Не могу не любить тебя (гет)

Ночной эльфинаж был особенно опасен: узкие улочки тонули во мраке, а стража сюда почти не заглядывала. Но высокая фигура в храмовничьей броне уверенно двигалась в темноте. Карвер знал этот путь наизусть.

Он постучал условным стуком — три коротких, один длинный. Дверь приоткрылась, выпуская полоску света.

— Ма веналин! — Мерриль втянула его внутрь. — Я не ждала тебя сегодня.

— Завтра будет рейд, — он говорил тихо, снимая шлем. — Храмовники ищут отступников. Мередит считает, что их прячут в эльфинаже.

Мерриль побледнела:

— В доме хахрена[1] живёт маленькая девочка. Она недавно проявила магию...

— Знаю, — Карвер достал из сумки склянки с лекарствами. — Передай целителям. И предупреди хахрена — пусть спрячет девочку.

— Ты рискуешь, — она коснулась его щеки. — Если узнают...

— Не узнают.

В тишине было слышно, как капает вода на улице. В доме теперь не капало, Карвер починил крышу. Хоук притянул Мерриль к себе, вдыхая запах трав от её волос.

— Иногда я думаю... — начала она.

— Не надо, — он знал, о чём она. О его выборе стать храмовником. О том, как это их разделило.

— Но если бы ты не был храмовником...

— Тогда я не мог бы защищать тебя.

Она подняла голову, в глазах блестели слёзы:

— Но это так опасно. Ради меня...

— Не только ради тебя, — он вытер слезу с её щеки. — Ради всего, во что мы верим. В мир, где не важно, кто ты — эльф, человек, маг...

Снаружи послышались шаги патруля. Карвер напрягся, но они прошли мимо.

— Мне пора, — он неохотно отстранился. — Завтра держитесь подальше от западной части эльфинажа. Там будут искать особенно тщательно.

— Будь осторожен, — она привстала на цыпочки, целуя его. — Создатель, храни тебя.

— И твои боги пусть хранят тебя, — улыбнулся он.

Выскользнув за дверь, Карвер растворился в ночи. Храмовник, защищающий магов. Человек, любящий эльфийку. Сын благородной семьи, выбравший долг вместо гордости. Он знал, рано или поздно придётся заплатить за свой выбор. Но пока у него была возможность что-то менять, он не собирался отступать.

* * *

Засада поджидала их у Расколотой горы. Бандиты выскочили из-за камней, окружая маленький отряд. Марион автоматически встала спиной к Фенрису, они уже привыкли прикрывать друг друга в бою.

Марион развернулась, выставляя барьер. Её магия пульсировала в такт с его татуировками, создавая странный резонанс. Она чувствовала его движения, не видя.

Бандит прорвался справа. Фенрис среагировал мгновенно — его фазовый переход оставил в воздухе голубое свечение. Раньше Марион вздрагивала, когда он проходил сквозь её заклинания. Теперь она научилась чувствовать его перемещения, подстраивать магию под его ритм боя.

Когда всё закончилось, они остались одни; Варрик отправился проверить тела, Изабелла искала добычу.

— Ты ранена, — Фенрис коснулся её плеча. Рукав был разорван, кровь сочилась из пореза.

— Царапина, как всегда. Я никогда не научусь быть осторожной, — она поморщилась. — У тебя тоже рана.

Его бровь была рассечена, кровь стекала по виску. Марион потянулась к ране, но остановилась, помня его неприязнь к магии.

— Можно? — спросила она осторожно.

Он помедлил мгновение, затем кивнул. Её пальцы засветились целительной магией. Татуировки отозвались мягким сиянием, не отторгая, а принимая её силу.

— Странно, — пробормотал он. — Обычно от магии я чувствую... жжение. А сейчас не почувствовал.

— Может, дело в доверии? — она убрала прядь волос с его лба, осматривая затягивающуюся рану.

— Может, — он поймал её руку. — А может, в том, что это ты.

Они замерли, глядя друг на друга. Его пальцы всё ещё сжимали её запястье, там, где бился пульс. Марион чувствовала, как их магия — его лириум и её сила — переплетаются.

— Эй,

милашки! — крик Изабеллы заставил их отпрянуть друг от друга. — Идите сюда, мы

нашли что-то интересное!

[1] на эльфийском «Старший».