С(о)виная почта любви (гет)

Итак, ещё один законченный фанфик в копилку! Это было очень весёлое путешествие в мир ГП без войны, и мы очень привязались к нашим героям. А, значит, возможно, будут экстры или сиквелы :) Но фик переходит в статус finita, и мы надеемся, что вы будете ждать наших будущих работ ;)

Ahopa & Heqet

+++

Теодор, декабрь 1996 года

+++

— И я тебя очень прошу, никаких выходок, — устало произнес мистер Нотт, ухватив сына за локоть.

Он скосил глаза на Луну, но та отвлеклась на цветущие у дома тётушки кусты с синими цветами. Вообще-то в это время года ничего не должно было цвести, но магия помогала ветвям быть покрытыми зелёной листвой и крупными бархатными бутонами. Теодор знать не знал как называлось это растение, хотя у них в саду росли точно такие же, много лет назад посаженные его матерью. Возможно, стоило спросить Невилла — он-то был большим специалистом в гербологии.

— Какие могут быть выходки у достопочтенной тётушки? — изобразил Теодор изумление, хотя прекрасно понимал, о чём говорил отец. Лет в девять Тео со скуки нарисовал бесят на пачке пергаментов, сделав вид, что не видел на ней надпись про кратковременное оживление художеств. «Помиращая» Мюриэль не пришла в восторг от заполонивших её дом разноцветных и крайне пакостных существ, которые, к тому же, оставляли после себя след из краски, когда срок волшебства подходил к концу.

Маленькому Теодору это показалось презабавной шуткой. Он и сейчас думал, что тогда «поминки» вышли на ура.

Отец посмотрел на него в последний раз, с крайним подозрением в серых глазах, нахмурился, но больше ничего не сказал. Его позвала компаньонка тётушки, женщина неопределённого возраста со стрижкой, которая была в моде лет двадцать назад, если не тридцать.

— Так с кем же решила связать себя священными узами брака твоя мать, Близ? Мне нужно заранее знать кого хоронить. — Тётушка обнаружилась в зимнем саду. Она сидела на плетёном диване, устланном цветистыми пледами и обложенным пухлыми подушками с кисточками. Не тонула в этом море ткани и лебяжьего пуха старушка лишь каким-то чудом. — Какая у него фамилия?

— Я Блейз. А его фамилия — Снейп, тётушка, — устало ответил Блейз и радостно выдохнул, заметив, что в их рядах прибыло. Рядом со своим парнем сидела Падма, на лице которой застыла самая вежливая и отрепетированная улыбка. Панси нигде видно не было, зато Поттер кантовался в соседнем от Блейза кресле и выглядел так, словно не понимал, зачем и как тут оказался.

Тео, честно говоря, тоже не понимал, на кой чёрт он припёрся, хотя, возможно, Мюриэль вспомнила и про родство с Поттерами, чем бесы не шутят.

— Не припомню никаких Снейпов. Снайдов хорошо помню, у них какое-то родовое проклятье.

— Родовое проклятье? — заинтересовалась Падма.

— Да. Что-то связанное с невозможностью расчесать волосы, — отмахнулась затянутой в кружевную перчатку рукой тётушка и перевела очень цепкий и ясный взгляд на прибывших. На умирающую она точно не походила. Видимо, передумала под приближающийся новый год. — А вот и вы, мы вас очень долго ждали. Душенька, — обратилась она к своей компаньонке и кивнула на мистера Нотта. — Моему племяннику…

— Троюродному племяннику, — поправил Теодор и заслужил очень выразительный взгляд отца.

— …нужно освежиться. Вы все племянники, Тедди…

— Я Теодор, а не Эдвард, — возмутился Тео. — Тонкс-младший вам вообще приходится…

— … вот я ещё не вспоминала кем и в каком колене! В общем, проводи старшего Нотта… и позови милого Уильяма Уизли. Они с его… — она запнулась и задумалась, подбирая слово. Французов она не жаловала. — … очаровательной невестой куда-то запропастились.

Мюриэль выплыла из своего мягкого кокона с помощью компаньонки и принялась отдавать распоряжения о том, где и как разместить старшее и среднее поколение, пока она беседовала с младшим.

Теодор, воспользовавшись тем, что на него не так уж и сильно обращают внимание, оглядел удаляющуюся в сторону открытой веранды тётушку с ног до головы. Нет, на умирающую она точно не была похожа, но он и не думал, что ей действительно плохо.

— Как я рад, что вы пришли, — вымученно улыбнулся Блейз. — Она пытает меня по поводу отношений мамы!

— А он только привык к тому, что у неё они есть. Опять, — не удержалась и фыркнула Падма, впрочем, тут же погладив Блейза по плечу.

— До этого она пытала меня, — пробормотал Гарри, нервно поправляя очки. — И Сириуса. Его за то, что до сих пор ходит в холостяках.

— Почему ты один? — удивлённо спросила Луна Поттера. — Твои мозгошмыги не выглядят одинокими. Где Панси?

— Малодушно сбежала припудрить носик, — процедил Блейз вместо Гарри. — И, судя по тому, как долго её нет, она пудрит не только свой нос, но и носы всех обитателей этого дома. Или мозги.

Раздалось подозрительное покашливание. Теодор едва не вздрогнул и оглянулся, ожидая увидеть за своей спиной розовую жабу, но, к счастью, это была всего лишь вернувшаяся Мюриэль. Да, она тоже любила розовый цвет, но предпочитала более насыщенные оттенки, которые сочетала с голубым или жёлтым. Теодор был вынужден согласиться с ранее обронёнными словами Джинни о том, что их родственница большую часть времени походила на фламинго.

— Теодор, дорогой, подойди-ка поближе, дай моим старым глазам тебя рассмотреть, — велела тётушка, протянув к нему руки. Потом она взглянула на стоящую рядом Луну и разглядывать «дорогого Теодора» ей сразу стало не так интересно. — Какое необычное создание! Ты не француженка, милочка?

— Нет, мэм, — улыбнувшись, покачала головой Луна. Её светлые пушистые волосы красиво качнулись, и Теодор невольно залюбовался игрой света на длинных локонах.

— Славно. Нам хватит одной француженки в семье. Невеста Уильяма, конечно, очень… милая, но это произношение…

— Разве ваш третий муж не был французом? — Джинни вошла в зимний сад ни разу не тихо и на шаг впереди Драко, которого крепко держала за руку. Тео подумал, что тот вполне мог сбежать, оставшись без присмотра. Пудрить носик с Панси, например. — Или второй?

— Четвёртый, дорогуша, и это был худший мой брак из восьми! — величественно расправив плечи, поправила тётушка Мюриэль. — А… значит, твоя мать сказала мне правду. У тебя действительно Малфой. Тоже француз.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Драко. — Я не совсем француз, это наши предки…

— Да-да, я знаю, кто ты, и даже помню твоего отца, — фыркнула тётушка. — В детстве он даже был красивым. Очаровательный малыш, правда плаксивый до ужаса. Но такой красивый, что его путали с девочкой. Жаль, что когда ему исполнилось двадцать, он испортился — эта ужасная залысина, которая у него появилась…

Теодор не смог сдержать смеха, когда поражённый Драко поднял руку и коснулся лба в попытке убедиться, что его волосы на месте. Джинни тоже засмеялась, не обращая внимания на осуждающий взгляд своего парня.

— Мама передала шарлотку, но они с папой не смогут присоединиться.

— Да, твой брат уже поведал мне об этом.

— Который? — уточнила Джинни.

Теодор вспомнил, что Джинни и Драко сегодня покупали пушистика, поэтому сюда прибыли прямо с Диагон-аллеи. Билл и Флёр — из их коттеджа, а Рон и Астория опаздывали, потому что уже пару дней гостили у её родителей. Про остальных Уизли он ничего не знал, хоть и предполагал, что один сидит в Румынии — или где он там поселился, — с драконами; близнецам оно все нафиг не сдалось, а бывший староста, которого Теодор смутно помнил, мог не появиться из-за работы в Министерстве.

— Уильям.

— Билл.

— Уильям, Джиневра, — с нажимом повторила старушка.

— Билл, тётушка.

— Джиневра.

— Я Джинни.

— А мне нравится звать тебя Джиневрой, — тихо вставил Драко, чем заслужил ласковую улыбку Джинни и одобрительный кивок Мюриэль.

— К слову, тётушка, у меня для вас подарок, — «вспомнил» Теодор, словив взгляд своей девушки.

— Надеюсь, не такой же, какой мы получили в конвертах на Рождество? — буркнула Джинни.

— А какой вы получили? — внезапно заинтересовалась Мюриэль.

Тео сделал большие глаза, но поздно. Спасли его, как ни странно, Панси и летящий следом за ней Шуруп.

Драко до последнего сопротивлялся этой кличке своего нового питомца, но брошенная близнецами Уизли шутка про штыри, болты и шурупы намертво прилепила имя розовому штырехвосту, которого Хагрид, отрывая от сердца, послал Малфою в середине каникул. Судя по записке, — её Драко, конечно, показал уже всем друзьям, — штырехвост скучал по своему двуногому другу. Теодор, конечно, понимал, что по-настоящему свин чахнет не в отсутствие Драко, а бельгийского шоколада. Надо будет, к слову, поинтересоваться, как Люциус и Нарцисса восприняли нового питомца. От посещения тётушки Мюриэль они тоже каким-то мистическим образом отбрехались, хотя пришла сестра матери Драко — Андромеда Тонкс.

Ужасно похожая внешне на третью сестру, кукующую в Азкабане, но Тео она понравилась даже на первый, мимолётный взгляд. В том числе, потому что она понравилась Луне — а та хорошо разбиралась в людях.

— Ладно, подарок можно и позже отдать, — пробормотал Теодор, прячась за спиной Луны и надеясь, что лично вручать его не придётся. А то вдруг тётушка решит оставить ему всё своё весьма сомнительное наследство? Почему-то именно Ноттов она приглашала на свои репетиции похорон чаще всего.

— Дорогой Тед, я… — Мюриэль чихнула, потому что Шуруп приземлился ей на шляпу — подобной «красоте» позавидовала бы и не менее эксцентрично одевающаяся бабуля Невилла, — оставив после себя лёгкий осадок пыльцы. — Я о чём говорила? Ах да, про свадьбы! Этот год будет на них богат, а у меня всего одна диадема! Я уже обещала её Уильяму и его красивой будущей жене.

Ворчливая женщина преобразилась в мгновение ока, рассыпавшись в комплиментах всем и каждому. Панси при этом очень ехидно улыбнулась и подмигнула Блейзу.

Теодор решил, что он тоже не лыком шит, и можно устроить что-нибудь весёлое, но, конечно, не настолько, чтобы отец его вычислил. Он чмокнул Луну в щёку, заявив, что ему надо отойти в уборную. В реальности же он отошёл в огромную столовую, где чуть позже должны были собраться все приглашённые на оглашение очередного завещания. Ну, и чтобы покушать — он на это надеялся, по крайней мере.

Придирчиво изучив стены помещения, он нашёл неплохое место и повесил на стену портрет Мюриэль. В отличие от карикатур, розданных на Рождество, этот был максимально приближён к оригиналу — просто потому, что мистер Нотт тщательно проинспектировал подарок перед тем, как разрешил сыну взять его с собой.

Но раз уж тот теперь висел на почётном месте, можно было бы с ним немного и поколдовать, правда? Куда смешнее ей будет получить не просто рисунок, а живой, по всем правилам, принятым в магическом обществе. И, конечно, нарисованная Мюриэль будет такой же каргой, как в реальности. Интересно, кто из них кого переспорит по поводу наследников движимого и недвижимого имущества?

Теодор занёс палочку, но тут в пустую столовую ввалились целующиеся Драко с Джинни.

— Другого места не могли найти? — разочарованно прокомментировал Тео, который хотел сделать сюрприз для всех, а не только для тётушки. — Мерлин, Драко, вы ещё оскверните скатерть своими выделениями для пущего эффекта!

— Что ты тут делаешь? — Джинни оторвалась от своего парня с таким звуком, что Панси могла бы завистливо присвистнуть.

— Пытался побыть в одиночестве. У меня траур.

— По кому?

— По своему зрению. Мне хочется вас развидеть.

— У вас с Лавгуд платонические нежности и духовные поцелуи через телескоп? — огрызнулся Малфой. У него забавно торчал слева локон — видимо, Уизлетта в порыве страсти дёрнула уложенную гелем прядку.

— Ты тоже вступил в литературный кружок? — ухмыльнулся Теодор. — Или Грег с Блейзом новым словечкам обучили?

— Ой, ну что вы как дети? — закатила глаза Джинни. Прищурилась, оглядела Тео, скользнула взглядом к портрету за его спиной. И потащила Драко вон из столовой. — Развлекайся в одиночестве, красавчик.

— Почему ты назвала его красавчиком? — возмутился Драко, и это, слава Мерлину, было последнее, что Теодор услышал перед тем, как Джинни захлопнула за ними дверь.

Он на всякий случай кинул на неё запирающее заклинание и сосредоточился на портрете, пока было время.

+++

Астория, декабрь 1996 года

+++

Пожалуй, идея пригласить Рона на пару дней была сама по себе неплохая, но Астория совершенно забыла о том, что следом они должны были отправиться к тётушке Мюриэль. Гринграссам она если и приходилась родственницей, то очень, очень далёкой, а вот жениху Астории не так повезло.

Ну, по крайней мере, по утверждениям самого Рона, ведь Астория никогда не видела «тётушку Мюриэль» вживую.

Пропасть между Гринграссами и Уизли была не такая большая, как между Уизли и Малфоями, но родители Астории и Дафны, тем не менее, несколько скептически отнеслись… не к помолвке, нет. Пусть ей и было всего пятнадцать, такая практика в чистокровных семьях была более, чем нормальной. Её, к слову, когда-то хотели свести с Драко, но, слава Мерлину, отец любил обеих дочерей и всё же прислушался к её личному выбору.

Что там думал Люциус Малфой об отменённой договорённости — Астории было глубоко наплевать. Она прекрасно знала, что Драко и Джинни сами разберутся со своими родителями. Молли и Артур Уизли, встречавшие младших детей на вокзале Кинг-Кросс сначала посмотрели на Асторию очень недоумённо, но в конце концов она, вроде бы, им понравилась — и её ждала поездка в Нору в январе.

Пока, впрочем, Астория волновалась по другому поводу — их «чайная пауза» затягивалась, у Рона начал бурчать живот от голода, тень «умирающей» Мюриэль нависала над ними немым укором, Дафна — живой тенью и крайне ехидным зрителем, а мистер Гринграсс решил обсудить…

— Рональд, вы ведь понимаете, что мои дочери — настоящие леди. — Отцу, судя по его покрасневшему лицу, тоже было неудобно это говорить, но, к ужасу Астории, он не остановился на намёках. — Поэтому я не приемлю никаких… попыток… перевести ваши отношения…

Рон поперхнулся чаем, чудом не выплюнув его изо рта. Астория дёрнула было рукой, чтобы нежно погладить его по колену, но под пристальным взглядом отца решила не испытывать судьбу.

— Я даже не думал о таком, — промямлил Рон и тоже отчаянно покраснел. Их в малой гостиной теперь было трое оттенка спелого помидора, и то лишь потому, что Дафне было весело, а мать отсутствовала — она отправилась в Италию с миссис Забини и профессором Снейпом, участвовать в каком-то показе.

— Я рад, — прочистив горло, заявил мистер Гринграсс и искоса кинул взгляд на старшую дочь, тут же принявшую очень и очень невинный вид. Если бы папа знал, сколько бойфрендов было у Дафны, он бы, скорее всего, лишился сознания.

— Папа, мы опаздываем, — рискнула Астория, в свою очередь выразительно посматривая на тикающие маятником в углу напольные часы семнадцатого века.

— Ах да, семейный ужин.

— Репетиция поминок, — брякнул Рон.

— Простите, Рональд?

— Это вы простите, — тут же склонился в поклоне Рон. Астория прикрыла веки. Дафна, пользуясь тем, что внимание отца было сосредоточено на женихе младшей сестры, показала белоснежные зубы, улыбаясь так широко, что у неё рисовали треснуть щёки. — Я необдуманно повторил за Ноттом.

— Теодор… и почему я не удивлён? — в голосе мистера Гринграсса явно чувствовалось облегчение, что не единственный сын Нотта-старшего стал избранником его дочери. Хотя Астория находила Тео довольно милым, пусть и совсем не в романтическом смысле. Правда, с тех пор, как он нарисовал отцу несмывающиеся усы на фамильном портрете лет в семь, Ноттов перестали звать на чаепития у Гринграссов.

Возможно, теперь родители передумают? Астории очень хотелось пригласить друзей на следующие каникулы.

С грехом пополам у них получилось добраться до камина, а мистер Гринграсс удалился в кабинет — как подозревала Астория, переосмысливать жизнь.

— Не расстроился, что там не будет твоей подружки? — спросила Дафна, поправляя блестящие локоны и изучая себя в зеркале. Она, конечно, собиралась не к Мюриэль, а на очередное свидание, малодушно заявив отцу, что отлучится «докупить кое-что в Диагон-аллее».

— Что, прости? — Рон всё ещё был несколько растерян.

— Я про Грейнджер. Её же не пригласили? Бедняжка, а ещё ей в переписке попался Смит, который весь год только и делал, что пожирал взглядом твою сестру.

— Да, настолько разных людей сложно было найти, — к удивлению Астории, Рон рассмеялся и наконец-то расслабился. Она сжала его пальцы, и он нежно сжал её в ответ. — Гермиона в Болгарии. Она параллельно переписывалась с Крамом, и, кажется, та переписка была куда интересней.

— А она зря времени не теряла, — хихикнула Дафна. — Заполучила себе целую звезду!

— Он скучный, — вмешалась Астория. — Но я рада, ведь иначе не получила бы себе самого смешного, ласкового…

— Ой, фу, не хочу слушать ваши телячьи нежности.

Рон засветился, а Дафна поспешила схватить горсть летучего пороха и удалиться на собственные «телячьи нежности».

К тётушке Мюриэль Астория и Рон прибыли аккурат, когда та стояла в комнате с камином, зачем-то примеряя на Джинни серебристую диадему с бриллиантами и лунными камнями.

— На твоих рыжих волосах, дорогая, она смотрится даже лучше, чем на твоей невестке! Может, ты первой выйдешь замуж?

— Тётушка, мне пятнадцать, — напомнила Джинни, закатив глаза. И оживилась, улыбнувшись чуть ли не так же по-акульи, как Дафна, увидев новоприбывших. — А вот, кстати, уже помолвленные! И ваша диадема подойдёт не только к шикарным каштановым волосам Астории, но и к кольцу, которое она носит на пальце.

Астория машинально опустила взгляд на то самое кольцо, полюбовавшись, как оно блестело. Конечно, не такое дорогое и уникальное, как мистер Гринграсс дарил в своё время будущей жене, но Астории оно даже больше нравилось — простое, изящное и удобное.

— Ах, деточка, подойди-ка сюда! — радостно воскликнула пожилая женщина. Астория покорно подошла и вдруг поняла, что улыбка на лице старушки слишком уж дружелюбная. По рассказам Рона, тётушка Мюриэль не была злым человеком, но отличалась колкостью высказываний и любовью поворчать по любому поводу. — Какая красавица! Худовата, конечно, но ничего, твоя будущая свекровь тебя откормит!

Мюриэль ущипнула её за бок и принялась пристраивать диадему уже на волосах Астории, приговаривая, что это универсальное украшение изумительно смотрится на ком угодно. Астория кинула растерянный взгляд на Джинни, на что та изобразила висельника, характерным жестом наклонив голову и сжав воздух рядом рукой. Рон не выдержал и рассмеялся, но старушка словно бы не заметила. Зато заметила самого племянника.

— Рональд! Ты вырос ещё на несколько сантиметров! Такой же красивый, как и твой брат! — Рон подавился смехом и закашлялся от неожиданной похвалы. — И такой… а, моя дорогая, вот и ты! Как там брауни?

— Почти готовы, — процедила компаньонка тётушки. Астория попыталась вспомнить её имя, но не смогла. Джеруша? Джессика? Джемайма? Рон точно упоминал её имя утром. Другое дело, что параллельно с ним щебетала Дафна, так что Астория вполне могла перепутать, и так звали одну из многочисленных знакомых сестры.

Мимо торжественно прогарцевал штырехвост, изящно переступая длинными лапами. Компаньонка, брезгливо поморщившись, отступила на шаг и прижала к лицу накрахмаленный носовой платок. Астории даже показалось, что она услышала его хруст под длинными сухими пальцами.

Мюриэль тем временем продолжала источать благодушие и радость. Она погладила Шурупа по голове и взмахнула руками.

— И шоколаду нашему новому другу! Хорошему мальчику нравится сладкое, — тётушка по-девичьи тонко хихикнула, вручила диадему своей компаньонке и заторопилась отойти к скромно стоящим в углу Флёр и Биллу.

Атмосфера была неожиданной приятной и весёлой, чего Астория никак не ожидала. Ей говорили, что обычно посиделки у тётушки Мюриэль были на порядок скучнее, а в качестве развлечения выступали её нескончаемые колкие ремарки.

Наверное, в какой-то такой обстановке хаоса и веселья и рос Рон. Астория оглядела собравшихся, помахала рукой Теодору и сощурилась, заметив проскольнувшую на его лице ухмылочку. Что это он задумал? Астория была на год младше однокурсников Дафны и общалась с ними не так уж и тесно, но даже она знала, что Нотт не меньше близнецов Уизли любил проказничать, просто делал это куда более изящно. Он почти никогда не попадался или выходил сухим из воды, словно просчитывал действия на несколько шагов вперёд.

— Вы что с ней сделали? — громким шёпотом спросил Рон у Джинни. Асторию он поймал за руку и притянул к себе под бок, будто стремясь защитить от любых безумств, которые могли произойти в стенах этого дома. — И где Гарри?

— Мы? Что мы могли с ней сделать? — изумилась Джинни, даже не обратив внимания на упоминание Гарри.

— Подлили ей что-то в чай? — предположил Рон. — Огневиски, например.

— Буду я тратить на неё огневиски, — закатил глаза подошедший Блейз. Падмы рядом с ним не было, зато от Теодора отлипла Луна и почти вприпрыжку направилась к ним.

— А что тогда?

— Её мозгошмыгам просто хорошо! Они открыли чакры и теперь познают мир, — улыбаясь, объяснила Луна и перекинула через плечо толстую косу. Астория с любопытством присмотрелась к плетению и синим, едва раскрывшимся, бутонам незнакомых цветов, использованным в качестве украшения. Наверняка творчество Падмы.

Коснувшись своих волос, Астория задумалась о том, не попросить ли девушку Блейза и ей сделать причёску? Было неловко, потому что они не были близки, но очень уж хотелось и себе подобную красоту. Краем глаза Астория заметила, что тётушка выплыла со своей компаньонкой из комнаты, а за ней последовали и Билл с Флёр.

— Чак…что? — не узнал слово Рон.

— Чакры, — повторила Луна.

— Это оружие, — неожиданно с крайне гордым видом заявил Драко. — Чакра это заточенный по краям диск, который вращается во время броска.

Все, в том числе Луна, перевели на него поражённые взгляды. Джинни при этом гордо улыбнулась и поправила Драко прядь волос, забавно топорщившуюся у него на макушке.

— А ты с каких пор разбираешься в индийском оружии? — справившись с удивлением, поинтересовался Блейз.

— А ты?

— У меня девушка индианка, я читал о культуре и истории её страны.

— Любимой книгой Драко был трактат про оружие разных стран, — вспомнила Астория одно из детских воспоминаний. — Драко цитировал нам с Дафной её во время наших визитов в Малфой-мэнор.

— Чакра — это не оружие, — покачала головой Луна и посмотрела на Драко. — То есть, я не об этом говорила. А о потоках магии внутри каждого человека!

— На Мюриэль так повлиял Шуруп, — пояснила Джинни прежде, чем её лучшая подруга начала подробно объяснять о загадочной чакре. — Помните же, что на нём пыльца пикси?

— Как бы тётушка не вспомнила молодость и не ускакала искать себе приключения, — хохотнул Блейз.

— С кентаврами, — поддержал его Рон. У Астории не хватило выдержки на осуждающий взгляд: перед глазами предстала Амбридж, с безумной и счастливой улыбкой убежавшая в лес и вернувшаяся оттуда не менее счастливой. Интересно, как она там, на Гавайях? Оправилась ли после месяца, проведённого в Хогвартсе?

— Драко, а где твой пушистик? — решила перевести тему разговора Астория. Драко засиял, как всё столовое серебро в доме Гринграссов и достал из поясной сумки на талии Джинни — очень модный и удобный аксессуар, у Дафны таких было три, — пушистика. Он продемонстрировал его Астории и даже дал погладить.

— Это Хельга, — представил он и ревниво прижал кремовое круглое существо к себе, когда к нему протянул руку Рон. — Она не любит, когда её трогают посторонние!

— Ты дал его потрогать Тори, — возмутился Рон. Астория посмотрела на жениха с нежностью: когда он называл её сокращённым именем, это звучало особенно мило и приятно.

— Астория — аккуратная девочка с чистыми руками! А где были твои — мы не знаем.

— Да, Рон, где были твои руки? — насмешливо поинтересовалась Панси, возникая из ниоткуда и касаясь щекой щеки Астории в светском поцелуе. — Как прошла встреча с родителями? Они приняли…

— Мои руки? У Гарри твоя помада на шее, — голос Рона заглушил все вопросы. — И вряд ли он сам…

— РАЗВРАТ!

Вопль вышел таким оглушительным, что все подпрыгнули, а Драко едва не выронил пушистика из рук. Кричали откуда-то из глубины дома и так возмущённо, что слышно было даже здесь. Голос показался Астории незнакомым.

— Это не ваша… то есть, наша тётушка? — неуверенно спросил Гарри и потёр салфеткой шею, вопросительно посмотрев на Рона. Рон покачал головой, Гарри потёр шею ещё раз, а потом, сдавшись, протянул салфетку лучшему другу, и тот принялся, как мог, убирать след от красной помады. Видимо, на косметику Панси не действовали даже заклинания очистки.

— Похоже на неё, — неуверенно кивнула Джинни, прислушавшись.

— И УЖАС! В МОЕМ ДОМЕ, ПРИ МНЕ! — продолжались вопли, становясь всё громче и громче.

— Что ты сделал?! — накинулся на Теодора Блейз. Нотт состряпал самое невинное выражение лица, на которое только был способен. — Тео!

— Блейз!

— Я точно знаю, что это ты, рассказывай давай.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!

Панси, не выдержав, первой вышла в коридор и двинулась на звук. Все остальные, после секундной заминки, вывалились из комнаты и поспешили за ней. Астория крепче сжала руку Рона и улыбнулась, когда он встал так, чтобы её никто не задел. Как же ей, всё-таки, повезло получить такого внимательного и заботливого жениха!

+++

Мюриэль, декабрь 1996 года

+++

Мюриэль не помнила, когда в последний раз ей было так легко на душе. Кажется, в период непродолжительного вдовства между мужем номер пять и мужем номер шесть. Или это было между вторым и третьим? Какие-то воспоминания с годам поблекли, покрывшись толстым слоем пыли, и кое в чём Мюриэль уже не была уверена. Она ни за что бы не призналась в этом, невероятно гордясь ясным для её внушительного возраста умом, но себе врать она не привыкла.

Старость была неприятной штукой, поэтому Мюриэль нравилось окружать себя куда более молодыми родственниками. Она не боялась, что кто-то из них будет претендовать на имущество, которое останется после неё. Пусть претендуют, ведь самое интересное в смерти бездетных родственников — борьба за наследство!

Это Мюриэль ничуть не смущало. Она сама в юные годы отбила журнальный столик с мраморными вставками в столешнице, оставшийся после её двоюродного деда. И два дома, которые потом кому-то отдала со скуки, чтобы не вспоминать свою жизнь в них с мужьями.

Её куда больше расстроил бы подхалимаж, но, к счастью, ни у кого из молодых родственников не хватало ни сил, ни нервов, ни времени на то, чтобы пытаться ей угодить.

Мюриэль была старой и ворчливой, находила во всём тысячу изъянов и не стеснялась указывать на них своей родне, но сегодня она была в крайне хорошем настроении. Мир казался ей как никогда прекрасным, дети — а все они для неё, по сути, были детьми, просто постарше и помладше, — радовали её взор. Предстоящие свадьбы вызывали приятное возбуждение, и хотелось всем сделать приятно. Даже французский акцент невесты Уильяма перестал казаться ей таким уж неприятным.

И всё это длилось ровно до тех пор, пока в столовой на неё не накинулась… она же сама.

— Мой дом! В моём доме балаган и бардак! — ругалась с портрета вторая Мюриэль. Одета она была в строгое синее платье с кружевным воротом, а на голове у неё красовался белый чепец. Мюриэль припомнила, что у неё в самом деле был такой несколько лет назад. — Разврат!

— Где ви увидели г’азвг’ат, мадам? — удивлённо воскликнула Флёр и изящно прижала пальцы к губам.

— Везде, перед моими глазами! Ещё и несносные животные! На ковре тысяча семьсот девятого года, персидском! Привезённом…

— Моим прадедушкой Чарльзом, — закончила вместо портрета сама Мюриэль. — Милочка, я вас не помню, но…

— Я — это ты!

— И я не помню, откуда вы у меня! В этой комнате никогда не было портрета, только при жизни…

— Этого олуха!

— …моего милого Альфреда…

— Он храпел и мешал нам спать!

— …здесь висел пейзаж. Босфорский пролив. Альфред любил путешествовать, — пояснила она гостям. В комнату заглянула смуглянка, которую привёл в качестве спутницы Забини. На личико и фигурку девочка была премиленькой, это признала даже Мюриэль на портрете. И всё же не удержалась:

— Теперь в моём доме спокойно ходят артистки? Акробатки?!

Мюриэль всплеснула руками и подошла ближе к портрету. Остановилась прямо перед ним и упёрла руки в бока, грозно сдвинув брови на переносице.

— Мюриэль Александра, ведите себя прилично в обществе!

— Когда я в последний раз была в обществе?

— Когда ты была в последний раз, я не знаю, а вот уж я регулярно бываю в свете!

— Мы стары!

— Мне ещё жить и жить, — величественно фыркнув, поправила портрет Мюриэль. — Я собираюсь застать ещё следующего министра магии!

Мюриэль гордилась тем, что при её жизни сменилось целых восемнадцать министров, а с двадцать первой, Венузией Крикерли, она училась на одном курсе в Хогвартсе. Мюриэль всем говорила, что они долгие годы приятельствовали, но на самом деле после учёбы их дороги разошлись: она предпочла более спокойную и размеренную жизнь с чередой мужей, а её подруга посвятила себя карьере и достигла внушительных высот. Тем не менее, Мюриэль очень нравилось называть себя дамой со связями. Конечно, многие из её знакомых уже успели отойти в мир иной, но это было неважно.

— Что за шум? — в помещение заглянул Сириус и присвистнул. — О, у моей матушки появилась конкуренция?

— С детства таким был! А я говорила, что Блэки совсем не умеют воспитывать детей! — накинулась Мюриэль с портрета на Сириуса. — Ещё и неженатый!

— Не нашлась ещё та…

— Идиотка, что связалась бы с тобой!

Вот тут Мюриэль невольно согласилась со своим портретом. Она взглянула на Сириуса и цокнула языком: мальчик в самом деле был непоседливым, ещё и в Азкабан умудрился угодить. Ни одна приличная девушка бы с таким не связалась.

— Бедная твоя мать, род Блэков прервётся!

— Ничего, у Уизли с Малфоями будут дети, одного вполне могут отдать Блэкам!

— Какие дети? — в столовую гурьбой ввалились и дети, среди которых первым встрепенулся Драко.

— А вот и Малфой, — проворчала Мюриэль с портрета. — Твой отец в детстве был таким красивым, что его путали с девочкой, ещё и капризный, как принцесса. Жаль, что в двадцать подурнел из-за залысины.

— Люциус был очаровательным ребёнком, — заспорила Мюриэль с портретом. — Да, несколько нежным, но…

В дверях послышалось хрюканье, и в комнату влетел штырехвост. Свин сделал круг почёта вокруг Мюриэль, осыпав её пыльцой и приземлился на её личный стул во главе стола, прямо на персиковый кашемировый плед, лежащий на сидении.

— Свинья в моём доме! То на ковре! То на пледе, привезённом из…

— Это штырехвост, тётушка, — сладко пропел Теодор. — А не свинья.

— Я знаю, как выглядят свиньи, мальчишка! Я видела! Я помню ту, которую привёл ко мне в дом твой отец!

Мюриэль захихикала, вспомнив тот случай: свинья носилась по особняку, забралась в кладовую и съела все яблоки, а потом устроилась на кровати в одной из гостевых комнат и заснула. Храп раздавался такой, что дрожали картины на стенах. Очень забавная вышла шутка, и чего она тогда рассердилась?

— Давайте мы перенесём вас в более уютную комнату? — предложила Андромеда, появляясь в столовой.

Мюриэль про себя согласилась, ведь как раз подходило время приёма пищи, и меньше всего ей хотелось делать это под нескончаемым потоком замечаний от собственного портрета. Нет, всё же, что за чудеса новогодние! Она ведь никогда ни у кого не заказывала собственное изображение — ей такого и в голову не приходило, ведь она была уникальным экземпляром.

Следующие десять минут все провели в безуспешных попытках снять нарисованную Мюриэль со стены, но та была приклеена намертво. Если её и можно было убрать, то, очевидно, вместе со стеной. Даже Нотт-старший, весьма неплохо владеющий чарами и трансфигурацией, озадаченно пригладил волосы и с большим сожалением посмотрел на Мюриэль.

Потом — куда более пристально на своего отпрыска.

Мюриэль тоже посмотрела на Теодора, отметив, что мальчик был бледноват. В столовой действительно становилось слишком… душно. И не только из-за количества людей в помещении.

— Милочка, брауни готовы? — обратилась Мюриэль к своей компаньонке, а потом и к остальным: — Вернёмся в зимний сад. С собой я потом разберусь.

— Это я с тобой разберусь, — закатила глаза Мюриэль на портрете. — Старая карга.

— Ты — это я, — напомнила Мюриэль и, махнув рукой, двинулась на выход.

— Я могу прислать вам комплект зачарованных штор, чтобы занавесить её, — весело сказал Сириус. — С матушкой работает.

— Если у меня получится снять её, отправлю тебе в подарок, чтобы Вальбурге было с кем обсудить жизнь после жизни, — предложила в ответ Мюриэль, и Блэк подавился смешком. Зато Андромеда улыбнулась краешком губ.

В зимнем саду не хватало для всех сидений, но Мюриэль благосклонно разрешила вынести те, что были подготовлены для гостей в столовой. И только сейчас вспомнила, что пригласила родню на объявление приближающейся смерти и зачитывание завещания. Неловко вышло — помирать она и так, конечно, не планировала, но и зачитывать скучные документы под унылые лица тоже.

Куда интереснее было обсудить появление потенциальных новых родственников.

— Итак, Джиневра, я правильно услышала, что вы с Драко собираетесь заводить большую семью?

Малфой поперхнулся чаем, а сидящий по правую руку от него Рональд с широкой улыбкой от души треснул его по спине. Джиневра повернулась к спутнице Рона, которая, в свою очередь, сидела слева от неё и начала подавать той какие-то отчаянные знаки, похожие на нервный тик.

Мюриэль это очень позабавило. Она попыталась представить себе детей Малфоев и Уизли.

— Уверена, у вашего ребёнка будут розовые волосы, — хихикнула она.

— Тётушка, я не собираюсь заводить детей в ближайшие лет десять! — простонала Джиневра.

— Почему это? — тут же возмутился Драко.

— В смысле почему? А как же карьера? Я планирую играть в квиддич на профессиональном уровне!

— Ну… не до тридцати же?

— А почему нет? Это как раз…

Мюриэль не стала вмешиваться в их спор — своё дело она сделала, посеяв в голове Малфоя мысль о том, что ему стоит поскорее сделать объявление о помолвке, прежде, чем своенравная Уизли упорхнёт из его белоснежных ручек. Не стоило забывать, что Джиневра была ещё и Прюэтт, и её собственная мать в своё время сбежала из отчего дома, правда, наоборот, в брак с Артуром.

Мюриэль не очень-то его жаловала… правда, не могла припомнить почему именно. Всё-таки это именно Уизли-старший подарил ей ту шляпку, в которой она сегодня принимала гостей. Шуруп как раз влетел в сад и сел ей на шляпку, которая уже красиво блестела от разноцветной пыльцы.

— Нам, кстати, не хватает музыки! — вдруг заметила Мюриэль. — Джемма!

— Я Генриэтта, — вздохнула компаньонка в платок. Хотя Мюриэль прекрасно помнила, что её второе имя начиналось на «Дж». — Достать граммофон вашего шестого мужа? Тот, что вы как раз приготовили с пластинками…

— Нет, это же ужасная тоска. Такое только на похоронах слушать. Надо что-то весёлое. У нас планируется целых три свадьбы в следующем году!

— Планируется только одна вроде, — напомнил Рональд. — Билл и Флёр. Мы с Тори…

— А как же Каролина и этот Снайд?

— Снейп, — поправил Блейз. — Они решили не…

— Я приглашу их на Пасху и обсужу лично с ними, что они решили! И как должны решить правильно!

Возражений на это мальчик не нашёл, и Мюриэль поторопила Джемму, чтобы та отыскала радио — у неё точно завалялось одно, с позапрошлого дня рождения. От близнецов Уизли, которые, к сожалению, сегодня не присутствовали. Или к счастью? Мюриэль терпеть не могла их выходки, хотя стоило признать, что некоторые были очень забавные! Например, однажды они перекрасили весь её особняк в розовый цвет. В прежнее состояние дом вернулся лишь спустя три дня.

Не тогда ли она особенно полюбила розовый цвет?

Наконец-то заиграла молодёжная мелодия; Мюриэль первой подскочила со своего любимого диванчика, чувствуя, как её ноги легки и готовы к танцу. Она протянула руку Уильяму, который с улыбкой шагнул к ней, церемонно кланяясь. Флёр, смеясь, схватила Рональда, Теодор — он точно успел показать язык Драко — обвил за талию Джиневру, Драко манерно поцеловал ручку спутницы Блейза…

Мюриэль полной грудью вдохнула свежий сладковатый и искрящийся воздух зимнего сада…

— РАЗВРАТ! ЧТО ЭТО ТАКОЕ, И ПОЧЕМУ В МОЕМ ДОМЕ РАЗМНОЖАЮТСЯ ПУШИСТЫЕ КРУГЛЫЕ РАЗНОЦВЕТНЫЕ ТВАРИ?

Все замерли, но Мюриэль только махнула рукой, приказывая продолжать танцы. Она решила, что если кто-то и размножается в столовой, то это добрый знак — значит, все задуманные ей свадьбы в следующем году состоятся.