Ложь (гет)

— Сакура, так и знала, что ты еще не ушла, — Шизуне мягко улыбнулась, и девушка впервые обратила внимание на то, что помощница Пятой очень миловидна. У нее были спокойные, умные глаза, а лоб, в отличие от ее собственного, не был таким большим и открытым. — Тебя ищет Цунаде-сама. Просит зайти в ее кабинет.

Харуно через силу кивнула, но ноги будто вросли в землю. Она не могла уйти. Не могла оставить здесь Шизуне с ее деловитой, профессиональной улыбкой, которая сейчас, казалось, светилась каким-то особым, теплым смыслом.

— Сейчас, Сакура, — все так же мягко проговорила женщина, переводя взгляд на укутавшегося в плед джоунина.

И тут Сакуру пронзило новое наблюдение, от которого в животе очень неприятно заныло. Помимо того, что помощница Хокаге была миловидной, ее фигура под белым халатом была очень женственной. Грудь женщины была явно больше, чем ее собственная. А талия, перехваченная поясом, была тонкой и изящной.

— Цунаде-сама ждет, — в спокойном голосе послышались легкие нотки нетерпения.

Надо было идти. Напряженно закусив губу, Сакура заставила себя сделать шаг, а затем другой. Наконец, она прошла мимо стоящей на пороге женщины, уловив едва уловимый, но приятный аромат лекарственных трав.

Когда Харуно вышла из палаты и сделала несколько шагов по коридору, в животе стало ныть настолько противно и тоскливо, что она не удержалась и обернулась, будто надеясь, или боясь, увидеть какую-то определенную картину.

Шизуне не стала заходить внутрь. Она сделала легкий, почти невесомый кивок, желая джоунину и Наруто приятного аппетита, и развернулась, чтобы пойти по коридору в противоположную от Сакуры сторону. Помощница Пятой просто передала сообщение и ушла. Никакого мытья.

Харуно с шумом выдохнула. Она и не заметила, как задержала дыхание. Заметно повеселев, куноичи полной грудью вдохнула воздух, который показался ей очень свежим и даже сладким, и, улыбнувшись, пошла в кабинет главного врача.

* * *

Стол, за которым сидела Цунаде, был таким же массивным, как и ее рабочий стол в Резиденции Хокаге. И сходство на этом не заканчивалось: стол в кабинете главного врача точно так же был погребен под грудой документов и бумаг. Даже сейчас под тонкими пальцами Пятой лежала открытая папка, доверху заполненная исписанными листами.

— Глянь, — коротко бросила женщина, как только Сакура села напротив.

Машинально повинуясь, девушка взяла протянутую папку. Сердце дрогнуло, едва ее взгляд уловил знакомое имя, отпечатанное в графе «Пациент». Хатаке Какаши. Это была его медицинская карта. То, что Сакура увидела дальше, вытеснило из сознания даже навязчивый образ Шизуне. Показатели джоунина были невероятно хорошими, будто он не лежал перед ней с разбитой головой всего несколько дней назад.

Видимо, на ее лице все было написано, потому что Цунаде лишь усмехнулась уголком губ, даже не задавая лишних вопросов.

— Именно. В целом, не считая травмы головы, у него сразу не было серьезных внутренних повреждений. Я боялась, что мы что-то пропустили, но нет. Если не считать амнезию и общую слабость, то у него все отлично, — женщина откинулась на спинку кресла и пронзительно посмотрела на ученицу. — У нас три варианта. Первый: я воспитала слабачку, и твой удар оказался дуновением ветра.

Сакура почувствовала, как ее лицо заливает краска стыда. Не хватало подвести еще и второго учителя. Но Цунаде не дала ей вставить ни слова, властно продолжая.

— Второй: Хатаке — чертов гений. Он сумел в долю секунды настолько идеально сгруппироваться и уйти от решающей части удара, что свел его к минимуму. И третий... — тут голос Пятой смягчился, стал почти задумчивым, утратив привычную резкость. — Твое подсознание, каким-то чудом сопротивляясь гендзюцу, ослабило удар в самый последний миг. И ты вбила его в скалу не в полную силу.

Цунаде на секунду замолчала, дав девушке возможность осознать вес этих слов, а затем продолжила, и ее голос снова стал твердым, как сталь.

— Я не воспитываю слабаков, Сакура. Верны второй и третий вариант. Или их комбинация. Его мастерство. И твое желание его спасти, — после недолгой паузы женщина пронзительно посмотрела прямо на девушку. — Ты его спасла.

Через несколько секунд тишины Сакура поняла, что снова не дышит. Слова наставницы обжигали слух и медленно, будто сквозь толстый слой ваты, пробивались в сознание. Да, это ее рука отправила Какаши к скалам. Но она хотела его спасти. Две мысли столкнулись внутри с такой силой, что в висках застучало. Воздух, который она, наконец, вдохнула, обжег горло, и на глазах выступили слезы. Она не была невинной, но она и не была убийцей своего учителя.

Цунаде смотрела на нее еще секунду, потом мягко кашлянула и снова откинулась в кресле, приняв более официальный вид.

— Хатаке сегодня просил разрешения помыться самостоятельно.

От внезапной смены темы Сакура моргнула, словно ее резко выдернули из темноты на яркий свет.

— Обычно я бы сказала «нет». Еще слишком рано, есть риск головокружения, и его общая слабость, — Пятая задумчиво постучала ногтем по столу. — Но учитывая его отличные показатели и психологическое состояние… Амнезия — это ведь не только потеря памяти. Это потеря себя. Возможность сделать что-то привычное может быть для него сейчас важнее строгих протоколов.

Цунаде замолчала, взвешивая решение. Она привязалась к Хатаке. Он занял в ее жизни особое место. Слишком молодой для того, чтобы быть ее близким мужчиной, и слишком взрослый для того, чтобы быть ее сыном. Каким-то образом гений Конохи поселился где-то между двумя этими состояниями, в той части сердца, которую она давно считала закрытой. И она переживала за него сильнее, чем за любого другого пациента, находящегося сейчас в больнице. Наконец, после сложных раздумий женщина заговорила.

— Завтра утром я ухожу в Суну на переговоры. На Шизуне ляжет вся больница. Не хочется грузить ее еще и этой блажью Хатаке, которая требует дополнительного контроля. — Хокаге пристально посмотрела на ученицу. — Если завтра его состояние останется стабильным, то завтра вечером можно помочь ему с душем. Под строгим контролем и не больше пяти минут. Если ты чувствуешь в себе силы и считаешь это возможным, я бы доверила это тебе.

Воздух в кабинете стал густым, и Сакура почувствовала, как сердце забилось где-то в горле, а в ушах зазвенело.

Помогать пациенту принимать душ было намного проще, чем стандартное мытье. По сути, ей надо было просто следить, чтобы тот не поскользнулся, или ему не стало плохо. Но это означало, что она увидит Какаши абсолютно голым...

— Если ты не можешь, то это нормально, — в усталом тоне Цунаде не было ни капли осуждения. — В конце концов, он твой бывший учитель. Обычно я стараюсь не вовлекать ирьенинов, которых что-то связывает с пациентами. Просто из всего оставшегося персонала я могу доверить его только тебе. Но если ты не можешь, тогда его просто будут мыть как обычно.

Перед глазами девушки вновь возник миловидный образ Шизуне, которая находит время в своем напряженном графике начальницы, чтобы помыть Какаши и получить ответ на свой вопрос... И слова сами вырвались до того, как Сакура успела все обдумать.

— Я сделаю это, — голос девушки прозвучал громче, чем она планировала. — Если его состояние будет в норме, я помогу ему принять душ.