Пардус. Театр теней (джен)

Тропа, по которой они шли, начала подниматься, и стены искусственной пещеры с «небом» остались позади. Они миновали тяжелую, но изящно отделанную резными символами дубовую дверь, которая бесшумно отъехала в сторону по малейшему прикосновению Когтя, и вышли на свежий воздух. Денис глубоко вдохнул. Воздух был совершенно другим — живым, прохладным, наполненным ароматами хвои, влажной земли и опавшей листвы. Они стояли у входа в естественную пещеру, скрытую в склоне холма, а перед ними простирался настоящий, бескрайний Ягужинский лес.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие, вековые сосны и ели, лежал на земле золотистыми пятнами. Где-то вдали стучал дятел, и слышалось щебетание птиц. Лес казался диким и нетронутым, но Денис, уже привыкший доверять своим обострившимся чувствам, уловил в нем следы разумной деятельности. Аккуратные просеки, почти невидимые глазу метки на деревьях, напоминавшие царапины от когтей.

«Добро пожаловать в наш лес», — с улыбкой произнес Коготь, широко раскинув руки, словно обнимая все пространство вокруг. «Эта часть леса — наша. И она живет по нашим правилам».

Он повел Дениса по едва заметной тропинке, петляющей между могучими стволами.

«Это необычный лес, — объяснял Коготь. — Князь, используя знания Иллариона и собственную магию, вплел в него защитные чары. Для чужака, для врага, тропинки здесь будут вести в никуда, закручиваться в петли. С вертолета или со спутника ты увидишь лишь обычный труднопроходимый лесной массив. Ни одного намека на нашу деятельность. Но своих лес ведет и защищает».

По мере их продвижения Денис начал замечать и других обитателей. Не людей — зверей. Стайку пугливых косуль, мелькнувшую в чаще; белку, деловито перепрыгивающую с ветки на ветку; следы кабана на размягченной дождем земле.

«Мы их разводим, — сказал Коготь, кивнув в их сторону. — Поддерживаем популяцию. Лес должен быть живым, полным дичи. Это важно для экосистемы. И для нас».

Он посмотрел на Дениса, оценивая его реакцию.

«Наша звериная натура требует охоты. Подавлять это — вредно и для психики, и для контроля над формой. Но мы же не дикари, чтобы рыскать по окрестным деревням и резать скот. Поэтому Князь нашел компромисс. Охота разрешена. Но только в звериной форме. И только здесь, на нашей территории, на выращенных нами же животных. Это честно. Оборотни такая же часть природы — не будешь же запрещать медведям добывать себе пропитание».

Денис кивнул, понимая. Внутри него что-то отозвалось на эти слова глухим, одобрительным рыком. Его собственная сущность восприняла положительно эту информацию.

Они вышли на небольшую, залитую солнцем поляну. На краю поляны, прислонившись к стволу старого дуба, стоял высокий, худощавый оборотень. Его кожа была смуглой, а черты лица — острыми. У него были золотисто-желтые глаза с вертикальными зрачками, как у большой кошки. Он что-то негромко говорил другому, помоложе, чьи уши были заострены и покрыты коротким темным мехом, а ногти на руках больше напоминали короткие, но острые когти.

«Частичные трансформации, — тихо пояснил Коготь. — Самый частый и практичный вариант. Усилить слух, обоняние, зрение. Отрастить когти для лазания или боя. Это требует меньше сил и контроля, чем полное превращение».

Денис кивнул. Да, он тоже мог по желанию сделать свое зрение более острым, а обоняние — невыносимо чутким. Но видеть такое же умение у других было совсем иным чувством. Он был не один в своих странностях.

«А полное превращение?» — робко спросил он. — «Ты же говорил, что я... что мы можем становиться пантерами».

Коготь улыбнулся, и в его глазах вспыхнул озорной огонек.

«Полагаю, теория без практики — мертва. Смотри и мотай на вибриссы»

Он отошел на несколько шагов к центру поляны, закрыл глаза и сделал глубокий медленный вдох. Поначалу ничего не происходило, а потом... это началось.

Это не было резким или болезненным превращением из фильмов ужасов. Словно волна прошла по его телу. Рост его немного увеличился, плечи стали шире, а позвоночник выгнулся, обретая звериную грацию. Слышался тихий, похожий на шелест листьев звук — по его коже, на руках, на лице, начал прорастать короткий, густой иссиня-черный мех. Черты лица стали грубее, нос сплющился и почернел, превратившись в мочку, а из губ выступили белые клыки. Его уши заострились и сместились выше по черепу. Пальца на его руках укоротились, срослись, и на их месте появились мощные лапы с втяжными когтями, которые он с щелчком выпустил, вонзив в землю.

И тут Денис заметил странность. Одежда Когтя — куртка, джинсы, футболка — начала таять. Не рваться и не спадать, а именно таять, растворяться в воздухе мельчайшими частицами. За секунду от них не осталось и следа. Денис вспомнил рассказ о магических структурах, встроенных в знак. Видимо, это и была работа одной из них.

Весь процесс занял не больше десяти секунд. И вот там, где только что стоял человек, теперь стоял он — огромный, величественный зверь. Пантера. Ее шкура была не просто черной, а поглощающей свет, бархатной, на фоне которой ярко горели только изумрудно-зеленые глаза. Она была воплощением мощи, грации и смертоносной красоты.

Коготь-пантера медленно повернул свою голову в сторону Дениса. Из его глотки вырвалось низкое, вибрирующее урчание, которое Денис почувствовал скорее грудью, чем ушами.

И тут в голове Дениса, ясно и отчетливо, прозвучал голос Когтя, но лишенный привычных интонаций, больше похожий на мысль, рожденную в его собственном сознании: «Вот так. Полная форма. Сила, скорость, чувства... не сравнится ни с какой частичной трансформацией. Ты все понимаешь?»

Денис кивнул, ошеломленный. Слова были переданы ему напрямую. Это и был мысленный контакт через Знак.

«Хорошо, — прозвучало снова в его голове.

Пантера потянулась, выгнув спину дугой, ее мощные мышцы играли под кожей. Коготь сделал несколько плавных, бесшумных шагов по поляне, демонстрируя невероятную грацию хищника. Потом он снова подошел на то место, откуда начинал, и трансформация пошла в обратную сторону. Мех втягивался, кости и мышцы с тихим хрустом возвращались в человеческую форму. В воздухе возникли черные частицы, которые, иногда закручиваясь в маленькие вихре, быстро сгустились в знакомые очертания куртки, джинсов и футболки. Через несколько секунд перед Денисом снова стоял Коготь, лишь слегка взъерошенный и дышащий чуть глубже обычного.

«Вот так, — сказал он. — Сначала это требует концентрации, но с опытом приходит легкость. Главное — не бояться и доверять себе. Твоя сущность знает, что делать. Ты лишь должен ей позволить. А насчет одежды и связи... — он хлопнул Дениса по плечу, — всему научишься. Сначала будешь рвать одежду при превращении, как и все мы когда-то. Пока не настроишь под себя магию Знака. И мысленно говорить в звериной форме научишься — это проще, чем кажется».

Денис мог только кивать, слова застряли у него в горле. Увиденное и прочувствованное было одновременно и шокирующим, и вдохновляющим.

Коготь жестом показал следовать за собой. Они пошли дальше, глубже в лес и вскоре вышли к подножию высокого, скалистого утеса, поросшего мхом и низкорослыми соснами. Отсюда открывался вид на долину, но Коготь повел его по узкой тропе, вьющейся вдоль склона. Они поднялись выше, и через несколько минут тропа вывела их на небольшую, плоскую каменную площадку, нависающую над лесом.

«Наша смотровая», — объявил Коготь.

Вид отсюда был захватывающим. Лес простирался почти до горизонта, волнуясь зеленым морем. Где-то внизу блестела лента реки. На полянах Денис смог разглядеть фигурки людей — одни тренировались, другие просто отдыхали, кто-то играл с детьми.

«У тебя сложилось мнение, что мы тут живем под землей, как кроты? — Коготь стоял рядом, его руки были засунуты в карманы. — Это не так. Для безопасности, пока стая спит, логово закрыто. Но утром...»

Он подошел к самому краю площадки. Его поза изменилась, стала более властной, собранной. Он поднял руку, и Денис почувствовал, как по лесу пронеслась легкая, почти неосязаемая дрожь. Это была магия, но не та, что бьет молнией или рвет землю. Это была воля, переданная самому лесу.

«Я, как глава службы безопасности и заместитель Князя, имею доступ к управляющим чарам леса, — сказал Коготь, и его голос обрел металлические нотки. — Лес... слушается».

И лес послушался.

Прямо перед ними, на том месте, где только что была сплошная стена деревьев и кустарника, стволы вековых сосен и берез с глухим, но мягким скрежетом начали расходиться в стороны, как занавес в театре. Земля под ними заколебалась, и в ней появились глубокие трещины. Глыбы дерна и пласты почвы плавно, без грохота, съехали в стороны, обнажая то, что было скрыто под ними.

Земля расступилась, открывая взору внутренность логова. Денис смотрел, завороженный, прямо в жилое сердце Парда. Он видел тот самый зал с садом и домами, видел улицы, ранее освещенные иллюзорным небом, видел людей, которые внизу продолжали заниматься своими делами. Он видел реку, мастерские, играющих детей. Это был вид с высоты птичьего полета на их подземный мир, лишенный крыши.

«А если кто-то упадет?» — вырвалось у Дениса, когда он смотрел на этот зияющий провал в земле.

Коготь усмехнулся.

«Территория вокруг этих «дверей» покрыта особым запахом. Для животных он невыносим — они обходят это место за версту. Для наших — это сигнал: «здесь вход». Но дети... — он покачал головой с ухмылкой, — дети есть дети. Некоторые вместо того, чтобы идти через туннель, предпочитают спрыгнуть вниз, цепляясь за выступы и корни по пути. За ними, конечно, следят, но... Даже если они сорвутся, наша регенерация справится с полученными ушибами за считанные часы. Получают урок, становятся осторожнее».

Денис смотрел, не в силах оторвать взгляд. Он обвел глазами все это подземное чудо, поляны в лесу, где также отдыхали или работали оборотни, бескрайние просторы леса за его пределами. Он видел людей, которые жили здесь своей необычной, скрытой от посторонних глаз, но полной и прекрасной жизнью. Он видел детей, которые росли, не зная страха перед своим даром, не прячась, а гордясь им. Он видел не просто укрытие в глубине леса — он видел Дом. Настоящий, живой, дышащий Дом, созданный силой, умением и любовью.

«Вот он, Пард, — тихо, почти шепотом, сказал Коготь, стоя рядом с ним. Его голос был полон глубокой неподдельной гордости, что не нуждается в громких словах. — Не цифры в отчетах, не приказы и не тайные операции. Не сила, демонстрируемая врагам. Вот он. Наше сердце. И ради этого стоит работать. Ради этого стоит сражаться».

Денис молчал. Ему не нужны были слова. Все, что он видел, все, что он чувствовал, было лучшим ответом на все его сомнения и страхи. Он смотрел на этот подземный город, крепость, замаскированную под дикий лес, общину могущественных существ, живущих простой жизнью. И он чувствовал, как что-то окончательно и бесповоротно щелкает внутри него. Это было чувство принадлежности. Чувство цели. Это было чувство дома. Он стоял на краю каменной площадки, вдыхая воздух леса, и чувствовал, как под кожей на его предплечье теплится и тихо пульсирует в такт этому новому ощущению Знак его стаи. Его Парда.