Изменить будущее, читая книги о Гарри Поттере (гет)

Последняя глава была дочитана и на сегодня все решили, что пора дать себе передахнуть, покидая гостиную и расходясь по комнатам. Вальбурга Блэк последней покинула комнату. Ее шаги по холодному камню коридора были тихими, но несли в себе привычную строгость. Она скользнула в свою спальню, где тяжелые бархатные шторы уже отсекли мир от посторонних глаз, погрузив пространство в шелковую темноту. Казалось бы, усталость должна была мгновенно свалить ее в глубокий сон, но, как только голова коснулась подушки, покой исчез. В голове, словно наматывающаяся пленка старого кинопроектора, начали крутиться слова старшего сына. Не те, что он, быть может, произнес сегодня — она даже не помнила, говорил ли он что-то конкретное в ее сторону. Это были его слова, сказанные когда-то, и слова, которых она больше никогда не слышала уже много лет.

Мозг, этот предательский орган, услужливо подбрасывал картинки из его детства. Вот маленький Сириус, с вихрастой черной шевелюрой, которая никак не хотела подчиняться гребню, тянет к ней пухлые ручки после неловкого падения. Губы, испачканные шоколадом, складываются в единственное слово, полное тепла, доверия и безусловной любви: «Мама». Вальбурга чувствовала почти физическую боль в груди, вспоминая этот звук. Звонкий смех, сияющие глаза, крепкие, хоть и неумелые, объятия. Тогда слово «Мама» было обыденным, оно звучало десяток раз в день, по любому поводу — от разбитой коленки до желания похвастаться новым рисунком. Оно было воздухом, которым дышали их отношения, нитью, неразрывно связывающей мать и ребенка.

Но потом все изменилось. Неощутимо, постепенно, словно тончайший лед, сковывающий воду. Появились уроки этикета, правила поведения, ожидания. «Мама» стало звучать реже, уступая место более формальному «матушка», на котором настаивало общество и ее родители с Арктурусом. А затем, когда детство окончательно уступило место юношеской угловатости и бунту, исчезло и оно. На его место пришло сухое, дежурное «мадам». Или, что еще хуже, холодное, отстраненное «леди Блэк».

Эти слова, словно ледяные стрелы, пронзали сердце Вальбурги каждый раз. Она знала, что заслужила это. Знала, что ее собственная ригидность, ее непоколебимая вера в чистоту крови и родовые традиции, ее стремление вылепить из сыновей идеальных наследников, задушили ту нежность, что когда-то связывала их. Она видела, как свет в глазах Сириуса меркнет, уступая место упрямству и отчаянному желанию сопротивляться. И она отвечала ему не пониманием, а еще большей строгостью, еще большим давлением.

И теперь, лежа в постели в тишине огромного, слишком тихого дома, Вальбурга чувствовала себя опустошенной. Что толку в почитании рода, в сохранении традиций, если цена этому — потерянная близость, разорванная связь с собственным сыном? Сыном, о рождение которого она бесустано молила всех, кого могла. Сына, о котором так мечта. Сын, чье появление на свет стало личным лучиком света в мрачном доме, в котором она стала хозяйкой. «Мадам». «Леди Блэк». В этих словах не было ни грамма тепла, ни капли любви. Только уважение, которое она силой вбивала в него, и которое теперь казалось ей насмешкой.

Она закрыла глаза, пытаясь отогнать образы прошлого, но они лишь ярче вспыхивали перед внутренним взором. Маленький Сириус, поднимающий к ней свое лицо, полное веры и обожания, и шепчущий: «Мама». Этот звук, это слово, стало самым болезненным призраком в ее ночи, эхом потерянного мира, который она сама разрушила, кирпичик за кирпичиком, ради идеалов, оказавшихся пустыми. Уснуть ей этой ночью, и еще многие ночи после, не удалось.

Как бы Вальбурга Блэк ни хотела себе этого признать, но в стремлении воспитать идеального наследника, истинного сторонника родовых правил и традиций, она и ее муж Орион, сами того не желая, оттолкнули сына. Годы, потраченные на попытки "исправить" Сириуса, на формирование его в идеальный образ, оказались не просто упущенными, а разрушительными. В результате, родители оказались чужими для собственного сына, почти не знавшими его взрослой жизни. И самым шокирующим открытием стало то, что он успел жениться.

Вальбурга выдохнула, поднимаясь с постели и выходя в гостиную. Утренний свет, проникающий сквозь высокие окна, лишь подчеркивал усталость, которая залегла на ее лице. К ее удивлению, там уже находился Орион. Его силуэт, задумчиво склонившийся над раскрытой книгой, оставленной на столике, казался частью мрачного интерьера. Мистер Блэк, услышав шаги жены, поднял на нее взгляд. В его глазах читалось не столько удивление, сколько понимание.

— И что мы будем, Орион? — спросила мадам Блэк, ее голос звучал устало, словно неся на себе груз невысказанных тревог. — Наши отцы, кажется, на его стороне и будут пытаться его вернуть.

— Он наш сын, Вальбурга. Это нам нужно пытаться его вернуть, — вздохнул лорд Блэк, закрывая книгу. В его словах звучала горечь и, возможно, запоздалое раскаяние. — Возможно, стоит признать, что наши методы его перевоспитания не увенчались успехом. Не стоило надеяться, что он вернется, когда понадобятся деньги.

Вальбурга согласно кивнула, ее взгляд невольно устремился в сторону комнаты, носящей имя их старшего сына. Вопреки устоявшемуся мнению, мнению, которое она сама, возможно, невольно поддерживала, Сириуса она все же любила. Не могла не любить. Он был ее первенцем, долгожданным наследником, которого она мечтала видеть воплощением всего, что она ценила.

— Женился он, по крайней мере, на Фоули, пусть и полукровки, — проговорила Вальбурга, пытаясь найти хоть какой-то позитивный момент в этой непростой ситуации. — Лукреция убеждена, что она хорошая девушка. Посмотрим.

В ее словах, однако, сквозила неуверенность. Оценка новой родственницы, как и вся ситуация в целом, казалась лишь вершиной айсберга. За долгие годы отчуждения, за попытки "сделать" из Сириуса идеального Блэка, родители забыли, что в первую очередь он — их сын. И теперь, когда он обрел свою собственную жизнь, свою семью, им, возможно, придется принять тот факт, что их представления о "достойном наследнике" больше не имеют значения. Цена гордости и непонимания оказалась слишком высока, оставив за собой пропасть, которую предстояло попытаться преодолеть, если, конечно, они найдут в себе силы признать свои ошибки. Орион снова вздохнул, посмотрев на жену. Как бы то не было, им придется постараться понять старшего сына и вернуть его домой, ну или хотя бы наладить общения.

Сириусу тоже не спалось. Его глаза были широко открыты, вглядываясь в потолок, где тени от едва пробивающегося света играли причудливыми узорами. Слишком он отвык от общества родителей, брата, да и вообще всех своих многочисленных, порой до зубовного скрежета неприятных, но все же родных.

На этот раз причина бессонницы была иная, нежели обычные кошмары войны или беспокойство за друзей. В его сознании билось понимание, острое и болезненное, которое он так долго отгонял. Когда-то он считал, что покинуть Гриммо, отбросить цепи семейных ожиданий и проклятого чистокровия, было одним из самых правильных его поступков. Это было его утверждение свободы, его бунт. Но побывав на волосок от смерти несколько раз — на поле боя, в схватках с приспешниками Тёмного Лорда, и просто в моменты отчаяния, — у него хватило мозгов, чтобы он понял, как ошибался. Не в своей борьбе за правое дело, нет. А в том, что он просто отрезал себя от семьи, не пытаясь найти хоть какую-то нить, хоть какой-то компромисс. Гриммо было тюрьмой, но он покинул ее, сжигая за собой все мосты без оглядки.

Рядом с ним, спокойно и размеренно дыша, спала Марлин. Ее присутствие было якорем в его бурной жизни. Но даже ее умиротворение не могло унять его собственные метания.

— Просто пойди и извинись, — пробормотала Марлин, чье подсознание, казалось, всегда чувствовало его беспокойство, даже во сне. Ее рука, теплая и нежная, легла на его грудь. — Либо поспи уже наконец.

Сириус хмыкнул, перебирая в руке светлые пряди ее волос. В словах Марлин было столько здравого смысла и столько усталости, что он не мог злиться.

— Блэки не извиняются, — он произнес это почти по привычке, эта фраза была высечена в камне их родословия. Но тут же осекся, вспомнив себя, его собственные ошибки, его признание вины перед друзьями, перед Джеймсом, перед самой Марлин. — Впрочем, я уже и это правило нарушил.

Марлин приоткрыла глаза, и в их глубине, несмотря на сонливость, читалась проницательность. Она приподняла голову, опираясь на локоть, и посмотрела на супруга.

— Почему просто не признать, что тебе их не хватает и не попробовать начать все сначала? — устало, но мягко спросила она.

Сириус нахмурился, упрямо качнув головой. Признать, что ему их не хватает? Он, Сириус Блэк, признает слабость? Чтобы не произошло, мириться первым и идти на уступки он не собирался. Это было против всей его сущности, против всего, что он отстаивал. Пусть и понимал, что в сложившейся ситуации виноваты не только родители. О, он своим поведением и поступками, своей непримиримой позицией, изрядно подпортил им нервы. Он был виновником стольких ссор, стольких разочарований, столько раз бросал вызов их устоям.

— И тем самым мы подошли к одной из основных твоих проблем, — вздохнула Марлин, садясь на кровати, ее голос теперь звучал ясно, без тени сна. — Треклятая гордость. Ты из-за нее даже помощь воспринимаешь только в двух критериях. Либо как попытку унизить тебя, либо как подачку.

Сириус фыркнул, словно она несправедливо обвинила его в немыслимом.

— Вовсе нет.

— Прости Сири, но да, — кивнула бывшая Маккиннон, ее взгляд был серьезным и полным любви. — Ты можешь не замечать этого, но это мешает тебе жить. Мешает принимать поддержку, мешает просить прощения, мешает быть по-настоящему свободным. Просто взгляни правде в глаза.

Она наклонилась и накрыла его губы в недолгом, но нежном поцелуе. Больше ничего не сказав, Марлин легла рядом, вновь погружаясь в сон, оставив его одного со своими мыслями.

Сириус еще долго не мог заснуть. Слова Марлин эхом отдавались в его голове, разбивая привычные конструкции его мировоззрения. Гордость. Она была его щитом, его броней, его способом выживать и не сгибаться. Но могла ли она быть и его тюрьмой, не менее тесной, чем Гриммо? Впервые за долгое время он не просто отмахивался от ее слов, а действительно прислушивался. И впервые за долгое время ему было страшно. Страшно признать, что его собственная гордость стоила ему гораздо больше, чем он мог себе представить. И что путь к исцелению начинается с одного-единственного слова, которое Блэки никогда не произносили. Слова "прости".

Когда на следующие утро он все еще был слишком задумчив и молчалив, то озадачил этим даже собственную кузину и лучшего друга.

В начале ноября погода сильно испортилась. Расположенные вокруг замка горы сменили зеленый цвет на серый, озеро стало напоминать заледеневшую сталь, а земля каждое утро белела инеем. Из окон башни Гарри несколько раз видел, как Хагрид размораживал метлы на площадке для обучения полетам. Хагрид был одет в длинную кротовую шубу, огромные ботинки, утепленные бобровым мехом, и варежки из кроличьей шерсти. В школе начались соревнования по квиддичу

— Они почти всегда начинаются в плохую погоду, — фыркнул Фабиан. — Летать ужасно не удобно, но и выхода другого нет.

— И причем первая игра всегда Гриффиндор против Слизерина, — сказал Гидеон.

В субботу Гарри впервые предстояло выйти на поле после нескольких недель регулярных и тяжелых тренировок Сборная Гриффиндора встречалась со сборной Слизерина. В случае победы сборная Гриффиндора выходила на второе место в школьном чемпионате. Практически никто не видел, как Гарри играет в квиддич, — так решил Вуд, заявивший, что Гарри является секретным оружием команды, а значит, и его Мастерство надо держать в секрете. Но известие о том, что Гарри стал ловцом в команде Гриффиндора, каким-то образом все же просочилось за пределы сборной.

— Такие новости надолго удержать в секрете нельзя, — хмыкнул Джеймс. — Слишком много людей в курсе.

— Мне кажется, что сверток с метлой только добавил слухов, — заметил Сириус.

И теперь Гарри не знал, что хуже, — одни уверяли его, что он будет великолепным игроком, а другие с издевкой обещали бегать по полю с матрасом, чтобы поймать Гарри, когда тот будет падать.

— За время, что я учусь в Хогвартсе, Поттер не разу с метлы не упал, — хмыкнул Регулус с ноткой зависти в голосе.

— В отличие от тебя, — отозвался Сириус, взглянув на младшего брата.

— Ты же поймал меня тогда, — пожал плечами слизеринец.

Это воспоминание врезалось в его память, острое и ясное даже сейчас, спустя годы. Тогда он был перепуганным второкурсником, маленьким, и его легко было сбить с толку настоящим хаосом матча по квиддичу. Это была его первая полноценная игра, размытая малиновым и изумрудным пятнами, а рев толпы окружал его головокружительной волной. Он играл на позиции ловца, но быстро понял, что не совсем подходит для этой роли, так как его нервы были постоянно на пределе.

Затем последовало размытие, ужасающий свист бладжера, со злым умыслом брошенного игроком соперника. Регулус инстинктивно отклонился в сторону, слишком резко, слишком быстро, страх взял верх над его скудной подготовкой. Внезапный наклон, необратимая потеря равновесия, тошнотворный спазм в животе, когда он почувствовал, что отрывается от метлы и стремительно падает на землю. Его рука бешено замахала, и такое родное, отчаянное имя вырвалось из его горла прежде, чем он успел его осознать: "Сириус!»

Секунду назад Сириус был размытым силуэтом на своей метле, яростно перехватывающим квоффол, глаза его горели азартом погони. В следующее мгновение он превратился в черно-красную полосу, забыв о собственной игре, его лицо исказилось не от гнева, а от чистого, неподдельного ужаса. Он резко повернул, нырнув с безрассудной решимостью, которая могла бы навлечь на него пожизненное наказание, если бы он не спасал кого-то.

Регулус вспомнил отчаянный выпад, жгучую боль, когда чья-то рука, сильная и знакомая, сжала его запястье. Он помнил, как у него перехватило дыхание, как он внезапно прекратил падение всего в нескольких метрах над неумолимой землей. На долю секунды они повисли там, два брата, бросающие вызов гравитации и ожиданиям, удерживаемые вместе общей паникой и инстинктом, гораздо более глубоким, чем соперничество между факультетами. Сириус, тяжело дыша, каким-то образом сумел втащить их обоих обратно на свою метлу, проявив силу и волю, которым Регулус до сих пор восхищался.

В настоящем затихающее эхо того падения все еще отдавалось в душе Регулуса. Он часто списывал это на чистую удачу, стечение обстоятельств, случайный поступок брата, который просто оказался в нужное время в нужном месте. В конце концов, он был слизеринцем, сентиментальность была его слабостью. Но в глубине души он знал, что это было нечто большее. Он вспомнил безумный, испуганный взгляд Сириуса, неприкрытый страх в его глазах, отражавшийся в его собственных. Он вспомнил чисто животный инстинкт, который заставил его брата бросить все и обратить свое внимание только на него.

Гарри по-настоящему повезло, что Гермиона стала его другом. Если бы не она, ему не удалось бы выполнять все домашние задания, потому что Вуд постоянно устраивал дополнительные тренировки, оповещая о них в самый последний момент. И, кстати, именно Гермиона дала ему почитать «Историю; квиддича», которая оказалась очень интересной. Из нее Гарри узнал, что в квиддиче правила можно нарушить семью сотнями разных способов—и все эти семьсот видов нарушений были отмечены во время матча за звание чемпиона мира в 1473 году. Он также узнал, что ловцами становятся самые маленькие и быстрые игроки и что большинство серьезных инцидентов во время матчей связано именно с ловцами.

— Против них всегда играют жестко, — пожал плечами Джеймс. — От ловцов зависит исход игры, поэтому от них стараются избавиться.

И еще он узнал, что, хотя несчастные случаи со смертельным исходом на поле случались очень редко, известны ситуации, когда посреди матча исчезали рефери, а много месяцев спустя их находили в пустыне Сахара. С тех пор как Гарри и Рон спасли Гермиону от горного тролля, она стала куда спокойнее относиться к нарушениям школьной дисциплины, и общаться с ней стало гораздо приятнее.

— Попала не в ту компанию, — усмехнулась Марлин, взглянув на двоих мародеров.

— Что ты хочешь этим сказать, душа моя? — Сириус, не выпуская жену из объятий, с характерной для него ухмылкой ответил ей, его глаза горели озорным блеском.

— Я была тихой и спокойной девочкой, пока с тобой не связалась, — пояснила Марлин с долей лукавства. — Ты меня совсем испортил.

— Ничуть не раскаиваюсь в этом, — прозвучал ответ Сириуса. Его усмешка стала шире, он прекрасно чувствовал, как родители, сидящие напротив, пристально наблюдают за этой семейной идиллией, за этим игривым обменом любезностями.

— Еще бы ты жалел о чем-то, — закатила глаза девушка, в тот момент, когда их друзья уже вовсю наслаждались комичностью ситуации, их смех звучал как фоновая музыка. — Более того, ты продолжаешь меня портить, особенно своими подарками.

— Ты моя жена, поэтому можешь получать все, что захочешь, — Сириус, казалось, был готов на любые жертвы ради ее удовольствия.

— Марлин, — весело протянул Гидеон Пруэтт, его голос звучал как приглашение к новой игре. — Скажи ему, что хочешь стать королевой во всем мире, мы бы посмотрели, как он будет захватывать его.

Марлин тихо рассмеялась, качая головой. Этот вызов, брошенный в шутку, напомнил ей о той бурной страсти, которая когда-то связала ее с Сириусом, о той безбашенности, которая делала их жизнь такой яркой. Сириус, в свою очередь, закатил глаза, шутливо швырнув подушкой в братьев Пруэтт. Но взгляд его, брошенный в сторону родителей, стал серьезнее.

Взгляд матери был грустно-задумчивым. В нем читалось что-то, чего Сириус не видел уже давно — сожаление. Словно она действительно жалела о том, что годы, полные отчуждения и непонимания, разъединили их, не дав возможности увидеть, кем стал ее сын, кем стала его жена.

Сириус задумался, глядя на мать. Когда он последний раз называл ее так? Не «мадам Блэк», не холодно и официально, а просто «мама»? В этот момент, среди шуток друзей и нескрываемых чувств жены, он увидел не только строгость и ожидания, которые всегда витали в воздухе его дома, но и хрупкую, давно забытую связь. Связь, которая, возможно, еще можно было восстановить. И в этой мысли, в этом внезапном порыве нежности, смешанной с горечью упущенных лет, крылась вся сложность отношений, переплетение прошлого, настоящего и надежды на будущее.

За день до первого матча с участием Гарри они втроем вышли на перемене в замерзший двор. И там Гермиона продемонстрировала им свое мастерство — она достала из кармана стеклянную банку из-под джема, поставила ее на землю, что-то произнесла, взмахнула палочкой, и в банке вдруг вспыхнуло яркое синее пламя.

— Это магия далеко не первого курса, — заметил Регулус, несколько удивленно посмотрев на книгу.

— Если хотеть быть не хуже чистокровных, то возможно все, — пожала плечами Марлин. — Особенно если стараться и уделять изучению достаточно внимания.

Самое интересное, что банку с огнем можно было спокойно переносить с места на место я даже класть в карман — синее пламя согревало, но не обжигало, а стекло банки оставалось холодным. Они грелись вокруг банки, повернувшись к огню спинами, и вдруг во дворе появился Снейп. Гарри сразу заметил, что профессор сильно хромает. Гарри, Рон и Гермиона поплотнее сгрудились вокруг огня, чтобы Снейп не заметил его. Они не сомневались, что разводить во дворе огонь запрещено. Снейп не увидел огонь, зато, взглянув на их виноватые лица, нашел другой повод для придирки. А Гарри не сомневался, что Снейп его искал, и старательно.

— Что это там у вас, Поттер? — сухо спросил Снейп, подойдя к ним поближе. Гарри держал в руках «Историю квиддича» и показал книгу профессору. — Библиотечные книги запрещено выносить из здания школы, — проинформировал его Снейп. — Отдайте мне книгу. За ваш проступок вы получаете пять штрафных очков.

— Такого правила не существует, — возмущенно закатила глаза Марлин. — Многие выносят книги, чтобы заниматься на улице, особенно в хорошую погоду.

— Соглашусь, — кивнула Нарцисса. — Если бы такое правило действительно существовало, то наш бы факультет только из-за одного Снейпа лишился бы достаточного количества баллов в каждый год в Хогвартсе.

— Он только что придумал это правило, — сердито пробормотал Гарри, глядя вслед хромающему Снейпу — Интересно, что у него с ногой?

— Не знаю, но надеюсь, что ему действительно больно, — мстительно произнес Рон. Тем вечером в Общей гостиной Гриффиндора было особенно шумно. Гарри, Рон и Гермиона сидели у окна — Гермиона проверяла их домашние задания по заклинаниям. Она никогда не давала им списывать, — «Как же вы тогда чему-нибудь научись?» — но зато согласилась проверять их домашние работы, и таким образом они все равно узнавали от нее правильные ответы.

Двое мародеров усмехнулись, переглянувшись друг с другом. Они иногда тоже так делали. Ремус ни о чем не догадывался в начале, а потом просто закрыл на это глаза, конечно же для приличия поворчав на них пару дней.

Гарри трясло от волнения. И очень жалел, что Снейп не вернул ему «Историю квиддича», — книга помогла бы ему расслабиться накануне его первого матча. Гарри спросил себя, почему, собственно, он должен бояться профессора Снейпа? И, не найдя ответа, решительно встал, сообщив Рону и Гермионе, что пойдет искать Снейпа и попросит вернуть книгу

— Лучше я, чем ты, — одновременно выпалили Рон и Гермиона, но Гарри покачал головой. Ему только что пришла в голову блестящая идея, заключавшаяся в том, что Снейп не откажет ему, если он обратится к профессору в присутствии других учителей.

— Хорошая идея, — кивнула Лина.

— Вот только профессоров может там не быть, — как бы между прочим проговорил Фабиан. — Они ведь редко там появляются, у всех есть свои кабинеты.

Он спустился вниз к учительской и постучал в дверь. Никто не ответил. Он постучал еще раз. Снова тишина. Гарри вдруг подумал, что, скорее всего, Снейп оставил книгу именно здесь. В другой ситуации он бы развернулся и ушел, но сейчас книга была ему нужна позарез, чтобы успокоиться перед завтрашней игрой. Так что риск был оправдан. Гарри приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Его глазам предстала ужасная картина. В учительской были только Снейп и Филч. Снейп сидел, поддернув свою длинную мантию выше колен

— Боюсь, у меня слишком развита фантазия, — в отвращение скривился Гидеон, избегая приподнятой брови матери.

— Не у тебя одного, брат, не у тебя одного, — передернув плечами, проговорил Фабиан.

Одна нога его была сильно изуродована и залита кровью. Справа от Снейпа стоял Филч, протягивающий ему бинт.

— Проклятая тварь, — произнес Снейп. — Хотел бы я знать, сможет ли кто-нибудь следить одновременно за всеми тремя головами и пастями и избежать того, чтобы одна из них его не цапнула?

— Интересно, что он делал у цербера? — поинтересовался Гидеон. — И почему не показался хотя бы в больничное крыло, рана может быть вполне опасной.

— Может он хотел забрать философский камень? — задумчиво протянул Регулус.

— Николас никогда и никому не отдает камень, — снова проговорил Арктурус. — И я очень сомневаюсь, что через несколько лет что-то измениться. Ему нравиться жить и наблюдать как меняется мир, и выпускать из виду то, над чем он работал годами не в его стихии.

Гарри медленно попятился, закрывая за собой дверь, но…

— ПОТТЕР!

Лицо Снейпа исказилось от ярости, и он быстро отпустил край мантии. Профессор явно не хотел, чтобы Гарри увидел его покалеченную ногу. Гарри судорожно сглотнул воздух.

— Я просто хотел узнать, не могу ли я получить обратно свою книгу.

— ВОН ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО ВОН!

Гарри выскочил из учительской, прежде чем Снейп успел крикнуть что-либо насчет очередных штрафных очков. И понесся обратно в башню, перепрыгивая через две ступеньки.

— Удалось? — поинтересовался Рон, глядя на появившегося в комнате Гарри. — Эй, что с тобой?

Шепотом Гарри рассказал им обо всем, что увидел.

— Поняли, что все это значит? — выдохнул он, закончив рассказ. — Он пытался пройти мимо того трехголового пса, и это случилось в Хэллоуин! Мы с Роном искали тебя, чтобы предупредить насчет тролля, и увидели его в коридоре — он направлялся именно туда! Он охотится за тем, что охраняет пес! И готов поспорить на свою метлу, что это он впустил в замок тролля, чтобы отвлечь внимание и посеять панику, а самому спокойно похитить то, зачем он охотится!

— Северус не настолько ужасен, чтобы подвергнуть детей такой опасности, — хмуро отозвалась Нарцисса. — Может быть его и бояться, к студентам он относится не лучшим образом, но подвергать их такой опасности он точно не станет.

— А я сомневаюсь, что желай он украсть камень, говорил бы Филчу о том, что побывал у цербера, — проговорила Марлин, задумчиво покосившись на книгу. — Филч может сказать Дамблдору, и тогда появятся проблемы.

— Это ты Снейпа сейчас защищаешь? — удивленно приподнял брови Бродяга.

— Нет, я еще головой не тронулась так сильно, Сириус, — закатила глаза блондинка, а затем чуть тише добавила, чтобы слышал лишь муж и возможно его кузина. — К тому же я не знаю, изменился ли Снейп в плане отношений с кем-то, но сейчас он любит Лили, а на данный момент в книги она мертва. Философский камень, если конечно твой брат прав на счет его существования в книги, дает долгую жизнь, а не возможность воскресить мертвого. Если он в книге все еще испытывает к Эванс чувства, то зачем ему жить вечно, если девушка, которую он любит, мертва?

Гермиона посмотрела на него округлившимися глазами.

— Нет, это невозможно, — возразила она.—Я знаю, что он не очень приятный человек, но он не стал бы пытаться украсть то, что прячет в замке Дамблдор.

— Честное слово, Гермиона, тебя послушать, так все преподаватели просто святые, — горячо возразил Рон. — Лично я согласен с Гарри. Снейп может быть замешан в чем угодно. Но за чем именно он охотится? Что охраняет этот пес?

Когда Гарри оказался в постели, голова у него шла кругом от тех же самых вопросов. Рядом громко храпел Невилл. Но и без этого звукового сопровождения Гарри вряд ли смог бы заснуть. Он пытался очистить голову от мыслей — он должен был выспаться, просто обязан, ведь через несколько часов ему предстояло впервые в жизни выйти на поле. Но не так-то легко было забыть выражение лица Снейпа, когда тот понял, что Гарри увидел его изуродованную ногу.

— Бессонница перед матчем ни к чему хорошему не приведет, — покачал головой Джеймс.

— Нельзя выходить на поле сонным и уставшим, — согласился Фабиан. — Особенно ловцу, слишком велик риск пропустить и снитч, и бладжер.

Следующее утро выдалось холодным, но солнечным. Большой зал был наполнен восхитительным запахом жареных сосисок и радостной болтовней все предвкушали захватывающее зрелище.

— Тебе надо хоть что-нибудь съесть, — озабоченно заметила Гермиона, увидев, что Гарри сидит перед пустой тарелкой.

— Я ничего не хочу, — отрезал Гарри.

— Хотя бы один ломтик поджаренного хлеба, -настаивала она.

— Я не голоден, — решительно ответил Гарри, для пущей убедительности энергично помотав головой.

— А вот такой пример с отца брать не стоит, — хмыкнула бывшая Маккиннон, покосившись на Сохатого. — Нужно поесть, чтобы были силы.

— Он сонный, да еще и не ест ничего, — проговорил Гидеон. — Игра может стать для него весьма неудачной.

Он чувствовал себя ужасно. Ведь до его выхода на поле оставался всего час.

— Гарри, тебе надо набраться сил, — пришел на помощь Гермионе Симус Финниган. — Против ловцов всегда играют грубее, чем против всех остальных

— Успокоил конечно, — покачала головой Андромеда. — Хорошая поддержка, ничего не скажешь.

— А в Гриффиндоре видимо так принято, — хмыкнул Регулус, посмотрев на старшего брата.

— Интересно откуда тебе это известно? — спросил Сириус. — Я вот прекрасно знаю, что принято в Слизерине не по наслышке, но ты гриффиндорских правил не знаешь, так что не стоит говорить о том, что принято, а что нет.

— Спасибо, Симус, — с горькой иронией поблагодарил Гарри, глядя, как Финниган поливает сосиски кетчупом. К одиннадцати часам стадион был забит битком — казалось, здесь собралась вся школа. У многих в руках были бинокли. Трибуны были расположены высоко над землей, но тем не менее порой с них сложно было разглядеть то, что происходит в небе. Рон, Гермиона, Невилл, Симус и поклонник футбольного клуба «Вест Хэм» Дин уселись на самом верхнем ряду Чтобы сделать Гарри приятный сюрприз, они развернули огромное знамя, сделанное из той простыни Рона, которую изуродовала Короста. «Поттера в президенты» — было написано на знамени. А Дин, который умел хорошо рисовать, изобразил на знамени огромного льва, эмблему факультета Гриффиндор. Когда они развернули полотнище, Гермиона что-то прошептала себе под нос, и буквы и рисунок начали переливаться разными цветами.

— А вот это очень хорошая поддержка, — улыбнулась миссис Тонкс. — Может добавить ему уверенности.

— Хорошие друзья — это всегда важно, — отозвался Джеймс.

Тем временем Гарри сидел в раздевалке вместе с остальными членами команды, натягивая на себя длинную красную спортивную мантию. Сборная Слизерина должна была выйти на поле в зеленой форме. Вуд прокашлялся, призывая всех соблюдать тишину и привлекая к себе внимание.

— Итак, господа, — произнес он.

— И дамы, —добавила Анджелина Джонсон, охотник сборной.

— И дамы, — согласился Вуд. — Итак, пришел наш час.

— Великий час, — вставил Фред Уизли.

— Час, которого мы все давно ждали, — продолжил Джордж.

— Оливер всегда произносит одну и туже речь, — шепнул Фред, повернувшись к Гарри. — В прошлом году мы тоже были в сборной, так что успели выучить её наизусть.

— А Джеймс каждый раз новую придумывал, — в один голос сказали супруги Блэк, и вместе рассмеялись.

— Скучно твердить одно и тоже из раза в раз, — пожал плечами Поттер. — Я подстраивался по ситуацию.

— У нас и игра выстраивалась по ситуации, — усмехнулся Гидеон. — Каждый раз выходим на поле с одной тактикой, в середине игры меняем ее на другую, а заканчиваем вообще с третьей.

— Да замолчите вы, — оборвал его Вуд. — Такой сильной сборной, как сейчас, у нас не было много лет. Мы выиграем. Я это знаю.

Он обвел свирепым взглядом всех собравшихся словно хотел добавить что-то угрожающее, чтобы все усвоили, что будет с ними в случае поражения.

— Отлично, — закончил Вуд, видимо убедившись, что никто не думает о проигрыше. — Пора. Всем удачи.

Гарри вышел из раздевалки вслед за Фредом и Джорджем. От волнения у него подгибались колени. Он надеялся, что, шагнув на поле под громкие аплодисменты, не упадет на глазах у всех собравшихся. Судила матч мадам Трюк Она стояла в центре поля, держа в руках метлу и ожидая, пока команды выстроятся друг напротив друга.

— Итак, нам нужна красивая и честная игра. От всех и каждого из вас, — заявила она, жестом приказав всем подойти поближе.

— Честная игра от Слизерина? — удивленно приподнял брови Джеймс. — Да никогда в жизни.

— Гриффиндор тоже не всегда играет честно, — отозвался Регулус.

— Гриффиндор отвечает Слизерину на его действия, — пожал плечами Гидеон. — Вы первые зачастую начинаете.

— В самом деле, — кивнул Фабиан. — Если бы ты приходил на другие игры Гриффиндора, то заметил бы, что в основном все проходит весьма цивилизовано.

Гарри показалось, что она обращается не ко всем игрокам, но лично к капитану сборной Слизерин, шестикурснику Маркусу Флинту. Гарри подумал, что Флинт выглядит так, словно в его родне были тролли А потом заметил развернутое на трибуне знамя — «Поттера в президенты». Его сердце екнуло в груди. Гарри ощутил, как к нему возвращается смелость.

— Пожалуйста, оседлайте свои метлы.

Гарри вскарабкался на свой «Нимбус-2000». Мадам Трюк с силой дунула в серебряный свисток и взмыла высоко в воздух вместе с четырнадцатью игроками. Матч начался.

—…И вот квоффл оказывается в руках у Анджелины Джонсон из Гриффиндора. Эта девушка — великолепный охотник, и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна… .

—ДЖОРДАН! — повысила голос профессор МакГонагалл, специально севшая рядом с комментатором матча Ли Джорданом, приятелем близнецов Уизли.

— Что-то мне это напоминает, — усмехнулся Фабиан, посмотрев на двух Мародеров.

— Ремусу каждый раз доставалось от нее, — хмыкнул Поттер. — Из вечный комментатор всех матчей.

Она прекрасно знала, что Джордана частенько заносит, а потому решила его контролировать.

— Извините, профессор, — поправился тот. — Итак, Анджелина совершает отличный маневр, обводит соперников, точный пас Алисии Спиннет — это находка Оливера Вуда, в прошлом году она была лишь запасной, — снова пас на Джонсон и… Нет, мяч перехватила команда Слизерина. Он у капитана сборной Маркуса Флинта, который делает рывок вперед. Флинт взмывает в небо, как орел, сейчас он забросит мяч… Нет, в фантастическом прыжке мяч перехватывает вратарь Вуд, и Гриффиндор начинает контратаку. С мячом охотник Кэти Белл, она великолепно обводит Флинта справа, взмывает над полем и… О, какое невезение… наверное, это очень больно, получить удар бладжером по затылку.

— Крайне больно, — заметил Сириус. — И вот тут ничего смешного нет.

— Не забываем, что от подобного удара еще и умереть можно, — пробормотала Андромеда, покосившись на брата.

Мяч у команды Слизерина, Эдриан Пьюси летит к воротам соперника, но его останавливает второй бладжер… кажется, мяч в Пьюси послал Фред Уизли, хотя, возможно, это был Джордж, ведь их так непросто различить… В любом случае, загонщики Гриффиндор проявили себя с лучшей стороны. Мяч в руках у Джонсон, перед ней никого нет, и она устремляется вперед… Вот это полет!.. Она уклоняется от набравшего скорость бладжера… она прямо перед воротами… давай, Анджелина!.. Вратарь Блетчли совершает бросок., промахивается… ГОЛ! Гриффиндор открывает счет!

Мужская часть гриффиндорцев радостно вскрикнули, будто бы сами сейчас находились на поле Хогвартса.

Аплодисменты болельщиков сборной Гриффиндор и стоны и вой поклонников Слизерин заполнили холодный воздух, своими эмоциями повышая его температуру

— Эй вы, там, наверху, подвиньтесь! — донеслось до Рона и Гермионы. — Хагрид!

Рон и Гермиона потеснились, пододвигая своих однокурсников, и Хагрид с трудом уселся на освободившееся место.

— Он же не ходит на матчи, — удивленно заметил Фабиан. — Ему все из хижины видно.

— Тут Гарри играет, это видимо многое меняет, — отозвалась Меда.

— Дамблдора для полной коллекции не хватает, — хмыкнул Бродяга.

— Я-то поначалу из хижины своей за игрой следил, — произнес он, похлопывая себя по висевшему на шее огромному биноклю. — Но все ж тут, на стадионе, по-другому совсем, да! Толпа опять же вокруг, болеют все. Снитч не появлялся еще, нет?

— Нет, — помотал головой Рон. — У Гарри пока не было работы.

— Хорошо хоть в переделку еще не влип, это уже неплохо. — Хагрид поднес бинокль к глазам, вперяя взгляд в крошечную точку в небе, которая была Гарри Поттером. Гарри парил над полем и, прищурив глаза, скользил взглядом по небу, пытаясь уловить приближение снитча. Это было частью его стратегии, разработанной Вудом.

— Держись подальше от игры, пока не увидишь снитч, — так сказал ему Вуд. — Ни к чему идти на риск и провоцировать соперника на то, чтобы против тебя грубо сыграли, пока в этом нет никакой нужды.

— План хороший, но все равно нужна доработка, — как-то задумчиво сказал Джеймс. Гриффиндорцы, переглянувшись, кинули на него заговорщицкие и насмешливые взгляды.

Когда Анджелина открыла счет, Гарри, не в силах скрыть свою радость, описал над полем несколько кругов и снова начал всматриваться в небо. В какой-то момент он увидел золотую вспышку, но оказалось, что это солнечный блик от часов одного из близнецов Уизли.

— Ну кто одевает часы на игру, — немного возмущенно покачали головой братья Пруэтт.

— Очень отвлекает внимания, — кивнул Регулус. — Малисбер как-то специально надел на игру часы, чтобы отвлечь внимания ловца Когтеврана. В итоге отвлекались и он, и я.

— У Малисбера мозгов нет, — заметил Сириус.

А спустя несколько секунд он вовремя заметил летящий на него со скоростью артиллерийского снаряда бладжер и уклонился от уподобившегося ядру черного мяча, а заодно от устремившегося за ним Фреда Уизли.

— Все нормально, Гарри? — на лету прокричал Фред и мощным ударом послал бладжер в направлении Маркуса Флинта.

— Мяч у команды Слизерина, — тем временем комментировал происходящее в воздухе Ли Джордан. — Охотник Пьюси уклоняется от бладжера, еще от одного, обводит близнецов Уизли и Кэти Белл и устремляется к. Стоп, не снитч ли это?

По толпе зрителей пробежал громкий шепот, Эдриан Пьюси уронил переставший интересовать его квоффл и, оглянувшись назад, стал осматривать небо в поисках золотого мячика, который вдруг просвистел мимо его левого уха.

— Снитч не является заботой охотника, — отозвался Регулус, видимо не очень доволен тупостью некоторых игроков Слизерина в будущем. — Занялся бы своим дело, а не отвлекался бы на то, что его не касается.

Гарри заметил свой мяч. Охваченный возбуждением, он резко спикировал вниз. Ловец сборной Слизерина Теренс Хиггс тоже увидел снитч. Он и Гарри одновременно устремились к нему, а все охотники застыли в воздухе, забыв о своем мяче и напряженно глядя, как Гарри и Хиггс соревнуются в ловкости и скорости. Гарри оказался быстрее, чем Хиггс, — он уже видел стремительно летящий перед ним маленький круглый мячик, видел его трепещущие крылышки и увеличил скорость, пытаясь его догнать. И… БУМ! Снизу, с трибун, донесся возмущенный рев болельщиков Гриффиндор — Маркус Флинт, напомнивший Гарри тролля, как бы случайно на полном ходу врезался в Гарри, и тот отлетел в сторону, цепляясь за метлу и думая только о том, как удержаться в воздухе.

— Это честной игрой точно назвать нельзя, — покачала головой Андромеда.

— Никогда не понимала смысл этой игры, — нахмурилась Нарцисса. — Слишком жестокая и травмоопасная.

— Нарушение! — донеслось с трибун. Мадам Трюк свистком остановила игру и, сделав строгое внушение Флинту назначила свободный удар в сторону ворот Слизерин. Что касается снитча, то когда на поле воцарилась суматоха, золотой мяч, как и следовало ожидать, исчез в неизвестном направлении.

— Выгоните его с поля, судья! — вопил с трибуны так и не успокоившийся Дин Томас. — Красную карточку ему!

— Дин, ты, наверное, забыл, что ты не на своем любимом футболе, — напомнил ему Рон. — В квиддиче не удаляют с поля. Да, кстати, а что такое красная карточка?

К удивлению Рона, Хагрид занял сторону Дина.

— Значит, им надо правила менять, да! Ведь этот Флинт запросто мог Гарри на землю сбить!

— Ну многие правила в квиддиче действительно можно было улучшить, — согласно заметил Поттер. — Взять что-то из маггловских игр.

— Вот иди в квиддич и меняй, что хочешь, — фыркнул Сириус. — Никогда не пойму почему ты, с такой любовь к игре, пошел в аврорат.

Комментатор Ли Джордан, прекрасно зная, что обязан быть бесстрастным, все же не удержался от того, чтобы обозначить свою позицию.

— Итак, после очевидного, намеренного и потому нечестного и отвратительного нарушения…

— Джордан! — прорычала профессор МакГонагалл.

—Я хотел сказать, — поправился Джордан, — после этого явного и омерзительного запрещенного приема

— Джордан, я вас предупреждаю…

— Паренек с огнем играет, — усмехнулся Гидеон. — Но подобное я уже где-то слышал.

— Мне всегда казалось, что порой она делает замечание просто для вида, а на самом деле полностью согласна с комментарием, — отозвался Фабиан. — Особенно, когда она даже не пыталась одернуть Римуса.

—Хорошо, хорошо. Итак, Флинт едва не убил ловца команды Гриффиндора Гарри Поттера, но, вне всякого сомнения, такое может случиться с каждым. — В словах Джордана сквозила неприкрытая ирония, но тут профессор МакГонагалл ничего не могла поделать — Гриффиндор исполняет штрафной удар, у Спиннет, она делает передачу назад, мяч по-прежнему у Гриффиндора, и…

Все началось в тот момент, когда Гарри уклонялся от очередного бладжера, со страшным свистом пронесшегося в опасной близости от его головы. Внезапно его метла резко накренилась вниз и сильно завибрировала. Гарри показалось, что сейчас он упадет и разобьется, но он удержался, крепко вцепившись в метлу руками и стиснув ее коленями. Он в жизни не испытывал такого ощущения беспомощности и растерянности.

— В него снова кто-то врезался? — обеспокоенно нахмурилась бывшая Маккиннон.

Ему удалось выровнять метлу, но несколько секунд спустя все повторилось. Казалось, что метла хочет сбросить его. Гарри понимал, что «Нимбусы-2000» не принимают внезапных решений относительно того, чтобы сбросить на землю своего седока, но тем не менее это происходило. Гарри попробовал развернуть метлу к своим воротам — в какую-то секунду ему показалось, что, возможно, стоит крикнуть Вуду чтобы тот взял тайм-аут. Но тут метла полностью вышла из-под контроля. Он не мог сделать поворот, он вообще не мог ей управлять. Метла беспорядочно металась в небе, время от времени настолько резко разворачиваясь вокруг своей оси, что Гарри едва удерживался на ней.

— Кто-то смог пронести палочку на поле? — нахмурилась Марлин. — Против ловцов жестко играют, но не настолько же.

— Может быть метла неисправна, — напряженно проговорил Джеймс. — Но это очень плохо.

— А мы ведь даже не слышали, чтобы ее кто-то проверял перед игрой, — пробормотал Сириус. — Не обязательно проносить палочку на игру, если можно заколдовать метлу перед этой самой игрой.

Ли продолжал комментировать игру.

— Мяч у Слизерина… Флинт упускает мяч, тот оказывается у Спиннет… Спиннет делает пас на Белл… Белл получает сильный удар в лицо бладжером, надеюсь, бладжер сломал ей нос… Шучу, шучу, профессор… Слизерин забрасывает мяч. О, нет…

Болельщики Слизерина дружно аплодировали. Всеобщее внимание было приковано к игре, и никто не замечал, что метла Гарри ведет себя, мягко говоря, странно. Она двигалась резкими рывками, поднимая Гарри все выше и унося его в сторону от поля.

— Не пойму я, чего там Гарри творит? Чего он себе думает, а? — бормотал Хагрид, следя за ним в бинокль.

— Слава Мерлину, что хоть кто-то его заметил, — прошептала Нарцисса.

— Если не остановить игру, то пользы от этой никакой, — сказал Джеймс, прожигая книгу взглядом. — Ему нужно помочь, но все слишком заняты матчем.

— Не знай я его, я б сказал, что не он метлой рулит, а она им… Да не, не может он…

Внезапно кто-то громким криком привлек внимание к Гарри, и все взгляды устремились на него. Его метла резко перевернулась в воздухе, потом еще раз, но он хоть с трудом, но удерживался на ней. А затем весь стадион ахнул. Метла неожиданно подпрыгнула, накренилась и, наконец, сбросила Гарри. Теперь он висел на метле, одной рукой вцепившись в рукоятку.

— Мерлин и Моргана, — выдохнула Марлин, напряженно посмотрев на книгу.

— С ним все будет в порядке, у нас еще ни одна книга впереди, — пробормотал Джеймс, не отрывая глаз от книги.

— Может быть, с ней что-то случилось, когда в него врезался Флинт? — прошептал Симус.

— Нет, если это проклятие, то для подростка оно слишком сильное, — отрицательно покачала головой Вальбурга.

— Флинт занят игрой, он просто не смог бы проклясть, — отозвался Регулус.

— А напоминаю, что метлу никто не проверял перед игрой, — вздохнул Сириус.

— Да нет, не должно так быть, — возразил Хагрид дрожащим голосом. — С такой метлой ничего плохого произойти вовсе не может, разве что тут Темная магия замешана, и сильная притом. Пареньку не под силу такое с «Нимбусом» проделать.

— Но кто тогда? — нахмурилась Андромеда. — И что вообще происходит с этой метлой?

— И почему никто до сих пор не остановил чертов матч, — чуть ли не прошипел Поттер. — Это является веской причиной для прекращение матча.

Услышав эти слова, Гермиона выхватила у Хагрида бинокль, но вместо того чтобы смотреть на Гарри, она навела его на толпу зрителей, напряженно всматриваясь в нее.

— Ты что делаешь? — простонал Рон, лицо его было серым.

— Я так и знала, — сказала Гермиона, — Снейп — смотри.

Рон схватил бинокль. На трибуне, расположенной прямо напротив них, сидел Снейп. Его взгляд был сфокусирован на Гарри, и он что-то безостановочно бормотал себе под нос.

— Навряд ли он стал бы при всех проклинать метлу ребенка, — покачала головой Нарцисса. — Зачем ему все это?

— Я тоже думаю, что это какой-то бред, — согласилась Марлин, взглянув на крайне напряженного Джеймса. — Какой бы сильной не была ваша вражда, она ваша. Не убивать же из-за нее ребенка.

— Это Снейп, — проворчал Поттер. — От него можно ждать все что угодно.

— Сохатый, — тяжело вздохнул Сириус. — Это не только твой ребенок, но и ребенок Лили.

— И что? — бросил Джеймс, на что его лучший друг лишь снова вздохнул, переглянувшись с супругой.

— Он заколдовывает метлу, — пояснила Гермиона.

— И что же нам делать?

— Предоставь это мне.

Прежде чем Рон успел что-то сказать, Гермиона исчезла. Рон снова навел бинокль на Гарри. Метла так сильно вибрировала, что было ясно: висеть ему на ней осталось недолго. Зрители вскочили на ноги и, раскрыв рты, с ужасом смотрели на то, что происходит. Близнецы Уизли рванулись на помощь Гарри, рассчитывая протянуть ему руку и перетащить на одну из своих метел. Но ничего не получалось, — стоило им приблизиться на подходящее расстояние, как метла резко взмывала вверх. Уизли немного опустились вниз и кружили под Гарри, очевидно рассчитывая поймать его, когда он начнет падать.

— Молодцы, лишь бы смогли поймать, — вздохнула Лукреция.

А Маркус Флинт тем временем схватил мяч и пять раз подряд забросил его в кольцо Гриффиндора, пользуясь тем, что на него никто не смотрит.

Представители Слизерина покачали головами на это, но комментировать никак не стали.

— Стоило остановить игру, — пробормотал Фабиан. — Тогда ничего бы подобного не было.

— Ну давай же, Гермиона, — прошептал Рон. Гермиона с трудом проложила себе дорогу к той трибуне, на которой сидел Снейп, и сейчас бежала по одному из рядов — Снейп находился рядом выше. Гермиона так торопилась, что даже не остановилась, чтобы извиниться перед профессором Квирреллом, которого она сбила с ног. Оказавшись напротив Снейпа, она присела, вытащила волшебную палочку и произнесла несколько слов, которые давно уже вертелись в ее мозгу, ярко-синие языки пламени, коснувшиеся подола профессорской мантии.

— Оригинально, — хмыкнул Сириус.

— Лучше бы она сказала преподавателям, чтобы разбирались они, — покачала головой миссис Тонкс. — Это далеко не выход. Он мог говорить контрзаклятие и сейчас это может кончится не очень хорошо.

— Лучше бы это был Снейп, — проворчал Джеймс. — От него мы хотя бы примерно знаем, что можно ожидать.

— Просто если это не Снейп, то в Хогвартсе есть еще кто-то, кто может угрожать жизни Гарри, — проговорила Марлин, положив голову на плече мужа.

Снейпу понадобилось примерно тридцать секунд, чтобы осознать, что он горит. Гермиона не смотрела в его сторону, делая вид, что она тут ни при чем, но его громкий вопль оповестил ее, что со своей задачей она справилась. Снейп не видел Гермиону, и она незаметным движением смахнула с него пламя. Оно каким-то ей одной известным образом оказалось в маленькой баночке, которую она держала в кармане. По-прежнему не разгибаясь, Гермиона начала пробираться обратно, удаляясь от Снейпа, и теперь профессор при всем желании не мог узнать, что именно с ним случилось. Этого оказалось вполне достаточно. Гарри вдруг удалось вскарабкаться на метлу.

— Из-за переполоха тот, кто накладывал заклинание вполне мог сбиться, — пожала плечами Нарцисса. — Так что это не доказывает его вину.

— Ты должна признать, что Снейп не плох в проклятиях, — тихо проговорил Регулус. — Это вполне может быть и он.

— Я в этом сомневаюсь, Реджи, — покачала головой будущая леди Малфой. — Наша невестка права, Гарри не только ребенок Поттера.

— О чем ты? — нахмурился Регулус, но кузина только отмахнулась от него, не став ничего объяснять.

— Невилл, можешь открыть глаза! — крикнул Рон. Последние пять минут Невилл сидел, уткнувшись лицом в куртку Хагрида, и громко плакал. Судья Трюк не останавливала игру, игра остановилась сама, но все равно никто не понял, почему Гарри, взобравшись на метлу, вдруг резко спикировал вниз. Внимание всего стадиона было по-прежнему приковано к нему, так что все отчетливо видели, как он внезапным движением поднес руку ко рту, словно его вот-вот должно было стошнить. Гарри выровнял метлу у самой земли, скатился с нее, падая на четвереньки, закашлялся, и что-то блеснуло в его руке.

— Я поймал снитч! — громко закричал он, высоко подняв золотой мяч над головой.

— Весьма оригинальный способ, — усмехнулся Сириус.

Поттер выдохнул и тоже усмехнулся, радуясь не только за его победу, но и за то, что с ним все хорошо.

Игра закончилась в полной неразберихе.

—Да он его не поймал, он его почти проглотил, — все еще выл Флинт двадцать минут спустя, но его никто не слушал, потому что это не имело никакого значения, ведь Гарри не нарушил правил игры. Ли Джордан счастливым голосом прокричал в микрофон результат: сборная Гриффиндор победила со счетом 170:60. Однако Гарри ничего этого не слышал. Сразу после того, как он показал всем пойманный им золотой мячик, Рон, Гермиона и Хагрид увели его в хижину Хагрида. И сейчас он сидел в ней и пил крепкий чай.

— Это все Снейп, — горячо объяснял ему Рон. — Мы с Гермионой все видели. Он смотрел на тебя, не отводя глаз, и шептал заклинания.

— Чушь, — возмутился Хагрид, который, когда с Гарри начали происходить непонятные вещи, с таким напряжением следил за ним, что не услышал, о чем шептались на трибуне Рон и Гермиона, и не заметил, что Гермиона куда-то отлучалась. — Зачем Снейпу делать такое?

Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, думая, стоит ли говорить Хагриду правду. Гарри решил, что стоит.

— Я кое-что узнал о нем, — сообщил он Хагриду — В Хэллоуин он пытался пройти мимо трехголового пса. Пес его укусил. Мы думаем, что он пытался украсть то, что охраняет этот пес. Хагрид от неожиданности уронил чайник.

— А вы откуда про Пушка разузнали? — спросил он, когда к нему вернулся дар речи.

— Про Пушка?

— Вот об этом мы и говорили, — проворчала Марлин. — Имя милое, а животное опасное.

— У Хагрида проблемы с понятием опасности и безопасности, — покачал головой Поттер.

— Ну да — это ж моя собачка. Купил ее у одного… э-э… парнишки, грека, мы с ним в прошлом году… ну… в баре познакомились, — пояснил Хагрид. — А потом я Пушка одолжил Дамблдору — чтоб охранять…

— Что? — быстро спросил Гарри

— Если бы не спросил, то мог бы узнать больше, — знающе сказали двое мародеров. — Он на расспросы может и не ответить, а вот случайно проболтаться запросто.

— Поэтому не стоит доверять Хагриду важные тайны, — вздохнула Марлин. — Интересно только, зачем он одолжил его Дамблдору, и что в конце концов задумал директор?

— Все, хватит мне тут вопросы задавать, — пробурчал Хагрид. — Это секрет. Самый секретный секрет, понятно вам?

— Но Снейп пытался украсть эту штуку, — продолжал настаивать Гарри, надеясь, что Хагрид вот-вот проговорится.

—Чепуха, — отмахнулся от него Хагрид — Снейп — преподаватель школы Хогвартс. Он ничего такого в жизни не сделает.

— А зачем же он тогда пытался убить Гарри? —. вскричала Гермиона. Похоже, после всего случившегося сегодня она коренным образом изменила свое представление о Снейпе, которого еще вчера защищала от обвинений Гарри и Рона. — Я знаю, что такое колдовство, Хагрид. Я все о нем прочитала и сразу могу понять, когда кто-то пытается что-то заколдовать! Для того чтобы наложить заклятие, нужен зрительный контакт, а Снейп не сводил с Гарри глаз, даже не моргнул ни разу. Я наблюдала за ним в бинокль, и потом видела, когда к нему подкралась!

— Для контрзаклятья нужно тоже самое, — заметил Сигнус. — Если девочка читала о заклятиях, то должна знать и такую элементарную вещь. Нельзя обвинять, не доказав его виновность.

— Не могу поверить, что Снейп может помогать моему ребенку, — проворчал Джеймс.

— Но он должен тебе, — напомнил Сириус, скрестив руки. — Он не отдал долг жизни, ты умер, а этот самый долг перешел к твоему сыну. Мы забываем об этом, но это не изменится. Он не может навредить твоему сыну, Джей, если он не отдал тебе долг.

— А я вам говорю: неправда это! — выпалил разгорячившийся Хагрид. — Не знаю, что там с метлой Гарри стряслось, но Снейп бы в жизни такое не вытворил, чтобы ученика попробовать убить! И вообще, вы трое, слушайте сюда: вы тут лезете в дела, которые вас не касаются вовсе, да! Вы лучше про Пушка забудьте и про то, что он охраняет, тоже забудьте. Эта штука только Дамблдора касается да Николаса Фламеля…

— Ага! — довольно воскликнул Гарри. — Значит, тут замешан некто по имени Николас Фламель, верно?

Судя по виду Хагрида, тот жутко разозлился на самого себя. Но изменить уже ничего не мог.

— А теперь они будут пытаться узнать об этом больше, — хмыкнула Марлин.