двадцать лет, но ей самой давно уже не шестнадцать. И она явно знает, что делает. Гермиона казалась, какой угодно, но только не застенчивой девицей. От её страсти и сексуальности ему едва не снесло крышу. А хоть Снейп отнюдь не был популярен у женщин, целибат, по заветам директора Блэка, он всё же никогда не держал. Проблема заключалась не в том, что он хотел Грейнджер… о, всё было куда хуже!

Северус Снейп простоял в коридоре ровно столько, чтобы полностью взять контроль над своими эмоциями. Ни единого лишнего вдоха, который мог бы быть расценён — кем угодно, включая сам замок — как слабость. Потом пошёл к себе, чеканя шаг. Разумеется, пошёл, а не побрёл и не застыл, не прислонился лбом к стене, как сентиментальный идиот.

Прекрасно, Северус, просто превосходно! Пережить две войны, Тёмного Лорда, Азкабан в перспективе, манипулятора-директора, двадцать лет преподавания бешеным подросткам — и сломаться на библиотечном ужине с девушкой в потёртых джинсах и высоких тяжелых ботинках. Гениально.

О, да! Северус Снейп промахивался редко, но всегда это оказывалось полным фиаско. Влюбиться в Грейнджер… Влюбиться — само слово было мерзким, липким, неприличным и подростково-сопливым! И, что особенно раздражало, — до ужаса точным.

Не увлёкся. Не заинтересовался. Не испытал кратковременное сексуальное влечение на фоне общей усталости, а именно так он предпочитал формулировать все свои эмоции ко всем женщинам после Лили… И почти все тридцать лет неизменно оказывался прав.

А Грейнджер… с момента их встречи на конференции, их посиделок в пабе, Северус упорно пытался убедить себя в том, что его всего лишь привлекла на редкость умная, амбициозная и, что греха таить, красивая молодая девушка, если бы он знал, чем всё закончится, то приложил бы все силы, чтобы это обязательное свидание не состоялось!

Его первая ошибка была в том, что он согласился пойти с ней в бар после конференции. Следующая: он поддался искушению и предложил Грейнджер вариант с формальными свиданиями. А дальше он попросту уже летел по наклонной, как последний болван, который бежит за болотным фонариком в самую трясину — Северус увидел Гермиону в парке и снова не удержался. Он послал ей в подарок книгу из своей личной библиотеки, ту книгу, которую угрозами и посулами два года выманивал у Люциуса. Мерлин! Да Снейп даже купил ей букет и, точно нелепый старшеклассник, попытался сплести в записке глупейшее оправдание про зелье, которое можно сварить из этих цветов. Так что увидев в «Трёх мётлах» расстроенную Гермиону, пережившую «гостеприимство» Макмилланов, он уже был обречён.

Он и впрямь влюбился, как мальчишка. А даже в юности влюбленный Северус Снейп представлял собою весьма жалкое зрелище и именно тогда поклялся, что никогда не будет выступать в унизительной роли просителя… он уйдет раньше.

Гермиона Грейнджер. Она смеялась с ним, спорила и просто болтала. Она целовалась с ним, и в этом было больше чувственности, чем в ином сексе. Она флиртовала, но не из-за любви к самому процессу флирта и не из-за азарта — желания соблазнить неприступного и загадочного Снейпа, как иногда делали другие. А именно из-за него самого… С какого бы перепуга ей это ни взбрело в голову, сейчас, в моменте, она была вполне искренней.

И вот в этом-то и крылась проблема. Северус привык, что от него шарахаются. Или восхищаются. Или ненавидят. Любая из этих реакций была безопасной — контролируемой. Но Грейнджер… Гермиона…

— Старый идиот, — пробормотал он себе под нос, проходя под аркой. — Самодовольный, самоуверенный, самонадеянный…

Северус усмехнулся — криво, безрадостно. Самовлюблённый, разумеется: иначе откуда эта мысль, что подобное вообще может иметь продолжение?

Нет, он был самоуверен, как любой истинный слизеринец, но также он отнюдь не был глупцом и прекрасно знал, чем всё это закончится.

Рано или поздно она вернётся в свой мир: с проектами, министерскими интригами и… мужчинами моложе, проще и удобнее. Такими, с которыми не нужно постоянно держать оборону и всё время плясать на грани. Они будут её обожать. Покорять и завлекать, как те же молодые Нотт и Малфой. Или заглядывать ей в рот — таких и вовсе пруд пруди.

А он останется тем, кем всегда был: неудобным, резким, сложным. Человеком, с которым может быть интересно, но точно никогда не будет легко. А Грейнджер хоть и гриффиндорка, но отнюдь не мазохистка. Наверное…

Он остановился, зашел в свои личные комнаты и запер дверь, потом привычно наложил ещё несколько заклинаний — старый параноик. Чёрт бы всех побрал! Кингсли с его идиотским проектом, собственное либидо и эмоции, прорывающиеся даже сквозь мощные окклюментные щиты, а особенно Грейнджер!

Северус коротко и сильно, почти болезненно, закрыл глаза. Он взрослый человек. Он не будет делать из происходящего трагедию. Он, конечно, с этим разберется. Осталось только понять, что лучше: взять от этого всё или напротив — не позволить зайти подобному слишком далеко.

Кормак Маклагген.

Возраст: 27 лет.

Статус крови: чистокровный.

Темперамент: холерик.

Профессия: помощник старшего советника в Отделе международного магического сотрудничества.

Интересы: политика, саморазвитие, квиддич, нон-фикшн, мотивационные тренинги.

Цель: познакомиться с амбициозной и красивой волшебницей, дабы вместе покорять этот мир.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Кормака Маклаггена:

Интеллект — умеренная.

Характер — низкая.

Темперамент — умеренная.

Интересы — низкая.

Жизненные принципы — низкая.

Отношение к статусу крови — умеренная.

Итог: 50%.

Комментарий мистера Кормака Маклаггена:

«Я привык подходить к любым проектам с интересом и уверенностью в результате. Ведь что может быть лучше, чем новые знакомства и живое общение? Мне близки люди, которые не боятся ставить дерзкие цели и достигать их! У меня высокие запросы, но и сам я постоянно занимаюсь самосовершенствованием, чтобы соответствовать им. И если алгоритм определил нашу совместимость как достаточно высокую, то уверен, мы шикарно проведём время! Ведь, как показывает практика, хорошее настроение заразительно, особенно когда рядом такой… ну, согласитесь, привлекательный спутник».

Примечание: Уважаемая мисс Грейнджер! Мы знаем, что вы приглашены на Министерский Хеллоуинский бал. В этом году в поддержку Брачного Проекта, все приглашенные должны прибыть с партнёром или партнёршей. Специально для вашего удовольствия мы создали среди тыкв и летучих мышей Уголок Влюблённых. Надеемся, наш сюрприз вас порадует!

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

Гермиона держала в руках анкету Кормака Маклаггена и невольно усмехалась.

— «Шикарно проведём время… хорошее настроение заразительно… особенно когда рядом такой привлекательный спутник» … — тихо пробормотала она. — Ну, Кормак остался Кормаком.

— Тогда зачем же ты с ним согласилась пойти на Хеллоуинский бал? — поинтересовалась Джинни, укладывая свои роскошные рыжие волосы в замысловатую прическу. — Кажется, на шестом курсе ты назвала этот свой выбор роковой ошибкой.

— Он… ну, вырос немного, — Гермиона поморщилась и отменила магию гламура, возвращаясь к привычной косметике. Её она чувствовала как дополнение к себе, в то время чары же ощущались маской. — Он подошёл ко мне в Министерстве, и мы неплохо поболтали. К тому же мне всё равно нужно добрать необходимое количество свиданий. А Кормак всё же лучше… чем Шанпайк.

Подруги засмеялись. Лаванда критически оглядела свои туфли и легким взмахом волшебной палочки увеличила шпильки по меньшей мере на дюйм.

— Шанпайк очень старается, — заметила она. — Моя секретарь уже бегает от него.

— А Макмиллан снова прислал мне пирог. Честное слово, скоро можно будет использовать их в качестве секретного оружия, — вздохнула Гермиона.

— Это всё очень мило, — вмешалась Джинни, — но не увиливай, Грейнджер! Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду.

— Я не понимаю, о чем ты, — ухмыльнулась Гермиона чисто снейповской ухмылкой.

Интересно, передается ли способность к саркастическим усмешкам через поцелуи?

— Очаровательный милейший мужчина с чёрным прошлым и любезными манерами, — пробормотала Лаванда. — Пару недель назад мне пришлось полвечера отпаивать одну волшебницу чаем после свидания с ним.

— Какие, однако, все нежные, — хмыкнула Гермиона, испытывая легкое чувство ревности.

Хотя она отлично понимала, что Северус тоже связан правилами проекта. И потом, сказанное только подтверждало то, что лишь с ней Снейп вёл себя не только приемлемо, но и даже… галантно?..

— Северус вернется в декабре, — стараясь, чтобы её голос звучал ровно и бесстрастно, сказала Гермиона. — К тому же в любом случае у нас осталось всего одно свидание. Значит четыре мне придется провести с другими людьми. А знаешь, Лаванда, это несправедливо! Двенадцать… Двенадцать обязательных свиданий! Допустим, цели проекта действительно достигнуты. И вот люди встретились, влюбились, открыли в друг друге нечто новое… и всё же должны продолжать встречаться с другими, дабы не нарушать алгоритм. Где логика?!

— То есть выбор сделан? — немедленно поймала её на слове Джинни. — Влюбились, открылись… Вы целовались? Или, может, нечто большее? Какой разврат прямо в школе! — она засмеялась.

Гермиона слегка покраснела, последние дни мысли всё время возвращались к Северусу. Всё, что произошло с ним на последней встрече, нельзя было отмести. Слишком много эмоций, слишком много чувств — она тонула в них… теряла контроль… А Гермиона Грейнджер не любила терять контроль.

— Ты преувеличиваешь, — суховато ответила она. — Он уехал и ничего не писал.

— Он ещё напишет! — немедленно оптимистично воскликнула Лаванда.

— Не думаю, — покачала головой Гермиона. — Он явно дал понять, что намерен на ближайшее время взять паузу. То ли сам не хочет и не уверен, то ли…

— Это такое извращенное благородство, — подхватила Джинни. — У нашего профессора куча недостатков, но глупость никогда не входила в их число. Он не дурак, и прекрасно понимает, что ты достойна кого-то получше. Не спорь! Кого-то помоложе, посимпатичнее и с более приятным характером и менее спорным бэкграундом. Про деньги и статус говорить не буду, после свидания с Малфоем стало понятно, что это не твои приоритеты.

— Я бы предпочла сама решать, чего достойна, а чего нет, — холодно процедила Гермиона и поправила черный шёлк платья.

Она нарочно надела на Хеллоуинский бал наряд от магловского дизайнера, причем без традиционной мантии. Это был вызов, но за месяцы бесконечной работы на Министерство Гермиона считала, что имеет право на небольшой бунт. Даже если этот бунт заключался в ледяной дерзкой асимметрии покроя. И мрачный цвет… Когда-то на Святочном балу маленькая заучка Грейнджер небесно-голубой мантией разбила образ скучной отличницы — как волновалась она тогда, укладывая и усмиряя волосы, как хотелось ей быть красивой и женственной, чтобы все… все заметили: «она стоящая девчонка»! Теперь же напротив — ей хотелось, чтобы её принимали такой, какой она была: сильной, жесткой, с дерзкими магловскими идеями и вечно непокорными растрепанными кудрями. О нет! Гермиона не считала свой прежний выбор ошибкой: просто теперь настало время нового этапа. И ей правда нравился чёрный цвет.

Лаванда тем временем мягко коснулась её руки:

— А что касается правил проекта — я всё понимаю, да. И много спорила с организаторами, но в итоге мы пришли к выводу, что подобный порядок необходим. Просто люди иногда прикидываются, что начали отношения, а на деле даже не начинают их, поэтому и двенадцать свиданий. Всё честно. Изначально было больше — помнишь, ты сама сократила количество?

— Помню, — Гермиона заколола последнюю драпировку на юбке, она была длинной, но со множеством разрезов и запахов.

— Смело, — заметила Джинни.

— У тебя подол куда короче, — пожала плечами Гермиона.

— У меня классический покрой, к тому же будет мантия. Нет, тебе идет! Ты в этом такая Гермиона Грейнджер, — она солнечно улыбнулась. — Неплохо, если ты попадешь на колдофото в газетах, думаю, некоторые участники конференций очень пожалеют, что не пошли на бал.

— Однозначно! — кивнула Лаванда. — Лишь бы Кормак не подумал, что это приглашение к чему-то большему.

— На этот случай я лично обучила её летучемышиному сглазу, — ухмыльнулась Джинни. — И, как всё остальное колдовство, у неё он вышел превосходно.

Гермиона усмехнулась в ответ.

— Однако, — безжалостно продолжила Джинни, иногда она отличалась упрямством гиппогрифа, — изначально я говорила не о Снейпе, а о Нотте. Разве он не писал?

Гермиона тяжело вздохнула. После спонтанного и, что греха таить, прекрасного свидания в библиотеке ситуация с Тео из приятной превратилась в напрягающую. Гермиона слишком уважала Нотта и слишком ценила своё и чужое время, дабы подавать кому-то ложные надежды. Именно поэтому она поспешила принять предложение Кормака пойти вместе на бал, чтобы честно отказать в том же Тео.

Нотт был замечательным! И вполне вероятно, если бы не эта внезапная свалившаяся на голову влюбленность, то их общение из приятно-формального превратилось бы в дружеский роман. Гермиона отличалась рациональностью и ей, скорее, импонировало, чем претило аналогичное качество в Тео. Они могли бы попробовать… Но появился Северус Снейп и всё испортил!

Тем временем Теодор, потратив ровно столько времени на необходимые расшаркивания, сколько требовал политес, стал куда более прямо намекать на откровенный разговор.

— Мне надо сказать Тео, что ничего не выйдет, — вздохнула Гермиона. — Конечно, я буду рада, если ему нужна партнёрша, провести с ним формальные свидания, но именно формальные. Да и другом его охотно бы осталась. Но не уверена, что он хочет этого.

— Не вздумай! — хором заявили подруги.

— Со Снейпом ещё ничего не решено, не стоит сжигать мосты! — без обиняков заявила Джинни. — Завтра вы можете разругаться в пух и прах, и ты пожалеешь о том, что категорично отказала Нотту.

— Но это неэтично… — начала было Гермиона.

— Глупости! — фыркнула Лаванда. — Можно подумать, что вы помолвлены. Свидания — это не твои постановления в Визенгамоте, конкретика идет на пользу только при составлении финансовых договоров.

Гермиона поёжилась — именно поэтому она никогда не любила флирт и не была сильна в отношениях с мужчинами. Все эти игрища доводили её до нервного раздражения.

— Но Теодор хочет именно конкретного ответа, и я его понимаю. Вот, — она взяла со стола последнее письмо Нотта и прочитала его вслух.

«Гермиона! Благодарю за наши встречи — как официальные, так и спонтанные. Они стали для меня редкими и очень приятными паузами в повседневной суете. Надеюсь, твои дни проходят столь же насыщенно и интересно.

Если на Хеллоуинском балу ты будешь занята, возможно, мы могли бы встретиться на следующей неделе? Мне по-прежнему близок театр, и, полагаю, тебе тоже, однако я с удовольствием подстроюсь под любой формат, который ты сочтёшь более подходящим.

И, возможно, при встрече стоит обсудить некоторые вопросы, дабы лучше понять друг друга. Естественно, нет нужды спешить с ответами — просто, быть может, ты найдёшь время подумать о том, что для тебя важно и интересно в дальнейшем.

С наилучшими пожеланиями,

Теодор Нотт»

Гермиона отложила письмо и тяжело вздохнула:

— При всей своей тактичности, он выразился вполне ясно. Ему нужен конкретный ответ, — повторила она.

— И это его проблемы, — фыркнула Лаванда. — Он не в «Сладком королевстве»: «заверните мне полфунта карамельных бобов и пять шоколадных лягушек».

Гермиона рассеянно обернулась к Джинни, та развела руками:

— Я не говорю тянуть месяцами и пудрить парням мозги, но не вижу ничего плохого в том, чтобы немного подумать. В конце концов, выбор — это тоже часть проекта.

— Ладно, — Гермиона резко встала и решительно тряхнула волосами. — Как я выгляжу?

— Как настоящая ведьма, — кокетливо улыбнулась Джинни. — Иди и срази их всех! Нотта, который точно будет на балу. Снейпа, которого там не будет. Кормака, министра, гостей, только Макмиллана не надо — его пирогами у тебя уже весь дом пропах!

* * *

Хеллоуинский бал Министерства встретил Гермиону привычным для подобных мероприятий великолепием. Высокие своды зала были украшены парящими тыквами, лениво вращающимися в воздухе летучими мышами и полупрозрачными иллюзорными занавесями, создающими ощущение вечного сумеречного вечера. Ненавязчивая музыка идеально подходила как для серьезных деловых разговоров, ради которых многие сотрудники здесь и оказались, так и для пустых светских бесед, в которых никто не слушал до конца.

Гермиона сделала шаг внутрь — и почти сразу почувствовала это знакомое, неприятно-острое ощущение: взгляды. Те самые, которыми смотрят на человека, с которым придётся либо договариваться, либо конкурировать, но вряд ли дружить и отдыхать.

— Гермиона!

Кормак Маклагген появился рядом с ней. Высокий, уверенный в себе, с сияющей улыбкой — дорогая мантия ниспадала с широких плеч, хотя до изысканной элегантности Малфоя ему всё же было далековато.

— Я… — Маклагген осёкся на полуслове, явно не ожидав того, что увидел, — вау.

Гермиона невольно улыбнулась: неприкрытое, искреннее восхищение польстило.

— Добрый вечер, Кормак.

— Это… — он окинул её взглядом с головы до ног взглядом мужчины, привыкшего без стеснения оценивать внешность женщин, — это не мантия.

— Наблюдательно, — значительно холоднее ответила Гермиона.

Она осознавала: все люди мысленно судят друг о друге, но полагала, что в силу воспитания это по крайней мере не следует демонстрировать визави.

— Магловское? — тем временем уточнил Маклагген с искренним любопытством.

— Да. Довольно известный дизайнер из Японии.

— Смело, — одобрительно кивнул Кормак. — Очень… смело. Я бы даже сказал: дерзко. Не каждая решится, но с твоей фигуркой можно себе такое позволить. Шикарно выглядишь! — он явно был сам восхищён своим щедрым комплиментом.

— Как любезно с твоей стороны, — отозвалась Гермиона.

Внутри начинало нарастать желание немедленно найти ближайший выход — кажется, она переоценила возможности человека измениться. А Кормак тем временем явно входил во вкус.

— Признаться, — продолжил он и, подав ей руку, гордо прошествовал в центр зала, — я заметил, что многие на нас смотрят. Думаю, твоё платье — один из самых обсуждаемых нарядов вечера.

— Удивительно, — сказала Гермиона. — Обычно обсуждают реформы.

— Сегодня — нас, — с уверенностью заявил он и довольно усмехнулся, словно это было и его личной заслугой. — Да и потом, кулуарная жизнь Министерства ведь сильно отличается от газетных статей… разговорчики, сплетни, личные отношения. Конечно, обыватели думают, что тут все живут по протоколу, но мы-то знаем…

И Кормак подмигнул ей, точно приглашая разделить сию интимную тайну. Гермиона вздохнула и взяла бокал с летающего подноса. Ладно, она будет делать то, ради чего пришла. Немного попозирует под ручку с Маклаггеном для журналистов — по крайней мере для того, чтобы прилично выглядеть на колдофото, его мозгов хватит. А мадам Чанг буквально набила министерский зал прессой. Потом обсудить последние два постановления Визенгамота с главою Отдела регулирования магических популяций — Гефсимания Прикл была неплохою волшебницей, но её вечно невозможно было поймать. А с её заместителем — престарелым, но въедливым мистером Мокриджем мисс Грейнджер последние два года была на ножах.

Поэтому, заметив бархатную изумрудную мантию миссис Прикл, Гермиона потащила Кормака к немолодой колдунье, поедающей закуски возле огромной тыквы. Впрочем, тот не возражал, он сиял как новенький галеон.

— Мисс Грейнджер! Рада видеть. Прекрасный вечер, не находите? — дружелюбно улыбнулась миссис Прикл. А потом, щурясь сквозь толстые стёкла очков, вопросительно посмотрела на Кормака, — а вы…

— Кормак Маклагген! — громко сказал он, хотя близорукая миссис Прикл отродясь не жаловалась на слух. — Отдел международного магического сотрудничества. Счастлив познакомиться, мэм!

— Очень мило, — рассеянно откликнулась миссис Прикл, тщательно пережевывая, видимо, особо неподдающийся гриб из тарталетки.

Она уже вновь повернулась к Гермионе, но Кормак с всё той же ослепительной улыбкой добавил:

— Я работаю с ключевыми направлениями. Мы с мистером Макфэйлом разрабатываем усовершенствованный стандарт…

— О Мерлин! — несколько бесцеремонно перебила его миссис Прикл, справившаяся наконец со своим грибом. — У Макфэйла опять новые идеи, как усложнить нам жизнь? Я поговорю с Эдмундом: пусть наконец объяснит своему заму, что нам нужен новый договор с Румынией по драконам, а не очередная кипа новых бумажек для таможни!

Эдмунд Одли был главой Отдела Кормака, и тот явно к нему прямого доступа не имел, поэтому булькнул и замолк, впрочем, продолжая демонстрировать широкую дружелюбную улыбку.

— Так что там по гоблинам, мисс Грейнджер? Вам удалось договориться с ними, они признают прецедент Визенгамота по кредиту Огдена? — миссис Прикл всё же вернулась к вопросам, волновавшим Гермиону.

— Нам удалось добиться неофициального согласия, но они желают заключить отдельный договор, содержание будет то же, даже процентную ставку удалось отстоять, но факта признания прецедента не будет, — вздохнула Гермиона, за последние полгода гоблины выпили у неё крови больше, чем фирма Огденов разлила своего знаменитого виски по бутылкам.

Последовал короткий, насыщенный деловой разговор о поправках, сроках и уступках. Маклагген стоял рядом, сначала молча, потом всё увереннее кивая, словно лично участвовал в разработке обсуждаемых документов. А иногда даже умудрялся вставлять ничего не значащие комментарии. Когда миссис Прикл, заглотив очередной сэндвич, удалилась, Кормак с заметным удовлетворением заметил:

— Отличный контакт. Я, признаться, давно хотел познакомиться с нею поближе. Очень влиятельная дама.

— Безусловно, — вяло согласилась Гермиона, пытаясь придумать, как договориться с Мокриджем, иначе следующие переговоры с гоблинами отправят её в Мунго.

— Забавно, — продолжил он, — как многое решают правильные знакомства. Сегодня, например, я уже успел пообщаться с представителями трёх отделов, с которыми раньше не пересекался.

Он пару секунд помолчал, а потом добавил, нежно сжав её локоток:

— Думаю, у меня неплохо получается вписываться в подобные мероприятия.

— Поздравляю, — сказала Гермиона и взяла ещё один бокал.

Больше пить нежелательно, надо ещё сфотографироваться в этом грёбаном уголке влюблённых! Сейчас, глядя на большую розовую беседку среди паутины и скелетов, мисс Грейнджер с удовольствием бы окунула счастливую Лаванду в огромный чан с пуншем — однозначно, это было творением рук мисс Браун, которая в преддверии свадьбы окончательно помешалась на пастельных оттенках и зефирных цветах.

— Забавно, — добавил Кормак, когда они неспешно прогуливались по залу и улыбались в объективы колдокамер, — ещё несколько лет назад мы были просто студентами. А теперь вращаемся в самых престижных кругах.

— Да, — сказала Гермиона. — Время идёт.

— И некоторые умеют этим пользоваться, — самодовольно подытожил Маклагген. Его голос становился громче, жесты шире, а походка увереннее, хотя на отсутствие уверенности он и прежде не жаловался.

В уголке влюбленных парочки по двое ворковали за столиками. Или же кисло смотрели друг на друга — не всем везло со спутниками.

— Представляешь, — заявил Кормак, галантно отодвигая стул и помогая Гермионе усесться, — иногда я ловлю себя на мысли, что моя текущая должность… несколько тесновата.

Гермиона мрачно посмотрела на розы в вазе, потом на улыбчивого домовика в розовом (О Мерлин! в чудовищно-розовом!) полотенце и повернулась к Маклаггену с выражением вежливого интереса, которое за годы работы в Министерстве довела почти до совершенства.

— Тесновата?

Кормак заказал себе виски, а Гермионе вино, не спросив, чего та желает, и довольно громким голосом продолжил:

— Ну да, — кивнул он, словно говорил о неудобной обуви. — Помощник старшего советника в Отделе международного магического сотрудничества — звучит солидно, не спорю. Но, по сути, это стартовая площадка.

Он сделал паузу, явно ожидая, что она спросит: для чего именно? Она не спросила.

— Я всё чаще думаю стратегически, — ответил Кормак сам себе. — Не в рамках отдела, а глобальнее! В конце концов, дипломатия — это не просто бумаги и протоколы. Это личность. Харизма. Умение быть лицом страны.

Он улыбнулся так, будто уже видел своё лицо на портретах в коридорах Министерства.

— Иногда мне кажется, — добавил он, — что я мыслю на уровне главы службы, а не исполнителя. Или даже на уровне главы Отдела, ха-ха, — он ненатурально рассмеялся, демонстрируя, что в этой шутке лишь малая доля шутки. — Ведь ты же справляешься со своей должностью… м-да, пора дать дорогу молодым!

Теперь Кормак столь явно ждал её ответа, а не просто неопределенного кивка с вежливой улыбкой, и Гермиона постаралась ответить в меру честно при всей формальности:

— Я солгу, если скажу, что не хотела этого, но это сложно… сложнее, чем я думала, когда готовилась к этой роли. Подобное при серьезном отношении требует… м-м-м, определенного самоотречения. И надо постоянно работать над собой — в такие моменты понимаешь, как много не знаешь.

— Именно! — оживился Кормак. — Вот почему я так серьёзно отношусь к саморазвитию.

Он произнёс это слово с почти благоговейной интонацией.

— Я сейчас читаю исключительно нон-фикшн: управление, лидерство, влияние. Очень рекомендую!

— Я запомню, — сухо ответила Гермиона, осознав, что её честность пропала втуне.

Пытаться говорить с ним серьёзно — всё равно, что учить троллей балету.

— Недавно прошёл один потрясающий тренинг, — продолжил Маклагген, явно входя в раж. — Там было много про внутренний стержень, про то, как входить в помещение так, чтобы тебя сразу замечали.

Он слегка расправил плечи — демонстрация, видимо, была частью методики.

Гермиона с трудом подавила улыбку и невольно огляделась. Да, его действительно замечали. В основном потому, что он говорил громче остальных. Хотя постоянно кружащиеся здесь репортеры тоже делали своё дело.

Она бросила взгляд на часы и отставила полный кубок. Пятнадцать минут в этом розовом аду вполне достаточно, дабы остаться на всех нужных рекламных фотографиях, поэтому можно было потихоньку выбираться отсюда.

И именно в сей момент в беседку вошли Теодор Нотт с красивой девушкой под руку, а когда они приблизились, то Гермиона узнала в ней Падму Патил. Та радостно помахала, а Тео слегка скованно улыбнулся и скользнул быстрым взглядом по дерзкому платью Гермионы. Если оно удивило даже Маклаггена, то что говорить о чистокровном Нотте.

Столкнувшись практически нос к носу с Падмой и Тео, мисс Грейнджер решила извлечь из подобной не самой приятной встречи пользу: по крайней мере это могло стать отличным предлогом, дабы встать, поздороваться, а потом и уйти.

На фоне широкоплечего прекрасно сложенного Маклаггена сухощавый Тео немного терялся, даже несмотря на то, что почти не уступал ему в росте.

— Ага, смотрите-ка! — Кормак тоже встал и чуть приподнял подбородок. — Теодор Нотт! И… мисс Патил, если я не ошибаюсь? Да и как можно ошибиться, видя такую красавицу! Гермиона, надеюсь, ты не в обиде на меня за этот маленький комплимент другой волшебнице?

Он звучно рассмеялся, единственный из всех четверых, не испытывая ни капли неловкости. Падма рассеянно переводила взгляд огромных чёрных глаз с Нотта на Гермиону, явно не зная, как реагировать на подобное восхваление. Тео пристально смотрел на саму мисс Грейнджер, вероятно, пытаясь понять, какого Мордреда она предпочла этого позёра ему?.. И поскольку идиотом Нотт не был, то слегка хмурился, видимо, пытаясь разобраться в ситуации. Но потом взял себя в руки и спокойно пожал протянутую Маклаггеном ладонь со словами:

— Да, это мисс Патил. Приятно видеть тебя на балу, Гермиона. Как вечер?

— О, волшебно, — откликнулась мисс Грейнджер, даже не пытаясь скрыть сарказм.

В серо-голубых глазах Тео мелькнули искры веселья. Тем временем Кормак полез целовать ручки Падме, от чего та едва не поперхнулась.

— Позвольте представить вашего покорного слугу, Кормака Маклаггена! Впрочем, вы, наверное, меня помните? Отдел международного магического сотрудничества. Ну, вы понимаете, дипломатическая служба, интернациональные проекты — серьёзные штуки.

Видимо, виски ударил ему в голову, потому что из умеренно-невыносимого он стремительно превращался в совершенно-невыносимого.

— О, конечно, — сухо кивнул Тео, ненавязчиво, но твердо прикрывая Падму плечом.

Та, впрочем, уже пришла в себя и не без яда заметила:

— Я слышала, мистер Маклагген, что вы отлично умеете блистать… а теперь вижу этому подтверждение.

Кормак моргнул, совершенно не понимая, что подобные слова — отнюдь не комплимент, и просиял:

— Благодарю! Да, дипломатическая среда требует определённых навыков. Я стараюсь не акцентировать на этом внимание, но в последнее время мне всё чаще приходится брать на себя расширенные функции. Международное сотрудничество сейчас переживает, знаете ли, период трансформации. Когда ты видишь систему изнутри, волей-неволей начинаешь мыслить масштабнее. Я постоянно занимаюсь саморазвитием, вот вообще нет свободного времени на тусовки и развлечения. Как раз на днях прошёл экспресс-тренинг лидеров экстерном, ну, чтобы ловить волну!

— Неужели? — с абсолютно серьёзным лицом спросил Нотт, только уголки его губ чуть подрагивали. — Никогда не сталкивался с подобным.

— Это ты зря, дружище, не интересуешься! — хлопнул его по плечу Кормак. — Ничего, что я на «ты»? Всё-таки вместе учились! Так вот ты, дружище, не упусти момент! Сейчас харизма лидера необходима как воздух! Хотя, конечно, ты, кажется, в Отделе тайн служишь? Штука, конечно, серьёзная, но вы там сидите в своих лабораториях, можете позволить себе быть незаметными чувачками. Но дипломатия — это иной масштаб!

Падма не сдержалась и тихо хихикнула, слегка подталкивая локтем Теодора. Тот вежливо кивал и задавал наводящие вопросы, превращая бахвалистую речь Кормака в откровенную комедию.

— И в чём же заключался тренинг, если, разумеется, это не секрет? — уточнил Нотт. — Пойму и твое желание сохранить тайну, ведь вдруг все станут лидерами… кому же тогда работать.

— Ну с друзьями-то можно поделиться, хотя вообще ты прав! Нам там сказали одну важную вещь, — доверительно сообщил Кормак. — Если ты не заявляешь о себе, за тебя это сделает кто-то другой. А если заявляешь, то важно, чтобы тебя было достаточно. Думаю, мне это удаётся!

— Несомненно, — протянул Тео. — Хотя тут, наверное, мисс Грейнджер виднее: каковы результаты твоей работы по личностному росту?

— О да, никто не умеет заявлять о себе лучше, чем мистер Маклагген, — не удержалась Гермиона. — Мне стоит поучиться у моего спутника, я даже пожалела, что никогда не находила времени для мотивационных тренингов. От всего этого веет таким… таким особым духом.

— Обязательно поделюсь с тобой контактами, милая, — откликнулся Кормак, — нам, людям на важных должностях, подобные навыки необходимы. Результат налицо! Мои коллеги иногда шутят, что, мол, Маклагген уже сейчас ведёт себя как человек, который занимает значительную должность — сразу видно лидера! Метит высоко… кто знает, может, и в министры!

Завершив этим финальным выпадом пылкую речь, Кормак гордо оглядел свою аудиторию. Аудитория — от Падмы, пытающейся замаскировать тихим кашлем смех, до застывшего с пирожным в зубах молоденького мага за соседним столиком — была сражена наповал.

Гермиона чуть приподняла брови, но сохраняла невозмутимый вид: момент вышел и смешным, и немного стыдным. А ведь она могла бы быть на месте Падмы, стоять под руку с умным, ироничным Ноттом и фыркать над разошедшимся Маклаггеном, а не являться его спутницей. Вспомнилась вечеринка у Слизнорта на шестом курсе — снова на те же грабли, Грейнджер!

Интересно, Тео так изощренно мстил Кормаку, который явно хотел блеснуть «лидерской» харизмой на фоне самого Нотта, или всё-таки ей, Гермионе?.. Нотт мог быть сколько угодно милым и обаятельным, но он оставался слизеринцем.

Тем временем Теодор и Падма наконец распрощались с ними и направились к дальнему столику, а Кормак, кажется, потихоньку начал трезветь и умерил свой голос, впрочем, огорченным он не выглядел — видимо, считал, что выступил блестяще.

«Гилдерой Локхарт был бы восхищен, — подумала Гермиона, — и, вероятно, попросил бы номер тренинга».

Маклагген любезно подал ей руку, когда они выходили из беседки, и продолжил свою речь:

— Я всегда считал, что потенциал должен быть реализован, — произнёс он почти назидательно.

Гермиона уже перестала слушать — бежать нельзя. Слева: радостные репортеры, точно нюхлеры, сжимающие в руках колдокамеры. Справа: мадам Чанг под ручку с председателем Визенгамота. Гермиона вежливо улыбнулась, мысленно вычёркивая из своей жизни ещё полчаса, и погрузилась в свои мысли и в поедание нежнейшего десерта, не обращая внимания на спутника.

Северус... Она с невольной мелочной мстительностью понадеялась, что осталась на достаточном количестве фотографий — её платье явно произвело должный эффект.

Северус — даже если бы он явился сюда в рваной мантии, с сальными волосами, с грязным котлом в одной руке и язвительными, оскорбительными комментариями в другой… Даже тогда Маклаггену до него никогда бы не дорасти! Ни при каких обстоятельствах. Само сравнение этих двух мужчин оскорбительно!

— Я приглашаю тебя на танец, — внезапно Кормак отвесил ей очень претенциозный поклон.

Гермиона бросила нервный взгляд на часы: скоро можно будет уйти, но потанцевать всё же придется.

— Простите, что прерываю, — внезапно раздался негромкий, но звучный голос Кингсли.

Он появился внезапно и, как всегда, выглядел дружелюбным и спокойным. Роскошные краски шёлка его традиционной мантии жреца вуду мерцали в свете десятков свечей. Раздались щелчки колдокамер репортеров. Кормак же практически воспарил над землей — ну хоть кто-то счастлив.

— Господин министр! — с яростным энтузиазмом воскликнул он, делая шаг вперёд. — Кормак Маклагген. Помощник старшего советника в Отделе международного магического сотрудничества. Я здесь с мисс Грейнджер.

Кингсли посмотрел на него внимательно.

— Вот как, — медленно сказал он, и уголки его губ дрогнули, — рад познакомиться. Значит, вы сегодняшний спутник мисс Грейнджер.

— Именно так, — с гордостью подтвердил Кормак. — Мы, так сказать, работаем в смежных направлениях. Люди с похожими амбициями, знаете ли, легко находят общий язык.

— Несомненно, — кивнул Кингсли. — Выбор, должен признать, у неё… сегодня особенно блестящий.

Гермиона едва заметно хмыкнула. Кормак же расцвёл.

— Я всегда считал, что важно соответствовать окружению, — с готовностью продолжил он. — Личностный рост, стратегическое мышление, уверенность в себе. Я всегда говорю: дипломатия — это в первую очередь умение подать себя.

В тёмных глазах Кингсли заплясали бесенята, ему отнюдь было не чуждо чувство юмора, и, похоже, сейчас он пребывал в восторге от той восхитительной чуши, которую самозабвенно нёс Маклагген. Гермиона усмехнулась:

— Видите ли, — сказала она с подчеркнутой скромностью, — я всего лишь простая министерская рабочая лошадка. Поэтому и мечтать не могла о таком… э-э… блестящем кавалере.

Кингсли встретился с ней взглядом и усмехнулся в ответ:

— Что ж, Гермиона, раз уж ты здесь по работе, боюсь, мне придётся тебя украсть.

Кормак моргнул:

— Вы хотите забрать мою даму?

— Совершенно верно, — спокойно ответил Кингсли. — У нас возникли крайне важные вопросы. Настолько важные, что они не терпят отлагательств. И, увы, не предполагают присутствия третьих лиц.

Он сделал короткую паузу и добавил с вежливой, безупречной улыбкой:

— Надеюсь, вы простите нас, мистер Маклагген. Государственная необходимость.

Кормак расправил плечи:

— Разумеется! Долг прежде всего. Я прекрасно знаю, как это бывает на высоком уровне.

Когда Гермиона с Кингсли удалились на достаточное расстояние, она благодарно сказала:

— Ты мой герой.

— Я должен беречь своих немногих толковых сотрудников и не допустить, чтобы ты сбежала в Америку, — улыбнулся Кингсли. — Но не беспокойся, я взыщу твой долг сполна. Не забывай, осенняя сессия в Совете Магов ещё не кончилась.

Гермиона тяжело вздохнула и простонала:

— Ещё один слизеринец на мою голову!

— Я закончил Хафлпафф, — ласково ухмыльнулся министр и пригласил её на танец.

Уже давно миновала полночь, но Теодор не спал. Он сидел в библиотеке, зябко кутаясь в старую шерстяную домашнюю мантию.

Теодор любил ночь — её тишину, её спокойствие. Любил и свой дом, хотя кому-то тот показался бы мрачным, как и многие старинные дома чистокровных волшебников. Несмотря на радостно пылающее пламя в камине, было зябко и как-то противно.

Нотт отрешённо уставился на пергамент. Ему совершенно не хотелось писать ещё одно письмо Гермионе Грейнджер — её поведение его расстраивало. Когда им выпало максимальное совпадение девяносто пять процентов, он был удивлён: неужели подобное может случиться с ним? И почему Грейнджер? Конечно, как любой человек в магической Британии, он знал героиню войны, подругу Гарри Поттера. Он немного помнил её со времён Хогвартса: лучшую ученицу школы, назойливую, сующую нос в чужие дела зазнайку и выскочку, слегка тираничную. Он не любил подобных людей. Его утомляли лидеры и герои.

Тем интереснее было обнаружить, что взрослая мисс Грейнджер совершенно не похожа на себя в детстве. А может быть, и сам Тео изменился. Гермиона оказалась умной, прекрасно воспитанной и очень интересной собеседницей. А ещё она стала весьма привлекательной женщиной.

Признаться, Тео всегда тянуло к неземным, почти эфирным созданиям — он любил старинные легенды о прекрасных и страшных феях Благого и Неблагого двора. Но твёрдо стоящая на ногах (весьма длинных и стройных) мисс Грейнджер обладала весьма соблазнительными изгибами и в целом вряд ли могла оставить равнодушным нормального молодого мужчину. К тому же Теодору нравился её прагматизм, её рациональность. Ей была чужда типичная для женщин спонтанность, и его это успокаивало.

Причем, на его счастье, её в отличие от многих, видимо, не притягивала избыточная брутальность, которой сам Тео никогда не обладал. Достаточно успешный, из хорошей семьи, в меру привлекательный — он спокойно общался с женщинами, но никогда не пользовался у них безумным успехом.

И вот после первого прекраснейшего свидания Теодор полагал, что они с Гермионой на одной волне. У них было так много общего: от интересов до взглядов на жизнь! Именно тогда он подумал, что брак с этой женщиной — весьма недурная идея. А её статус крови в текущей политической ситуации являлся даже плюсом. Если Теодор Нотт женится на маглорожденной, никто не сможет обвинить его в сочувствии политике Тёмного Лорда. Впрочем, подобные идеи младшего Нотта никогда и не притягивали — как бы ни старался отец.

Да и Гермиона казалась заинтересованной в общении. Она с удовольствием болтала с ним в Министерстве, отвечала на его письма, смеялась его шуткам. А потом вдруг всё изменилось… Резко и внезапно. И это раздражало Тео! Нет, он не был влюблён в Гермиону. Она ему нравилась. Не более того. Но Тео терпеть не мог не понимать чего-то! А сейчас он не понимал её поведения….

Что изменилось? Что пошло не так? Что он сделал не так?

Им определённо стоило поговорить. Если Гермионе нужно традиционное, романтичное ухаживание — он обеспечит это охотно. Вот только нужно ли это ей?..

Конечно, в рамках министерского проекта Теодор встречался и с другими женщинами. Но, к сожалению, ни одна из них, несмотря на более престижное происхождение и порой более привлекательную внешность, даже не приблизилась к уровню Гермионы. Хотя оставалось ещё несколько вариантов. Внезапно весьма приятной особой оказалась Падма Патил: красавица, превосходные манеры, мила, но не приторна и отнюдь не глупа. В ней было очаровательно всё… кроме того, что у них почти ничего не было общего.

С Гермионой же они, по крайней мере, могли бы стать хорошими друзьями. Хотя, конечно, Тео не верил в брак по любви. Его родители поженились исключительно по расчёту и считали, что лучшее в браке — это когда вы живёте в разных частях дома и видитесь исключительно на воскресных обедах. Впрочем, отношения отца и матери казались эталоном по сравнению с ярой ненавистью, которую питали друг к другу его дед и бабка. В семье гуляла мрачная штука, что если бы эту чету в одночасье не унесла драконья оспа, то один из супругов всё же отравил бы другого.

Тео надеялся построить тёплые и доверительные отношения с женой. А концепцию страсти он никогда не понимал и в силу своего прохладного темперамента считал людей, ведомых мимолётными эмоциями, глупцами. Секс всегда оставался всего лишь сексом — вещью приятной, но вполне контролируемой. А чувства…

Теодор к своим двадцати пяти годам влюблялся лишь однажды: ему было шесть, а предмету его нежной страсти целых семь лет. Любовь длилась неделю и закончилась тем, что барышня уехала из гостей, а Тео начали учить ездить в седле, и все девицы разом вылетели у него из головы. Было ещё одно… но об этом не следовало думать — он запретил себе о ней думать!

Ему нужна была семья, приличная и надёжная: достойная жена и наследники. И Гермиона Грейнджер, несмотря на дерзкое магловское платье и непредсказуемые выходки, оставалась наилучшим вариантом. В конце концов, людей без недостатков не бывает.

Тео раздражённо бросил книгу на столик. Уже минуло два часа ночи, пора было идти спать. А так рефлексировать можно ещё очень долго — это он умел делать виртуозно. Тео встал из кресла, но направился не в спальню, а в кабинет. Лучше он поработает до рассвета.

* * *

Министерство после Хеллоуина выглядело почти успокаивающе. Теодор отметил это машинально, как всегда отмечал на первый взгляд ничего не значащие детали: никакой розовой мишуры, никаких тыкв в бутафорской паутине, только ровный гул голосов, скрип перьев и запах отвратительного кофе. Здесь всё снова было на своих местах.

После рабочего дня, суматошного и невнятного, они всё-таки договорились пойти и поужинать с Гермионой — их второе свидание. В отличие от первого в нём было мало романтики: простое кафе, хотя с ярким названием «Сытый гоблин», рядом с Министерством вместо приличного ресторана, рабочие мантии вместо вечерних нарядов. Тео ощущал, как всё рушится, но не мог понять, как остановить это… Оставалось только наблюдать и по возможности контролировать, дабы казалось хотя бы самому себе, что ты держал ситуацию в руках, а не просто летел в свободном падении.

К тому же Рождество близилось, и проектные встречи никто не отменял. Но главное: следовало поговорить! Теодор больше не желал мучиться неопределённостью. И надеялся, что Гермиона разделяет его чувства.

Он увидел её в атриуме — собранную, сосредоточенную, в строгой будничной мантии, не имеющей ничего общего с тем магловским кошмаром, который она нацепила на себя на бал.

— Мисс Грейнджер! — окликнул Нотт и понял, что это прозвучало громче, чем следовало.

Она обернулась. На долю секунды в её взгляде мелькнуло что-то настороженное — Тео это заметил и отметил с неприятным чувством... Раньше такого не было.

— Мистер Нотт, добрый вечер.

Формально. Слишком. Он сам виноват, начал не на той ноте.

— Теодор, — поправил он мягко. — Если только мы не решили снова вернуться к официальным обращениям?

Она улыбнулась, и эта улыбка обрадовала его: не всё потеряно. Они быстро направились к выходу.

В кафе Тео забронировал отдельный маленький столик за старинной ширмой, расписанной довольно отвратительными пляшущими гоблинами. Но он предпочитал смотреть на гоблинов, чем сидеть в общем зале с толпою шумных и голодных магов. Еду принесли быстро, и таланты повара, к счастью, порадовали куда больше талантов художника интерьеров.

— После бала Министерство выглядит удивительно буднично, — заметил Теодор.

Его с детства обучали вести на первый взгляд ничего не значащие светские беседы, и хотя он это не любил, но умел делать.

— Да, — откликнулась Гермиона. — Знаешь, некоторые контрасты особенно полезны для восстановления нервной системы.

Тео усмехнулся:

— Вижу, бал подарил тебе немало незабываемых эмоций?

Она фыркнула вполне искренне, и он немного расслабился: их общение вновь становилось привычным. О да, оказалось, что за это короткое время он привык к подобной дружеской лёгкости. Сие ещё раз подтверждало его решение: мисс Грейнджер — именно то, что ему нужно!

— Я бы сказала: у меня осталось незабываемое впечатление, — Гермиона кивком поблагодарила его, когда он разлил по их кубкам сливочное пиво.

— Я заметил, — ответил Тео. — В какой-то момент мне показалось, что мистер Маклагген проведёт бесплатную экспресс-лекцию прямо в беседке.

Он сказал это равнодушным голосом, но внутри ощутил почти детское удовольствие, когда она засмеялась. Тео знал, что подобный выпад может показаться нелепым и даже жалким, но удержаться не смог. К тому же им всё равно следовало обсудить произошедшее: ведь до Хеллоуинского бала у них оставалось в запасе ещё два свидания, поэтому они спокойно могли бы пойти туда вместе, но Гермиона зачем-то потащила этого павлина, переполненного «личностным ростом и харизмой лидера»!

— Не подавай ему идей, — заметила она. — Он искренне считает, что миру не хватает именно подобного.

Они замолчали. И Теодор вдруг понял, что именно его и тревожит: всё было почти, как прежде. Сейчас же неловкость не давила, но присутствовала, подобно тонкой плёнке на воде. Но почему? Он впился взглядом в бледное лицо Гермионы, пытаясь найти ответ.

— Ты выглядела весьма уверенно на балу, — сказал он, прежде чем успел решить, стоит ли это говорить.

Он не смог сказать «красиво» или «чудесно», он не любил лгать, а ему не понравился её выбор: ни платья, ни спутника. Но Гермиона Грейнджер потому и стала главою Отдела в двадцать шесть лет, что предпочитала принимать решения самостоятельно, не оглядываясь на чужое мнение. Да, он будет черпать силы в её силе! Они так похоже смотрят на мир.

— Это сейчас комплимент? — Гермиона подняла бровь, странно напомнив ему кого-то очень знакомого.

Но Тео не успел додумать эту мысль, надо было отвечать:

— Наблюдение… с элементами комплимента, — произнес он, а потом добавил главное, — твой выбор спутника меня несколько удивил.

И пристально посмотрел на неё, отслеживая реакцию.

— Это был практичный выбор, — сказала она после короткой паузы. — В рамках проекта.

Слышать подобное было неприятно. Тео хотел прагматизма, но… более тёплого, что ли… более личного. Он рассеянно доел свою лазанью, а потом решил сказать прямо:

— Просто я подумал, что после наших встреч ты иначе смотришь на подобные решения.

Гермиона не отвела взгляд, но её глаза странно блеснули:

— Я и смотрю иначе, — сказала она. — Именно поэтому мне сложно.

— Со мной? — уточнил он спокойно, хотя лазанья словно встала где-то в желудке тяжелым комом.

— Нет! — Гермиона ответила быстро. — Дело правда не в тебе, а во мне. Как бы банально ни звучали мои слова.

Это было неудобно. Не потому, что обидно — а потому, что не поддавалось классификации. Он хотел прояснить: он так ненавидел таинственность и полутона!

— Я пытаюсь понять, — сказал Тео честно, — что изменилось?

И позволил себе слабую усмешку:

— И пока, признаться, не очень успешно. Возможно, я переоценил нашу совместимость.

Он запил лазанью сливочным пивом, и дышать стало полегче.

— Мы действительно слишком похожи, — сказала Гермиона. — Именно поэтому я не хочу притворяться, будто всё просто.

— И почему же для тебя происходящее сложно?

Она немного помолчала, а потом заговорила быстро, словно пытаясь поскорее избавиться от этих слов:

— Иногда приходится выбирать. Иногда… возникают вещи… чувства, которые не планировал, которые невозможно вписать в схему заранее. Даже если очень стараешься.

Вот оно что! Теодор испытал странную смесь раздражения и облегчения. Грейнджер… Гермиона делала выбор за него. О, она даже не представляет, сколь похожий выбор!

— Надеюсь, это не Маклагген? — как всегда, Тео закрылся иронией.

Этой науке некоторых слизеринцев обучил их декан. Разумеется, не специально, исключительно собственным примером. Но Нотт был хорошим учеником — старательным и наблюдательным. К тому же он предпочитал тонкую иронию едкому сарказму. Поэтому даже сам Северус Снейп никогда не замечал сходства.

— О Мерлин! Ты настолько плохого мнения о моём вкусе? — с каким-то странным, почти лихорадочным весельем воскликнула Гермиона.

— Кто женщину поймет?.. — с улыбкой процитировал Теодор.

— Только Шекспира тут не хватало, — Гермиона отмахнулась и немного расслабилась, точно с её плеч упала какая-то тяжесть.

Принесли десерт. Гоблины на ширме затеяли новый танец — благо, они не говорили. Несколько раз у Грейнджер звонил магловский телефон, а однажды к ней даже долетел самолетик из Министерства, хотя обычно они не покидали здание.

Чувства… Тео мысленно произнёс это слово с лёгким раздражением, как произносят термин, не входящий в рабочую классификацию. Чувства — у Грейнджер?.. У той самой Грейнджер, которая всегда казалась образцом рациональности, контроля и здравого смысла? Единственной женщиной за долгое время, в общении с которой не требовалось делать скидку на импульсивность, капризы или романтические иллюзии!

Это было неприятно. Не болезненно — нет. Скорее, раздражающе. Как внезапная погрешность в идеально выстроенной формуле.

Теодор выдохнул, медленно, почти незаметно, и подытожил: «либо он ошибся в ней, либо она ошибается сейчас». И в обоих случаях это означало одно: ситуация становилась куда менее предсказуемой, чем ему бы хотелось.

— А как тебе новая постановка «Сердца Колдуна»? — голос Гермионы ворвался в его мысли, её явно напрягло долгое молчание.

Тео, размышление которого прервали, мысленно заворчал, точно старый низзл, которому не дают выспаться у тёплого камина. Но честно ответил:

— Не самый плохой спектакль.

А потом вдруг в странном порыве откровенности добавил:

— Знаешь, порой театр напоминает жизнь. Казалось бы, всё заранее написано, а на деле — сплошные импровизации.

— И иногда ты понимаешь, что сам актёр и зритель одновременно, — подхватила Гермиона.

— Именно, — кивнул Тео, грустно улыбаясь. — И порой сцены, где смеёшься, оказываются самыми серьёзными.

Гермиона посмотрела на него, её глаза блестели… карие, не серые…

— Может, мы просто слишком похожи.

— Возможно, — ответил Тео, ему не нравились те эмоции, что начинали бурлить внутри, с ними было… слишком неспокойно.

Повисла тишина. Гоблины на ширме плясали. Официант принёс счет. За окном накрапывал дождь. А свеча на столе почти догорела.

— Мне пора, — сказала Гермиона. — Спасибо.

Она встала. Тео помог надеть ей плащ.

— Ты уверена? — вопрос сам слетел с губ, а ладони задержались на её плечах дольше, чем нужно.

Тео малодушно надеялся, что она передумает. Гермиона тяжело вздохнула:

— Нет… Но я всё решила.

Он сел обратно, когда она ушла. Заказал себе кофе, чтобы официант от него отстал — наверное, тот поскорее хотел уйти домой. Время ужина закончилось, и люди разошлись. Но Тео сидел и сидел. Пока его уже напрямую не попросили уйти.

Он вышел. Дождь кончился, и лужи таинственно блестели в свете фонарей. Грязные лужи грязного Лондона в этом сумрачном таинственном флёре казались красивыми и волшебными.

— Ночь всё меняет, не правда ли? — раздался тихий и прекрасный голос за спиной.

Сердце заколотилось. Оно не должно… не должно! было так биться.

— Ты, кажется, была на каких-то Мордредовых островах, отчего бы тебе не вернуться туда?! — со злостью выпалил Тео и сам подавился своей яростью. — Прости!

Он резко обернулся. Луна Лавгуд, светлая и тонкая, застыла в вязком ноябрьском смоге города. Её волосы, падающие из-под самой нелепой яркой шапки в мире, казались почти серебряными, а в глазах плескались понимание и жгучая нежность… и от этого стало особенно больно… оглушительно больно.

— Здравствуй, Тео.

А он-то думал, что за последние пару лет забыл, как звучит её голос.

На мантии Луны сияли вышитые созвездия, и капли вновь начинающего моросить дождя стекали по ним. Серьги были разные: какая-то птичка в левом ухе, и маленький синий шарик на цепочке в правом. Тео отчетливо помнил это украшение. Он, задыхаясь от восторга семнадцати лет, ловил его губами, когда они прятались с Луной за старым гобеленом в Хогвартсе.

Школа стонала, захваченная Тёмным Лордом, а за стенами замка грохотала война. И они были по разные стороны…

После каникул она не вернулась в школу — Упивающиеся смертью сняли её прямо с поезда. Тео тогда почти не спал и пытался поговорить на Рождество с отцом… и тот впервые в жизни его ударил. Разбил губы в кровь и обозвал «трусливым недоноском». Тео только монотонно бормотал, пытаясь воззвать к холодной логике, которая всегда спасала:

— Лавгуды чистокровные. Девушка не виновата в бреднях своего сумасшедшего отца. Они чистокровные. Ты бы мог…

— Не мог! — заорал тогда всегда спокойный и сдержанный отец.

— Они чистокровные, — точно мантру твердил Тео.

— Может, ты сам желаешь поговорить с Тёмным Лордом?! — выплюнул отец. —Устроить вам аудиенцию, мистер?..

Тео отшатнулся и проглотил слова. Он испугался. Он не смог бороться. Наверное, отец никогда бы не отправил его к Лорду. Наверное, сам Лорд бы не захотел его даже слушать. Наверное, ничего бы не случилось. Но в любом случае у Теодора Нотта не хватило смелости проверить это…

Ему оставалась только бессонница, угрызения совести и подготовка к ЖАБА. И боль… тупая бесконечная боль в груди. Тогда у Тео впервые начались мигрени, словно у престарелой леди, и нервические приступы паники, когда становилось трудно дышать… и жить.

Он вновь пожалел, что при всех талантах был не способен к окклюменции: ему бы пригодилась эта наука. Ох, как пригодилась! Но можно было поступить иначе. Он больше не упадет в безумие имени Луны Лавгуд. Такое предательство нельзя простить, даже если она сама думает иначе — просто Луна всегда была немного сумасшедшей.

— Здравствуйте, мисс Лавгуд, — бесстрастно… молясь, чтобы это прозвучало бесстрастно… произнёс Тео.

Она улыбнулась и наклонила голову, точно любопытный феникс. Она никогда не была красавицей. Она была прекраснее всех женщин мира!

— Ты выглядишь как человек, который много думает и мало спит, — прищур светло-серых глаз.

Эта её неизменная невыносимая способность всегда говорить неудобную правду — никто больше так не умел.

— Профессиональная деформация, — сухо ответил Тео. — Министерство поощряет.

Он вдруг поймал себя на том, что стоит слишком прямо, слишком собранно, будто на переговорах… или на допросе. Луна потусторонне улыбнулась, она не обращала внимание на дождь, и её волосы стали совсем мокрыми. Тео машинально достал волшебную палочку и накрыл её куполом. Рука сама скользнула к шарфу: отдать его ей, как в Хогвартсе, чтобы согреть… Тео остановил себя в последний момент.

— Спасибо, — теперь её улыбка стала совсем тёплой.

Теодор отступил: сейчас он уйдет. Но Лавгуд внезапно задумчиво произнесла:

— Я слышала, ты участвуешь в брачном проекте Министерства. Должно быть интересно, меня не было целый год в стране, поэтому и в списки не включили. Это хорошо… я не люблю списки. Алгоритмы же редко учитывают по-настоящему важные вещи.

— Смотря что считать важным, — отозвался Тео.

Он хотел, чтобы разговор остался на безопасной дистанции, сохранить хотя бы иллюзию контроля. Но Луна не очень-то уважала дистанции: не потому, что нарушала их нарочно, а потому, что просто не признавала.

— Рациональный и правильный Теодор Нотт, — спокойно сказала она, без капли злости, скорее, со странной жгучей нежностью.

В карманах он стиснул руки в кулаки.

— Но иногда чувства всё равно появляются. Даже если им некуда вписаться, да, Тео? — добавила она.

Чувства. Это слово всплыло второй раз за вечер. Невыносимо раздражает! «Надо уйти», — подумал Нотт и не сдвинулся с места.

— Ты говоришь так, словно это что-то неизбежное, — произнёс он.

— Иногда так и есть, — пожала плечами Луна. — Но чаще всего люди просто пугаются. И тогда начинают убеждать себя, что ничего не происходит.

Он усмехнулся, коротко, почти резко:

— Ты всегда была склонна к философским обобщениям.

— А ты всегда любил притворяться, что всё можно разложить по полочкам, — ответила она без тени обиды.

И посмотрела на него — внимательно, прямо и проницательно. Так, как смотрела в школе, когда он делал вид, что не замечает её в Большом зале.

Нечто неприятно заворочалось в груди. Нет. Он слишком хорошо знал этот путь. И не ступит на него снова.

— Мне пора, — сказал Теодор слишком быстро, чтобы поверить в его бесстрастность. — Был рад тебя видеть.

— Я тоже, — мягко отозвалась Луна. — Правда, Тео.

Он кивнул и ушёл, не оборачиваясь.

Это всё глупости. Даже холодный унылый дождь, точно шаблонный элемент шаблонной мелодрамы — Теодор отстранённо подумал, как это забавно: он всегда неплохо разбирался в театральных приёмах.

Он всё решил. Давно решил. Если не Гермиона Грейнджер, то подойдет и Падма Патил. Подойдет любая приличная волшебница.

Но спонтанная и непредсказуемая мисс Лавгуд, плоть от плоти, дух от духа диких лесов и старинных холмов — ему не пара. Ей не место в особняке Ноттов, а тот никогда не станет её домом… их домом. Тео это знал. А чувства всегда были чем-то, что случается с другими.

И всё же отчётливо вспомнилось, как в школе Луна однажды сказала ему совершенно серьёзно:

— Ты не холодный, Тео. Ты просто очень боишься ошибиться.

Сказала незадолго до тех самых каникул. И оказалась права: он слишком боялся — страх затопил и пожрал его.

Теодор стиснул зубы. Нет! Он давно уже всё решил. Он не передумает.

Маркус Белби.

Возраст: 26 лет.

Статус крови: полукровка.

Темперамент: флегматик.

Профессия: аналитик в банке Гринготтс.

Интересы: чтение, логические задачи, история магии, прогулки по городу, спокойные беседы за чашкой чая.

Цель: познакомиться с умной, независимой волшебницей для выстраивания стабильных, зрелых отношений, основанных на взаимном уважении и равном вкладе.

Совместимость Гермионы Грейнджер и Маркуса Белби:

Интеллект — умеренная.

Характер — умеренная.

Темперамент — минимальная.

Интересы — высокая.

Жизненные принципы — умеренная.

Отношение к статусу крови — умеренная.

Итог: 55%.

Комментарий мистера Маркуса Белби:

«Я ценю ясность и спокойствие как в работе, так и в личной жизни. Предпочитаю интеллектуальные развлечения, в которых можно размять мозги. Мне нравятся неспешные прогулки по городу и долгие беседы, ведь только так можно узнать другого человека. Считаю, что лучшие отношения строятся без излишнего давления и ожиданий, когда каждый остаётся собой и берёт ответственность за собственные решения. Думаю, участие в министерском проекте — отличный способ найти свою вторую половинку».

Примечание: Уважаемая мисс Грейнджер! Мы заметили, что вы в последнее время совсем перестали ходить на свидания. Это очень печально... Не стоит позволять работе и быту лишать вас радостей романтики и флирта. Если вы отыщете свободный вечерок, то уверены, свидание с одним из этих чудесных волшебников непременно подарит вам море приятных эмоций!

С пожеланиями счастливой и взаимной любви,

брачное агентство «Роза и Тюльпан».

Декабрь начался внезапно. Если честно, Гермиона не поняла, как вообще пролетел ноябрь… потому что она работала. Много работала. Настолько много, что всё свободное время приходилось тратить на сон, который никак не желал сжаться до часа в сутки.

Письма от агентства и кандидатов лежали стопкой на столике. Гермиона открывала их, ибо она физически не выносила, если у неё лежало непрочитанное письмо, а вот на ответы не всегда оставались силы. В какой-то день она одолжила у Лаванды Прытко Пишущее перо и быстро управилась с этой задачей. Особенно сложно было с Эрни Макмилланом — после их злополучного свидания он развил нестерпимо бурную деятельность.

Он писал, он встречал её с работы и присылал пироги… бесконечные пироги. Если честно, не все из них были отвратительными, как тот первый, некоторые оказывались вполне неплохими, но в любом случае Гермиона предпочла бы оказаться подальше как от самого Эрни, так и от его кулинарных шедевров. Отказы он не принимал и смотрел самыми натуральными щенячьими глазами. Проблема заключалась в том, что он был навязчив ровно настолько, чтобы это не превратилось в катастрофу, поэтому Гермиона ни разу не отказала в грубой форме. А на вежливые отказы он реагировал с чисто хаффлпаффским спокойствием — кивал, говорил, что понимает, и удалялся из её поля зрения дней на пять, чтобы потом вернуться… исключительно в дружеском ключе. Наконец он вынудил Гермиону написать ему письмо: учтивое, но максимально холодное, где она благодарила за оказанные знаки внимания и прямо сообщала, что ей не нужны ни его ухаживания, ни его дружба. Как ни старалась мисс Грейнджер смягчить тон, выходило, что либо письмо получалось недостаточно категоричным (а завуалированные отказы с Макмилланом не работали), либо всё равно обидным. И Гермиона чувствовала себя злым человеком. Всё это, разумеется, не прибавило ей хорошего настроения.

А Северус не писал. Прошло больше месяца со свидания в библиотеке, и он не писал. Пару раз Гермиона уже сама брала в руки перо и чернила, но останавливалась — он недвусмысленно сказал, что сам напишет. Она не хотела навязываться. Не было ничего унизительнее, чем бегать за тем, кому ты не нужна! И день ото дня она злилась всё сильнее.

Наступила зима. Холод пробирался даже под самые тёплые мантии и плащи. От работы болела голова и спина. От слащавых писем брачного агентства сводило зубы. Иногда Гермиона сидела, поджав ноги, в рабочем кресле и, перебирая бумаги, порою жалела, что отказала Тео. Он совершенно прав: от чувств одни проблемы!

Наверное, поэтому письмо от Маркуса Белби, спокойное и вежливое, пришлось как нельзя кстати.

«Мисс Грейнджер, благодарю за ваше письмо. Признаюсь, мне импонирует ваш подход: без лишней суеты и неоправданных ожиданий. Полагаю, в нашем возрасте это, скорее, достоинство.

Если вы не возражаете, я бы предложил встретиться в ближайшие дни — прогуляться по Лондону. Спокойно побеседовать и узнать друг друга получше, наверстать то, что мы упустили, почти не общаясь в Хогвартсе.

Буду рад, если у вас получится встретиться!

Маркус Белби»

Гермиона потянулась за пером — она решила встретиться в эти выходные, не откладывая в долгий ящик. Первое письмо Белби приглянулось ей ещё в самом начале проекта, и она, разумеется, на него ответила. Но потом вихрь событий, новых и старых знакомых закружил её, а поскольку сам райвенкловец больше не писал ей все эти месяцы, то Гермиона вернулась к его анкете только сейчас. И в этот раз написала первая — ей показалось подобное уместным, в конце концов, глупое кокетство ни к чему. Она бы и Северусу написала сама, если бы он явно не намекнул, что не стоило этого делать.

Гермиона помассировала указательным пальцем точку между бровями, пытаясь снять напряжение, надо вернуться к насущным делам: встреча с Белби. А почему бы и нет? Он учился в Райвенкло, значит, неглуп. Выглядит спокойным и адекватным. Инициативным его нельзя назвать, но зато точно не навязчивый. И потом откликнулся он на её предложение охотно… Правда, гулять в декабре… Мерлин! Гермиона люто ненавидела холод. Но в конце концов, у всех разные вкусы. Они взрослые люди и сумеют решить эту проблему по ходу дела.

Так у мисс Грейнджер появились планы на ближайшую субботу.

* * *

День был довольно солнечный, но непривычно морозный для Лондона, сырой ветер летел в лицо. А у согревающих чар, к сожалению, были побочные эффекты, из-за чего их не разрешалось использовать в присутствии маглов, поэтому приходилось терпеть. Неподалёку от Министерства, где Гермиона и Белби встретились, неприятно пахло выхлопными газами от проезжей части и большим городом. Грязь с небольшим количеством снега месилась под ногами.

Маркус Белби был невысоким, чуть полноватым, но в целом вполне симпатичным парнем. Он казался разумным и спокойным, улыбался приветливо и вообще вёл себя любезно. После Северуса, чьи вспышки страсти сменялись холодной отчуждённостью, после Тео, который с упорством диктатора строил свою жизнь и пытался всех, невзирая ни на что, встроить в неё, после Малфоя с его позёрством и странными выходками и, разумеется, после Эрни, Белби был таким спокойным, таким приятно скучным… что Гермиона невольно испытала к нему нежность. По крайней мере, нынче модные эмоциональные качели с ним ей не грозили.

Она подумала, что это будет славное свидание: деловое и удобное, именно такие она и ждала, когда ввязалась в этот проект. Может быть, они даже сходят ещё на пару встреч, ведь им надо будет закрыть свою статистику.

Они прошлись вдоль улицы, взбивая сапогами грязную кашу. Облезлый чёрный кот влез на водосточную трубу и истошно заорал, а потом грациозно прыгнул на крышу невысокого дома и исчез в чердачном окне. Два магловских таксиста громко обменивались матерной бранью, стоя возле своих столкнувшихся машин. Ребёнок хотел мороженого, вот кому точно не было холодно, и закатывал великолепную истерику, вися на руке у матери, которая безуспешно пыталась оттащить его от магазина.

Это был обычный большой город — шумный, дикий, торопливый. Хоть и не самая центральная его часть, не те улицы, по которым шёл бесконечный поток людей. Скорее, небольшой переулок, но даже через него чувствовалось дыхание этого города.

Гермиона подумала, что если бы не было так холодно, то прогулка оказалась бы даже забавной. А если бы не приходилось перекрикивать шум машин и людей, то и разговор мог бы получиться весьма приятным.

Вопреки своим заявлениям о любви к интеллектуальным хобби и чтению книг, каким-то особым умом Белби не блистал, но умел поддержать интересную беседу, поделиться нетривиальными фактами и рассказать что-то довольно смешное, вроде историй о проделках своего питомца — милейшего пса, на чьё колдофото Гермиона с удовольствием полюбовалась.

Однако, проходив полчаса и почувствовав, что окоченели не только руки и лицо, но и ноги, она сказала:

— Я довольно сильно замёрзла, и здесь совершенно невозможно нормально разговаривать.

Произнеся это, Гермиона поняла, что половину слов Маркуса попросту не расслышала, да и самой ей не хотелось особо разговаривать на улице и глотать холодный ветер.

— Почему бы нам не зайти куда-нибудь и не посидеть за чашкой чая или кофе? Там и согреемся, — предложила она.

Широкое лицо Маркуса странно застыло. Он помялся, словно она предложила не зайти в кафе, а как минимум нырнуть в ледяные воды Темзы. Затем суховато произнёс:

— Разве ты не любишь прогулки по городу?

Это Гермионе не понравилось.

— Периодически люблю, но точно не в такую погоду, — холоднее, чем прежде, процедила она, ощущая, как температура её голоса сравнялась с температурой воздуха вокруг.

У неё возникло подозрение, и она бесстрастно добавила:

— Если ты беспокоишься, что я напрашиваюсь на угощение, не волнуйся. Я плачу за себя сама.

Она не удержалась от едва уловимой ноты ехидства в своём прямолинейном ответе и, пожалуй, ожидала, что Маркус смутится. Но тот лишь слегка наклонил голову.

— Признаться, ничего другого я от тебя и не ожидал. Ты, в отличие от других девиц… — его безэмоциональный тон впервые окрасился чем-то подозрительно похожим на пренебрежение, — кажешься мне разумной и независимой женщиной.

И он широко улыбнулся, явно считая это комплиментом.

Гермионе было совершенно безразлично, кто заплатит за эту чашку чая. Главное — получить её до того, как она окончательно превратится в сосульку. Она не понимала, почему они уже битые десять минут стоят у проезжей части и обсуждают какую-то ерунду. Они оба были взрослыми, работающими людьми, и вряд ли несколько сиклей могли пробить брешь в бюджете любого из них.

Гермиона махнула рукой в сторону «Сытого гоблина».

— Я была здесь недавно, — сказала она. — Там довольно мило. Пойдём?

Маркус поджал полные губы:

— Мне не очень нравится это место.

Гермиона невольно вспомнила, что Тео тоже отзывался о «Сытом гоблине» без восторга: еда неплохая, но шумно, не слишком чисто, неудобные стулья. Даже столик за ширмой он оценил всего лишь сносным. В начале вечера Нотт несколько раз предлагал Гермионе пойти куда-то в более приличное место, но ей в тот момент слишком сильно хотелось поскорее разобраться с их сложными отношениями, поэтому не было ни малейшего желания рассиживаться в каком-нибудь дорогом ресторане. Неужели и Маркусу «Сытый гоблин» тоже кажется слишком шумным и вульгарным?

— Правда? — с искренним любопытством спросила она. — Очень интересно, а что именно тебе в нем не нравится?

Маркус пожал полными плечами.

— Ты видела там цены? — он щёлкнул языком. — Нет, пойми меня правильно, я не склонен к скупердяйству. Просто считаю разумным, когда цена соответствует качеству. Еда неплохая, но порции маленькие. И этот шум… Вечно галдят министерские. Почти как в нашей столовой, только в три раза дороже.

— Сегодня выходной, возможно, будет поспокойнее, — осторожно предположила Гермиона, чувствуя, как немеют от холода ноги.

— Я знаю одно хорошее местечко, — наконец, обстоятельно поразмыслив, сказал Белби. — Это недалеко. Всего в двух кварталах.

Мерлин мой! Гермионе на мгновение захотелось макнуть его в грязный снег, в серо-бурую кучу льда и песка неподалёку от Министерства. Но она сдержалась: у всех свои недостатки. Возможно, это просто обратная сторона его рациональности. И в отличие от выросшего в аристократической семье Тео, Маркус не привык разбрасываться деньгами.

— Ладно, — сказала она. — Только давай поторопимся. Очень холодно!

Белби кивнул и, застенчиво улыбнувшись, протянул ей руку. Они зашли в какую-то подворотню, и через мгновение их подхватил вихрь аппарации.

«Хорошее местечко» оказалось именно таким, каким Гермиона и предполагала… и даже немного хуже. Низкий потолок, когда-то кремовые, а теперь неопределённо желтоватые стены, столики, стоящие слишком близко друг к другу, и стойкий запах пережаренного масла. У окна дремал маг с «Ежедневным пророком», периодически роняя газету в свою тарелку.

— Вот, — с некоторой гордостью сказал Маркус. — Очень достойное место.

Гермиона вежливо кивнула и подумала, что у них очень разные представления о категории «достойное». И если требования Малфоя казались ей избыточной роскошью, и даже Тео был более требователен к уровню комфорта, чем она сама… То Белби в этой битве обосновался явно на другой стороне. Место не было ужасным, у неё не появилось желания немедленно сбежать отсюда, однако… С другой стороны, здесь приятно грел камин, и Гермиона решительно направилась к столику возле него, планируя как следует отогреться.

Через некоторое время появился официант — тощий парень с выражением хронической усталости на лице. Он скорбно уставился на них, явно вопрошая, какого дьявола им не сидится в декабрьскую субботу дома, в тепле… но вслух сказал:

— Приветствую вас! Очень рады вас видеть, — и кисло посмотрел на Маркуса, а потом немного более приветливо на Гермиону. — Чего желаете?

По крайней мере, он старался, а если ещё выстирать его фартук и дать бедолаге выспаться, то обслуживание бы получилось вполне приемлемым.

Белби, последние пять минут внимательно изучавший меню, пристально посмотрел на официанта и строго спросил:

— У вас появилось новое блюдо дня. Скажите, пожалуйста, сколько в нём унций?

Официант моргнул:

— Простите?

— Унций, — терпеливо повторил Маркус. — Вес. Хотя бы примерно. Но лучше точно, я ценю точность.

— Э… — официант посмотрел в потолок, словно надеялся, что ответ там написан. — Ну… нормальная порция. Я ей до отвала наедаюсь после работы, — он неловко улыбнулся, надеясь перевести ситуацию в шутку, и немного жалобно посмотрел на Гермиону.

Та столь же грустно улыбнулась в ответ, сочувствуя, и попыталась спасти беднягу, сказав своему спутнику:

— Маркус, я уверена, если говорят, что порция большая, значит, так и есть. И потом можно всегда заказать что-то ещё, если не наешься.

Но Белби их не поддержал:

— Такие вещи я предпочитаю узнавать заранее, — всё так же спокойно ответил он, явно не испытывая ни малейшего смущения. — Если вес блюда не написан в меню, то его должны знать сотрудники.

Чисто фактически он был прав, но Гермионе захотелось схватить официанта за руку и удрать через камин. Однако она просто уставилась в меню с таким сосредоточенным видом, будто изучала древний рунический текст — испанский стыд, вот как это называлось.

— А гарнир входит в стоимость? — не унимался Белби. — Или оплачивается отдельно?

— Входит, — теперь уже официант посмотрел на Гермиону с явным сочувствием.

— А хлеб? — с мягкой улыбкой уточнил Маркус.

— Хлеб?

— Да. Хлеб прилагается бесплатно ко второму блюду или нет?

Официант тяжело вздохнул:

— Хлеб — за отдельную плату. Если не указано иное.

— А если указано иное, — тут же подхватил Белби, — то сколько именно кусочков?

Гермиона медленно закрыла меню и решительно заявила — этот балаган было пора заканчивать:

— Маркус, мне достаточно знать, вкусно ли здесь готовят.

— Неплохо, иначе бы я тебя сюда не привёл, — улыбнулся он, но Гермиона не улыбнулась в ответ.

— Однако, — негромко, но весомо продолжил он, с видом родителя, который объясняет ребёнку очевидные вещи. — Необходимо понять, действительно ли блюдо дня такое выгодное предложение, как его здесь подают, или это просто реклама. Для этого, разумеется, нужно выяснить соотношение цены и объёма.

— Я уточню на кухне, — наконец нашёлся официант и сбежал.

— Давно пора, — без капли злости благодушно заметил Маркус. — Ох, уж эти новенькие! Не знаю причины, но тут вечно нехватка персонала.

«И впрямь отчего же?» — задала Гермиона саркастичный вопрос… но исключительно в своих мыслях.

— Вес порции восемнадцать унций, — сообщил вернувшийся официант.

— Беру, — кивнул Белби.

Хотелось бы верить, что когда заказ принесут, он не достанет весы и не начнёт проверять не обманули ли его на унцию…

— А что будет дама? — уточнил официант.

— Возьми тоже блюдо дня, неплохое предложение, — сказал Маркус.

— Я столько не съем, — спокойно ответила Гермиона. — Я буду чёрный чай — чашку. И пирог с яблоками.

По крайней мере, отравиться этим довольно сложно.

Однако Белби показалось подобное страшным расточительством, и он тут же нашёл решение:

— Лучше брать чайник с чаем. А еду можно всегда забрать домой.

Гермиона приподняла брови: она не собиралась уносить еду после свиданий, и тем более из подобных… мест.

— Мне хватит десерта, — просто ответила она.

Маркус слегка нахмурился, но быстро взял себя в руки.

— Тогда, может быть, среднюю порцию?

— Не стоит.

— Ты уверена? — искренне удивился он. — Здесь хорошие цены,

— Я абсолютно уверена.

— Тогда, может, и впрямь принести вам чайник? — вмешался официант и вновь улыбнулся Гермионе, почти заговорщически. — У нас отличный чай на травах… очень успокаивает при стрессах.

«После этого стресса… — подумала Гермиона, — чай меня успокоит, если только в него вольют хорошую долю огневиски!»

— Тогда прислушаюсь к вам. Пожалуйста, чайничек с травяным.

Официант ушёл, а Маркус озабоченно посмотрел на неё:

— Извини, что лезу не в своё дело, но надо осторожнее следовать подобным рекомендациям, официантам лишь бы продать. А травяной чай тут значительно дороже чёрного.

— Зато я сэкономила, потому что взяла чайник, а не чашку, — пошутила Гермиона, стараясь разрядить обстановку.

Но Белби задумался, а потом без тени улыбки кивнул.

Официант вернулся, неся на подносе тарелку с мясом, действительно впечатляющих размеров. Блюдо громыхнуло о стол, запах жареного проник в нос, и на мгновение Гермионе показалось, что это амбре пытается её задушить.

— Вот, — сказал Белби, с довольной улыбкой наблюдая, как официант кладет приборы перед ним. — Это я понимаю, нормальная порция, не то что в «Сытом гоблине». Их едой не наестся и домовой эльф, не то что гоблин… можешь мне поверить как сотруднику Гринготтса, — он добродушно рассмеялся.

Гермиона рассеянно улыбнулась в ответ на шутку. Внутри её раздирали одновременно смех и лёгкая досада.

И вот ради этого я мерзла на улице? Ради того, чтобы наблюдать, как кто-то с упоением сверяет количество унций довольно паршивого мяса и проверяет, включён ли хлеб бесплатно?

Чай действительно оказался весьма неплох. А пирог… ну его можно было есть. Гермиона согрелась и, повеселев, решила сменить тему, поговорить о чём-то более приятном.

— Маркус, а где ты обычно бываешь в отпуске? Любишь путешествовать или предпочитаешь дома отдыхать?

К её удивлению, Белби ответил, что он любит путешествовать и уже осмотрел не меньше дюжины английских городов.

— Этим летом посетил Сент-Олбанс. Небольшой городок к северу от Лондона. Там очень красивый собор и развалины времён Рима. А из волшебных достопримечательностей есть Средневековый дом алхимика. И, да, что бы тебе точно понравилось: уютная книжная лавка с магической библиотекой — я там весь вечер провёл, — он говорил неторопливо, вдумчиво, подробно рассказывая о своих впечатлениях и не забывая об интересах Гермионы.

Душный флёр чудовищной скупости стал понемногу исчезать. И Гермиона с удовольствием слушала Белби. «Ну, по крайней мере, он интересный собеседник, — подумала она, слегка оживившись, — конечно, до Тео и тем более Северуса ему далеко, но всё-таки и не Кормак».

И в этот же миг Маркус всё испортил, вновь сев на своего любимого гиппогрифа:

— Сувениры я не покупаю — бессмысленная трата денег. Вход в дом алхимика, очевидно, не стоил целого галеона… и это без экскурсии. За неё требовали ещё пятнадцать сиклей, представляешь?!

Гермиона тяжело вздохнула и оперлась лбом на ладонь.

Невыносимо! Да я бы сама заплатила Белби золотом, лишь бы он хотя бы на полчаса перестал считать каждую унцию и каждую лишнюю монету.

Принесли счёт. Разумеется, Белби внимательно его изучил.

— Значит, твой чай и пирог плюс моё блюдо, — подсчитывал он.

Гермиона высыпала монеты на блюдце для денег. Маркус пристально посмотрел на неё, потом на счёт.

— Что-то не так?

Белби вздохнул — в нём явно шла какая-то внутренняя борьба. Но потом сказал:

— С учётом добавления корицы в пирог, с тебя ещё семь кнатов… А, впрочем, я могу их заплатить.

Он выглядел столь гордым, что Гермиону замутило.

— Благодарю, но не стоит, — сухо сказала она и положила на стол серебряный сикль.

Белби нахмурился:

— Это больше, чем нужно.

— У меня нет мелочи. Пусть останется на чай, — спокойно ответила Гермиона, кивнув на худосочного официанта с печальными глазами.

Маркус глубоко вздохнул и начал длинную, аргументированную речь:

— Чаевые, на мой взгляд, это излишне. Вредно, с точки зрения бизнеса и этики. В некоторых странах, например, в Китае, подавать чаевые считается оскорблением: работник воспринимает подобное как проявление недоверия к своим способностям, за которые ему якобы недостаточно платят. В европейской традиции же… — он набрал в лёгкие побольше воздуха, — давая чаевые, мы поощряем бизнесменов платить своим сотрудникам меньше в расчете на подачки от клиентов. Ты полагаешь, я не прав?

— Во многом прав, — мирно откликнулась Гермиона. — Но этому сотруднику уже заплатили меньше, так что не думаю, что ему повредят пару десятков кнатов, скорее порадуют. К тому же лично мне он дал отличный совет про чай.

Белби надул губы, однако промолчал, лишь неодобрительно зыркнул на подошедшего официанта. Но потом посмотрел на Гермиону, и его взгляд немного потеплел.

— Что ж, — сказал Маркус, — по-моему, мы отлично провели время. Может, встретимся ещё?

— Вряд ли получится, у меня сейчас очень плотный график, — откликнулась Гермиона.

Она ценила разумность и не была склонна требовать от мужчин исполнять все её желания, но всему же есть предел! К тому же подобная прижимистость Маркуса объяснялась не бедностью — в Гринготтсе даже низшие чины зарабатывали очень прилично — а исключительно порывами души. Она вспомнила Рона, у того долгие годы были проблемы с деньгами, прежде чем он стал прилично зарабатывать, но никогда ни будучи подростком, ни молодым парнем он не позволял себе подобных выходок.

Маркус наклонился чуть вперёд и, пристально смотря Гермионе прямо в глаза, сказал:

— Очень жаль! Надеюсь, что после Рождества у тебя будет поменьше работы, и мы увидимся. Сегодня было одно из лучших моих свиданий в рамках проекта, если не лучшее! — и, одарив её этим комплиментом, он просиял. Его щёки разрумянились, а глаза блестели.

Гермиона была весьма «польщена» — видимо, большинство волшебниц ушли после того, как попали в сие «отличное кафе», а оставшиеся сломались на подсчёте унций в порции… Тем временем Белби с непривычным для себя воодушевлением продолжал:

— Гермиона, я восхищаюсь тобой как женщиной нового поколения! Ты не вешаешь обязательства на мужчину, не требуешь чрезмерной галантности, устаревшей и оскорбительной для обоих полов, и не ждёшь, что всё в жизни должно вращаться вокруг тебя. Именно такие качества делают женщину зрелой и независимой. Поверь, я это глубоко ценю!

Гермиона слегка подняла бровь, стараясь скрыть усмешку. Поток комплиментов был впечатляющим. А, вероятно, если бы она сама оплатила его большое мясное блюдо, то сразу бы услышала предложение руки и сердца.