Изменить будущее, читая книги о Гарри Поттере (гет)

Сумрак опустился на Англию, окутывая Лондон серым покрывалом. Но дом на площади Гриммо, 12, все еще бодрствовал. Не просто бодрствовал — он пульсировал напряжением, которое могло сравниться лишь с предгрозовой атмосферой. Арктурус и Поллукс, чьи глаза были прикованы к своим детям, мрачно и весьма недовольно смотрели на них. Праздничная атмосфера Йоля, который должен был объединять семью, разбилась о скалы раздора, обнажив глубокие трещины в родовых устоях Блэков.

— Послушай, отец, он сам покинул род и дом, выбрал свою дорогу, — наконец вновь заговорил Орион, его голос был напряженным, но уверенным. Он старался говорить спокойно, но в его словах звучала неумолимость. — Нам нужен официальный наследник. Тот, кто будет продолжать наши традиции, кто будет гордо нести имя рода. Сириус… Он предал все, что для нас ценно.

— Вы забываете, что Сириус ваш старший сын, — прозвучал ледяной голос Лукреции. Ее слова, произнесенные с прохладой, словно замораживали любую попытку возражения. Она, как и многие, видела в Сириусе не предателя, а жертву обстоятельств или, возможно, жертву собственных убеждений, которые были неугодны ее семье.

Вальбурга и Орион, чьи лица исказились гримасой гнева и разочарования, настаивали на проведении обряда по изгнанию старшего сына из рода. Для них это было не просто наказание, а закономерное следствие его «предательства». Но не все были согласны с этим. В стенах старинного дома, где каждый камень хранил память о вековых традициях, зрело сопротивление.

Обсуждение всей ситуации продлилось на протяжении не одного дня. Споры вспыхивали, как спички, освещая на мгновение искаженные злобой или болью лица. Попытки двух старших магов, Арктуруса и Поллукса, связаться с Сириусом, чтобы понять его мотивы или, возможно, склонить к возвращению, не увенчались успехом. Он был неуловим, словно тень, порвавшая свои корни.

Только после того, как все пути к примирению оказались закрыты и стало ясно, что Сириус не намерен возвращаться или объясняться, они, наконец, согласились с мнением хозяев дома. Да, это было тяжело, это расходилось с их собственными представлениями о чести и долге, но долг перед родом, перед его будущим, казалось, перевесил.

Было разрешено начать подготовку к ритуалу исключения старшего из братьев Блэк из рода. Путь Сириуса, выбранный им самим, теперь должен был стать путем его полного забвения. Одновременно, с той же торжественностью и магической мощью, готовились к введению Регулуса в статус наследника. Младший брат, чьи взгляды, казалось, более соответствовали ожиданиям рода, должен был занять место, которое, по мнению многих, Сириус по праву потерял.

Ночь на Гриммо, 12, была долгая. И в этой долгой ночи, под сенью древних стен, где переплетались магия, боль и незыблемые традиции, решалась судьба одного из самых бунтарских сыновей дома Блэк. И над Англией, и над судьбой рода Блэков продолжал сгущаться сумрак, предвещая не только потерю, но и рождение чего-то нового, возможно, столь же мрачного, как и сама ночь.

Вот только этот ритуал не увенчался успехом. Впервые за многие века в жизнь магов вмешалась сама Магия. Не дав даже начать ритуал, в зале, как по дуновению ветра, разом погасли все свечи, а по центру появилась женская фигура, недовольно оглядывая всех присутствующих.

— Я даровала вам свое благословение, мы с сестрами даровали вам наследника, которого вы так вымаливали, — голос в тишине звучал устрашающе, а члены рода Блэк молчали, в знак уважения склонив головы. — Наследник получил мой дар, став хранителем рода. Как вы смеете изгонять его?

— Госпожа, — проговорил Арктурус, выходя чуть вперед. — Прошу простить нас, мы понятия не имели…

— Не имели понятия? — холодно повторила Хель, мертвыми глазами посмотрев на говорившего. — Стоило мне начать опекать другой род, как вы стали сходить с ума. Теперь наследник, которого вы так просили, даже не испытывает связи с родом. Род, которому я покровительствовала и помогала, идет ко дну.

Блэки молчали, словно на всех было наложено заклинание немоты. Регулус и Нарцисса будто спрятались за старшими магами, не рискуя показываться женской фигуре на глаза.

— Я знаю, чем закончится ваш поступок, — продолжила Смерть, обводя ледяным взглядом всех. — Мы не вмешиваемся в судьбы так сильно, но я сделаю для вас последнее исключение. Я дам вам шанс исправить все, но будете ли вы делать это, решать только вам.

Женская фигура исчезла, а вместе с ней исчезли и Блэки. Они оказались в странном доме. В Англии была зима, но здесь за окном все цвело.

— Дом без времени, — мягко поговорила хранительница Времени. — Хель добавит к вам людей, имеющих отношение к происходящему. Ожидайте.

Она тоже исчезла, оставляя семью наедине друг с другом. Они молчали еще какое-то время, пытаясь осознать происходящее.

— Что это было? — дрожащим голосом тихо спросила Нарцисса, взглянув на родителей.

— Крайне редкое явление, — мрачно отозвался Поллукс, переглядываясь со своим кузеном. — Последний раз госпожа Хель так представала перед Блэками, когда образовался род Поттеров, просила помочь им.

— И что теперь будет? — подал голос Регулус, неуверенно смотря на дедушек и родителей.

Те не ответили, мрачно переглянувшись между собой. То, во что вылился ритуал, не нравилось никому. Исход нынешней ситуации придумать было и вовсе невозможно.

День и ночь в этом месте все же сменяли друг друга, поэтому Блэки точно могли сказать, что пробыли в этом месте 3 ночи, находясь в полном неведении дальнейших событий.

Первой,кто нарушил эту сюрреалистическую неподвижность, была Лукреция Пруэтт. Она появилась будто из воздуха с двумя сыновьями, чьи лица отражали материнскую тревогу. Хмурый взгляд Лукреции, направленный на Ориона и Вальбургу, не оставлял сомнений: женщина знала, где она и почему. Её присутствие здесь было не случайностью, а частью чего-то предначертанного, пусть и крайне неприятного.

Буквально следом за ней, словно по чьему-то невидимому сигналу, в помещении возникла Андромеда. Рядом с ней был Сириус, чье лицо было непроницаемо, и незнакомая для Блэков девушка. Кто она? Очередная жертва или, возможно, ключ к разгадке? За ними появился Джеймс, его привычная самоуверенность сейчас казалась лишь тонкой маской, скрывающей такое же недоумение и страх.

И только после этого, когда, казалось бы, вся чехарда появлений закончилась, в центре комнаты вновь возникла Хель, чье присутствие всегда предвещало что-то значительное, и, словно по волшебству, сбоку появился массивный шкаф. Его дверцы распахнулись, обнажив семь древних, переплетенных в кожу книг. Семь томов, полных, возможно, ответов. Или новых, еще более запутанных вопросов.

Тишина,повисшая после появления шкафа, была настолько плотной, что, казалось, ее можно было потрогать. Каждый из присутствующих чувствовал тяжесть этих книг, ощущал их безмолвное притяжение. Ритуал, начавшийся с неясной целью, привел их сюда, к этой грани. И теперь, стоя перед бездной неизвестности, они могли лишь смотреть друг на друга, ожидая, кто первым решится открыть одну из тайн, сокрытых в этих старинных переплетах. Ответы, как и выход, казались где-то там, за гранью видимого, но куда именно вела эта грань, никто не знал.

—Вот ваш шанс и ваша надежда, — указав в сторону книг, проговорил женский силуэт, все еще не имея четкого очертания. — Я собрала здесь лишь тех, кто имеет прямое отношение к Блэкам, но могу добавить девушку, которая будет фигурировать в книгах. Время для вас остановилось, и вернетесь в свой мир вы лишь после того, как прочитаете все.

—В вашем мире пройдет всего лишь несколько минут, не переживайте, — более мягко проговорила хранительница времени, глядя на гостей дома. — Комнаты поименованыдля каждого из вас. Еда и напитки появятся, стоит вам подумать об этом. Я буду присматривать за вами.

Обе они растворились, оставив гостей в звенящей тишине. Сириус нечитаемым взглядом смотрел на своих родителей, которых не видел уже около трех лет.

—Значит, выбора у нас нет, — вздохнула мадам Пруэтт, поглядывая на отца и дядю.

—А если мы против? — проворчал Бродяга, взглянув на тетю. — Нас никто не спросил, и это не мы натворили непонятно что.

Лукреция вздохнула, отведя племянника с его подругой и Джеймсом и племянницу с мужем в сторону, что-то тихо объясняя им. Они спорили на протяжении получаса, после чего младшее поколение сдалось под уговорами старшей ведьмы, соглашаясь на прочтение книг и признавая, что иного выбора у них все равно нет.

Тишина в гостиной повисла настолько густая, что её, казалось, можно было резать ножом. Между Блэками, словно невидимая стена, витало напряжение. Холодные, отчуждённые взгляды обменивались, не произнося ни слова, но говоря при этом обо всём. Каждый жест, каждый намёк на движение — всё было пропитано невысказанными обидами и давним молчанием.

Видя, как атмосфера накаляется до предела, словно грозовая туча, готовая разразиться, Лукреция, истинная хозяйка положения, решила взять инициативу в свои руки. Она не стала ждать, пока взаимное недоверие перерастёт во что-то более разрушительное. С присущей ей решительностью, Лукреция первой взяла книгу — ту самую, что стала причиной этого неловкого собрания.

Пространство, ставшее сегодня ареной для семейной драмы и магического исследования, было необычным. Подобно тому, как в прошлом предки делили земли и влияние, здесь, в этой своеобразной гостиной, гости будто разделились на группы, каждая со своей аурой и своими ожиданиями.

С одной стороны, устроились Андромеда, Сириус, а с ними Марлин и Джеймс. Их присутствие, казалось, излучало определённую сплочённость, совместную поддержку. Они сели вместе, их кресла оказались смежными, создавая впечатление единого фронта.

Напротив них, словно в зеркальном отражении, заняли свои места Блэки. Их осанка была более формальной, их взгляды — проницательными, возможно, даже выжидающими. А по бокам, словно мост между этими двумя полюсами, разместилась Лукреция, окружённая своими сыновьями.

Глава 1, Мальчик, который выжил.

Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде.

— Типичные маглы, — презрительно произнесла Вальбурга, посмотрев в сторону старшего сына, который вполне спокойно выдержал ее взгляд.

Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей.

— Что такое дрели? — спросил Сириус, взглянув на единственную полукровку в гостиной, которая была связана с маггловским миром и не плохо знала его благодаря своему отцу.

— Инструмент, с помощью которого маглы делают дырки в стене, — на автомате проговорила Марлин.

Она была напряжена, находясь в непривычной для себя обстановки. Лина прекрасно видела все взгляды, которые кидали на Сириуса его родственники. На нее они пока не обращали внимание, за исключением разве что Поллукса и Арктуруса, которые скорее всего заметили переглядки между ней и Сириусом с Андромедой.

Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы.

— И как же маглы относятся к нашему возможному будущему? — скучающе поинтересовался Сигнус. — Сомневаюсь, что они могут влиять на магический мир.

— Слишком знакомая фамилия, — протянула Марлин, посмотрев на Сириуса и Джеймса. — Но возможно я просто путаю.

У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете. Семья Дурслей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах.

Марлин задумчиво хмыкнула, но на вопросительные взгляды своего мужа и его лучшего друга просто покачала головой, так как все еще не была уверена в своих мыслях. Она не общалась с той, о ком думала уже почти пару лет после их громкой ссоры и многое могло изменится. Пусть та и встречалась с Джеймсом, но особо девушки старались не пересекаться.

Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям.

— Кажется я начинаю понимать, — прошептал Джеймс, взглянув на лучшего друга.

— Вопрос почему начали говорить именно о них, — тихо заметила Марлин. — Это очень странно. Судя по словам они не помирились.

Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей.

— Каких таких? Неужели вы будете настолько плохими родителями? — удивленно спросила Марлин, посмотрев на Поттера.

— Джеймс и плохим отцом? — покачал головой Бродяга, стараясь не обращать внимание на взгляды родственников. — Вот уж очень в этом сомневаюсь.

Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков.

— Зачем одевать отвратительные вещи? — поинтересовалась бывшая Маккиннон. — Можно найти что-то классическое, но то, что тебе нравится и подходит.

— Сомневаюсь, что их это волнует, — хмыкнул Сириус, весело взглянув на супругу.

Они поженились не так давно, решив, что ждать окончания войны слишком глупо и стоит жить моментом. Их брак удивил многих, так как никто даже не думал, что Сириус Блэк мог вступить в брак. Хотя в отношениях пара находилась с их 6 курса. Решение пожениться вопреки продолжающейся войне — это не просто смелый поступок, это заявление. Заявление о том, что жизнь должна продолжаться, что любовь способна цвести даже на пепелище, и что настоящее счастье не может быть отложено на потом. В мире, где ежедневно приходится сталкиваться с потерями и страхом, их брак становится маяком надежды, символом стойкости человеческого духа и его неугасаемой способности к любви.

А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни.

— Отвратительные люди, — сказала Нарцисса, периодически бросая взгляды в сторону старшей сестры, по которой очень скучала, но показать этого не могла. — Сплетни редко бывают полезными.

— Никогда не понимала, зачем нужно лесть в чужую жизнь, — покачала головой Лина.

— Ты просто не понимаешь, это мода такая новая, — хмыкнула Андромеда, закатив глаза. — Некоторые жить спокойно не могут, пока не знают, кто с кем поссорился, кто с кем общается.

— Кто с кем спит, — продолжила гриффиндорка, Сириус рядом с ней усмехнулся, обняв ее за талию.

Этот жест не остался незамеченным для Блэков. Внимание не обратила только Лукреция, прекрасно знающая девушку и то, кем она приходилась Сириусу.

Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть. В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены.

— Ужасный ребенок, — проговорила Андромеда.

— Ему бы мою матушку, вмиг бы манерам научился, — сказал Сириус, искоса посмотрев на Вальбургу.

— Она бы не стала возится с магглом, — хмыкнула миссис Тонкс, даже не посмотрев в сторону родственников.

— Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома.

— А они это еще и поощряют, ужас, — в презрение сморщила свой аристократический носик будущая миссис Малфой.

Он сел в машину и выехал со двора. На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было.

— Кошка не анимаг случайно? — как бы между прочим спросил Поттер, переглянувшись с однокурсниками.

— Что магу в анимагической форме могло понадобиться в районе маглов? — скептически произнес Регулус, при этом поймав на себе недовольный взгляд родителей.

— Хороший вопрос, — протянул Сириус, поглядывая на книгу. — Может этому Дурслю просто показалось, но если нет, то появляются вопросы.

— Вы просто делаете выводы, обратив внимание на поверхностное описание кошки, — заметила Марлин. — Стоит послушать дальше, прежде чем делать выводы.

— И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль.

Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него.

Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты. Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить. Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях.

— Статут о секретности решили отменить? — удивлено спросила Андромеда.

— Скорее всего что-то произошло, — вздохнула Лукреция, задумчиво поглядывая на книгу.

— Что такого должно было произойти, чтобы маги элементарно забыли даже о собственной безопасности? — поинтересовалась Друэлла, вопросительно посмотрев на кузину своего мужа.

— Что-то выходящие за рамки, — пробормотал Сириус, задумчиво переглянувшись с лучшим другом.

Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде…

— Делать волшебникам больше нечего, как собирать маггловские деньги, — хмыкнул Гидеон. — Многие даже не знают, что с ними делать.

— Вот только этот Дурсль не знает, что это маги, — напомнил Фабиан. — Да и знать ему об этом не положено.

Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями. В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время. В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников.

— На мою маман похоже, только она телефоном не пользуется, — кажется Сириус и вовсе забыл, что она присутствует здесь в этот момент. Он предпочитал не смотреть в сторону семьи, пусть и чувствовал на себе их периодические пристальные взгляды.

— Да, я помню то письмо года 3 назад, — Джеймса передернуло от далеко не самых приятных воспоминаний.

— Что за письмо? — с любопытством спросила Дромеда и бросила осторожный, но заинтересованный взгляд в сторону своей тети.

— Родная, а ты уверена, что хочешь знать содержание? — поднял бровь Блэк. — Уверяю тебя, ничего хорошего там точно не было.

— О, это то как раз можно предугадать, — кивнула миссис Тонкс.

Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги и купить себе булочку в булочной напротив. Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе. Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал…

— Невоспитанный магл, нельзя подслушивать чужие разговоры, — усмехнулся старший из братьев Блэк.

— Кто ты и куда дел нашего Бродягу? — спросил Джеймс под тихий смех Андромеды.

— Между прочим, когда дело касается твоей скромной персоны, то можно и подслушать, — закатил глаза Сириус, а затем чуть тише добавил. — Глядишь и про брачные контракты на твое имя во время узнаешь.

— Все ведь хорошо сейчас, — улыбнувшись, также тихо проговорила Марлин.

— Сейчас, малыш, все просто прекрасно, — согласился Бродяга. — Ну конечно если мы побыстрее уберемся подальше от сюда.

— Они не узнают? — на ухо спросила блондинка, едва заметно приложив руку к животику. — И мы здесь…

— Не думаю, — успокаивающе сказал анимаг, обняв девушку. — Я уверен, что все будет хорошо, не переживай, радость моя.

—… да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали…

—… да, их сын, Гарри…

— Всегда знал, что ты прославишь свою фамилию, — нервно рассмеявшись, произнес Сириус.

— Мне сейчас больше интересен тот факт, что если действительно говорят про нас, то причем тут мой будущий сын? — нахмурившись, поинтересовался Поттер. — Зачем его выделять?

— Причем тут вообще твоя семья? — отозвался Фабиан, переглянувшись с однокурсниками.

Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что… Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия.

— В магическом мире один род Поттеров, — высокомерно и холодно отозвалась Вальбурга.

— Магглы только не осведомлены об этом, мадам, — насмешливо отозвался ее старший сын, с необычным холодом посмотрев на мать. — Можете конечно отправиться к ним и рассказать данный факт.

— Сириус, — строго окликнула юношу миссис Пруэтт. — Не нужно сейчас этого.

Старший из братьев Блэк тяжело вздохнул, но кивнул, вновь обратив свое внимание на книгу.

Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд.

— Как можно не знать имя собственного племянника? — искренни удивилась Нарцисса.

— Я сомневаюсь, что она знает имя племянницы и будет знать имя племянника или племянницы в будущем, — наклонившись к брату, прошептала Андромеда. — Хотя я бы хотела, чтобы было иначе.

— Я не думаю, что они будут рады Доре, — тихо ответил Сириус, кинув взгляд в сторону дядя и тети. — Не думай об этом, Меди, они того не стоят.

В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о ее сестре. Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы…

— Не понимаю, как можно не любить родную сестру, — покачала головой Марлин.

— О, поверь мне, очень даже можно, Лина, — хмыкнула Меда, искоса посмотрев на свою младшую сестру.

— Точно так же, как и ненавидеть родного брата, — пожал плечами Сириус. — Родственники вообще не часто любят друг друга, детка. Особенно в чистокровных семьях.

— Я не ненавижу тебя, Сириус, — пользуясь присутствием обоих дедушек, отозвался Регулус.

— Серьезно? — насмешливо спросил Блэк, выгнув бровь, но больше ничего не сказал, не желая продолжать этот бессмысленный разговор.

Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — все это было странно. После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него.

— Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал.

Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться:

— Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день!

В воздухе повисла напряженная тишина, насыщенная ожиданием, которая, казалось, длилась целую вечность. Молодые люди в гостиной затаили дыхание, их взгляды были устремлены друг на друга, в них теплилась общая надежда. Затем она разбилась вдребезги. Не шепотом, а ликующим, неподдельным криком, который эхом разнесся по комнате, возвещая о долгожданной победе, к которой они отчаянно стремились.

Напряжение мгновенно исчезло, сменившись волной восторга. Сириус, чье лицо светилось от переполняющего его чувства облегчения и счастья, едва мог сдерживаться. Новости об окончании войны, конфликта, который тянулся слишком долго, наконец достигли их, принеся с собой ни с чем не сравнимую радость. В спонтанном порыве нежности и торжества он заключил свою любимую жену в объятия, и ее смех присоединился к хору радостных возгласов. Он закружил ее, и мир превратился в размытое пятно из восторженных улыбок и кружащихся тканей, прежде чем запечатлеть на ее губах короткий нежный поцелуй, приятный знак препинания в момент их общей победы.

Среди вихря вновь обретенного счастья внимание к блондинке было приковано по-другому. Семья Блэков, наблюдавшая за этой сценой безудержного веселья, наблюдала за ней со смесью удивления и острой оценки. Выражения их лиц были совершенно противоположными — у одних на лицах читалось легкое недоумение от такого изобилия, у других — холодный, аналитический взгляд, возможно, оценивающий женщину, которая так явно покорила сердце Сириуса и теперь участвовала в этом знаменательном событии. Семья Блэк, как обычно, наблюдала за происходящим, и их молчаливое созерцание было контрастом с только что разразившимся шумным празднованием.

— Узнать бы только какой это год? — усмехнулся Блэк, оторвавшись от Лины и посмотрев на друзей и кузину.

— Согласна, хорошие новости нужно отмечать, — поняв хитрый прищур брата, кивнула Меда.

— Тем не менее это не повод забывать о статуте секретности, — недовольно покачал головой Поллукс.

— Мы не знаем, сколько еще осталось до этого дня, а соответственно сколько еще Воландеморт будет пытаться захватить власть, — вздохнула Лукреция, с легкой улыбкой поглядывая на ожившую и повеселевшую молодежь. — Многое можно понять, не таких масштабов конечно, но все же.

С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел. Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам. Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей.

— Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка не шелохнулась.

—Кошка слегка напоминает кого-то, — заметил Поттер, посмотрев на усмехнувшихся однокурсников.

— Лучше бы только напоминала, — протянул Сириус. — С ней подобное не прокатывает, а последствия не самые хорошие.

— Особенно когда думаешь, что это миссис Норрис, — рассмеялась бывшая Маккиннон, уткнувшись лицом в плече парня.

Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?» Затем, собравшись с духом, он вошел в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене.

— Подкаблучник, — констатировал Сириус, закатив глаза.

— Сириус, — прищурилась Марлин.

— Я молчу, радость моя, — быстро проговорил он, заставив друзей в гостиной тихо рассмеяться.

Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!».

— Очень важное слово, — презрительно сказала Вальбурга.

— Но все же у детей оно присутствовать должно, — пожала плечами Пруэтт. — Как-то же они должны выражать свои желания.

— У нас с тобой разные взгляды на воспитание, — хмыкнула Друэлла.

— Определенно, — кинув взгляд на Андромеду и Сириуса, кивнула Лукреция.

Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно. Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости.

«И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?»

《Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым…»

Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров…

Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся.

— Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры?

— Значит не ошиблись, — хмыкнул Джеймс. — Но действительно при чем тут они?

— Сестра Лили? — уточнил Фабиан, посмотрев на согласные кивки друзей. — Почему ей и ее мужу посвящена целая глава?

— Не нравится мне все это, — отозвался Сириус. — Вот только не могу понять почему?

Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима.

— Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь?

— В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы… падающие звезды… по городу ходят толпы странно одетых людей…

— И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль.

— Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она…

Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер.

И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнес как бы между прочим:

— Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно?

— Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лед.

— Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется?

— Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя.

— О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен.

— Подкаблучник, — вновь протянул Бродяга, но тут же уклонился, ловя руку любимой, которая явно собиралась дать ему подзатыльник.

— Ох и договоришься ты, — усмехнулась Андромеда, одобрительно кивнув девушки.

— Ну не знаю, как по мне совершенно нормальное имя, — проворчал Джеймс.

Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка все еще сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала.

Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему все то, с чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели все это связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они, Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам… Нет, мистер Дурсль не вынес бы этого.

Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая все, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. К тому же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся…

— Кажется я знаю, чем стоит заняться когда вернемся, — прошептал Джеймс, взглянув на друга. — На свадьбу их нужно пригласить лично.

— Не лучшая идея, — хмыкнула Марлин. — Эванс такое не понравится.

— А как же: Жизнь скучна без риска, Блэк, — передразнил блондинку Сириус, на что девушка только закатила глаза.

— Если пригласить их на свадьбу, то праздник превратиться в одну большую ссору, полную криков, а не веселья, — заметила бывшая Маккиннон. — Из того, что мне известно и что по всей видимости ничуть не изменилось за все это время, у сестер Эванс крайне натянутые отношения.

Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг странности.

Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом.

Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над ее головой пронеслись две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка наконец ожила. В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза ее сузились.

Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека Альбус Дамблдор.

— Ну куда же без него? — покачал головой Арктурус.

— С каждым словом становится все страннее, — проговорил Джеймс. — Что Дамлдору могло понадобиться рядом с домом сестры Лили?

Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его.

— Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись.

Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щелкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. Он снова щелкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки.

— Интересная штучка, — усмехнулся Сириус.

— Нам нужна такая же, — согласно кивнул Джеймс.

И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице.

Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал:

— Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл.

— То есть она специально пришла туда утром, чтобы дождаться директора, который появился только ночью? — непонимающе спросил Регулус.

— Может наблюдала за кем-то, — протянул один из братьев Пруэтт.

— И на кой черт? — хмыкнул Сириус. — Уверен, что уж кому кому, а Макгонагалл и так есть чем заняться, а не тратить целый день впустую.

Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо нее на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный.

— Как вы меня узнали? — спросила она.

— Действительно как? — хмыкнула Друэлла. — Он же учил ее.

— Не знал, что Дамблдор анимаг, — нахмурился Поттер, вопросительно покосившись на пожавшего плечами Блэка.

— Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно.

— Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл.

— Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок.

Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула.

— О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом.

— Между прочим классный парень, просто не знает, чем ему заняться, — сказал Сириус.

— Вот поэтому проблем от него слишком много, — фыркнула миссис Тонкс. — Его энергию, да в правильное бы русло, цены бы тогда ему бы не было.

— Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья.

— Знаю. — В голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы.

— Согласна с Миневрой, — кивнула Лукреция, в очередной раз посмотрев на брата и его жену. — Это самое настоящее безумие и большая опасность для нашего мира.

— И все же не стоит некоторым магам пытаться одеваться как маглы, — усмехнулась Марлин, весело посмотрев на мужа. — По крайне мерее пока кто-нибудь из маглорожденных или хотя бы полукровок не убедиться в правильности одежды.

— Было то один раз, — фыркнул Сириус. — К тому же ты ничего не понимаешь, это стиль такой.

— Ну конечно, — рассмеялась блондинка, покачав головой.

Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила:

— Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор?

— Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку?

— Что?

— Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся.

— Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез…

— Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волан-де-Морт.

— Мне порой хочется посмотреть на его мать, — протянула Лина, глядя на книгу. — Нет ну серьезно, какая мать назовет своего сына Волан-де-Мортом? Это скорее на прозвище какое-то похоже.

— Ну знаешь, у каждого своя фантазия, — хмыкнула Меда. — Вдруг его мать книгу прочитала, а там имя такое было, а ей понравилось. Ну или просто два имени в одно объединила.

— И все равно это очень странно звучит, — сказала Марлин. — Я все же придерживаюсь варианта с прозвищем.

— Тогда хочется посмотреть на того, кто такое прозвище придумал, — заметил Сириус. — Вот такое на мой взгляд просто так в голову точно прийти не может.

Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил.

— На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта.

—Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием.

— Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся.

— Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны.

— Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы.

— Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки.

— Мне было интересно, о чем обычно говорят профессора, — протянул Поттер. — Уже не очень.

— Слишком много не нужной информации, — в унисон проговорили братья Пруэтт.

Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора.

— А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить?

Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился.

— Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы…

В гостиной повисла звенящая тишина. Кто-то остановил книгу, глядя на Поттера. Эту давящую тишину разрушил не верящий в момент охрипший голос Блэка, до которого начало доходить услышанное.

— Нет, не может быть! Они не могли, этого не может быть, — качал головой Бродяга, а в его глазах появились слезы, которые он попытался скрыть от родственников.

Джеймс зарылся руками в свои волосы, скрывая слезы и пытаясь понять, как такое могло произойти. Марлин и Меда обняли Сириуса. Первая просто спрятала лицо на груди парня, а другая стала что-то нашептывать ему на ухо.

Поттер сглотнул и покинул гостиную, сказав, что ему нужно подышать воздухом. Блэк отстранился от девушки и кузины, выйдя следом. Было решено взять небольшой перерыв, чтобы было можно прийти в себя.

— Странное чувство, — проговорил Джеймс, глядя серое небо. — Мы вроде только начали готовится к свадьбе. Теперь я практически одновременно узнаю, что из этого выйдет что-то большее, но при этом мы оба погибнем от руки ублюдка, которому все равно на чужие жизни.

— Ему даже на жизни своих сторонников все равно, Сохатый, — хриплым голосом отозвался Сириус, сжав между пальцев тлеющую сигарету. — Сейчас мне даже не жаль потратить время на все эти книги, пусть и в такой компании. Все изменится.

— Пообещай мне, что если у нас не получится, то вы с Марлин заберете моего сына к себе, если он конечно остался жив, — серьезно посмотрев на лучшего друга, сказал Поттер.

— На счет Марли сказать не могу, но я клянусь.

— Не отталкивай ее от себя, — вздохнул Джеймс, уже слышавший мнение друга на этот счет после смерти Альфарда. — Лина может быть и полукровка, но принадлежит к Фоули и я думаю вполне сможет постоять за себя. Ты с ней выглядишь намного счастливее и более живым что ли, чем был, когда менял девушек постоянно. Не веришь мне, спроси кузину. В конце концов ты уже взял ее в жены, а это трудно изменить. Твои дурацкие правила, Бродяга…

— Правила здесь не причем, Сохатый, — перебил друга Блэк. — Но ты прав, я кое-что уже для себя решил, став ее мужем.

Чтение этой странной книги продолжили через полчаса, когда Поттер и гриффиндорцы собрались с мыслями и немного пришли в себя.

Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух

— Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус…

— Понимаем вас, профессор, — пробормотала Марлин, посмотрев на мрачного Джеймса.

Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча.

— Я понимаю… — с горечью произнес он. — Я очень хорошо вас понимаю.

Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал:

— И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез.

— Теперь вся надежда только на тебя Бродяга, — проговорил Джеймс, посмотрев на кивнувшего юношу. — Я хотя бы могу быть уверен, что у моего сына будет кто-то, кто воспитает его.

— Мы обязательно сделаем все, чтобы у него было хорошее детство, — отозвалась Марлин, сжав руку своего мужа.

Дамблдор мрачно кивнул.

— Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить?

— Он убил уже столько магов и детей в том числе, но не смог убить Поттера? Что произошло там? — непонимающе нахмурился Гидеон. — Почему он не смог убит младенца?

— Зачем ему вообще понадобилось лично приходить к нам в дом? — прошипел Джеймс.

— Слишком много вопросов, — отозвался Фабиан. — И нет ни одного ответа.

— Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды.

Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес:

— Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь?

— Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь?

— Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались.

— Наши ближайшие родственники, Блэки, — заметил Джеймс, вспоминания слова родители относительно их родства. — Неужели никого не осталось?

— Такого не может быть, — ворчливо проговорил Поллукс. — У рода два молодых и здоровых наследника. Сириус…

— Если Джеймс погиб, то и я вполне к этому моменту уже могу гнить в земле, — заметил названный, заставив любимую кузину шумно выдохнуть и напряженно прикрыть глаза.

— Ни за что на свете, — покачала головой Лина, сжав руку парня.

— К тому же, не вы ли меня изгнать собирались? — фыркнул старший из братьев Блэк, вопросительно изогнул бровь. — Разве не по этой самой причине мы сейчас сидим здесь с этими книгами?

Никто из Блэков на это не ответил, махнув в сторону книги.

— Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете.Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?!

— Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо.

— Говорить в письме о смерти родственников? — скептически уточнила Друэлла.

— Ну если родственники никак друг с другом не общаются, то порой это единственный вариант, — заметил Сириус, оглядев членов своего рода, хотя траурные одежды Блэков не заметить не мог.

— Нам тетя Лукреция сообщила, — отозвалась Нарцисса, взглянув на кузена.

— Сообщила, но она была, а вы нет, — напомнила Андромеда, тем не менее с извинением в глазах посмотрела на сжавшего свою трость Поллукса.

— Не важно, как Дамблдор это сообщил, магглы не могут достойно воспитать наследника рода, — покачала головой мадам Пруэтт. — Очень сомневаюсь, что этот дом лучшее место для мальчика.

— Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя!

— Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?

— Почему он говорит только о славе? — непонимающе нахмурилась Марлин. — Он в первую очередь потерял родителей. Тут с горем нужно учиться справляться, а не со славой.

— Этого еще не произошло, Марли, — прошептал девушки на ухо Сириус. — И не произойдет.

Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание.

—Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда?

Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри.

— Его принесет Хагрид.

— Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание?

— Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор.

— Свою жизнь он может доверять кому хочет, хоть таракану, — хмыкнула сестра Ориона. — Но жизнью мальчика так халатно распоряжаться он не может.

— Хагрид действительно слишком неуклюж для того, чтобы вести маленького ребенка, — соглашаясь с женщиной, кивнул Джеймс. — И слишком большой для этого.

— Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там?

Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними.

Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял.

— Мопед едва ли может выдержать Хагрида без дополнительных заклинаний, — знающе протянул Сириус. — Слишком опасно ему так передвигаться, да еще и с ребенком.

— Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед?

— Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка.

— А это значит, что ты жив, — выдохнула Андромеда, обняв брата за шею.

— Если я жив, то я бы забрал Гарри себе и воспитывал бы его, а не отдавал мопед Хагриду, — покачал головой гриффиндорец.

— Действительно, мы бы воспитали Гарри, как собственного сына в такой ситуации, — согласно кивнула Марлин.

— Может быть есть какие-то проблемы, и вы заберете его позже, — вздохнул Поттер, переглянувшись с лучшим другом.

А насчет ребенка — я привез его, сэр.

— Все прошло спокойно?

— Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.

Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.

— Значит, именно сюда… — прошептала профессор МакГонагалл.

— Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.

— Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?

— Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки.

— Шрамы от проклятий могут быть крайне опасны, особенно для маленького ребенка, — заметил Арктурус. — Необходимо было хотя бы проверить ребенка на наличие возможных последствий, а они в любом случае должны быть.

— Слишком много хлопот, а у Дамблдора на это как всегда нет времени, — хмыкнул Поллукс.

— Надеюсь, они хотя бы показали его целителям, — пробормотала Лукреция, ни к кому особо не обращаясь.

Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим.

Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей.

— Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид.

Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака.

— Собаки то чем ему не угодили? — проворчал Сириус, чуть сгладив мрачную атмосферу в гостиной.

— Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов!

— П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо.— Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов…

— Лили действительно здесь не помешала бы, — заметил Джеймс.

— Она слишком не понимает жизни чистокровных волшебников, — вздохнула Марлин, покосившись на Блэков. — Не слишком радужное общество для нее. Она ведь все в глаза говорит, как бы чего не случилось. У меня мое присутствие здесь вопросы вызывает.

— Ты носишь мою фамилию, а Хель сказала про связь с Блэками, — пожал плечами Сириус. — Возможно ты сыграешь роль в истории, но Хель устроила все это отчасти для моего рода, так что ты здесь как моя жена.

— Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу.

А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло.

— Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать.Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.

— Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор.

— Интересно где он собрался искать меня? — нахмурился Блэк, подозрительно поглядывая на книгу.

— Вероятно в каком-нибудь пабе, — отозвалась Меда. — У тебя друзья умерли, понять такое можно.

— Я не знаю, что у меня в будущем в голове, но на данный момент я уверен, что в первую очередь позаботился бы о мальчики, — серьезно заметил Сириус.

— Особенно если учесть, что он будет твоим крестником, — как бы между прочим проговорил Джеймс, сверкнув глазами в сторону несколько болезненно усмехнувшегося друга.

Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи.

— Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась.

Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре.

— Он просто оставил маленького ребенка ночью на порог дома? — недоуменно поинтересовалась недовольная этим Лукреция. — У них в головах хоть что-то есть?

— Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией.

Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать его — да и несколько последующих лет тоже…

И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос:

— За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил!

— Красиво звучит, — заметил Регулус.

— Кому нужна такая слава, доставшись ценой жизни родителей, а братец? — спросил Сириус, недовольно посмотрев на младшего брата.

Чтение второй главы решили не откладывать. Джеймс молча надеялся, что по крайней мере с его друзьями все будет хорошо, и они заберут его сына к себе. В книге свою судьбу он изменить уже не мог, да и о его лучшем друге упоминалось лишь пару раз.

Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсли обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшегося племянника, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало туже самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей.

— Это ужасно, — в один голос ужаснулись Блэк и Поттер.

— Действительно, как можно жить без изменений, — усмехнулась Меда, покосившись на брата и его лучшего друга.

Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках…

— Зачем фотографировать мяч в чепчике? — поинтересовался Джеймс странно поглядывая на книги.

— Маглы крайне странные люди, — усмехнулась Андромеда, — порой удивляешься всему, что они придумали. Хотя соглашусь, вот это действительно странно.

…но с тех пор Дадли Дурсль вырос…

Гриффиндорцы переглянулись между собой и рассмеялись, точно не ожидав такого предложения.

— Что нужно было сделать с ребенком, чтобы он был похож на мячик? — покачав головой, спросила Меда. — Бедный ребенок.

— Представляю какие у него могут быть проблемы со здоровьем из-за этого, — заметила Марлин.

… и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своем первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живет еще один ребенок.

— Я очень надеюсь, что его забрали, — вздохнул наследник рода Поттер.

— Я бы забрал его 100%, если со мной конечно ничего не случилось, — проговорил Сириус, глянув на лучшего друга.

— Представляю, что происходило в мире, когда Волан-де-морт исчез, — качнула головой Марлин. — И со стороны Пожирателей в том числе. У магглов оставлять его было очень опасно и не разумно.

Тем не менее, Гарри Поттер все еще жил здесь, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос:

— Подъем! Вставай! Поднимайся!

— И кто только так детей будет? — тихо поинтересовался Гидеон.

— У сестры Лили весьма своеобразное поведение, — заметила бывшая Маккиннон. — Она и Лили подобным образом будила, особенно если ей что-то не нравилось.

Гарри вздрогнул и проснулся. Тетя продолжала барабанить в дверь.

— Живо! — провизжала она. Гарри услышал ее удаляющиеся шаги, а затем до него донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мопеде. У него было странное ощущение, что когда-то он уже видел этот сон.

— О, я обязательно покатаю его на мопеде, — отозвался Бродяга, сверкнув глазами в сторону книги.

— Только Лили не говори, она твой мопед терпеть не может, — усмехнулся Джеймс. — Если она узнает об этом, то тебе конец.

Тетя вернулась к его двери.

— Ты что, еще не встал? — настойчиво поинтересовалась она.

— Почти, — уклончиво ответил Гарри.

— Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально. В ответ Гарри застонал.

— Мерлин, да с ним общаются, как с домовым эльфом, — недовольно проговорила миссис Тонкс. — Если конечно не хуже.

— Вот такое воспитание получает наследник древнего рода, позор, — хмыкнула Вальбурга, скользнув нечитаемым взглядом по представителю рода Поттер.

— Ваше воспитание, мадам Блэк, ненамного отличается от этого, — холодно парировал Сириус. — Я могу напомнить пару весьма интересных случаев.

Женщина взглянула на сына, но, неожиданно, почти сразу отвела взгляд в сторону. Бродяга удивленно посмотрел на мать, но тоже почти сразу вернул свое внимание к книги.

— Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери.

— Нет, ничего. Ничего…

День рождения Дадли — как он мог забыть? Гарри медленно выбрался из постели и огляделся в поисках носков. Он обнаружил их под кроватью и, надевая, стряхнул ползающего по ним паука. Гарри привык к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было его место.

— Что? Мой сын, наследник древнего чистокровного рода живет в чулане! — негодовал будущий отец этого самого наследника.

— Мальчик — наследник рода, причем единственный. У него обязан быть магический опекун, — заметил Поллукс. — Это закон для всех чистокровных маговю

— Мне интересно, почему мы читаем о наследнике Поттеров, если речь шла о роде Блэк? — поинтересовалась Друэлла, вот только на этот вопрос ей отвечать не спешили.

Одевшись, он пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, еще один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всем прочем. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. Любимой «грушей» Дадли был Гарри, но Дадли далеко не всегда удавалось поймать кузена.

— Где вас только черти носят? — проворчал Поттер, посмотрев на лучшего друга.

— Вероятно вместе с тобой на том свете, — отозвался Блэк. — Другой причины своего отсутствия я попросту не вижу.

— Если бы с тобой что-то случилось бы, — Андромеда сглотнула, тоже отгоняя от себя мрачные мысли, — я бы мальчика забрала к себе, если он твой крестник.

— Ты упоминался в первой главе, ты не мог умереть, — упрямо покачала головой Марлин, сжав руку мужа.

— Сириус хотя бы упоминался, — все еще ворча проговорил Джеймс. — Двое других куда делись?

— Римусу опеку не одобрят, — напомнил Фабиан, посмотрев на однокурсника.

— Я это понимаю прекрасно, — ответил Поттер, сверкнув глазами. — Но навещать он его может, как и Питер.

— Лунатик мог не выбраться живым, — тихо отозвался Сириус, глядя на книгу.

Хотя поверить в то, что Гарри мог быстро бегать, было довольно сложно. Возможно, именно жизнь в темном чулане привела к тому, что Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. К тому же он казался еще меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда висела на Гарри мешком. У Гарри было худое лицо, острые коленки, черные волосы и ярко-зеленые глаза.

— Внешность копия Сохатый, а вот глаза Лили, — усмехнулся Бродяга, посмотрев на лучшего друга. — Неплохое комбо стоит заметить.

— Лишь бы волосы Джеймса не передались, — насмешливо протянула Марлин. — С ними же жить трудно.

— Отец говорил, что это семейное проклятие, — пожал плечами Джеймс, непроизвольно взъерошив волосы. — Так никуда моему сыну от этого не деться.

Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу.

— Не ужели так трудно купить ребенку нормальные очки? — вздохнула Лина. — Особенно если в их поломке виноват ваш сын.

— Ошибкой было оставлять моего сына под опекой этих людей, — проворчал Джеймс. — В конце концов все чистокровные в родстве друг с другом, хоть кто-то же должен был вызваться в качестве опекунов Гарри.

Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тете Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам.

—Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители, — отрезала тетя.

— И не приставай ко мне со своими вопросами.

— В автокатастрофе, — ненавидяще произнес Джим.

— С одной стороны можно их понять, — отозвалась Марлин. — Они ведь должны были объяснить, что с вами случилось. Он маленький мальчик, а они магглы.

— Согласна, магглам действительно трудно будет объяснить такое ребенку, — кивнула Меда. — Неизвестно, что еще Дамблдор написал в письме.

— А что значит не преставай с вопросами? Как он будет учится? — ужаснулась Цисси.

— Как, как? Самостоятельно, кузина, только самостоятельно, — проворчал Сириус, испепеляя книгу взглядом.

«Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому он должен был следовать, чтобы жить в мире с Дурслями. Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон.

— Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия.

— Бесполезно, — покачала головой Лина, взглянув на вихрь на голове лучшего друга ее мужа.

— Помогает только наше средство для волос, и то только на время, — согласился Джеймс.

Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. К моменту когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике.

— Прекрасное сравнение, — усмехнулся Фабиан.

— Надеюсь из него вырастет достойный продолжатель нашего дела, — гордо проговорил Джеймс.

— Как довести профессора Макгонагалл до инфаркта? — рассмеявшись, уточнила Марлин, на что получила лишь согласный кивок двух мародеров.

— Бедная Минерва, — с легкой улыбкой покачала головой Андромеда. — Она еле дождалась, чтобы вы выпустились, а тут теперь ваши дети у нее учится начнут.

Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось.

— Тридцать шесть, — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать.

— Это на два меньше, чем в прошлом году.

— Тридцать шесть? — переспросил Джеймс.

— И это на два меньше? — в шоке выговорил Блэк.

— Ужасный ребенок, — покачала головой Цисси.

— Согласна с Нарциссой, путного из него ничего не выйдет, — повторила жест сестры Меда.

Блэк удивленно посмотрела на старшую сестру. Она то была уверена, что та предпочитала делать вид, что никого из Блэков, кроме Сириуса и тети Лукреции, тут вообще не было.

— Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья.

— Ладно, но тогда получается всего тридцать семь, — Лицо Дадли покраснело. Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. Тетя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность.

— Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Еще два подарочка. Ты доволен? -Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа. Наконец он открыл рот.

— Значит… — медленно выговорил он.

— Значит, их у меня будет тридцать… тридцать…

Взрослые маги единодушно покачали на это головами, не одобряя такое воспитание ребенка.

— Он не знает элементарных вещей, — покачала головой Андромеда. — Они хоть немного занимаются воспитанием своего сына?

— Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья.

— А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно…

Дядя Верной выдавил из себя смешок

— Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли

— Они это еще и поощряют, — покачала головой Лукреция.

— Да уж, нам бы за такое поведение прилетело, — шепнул Сириус на ухо старшей сестры, на что та согласно кивнула. — Причем настолько сильно, что больше нам и в голову такое сделать не придет.

Тут зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный.

— Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого.

— Они говорят так, будто ребенка там вообще нет, — нахмурился Гидеон.

— Знакомая ситуация, — прикрыв глаза, тихо проговорил Бродяга. В памяти проносились воспоминания из его детства после поступления в Гриффиндор. Родители все лето делали вид, что его не существует.

Тетя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы.

— И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил. Гарри знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ему снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка.

—Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя.

— Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку.

Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идет именно о нем.

— А как насчет твоей подруги? Забыл, как ее зовут… Ах, да, Ивонн.

— Стоит признать, что вариант вполне не плохой, — хмыкнула Лина. — Ивонн может быть весьма приятной, если конечно день выдался хорошим.

— А если не выдался? — поинтересовался Джеймс, сжав руки в кулаки.

— Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья.

— Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли. Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон.

— И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она.

— Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал.

— Зная, кто его отец и крестный, я бы не была так уверена, — проговорила Анди и взъерошила брату волосы, при этом положив голову Сириусу на плечо.

— Мы еще даже не пытались этого сделать, — возмутился Сохатый.

— Здесь может быть и нет, но у меня да, еще и Теда подбили, — усмехнулась миссис Тонкс, одновременно чуть поморщившись при упоминании мужа.

Бродяга украдкой посмотрел на лица родственников и почему-то они показались ему грустными, а вспомнив про Гриммо, весело протянул:

— Кстати классная идея. И почему я раньше до этого не додумался?

— Крайне удивлен, что с твоими выходками ты этого еще не сделал, — проговорил Орион, посмотрев на старшего сына.

— О, я в любой момент могу исправить данную оплошность, — язвительно протянул гриффиндорец.

— Не надо, Сириус, — вздохнула Андромеда, сжав руку кузена. — Ни к чему все это. Не привлекай к нам лишнее внимание.

— Может быть… — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка…

— Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает.

— Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына.

— Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми.

— Он… Он всегда все по-по-портит! Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу. В этот момент раздался звонок в дверь.

— О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало отчаяние.

— По это женщине театр плачет, — фыркнула Лина, недовольно покачав головой.

Через минуту в кухню вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в свое счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк.

— Насколько же ужасным было его детство, — тихо проговорила Андромеда.

— Мы все исправим, и у него дома будет личный зоопарк, — кивнул Бродяга, заговорщицки переглянувшись с лучшим другом.

— Не сомневаюсь, — отозвалась Лина, неосознанно прикрыв свой живот ладонью.

Тетя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвел его в сторону.

— Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества!

— Пусть только пробует, — прошипел Поттер, сжав в руке свою волшебную палочку. — Я его лично в чулане до Рождества закрою.

—Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово…

Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил. Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем. Однажды тетя Петунья заявила, что ей надоело, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно также, как выглядел до того, как тетя Петунья решила его подстричь. За это ему запретили целую неделю выходить из чулана, хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро. В другой раз тетя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и, в конце концов, съежился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри. К счастью, тетя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания.

— Вот это удивительно на самом деле, она обычно от чего-то не отступает, — протянула молодая миссис Блэк. — Особенно, насколько я помню, если это связанно с магией.

— Он в любом случае ее племянник, какие-то чувства там должны быть по-мимо ненависти, — отозвалась Андромеда, переглянувшись и с братом, и с невесткой. — Но детство мальчика в любом случае было ужасным, ни одному ребенку такое не пожелаешь.

— Я одного понять не могу, — проговорил Джеймс, сверля книгу недовольным взглядом. — Ладно, возможно все Мародеры действительно мертвы, но Гарри выжил после нападения Волан-де-морта. Должен же кто-нибудь присматривать за ним на случай нападения Пожирателей смерти. Я ни за что не поверю, что они не видели ничего из этого.

— А присматривали ли за ним? — хмыкнул Сириус, глядя на книгу. — Он в принципе не должен был оставаться под опекой маглов, но почему-то он у них. По правилам магического мира ребенок маг, особенно наследник чистокровного рода остается на попечение исключительно магов, если родители ребенка мертвы.

— Действительно, — кивнул Арктурус, одобрительно кивнув старшему внуку. — Если наследник остается сиротой, то решение об его опеке принимается всем составом Визенгамота.

— А соответственно навряд ли кто-то знает, с кем вообще живет Гарри, — закончила Андромеда, хмуро взглянув на книгу.

Был еще случай, когда Гарри натерпелся неприятностей из-за того, что его заметили на крыше школьной столовой. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них ускользнуть, и в какой-то момент он, к собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе.

— Он трансгрессировал? — у в один голос удивленно спросили некоторые присутствующие в гостиной.

— Мальчик однако может быть довольно сильным магом, когда вырастит, — заметил Арктурус.

Классная руководительница Гарри послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что он лазает по крыше школы. Гарри пытался объяснить дяде Вернону что он всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в кладовке и ушел. Самому себе Гарри объяснил, что, когда он прыгал через баки, его подхватил порыв ветра — потому так все и получилось.

— Насколько же он должен быть худым, чтобы принять такое объяснение, — поджала губы миссис Тонкс.

— Почему он вообще должен принимать какое-либо объяснение? — нахмурился Джеймс. — Почему нельзя было сказать ему правду?

— Потому что это Петунья, — пожала плечами Марлин. — Она ненавидит магию и уж точно бы не стала рассказывать об этом племяннику.

Но сегодня все должно было пойти просто отлично. Гарри даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, — ведь ему посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность Гарри готов был дорого заплатить. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на Гарри. Банк и Гарри были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды.

— И чем ему мопеды не угодили? — скептически смотря на книгу, спросил старший из братьев Блэк.

— Не все их любят так же, как и ты, — покачав головой, хмыкнула Меда.

— Так любишь, что даже в школу на нем прилетел на 6 курсе, при этом чуть не разбился, — проворчал Марлин.

— Ну не разбился же, — усмехнулся парень, обнимая девушку за талию.

— И меня с собой не взял, — надулся Джеймс.

— Сириуса в больничном крыле хватило прекрасно, тебя там еще не хватало, — закатила глаза голубоглазая девушка.

— Почему я об этом не знаю? — холодно поинтересовалась Вальбурга, почувствовав на себе вопросительный взгляд отца.

— Потому что письмо о выходке кузена пришло мне и дяде Альфарду, впрочем как и все последующие. На сколько мне известно с вами, тетушка, он больше не жил, а я как совершеннолетняя взрослая волшебница, с разрешения дяди Альфарда, взяла часть ответственности за брата на себя, — также холодно ответила Меда, посмотрев на своих родственников. — Вас не особо интересовала жизнь старшего наследника рода, так почему же вы должны быть в курсе этого?

На это девушке никто не ответил, а со стороны Лукреции послышался глубокий тяжелый вздох.

— Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед.

— А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая себя самого, произнес Гарри, вдруг вспомнив свой сон.

— Он летел по небу. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами.

— МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали.

— Да, я знаю, — быстро сказал Гарри.

— Вообще-то очень даже летают, — возмущенно заметил Сириус.

— Они летают только у тебя, — отозвался Джеймс. — А магглам знать об это вовсе не стоит.

— Это был просто сон.

Он уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда он задавал вопросы, но еще больше они ненавидели, когда он говорил о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или он увидел что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри достался фруктовый лед с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Но Гарри и этому был рад, он с удовольствием лизал фруктовый лед, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами.

Гостиная наполнилась смехом гриффиндорцев и миссис Тонкс. Двое слизеринцев предпочитали сидеть со скучающим лицом, как впрочем и Блэки, а мадам Пруэтт ограничилась улыбкой.

У Гарри давно не было такого прекрасного утра. Правда, он был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметил, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить его. Но пока все обходилось. Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались Гарри. Впоследствии Гарри говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец.

Джеймс нахмурился, недовольно покачал головой. Он поймал мрачный взгляд лучшего друга, но оба не собирались никак комментировать услышанный отрывок.

После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Гарри было интересно абсолютно все, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца.

— Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Верной постучал по стеклу, но змея продолжала спать.

— Давай еще! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась.

— Какая невоспитанность, — поморщилась Цисси.

— Нарцисса, я думаю говорить о том, что у этих маглов нет никаких манер и такта уже излишне, — брезгливо хмыкнула Друэлла.

— Мне скучно! — завыл Дадли и поплелся прочь, громко шаркая ногами. Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тетя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, Гарри мог выходить из чулана и бродить по всему дому. Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри. Змея ему подмигнула. Гарри смотрел на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: «И так каждый день».

— Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает.

Змея энергично закивала головой.

— Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался Гарри. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и Гарри тут же перевел взгляд на нее.

«Боа констриктор, Бразилия», — прочитал он. — Наверное, там было куда лучше, чем здесь?

— В роду Поттеров раньше не было ни одного змееуста, — задумчиво проговорил Джеймс, подозрительно смотря на книгу и одновременно вспоминая историю своего рода.

— У Блэков были, — отозвалась Лукреция. — Твоя бабушка Блэк, а дары всегда могут возвращаться при достаточно очищенной крови.

— Не думаю, что причина в этом, — заметил Арктурус. — Змееустов у Блэков не было уже много поколений. Мал шанс того, что он мог снова проявится, особенно у Поттеров.

Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и Гарри прочитал: «Данная змея родилась и выросла в зоопарке».

— А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности.

— ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ!

Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли.

— Пошел отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро.

Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Гарри сел и открыл от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. Гарри готов был поклясться, что, стремительно проползая мимо него, змея отчетливо прошипела:

— Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, амиго…

— Змея вежливее человека, — хмыкнул Регулус.

— Тут кто угодно вежливее будет, — хмуро отозвался Сириус, глянув в сторону младшего брата.

Владелец террариума был в шоке.

— Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло?

Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Гарри видел, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес:

— А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри?

— Ну конечно, промолчать было нельзя, — проворчала Марлин, скрестив руки на груди.

— Кажется ему сейчас достанется, — вздохнул Сириус, откинувшись на спинку дивана, но почти сразу сев ровно, выругавшись сквозь зубы.

— Сириус, спина! — в один голос страдальчески протянули Андромеда и Лина.

— Да, я забыл, — фыркнул Блэк, поморщившись.

— Только ты мог о таком забыть, — покачал головой Джеймс.

Блэки заинтересовано посмотрели на старшего наследника. Сириус вновь проигнорировал их, притянув Марлин в свои объятия.

Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Гарри, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом.

— Иди… в чулан… сиди там… никакой еды.

— Ребенку необходимо нормально питаться, — холодно заметила леди Пруэтт. — Никогда едой наказывать нельзя, это ненормально.

Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди. Много позже, лежа в темном чулане, Гарри пожалел, что у него нет часов. Он не знал, сколько сейчас времени, и не был уверен в том, что Дурсли уже уснули. Он готов был рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой-нибудь еды, но только если они уже легли. Гарри думал о том, что прожил у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. Он жил у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда его родители погибли в автокатастрофе. Он не помнил ни самой катастрофы, ни того, что он тоже был в той машине. Иногда, часами лежа в темном чулане, он пытался хоть что-то извлечь из памяти, и перед его глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и обжигающая боль во лбу.

— Значит нас убила Авада, — на удивление вполне спокойно проговорил Поттер. — Причем одного так точно на его глазах.

— Хорошо, что он был слишком маленьким, чтобы вспомнить этот день подробнее, — вздохнула Андромеда, с сожалением посмотрев на лучшего друга ее кузена.

— В этом случае вполне можно понять, как он выжил, — тихо проговорил Сириус. — Обряд Жертвы.

— В этом конечно есть логика, — кивнул Арктурус, довольно посмотрев на старшего внука. — Но эта не единственная возможность для того, чтобы мальчик выжил.

Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя он и не мог объяснить, откуда там взялся зеленый свет. И своих родителей он тоже не мог вспомнить. Тетя и дядя Никогда о них не рассказывали, и, разумеется, ему было запрещено задавать вопросы. Фотографии его родителей в доме Дурслей отсутствовали. Когда Гарри был младше, он часто мечтал о том, как в доме Дурслей появится какой-нибудь его родственник, далекий и неизвестный, и заберет его отсюда. Но этого так и не произошло — его единственными родственниками были Дурсли, — и Гарри перестал мечтать об этом.

— Не единственные, только я куда-то делся, — проговорил Блэк, переглянувшись с девушкой и кузиной.

— Нет, я даже думать об этом не хочу, — покачала головой миссис Тонкс.

— Аналогично, — сглотнула Марлин.

— Другой варианта нет, — сказал Сириус. — Я бы не бросил Гарри без причины, а причина на мой взгляд только одна.

Но иногда ему казалось — или ему просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо его знают. Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тетей Петуньей и Дадли зашли в магазин, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тетя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила Гарри, знает ли он этого коротышку, а потом схватила его и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зеленое. А недавно на улице к нему подошел лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть.

— А значит, что это были маги, — хмыкнул Джеймс. — Пожиратели его могли найти также легко.

— Не факт, что не нашли, — отозвался Гидеон. — Тут даже ни о какой безопасности уже речи не идет.

Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у Гарри не было никого — и друзей у него тоже не было. В школе все знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старье и разгуливающего в сломанных очках, а с Дадли предпочитали не ссориться. В общем, Гарри был одинок на этом свете, и, похоже, ему предстояло оставаться таким же одиноким еще долгие годы. Много-много лет…

— Ну это он загнул, пойдет в школу и найдет себе верных и хороших друзей, — покачал головой Джеймс.

— Ему в этом будет очень трудно, — с тяжелым вздохом заметил Фабиан. — Так или иначе, но его считают победителем Волан-де-морта и эта слава никуда не денется. Многие захотят общаться с ним только из-за этого.

После главы решили сделать перерыв, чтобы немного отдохнуть и перекусить. Некоторые стремились уединиться в своих отдельных комнатах, предпочитая обдумывать свои впечатления наедине. Тем временем Лукреция, предоставив своих родственников самим себе, направилась к комнате, на которой было отчетливо видно имя "Сириус Блэк". У нее было предчувствие, что в этих стенах она найдет не только своего племянника, и интуиция ее не подвела. Молодая пара приветствовала ее со слабыми улыбками на лицах.

— Ты знаешь, что стал одной из причин, по которой мы теперь здесь? — поинтересовалась мадам Пруэтт, потрепав племянника по плечу и сев на против него и его жены.

— Госпожа сказала об этом, — тяжело вздохнув, кивнул Сириус. — Но я бы предпочел не отвечать за их поступки и быть в наше мире. Хотя первые главы книг наводят не на радужные мысли, так что я теперь уже не так и против быть здесь.

— Эти книги могут во многом помочь, — заметила Лукреция. — Может быть мозги твоим родителям на место вернут.

Блэк усмехнулся, с сомнением покачав головой. Как бы ему не хотелось иметь хорошие отношения с родственниками, парень потерял всю надежду на такую возможность много лет назад.

— Леди Лукреция, — задумчиво протянула Марлин, привлекая к себе внимание старшей ведьмы. — А в этом доме время идет?

— Да, — кивнула сестра Ориона, скользнув взглядом по плоскому животику девушки, прекрасно понимая, почему был задан этот вопрос. — Время замерло лишь для магического мира. Там пройдет минута, а здесь полгода.

Блондинка поджала губы, переглянувшись с мужем. Оба не знали, что произойдет, если Блэки узнают о ее беременности и какой будет реакция. Пруэтт оставила молодежь наедине друг с другом, но те оставались в комнате не долго. Было решено продолжить чтение, чтобы быстрее выбраться из этого места.

Гарри никогда еще так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда ему наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы, а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолет с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить ее с ног, так что она потеряла сознание.

— Фигг, такая фамилия знакомая, — нахмурился Джеймс, задумчиво посмотрев на лучшего друга.

Тот в свою очередь шептался о чем-то со своей женой, и оба бросали странные взгляды в сторону сидящих на против родственников. Сириус заметил взгляд лучшего друга, но лишь качнул головой, не говоря ничего.

Гарри был рад, что занятия в школе закончились, но зато теперь ему негде было скрыться от Дадли и его дружков, которые каждый день приходили к нему домой. И Пирс, и Деннис, и Малкольм, и Гордон — все они были здоровыми и безмозглыми, но Дадли был самым здоровым и самым безмозглым, и потому именно он считался их предводителем и решал, что будет делать вся компания. И вся компания соглашалась с тем, что следует заняться любимым спортом Дадли — охотой на Гарри.

— У меня возможно тоже появится любимый вид спорта, — недовольно фыркнул Поттер.

— Как бы печально слышать это не было, но они все еще дети, — напомнила Андромеда. — К тому же еще даже не родились.

По этой причине Гарри проводил как можно больше времени вне дома, шатаясь неподалеку и думая о том, что не так уж много времени осталось до конца каникул, откуда ему светил крошечный лучик надежды. В сентябре он должен был пойти в среднюю школу и наконец-то расстаться с Дадли. Дадли перевели в частную школу, где когда-то учился дядя Вернон, — в «Вонингс». Кстати, туда же устроили и Пирса Полкисса. А Гарри отдали в самую обычную общеобразовательную школу, в «Хай Камероне». Дадли это показалось невероятно смешным.

— В этой школе старшекурсники в первый же день засовывают новичков головой в унитаз, — сразу же начал издеваться Дадли. — Хочешь подняться наверх и попробовать?

— Нет, спасибо, — ответил Гарри. — В многострадальный унитаз никогда не засовывали ничего страшнее твоей головы — его, бедняжку, может и стошнить.

— Истинный Мародер, — рассмеялись двое Мародеров.

— Хорошо, что он хотя бы словесно ответить может, — хмыкнула Марлин. — Иногда это даже намного сильнее бьет, чем физический удар.

Гарри убежал раньше, чем Дадли понял смысл сказанного. Как-то в июле тетя Петунья повезла Дадли в Лондон, чтобы купить ему фирменную форму школы «Вонингс», а Гарри отвела к миссис Фигг. Как ни странно, теперь у миссис Фигг стало куда приятнее, чем раньше. Выяснилось, что она сломала ногу, наступив на одну из своих кошек, и с тех пор уже не пылает к ним такой страстной любовью, как прежде. Так что она не показывала Гарри фотографии кошек, и даже разрешила ему посмотреть телевизор, но зато угостила шоколадным кексом, который, судя по вкусу, пролежал у нее в шкафу по крайней мере десяток лет. В тот вечер Дадли гордо маршировал по гостиной в новой школьной форме. Ученики «Вонингса» носили темно-бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы, которые называются канотье. Еще они носили узловатые палки, которыми колотили друг друга за спинами учителей. Считалось, что это хорошая подготовка к той взрослой жизни, которая начнется после школы.

— Очень хорошая подготовка, ничего не скажешь, — пробормотала Андромеда. — Интересно только, где она может пригодится?

— Не знаю, не слышала ничего такого о маггловском мире, — покачала головой Лина. — Впрочем родители и не рассматривали другие школы после прихода письма из Хогвартса.

— Что ж, видимо ты явно пропустила возможность подготовится ко взрослой жизни, — усмехнулся Джеймс.

Глядя на Дадли, гордо вышагивающего в своей новой форме, дядя Верной ужасно растрогался и ворчливым голосом — ворчал он притворно, пряча свои эмоции, — заметил, что это самый прекрасный момент в его жизни. Что же касается тети Петуньи, то она не стала скрывать своих чувств и разрыдалась, а потом воскликнула, что никак не может поверить в то, что этот взрослый красавец — ее крошка сыночек, ее миленькая лапочка. А Гарри даже боялся открыть рот. Он изо всех сил сдерживал смех, но тот так распирал его, что мальчику казалось, что у него вот-вот треснут ребра и хохот вырвется наружу.

— Никаких маггловских школ, — пробормотала Андромеда, покачав головой. — Это какой-то ужас.

— Они не все такие, Меди, — усмехнулась Марлин. — Я училась вполне себе в адекватной школе, без таких вот странных нарядов.

— Разве вы с Тедом не договорили касаемо школ? — тихо поинтересовался Сириус, взглянув на кузину.

— Это тяжело, Си, — вздохнула миссис Тонкс, глядя на руку, на которой еще не так давно было надето обручальное кольцо. — Мы слышим и уважаем решение друг друга, но все же есть моменты, которые вызывают споры.

Когда на следующее утро Гарри зашел на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Гарри подошел поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные тряпки.

— Что это? — спросил он тетю Петунью. Тетя поджала губы — она всегда так делала, когда Гарри осмеливался задать ей вопрос.

— Твоя новая школьная форма. Гарри снова заглянул в бак

— Ну да, конечно, — произнес он. — Я просто не догадался, что ее обязательно нужно намочить.

— Я боюсь, Петунья не понимает сарказма, — вздохнула Лина. — Ему сейчас может сильно достаться.

— Новую форму купить конечно же для них очень трудно, — понятливо кивнул Сириус.

— Интересно куда Дамблдор смотрит? — нахмурился Поттер. — Должен же его хоть кто-то навещать иногда. Вдруг это нападение Волан-де-морта все же отразилось бы на нем. Мы слышали, что маги далеко не один раз видели его.

— Не строй из себя дурака, — отрезала тетя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая.

Гарри никак не мог в это поверить, но решил, что лучше не спорить. Он сел за стол, стараясь не думать о том, как будет выглядеть в свой первый день в «Хай Камеронсе» — наверное, так, словно вырядился в обрывки полусгнившей шкуры мамонта. В кухню вошли Дадли и дядя Верной, и оба сразу сморщили носы — запах новой школьной формы Гарри им явно не понравился. Дядя Верной, как обычно, погрузился в чтение газеты, а Дадли принялся стучать по столу форменной узловатой палкой, которую он теперь повсюду таскал с собой. Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунут почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик.

— Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Верной из-за газеты.

— Пошли за ней Гарри.

— Гарри, принеси почту.

— Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри.

— Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон.

— Я тебя сейчас ткну, — проворчал Поттер, поглядывая на книгу.

— Ужасное воспитание и ужасное поведение, — покачала головой Лукреция.

Гарри увернулся от палки и пошел в коридор. На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счет, и письмо для Гарри. Гарри поднял его и начал внимательно рассматривать, чувствуя, как у него внутри все напряглось и задрожало, как натянутая тетива лука. Никто ни разу никогда в жизни не писал ему писем. Да и кто мог ему написать? У него не было друзей, у него не было других родственников, он даже не был записан в библиотеку, из которой ему могло бы прийти по почте грубое послание с требованием немедленно вернуть книги. Однако сейчас он держал в руках письмо, и на нем стояло не только его имя, но и адрес. Так что сомнений, что письмо адресовано именно ему, не было. «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — вот что было написано на конверте. Конверт, тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Дрожащей рукой Гарри перевернул конверт и увидел, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орел, барсук и змея, а в середине — большая буква «X».

— Хогвартс! — облегченно воскликнули двое Мародеров.

— Ну теперь у него будет более менее все хорошо, — хмыкнула Марлин. — Жизнь в Хогвартсе уж точно значительно лучше, чем у таких родственников.

— Все еще сомнительно, — отозвался Фабиан. — Кто знает как его примут в магическом мире.

— Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Верной. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки?

Дядя Верной расхохотался собственной шутке.

— Дурсль, ты только что подкинул нам идею, — злорадно усмехнулся Сириус.

— Вот знаешь, порой мне кажется, что ты повзрослел, — улыбнувшись, протянула Меда. — Но вот такие моменты наводят меня на совершенно другие мысли.

— Жизнь без шуток слишком скучна, — серьезно проговорил Джеймс, весело переглянувшись с лучшим другом.

Гарри вернулся в кухню, все еще разглядывая письмо. Он протянул дяде Вернону счет и открытку, сел на свое место и начал медленно вскрывать желтый конверт. Дядя Верной одним движением разорвал свой конверт, вытащил из него счет, недовольно засопел и начал изучать открытку.

— Мардж заболела, — проинформировал он тетю Петунью. — Съела какое-то экзотическое местное блюдо и…

— Пап! — внезапно крикнул Дадли. — Пап, Гарри тоже что-то получил!

Гарри уже собирался развернуть письмо, написанное на том же пергаменте, из которого был сделан конверт, когда дядя Верной вырвал бумагу из его рук.

— Это мое! — возмутился Гарри, пытаясь завладеть бумагой.

— Правильно Сохатик, всегда нужно бороться за свое, — кивнул Сириус, бросая раздраженные взгляды в сторону родственников. — Целее будешь.

— И кто, интересно, будет тебе писать? — презрительно фыркнул дядя Верной, разворачивая письмо и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зеленым, причем быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не кончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша.

— П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он. Дадли попытался вырвать у него письмо, но дядя Вернон поднял его над собой, чтобы Дадли не смог дотянуться. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение всем показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тетя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась.

— Вернон! О боже, Вернон!

— Нет, ну точно театр плачет, — закатила глаза бывшая Маккиннон, стараясь не обращать внимание на оценивающие взгляды, которых в ее сторону стало значительно больше.

Вероятно все же многое не укрылось от взглядов Блэков, но основных фактов они пока точно не знали, что несколько успокаивало.

— Она ведь прекрасно знает, что это за письмо, — нахмурившись, проговорил Джеймс. — И должна была понимать, что рано или поздно оно придет и Гарри. К чему устраивать это удивление?

— Мы не знаем, что Дамблдор написал им в том письме, — заметила Лукреция. — Может именно из-за него такая реакция.

Тетя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидят Гарри и Дадли. Правда, абстрагироваться на долго им не удалось, потому что Дадли не выносил, когда на него не обращали внимания. Он сильно стукнул отца по голове своей узловатой палкой.

—Я хочу прочитать письмо! —громко заявил Дадли.

— Это я хочу прочитать письмо, — возмущенно возразил Гарри. — Это мое письмо.

— Пошли прочь, вы оба, — прокаркал дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт. Гарри не двинулся с места.

— ОТДАЙТЕ МНЕ МОЕ ПИСЬМО! — прокричал он.

— Дайте мне его посмотреть! — заорал Дадли.

— ВОН! — взревел дядя Верной и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом Гарри, выволок их в коридор и захлопнул за ним дверь кухни.

— И что магглы собираются делать с письмом? — спросил Регулус.

— Зная Петунью, они просто выкинут его и все, либо назад вернут, — ответила Марлин.

Гарри и Дадли тут же устроили яростную, но молчаливую драку за место у замочной скважины — выиграл Дадли, и Гарри, не замечая, что очки повисли на одной дужке, улегся на пол, прикладывая ухо к узенькой полоске свободного пространства между полом и дверью.

— Вернон, — произнесла тетя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом?

— Письма пишет специальное зачарованное перо, — заметил Арктурус. — Директор и его заместитель зачастую даже не видят этих адресов.

— А очень зря, кстати, — пробормотала Андромеда. — Гарри же не единственный ребенок, который находиться в такой ситуации.

— Подписывать все письма в ручную едва ли возможно, — заметил Поллукс, посмотрев на свою внучку.

— Я не говорю, чтобы они подписывали все письма в ручную, — покачала головой миссис Тонкс. — Я имела ввиду, что было бы не плохо, хотя бы читать адреса, куда доставляются письма.

— Согласна, а вот в таких случаях сразу можно было бы отправлять профессоров, — кивнула Марлин. — Письмо ведь может и не дойти до того, кому предназначается.

— Следят… даже шпионят… а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Верной, который, кажется, был на грани помешательства.

— Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим…

— Маглы не могут общаться с нашим миром, — хмыкнул Сигнус.

Молодые супруги Блэк и Джеймс переглянулись между собой, будто что-то зная, но в слух высказываться не стали. К старшим Блэкам их знания никакого отношения не имели.

Гарри видел, как блестящие туфли дяди Вернона ходят по кухне взад и вперед.

— Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ… Да, это лучший выход из положения… Мы просто ничего не будем предпринимать…

— Но…

— Мне не нужны в доме такие типы, как они, ты поняла, Петунья?! Когда мы взяли его, разве мы не поклялись, что искореним всю эту опасную чепуху?!

— И как же они собирались это сделать? — приподняв бровь, поинтересовалась мадам Пруэтт.

— Магглы не понимают, что от магии избавиться нельзя, — проворчала Вальбурга, вновь посмотрев на старшего сына. — И тебе действительно нравиться общество этих отребьев.

— Не все магглы такие, как эти, мадам, — холодно парировал Сириус. — Если уж на то пошло, то и в нашем мире хватает магов похуже. Вам нравиться общества Волан-де-морта, но он убивает и таких как мы в том числе. Не важно магглорожденные они или нет. Мой дядя был чистокровным, но он был убит Пожирателями. Вам действительно нравиться общество убийц вашего старшего брата, мадам?

В первые за долгое время Вальбурги было нечего ответить старшему сыну. Она чувствовала на себе разгневанный взгляд отца и дяди, но не могла ничего сказать.

— Нам сказали, что Альфард умер своей смертью, — заметил Орион, обратившись и к отцу с дядей, и одновременно к старшему сыну.

— Уверяю тебя, дорогой брат, кузену помогли уйти на тот свет, — отозвалась Лукреция.

— Дядя высказался против политики Волан-де-морта в присутствие нескольких Пожирателей, — вздохнув, пояснила Андромеда, стерев набежавшие на глаза слезы. — Я даже могу назвать их имена.

— А через пару дней после этого я нахожу его в разрушенное части дома, над которым висит темная метка, — прикрыв глаза, продолжил Сириус. — Никого из вас не было на его похоронах, поэтому больше я разговаривать об этом не хочу.

Поллукс сильнее сжал свою трость в руках. Отсутствие на похоронах старшего сына не давало ему покоя все это время, но время назад вернуть очень трудно, даже при помощи маховика.

В тот вечер, вернувшись с работы, дядя Верной совершил нечто такое, чего раньше никогда не делал, — он пришел к Гарри в чулан.

— Где мое письмо? — спросил Гарри, как только дядя Вернон протиснулся в дверь. — Кто мне его написал?

— Никто. Оно было адресовано тебе по ошибке, — коротко пояснил дядя Вернон. — Я его сжег.

—Не было никаких ошибок, —горячо возразил Гарри. — Там даже было написано, что я живу в чулане.

—ТИХО ТЫ! — проревел дядя Вернон, и от его крика с потолка упало несколько пауков. Дядя Вернон сделал несколько глубоких вдохов, а затем попытался улыбнуться, однако это далось ему с трудом, и улыбка получилась достаточно болезненной. — Э-э-э… кстати, Гарри, насчет этого чулана. Твоя тетя и я тут подумали… Ты слишком вырос, чтобы и дальше жить здесь… Мы подумали, будет лучше, если ты переберешься во вторую спальню Дадли.

— У них была еще одна спальня, но они поместили моего сына в чулан, — прошипел Поттер.

— У нас есть книги, этого не произошло и вероятно не произойдет, — заметила Марлин, положив голову на плече своего супруга, а тот спрятал лицо в ее светлых волосах, собираясь с силами.

В конце концов он сам затронул тему, которая все еще отзывалась болью не только для него, но и его кузины. Но они не могли не заметить, что родственники доже были во всем черным, как бы показывая, что соблюдают траур по погибшему члену семьи.

— Нам бы только понять, как это произошло и что нужно изменить, — согласилась миссис Тонкс.

— Зачем? — спросил Гарри.

— Не задавай вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирай свое барахло и тащи его наверх, немедленно!

В доме Дурслей было четыре спальни — одна для дяди Вернона и тети Петуньи, одна для гостей (обычно в роли гостьи выступала сестра дяди Вернона Мардж), одна, где спал Дадли, и еще одна, в которой Дадли хранил те игрушки и вещи, которые не помещались в его первой спальне. Гарри же хватило всего одного похода наверх, чтобы перенести все свои вещи из чулана. И теперь он сидел на кровати и осматривался. Почти все в этой комнате было поломано. Подаренная Дадли всего месяц назад, но уже неработающая видеокамера лежала на маленьком заводном танке, пострадавшем от столкновения с соседской собакой, на которую его направил Дадли. В углу стоял первый телевизор Дадли, который тот разбил ударом ноги, когда отменили показ его любимой передачи. В другом углу стояла огромная клетка, в которой когда-то жил попутай и которого Дадли обменял на духовое ружье — а ружье лежало рядом, и дуло его было безнадежно погнуто, потому что Дадли как-то раз на него сел.

— Что такое? — спросил Блэк, услышав, как его жена недоверчиво хмыкнула и скептически посмотрела на книгу.

— Просто я знаю, как выглядит ружье и согнуть его взрослому человеку очень трудно, я бы даже сказала практически невозможно, а тут речь идет о ребенке, — пожала плечами Лина. — Сколько он тогда должен весить, раз смог сделать это, просто сев на него?

Единственное, что в этой комнате выглядело новым, так это стоявшие на полках книги, — создавалось впечатление, что до них никогда не дотрагивались.

— Из этого мальчика не вырастит ничего хорошего, — покачала головой леди Пруэтт. — Они позволяют ребенку слишком многое, при этом даже не учат его ценить то, что он уже имеет.

Снизу доносились вопли Дадли.

— Я не хочу, чтобы он там спал!.. Мне нужна эта комната!.. Пусть он убирается оттуда!..

Гарри вздохнул и лег на кровать. Вчера он отдал бы все на свете за то, чтобы оказаться здесь. Сегодня он предпочел бы оказаться в чулане со своим письмом, чем здесь, но без письма. На другое утро за завтраком все сидели какие-то очень притихшие. А Дадли вообще пребывал в состоянии шока. Накануне он орал во все горло, колотил отца новой дубинкой, давился, пинал мать и подкидывал вверх свою черепаху, разбив ею стеклянную крышу оранжереи, но ему так и не вернули его вторую комнату.

— Вот и последствия воспитания. Нельзя так много поощрять детям, — скривилась леди Блэк.

— Не тебе их судить, Вальбурга, — заметила Лукреция, кинув взгляд на старшего племянника. — Твои методы воспитания привели к тому, что твой старший ребенок предпочел уйти из собственного дома не известно куда, лишь бы не жить с такими родителями.

— Мы уже говорили с ними на эту тему, — сказала Арктурус. — Не стоит сейчас обсуждать все это заново.

Что касается Гарри, то он вспоминал вчерашнее утро и жалел о том, что не распечатал свое письмо, пока был в коридоре. Дядя Вернон и тетя Петунья обменивались мрачными взглядами. Когда за дверью послышались шаги почтальона, дядя Верной, все утро пытавшийся быть очень внимательным и вежливым по отношению к Гарри, потребовал, чтобы за почтой сходил Дадли. Из кухни было слышно, как тот идет к двери, стуча своей палкой по стенам и вообще по всему, что попадалось ему на пути. А затем донесся его крик.

— Тут еще одно! «Мистеру Г. Поттеру дом четыре по улице Тисовая, самая маленькая спальня».

— Придурок, — выплюнул Поттер.

— Согласен, — неожиданно кивнул Регулус. — Если он хотел прочитать первое письмо, то зачем отдавать это?

Дядя Вернон со сдавленным криком вскочил и метнулся в коридор. Гарри рванул за ним. Дяде Вернону пришлось повалить Дадли на землю, чтобы вырвать у него из рук письмо, а это оказалось непросто, потому что Гарри сзади обхватил дядю Вернона за шею. После непродолжительной, но жаркой схватки, в которой каждый получил по нескольку ударов узловатой палкой, дядя Верной распрямился, тяжело дыша, но зато сжимая в руке письмо, адресованное Гарри.

— Иди в свой чулан… я хотел сказать, в свою спальню, — прохрипел он, обращаясь к Гарри. — И ты, Дадли… уйди отсюда, просто уйди.

Гарри долго мерил шагами спальню.

— Сохатый, ты прости меня, но даже не зная вас, он копирует твои привычки, — сочувственно глядя на друга, сказал Сириус.

Кто-то знал, что он переехал сюда из чулана. И еще этот кто-то знал, что он не получил первое письмо. И все это означало, что этот кто-то попробует передать ему еще одно письмо. И на этот раз Гарри собирался его получить. Потому что у него родился план.

— Только не эти планы, — в поддельном ужасе раскрыв глаза, проговорил Сириус.

— Ты так сомневаешься в Гарри? — спросила Нарцисса. — Он же тут еще ребенок.

— Нет кузина, — отрицательно покачал головой Бродяга. — Просто когда планы придумывает Джим, мы вечно во что-то вляпываемся. На самом деле они вообще никогда не удаются.

— Согласна, — отозвалась молодая миссис Блэк. — Ты уж извини, Джеймс, но ты действуешь лучше по ситуации. На инстинктах так скажем.

— Не все мои планы ужасны, — вяло запротестовал Поттер, но дальше спорить не стал.

Дышащий на ладан будильник благодаря Дадли неоднократно побывавший в мастерской, зазвонил ровно в шесть часов. Гарри поспешно выключил его и быстро оделся, стараясь не шуметь, чтобы ни в коем случае не разбудить семейство Дурслей. Он бесшумно вышел из своей комнаты и, крадучись, пошел вниз в полной темноте — включать свет было опасно. План его заключался в том, чтобы выйти из дома, встать на углу Тисовой улицы и дождаться появления почтальона, чтобы первым забрать письма. А сейчас он крался по темному коридору, его сердце отчаянно прыгало в груди, и…

-А-А-А-А!

Гарри буквально взлетел в воздух, потому что наступил на что-то большое и мягкое, лежавшее на коврике у входной двери. На что-то… живое! Наверху зажегся свет, и Гарри с ужасом увидел, что этим большим и мягким было лицо дяди Вернона.

В гостиной раздался заразительный смех гриффиндорцев.

— Этот план закончился не так плохо, — отсмеявшись, заключила Марлин.

— Не досталось бы ему, — заметила Тонкс. — Даже думать не хочется, что ему за это могут сделать.

Мистер Дурсль лежал у входной двери в спальном мешке. Не оставалось сомнений, что он сделал так именно для того, чтобы не дать Гарри осуществить задуманное. И, что тоже было несомненно, он вовсе не рассчитывал, что на него наступят. После получасовых воплей дядя Вернон велел Гарри сделать ему чашку чая. Гарри грустно поплелся на кухню, а когда вернулся с чаем, почту уже принесли, и теперь она лежала за пазухой у дяди Вернона. Гарри отчетливо видел три конверта с надписями, сделанными изумрудно-зелеными чернилами.

— Я хочу… — начал было он, но дядя Вернон достал письма и разорвал их на мелкие кусочки прямо у него на глазах. В тот день дядя Верной не пошел на работу. Он остался дома и намертво заколотил щель для писем.

— Видишь ли, — объяснял он тете Петунье сквозь зажатые в зубах гвозди, — если они не смогут доставлять свои письма, они просто сдадутся.

— Я не уверена, что это поможет, Вернон.

— Конечно не поможет, письма ведь совы доставляют, — отозвался Фабиан.

— Давно бы профессора прислали, — хмыкнул Гидеон. — Раз письма отправляют, значит понимают, что он их не получают.

— О, у этих людей странная логика, Петунья. Они не такие, как мы с тобой, — ответил дядя Верной, пытаясь забить гвоздь куском фруктового кекса, только что принесенного ему тетей Петуньей.

— Это уж точно, мы в отличие от вас кексы едим, — хмыкнул Регулус.

Сириус усмехнулся, покосившись на младшего брата.

В пятницу для Гарри принесли не меньше дюжины писем. Так как они не пролезали в заколоченную щель для писем, их просунули под входную дверь, а несколько штук протолкнули сквозь маленькое окошко в туалете на первом этаже. Дядя Вернон снова остался дома. Он сжег все письма, а потом достал молоток и гвозди и заколотил парадную и заднюю двери, чтобы никто не смог выйти из дома. Работая, он что-то напевал себе под нос и испуганно вздрагивал от любых посторонних звуков. В субботу ситуация начала выходить из-под контроля. Несмотря на усилия дяди Вернона, в дом попали целых двадцать четыре письма для Гарри — кто-то свернул их и засунул в две дюжины яиц, которые молочник передал тете Петунье через окно гостиной.

— Плагиаторы, — возмутился Джеймс, недовольно посмотрев в сторону книги.

— Это мы придумали эту шутку, чтобы слизеринцев разыгрывать, — ухмыльнулся Сириус.

— Избранных слизеринцев по видимости, — проговорил Регулус. — Мы с Нарциссой подобных ваших розыгрышей на себе не испытывали.

— Ну еще бы, — пробормотал Гидеон, покосившись в сторону невозмутимого Сириуса.

Молочник не подозревал о содержимом яиц, но был крайне удивлен, что в доме заколочены двери. Пока дядя Вернон судорожно звонил на почту и в молочный магазин и искал того, кому можно пожаловаться на случившееся, тетя Петунья засунула письма в кухонный комбайн и перемолола их на мелкие кусочки.

— Письма будут приходить то тех пор, пока их не получит адресат, — хмыкнул Сигнус.

— А можно было бы уже отправить кого-то и посмотреть, почему письма до этого адресата не до ходят, — проговорила Меда. — Только жизнь всем усложняют.

— Интересно, кому это так сильно понадобилось пообщаться с тобой? — изумленно спросил Дадли, обращаясь к Гарри. В воскресенье утром дядя Верной выглядел утомленным и немного больным, но зато счастливым.

— По воскресеньям — никакой почты, — громко заявил он с довольной улыбкой, намазывая джемом свою газету. — Сегодня — никаких чертовых писем…

— Только не для волшебников, — сказала Цисси. — Совам абсолютно все равно, когда их приносить. У нас почта от дня недели не зависит.

Он не успел договорить, как что-то засвистело в дымоходе и ударило дядю Вернона по затылку. В следующую секунду из камина со скоростью пули вылетели тридцать или даже сорок писем. Дурсли инстинктивно пригнулись, и письма просвистели у них над головами, а Гарри подпрыгнул, пытаясь ухватить хотя бы одно из них.

— Вон! ВОН! — Дядя Верной поймал Гарри в воздухе, потащил к двери и вышвырнул в коридор. Затем из комнаты выбежали тетя Петунья и Дадли, закрывая руками лица, за ними выскочил дядя Верной, захлопнув за собой дверь. Слышно было, как в комнату продолжают падать письма, они стучали по полу и стенам, отлетая от них рикошетом.

— Ну все, — значимо и весомо произнес дядя Вер-нон. Он старался говорить спокойно, хотя на самом деле нервно выщипывал из усов целые пучки волос. — Через пять минут я жду вас здесь — готовыми к отъезду. Мы уезжаем, так что быстро соберите необходимые вещи — и никаких возражений!

— Ну и дурак, письма приходить от этого не перестанут, — усмехнулся Блэк.

— Вообще по правилам, если первое письмо получено не было, со вторым приходит уже один из профессоров Хогвартса или кто-то из попечительского совета, — вспомнила мадам Пруэтт, взглянув на Дромеду. — Так что ты права, моя дорогая, давно нужно было отправить кого-то из профессоров.

Он выглядел таким разъяренным и опасным, особенно после того, как выдрал себе пол уса, что возражать никто не осмелился. Десять минут спустя дядя Верной, взломав забитую досками дверь, вывел всех к машине, и автомобиль рванул в сторону скоростного шоссе. На заднем сиденье обиженно сопел Дадли — отец отвесил ему затрещину за то, что он слишком долго возился. А Дадли всего лишь пытался втиснуть в свою спортивную сумку телевизор, видеомагнитофон и компьютер.

Бывшая Маккиннон вновь скептически изогнула бровь, а после чего рассмеялась, покачав головой.

— Что такое, малыш? — поинтересовался Сириус, вопросительно посмотрев на блондинку.

— Эти вещи очень большие и убрать их в спортивную сумку невозможно, — пояснила Марлин, продолжая усмехаться.

Они ехали. Ехали все дальше и дальше. Даже тетя Петунья не решалась спросить, куда они направляются. Несколько раз дядя Верной делал крутой вираж, и какое-то время машина двигалась в обратном направлении. А потом снова следовал резкий разворот.

— Сбить их со следа… сбить их со следа, — всякий раз бормотал дядя Вернон.

— План по сведению Дурсля с ума выполнил, — серьезно сказал Бродяга, а затем гостиная опять заполнилась смехом гриффиндорцев.

Они ехали целый день, не сделав ни единой остановки для того, чтобы хоть что-нибудь перекусить. Когда стемнело, Дадли начал скулить. У него в жизни не было такого плохого дня. Он был голоден, он пропустил пять телевизионных программ, которые собирался посмотреть, и он никогда еще не делал таких долгих перерывов между компьютерными сражениями с пришельцами и чудовищами. Наконец дядя Вернон притормозил у мрачной гостиницы на окраине большого города. Дадли и Гарри выделили одну комнату на двоих — в ней были две двуспальные кровати, застеленные влажными, пахнущими плесенью простынями. Дадли тут же захрапел, а Гарри сидел на подоконнике, глядя вниз на огни проезжающих мимо машин и думая, гадая, мечтая… На завтрак им подали заплесневелые кукурузные хлопья и кусочки поджаренного хлеба с кислыми консервированными помидорами. Но не успели они съесть этот нехитрый завтрак, как к столу подошла хозяйка гостиницы.

— Это даже завтраком трудно назвать, — поморщилась Нарцисса.

— Ужасные условия для проживания, — согласилась Андромеда.

— Я извиняюсь, но нет ли среди вас мистера Г. Поттера? Тут для него письма принесли, целую сотню. Они там у меня, у стойки портье.

Она протянула им конверт, на котором зелеными чернилами было написано: «Мистеру Г. Поттеру, город Коукворт, гостиница «У железной дороги», комната 11».

— Дом родителей Лили совсем не далеко от этого места, если я конечно правильно помню, — нахмурившись, заметил Джеймс, вспоминая адрес своей девушки.

— Это точно, но почему они не остановились там? — прикусив губу, проговорила Лина. — Не могли же они погибнуть?

— Мы с вами не вечно, — вздохнула Лукреция, посмотрев на жену своего племянника.

Гарри попытался схватить письмо, но дядя Вернон ударил его по руке. Хозяйка гостиницы застыла, ничего не понимая.

—Я их заберу, — сказал дядя Вернон, быстро вставая из-за стола и удаляясь вслед за хозяйкой.

— Дорогой, не лучше ли нам будет вернуться? — робко поинтересовалась тетя Петунья спустя несколько часов, но дядя Верной, похоже, ее не слышал. Никто не знал, куда именно они едут. Дядя Вернон завез их в чащу леса, вылез из машины, огляделся, потряс головой, сел обратно, и они снова двинулись в путь. То же самое случилось посреди распаханного поля, на подвесном мосту и на верхнем этаже многоярусной автомобильной парковки.

— Папа сошел с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днем дядя Верной оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез.

— И довольно давно, — пробормотала миссис Тонкс, покачав головой.

— Я бы сказал, что ушел и хорошо, — пробормотал Джеймс, — но им нужно вернутся назад.

Начался дождь. Огромные капли стучали по крыше машины. Дадли шмыгнул носом.

— Сегодня понедельник, — запричитал он. — Сегодня вечером показывают шоу великого Умберто. Я хочу, чтобы мы остановились где-нибудь, где есть телевизор.

«Значит, сегодня понедельник», — подумал про себя Гарри, вспоминая кое о чем. Если сегодня был понедельник—а в этом Дадли можно было доверять, он всегда знал, какой сегодня день, благодаря телевизионной программе, — значит, завтра, во вторник, Гарри исполнится одиннадцать лет. Конечно, нельзя сказать, что у него были веселые дни рождения, -например, в прошлом году Дурсли подарили ему вешалку для куртки и пару старых носков дяди Вернона. Так что и в этом году от дня рождения ничего особенного ждать не стоило.

— Даже мои дни рождения веселее были, — заметил Сириус, вновь бросив взгляд в сторону родителей. — В какой-то степени.

— Чтобы не произошло, нам в любом случае надо это изменить, — покачал головой Джеймс. — Такого детства у него быть не должно.

Меда грустно посмотрела на кузена и его лучшего друга, которые слишком сильно изменились за этот год, в который они напрямую уже несколько раз столкнулись с Пожирателями и даже с Волан-де-мортом. От прежних шалопаев почти ничего не осталось, кроме разве что их привычных шуток, но сейчас они будто повзрослели и этого нельзя было не заметить.

Но все же не каждую неделю тебе исполняется одиннадцать. Дядя Верной вернулся к машине, по лицу его блуждала непонятная улыбка. В руках он держал длинный сверток, и когда тетя Петунья спросила, что это он там купил, он ничего не ответил.

— Я нашел превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли! Все вон из машины!

На улице было очень холодно. Дядя Вернон указал пальцем на огромную скалу посреди моря. На вершине скалы приютилась самая убогая хижина, какую только можно было представить. Понятно, что ни о каком телевизоре не могло быть и речи.

— Сегодня вечером обещают шторм! — радостно сообщил дядя Вернон, хлопнув в ладоши. — А этот, джентльмен любезно согласился одолжить нам свою лодку.

— Они могут разбиться при такой погоде, — проговорил один из братьев Пруэтт. — Убьет всю свою семью.

— И что это за глава семьи, который готов подвергнуть собственного ребенка такой опасности? — поинтересовалась Друэлла.

— Магглы не поддаются объяснениям, Друэлла, — хмыкнула Вальбурга, вновь кинув взгляд в сторону старшего сына.

Дядя Вернон кивнул на семенящего к ним беззубого старика, который злорадно ухмылялся, показывая на старую лодку, прыгающую на серых, отливающих сталью волнах.

— Я уже запасся кое-какой провизией, — произнес дядя Вернон. — Так что теперь — все на борт!

В лодке было еще холоднее, чем на берегу. Ледяные брызги и капли дождя забирались за шиворот, а арктический ветер хлестал в лицо. Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем они доплыли до скалы, а там дядя Верной, поскальзываясь на камнях и с трудом удерживая равновесие, повел их к покосившемуся домику. Внутри был настоящий кошмар — сильно пахло морскими водорослями, сквозь дыры в деревянных стенах внутрь с воем врывался ветер, а камин был отсыревшим и пустым. Вдобавок ко всему в домике было лишь две комнаты. Приобретенная дядей Верноном провизия поразила всех — четыре пакетика чипсов и четыре банана.

— Это не еда, — осуждающе сказала миссис Тонкс.

— Накормить этим двух детей и двух взрослых просто невозможно, — согласилась Лукреция.

После еды — если это можно было назвать едой — дядя Верной попытался разжечь огонь с помощью пакетиков из-под чипсов, но те не желали загораться и просто съежились, заполнив комнату едким дымом.

— Надо было забрать из гостиницы все эти письма — вот бы они сейчас пригодились, — весело заметил дядя Вернон. Дядя пребывал в очень хорошем настроении. Очевидно, он решил, что из-за шторма до них никто не доберется, так что писем больше не будет. Гарри в глубине души был с ним согласен, хотя его эта мысль совершенно не радовала. Как только стемнело, начался обещанный шторм. Брызги высоких волн стучали в стены домика, а усиливающийся ветер неистово ломился в грязные окна. Тетя Петунья нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила Дадли постель на изъеденной молью софе. Они с дядей Верноном ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а Гарри пришлось улечься на пол, накрывшись самым тонким и самым рваным одеялом. Ураган крепчал и становился все яростнее, а Гарри не мог заснуть. Он поеживался от холода и переворачивался с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, а в животе у него урчало от голода.

— Он так заболеет быстрее, — покачала головой Андромеда.

— Я надеюсь, что сейчас что-нибудь произойдет, и они живыми уедут от туда, — вздохнула Лина. — Так обычно происходит в книгах, особенно когда до конца далеко.

Дадли захрапел, но его храп заглушали низкие раскаты грома: началась гроза. У Дадли были часы со светящимся циферблатом, и когда его жирная рука выскользнула из-под одеяла и повисла над полом, Гарри увидел, что через десять минут ему исполнится одиннадцать лет. Он лежал и смотрел, как бегает по кругу секундная стрелка, приближая его день рождения, и спрашивал себя, вспомнят ли Дурсли об этой дате. Но еще больше его интересовало, где сейчас был тот, кто посылал ему письма. До начала следующего дня оставалось пять минут. Гарри отчетливо услышал, как снаружи что-то заскрипело. Ему хотелось верить, что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — все равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло. Часы Дадли показывали без четырех двенадцать. Гарри подумал, что, когда они вернутся на Тисовую улицу, вполне возможно, в доме будет столько писем, что ему удастся стащить хотя бы одно. Без трех двенадцать. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень. Еще одна минута, и наступит день его рождения.

— С днем рождения! — воскликнули двое Мародеров.

— Он даже не родился еще, — усмехнулась Марлин.

— Но как видишь в планах уже появился, — хмыкнул Джеймс, весело сверкнув глазами.

Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… Может, имеет смысл разбудить Дадли, просто для того что-бы его позлить? Три секунды… две… одна… БУМ! Хижина задрожала, Гарри резко сел на полу, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто?

БУМ! — снова раздался грохот. Дадли вздрогнул и проснулся.

— Где пушка? — с глупым видом спросил он.

— У него он бывает другой? — спросил Блэк, скептически смотря на книгу.

— Очень в этом сомневаюсь, — хмыкнула Марлин. — Если конечно учитывать его поведение до этого.

Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Верной. В руках у него было ружье — так что теперь стало ясно, что лежало в том длинном пакете, о содержимом которого он никому не рассказал.

— Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен!

— Если это кто-то из магов, то сомневаюсь, что предупреждение остановит, — хмыкнул Фабиан.

— А зря, если выстрелит, то магия помочь не успеет — заметила Лина. — Поверь мне, пуля попадет в тебя намного быстрее. Даже заклинание договорить можешь не успеть

За дверью все стихло. И вдруг… ТРАХ! В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки.

— Хагрид, — весело воскликнули гриффиндорцы, узнав полувеликана по описанию.

— Я очень надеюсь, что ни его выбрали в качестве сопровождающего, — покачала головой Лукреция. — Не подходящий сопровождающий для ребенка.

— Ему доверии вести младенца, который только-только потерял родителей, — напомнила Андромеда. — Было бы не удивительно, если бы он и провожал Гарри в магический мир, хотя все равно это не лучшее решение.

Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка—уж слишком он был велик Он наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине.

— Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…

Великан шагнул к софе, на которой сидел застывший от страха Дадли.

— Ну-ка подвинься, пузырь, — приказал незнакомец. Дадли взвизгнул и, соскочив с софы, рванулся к вышедшей из второй комнаты матери и спрятался за нее. Тетя Петунья в свою очередь шагнула за спину дяди Вернона и пугливо пригнулась, словно надеялась, что за мужем ее не будет видно.

— Приходит в чужой дом, да еще и так себя ведет, — брезгливо скривилась Вальбурга.

— У Хагрида манер нет, — наверное впервые за все это время согласилась с кузиной Лукреция. — Но и научить его им уже невозможно.

— А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан. Гарри всмотрелся в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке.

— Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны.

Джеймс усмехнулся и выглядел достаточно гордым, но вслух никто ничего не сказал. Лишь Бродяга что-то прошептал Лине на ухо, от чего та тихо рассмеялась, взглянув на Поттера.

Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед.

— Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения!

— Да заткнись ты, Дурсль!

Великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол. Дядя Верной пискнул, как мышь, которой наступили на хвост.

— Вот двоякая ситуация, — хмуро Гидеон. — С одной стороны это и не их дом.

— Гарри напугать может, он ведь не объясняет ничего, — вздохнула Андромеда, откинувшись на спинку дивана, на котором сидела вместе кузеном и его супругой.

— Да… Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да?

— Я надеюсь, что он не станет это есть, — пробормотал Фабиан, покосившись в сторону книги

— Согласна, кулинарные способности Хагрида оставляют желать лучшего, — усмехнулась бывшая Маккиннон.

— Оставляют желать лучшего? — уточнил Блэк, недоверчиво посмотрев на свою жену. — Детка, этих способностей у него вообще нет.

Старшие Блэки периодически поглядывали на молодую пару, не зная какие именно отношения связывают двух гриффиндорцев.

Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри взял ее дрожащими от волнения руками и поспешно открыл, хотя пальцы плохо слушались его. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!» Гарри посмотрел на великана. Он хотел поблагодарить его за подарок, но слова благодарности потерялись по пути ко рту, и вместо этого он сказал совсем другое:

— Вы кто?

— Нужно было представляться в начале, — заметила Нарцисса, недовольно покачав головой.

— Хагрид и манеры, увы, но не совместимы, — пожала плечами Марлин, положив голову на плече супруга, чувствуя усталость от всего этого дня.

Ей все еще не давали покоя слова тети мужа о том, что в этом доме время будет идти как обычно, а значит долго скрывать свое положение у нее не получится. У девушки приближался 3 месяц, и животик мог скоро начать расти.

Великан хохотнул.

— А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса.

Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс ее.

— Надеюсь, что он не сломал ее, — проговорил Фабиан.

— Да уж, последнее предложение звучит довольно страшно, — согласно кивнул Гидеон.

— Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я… э-э… и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если… э-э… у вас есть.

Взгляд великана упал на пустой камин, в котором тоскливо лежали сморщенные пакетики из-под чипсов. Великан презрительно фыркнул и нагнулся над камином — никто не видел, что он там делает, но когда через секунду великан отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. Мерцающий свет залил сырую хижину, и Гарри сразу почувствовал себя так, словно залез в горячую ванну. Гигант сел обратно на софу, прогнувшуюся под его весом, и начал опорожнять карманы, которых в его куртке было великое множество. На софе появились медный чайник, мятая упаковка сосисок, чайник для заварки, кочерга, несколько кружек с выщербленными краями и бутылка с какой-то янтарной жидкостью, к которой он приложился, прежде чем приступить к работе. Вскоре хижина наполнилась запахом жарящихся сосисок, весело шипящих на огне. Никто не двинулся с места и не сказал ни слова, пока великан готовил еду, но как только он снял с кочерги шесть нанизанных на нее сосисок — жирных, сочных, чуть подгоревших сосисок, —Дадли беспокойно завертелся.

— Это хотя бы есть можно, причем безопасно для жизни, — хмыкнул Джеймс.

— Что бы он ни предложил, Дадли, я запрещаю тебе это брать, — резко произнес дядя Вернон. Великан мрачно усмехнулся.

— Да ты чего разволновался-то, Дурсль? — насмешливо спросил Он. — Да мне бы и в голову не пришло его кормить — вон он у тебя жирный-то какой.

Он протянул сосиски Гарри, который был так голоден, что проглотил их в мгновение ока, думая о том, что в жизни не ел ничего вкуснее.

— Хоть кто-то додумался покормить ребенка, — проворчал Лукреция, хмуро посмотрев на книгу.

— Согласен с Джимом, главное, что это можно спокойно есть, — отозвался Сириус, накручивая на палец светлый локон волос супруги. — Обычно любая еда Хагрида несъедобна от слова совсем.

Но даже наслаждаясь сосисками, он не сводил глаз с великана. И наконец решился задать вопрос, который, кроме него, кажется, никто задавать не собирался.

— Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнес Гарри.

— Удивительно, что при таком воспитание, у ребенка есть хоть какие-то манеры, — вновь высказалась бывшая Розье, заставив свою среднюю дочь удивленно приподнять брови.

Великан сделал глоток чая и вытер рукой блестевшие от жира губы.

— Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс?

— Э-э-э… Вообще-то нет, — робко выдавил из себя Гарри. У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. — Извините, — быстро сказал Гарри.

— В этом случае вовсе не ты должен за что-то извинятся, — покачала головой Марлин.

— Извинятся должны те, кто превратил его детство в кошмар, — согласился Джеймс.

— Он наследник древнего рода, который не готов взять на себя обязанности, потому что ничего не знает о магическом мире, — ворчливо проговорил Поллукс.

— Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я… э-э… знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились…

— Научились чему? — непонимающе переспросил Гарри.

— ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас!

— Бегите Дурсли, Хагрид страшен в гневе, — в один голос сказали Джеймс и Сириус.

— Не могут магглы рассказать ребенку про Хогвартс и магию в том ключе, в котором нужно рассказывать, — заметил Арктурус.

— Сестра Лили вообще почти ничего о мире магии не знает, — хмыкнула Лина. — Они с ней плохо общаются, так что Хагриду и удивляться не чему.

— Стоит задуматься о том, почему ребенка-мага, наследника и единственного представителя древнего рода отдали на воспитания магглам, — проговорил Орион, как-то странно посмотрев на старшего сына. — У такого ребенка безоговорочно должен быть магический опекун.

Казалось, разъяренный великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Дурсли съежились от страха у дальней стены.

— Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что этот мальчик—этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает ВООБЩЕ?

Гарри решил, что великан зашел слишком далеко. В конце концов он ходил в школу и не так уж плохо учился.

— Кое-что я знаю, — заявил он. — Математику, например, и всякие другие вещи.

— Он не о том, — усмехнулся Фабиан.

— Мальчик не понимает, что происходит и чего от него хотят, так что реакция вполне понятна, — ответил Орион, неожиданно одарив племянника строгим взглядом.

Но Хагрид просто отмахнулся от него.

— Я ж не об этом… а о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей.

— Каком мире? — непонимающе переспросил Гарри. У Хагрида был такой вид, словно он вот-вот взорвется.

— ДУРСЛЬ! — прогремел он. Дядя Вернон, побледневший от ужаса, что-то неразборчиво прошептал. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Гарри полубезумным взглядом. — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он.—Да точно знаешь, не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты… э-э… знаменитость.

— Что? — Гарри не верил своим ушам. — Разве мои мама и папа… разве они были известными людьми?

— Вот такой известности я бы точно себе в будущем не хотел, — покачал головой Джеймс. — Предпочитаю тихо и спокойно жить с семьей в Годриковой впадине. Ключевое слово жить.

— Из всего этого он услышал только о родителях? — скептически посмотрев на книгу, спросил Регулус.

— Он совершенно ничего не слышал и не практически ничего не знал о своих родителей, — напомнил Сириус, глянув в сторону брата. — Я очень сомневаюсь, что ты бы стал расспрашивать о себе в такой ситуации.

— Ну интересно то мне все равно было, — заметил младший из братьев Блэк.

— Интерес — это интерес, но окажись ты на его месте, то говорил по-другому, — хмыкнул Бродяга.

— Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он. Дядя Верной внезапно обрел дар речи.

— Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику!

— Хагрид о нас кстати много, что рассказать может, — наклонившись к лучшему другу, досадливо заметил Джеймс. — Я конечно и сам бы все рассказал, но у Хагрида то реально чувство меры не всегда есть, да и подача информации своеобразная. А с учетом того, что я по крайне мерее сто процентов мертв…

— Как бы он не вознес нас слишком высоко, — хмыкнул Сириус, понимая к чему клонит его лучший друг. — Мы с тобой в Хогвартсе все-таки далеко не идеальными студентами были до пятого то курса.

— Боюсь в середине пятого курса мы слишком часто начали пропадать с тобой за экспериментами, — усмехнувшись, напомнила Марлин. — Времени маловато оставалось на вашу клоунаду.

— Ничуть не жалею, — шепнул Блэк на ухо блондинки, после чего поцеловав ее в висок. — Наши с тобой эксперименты, как ты говоришь, лучшее, на что я мог потратить свое время.

Хагрид посмотрел на него с такой яростью, что даже куда более храбрый человек, чем дядя Вернон, сжался бы под этим взглядом. А когда Хагрид заговорил, то казалось, что он делает ударение на каждом слоге.

— Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали все от него, да?

— Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Гарри.

— ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — нервно заверещал дядя Верной. Тетя Петунья глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами.

— Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри. — Короче так, Гарри, ты волшебник, понял?

— Оригинально, ничего не скажешь, — покачал головой Гидеон. — Просто взять и вылить это на ребенка.

— Я не пойму, почему к Гарри послали именно Хагрида, — нахмурилась Лукреция. — В обязанности лесничего не входит забирать детей и сопровождать их в Косую аллею.

— Возможно он заберет его только из этой хижины, а дальше передаст той же Миневре, — в надежде предположила Андромеда.

В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая

лишь отдаленным шумом моря и приглушенным свистом ветра.

—Я кто? — Гарри почувствовал, что у него отвисла нижняя челюсть.

— Ну, ясное дело кто — волшебник ты. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать.

— Давно пора, — кивнула Нарцисса. — Еще лучше, наверное, было бы и начать с письма.

— Порой трудно поверить в написанное, — заметила Андромеда, переглянувшись с согласно кивнувшей на ее слова Марлин.

Гарри протянул руку и наконец-то, после стольких ожиданий, в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

Гарри показалось, что у него в голове устроили фейерверк Вопросы, один ярче и жарче другого, взлетали в воздух и падали вниз, а Гарри все никак не мог решить, какой задать первым. Прошло несколько минут, прежде чем он неуверенно выдавил из себя:

—Что это значит: они ждут мою сову?

— Я ожидал немного другого вопроса, — тихо сказал Регулус.

— Он просто сказал то, что первое пришло в голову, — пожала плечами Лина. — Я знаю, что многие думают, что это и вовсе шутка какая-то. Странно, когда ты 11 лет живешь с семьей, а потом тебя неожиданно забирают и отправляют в неизвестное место совершенно одного.

— Раньше было совсем иначе, — задумчиво заметил Арктурус. — Родителям таких, — старый маг неожиданно осекся на полуслове, бросив взгляд в сторону нахмурившегося старшего внука, — магглорожденных детей сразу фиксировали в специальной книге, а затем отдавали под опеку в чистокровные семьи или семьи, где есть хотя бы один маг. Родителям стирали память, чтобы сохранить наш мир в тайне.

— Порой я думаю, что мне повезло, что я родилась в семье, где хоть кто-то волшебник, — тихо заметила Лина, сделав так, чтобы ее услышал только Сириус и возможно его кузина.

— Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную, — а также длинное перо и свиток пергамента. Хагрид начал писать, высунув язык, а Гарри внимательно читал написанное:

Дорогой мистер Дамблдор! Передал Гарри его письмо. Завтра еду с ним, чтобы купить все необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с вами все в порядке. Хагрид!

Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. Затем вернулся и сел обратно на софу. При этом вид у него был такой, словно сделал он что-то совершенно обычное, например поговорил по телефону. Гарри вдруг понял, что сидит с открытым ртом, и быстро захлопнул его.

— Так на чем мы с тобой остановились? — спросил Хагрид. В этот момент из тени вышел дядя Вернон. Лицо его все еще было пепельно-серым от страха, но на нем отчетливо читалась злость.

—Он никуда не поедет, — сказал дядя Вернон. Хагрид хмыкнул.

— Он не имеет ни какого права запрещать ему ехать в школу, — сухо сказал Джеймс, недовольно посмотрев на книгу

— Интересно кого Дамблдор поставил его магическим опекуном, — поинтересовалась Лукреция. — В конце концов кто-то должен представлять его интересы в Визенгамоте.

— Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой храбрый магл, как ты, его остановит…

—Кто? — с интересом переспросил Гарри.

—Магл, —пояснил Хагрид—Так мы называем всех неволшебников—маглы. Да, не повезло тебе… ну в том плане, что хуже маглов, чем эти, я в жизни не видал.

— Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, —упрямо продолжил дядя Верной, — что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник!

— Вытравим? Выбьем? — возмущенно переспросил Джеймс,

нечитаемым взглядом посмотрев на книгу.

— Его вполне могли превратить в обскура таким способом, — покачала головой Андромеда.

— Если за вашим наследником все же кто-то присматривал из

людей Дамблдора, то он явно заигрался в вершителя судеб, — проговорил Арктурус.

— Делами о детях-сиротах волшебников занимается специальный отдел Министерства, — снова повторила Лукреция. — Нельзя, чтобы волшебник воспитывался у маглов, если он родился в нашем мире и еще младенец. Не понимаю, как они могли такое допустить.

— Так вы знали? — недоверчиво спросил Гарри. — Вы знали, что я… что я волшебник?

— Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и ее карманы были полны лягушачьей икры, а сама она все время превращала чайные чашки в крыс.

— Ну насколько мне известно, это была вовсе не Лили, — хмыкнула Марлин. — Она правила у нас не нарушает. Хотя в детстве они были дружны, все же разница в возрасте всего года 2 вроде.

— Жестокая правда, — пожала плечами Меда, переглянувшись с кузеном, после чего вновь опустила взгляд на руку, на которой еще недавно было обручальное кольцо. — Чем ближе по возрасту две сестры, тем больше они становятся полной противоположностью друг друга.

Сириус хмыкнул, взглянув на сестру, но оба все еще успешно игнорировали взгляды своих родителей.

…Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма!

Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу.

— А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты. И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же… ненормальный! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам!

— Нельзя так говорить о сестре, особенно ее ребенку, — покачала головой Нарцисса, посмотрев на Андромеду. — Какая бы сильная ссора не была.

— Соглашусь с Нарси, — использовав детское прозвище, кивнула миссис Тонкс. — Так поступать нельзя.

Гарри побледнел как полотно. Какое-то время он не мог произнести ни слова, но потом дар речи снова вернулся.

—Взорвалась? — спросил он. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе!

—АВТОКАТАСТРОФА?! — прогремел Хагрид и так яростно вскочил с софы, что Дурсли попятились обратно в угол.—Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас его историю любой ребенок с пеленок знает! И родителей твоих тоже!

— Но почему? — В голосе Гарри появилась настойчивость. — И что с ними случилось, с мамой и папой?

— Мы конечно не знаем, что Альбус написал в том непонятном письме, но я тоже не могу представить, как бы говорила маленькому ребенку, что его родителей убил сумасшедший маг, — заметила леди Пруэтт, посмотрев на книгу. — А судя по тому, что он пошел убивать ни в чем не повинного ребенка, так и есть.

Ярость сошла с лица Хагрида. На смену ей вдруг пришла озабоченность.

— Да, не ждал я такого, — произнес он низким, взволнованным голосом. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет… ну… забрать тебя у этих… Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всем… э-э… но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой.

Он мрачно посмотрел на Дурслей.

— Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу., н-ну. то, что могу, конечно, а могу не все, потому как., э-э… загадок много осталось, непонятного всякого…

Он снова сел и уставился на огонь.

— Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают…

— А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя.

— Безносый урод, у которого нет ни грамма совести и раскаяния, — прошипел Сириус, скрестив руки на груди.

— И которому потакают почти все чистокровные волшебники, — фыркнул наследник рода Поттер.

— Ну. Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит.

— Но почему?

— Клянусь драконом, Гарри, люди все еще боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко все это… Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его…

— Спокойно же имя произносят очень многие, — нахмурилась Марлин, глядя на книгу. — Да боятся, но не до такого же масштаба.

— В будущем, милая, могло что-то случится, что изменило ситуация, — заметила Дромеда, взглянув на стопку книг в стеллаже. — Возможно мы узнаем об этом в других книгах.

Хагрид задохнулся от волнения и замолк

— Может быть, вы лучше напишете это имя? — предложил Гарри.

— Нет… не знаю я, как оно пишется. Ну ладно… э-э. Волан-де-Морт, — выдавил наконец Хагрид, пере дернувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю. В общем, этот волшебник лет так… э-э. двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше ее становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился… э-э… тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал.

— Вынуждена признать, что рассказ хороший, — заметила Лукреция. — Трудно сказать о таком лучше.

— Ну лучшими волшебниками мы точно не являемся, есть и намного лучше, — покачал головой Джеймс. — Хагрид преувеличивает в своих высказываниях про нас, но это вполне можно было ожидать.

Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть…

— Гриффиндорцев в его рядах пока что еще не наблюдалось, — хмыкнул Регулус, немного стушевавшись под взглядами обоих дедушек.

— Мы бы и не пошли, — поморщился Сохатый. — Крови невинных жертв на нас никогда не будет.

Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и… и…

— Жаль это не дает нам конкретную дату, — вздохнул Бродяга. — Было бы намного проще.

— Чем проще, тем скучнее, — пожал плечами Гидеон.

— Ни в этом случае, — покачала головой молодая миссис Блэк. — В этом случае мы бы хотя бы точно знали, сколько времени у нас осталось. Действовать в слепую слишком рисковано.

Хагрид внезапно вытащил откуда-то грязный, покрытый пятнами носовой платок и высморкался громко, как завывшая сирена.

— Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может— он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает.

— Что за ложь? — проворчал Поллукс. — Проклятие может наслать абсолютно любой, кто знает, как это делается. Злой или нет, значение не имеет.

Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунсов, Прюэттов, а ты ребенком был, а выжил.

Лукреция выдохнула, сжав руки рядом сидящих сыновей и пытаясь не дать волю эмоциям, понимая, что этого еще не произошло.

— Мама, папа, Лиам, — пробормотала Марлин, беспомощно смотря на книгу.

Сириус напряженно прикрыл глаза, притягивая девушку к себе и сильнее сжимая ее в своих объятиях. Он чувствовал, как его рубашка стала мокрой от слез и чувствовал, как у самого по щекам скатилось несколько слезинок. Это не укрылось от глаз напротив сидящих родственников, но те видимо решили промолчать, задумчиво переглянувшись между собой.

— Я увезу их и тебя туда, где безопасно, — прошептал Блэк на ухо девушки, успокаивающе поглаживая ее по спине.

— Такого места не существует, — тихо ответила Лина. — И я не поеду без тебя никуда. Мы не будем бежать, любимый.

— Тогда я сделаю все, что защитить тебя и твою семью, — пообещал Бродяга, крепче обнимая блондинку. — Я обещаю тебе, любимая, обещаю.

— Этого еще не произошло, — через несколько минут заговорила мадам Пруэтт, обратив свое внимание на молодую пару. — Марлин, тебе нельзя волноваться, прошу постарайся успокоится.

Бродяга бросил на тетю недовольный взгляд, сразу почувствовав на себе взгляды остальных Блэков. В тот же миг он почувствовал на себе цепкие, исследующие взгляды остальных Блэков, словно невидимые нити, тянущиеся из темноты родовой библиотеки. Андромеда, всегда сдержанная и рассудительная, рвано выдохнула, её пальцы судорожно сжали рукоять волшебной палочки. Это было нечто большее, чем просто неудобство; это была угроза, нависшая над тщательно выстроенной маской благопристойности.

Последнее, чего они сейчас хотели, чтобы родители Сириуса узнали о беременности Марлин. Эта мысль, как ядовитая змея, обвилась вокруг сердца молодого Блэка, заставляя его тяжело дышать. Сириус даже не хотел думать о реакции своих родителей. Словно в тумане, перед его мысленным взором возникали их лица — холодные, гордые, полные осуждения. Сколько лет прошло с тех пор, как он отрекся от их фамилии, от их ценностей, от их мира? Несколько долгих, мучительных лет. Они не знали о его браке, о той, кого он выбрал, о той, кого любил. И уж точно молодой человек не собирался рассказывать им о грядущем пополнении в их, как они её считали, "чистокровной" семье.

Беременность Марлин, которая для Сириуса и его супруги была долгожданным счастьем, для его родителей стала бы катастрофой. Это был бы удар по их вековым устоям, по их непоколебимой вере в чистоту крови и строгость родовых линий. Для них Марлин, скорее всего, была бы лишь компромиссом, а ребёнок — пятном на безупречной репутации, которую они так ревностно оберегали.

Напряжение в воздухе сгустилось, став почти осязаемым. Каждый звук, каждый взгляд, каждое слово казались весомыми и могли стать решающими. Сириус понимал, что ему предстоит не просто противостояние с собственной совестью, но и битва за будущее его семьи. Битва, в которой на кону стояло не только принятие его выбора, но и защита тех, кого он любил, от сурового осуждения людей, которые когда-то были его семьёй. И сейчас, стоя под прицелом взглядов рода, он чувствовал, как тени прошлого начинают окутывать его, угрожая поглотить свет будущего, которое он так отчаянно пытался построить.

— Я думаю, что нам есть о чем поговорить, — заметил Арктурус, пристально смотря на старшего внука.

Сириус выругался сквозь сжатые зубы, все еще надеясь оставить это в тайне. Он понимал, что его ребенок вполне мог появится в книге, но понимал и то, что имея ввиду Маккиннонов Хагрид мог сказать и про его жену. В конце концов великан не назвал дату их смерти, а о свадьбе они не объявляли. О браке знали лишь близкие люди.

Хагрид замолчал, а Гарри вдруг ощутил резкую головную боль. Перед его глазами отчетливо возникла знакомая картина из прошлого, только теперь ослепительная вспышка зеленого света была гораздо ярче. И заодно он вспомнил кое-что еще, то, что никогда раньше не всплывало в его памяти, — громкий, ледяной, беспощадный смех.

— Он убивал, смеясь, — прошептала Нарцисса.

— Посмотрим, кто будет смеяться последним, — прошипел Джеймс, испепеляя книгу взглядом.

Хагрид с грустью наблюдал за ним.

— Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привез тебя этим…

— Но откуда Дамблдор мог знать, что мы погибли? — нахмурился Поттер. — Почему Гарри не забрили авроры и не доставили в больницу Святого Мунго.

— Слишком много вопросов и слишком мало ответов, — пробормотал Сириус, встретившись глазами с пристальным взглядом матери.

— Их совсем нет, — пробормотала Марлин, тоже столкнувшись взглядом с свекровью и свекров, которые теперь не отрывали своих глаза от нее и ее супруга.

— Вздор и ерунда! — донесся из угла голос дяди Вернона. Гарри аж подпрыгнул от неожиданности — он совсем забыл про Дурслей. Но Дурсли про него не забыли. Особенно дядя Верной, к которому, кажется, вернулась смелость — он сжимал кулаки и яростно смотрел на Хагрида.

— Послушай меня, мальчик, — прорычал дядя Верной. — Я допускаю, что ты немного странный, хотя, возможно, хорошая порка вылечила бы тебя раз и навсегда. Твои родители действительно были колдунами, но, как мне кажется, без них мир стал спокойнее. Они сами напросились на то, что получили, только и общались что с этими волшебниками, этого следовало ожидать, я знал, что они плохо кончат…

— В чем-то он даже прав, — тихо пробормотал Джеймс, посмотрев на лучшего друга и его жену, которая периодически все еще прятала лицо на плече парня, а тот тихо говорил ей что-то на ухо.

Не успел он договорить, как Хагрид спрыгнул с софы, вытащил из кармана потрепанный розовый зонтик и наставил на дядю Вернона, словно шпагу.

— Я тебя предупреждаю, Дурсль, я тебя в последний раз предупреждаю: еще раз рот откроешь…

Видимо, дядя Вернон представил себе, как этот великан с легкостью нанизывает его на свой зонтик, и его смелость сразу испарилась — он прижался к стене и замолчал.

— Так-то лучше. — Хагрид тяжело вздохнул и сел обратно на софу, которая на этот раз прогнулась до самого пола. На языке у Гарри вертелись самые разные вопросы. Сотни вопросов.

— А что случилось с Волан… извините, с тем Вы-Знаете-Кем?

— Хороший вопрос, — проговорил Арктурус.

— Раньше говорилось, что он исчез, — заметил Поллукс. — Странная формулировка.

— Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стал еще знаменитее. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка… Он все сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и… эта… непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он все еще тут где-то, поблизости, просто прячется… э-э… своего часа ждет, но я так не думаю. Те, кто с ним был, — они на нашу сторону перешли.

— Конечно перешли, — хмыкнул Фабиан. — Сомневаюсь, что они хотят оказать в Азкабане. Даже могу предположить, как они это сделали.

— Фабиан, — вздохнула его мать.

— Он ничего такого не сказал, мама, — пожал плечами Гидеон. — Предложи Министерству достаточно денег, сплети более менее правдоподобную байку и ты оправдан.

— Не забывайте о неприкосновенности большинства из них, — напомнил Сириус. — Некоторым Пожирателям смерти даже не придется стараться и что-то придумывать. Священные 28 не могут быть обвинены без достаточного количества доказательств, а их у Министерства нет.

— Это несколько не справедливо, — пробормотала Марлин, крутя обручальное кольцо на пальце своего супруга.

Раньше ведь они… эта… как заколдованные были, а тут проснулись. Вряд ли бы так вышло, будь он где-то рядом, да! Хотя большинство людей думают: он где-то тут, только силу свою потерял. Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и все завоевать. В тебе было что-то, Гарри, что его… э-э… сломало. Что-то приключилось той ночью, чего он не ждал, не знаю что, да и никто не знает… но сломал ты его, это точно.

— Может быть во взрослом возрасте он и будет сильным волшебником, — проговорил Сигнус. — Но в этой истории навряд ли замешан мальчик. Младенец, у которого возможно даже магических выбросов то еще не было, просто не сможет убить взрослого сформировавшегося мага.

— Альбус может знать больше, — заметила леди Пруэтт. — Я даже уверена, что ему известно больше, но расскажет ли он об этом?

Во взгляде Хагрида светились тепло и уважение. Но Гарри, вместо того чтобы почувствовать себя польщенным и возгордиться, с ужасом осознавал, что все это ужасная ошибка. Волшебник? Он, Гарри Поттер, волшебник? Всю жизнь его шпынял Дадли и притесняли дядя Верной и тетя Петунья, а если он волшебник, то почему они не превращались в бородавчатых черепах всякий раз, как запирали его в чулане? Если когда-то он смог победить величайшего мага в мире, почему Дадли всегда пинал его и гонял по школе и по всему дому, как футбольный мяч?

— Хагрид, — тихо произнес Гарри. — Боюсь, что вы ошибаетесь. Я не думаю, что я волшебник… что я смогу стать волшебником.

К его удивлению, Хагрид рассмеялся.

— Значит, не волшебник? И никогда с тобой ничего такого не было, когда ты злился или огорчался?

Гарри уставился в огонь. Хагрид натолкнул его на важную мысль. Ведь если подумать… Все те странные вещи, происходившие с ним и неизменно приводившие в ярость тетю Петунью и дядю Вернона, все они случались, когда он был огорчен или разозлен. Например, когда за ним гналась банда Дадли, а он смог ускользнуть от них, оказавшись на крыше школьной столовой… Или когда тетя Петунья остригла его почти наголо, и он с ужасом думал о том, как завтра появится в школе, — разве ему не удалось заставить волосы отрасти за одну ночь?.. А взять самый последний случай, когда Дадли ударил его в террариуме, а он, сам того не подозревая, напустил на Дадли бразильского удава-Гарри улыбнулся, посмотрел на Хагрида и заметил, что лицо великана просияло.

— Стоит признать, у мальчика довольно сильные магические выбросы, — хмыкнул Орион.

— Поэтому в мире маглов для него было опасно, — заметила Лукреция. — Кто знает, чем мог обернуться один из таких выбросов.

— Ну что, убедил я тебя теперь, да? А говоришь, что Гарри Поттер не волшебник. Погоди, ты скоро в Хогвартсе самым знаменитым учеником станешь.

— Сомневаюсь, что ему понравится эта знаменитость, — отозвался Фабиан. — Если ему не дадут спокойно жить в магическом мире из-за этого, то такая знаменитость будет огромной проблемой.

— Я знаю, кому все это точно не понравится, — вздохнул Джеймс, подумав о своей невесте.

И тут снова подал голос дядя Верной видимо, испуг прошел, и он решил, что не сдастся без боя.

— Разве я не сказал вам, что он никуда не поедет? — прошипел дядя Верной. — Он пойдет в школу «Хай Камероне», и он должен быть благодарен нам за то, что мы его туда определили. Я читал эти ваши письма — про то, что ему нужна целая куча всякой ерунды, вроде книг заклинаний и волшебных палочек.

— Если он захочет там учиться, то даже такому здоровенному маглу как ты, его не остановить, понял? — прорычал Хагрид — Помешать сыну Лили и Джеймса Поттеров учиться в Хогвартсе — да ты свихнулся, что ли?! Он родился только, а его тут же записали в ученики, да! Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет… и он в нее поступит, а через семь лет сам себя не узнает. И жить он там будет рядом с такими же, как он, а это уж куда лучше, чем с вами. А директором у него будет самый великий директор, какого только можно представить, сам Альбус Да…

— Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО ОПОЛОУМЕВШИЙ СТАРЫЙ ДУРАК УЧИЛ ЕГО ВСЯКИМ ФОКУСАМ! — прокричал дядя Верной.

— Вот это он очень зря, — протянул Сириус, все еще успокаивающе поглаживая блондинку по спине и накручивая на палец один из ее локонов. — Оскорблять Дамблдора при Хагриде крайне опасно.

— Слишком сильно он его уважает, — согласно кивнул Сохатый.

Тут он зашел слишком далеко. Хагрид схватил свой зонтик, завертел им над головой, а его голос загремел словно гром.

— НИКОГДА… НЕ ОСКОРБЛЯЙ… ПРИ МНЕ… АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА!

Зонтик со свистом опустился и своим острием указал на Дадли. Потом вспыхнул фиолетовый свет, и раздался такой звук, словно взорвалась петарда, затем послышался пронзительный визг, а в следующую секунду Дадли, обхватив обеими руками свой жирный зад, затанцевал на месте, вереща от боли. Когда он повернулся к Гарри спиной, тот заметил, что на штанах Дадли появилась дырка, а сквозь нее торчит поросячий хвостик.

— При чем тут мальчик? — нахмурилась Андромеда. — Он в этой ситуации не произнес не слова.

— Действительно, тут Хагрид не прав, — согласился Бродяга. — Дети не должны отвечать за грехи родителей.

— Помниться, полувеликана исключили из Хогвартса и сломали его волшебную палочку, — заметил Арктурус. — Колдовать ему строго запрещено.

Дядя Верной, с ужасом посмотрев на Хагрида, громко закричал, схватил тетю Петунью и Дадли, втолкнул их во вторую комнату и тут же с силой захлопнул за собой дверь. Хагрид посмотрел на свой зонтик и почесал бороду.

— Зря я так, совсем уж из себя вышел, — сокрушенно произнес он. — И ведь не получилось все равно. Хотел его в свинью превратить, а он, похоже, и так уже почти свинья, вот и не вышло ничего… Хвост только вырос…

— Превращать человека в животное без его воли очень опасное занятие, — проворчал Поллукс. — Слишком велики риски не вернуть его в привычное состояние, особенно маггла.

— Особенно тому, кто толком колдовать не умеет, — дополнила отца Вальбурга.

Он нахмурил кустистые брови и боязливо покосился на Гарри.

— Просьба у меня к тебе: чтоб никто в Хогвартсе об этом не узнал. Я… э-э… нельзя мне чудеса творить, если по правде. Только немного разрешили, чтобы за тобой мог съездить и письмо тебе передать. Мне еще и поэтому такая работа по душе пришлась… ну и из-за тебя, конечно.

— А почему вам нельзя творить чудеса? — поинтересовался Гарри.

— Ну… Я же сам когда-то в школе учился, и меня… э-э… если по правде, выгнали. На третьем курсе я был. Волшебную палочку мою… эта… пополам сломали, и все такое. А Дамблдор мне разрешил остаться и работу в школе дал. Великий он человек, Дамблдор.

— А почему вас исключили?

— Мы за 7 лет этого так и не узнали, — с досадой заметил Джеймс.

— Мне кажется, что Гарри точно узнает, — усмехнулся Гидеон. — С учетом того, чей он сын.

— Ваши с Эванс гены точно должны сыграть в нужном направлении, — проговорил Сириус, насмешливо посмотрев на лучшего друга.

— Поздно уже, а у нас делов завтра куча, — уклончиво ответил Хагрид. — В город нам завтра надо, книги тебе купить, и все такое. И эта… давай на «ты», нечего нам с тобой «выкать», мы ж друзья.

Он стащил с себя толстую черную крутку и бросил ее к ногам Гарри.

— Под ней теплее будет. А если она… э-э… шевелиться начнет, ты внимания не обращай — я там в одном кармане пару мышей забыл. А в каком — не помню…

— То, что храниться в карманах Хагрида вообще отдельная история, — фыркнул Фабиан, двое мародеров лишь согласно кивнули головой.

— Мы бы хотели поговорить, не думаю, что стоит откладывать, — проговорил Арктурус, глядя на старшего внука.

Стоило прозвучать словам со стороны Арктуруса, как Джеймс, Фабиан и Гидеон понимающе переглянулись между собой и решили, что безопаснее всего будет скрыться в одной из комнат. Марлин, по просьбе Сириуса, тоже оставила Блэков поговорить наедине, скрывшись в спальне.

— И о чем же вы хотите поговорить? — вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Сириус, проводив жену взглядом. — О том, что мы оказались здесь, потому что вы хотели меня изгнать, да Хель не позволила? Тогда думаю, что это самый бессмысленный разговор.

— Возможно мы начнем с вашего предательства? — отозвалась Друэлла.

— Предательства? Я признаю, что была не права в том, как я ушла из дома, но уж лучше так, чем быть мертвой, — фыркнула Андромеда, скрестив руки на груди. — Я бы никогда не вышла замуж за Кэрроу.

Нарцисса, нахмурив личико, почувствовала нарастающую волну родительского недовольства. Тихим движением она увела Регулуса подальше от места драки, и они вдвоем выскользнули из гостиной, ища убежища от надвигающейся бури, чтобы не стать непреднамеренными жертвами очередной семейной стычки. Молодое поколение, зажатое между жесткими ожиданиями старой гвардии и бунтарским духом старших, поняло негласное правило: молчание иногда является самой безопасной стратегией.

— Тем не менее, вы оба ушли из дома и не дали о себе знать, — вздохнул Арктур, обводя взглядом своих детей и племянников, на его лице отразилась смесь разочарования и суровости. Его слова, хотя и были, казалось бы, обращены к широкой группе людей, имели большой вес, напоминая о долге и преданности, ожидаемых от тех, кто носит имя Блэк, имя, которое несет на себе бремя истории, традиций и ожидание непоколебимой приверженности.

— Когда вы последний раз интересовались нашими жизнями? Моей в особенности, — усмехнулся старший сын Вальбурги и Ориона, пряча свои чувства подальше. — Помнится со мной разговаривали нормально только до моего поступления на Гриффиндор. Потом я стал главным позором рода. Напомнить вашу кричалку, леди Вальбурга? Она была единственной, поэтому я неплохо ее запомнил.

— Сириус, — вздохнула Лукреция, стараясь не дать разгореться новому скандалу.

— Но он прав, — заметила Андромеда, обеспокоенно взглянув на брата и традиционно заступаясь за него.

— Действительно, — хмыкнул Бродяга, откинувшись на спинку дивана, чуть поморщившись от боли в спине, но не спуская с родственников ледяного взгляда в лучших Блэковских традиция. — Раз вы хотите говорить, то вам не кажется, что стоит наконец объяснить, почему попав на Гриффиндор, я перестал быть для вас сыном? Я не просил шляпу отправить меня туда, как бы вы там не думали. Так или иначе, что плохого в храбром наследники?

Вальбурга и Орион молчали. Их первенец никогда не скупился на выражения и за словом в карман не лез, но такого они не ожидали сейчас. Артурус и Поллукс тоже молчали, глядя на своих детей.

— Сири, — тихо протянула Андромеда, сжав руку кузена.

— Они сами хотели поговорить, так пусть слушают, может я наконец получу хоть какие-то внятные объяснения, — покачал головой Сириус. — Конечно Регулус всегда был вам важнее, мои дорогие родители, но попав не на тот факультет, всегда и везде крайним стал я. Тот портрет сжег Рег, случайно, но это был он. Я бы не выдал брата, но вы ведь даже выяснять ничего не стали. Вы стали обращать на меня внимания только когда я что-то вытворял и позорил благородный род.

— Твои проделки в Хогвартсе, — нахмурился Орион, впервые за это время обратившись к старшему сыну и взглянув в его глаза, которые смотрели на них с холодом.

— Не всегда, но да, — пожал плечами анимаг. — Нужно же вам было напоминать о моем существовании.

В гостиной вновь повисла звенящая тишина, которую никто не спешил нарушать. Меда сильнее сжимала руку кузена, прекрасно зная, сколько боли ему приносит игнорирования со стороны родителей, пусть тот никогда и не признавался об этом в слух.

— Тем не менее ты остаешься наследником рода Блэк, его будущем главой, — проговорил Поллукс, но его старший внук только рассмеялся на это, качая головой.

— Не переживайте, — ответил Сириус, обведя родственников взглядом. — Мы дочитаем эти книги, я узнаю, как спасти своих друзей и больше вы меня не увидите. Раз вы не можете изгнать меня из рода, я отрекусь сам и ваш обожаемый Регулус станет единственным наследником.

— Не получится, ты хранитель рода, — сказал Сигнус, пытаясь понять, почему отец и дядя почти не вмешиваются в этот разговор.

— И нахрена мне охранять род, которому я не нужен? — не стесняясь в выражение, спросил анимаг.

— Ты не прав, Сириус, — покачал головой Арктурус.

— Разве? — усмехнулся молодой человек, насмешливо изогнув бровь. — А вы разве что-то знаете обо мне? Как, где и с кем я живу? Как окончил Хогвартс? Куда поступил после и чем теперь занимаюсь? Или можем переключится с меня. Может быть вы знаете, как живет Андромеда?

Миссис Тонкс тяжело вздохнула, а Лукреция покачала головой. Она была единственной, кто мог ответить на эти вопросы, но ее ответы племянника не интересовали.

— Я так и думал, — спустя несколько минут молчания ответил Сириус, поднимаясь со своего места. — Я сделал много глупостей в своей жизни и за многое мне действительно стыдно. Я не идеал и со мной тоже было не просто. И я достаточно вырос, чтобы попросить у вас прощения за многие свои поступки и свое поведение, но на этом все. Как вы и сказали, у меня больше нет родственников, кроме Меды и тети Лукреции. С вами мы просто однофамильцы. Чужие друг другу люди. Вы не интересовались моей жизнью, продолжайте в том же духе. Наши пути навсегда и окончательно разойдутся, когда мы выберемся отсюда. Для меня мои родители навсегда трагически погибли 13 июля 1976.

Анимаг в последний раз оглядел родственников тяжелым взглядом и ушел в ту же комнату, куда ранее зашла его жена. Андромеда ушла, так ничего и не сказав. Она не считала нужным им что-то объяснять. Девушка сама выбрала свою жизнь и готова вынести все, что ей она принесет.

В гостиной старшие Блэки еще долго молчали, не ожидая такого монолога от их наследника. По взглядам Вальбурги и Ориона можно было сделать вывод, что до них начало доходить, что сделало их воспитание. Речь старшего сына будто отрезвила их.

— Ему давно нужно было вам это сказать, — наконец заговорила Лукреция, посмотрев на своего брата и кузину.

— Ты ведь знаешь ответы на вопросы, что он задал? — не характерным для себя тихим голосом спросила леди Блэк, все еще глядя на дверь, за которой скрылся их старший сын.

— Конечно знаю, не так подробно, как знал Альфард, но знаю, — кивнула леди Пруэтт. — Он один из лучших выпускников своего года. И СОВ, и ЖАБА все Превосходно, кроме зелий, там было Выше ожидаемого. Когда ушел — жил у Поттеров, правда не долго. Альфард подарил ему дом на его 17 день рождения. Он женился почти сразу после выпускного. Эта девушка, Марлин, она его жена. Они ждут ребенка, как вы вероятно уже могли понять по моему высказыванию. До своей смерти Альфард, а с ним и Флимонт, попросили Грюма тренировать ребят, поэтому он гонял их с Джеймсом почти весь седьмой курс.

— Он в аврорате? — нахмурившись, уточнил Арктурус, заинтересованно глядя на дочь.

— Да, но он и бизнесом занимается, правда я так и не смогла понять, как он все это успевает, — проговорила Лукреция. — Альфард помог ему ресторан открыть в маггловском мире, и насколько я знаю, дела идут вполне не плохо. И пускай у него сейчас все более менее хорошо, но я бы не хотела, чтобы он добивался этого так. Вы были ему нужны.

— А Андромеда? — переглянувшись с женой, все же решил спросить Сигнус.

— Андромеда целитель в больнице Святого Мунго. Правда сейчас она больше времени уделяет дочери, — вспомнив о маленькой девочки, женщина не смогла сдержать улыбки. — Я поздравляю вас, кузен, Друэлла, у вас чудесная внучка. Милый ребенок.

— И как ей живется с ее супругом? — поинтересовалась бывшая Розье.

— Хм, — вздохнула Лукреция, нахмурившись. — Я полагаю, о них можно сказать, что они неплохие друзья. Но, увы, они в процессе развода. Этот брак был ее эмоциональным порывов и, как ей казалось, единственным выходов избежать брака с Кэрроу. У них прекрасная дочь, но в браке смысла уже нет.

Больше за день к книгам никто не притронулся. Ни Сириус с женой, ни Андромеда не вышли из своих покоев. Старшее поколение, Арктур и Поллукс, продолжительно беседовали со своими детьми. Тем не менее, даже в этих ночных дискуссиях всплыло горькое признание: они сами виноваты. Они признали свою неспособность вмешаться, свое пренебрежение к постоянным визитам к своим детям и внукам. Тяжесть "того, что было сделано" теперь затмила любые планы на ближайшее будущее. Оставался открытым вопрос не только о том, как починить то, что было сломано, но и о том, возможно ли вообще такое восстановление.

Это семейное собрание, предназначенное, возможно, для того, чтобы укрепить узы или преодолеть существующие разногласия, вместо этого высветило глубокие последствия сделанного выбора, невыполненных обязательств и любви, доведенной до предела. Невысказанные истины, когда-то хранившиеся в сердцах отдельных людей, были вынесены на поверхность, оставив семью наедине с глубокой и часто болезненной реальностью их взаимосвязанных судеб. Тишина, воцарившаяся после последнего заявления, была не отсутствием звука, а глубоким осознанием пропасти, которая выросла между ними, и сложной, возможно, невыполнимой задачи преодолеть ее.

Следующее утро в гостиной выдалось крайне напряженным. Сириус старался не обращать внимание на Блэков, но вчерашнее подобие разговора все еще отдавалось болью. Одно дело просто думать обо всем этом, но совершенно другое сказать это им. Марлин старалась поддержать супруга и очень хотела помочь ему, но изменить своих свекра и свекровь и их отношения не могла.

На следующее утро Гарри проснулся рано. Он знал, что уже рассвело, но не торопился открывать глаза.

«Это был сон, —твердо сказал он себе. — Мне приснилось, что ко мне приходил великан по имени Хагрид, чтобы сообщить мне, что я пойду учиться в школу волшебников. Когда я открою глаза, то окажусь дома в своем чулане». Внезапно раздался громкий стук

«А вот и тетя Петунья», — подумал Гарри с замиранием сердца. Но глаза его все еще были закрыты. Сон был слишком хорош, чтобы просыпаться.

— Да, в хорошее всегда вериться с трудом, — согласился с будущем крестником Сириус. — Лучше сразу думать о плохом, чтобы не разочаровываться слишком сильно.

Он не удержался от взгляда в сторону родственников, которые сегодня были крайне молчаливы. Хотя он и не знал, что было за завтраком. Гриффиндорцы и Андромеда предпочли завтракать и ужинать своей компанией.

Тук Тук Тук

— Хорошо, — пробормотал Гарри. — Я встаю.

Он сел, и тяжелая куртка Хагрида, под которой он спал, упала на пол. Хижина была залита светом, ураган кончился, Хагрид спал на сломанной софе, а на подоконнике сидела сова с зажатой в клюве газетой «стучала когтем в окно.

— На софу нужно было положить ребенка, — недовольно покачала головой Лукреция. — В конце концов он мог заболеть, даже если завернулся в его куртку.

Гарри вскочил с постели. Счастье распирало его изнутри, словно он проглотил воздушный шар. Гарри подошел к окну и распахнул его. Сова влетела в комнату и уронила газету прямо на Хагрида, но тот не проснулся. Затем сова спикировала на пол и набросилась на куртку Хагрида.

— Прекрати! — Гарри замахал руками, чтобы прогнать сову, но она яростно щелкнула клювом и продолжила терзать куртку. — Хагрид! — громко позвал Гарри. — Тут сова…

— Заплати ей, — проворчал Хагрид, уткнувшись лицом в софу.

— Что?

— Глупо, — хмыкнул Сигнус. — Мальчишка ничего не знает об нашем мире и соответственно ничего не поймет.

— Хагрид довольно забывчивый сам по себе, — пожал плечами Фабиан. — А может он таким своеобразным способом решил показать Гарри наши деньги.

— За Гарри стоило отправить кого-то другого, — покачала головой Марлин. — Ничего не имею против Хагрида, но он не совсем тот человек, который должен вводить ребенка в магический мир.

— Она хочет, чтоб мы ей денег дали за то, что он газету притащила. Деньги в кармане.

Казалось, что куртка Хагрида состоит из одних карманов. Связки ключей, расплющенные дробинки, мотки веревки, мятные леденцы, пакетики чая… Наконец Гарри вытащил пригоршню странного вида монет.

— Дай ей пять кнатов, — сонно произнес Хагрид.

— Кнатов?

— Маленьких бронзовых монеток

Гарри отсчитал пять бронзовых монеток, и сова вытянула лапу, к которой был привязан кожаный мешочек. А затем вылетела в открытое окно. Хагрид громко зевнул, сел и потянулся.

— Пора идти, Гарри. У нас с тобой делов куча, нам в Лондон надо смотаться да накупить тебе всяких штук, которые для школы нужны.

Гарри вертел в руках волшебные монетки, внимательно их разглядывая. Он только что подумал кое о чем, и ему показалось, что поселившийся внутри его шар счастья начал сдуваться.

— М-м-м… Хагрид?

—А? — Хагрид натягивал свои огромные башмаки.

— У меня нет денег, и вы…

— Он серьёзно думает, что мы ему ничего не оставили, — усмехнулся Джеймс. — Наш род все же довольно богат между прочим.

— Хагрид упустил в своем рассказе этот момент, — напомнил Сириус. — Вероятно эту часть оставили для поверенного в Гринготтсе.

— Да уж, стоит дождаться его попадания в банк, чтобы услышать хоть какие-то объяснения, — согласился с однокурсниками Фабиан. — Должен же поверенный Поттеров отдать ему комплект наследника и рассказать про состояние рода.

Великан внимательно посмотрел на него, словно напоминая о вчерашнем уговоре. Гарри вдруг понял, что ему, всегда такому вежливому и обращающемуся на «вы» ко всем старшим, будет легко называть Хагрида на «ты». Потому что Хагрид относился к нему с большей теплотой, чем кто бы то ни было, и вел себя как друг.

— Ты слышал, что сказал вчера вечером дядя Вернон. Он не будет платить за то, чтобы я учился волшебству

— А ты не беспокойся. — Хагрид встал и почесал голову. — Ты, что ли, думаешь, что твои родители о тебе не позаботились?

— Но если от их дома ничего не осталось…

— Да ты чо, они ж золото свое не в доме хранили! — отмахнулся Хагрид. — Короче, мы первым делом в «Гринготтс» заглянем, в наш банк. Ты съешь сосиску, они и холодные очень ничего. А я, если по правде, не откажусь от кусочка твоего вчерашнего именинного торта.

— У волшебников есть свои банки?

— Только один. «Гринготтс». Там гоблины всем заправляют.

Гарри уронил кусок сосиски, который он держал руке.

— Гоблины?

—Да, и поэтому я тебе так скажу: только сумасшедший может решиться ограбить этот банк.

— Спорим на 100 галеонов, Гарри ограбит банк к 7 книги, — в один голос воскликнули Джеймс и Сириус.

— Не ограбит, — покачал головой Гидеон. — Он же не самоубийца, зачем ему грабить банк?

— Да просто потому что ему будет скучно, — усмехнувшись, пожала плечами Марлин. — Поверь, Пруэтт, хорошо, что этим двоим так скучно не бывает. Иначе банк стал бы нашей самой меньшей проблемой.

— О брось, Лина, ты бы вместе с ними была, — хмыкнула Меда, посмотрев на девушку.

С гоблинами, Гарри, связываться опасно, да, запомни это, поэтому если захочешь… э-э… что-то спрятать, то надежнее «Гринготтса» места нет… Разве что Хогвартс. Да сам увидишь сегодня, когда за деньгами твоими придем — заодно и я там дела свои сделаю. Дамблдор мне поручил кой-чего, да! — Хагрид горделиво выпрямился. — Он мне всегда всякие серьезные вещи поручает. Тебя вот забрать, из «Гринготтса» кое-что взять — он знает, что мне доверять можно, понял? Ну ладно, пошли.

Гарри вышел на скалу вслед за Хагридом. Небо было чистым, и море поблескивало в лучах солнца! Лодка, которую арендовал дядя Верной, все еще была: здесь, но после урагана она была залита водой.

—А как ты сюда попал? — Гарри огляделся, но другой лодки так и не увидел.

— Прилетел, — ответил Хагрид.

— Хотел бы я это видеть, — усмехнулся Сириус. — Не представляю Хагрида, летящим на той же метле. Мне кажется, метла его элементарно даже не выдержит. Тут же сломается.

— Действительно интересно, как он прилетел, — согласился Гидеон. — Фестралы навряд ли его выдержат.

— А ты на них покататься успел? — скептически оглядев брата, спросил Фабиан.

— Нет, но я делаю ставку на то, что Хагрид полувеликан, — закатил глаза Пруэтт, покосившись на приподнявшую бровь мать.

— Прилетел?

—Да… не будем об этом. Теперь, когда ты со мной мне… э-э… нельзя чудеса творить.

Они уселись в лодку, а Гарри продолжал внимательно разглядывать Хагрида, пытаясь представить! его летящим.

— Хотя… да… если по правде, глупо было б грести самому. — Хагрид покосился на Гарри. — Если я… э-э… Если я сделаю так, чтоб мы побыстрее поплыли, ты ведь никому в Хогвартсе не расскажешь?

— Не расскажет конечно, — уверенно заявил Джеймс.

— Не расскажет, — согласился с ним Гидеон. — Он буквально только узнал о новом для себя мире и конечно ему хочется посмотреть на магию. Он же ребенок в конце концов.

— Конечно нет! — выпалил Гарри, которому не терпелось увидеть что-нибудь магическое. Хагрид вытащил свой розовый зонт, дважды стукнул им о борт лодки, и та помчалась.

—А почему только сумасшедший может попытаться ограбить «Гринготтс»? — поинтересовался Гарри.

— Потому что гоблины не любят воров и когда без спроса вторгаются на их территорию, — отозвалась Лукреция. — К тому же крайне много защитных чар в самом здании.

— Ты забываешь про драконов, тетушка Лу, — напомнил Сириус. — В ту часть банка никто в здравом уме не сунется.

— Вы несколько минут назад собирались поспорить, ограбит ли Гарри банк, — заметила Нарцисса, посмотрев на кузена.

— Ну мы же не говорили, что именно он ограбит, — усмехнулся Бродяга.

— Заклинания, колдовство, — ответил Хагрид, разворачивая газету. — Говорят, что там у них самые секретные сейфы драконы охраняют. К тому же оттуда еще выбраться надо…

— Ну не только самые ценные, — закатил глаза Бродяга.

— Ты что, братишка, что может быть ценнее сейфов Священных 28? — насмешливо спросила Андромеда.

— Драконы по своей сути в основном охраняют исключительно сейфы древних родов, — заметил Регулус. — И несколько министерских сейфов, но они являются исключением.

…«Гринготтс» глубоко под землей находится… сотни миль под Лондоном — чуешь? Глубже, чем метро. Даже если повезет грабителю и получится у него украсть что-нибудь, он с голоду помрет, пока оттуда выберется, да!

Гарри сидел и думал об услышанном. Хагрид читал газету, которая называлась «Ежедневный пророк». Гарри помнил, как дядя Верной твердил, что, когда человек читает газету, он не любит, чтобы ему мешали. Но сейчас оставить Хагрида в покое было нелегко, потому что никогда в жизни Гарри не хотелось задать столько вопросов.

— Ну вот, Министерство магии опять дров наломало, — пробормотал Хагрид, переворачивая страницу

— А есть такое Министерство? — спросил Гарри, позабыв, что мешать читающему газету не следует.

— Есть-есть, — ответил Хагрид. — Сначала хотели, чтоб Дамблдор министром стал, но он никогда Хогвартс не оставит, во как! Так что в министры старый Корнелиус Фадж пошел. А хуже его не найдешь. Он теперь каждое утро к Дамблдору сов посылает за советами.

— Преданный Дамблдору человек, — проворчал Поллукс.

— Далеко не лучший кандидат от Дамблдора, — хмыкнул Арктурус. — У него есть люди куда по сильнее. Мог и сам выставить свою кандидатуру.

— Не представляю Дамблдора в роли министра магии, — проговорила Марлин. — Интересно конечно, чтобы он сделал, будь министром?

— Ничего хорошего ждать от него не стоило бы, — сказала Вальбурга

— А чем занимается Министерство магии?

— Кресло греют, — фыркнул Регулус.

— Странно слышать это от тебя, Реджи, — хмыкнул Сириус, взглянув брата.

— Далеко от истины он не ушел, — довольно заметил Поллукс, оглядев младшего внука. — Последнее время слишком мало толку от них и их работы.

— Ну, их главная работа, чтоб люди не догадались, что в стране на каждом углу волшебники живут.

— Почему?

— Почему? Да ты чо, Гарри? Все ж сразу захотят волшебством свои проблемы решить, эт точно! Не, лучше, чтоб о нас не знали.

В этот момент лодка мягко стукнулась о стену причала. Хагрид сложил газету, и они поднялись по каменным ступеням и оказались на улице.

— Мне вот интересно, как маглы назад вернутся? — поинтересовалась Нарцисса. — У них вроде одна лодка была.

— Надеюсь, что Хагрид подумает об этом, — вздохнула Марлин. — Чтобы они не сделали, но оставлять их там все же жестоко.

Пока они шли к станции, жители маленького городка во все глаза смотрели на Хагрида. Гарри их прекрасно понимал. Дело даже не в том, что Хагрид был вдвое выше обычного человека, он еще и всю дорогу тыкал пальцем в самые простые, на взгляд Гарри, предметы, вроде парковочных счетчиков, и громко восклицал:

— Ну дела, Гарри! И чего эти маглы только не придумают!

— О каком статуте секретности тут может идти речь? — проворчала Друэлла. — Он привлекает слишком много лишнего внимания, ставя под угрозы магический мир.

— Альбус не должен был отправлять Хагрида за Гарри, это не тот сопровождающий, который здесь нужен, каким бы добрым и хорошим Хагрид не был, — вздохнула Лукреция, в очередной раз повторяя эту фразу.

— Хагрид! — произнес Гарри, немного запыхавшись, потому что ему было нелегко поспевать за Хагридом. — Ты сказал, что в «Гринготтсе» есть драконы?

— Ну, так говорят, — ответил Хагрид. — Э-э-э, хотел бы я иметь дракона.

— Ты хотел бы иметь дракона?

— Всегда хотел… еще когда маленьким совсем был. Все, пришли мы.

— Да, Хагрид постоянно говорит об этом, — хмыкнул один из близнецов Пруэтт.

— Только где он собирается его держать? — скептически поинтересовалась Андромеда. — Он постоянно живет в Хогвартсе, а там это не безопасно.

— Ну знаешь, кузина, мечты никто не отменял и мечтать ему никто не запрещал, — пожал плечами Сириус.

Они были на станции. Поезд на Лондон отходил через пять минут. Хагрид заявил, что ничего не понимает в деньгах маглов, и сунул Гарри несколько купюр, чтобы тот купил билеты. В поезде на них глазели еще больше, чем на улице. Хагрид занял сразу два сиденья и начал вязать нечто похожее на шатер канареечного цвета, вроде тех, где устраивают представления циркачи.

— А письмо-то у тебя с собой, Гарри? — спросил он, считая петли.

— А вот об этом нужно было спросить еще в хижине, — хмыкнул Джеймс.

Гарри вытащил из кармана пергаментный конверт.

— Отлично, — сказал Хагрид. — Там есть список всего того, что для школы нужно.

Гарри развернул второй листок бумаги, который не заметил вчера, и начал читать.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс»

Форма Студентам-первокурсникам требуется:

Три простых рабочих мантии (черных).

Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день.

— Я если честно даже забыл о ее существование, — усмехнувшись, заметил Сириус.

— Точно, последний раз мы ее одевали кажется в конце первого курса, — согласился Джеймс.

— А мы ее каждый день должны носить, — в один голос шутливо напомнили братья Пруэтт.

— Ну об этом же никто не напоминает, — пожал плечами Гидеон, продолжая веселый переброс предложениями.

Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).

Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента.

Книги

Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл

«История магии». Батильда Бэгшот

«Теория магии». Адальберт Уоффлинг

«Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч

«Тысяча магических растений и грибов». Филли-да Спора

«Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф

«Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер

«Темные силы: пособие по самозащите».Квентин Тримбл

Также полагается иметь:

1 волшебную палочку,

1 котел (оловянный, стандартный размер №2),

1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов,

1 телескоп, 1 медные весы.

Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу.

НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.

— Ужасная дискриминация первокурсников, — закатили глаза двое Мародеров.

— Ничего не меняется, — фыркнули близнецы Пруэтт.

— Ну кому-то это не мешало провести метлу в моем сундуке, — усмехнулась миссис Тонкс, насмешливо посмотрев на одного из кузенов.

Блэки уловили этот комментарий девушки. Почти все утро Вальбурга с Орионом и Сигнус с Друэллой не спускали своих взглядом с детей, не упуская возможность узнать что-то неизвестное из их жизни.

— И это все можно купить в Лондоне? — ахнул Гарри.

— Если знаешь, где искать, — ответил Хагрид. Гарри никогда раньше не гулял по Лондону. А Хагрид хотя и знал, куда им надо, но обычным способом туда никогда не добирался. Для начала он застрял в турникете метро, а после громко жаловался, что сиденья в вагонах слишком маленькие, а поезда слишком медленные.

— Не представляю, как маглы без магии обходятся, — сказал он, когда они поднялись вверх по сломанному эскалатору и оказались на улице, полной магазинов.

— Иногда весьма не плохо, — хмыкнул Сириус.

— Ну да, особенно если совмещать жизнь с магией и без нее, — согласилась Марлин, положив голову на плече своего мужа.

Хагрид был так велик, что без труда прокладывал себе дорогу сквозь толпу, от Гарри требовалось лишь не отставать. Они проходили мимо книжных и музыкальных магазинов, закусочных и кинотеатров, но ни одно из этих мест не было похоже на то, где можно купить волшебную палочку. Это была обычная улица, забитая обычными людьми. Гарри на мгновение показалось, что это сон. Ну разве может находиться под землей волшебный банк, набитый золотом? Разве существуют магазины, которые продают книги заклинаний и метлы? А может, все это ужасная шутка, которую придумали Дурсли? Если бы Гарри не знал, что у Дурслей нет чувства юмора, он бы так и подумал, но он почему-то верил Хагриду, хотя все, что тот говорил, было невероятно.

— Пришли, — произнес Хагрид, остановившись. — «Дырявый котел». Известное местечко.

— Жаль, что это единственное место, через которое магглорожденным можно зайти в магический мир, — заметила Марлин, вспоминая вид этого места.

— Об этом нужно признать никто из нас не задумывался, — вздохнула Лукреция.

— Мы попадаем на Косую аллею другими способами, — заметила Вальбурга.

— Я помню, что мой отец был не в восторге тот единственный раз, когда мама взяла его с нами на Косую аллею, — проговорила бывшая Маккиннон. — Могу только представить реакцию других родиетелей.

Это был крошечный невзрачный бар. Если бы Хагрид не указал на него, Гарри бы его даже не заметил. Проходящие мимо люди на бар не смотрели. Их взгляды скользили с большого книжного магазина на магазин компакт-дисков, а бар, находившийся между этими магазинами, они, похоже, вовсе не замечали. У Гарри даже возникло странное чувство, что только они с Хагридом видят его. Но прежде чем он успел спросить об этом, Хагрид завел его внутрь. Для известного местечка бар был слишком темным и обшарпанным. В углу сидели несколько пожилых женщин и пили вино из маленьких стаканчиков, одна из них курила длинную трубку. Маленький человечек в цилиндре разговаривал со старым лысым барменом, похожим на нахмурившийся грецкий орех.

— Никогда никто не сравнивал Тома с орехом, — рассмеялись Мародеры.

— Интересно взглянуть на мир глазами ребенка, ничего о нем не знающего, — заметил Гидеон под согласный кивок брата.

Когда они вошли, все разговоры сразу смолкли. Очевидно, Хагрида здесь все знали — ему Улыбались и махали руками, а бармен потянулся за стаканом со словами:

— Тебе как обычно, Хагрид?

— Не могу, Том, я здесь по делам Хогвартса, — ответил Хагрид и хлопнул Гарри по плечу своей здоровенной ручищей, так что у того подогнулись колени.

— Очень зря, — поморщилась Андромеда.

— Радует, что этот Хагрид хотя бы пить сейчас не стал, — хмыкнул Сигнус.

— Боже милостивый, — произнес бармен, пристально глядя на Гарри. — Это… Неужели это…

В «Дырявом котле» воцарилась тишина.

— Благослови мою душу, — прошептал старый бармен. — Гарри Поттер… какая честь!

Он поспешно вышел из-за стойки, подбежал к Гарри и схватил его за руку В глазах бармена стояли слезы.

—Добро пожаловать домой, мистер Поттер. Добро пожаловать домой.

Гарри не знал, что сказать. Все смотрели на него. Старуха сосала свою трубку, не замечая, что та погасла. Хагрид сиял. Вдруг разом заскрипели отодвигаемые стулья, и следующий момент Гарри уже обменивался рукопожатиями со всеми посетителями «Дырявого котла».

— Дорис Крокфорд, мистер Поттер. Не могу поверить, что наконец встретилась с вами.

— Большая честь, мистер Поттер, большая честь. Всегда хотела пожать вашу руку… Я вся дрожу.

— Я счастлив, мистер Поттер, даже не могу пере дать, насколько я счастлив. Меня зовут Дингл, Дедалус Дингл.

— А я вас уже видел! — воскликнул Гарри, и Дедалус Дингл так разволновался, что его цилиндр слетел с головы и упал на пол. — Вы однажды поклонились мне в магазине.

— Дингл? — нахмурившись, переспросил Джеймс.

— Что ж, вероятно Дамблдор все же приставил к нему людей, — хмыкнул Сириус, задумчиво переглянувшись с лучшим другом.

— Да, но почему тогда обращение с ним оставили, как есть? — задала вполне логичный вопрос Марлин. — Если за ним действительно кто-то присматривал, то они попросту не могли не замечать, как с ним обращаются.

— Рано еще говорить о таком, — протянула Меда, накидывая на них с гриффиндорцами заглушающий барьер, — но все слишком подозрительно. Эта лишь 5 глава, а у меня уже достаточно вопросов и не состыковок.

— Аналогично, — кивнул Поттер.

— Надо слушать дальше, может быть будут ответы, — проговорил Блэк под задумчиво-согласные кивки братьев Пруэтт. — Помнишь, Меди, дядя говорил про игру в шахматы? Может быть это был и не бред.

— Он помнит! — вскричал Дедалус Дингл, оглядываясь на остальных — Вы слышали? Он меня помнит!

— Мерлин, бедный мальчик, — вздохнула Нарцисса. — Если такое происходит со взрослыми магами, то как же тогда к нему будут относиться студенты.

— Легко в Хогвартсе ему точно не будет, — проговорил Регулус, переглянувшись с кузиной.

Гарри продолжал пожимать руки. Дорис Крокфорд подошла к нему во второй раз, а потом и в третий. Вперед выступил бледный молодой человек, он очень нервничал, у него даже дергалось одно веко.

— Профессор Квиррелл! — представил его Хагрид. — Гарри, профессор Квиррелл — один из твоих будущих преподавателей.

— П-п-поттер! — произнес, заикаясь, профессор Квиррелл и схватил Гарри за руку. — Н-не могу п-пе-редать, насколько я п-польщен встречей с вами.

— Слушайте, а это случайно не тот уже получается шестикурсника с Когтеврана? — спросила бывшая Маккиннон. — Слишком фамилия знакомая.

— Может его и взяли на эту должность, — предположил Фабиан.

— Квиррелл не заикается, — вмешался Регулус, поймав на себе взгляд старшего брата. — У нас с Когтевраном совместная трансфигурация, я часто его вижу.

— Идет война, Регулус, — напомнил Сириус. — Мало во что он мог вляпаться или что-то увидел.

— Какой раздел магии вы преподаете, профессор Квиррелл?

— Защита от Т-т-темных искусств, — пробормотал Квиррелл с таким видом, словно ему не нравилось то, что он сказал.

— И он будет вести мой любимый предмет, — в один голос сказали Бродяга и Сохатый, изобразив на лице притворный ужас.

— С таким заиканием весьма непросто вести предмет, где важным составляющим являются заклинания? — нахмурилась Друэлла. — Чему так можно научить детей?

— Н-не то чтобы вам это было н-нужно, верно, П-п-поттер? — Профессор нервно рассмеялся. — Как я п-понимаю, вы решили п-при-обрести все н-необходимое для школы? А мне н-нуж-на новая к-книга о вампирах.

Вид у него был такой, будто его пугала сама мысль о вампирах. Но остальные не желали мириться с тем, что Квиррелл безраздельно завладел вниманием Гарри. Прошло еще минут десять, прежде чем зычный голос Хагрида перекрыл другие голоса.

— Пора идти… нам надо еще кучу всего купить. Пошли, Гарри.

— Его нужно было увести в самом начале, а не делать из этого представление, — заметила Лукреция. — Кому оно нужно было?

Дорис Крокфорд напоследок опять пожала Гарри руку. Хагрид вывел его из бара в маленький двор, со всех сторон окруженный стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорной урны и нескольких сорняков.

—Ну, что я тебе говорил? —Хагрид ухмыльнулся.— Я ж тебе сказал, что ты знаменитость. Даже профессор Квиррелл затрясся, когда тебя увидел… хотя, если по правде, он всегда трясется.

— Он всегда такой нервный?

— Да. Бедный парень. А ведь талантливый такой, да! Он пока науки по книгам изучал, в полном порядке был, а потом взял… э-э… отпуск, чтоб кой-какой опыт получить… Говорят, он в Черном лесу вампиров встретил, и еще там одна… э-э… история у него произошла с ведьмой… с тех пор он все, другим совсем стал. Учеников боится, предмета своего боится… Так, куда это мой зонт подевался?

— Тогда я не представляю, как он будет вести такой предмет, как ЗОТИ, — фыркнул Гидеон.

— Да, это действительно звучит как бред, — согласился его брат. — Неужели не нашлось нормального преподавателя на эту должность?

Вампиры? Ведьмы? У Гарри кружилась голова. А Хагрид тем временем считал кирпичи в стене над мусорной урной.

— Три вверх… два в сторону, — бормотал он. — Так, а теперь отойди, Гарри.

Он трижды коснулся стены зонтом. Кирпич, до которого он дотронулся, задрожал, потом задергался, в середине у него появилась маленькая дырка, которая быстро начала расти. Через секунду перед ними была арка, достаточно большая, чтобы сквозь нее мог пройти Хагрид. За аркой начиналась мощенная булыжником извилистая улица.

—Добро пожаловать в Косой переулок, — произнес Хагрид. Он усмехнулся, заметив изумление на лице Гарри Они прошли сквозь арку, и Гарри, оглянувшись, увидел, как она тут же снова превратилась в глухую стену

Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные» — гласила висевшая над ними табличка.

— Эванс, — одновременно протянули Марлин и Сириус, весело переглянувшись между собой.

— Возможно любовь к зельям передается на генном уровне, — усмехнулся Джеймс.

— Ага, такой тебе тоже нужен будет, — сказал Хагрид. — Но сначала надо твои денежки забрать.

Гарри пожалел, что у него не десять глаз. Пока они шли вверх по улице, он вертел головой, пытаясь увидеть все сразу: магазины, выставленные перед ними товары, людей, делающих покупки. Полная женщина, стоявшая перед аптекой, мимо которой они проходили, качала головой. — Печень дракона по семнадцать сиклей за унцию — да они с ума сошли… Из мрачного на вид магазина доносилось тихое уханье. «Торговый центр «Совы». Неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы» — прочитал Гарри. Несколько мальчишек примерно его возраста прижались носами к другой витрине, разглядывая выставленные в ней метлы.

— Смотри, — донеслось до Гарри, — новая модель «Нимбус-2000», самая быстрая.

У любителей квиддича почти одновременно загорелись глаза, а некоторые даже представили себе, как выглядит новая модель.

— Надо будет сделать пред заказ, когда модель выйдет, — пробормотал Поттер, заинтересовано поглядывая на книгу.

— Все таки решил продолжить карьеру в квиддиче? — спросил Сириус, на что его лучший друг неоднозначно пожал плечами.

Здесь были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, каких Гарри никогда не видел. Витрины по всей улице были забиты бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны…

— «Гринготтс», — объявил Хагрид. Они находились перед белоснежным зданием, возвышавшимся над маленькими магазинчиками. А у отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе стоял…

—Да, это гоблин, — спокойно сказал Хагрид, когда они поднимались по белым каменным ступеням. Гоблин был на голову ниже Гарри. У него было смуглое умное лицо, острая бородка и, как заметил Гарри, очень длинные пальцы и ступни. Он поклонился, когда они входили внутрь.

— Обычно гоблины не кланяются волшебникам, — нахмурился Орион.

— Война затронула каждый слой волшебного мира, — ответила Лукреция, взглянув на брата. — Полагаю гоблины не меньше нас рады тому, что Волан-де-морта больше нет и война закончена.

От взгляда Сириуса не ускользнуло, как поджал губы и нахмурился Регулус, явно не соглашаясь с заявлением тети. В голове невольно всплыл момент его последнего дня в Хогвартсе, когда он все же решил поздравить младшего брата с 16 днем рождения лично. Бродяга вздохнул, думая, что лучше бы он этого не делал.

Теперь они стояли перед вторыми дверями, на этот раз серебряными. На них были выгравированы строчки:

Входи, незнакомец, но не забудь,

Что у жадности грешная суть,

Кто не любит работать, но любит брать,

Дорого платит — и это надо знать.

Если пришел за чужим ты сюда,

Отсюда тебе не уйти никогда.

— Я ж тебе говорил: надо быть сумасшедшим, бы попытаться ограбить этот банк, — сказал Хагрид. Два гоблина с поклонами встретили их, когда он прошли сквозь серебряные двери и оказались в огромном мраморном холле. На высоких стульях за длинной стойкой сидела еще сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, с помощью луп изучали драгоценные камни. Из холла вело больше дверей, чем Гарри мог сосчитать, — другие гоблины впускали и выпускали через них людей. Хагрид и Гарри подошли к стойке.

— Доброе утро, — обратился Хагрид к свобода му гоблину. — Мы тут пришли, чтоб немного денег взять… э-э… из сейфа мистера Гарри Поттера.

— У вас есть его ключ, сэр?

— Где-то был, — ответил Хагрид и начал выкладывать на стойку содержимое своих карманов.

— Меня волнует, какого Мерлина, ключ от нашего сейфа делает у Хагрида? — нахмурился Джеймс.

— Кажется в случае смерти родителей при первом посещение банка наследника или наследницу должен встретить поверенный рода и передать ключ, — задумчиво проговорил Блэк, припоминая, как что-то подобное когда-то рассказывал ему Альфард.

— А копилка с вопросами все пополняется, — протянула Андромеда, бросив брату только им понятный взгляд.

Пригоршня заплесневелых собачьих бисквитов посыпалась на бухгалтерскую книгу гоблина. Гоблин сморщил нос. Гарри наблюдал за гоблином, сидевшим справа и взвешивавшим груду рубинов, огромных, как пылающие угли.

— Нашел, — наконец сказал Хагрид, протягивая крошечный золотой ключик Гоблин изучающе посмотрел на него.

— Кажется, все в порядке.

— И у меня тут еще письмо имеется… э-э… от профессора Дамблдора, — с важным видом произнес Хагрид, выпячивая грудь. — Это насчет Вы-Знаете-Чего в сейфе семьсот тринадцать.

— Только не при сыне Джеймса и Лили, — обреченно проговорила Марлин. — Он же не успокоиться, пока не узнает, что там.

— Дети вообще по своей сути любопытные, — заметила Лукреция, взглянув на вздохнувшую Вальбургу.

Гоблин внимательно прочитал письмо.

— Прекрасно, — сказал он, возвращая письмо Хагриду. — Сейчас вас отведут вниз к вашим сейфам. Крюкохват!

Крюкохват тоже был гоблином. Когда Хагрид распихал все собачьи бисквиты по карманам, они с Гарри последовали за Крюкохватом к Модной из дверей.

— А что такое это Вы-Знаете-Что в сейфе семьсот тринадцать? — спросил Гарри.

— Не могу я тебе сказать, — таинственно ответил Хагрид. — Очень секретно. Это школы «Хогвартс» касается. Дамблдор мне доверяет. А я своей работой слишком дорожу, чтобы секреты тебе раскрывать.

— Да, именно поэтому он решил забирать этот секрет при ребенке, — проговорила Друэлла, покачав головой.

— Зачем вообще делать это при Гарри? — нахмурилась Марлин. — Зная гены Эванс и Джеймс, он скорее всего просто так этого не оставит.

— Меня беспокоит вопрос о том, где поверенный моего рода? — пробормотал Джеймс. — Гарри должны были сразу проводить к нему в кабинет, или хотя бы вызвать Баглода к нему.

— Могли ли вы кому-нибудь доверить дела своего рода? — поинтересовался Поллукс, взглянув на молодого человека. — Причем доверить так, что ключ от одного из ваших сейфов оказался у Харгида.

— Единственный, кому бы я мог доверить дела рода, если я мертв, это Сириус, — ответил Поттер, переглянувшись с лучшим другом. — Он в курсе дел моего рода, да и знает как этим занимать, причем даже лучше, чем я в большинстве случаев.

— Я бы не отдал ключ Хагриду, — покачал головой Блэк. — Да и к тому же, я бы сам воспитывал Гарри, а не оставлял его у магглов, особенно у этих конкретных магглов.

Крюкохват открыл перед ними дверь. Гарри, ожидавший увидеть вокруг мрамор, был удивлен. Они стояли в узком каменном коридоре, освещенном горящими факелами. Дорога круто уходила вниз, на полу были тоненькие рельсы. Крюкохват свистнул, и к ним с лязгом подкатила маленькая тележка. Они забрались внутрь — Хагриду это удалось с трудом — и поехали. Сначала они неслись сквозь лабиринт петляющих коридоров. Гарри пытался запомнить дорогу— налево, направо, направо, налево, на развилке прямо, опять направо, опять налево, — но вскоре оставил это бесполезное занятие. Казалось, дребезжащая тележка сама знает дорогу, потому что Крюкохват ею не управлял. Гарри обдало ледяным воздухом, глаза защипало, но он держал их широко открытыми. В какой-то момент ему почудилось, что он заметил вспышку огня в конце коридора, и он быстро обернулся, чтобы увидеть, не дракон ли это, но опоздал — тележка резко ушла вниз Сейчас она проезжала мимо подземного озера, на по толке и стенах росли сталагмиты и сталактиты.

— Знаешь, Хагрид, — громко произнес Гарри, пытаясь заглушить шум тележки. — Я никогда не знал, в чем разница между сталактитом и сталагмитом.

— В слове сталагмит есть буква «м», — ответил Хагрид. — И больше не спрашивай меня ничего… меня, похоже, сейчас наизнанку вывернет.

Гриффиндорцы рассмеялись такому объяснению, посчитав его довольно оригинальным и интересным. Старшие маги просто нахмурились, никак не комментируя этот отрывок.

Хагрид был весь зеленый. Когда тележка наконец остановилась перед маленькой дверью в стене, он выбрался из нее, прислонился к стене и подожди пока у него перестанут дрожать колени. Крюкохват отпер дверь. Изнутри вырвалось облако зеленого дыма, а когда оно рассеялось, Гарри ахнул. Внутри были кучи золотых монет. Колонны серебряных. Горы маленьких бронзовых кнатов.

— Как ты умудрился не растратить все? — усмехнувшись, спросила Марлин.

— Вот сейчас обидно было, — проворчал Джеймс под смех друзей в гостиной. — Я особо не появляюсь в Гринготтсе.

— Стоит заглянуть туда, — заметил Сириус. — По крайней мере пообщаться с Баглодом, если вдруг нам все же не удастся что-то изменить.

— Это все твое, — улыбнулся Хагрид. «Все твое» — это было невероятно. Дурсли наверняка не знали об этих деньгах, иначе они отняли бы их у него, не успел бы он и глазом моргнуть. Сколько раз они жаловались, что Гарри им дорого обходится?

— Дорого обходится? Дорого обходится? — предельно спокойно переспросил Поттер.

— Стоит признать, что моя жизнь кажется чуть лучше, чем у Гарри, — тихо признался Сириус, наклонившись к любимой кузине.

— Ну да, нас хотя бы едой не ограничивали, — хмыкнула Андромеда, покосившись в сторону родственников. — Они такие странные сегодня.

— Не надо, Меди, — покачал головой Бродяга, притянув к себе супругу. — Мы не слышали, что им сказала тетя Лукреция, после нашего ухода, но я не хочу снова привлекать их внимание. Мне хватило.

А все это время глубоко под Лондоном хранилось принадлежащее ему сокровище. Хагрид помогал Гарри бросать монеты в сумку.

— Золотые — это галеоны, — пояснил он. — Один галеон — это семнадцать серебряных сиклей, а один сикль — двадцать девять кнатов, это просто, да? Ладно, тебе этого на пару семестров хватит, а остальное пусть тут лежит.

— Ничего это не просто, — проворчала Марлин. — Когда в первые берешь магические деньги самостоятельно, то довольно тяжело все запомнить с первого раза.

— Ну не знаю, по мне все просто, — хмыкнул Сириус.

— Моя мама показала мне Косую аллею, когда мне было 10, а не пять, — напомнила девушка. — О магической валюте я узнала в этом же возрасте. Пару месяцев ушло, чтобы перестать путаться. Ты же, любимый, рос со всем этим, так что тебе проще.

Он повернулся к Крюкохвату.

—А теперь нам нужен сейф семьсот тринадцать… и… э-э… пожалуйста, нельзя ли помедленнее?

— У тележки только одна скорость, — ответил Крюкохват.

— Несколько на самом деле, но гоблины не всем говорят об этом, — проговорил Орион.

— Гоблины с великанами до сих пор враждуют, — напомнил сыну Арктурус. — Неудивительно, что гоблин не пошел ему на уступки.

Теперь они спускались еще ниже, а тележка ехала почему-то еще быстрее, чем раньше. Воздух становился холоднее. Когда они проезжали над подземным ущельем, Гарри перегнулся, чтобы разглядеть, что скрывается в его темных глубинах, но Хагрид со стоном схватил его за шиворот и втащил обратно. В сейфе номер семьсот тринадцать не было замочной скважины. — Отойдите, — важно сказал Крюкохват. Он мягко коснулся двери одним из своих длинных пальцев, и она просто растаяла.

— Если это попробует сделать кто-то, кроме работающих в банке гоблинов, его засосет внутрь, и он окажется в ловушке, — произнес Крюкохват.

—А как часто вы проверяете, нет ли там кого внутри? — поинтересовался Гарри.

— Примерно раз в десять лет, — ответил Крюкохват с довольно неприятной улыбкой. Гарри был уверен, что в этом сверхсекретном сейфе лежит что-то ужасно важное, как минимум, драгоценные камни невероятных размеров, и он поспешно шагнул вперед, чтобы увидеть, что там. Сначала ему показалось, что там вообще пусто. Затем он заметил на полу маленький невзрачный сверток из коричневой бумаги. Хагрид нагнулся, подобрал его и засунул во внутренний карман куртки. Гарри хотелось узнать, что там, но он понимал, что спрашивать не стоит.

— Интересно, что в этом свертке такое? — поинтересовался Гидеон, переглянувшись со своим братом.

— Хагрид рассеянный, может легко потерять этот маленький сверток, — заметила бывшая Маккиннон. — Значит это что-то не такое уж и важное. Вопрос только, зачем же все таки делать это при Гарри?

— Пошли обратно к этой адовой тележке, и не разговаривай со мной по дороге. Лучше будет, если я буду держать рот закрытым, — сказал Хагрид. Еще одна бешеная гонка на тележке — и вот они уже стоят на улице у банка, щурясь от солнечного света. Сейчас, когда у него в руках была сумка, полная денег, Гарри не знал, что с ними делать, и с трудом подавлял в себе желание начать покупать все подряд. Ему даже не было интересно, каков курс галлеона по отношению к фунту, — важно было, что сейчас у него денег больше, чем за всю его жизнь.

— А зря кстати, — хмыкнула Марлин, под согласный кивки друзей. — Мог бы их обменять, чтобы деньги были в обоих мирах. Хотя бы немного на крайний случай.

— Ему никто не объяснил, что их можно обменять, — заметила Андромеда. — Хагрид действительно не лучший вариант для знакомства ребенка с магическим миров. Лучше было бы отправить за ним Макгонагалл или Флитвика.

Даже больше, чем когда-либо было у Дадли. О том, что это волшебные деньги и их можно тратить только в волшебном мире, он как-то забыл.

— Ну что, надо бы купить тебе форму, — заметил Хагрид, кивнув в сторону магазина с вывеской «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». — Слушай, Гарри, ты… э-э… не против, если я заскочу в «Дырявый котел» и пропущу стаканчик? Ненавижу я эти тележки в «Гринготтсе»… мутит меня после них.

— И как только ему могли доверить ребенка? — скривилась Вальбурга.

— На свободе вероятно достаточно Пожирателей, опасно оставлять его одного, — на удивление согласился с матерью Сириус. — Мало ли, что может кому в голову взбрести.

Родители одновременно взглянули на своего старшего сына, но тот не смотрел в их сторону, о чем-то разговаривая со своей женой и кузиной.

Хагрид на самом деле был все еще бледным, поэтому Гарри кивнул. Хотя он немного нервничал, входя в магазин мадам Малкин в полном одиночестве. Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловая одежды.

— Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем Гарри успел объяснить ей цель своего визита. — Ты пришел по адресу: у меня тут как раз еще один клиент тоже к школе готовится.

В глубине магазина на высокой скамеечке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные черные одежды.

— Первые знакомства, — с улыбкой протянула миссис Тонкс. — Интересно, что из этого выйдет: хорошая дружба или вражда?

Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку.

— Привет! — сказал мальчик. — Тоже в Хогвартс?

— Да, — ответил Гарри.

— Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — сообщил мальчик. Он говорил как-то очень устало, специально растягивая слова.—А потом потащу их посмотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую… а потом как-нибудь тайком пронесу ее в школу.

— Кого-то мне напоминает такая манера речи, — усмехнулась Меда.

— Тебе виднее, — хмыкнул Сириус, покосившись на кузину, а затем переведя взгляд на Нарциссу.

Мальчик сильно напомнил Гарри его кузена.

— Увы, но этот мальчик другом Гарри точно не станет, — хмыкнул Джеймс, поглядывая на книгу. — С таким он навряд ли будет дружить.

— А у тебя есть своя собственная метла? — продолжал тот.

— Нет. — Гарри отрицательно кивнул головой.

— А в квиддич играешь?

— Нет, — повторил Гарри, спрашивая себя, что же это такое — квиддич.

— А я играю. Отец говорит, что будет преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и я тебе скажу: я с ним согласен. Ты уже знаешь, на каком будешь факультете?

— Нет, — в третий раз произнес Гарри, с каждой минутой чувствуя себя все большим дураком.

— Ну, вообще-то никто заранее не знает, это уже там решат, но я знаю, что я буду в Слизерине, вся моя семья там была. А представь, если определят в Пуффендуй, тогда я сразу уйду из школы, а ты?

— Важна учеба, а не факультет, — заметила Нарцисса, искоса взглянув на тетю с дядей. — Будь это мой ребенок, я бы не позволила ему покинуть школу из-за такой мелочи.

— Любой факультет хорош по-своему, — холодно улыбнувшись, проговорила миссис Тонкс. — И раз уж на то пошло, то чистокровные есть везде.

— Никогда не помешает поступить на факультет, где у тебя меньше знакомств, — отозвался Сириус, поднимая глаза к потолку и стараясь не обращать внимание на взгляды родителей. — Почему бы, если ты вырос с теми, кто учится на Слизерине, не попробовать поступить на Когтевран или Гриффиндор. Проще узнать чистокровных, которые там учатся, их взгляды и, возможно, политические курсы. Мало ли как эти знакомства сыграют в будущем.

— Неплохое мнение, — проговорил Арктурус, разглядывая старшего внука, который старался вообще не смотреть ни на кого из них.

— М-м-м, — неопределенно промычал Гарри, жалея, что не может сказать что-нибудь более содержательное.

— Ну и ну, ты только посмотри на этого! — внезапно воскликнул мальчик, кивком показывая на окно. За окном стоял Хагрид, улыбаясь Гарри и показывая на два огромных мороженых, словно объясняя, почему он не может войти внутрь.

— Это Хагрид, — радостно пояснил Гарри. Ему было приятно, что он знает что-то, чего не знает этот мальчик — Он работает в Хогвартсе.

— А-а-а, — протянул тот. — Я о нем слышал. О там что-то вроде прислуги, да?

— Он лесник, — сухо ответил Гарри. С каждой секундой этот мальчик нравился ему все меньше и меньше.

—Да, точно. Я слышал, он настоящий дикарь. Живет в хижине на территории школы и время от времени напивается и пытается творить чудеса, а все кончается тем, что вспыхивает его собственная постель.

— Ну вообще-то это были мы и саламандра, — усмехнувшись, заметили двое мародеров.

— Вы потом два месяца такие тихие ходили, — насмешливо произнесла Марлин. — Довольным был только Ремус, которые наконец проводил вечера за книгами, а не спасая Хогвартс от разрушений, устроенных вами.

— Вы тогда еще ничего не рассказали, и мы были уверены, что вы что-то замышляете, — хмыкнул Фабиан.

— Ага, — согласно кивнул Гидеон. — А потом еще и Блэк с Маккиннон куда-то пропали, и вас двоих почти две недели не было видно. Мы реально думали, что вы готовите масштабный розыгрыш или что-то типо этого.

— Мы с Марли пропали по совсем другому поводу, — усмехнулся Сириус, проведя рукой по спине блондинки, которая в свою очередь понимающе улыбнулась. — И наше отсутствие ни касалось ни кого, кроме нас самих.

— Лично мне он очень нравится, — холодно парировал Гарри.

— Вот как? — На лице мальчика появилась презрительная усмешка.—А почему он с тобой? Где твои родители?

— Они умерли, — коротко ответил Гарри. Ему не хотелось разговаривать с мальчиком на эту тему.

— О, мне очень жаль, — произнес тот, хотя по его голосу нельзя было сказать, что он о чем-либо сожалеет. — Но они были из наших или нет?

— Они были волшебники, если ты об этом.

— Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей не из наших семей. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников. Кстати, а как твоя фамилия?

— Стоило бы возобновить старые методы, — проворчал Поллукс. — Хотя бы те, что были после войны с Грин-де-вальдом, когда магглорожденных отправляли в лагеря, где они узнавали базовые знания.

— Это было бы не так плохо, — заметила Марлин, немного не уверенно посмотрев на старшего мага. — Для детей особенно. Намного спокойнее уезжать от родителей в мир, о котором ты хотя бы немного знаешь, чем в неизвестность.

Но прежде чем Гарри успел ответить, в разговор вмешалась мадам Малкин.

— Все готово, — произнесла она. Нельзя сказать, чтобы Гарри был огорчен тем, что у него появился повод закончить разговор, и он поспешно спрыгнул со скамеечки.

— Что ж, встретимся в школе, — бросил ему вслед мальчик.

— Зная чистокровных детей, он вполне вероятно просто хотел подружится и показать, какой крутой, — хмыкнула Андромеда. — Просто по другому мало кого учат.

— Не лучшая идея, но тут ты права, — согласно кивнула Нарцисса, взглянув на старшую сестру.

Гарри молча ел купленное Хагридом мороженое— ванильно-шоколадное с колотыми орешками. Мороженое было настолько вкусным, что есть и одновременно разговаривать было бы слишком. Но Хагрид заметил, что Гарри какой-то притихший и грустный.

— Чой-то случилось? — спросил он.

— Все в порядке, — соврал Гарри. Они зашли в магазинчик, чтобы купить пергамент и перья. Гарри немного развеселился, купив флакончик чернил, которые меняли цвет в процессе письма.

— Хагрид, а что такое квиддич? — спросил он, когда они вышли из магазина.

— Черт меня подери, Гарри, разве можно не знать, что такое квиддич?! Извини… э-э… все время забываю, что ты почти ничего не знаешь.

— Перестань. Мне и так плохо, —мрачно сказал Гарри.

— Ну вот, он еще больше его расстроил, — вздохнула Лина, с сожалением покачав головой.

— Проблема сейчас в том, что Хагрид практически ничего не рассказывает ему о магическом мире, — проворчал Джеймс. — Я не понимаю, почему его не встретил поверенный моего рода и не рассказал ему ничего о его наследстве.

И рассказал Хагриду о том, что произошло в магазине одежды.

— И еще он сказал, что детей из семей маглов не следует принимать в школу, и…

— Но ты же не из маглов, — горячо возразил Хагрид. — Знай этот мальчишка, кто ты есть… Он твое имя с детства знает, если он из наших… Ты ж видел, как тебя встречали в «Дырявом котле». И вообще ничего он в этом не понимает, да! Ты мне поверь, среди лучших магов такие есть, которые от маглов родились и с ними жили. Да вот хоть маму твою возьми и сестру ее…

— Ты мне так и не ответил: что такое квиддич?

— Так странно слышать, что сын Джеймса Поттера не знает, что такое квиддич, — заметил Гидеон, посмотрев на хмыкнувшего капитана команды Гриффиндора.

— Это наш спорт. Спорт волшебников. Что-то вроде… э-э… футбола у маглов. Все играют в квиддич, и болельщиков куча. В него в воздухе играют, на метлах, и там четыре мяча… ну., сложно это, в общем, тебе все объяснять, правила и все такое…

— А что такое Слизерин и Пуффендуй?

— Школьные факультеты. Их четыре всего. Про Пуффендуй говорят, что там самые тупицы учатся, но…

— Я бы не стала так о них отзываться, — покачала головой Андромеда. — Тупиц на любом факультете хватает. Пуффендуйцы в основном просто трудолюбы и просто лишний раз не лезут в спор.

— Ты защищаешь их, потому что твой муж с этого факультета, — заметила Нарцисса, покосившись на старшую сестру.

— Бывший муж, — пробормотала миссис Тонкс, но ее прекрасно услышали, судя по взглядам родителей. — Но да, благодаря ему я узнала их лучше и могу выступать в их защиту.

— Готов спорить, что я попаду в Пуффендуй, — мрачно заметил Гарри.

—Лучше в Пуффендуй, чем в Слизерин, — еще более мрачно ответил Хагрид. — Все те, кто потом плохими стали, они все из Слизерина были. Ты-Знаешь-Кто тоже оттуда.

— Из-за нескольких ублюдков не стоит винить весь факультет, — обижено заметила Андромеда. — Я вроде плохой не стала.

— Вот такими речами его сейчас настраивают уже против двух факультетов, — отозвалась Нарцисса. — Хорошо, если он не поведется, но все же это неправильно.

— Волан… извини… Ты-Знаешь-Кто учился в Хогвартсе?

— Много-много лет назад, — ответил Хагрид.

— Трудно представить его учеником Хогвартса, — нахмурился один из братьев Пруэтт. — Наверное он держался в стороне от всех и был одиночкой.

— Или имел определенный круг общения, который возможно сейчас поддерживает его, — предположил Фабиан, обведя взрослых вопросительным взглядом, но те этого не заметили или сделали вид, что не заметили.

После этого они зашли за учебниками в магазин под названием «Флориш и Блоттс», где было столько книг, сколько Гарри ни разу в жизни не видел, — они стояли на полках, занимая все пространство магазина от пола до потолка. Там были гигантские фолианты в кожаных переплетах, каждый весом с огромный булыжник; там были книги размером с почтовую марку и книги в шелковых обложках; там были книги, испещренные непонятными символами, и книги, в которых были только пустые страницы. Эти книги не оставили бы равнодушным даже Дадли, который никогда ничего не читал. Хагриду пришлось буквально силой оттаскивать Гарри от учебника профессора Виндиктуса Виридиана «Как наслать проклятие и защититься, если проклятие наслали на вас» («Очаруйте ваших друзей и одурманьте ваших врагов. Самые современные способы взять реванш» — гласил подзаголовок книги. — «Выпадение волос. Ватные ноги. Немота и многое-многое другое).

—Я пытался узнать, как наслать проклятие на Дадли, — объяснил Гарри.

Молодые маги тихо рассмеялись над поведением Гарри.

— Истинные мародер, — отсмеявшись, сказал Поттер.

— Не скажу, что идея плоха, но ты пойми, нельзя… э-э… пользоваться магией в мире маглов. Хотя, если по правде, иногда можно… н-ну. от ситуации зависит. — Хагрид покивал, показывая, что с пониманием относится к тому, что сказал Гарри, — ведь это именно из-за Хагрида у Дадли вырос поросячий хвостик — Но ты ж все равно так не сможешь пока — этому не сразу учат. Тебе сначала многое другое надо будет узнать.

Хагрид не позволил Гарри купить котел из чистого золота.

— В списке сказано, что тебе оловянный нужен, значит, оловянный и купим. — Тут великан был неумолим.

— Оловянные котлы более прочные и для начинающих то что нужно, — заметила Вальбурга.

Зато они купили очень красивые и точные весы, а еще приобрели складной медный телескоп. Затем они посетили аптеку, в которой все было так волшебно, что Гарри даже не обратил внимания на ужасный запах — там пахло тухлыми яйцами и гнилыми кабачками. На полу стояли бочки с какой-то слизью, вдоль стен выстроились стеклянные банки с засушенными растениями, толчеными корнями и разноцветными порошками, а с потолка свисали связки перьев, клыков и загнутых когтей. Пока Хагрид разговаривал с аптекарем — им нужно было купить всякие ингредиенты для приготовления волшебных снадобий, — Гарри изучал серебряные рога единорога стоимостью в двадцать один галеон каждый и крошечные глаза жуков, блестящие и черные (пять кнатов за ковшик). Выйдя из аптеки, Хагрид попросил Гарри показать ему письмо и еще раз внимательно его изучил.

— Не, еще не все… еще одна вещь осталась, — сказал он. — Я тебе до сих пор… э-э… подарок не купил, а у тебя ж день рождения сегодня.

Гарри почувствовал, что краснеет.

— Но вы совсем не обязаны…

—Да знаю я, что не обязан, — отмахнулся от него Хагрид.

— Вообще-то обязан, — отозвался Поллукс.

— Если у ребенка нет родителей, то при вводе его в магический мир, человек который сопровождает его, обязан купить ему какое-либо животное, — пояснила Лукреция, заметив вопросительный взгляд Марлин. — Животное это в будущем может стать фамильяром и будет оберегать своего хозяина.

— Вот чего… куплю-ка я тебе животное. Может, жабу… хотя нет, жабы сто лет как из моды вышли, тебя в школе на смех подымут. И кошек я не люблю, мне от них… э-э… чихать охота.

— Жаба Фрэнка вне закона, — рассмеялись Мародеры.

— Мини слова Хагрида тоже лучше не передавать, — хмыкнула Марлин. — Обидится.

Во — купим тебе сову. О совах все дети мечтают, да и к тому же полезные они, почту твою носят, и все такое.

Двадцать минут спустя они вышли из магазина под названием «Торговый центр «Совы», и Гарри зажмурился от яркого солнца, потому что в магазине царила полная шорохов, шелеста и шуршания перьев тьма, освещаемая лишь мерцанием ярких, как драгоценные камни, глаз. В руке Гарри держал огромную клетку, в которой сидела красивая полярная сова.

— Полярная, — удивленно проговорил Регулус, в тайне давно мечтавший о такой. — Это же большая редкость. Надет кого хочешь где угодно и защитница хорошая.

— Она довольно дорогая для простого лесничего, — заметил Орион.

— У простого лесничего откуда-то взялся ключ от хранилища Поттеров, — напомнил Сигнус, посмотрев на кузена.

Сова спала, засунув голову под крыло. Гарри распирало чувство признательности, и он никак не мог остановиться, в сотый раз говоря Хагриду большое спасибо и начиная заикаться, как профессор Квиррелл.

— Ну хватит тебе, — ворчливо заметил Хагрид, пытаясь скрыть смущение — он явно был очень польщен. — Я ж так понял, что Дурсли эти тебя… ну., не особо подарками баловали. А ты не с ними теперь, а с нами, тут… э-э… по-другому все будет. Ладно, нам только волшебная палочка осталась. В «Олливандер» пойдем, лучшее место для этого. Там тебе такую палочку подберут, закачаешься, да!

Гарри затаил дыхание: получить волшебную палочку ему хотелось больше, чем все остальное, что было в списке. Магазин находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры» давно уже облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка.

— Интересно кому она принадлежит? — задумчиво поинтересовалась бывшая Маккиннон.

— Раньше говорили, что палочка когда-то принадлежала Мерлину, — с ласковой улыбкой ответила мадам Пруэтт. — Но Олливандеры никогда этого не подтверждали. Впрочем, как и не опровергали.

— Они бы нам и не сказали, — хмыкнул Сириус. — Разве они не в обиде на Блэков за то, что случилось в том столетье?

— Рада, что ты помнишь историю семьи, — заметила Вальбурга, взглянув на старшего сына. — Хотя бы не все мои слова прошли мимо тебя.

— Да нет, все в общем-то, — усмехнулся Бродяга.

Когда они вошли внутрь, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Помещение было крошечным и абсолютно пустым, если не считать одного длинного тонконогого стула, на который уселся Хагрид в ожидании хозяина. Гарри чувствовал себя очень странно — словно он попал в библиотеку, в которой были очень строгие правила. У него возникла куча новых вопросов, которые он собирался задать Хагриду, но здесь не решался. Вместо этого он рассматривал тысячи узеньких коробочек, выстроившихся вдоль стен от пола до потолка. Гарри почувствовал, как по коже побежали мурашки. Здешние пыль и тишина были полны волшебных секретов казалось, издавали почти неслышный звон.

—Добрый день, — послышался тихий голос. Гарри подскочил от неожиданности Хагрид по-видимому тоже подскочил, потому что раздался громкий треск, и великан быстро отошел от покосившегося Перед ними стоял пожилой человек, от его боль почти бесцветных глаз исходило странное, прямо-лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак

— Здравствуйте, — выдавил из себя Гарри.

— О, да. — Старичок покивал головой. — Да, Я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер.

Это был не вопрос, а утверждение.

— У вас глаза, как у вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы.

— Никогда не понимал, как он все это запоминает, — хмыкнул Фабиан.

— У создателей палочек свой особый дар, — ответила его мать, посмотрев на одного из своих сына.

— Олливандер назвал мне палочки всех ближайших родственников, — проворчал Джеймс. — Столько времени в его лавке убили.

— Согласна, — кивнула Марлин. — Всех родственников перечислит, а ты и уйти не можешь

— Повезло, что мне палочку на заказ делали, — усмехнулся Сириус. — Хоть какой-то плюс в этом.

Мистер Олливандер приблизился к Гарри почти вплотную. Гарри ужасно захотелось отвернуться просто моргнуть. От взгляда этих серебристых глаз ему стало не по себе.

— А вот твой отец предпочел палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочел эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника.

— Действительно хороша для превращений, — загадочно отозвался Джеймс, с усмешкой вертя свою палочку в руках.

— Блестящая, я бы сказал, — усмехнулся Бродяга, переглянувшись с лучшим другом.

Мистер Олливандер стоял так близко к Гарри, носы почти соприкасались. Гарри даже видел свое отражение в затуманенных глазах старика.

— А, вот куда…

Мистер Олливандер вытянул длинный белый палец и коснулся шрама на лбу Гарри.

— Мне неприятно об этом говорить, но именно я продал палочку которая это сделала, —мягко произнес он — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Это была мощная палочка, очень мощная, и в плохих руках. Что ж, если бы я знал, что натворит эта палочка, я бы…

— Никто не мог знать, — вздохнула мадам Пруэтт.

— Согласен, он бы все равно ничего не сделал, — кивнул Орион.

— Если бы по палочки можно было судить кем в будущем станет маг, нам было бы значительно проще, — заметил Арктурус.

— Это они против Волан-де-морта сейчас говорят или у меня галлюцинации? — наклонившись к кузине, поинтересовался Сириус, удивленно посмотрев на отца и деда.

— Тогда они коллективные, — также тихо ответила Андромеда. — Я пока не поняла, что происходит.

Он потряс головой, и вдруг, к облегчению Гарри, который больше не мог выдерживать этот взгляд, заметил Хагрида.

— Рубеус! Рубеус Хагрид! Рад видеть вас снова… Дуб, шестнадцать дюймов, очень подвижная, не так ли?

— Так и было, да, сэр, — ответил Хагрид.

— Хорошая была палочка. Но, как я понимаю, ее переломили надвое, когда вас отчислили? — Мистер Олливандер внезапно посуровел.

— Больная тема для каждого мастера волшебных палочек, — хмыкнул Поллукс.

— Э-э-э… Да, так и было, сэр, — согласился Хагрид, изучая свои ноги и зачем-то вытирая их об пол. И вдруг просиял. — Но зато у меня остались обломки.

— Надеюсь, вы их не используете? — строго спросил мистер Олливандер.

— О, конечно нет, сэр, — быстро ответил Хагрид. Гарри заметил, что Хагрид очень крепко сжал свой розовый зонтик

— Да конечно, — скептически протянули гриффиндорцы и засмеялись.

— Гм-м-м, — задумчиво протянул мистер Олливандер, не сводя с Хагрида испытующего взгляда. — ладно, а теперь вы, мистер Поттер. Дайте мне подумать — Он вытащил из кармана длинную линейку с серебряными делениями. — Какой рукой вы держите палочку?

— Я?.. — замялся Гарри, наконец спохватившись. — А, я правша!

— Вытяните руку. Вот так

Старичок начал измерять правую руку Гарри. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, и еще зачем-то измерил окружность головы.

— Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мистер Поттер, — пояснял старичок, проводя свои измерения. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будет пользоваться чужой палочкой.

Гарри внезапно осознал, что линейка сама его измеряет, а мистер Олливандер давно отошел к полкам и снимает с них одну коробочку за другой.

— Как оказывается странно все это выглядит со стороны, — удивленно проговорил Фабиан. — Мы же привыкли к этому всему.

— Достаточно, — сказал он, и линейка упала на пол. — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите ее и взмахните.

Гарри взял палочку в правую руку и, чувствуя себя полным дураком, немного помахал ей перед своим носом, но мистер Олливандер практически тут же вырвал ее из его руки. —Эта не подходит, возьмем следующую. Клен и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлесткая. Пробуйте Гарри попробовал—хотя едва он успел поднять палочку, как она оказалась в руках мистера Олливандера

— Нет, нет, берите эту — эбонит и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая. Давайте, давайте, попробуйте ее.

Гарри пробовал. И снова пробовал. И еще раз попробовал. Он никак не мог понять, чего ждет мистер Олливандер. Гора опробованных палочек, складываемых мистером Олливандером на стул, становилась все выше и выше. Но мистера Олливандера это почему-то вовсе не утомляло, а, наоборот, ужасно радовало. Чем больше коробочек он снимал с полок, тем счастливее выглядел.

— Чем больше палочек, тем точнее он запомнит палочку Гарри, — усмехнулся Гидеон.

— Мне кажется в этих книгах такого клиента, как Гарри очень трудно не запомнить, — фыркнул Поттер.

— Это точно, — согласилась Андромеда. — Его считают победителем Волан-де-морта, поэтому его крайне трудно не запомнить.

—А вы необычный клиент, мистер Поттер, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно… а кстати… действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка. Гарри взял палочку, которую протягивал ему мистер Олливандер. И внезапно пальцы его потеплели. Он поднял палочку над головой, со свистом опустил ее вниз, разрезая пыльный воздух, и из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк, и их отсветы заплясали на стенах.

— Да, — весело прикрикнули парни-гриффиндорцы.

— О, браво! Да, это действительно то, что надо, это просто прекрасно. Так, так, так., очень любопытно… чрезвычайно любопытно… Мистер Олливандер уложил палочку обратно в коробку и начал упаковывать ее в коричневую бумагу, продолжая бормотать: — Любопытно… очень любопытно…

— И что ему может быть любопытно в обычной палочки? — нахмурился Джеймс, посмотрев на книгу.

— Палочки, мистер Поттер, иногда могут многое сказать о характере волшебников, — проговорил Поллукс. — Конечно по ним нельзя сказать, кем станет их хозяин в будущем, но о характере и возможных поступках можно сделать выводы.

— Извините, — спросил Гарри, — что именно кажется вам любопытным?

Мистер Олливандер уставился на Гарри своими выцветшими глазами.

— Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что ее сестра, которой досталось второе перо того феникса… Что ж, зачем от вас скрывать — ее сестра оставила на вашем лбу этот шрам.

Гарри судорожно вздохнул.

— Разве такое может быть? Это из-за заклятия? — поинтересовалась Марлин, обведя взрослых магов непонимающем взглядом.

— Сомневаюсь, здесь что-то другое, — покачал головой Сириус. — Перо феникса — самая редкая сердцевина из всех. Темное заклятие может оставить многие последствие, но родство палочек может быть только в случае родственных связей между волшебниками. С ними, — Блэк кивнул головой в сторону удивленных родственников, — у нас почти у всех одна сердцевина и палочки практические идентичные, потому что мы родственники. У нас с Сохатым похожие палочки, потому что мы родственники, но, например с Лили мы в родственных связях не состоим и палочки соответственно у нас не похожи.

— Ты хочешь сказать, что мы с этим сумасшедшим можем состоять в родстве? — подведя некую черту, нахмурился Джеймс

— Вероятно, в конце концов все чистокровные в каком-то смысле в родстве с друг другом. Ты редко найдешь два рода, которые ни разу не заключали друг с другом браков, — пожал плечами Сириус. — Но возможно все дело действительно в том, что Гарри единственный, кто выжил после Авады и это как-то связало их на магическом уровне.

— Ты все же уделял время учебе? — удивленно поинтересовался Орион.

— Понятия не имею о чем вы, лорд Блэк, — фыркнул Бродяга. — Я же тупой гриффиндорец, мне многого знать не положено.

— Да, тринадцать с половиной дюймов, тис. Странная вещь — судьба. Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот? Так что думаю, что мы должны ждать от вас больших свершений, мистер Поттер. Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но все же великих.

— Убийства и пытки это великие дела, — презрительно фыркнула Меда, взглянув на притихшего Сириуса.

— Ну он внес свой вклад в историю, — хмыкнул Фабиан. — Отстойный, но все же он часть истории.

Гарри поежился. Он не был уверен, что ему нравится мистер Олливандер. Он заплатил за палочку семь золотых галеонов, и мистер Олливандер с поклонами проводил их с Хагридом до двери. Была уже вторая половина дня, и солнце опускалось все ниже, когда они с Хагридом прошли обратно сквозь Косой переулок, потом сквозь стену и вошли в «Дырявый котел», в котором уже не было ни единого посетителя. Выйдя оттуда, они оказались в другом мире, но Гарри шел молча и словно не замечал этого. Он даже не обратил внимания на то, как смотрели на них люди, когда они с Хагридом ехали в метро, нагруженные разнообразными свертками причудливой формы и вдобавок ко всему со спящей совой. Они поднялись по эскалатору и оказались на Пэддингтонском вокзале. А Гарри, мысленно все еще пребывающий в Косом переулке, осознал, где они находятся, лишь когда Хагрид потрепал его по плечу.

— Надо б немного перекусить… как раз до твоего поезда успеем, — произнес Хагрид. Он купил себе и Гарри по гамбургеру, и они уселись на пластиковые стулья. Гарри, очнувшись от своих мыслей, озирался по сторонам. Мир, к которому он привык, в котором прожил одиннадцать лет, теперь казался ему каким-то странным.

— С тобой все нормально, Гарри? — спросил Хагрид. — Что-то ты очень тихий.

— Если Поттер затих, то жди беды, — констатировал Сириус.

— Ну спасибо, Бродяга, — фыркнул Джеймс. — Можно побольше доверия к моему роду?

— Нет, — качнул головой старший наследник рода Блэк. — Я слишком хорошо знаю тебя, что утверждать так, как говорю я.

Гарри не был уверен, что сможет объяснить свое состояние, и жевал гамбургер, пытаясь подобрать нужные слова. Да, сегодня у него был лучший день рождения за всю его жизнь, но все же, все же, все же…

— Все думают, что я особенный, — наконец произнес он. — Все эти люди в «Дырявом котле», и профессор Квиррелл, и мистер Олливандер… Но я же ничего не знаю о магии. Как они могут ожидать от меня чего-то великого? Да, я знаменит… но я даже не могу вспомнить, как произошло то, из-за чего я стал знаменитостью. Я ведь совсем не знаю, что случилось, когда Волан… извини, я хотел сказать Ты-Знаешь-Кто… В общем, я не знаю, что случилось в ту ночь, когда умерли мои родители…

— Интересно только откуда истории взялись? — протянула Меда. — Единственный свидетель событий был слишком маленьким и чисто теоретически не мог ничего запомнить и рассказать.

— Это действительно вызывает вопросы, — заметила Лукреция. — Но мы не знаем что именно произошло в ту ночь и не можем о чем-либо утверждать.

Хагрид перегнулся через стол. Трудно было поверить в то, что этот ужасающего вида великан с заросшим бородой лицом и кустистыми бровями может так тепло улыбаться.

— Да ты не волнуйся, Гарри, — посоветовал он. — Ты всему быстро научишься. В Хогвартсе все начинают с самого начала, так что ты будешь в полном порядке. Просто будь собой — и все дела. Я понимаю, тебя выделили из всех остальных, ты знаменитость. Таким, как ты, всегда непросто. Но поверь мне, тебе будет очень здорово в Хогвартсе… как мне было здорово, да и до сих пор здорово, если по правде.

Когда подошел поезд, на котором Гарри должен был возвращаться к Дурслям, Хагрид втащил в купе все его вещи и на прощанье протянул конверт.

— Это твой билет на поезд до Хогвартса, — пояснил он. — Первое сентября, вокзал «Кинге Кросс» там все написано, в билете этом. Если с Дурслями… э-э… какие проблемы, ты мне… ну… письмо пошли с совой, она знает, где меня найти… Ну, скоро свидимся, Гарри.

— Он же не сказал, как пройти на платформу, — вдруг произнес Регулус. — Как он должен попасть на поезд, если не знает как попасть на платформу?

— Будем надеяться, что ему кто-то подскажет, — сказала Меда.

Поезд тронулся. Гарри пытался получше рассмотреть Хагрида, пока тот не исчез из виду, — он встал с сиденья и прижался носом к окну. Но стоило ему моргнуть, и Хагрид растворился в воздухе.

— С каких пор Хагрид умеет трансгрессировать? — удивленно спросили братья Пруэтт.

— Вот тебе и новости, — протянул Поттер, переглянувшись с лучшим другом. — Хагрид конечно умеет удивлять, но не настолько же

Тот август, что Гарри прожил у Дурслей перед тем, как уехать в Хогвартс, нельзя было назвать особенно веселым. Нет, конечно же после знакомства Дурслей с Хагридом их поведение изменилось. Дадли теперь так боялся Гарри, что опасался находиться с ним в одной комнате. А тетя Петунья и дядя Верной больше не осмеливались запирать Гарри в чулане, принуждать его к чему-нибудь или кричать на него. Если честно, они вообще с ним не разговаривали.

— Уж лучше пусть будет так, — вздохнул Джеймс, машинально запустив руку в волосы.

— Мальчик не домовой эльф, — кивнула Лукреция. — Особенно если учесть то, что он наследник древнего рода.

Они были ужасно напуганы и одновременно злы на Гарри и вели себя так, словно его не замечали. Конечно, это было значительно лучше, чем раньше, но Гарри радовался таким переменам только поначалу, а потом стал тосковать. Гарри почти не выходил из своей комнаты, тем более что теперь ему было с кем поговорить—у него была сова. Гарри решил назвать ее Букля, это имя он нашел в «Истории магии». Этот учебник, как и все другие, оказался жутко интересным.

— Интересный учебник? — скептически поинтересовался Джеймс. — Этим он точно пошел в Лили.

— Вам бы тоже их иногда открывать не мешало бы, — усмехнулась Марлин, посмотрев на двух Мародеров. — Глядишь и тоже для себя что-нибудь интересное нашли.

— Так мы открывали их, — хмыкнул Сириус, весело переглянувшись с лучшим другом. — В начале первого курса. Поняли, что они слишком скучные и нам не пригодятся.

Лина в ответ переглянулась с Андромедой. Обе девушки улыбнулись, закатив глаза.

Целыми днями Гарри лежал на кровати и читал до поздней ночи, а Букля развлекалась, время от времени вылетая на охоту. К счастью, тетя Петунья перестала заходить к нему в комнату — ей бы не понравилось, что Букля приносит с охоты дохлых мышей. Каждую ночь перед тем, как лечь спать, Гарри рисовал еще одну палочку на специальном листке, который он приклеил к стене. Так было легче считать, сколько дней осталось до первого сентября.

— Я тоже так делал, — грустно усмехнулся Бродяга, бросив мимолетный взгляд в сторону родителей. — Порой это конечно радости особой не приносит, но все же помогает держаться.

— Говоришь так, будто тебе было прям очень плохо, — хмыкнула Нарцисса, тоже взглянув на старших представителей рода Блэк.

— Так я вроде бы этого и не скрываю, — пожал плечами Блэк, за талию притягивая свою жену ближе к себе и одновременно смотря на кузину. — Тебе стоило послушать мое мнение на этот счет.

— Сириус, хватит, — вздохнула Вальбурга.

— Да пожалуйста, — закатил глаза гриффиндорец, даже не взглянув на мать.

В последний день августа Гарри подумал, что ему следует поговорить с тетей и дядей по поводу того, что завтра ему надо быть в Лондоне на вокзале, и он спустился в гостиную, где Дурсли смотрели телевикторину. Гарри прокашлялся, чтобы они обратили на него внимание. Заметивший его Дадли тут же с криком выбежал из комнаты.

— Э-э-э… Дядя Вернон, — робко произнес Гарри. Дядя Вернон промычал что-то, показывая, что он слушает. — Э-э-э… Завтра мне надо быть на вокзале «Кингс Кросс», чтобы… чтобы ехать в Хогвартс.

Дядя Вернон снова промычал — по-видимому, это означало, что Гарри может говорить дальше.

— Вы не могли бы меня отвезти?

В ответ раздалось мычание — Гарри предположил, что это знак согласия.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри и уже выходил из гостиной, когда дядя Верной подал голос.

— Язык троллей какой-то, — усмехнулся Фабиан. — Интересно, когда Гарри успел его выучить?

— Да какая разница, какой это язык, уж больно легко он согласился его отвести, — вздохнул Джеймс, пытаясь найти здесь какой-то подвох.

— Путешествие на поезде — странный способ добираться до школы волшебников. А что, все волшебные ковры-самолеты съедены молью?

Гарри предпочел промолчать.

— А где, кстати, находится эта школа?

— В Шотландии, но маглу это ничего не даст, — покачала головой Нарцисса. — Он все равно ее не увидит и нигде про нее не прочитает.

— Не знаю, — честно ответил Гарри, впервые задумавшись над тем, что и вправду не знает адреса Хогвартса.

— Ну видимо он не настолько внимательно читал Историю Хогвартса, — отозвалась Андромеда. — Там об этом говорится.

— Ну точного адреса там и правда нет, — напомнила Марлин. — Там упоминается только страна.

Он вытащил из кармана билет, который купил ему Хагрид. — Мне просто надо сесть на поезд, который отходит в одиннадцать часов утра от платформы номер девять и три четверти, — произнес он, оторвав глаза от билета. Тетя и дядя посмотрели на него как на ненормального.

— Какой платформы?

— Девять и три четверти.

— Не говори ерунды, — резко оборвал его дядя Вернон. — Платформы с таким номером нет и быть не может.

— Но так написано на моем билете, — возразил Гарри.

— Петунья прекрасно знает о существовании этой платформы, — закатила глаза бывшая Маккиннон, сочувствуя на себе новую порцию взглядов. Со вчерашнего вечера их стало только больше. — Она не раз провожала Лили.

— Не думаю, что она будет помогать Гарри, — покачал головой Поттер. — По видимости она старается делать вид, что он ей вообще никто, и она ничего не знает.

— Психи, — покачал головой дядя Вернон. — Самые настоящие психи. Все они. Подожди, сам это увидишь. А насчет вокзала — ладно, мы тебя отвезем. Тебе просто повезло, что нам все равно надо в Лондон, иначе бы тебе пришлось добираться туда самому.

— А зачем вам в Лондон? — поинтересовался Гарри, хотя ему было все равно, зачем Дурели едут в город. Он просто хотел, чтобы разговор закончился мирно.

— Отвезем Дадли в больницу, — прорычал дядя Вернон. — Ему придется удалить этот проклятый хвост, прежде чем он отправится в школу.

На следующее утро Гарри проснулся в пять часов и уже не смог заснуть, он был слишком взволнован. Он встал и влез в джинсы — наверное, не стоило ехать на вокзал в мантии волшебника, проще было переодеться в поезде.

— Верное решение, не нужно лишний раз привлекать к себе внимание, — одобрительно кивнул Джеймс.

— Жаль, что не все это понимают, — закатил глаза Сириус.

— Если ты забыл, то чаще всего мы пользовались камином или трансгрессией, — напомнила Вальбурга, взглянув на своего старшего сына в некой надежде завязать с ним диалог. — Для этого одеваться как какое-то отребья не обязательно.

— Ничего плохого в одежде маглов нет, мадам, — фыркнул Бродяга. — Их мода развивается, в отличии от нашей.

— А мне нравится этот стиль, — тихо отозвалась Марлин, положив голову на плече супруга. — К чему спорить о одежде, если у каждого свой вкус? Или тебе не нравятся мои платья?

— Твой стиль прекрасен, радость моя, ничего не имею против, — покачал головой Сириус, всем своим видом показывая, что не собирается затевать спор на эту тему.

Он тщательно изучил присланный ему список необходимых книг и вещей, чтобы убедиться, что ничего не забыл, запер Буклю в клетку и начал ходить взад-вперед по комнате, дожидаясь, пока проснутся Дурсли.

— Ужасная привычка, — проворчал Бродяга, посмотрев на лучшего друга. — Ты просто не представляешь, как она раздражала всех нас в Хогвартсе.

— Согласна, особенно с утра пораньше, — кивнула Марлин.

— А ты откуда это знаешь? — в один голос спросили братья Пруэтт, но в ответ получили лишь характерное покашливание со стороны Джеймса, который пытался скрыть смех.

Молодые супруги Блэк с легкой усмешкой переглянулись с друг другом, но проигнорировали все взгляды и ничего не стали объяснять.

Два часа спустя дядя Вернон запихнул огромный чемодан Гарри в багажник своей машины, тетя Петунья с трудом уговорила Дадли сесть на заднее сиденье рядом с Гарри, и они поехали. На вокзале «Кингс Кросс» они были ровно в десять тридцать. Дядя Верной перетащил чемодан Гарри на тележку и сам отвез ее на перрон. Гарри шел следом, думая о том, что дядя Верной необычно добр к нему.

— Это и в правду как-то подозрительно, — нахмурился Сириус.

— Может просто рады наконец избавиться от него? — предположил Гидеон.

— А кто тогда будет их домовым эльфом? — поинтересовался Фабиан, вопросительно посмотрев на брата. — Что-то в их поведении действительно вызывает подозрение.

Но все стало ясно, когда дядя Верной наконец остановился и огляделся по сторонам, издевательски усмехаясь.

— Ну что ж, мальчик, вот ты и на месте. Вот платформа девять, а вот платформа десять. Твоя платформа, по идее, должна быть где-то посередине. Но, судя по всему, ее еще не успели построить.

Разумеется, он был абсолютно прав. Над одной платформой висела большая пластиковая табличка с цифрой девять, а над другой — такая же табличка с цифрой десять. Посередине ничего не было.

— Ну что ж, счастливой учебы. — Улыбка на лице дяди Вернона стала еще злораднее. Дядя повернулся и ушел, не говоря ни слова. Гарри обернулся и увидел, как машина Дурслей отъезжает от вокзала, а дядя Вернон, тетя Петунья и Дадли смотрят на него и смеются.

— Ему не сказали, как пройти на платформу, — как бы между прочим напомнил Регулус.

— Петунья могла помочь, но я действительно ее не понимаю, — покачала головой Марлин. — Она ненавидит Лили, но Гарри то ей ничего не сделал. К тому же есть шанс не увидеть его до следующего лета, всего-то надо было немного подсказать.

У Гарри пересохло во рту. Он совершенно не представлял, что делать. Его волнение усиливалось с каждой минутой, потому что стоявшие на платформе люди начали бросать на него странные взгляды — наверное, все дело было в Букле. Все, что Гарри мог придумать — это спросить у кого-то, где находится нужная ему платформа. Но у кого? Гарри помахал рукой проходившему мимо полицейскому, дежурившему на вокзале, но когда тот остановился, так и не решился упомянуть платформу номер девять и три четверти, опасаясь, что полицейский примет его за сумасшедшего.

Выяснилось, что полицейский никогда не слышал о школе Хогвартс, а Гарри даже не мог объяснить ему, в какой части страны находится школа, потому что сам этого не знал. В конце концов полицейский начал раздражаться. Наверное, ему показалось, что Гарри просто дурачится. Уже отчаявшись, Гарри спросил, какой поезд уходит в одиннадцать часов, и услышал в ответ, что такого поезда не существует. Полицейский ушел, бормоча что-то про бездельников, отнимающих у людей время, а Гарри прикладывал все силы к тому, чтобы не запаниковать. Если верить большим вокзальным часам, у него оставалось десять минут на то, чтобы сесть на поезд и отправиться в Хогвартс, а он не представлял, как ему это сделать. Он стоял посреди платформы с огромным чемоданом, который с трудом мог оторвать от земли, с карманами, полными волшебных денег, и с клеткой, где сидела большая сова. Наверное, Хагрид забыл сказать ему, что надо будет сделать, когда он окажется на вокзале, — что-нибудь вроде того, что Хагрид проделал, чтобы попасть в Косой переулок, постучав по третьему кирпичу слева.

— Поэтому отправлять за Гарри Хагрида было самой неразумной идеей, — покачала головой Лукреция. — Чем Альбус только думал?

— Стоило вообще поставить кого-нибудь рядом со входом платформу, — заметила Марлин. — Я конечно понимаю, что для чистокровных магов попадание на платформу проблем не составляет, но для магглорожденых неплохо было бы сделать своеобразного проводника. Как минимум вот для таких вот случае.

— Раньше таких случаев не возникало, — проговорил Поллукс, поглядывая на девушку.

— Может быть просто вы не в курсе, — хмыкнул Сириус, чуть подавшись вперед, тем самым немного загородив свою жену от пристального внимания его родственников. — Я не помню, чтобы вас, лорд Поллукс, или кого-нибудь из сидящих с вами родственников когда-нибудь интересовали магглорожденые и их проблемы.

— Мы не будем сейчас об этом разговаривать, — переглянувшись с кузеном, с тяжелым вздохом ответил Арктурус.

Гарри уже подумывал о том, чтобы вытащить из чемодана волшебную палочку и начать постукивать ею по билетной кассе между платформами девять и десять. В этот момент мимо него прошла группа людей, и до Гарри донеслись обрывки разговора.

— Я так и думала, что тут будет целая толпа маглов…

— Ладно полувеликан, но нарушать статут секретности взрослому магу, — неодобрительно посмотрев на книгу, проговорила леди Пруэтт. — Кажется в будущем магический мир будет под угрозой раскрытия.

— Мне кажется это можно было понять по существованию книг, — тихо пробормотала Марлин. — Сомневаюсь, что они созданы специально для нас.

— А вдруг? — также тихо хмыкнула Андромеда. — Что-то типо омута памяти.

— Сомнительно, родная, — согласился с женой Сириус, взглянув на остальные книги. — Если бы подобное было исключительно для нас, то было бы сделано в виде воспоминаний.

Гарри резко повернулся. Эти слова произнесла пухлая женщина, разговаривавшая с четырьмя огненно-рыжими мальчиками.

— Молли, — весьма презрительно проговорила Меда, закатив глаза.

Лукреция нахмурилась, взглянув на отца, а затем внимательно посмотрев на книгу. Братья Пруэтт мрачно переглянулись между собой.

Каждый вез на тележке чемодан тех же размеров, что и у Гарри, и у них была сова. Гарри почувствовал, как сильно забилось его сердце, и изо всех сил толкнул вперед свою тележку, стараясь не упустить их из виду. К счастью, они вскоре остановились, и он тоже остановился, оказавшись достаточно близко для того, чтобы услышать, о чем они говорят.

— Так, какой у вас номер платформы? — поинтересовалась женщина.

— Она никогда не меняется, зачем спрашивать? — нахмурился Регулус. — Это как-то глупо выглядит.

— Да еще и там, где полно магглов, — хмыкнула Нарцисса. — Это очень необдуманно с их стороны.

— Девять и три четверти, — пропищала маленькая рыжеволосая девочка, дергая мать за руку. — Мам, а можно, я тоже поеду…

— Ты еще слишком мала, Джинни, так что успокойся. Ну что, Перси, ты иди первым.

— 5 детей, — в шоке проговорил Гидеон.

— Сомневаюсь, что Артур столько потянет, — покачал головой Фабиан. — Только если наследство Пруэттов.

— Молли официально изгнана из рода Пруэтт, на наследство она не имеет никакого право, — холодно напомнил Арктурус, посмотрев на обоих близнецов.

— Но могут претендовать ее дети, отец, — заметила Лукреция, не отрывая задумчивого взгляда от книги.

— Только если они докажут свою преданность роду Пруэтт и смогут сохранить его честь и достоинство, — ответил Поллукс. — А для вступления в род они должны быть достаточно взрослыми.

Один из мальчиков, на вид самый старший, пошел в сторону платформ девять и десять. Гарри внимательно следил за ним, стараясь не моргать, чтобы ничего не пропустить. Но тут рыжеволосого мальчика загородили от него туристы, а когда они наконец прошли, Перси уже исчез.

— Фред, ты следующий, — скомандовала пухлая женщина.

— Я не Фред, я Джордж, — ответил мальчик, к которому она обращалась. — Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж?

— Джордж, дорогой, прости меня, — виновато произнесла женщина.

— Я пошутил, на самом деле я Фред, — сказал мальчик и двинулся вперед.

— А они мне нравятся, — рассмеялся Поттер.

— Ага, вас двоих напоминают, — усмехнулась Лина, посмотрев на хмыкнувшего парня и его лучшего друга.

— Мы так шутить не могли, — протянул Сириус.

Его брат-близнец крикнул ему вслед, чтобы он поторапливался. И через мгновение Фред исчез из виду, а Гарри никак не мог понять, как ему это удалось? Теперь пришла очередь третьего брата. Он тоже пошел вперед и исчез так же внезапно, как и первые двое. Ситуация снова оказалась безвыходной. Гарри собрался с силами и подошел к пухлой женщине.

— Извините меня, — робко произнес он.

—Привет, дорогуша.—Женщина улыбнулась ему — Первый раз едешь в Хогвартс? Рон, мой младший, тоже новичок.

Она показала на последнего из четырех мальчиков. Он был длинный, тощий и нескладный, с большими руками и ступнями, а лицо его было усыпано веснушками.

—Да, — подтвердил Гарри. — Но дело в том… дело в том, что я не знаю, как.

—…как попасть на платформу, — понимающе закончила за него пухлая женщина, и Гарри кивнул. — Не беспокойся. — Женщина весело подмигнула ему. — Все, что тебе надо сделать, — это пойти прямо через разделительный барьер между платформами девять и десять. Самое главное — тебе нельзя останавливаться и нельзя бояться, что ты врежешься в барьер. Если ты нервничаешь, лучше идти быстрым шагом или бежать. Знаешь, тебе лучше пойти прямо сейчас, перед Роном.

— Э-э-э… ладно, — согласился Гарри, хотя на душе у него скребли кошки. Он толкнул вперед свою тележку и посмотрел на барьер. Барьер показался ему очень и очень прочным. Гарри двинулся по направлению к барьеру.

— Незнакомая женщина говорит врезаться в стену, почему бы и нет? — проворчал Регулус.

— У него ситуация безвыходная, — отозвался Сириус, оглядев младшего брата. — Возвращаться к Дурслям он не может и не хочет, но пройти в мир, где, возможно, ему будет лучше, он не знает как. Уверен, ты поступил бы точно так же.

Я не настолько глуп, — фыркнул младший из братьев Блэк, демонстративно отвернувшись от старшего брата.

Двигаться быстро было нелегко — его постоянно толкали снующие мимо люди, к тому же тележка была очень тяжелой. Но страх не попасть в Хогвартс оказался сильнее, и Гарри ускорил шаг. Он был уверен, что сейчас врежется прямо в билетную кассу и на этом все закончится, но, вспомнив слова пухлой женщины, налег на поручень тележки и тяжело побежал. Барьер все приближался, и Гарри понимал, что остановиться уже не сможет, потому что ему не удастся удержать разогнавшуюся тележку. Оставалось каких-то два шага. Гарри прикрыл глаза, готовясь к удару. Удара не произошло, и он, не замедляя бега, открыл глаза. Гарри находился на забитой людьми платформе, у которой стоял паровоз алого цвета. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс. 11.00». Гарри оглянулся назад и увидел, что билетная касса исчезла, а на ее месте находится арка с коваными железными воротами и табличкой: «Платформа номер девять и три четверти». Значит, он смог, значит, у него все получилось. Над головами собравшихся на платформе людей плыли извергаемые паровозом клубы дыма, а под ногами шмыгали разноцветные кошки. До Гарри доносились голоса, скрип тяжелых чемоданов и недовольное уханье переговаривавшихся друг с другом сов. Первые несколько вагонов уже были битком набиты школьниками. Они высовывались из окон, чтобы поговорить напоследок с родителями, или сражались за свободные места. Гарри двинулся дальше, заглядывая в окна вагонов в поисках местечка.

— Я скучаю по этой атмосфере первых курсов, — грустно улыбнулась Марлин. — Дальше только мрачность, напряженность и темнота.

— Угу и подсчет тех, кто пропал без вести или погиб, — согласился Блэк, накрутив светлый локон девушки на палец. — Но это только нам так не повезло, душа моя, у Гарри все должно быть намного лучше. В конце концов война окончена.

— Бабушка, я снова потерял жабу, — растерянно говорил круглолицый мальчик, мимо которого проходил Гарри.

— О, Невилл, — тяжело вздохнула пожилая женщина. Через несколько метров дорогу Гарри преградила толпа, сгрудившаяся вокруг кудрявого мальчика.

— Не понимаю зачем дарить детям жабы, — фыркнул Фабиан. — Фрэнк постоянно жаловался на свою и с радостью от нее избавился при первой же возможности.

— Фрэнку просто некогда было за ней смотреть, — заметил Гидеон. — Но мне кажется, что жабы в любом случае не предназначены для того, чтобы быть домашними питомцами.

— Ну покажи, Ли, — громко просили несколько голосов. — Ну давай, чего ты…

Кудрявый приподнял крышку коробки, которую держал в руках, и все стоявшие вокруг него отпрянули с криками ужаса. Гарри успел заметить, что из коробки высунулась длинная волосатая лапа.

— Интересно что там? — протянули двое Мародеров, у которых в миг загорелись глаза.

— Видимо что-то, что полностью соответствует вашему стилю, — рассмеялась Марлин.

— Ну ничего длинного и волосатого мы в Хогвартс не привозили, — фыркнул Джеймс, наигранно-возмущенно посмотрев на девушку.

— Ты знаешь Джей, если подумать, то в теории, — протянул Сириус, весело взглянув на лучшего друга.

Гарри продолжал протискиваться сквозь толпу и наконец нашел пустое купе в вагоне, находившемся почти в самом хвосте состава. Сначала он занес в вагон клетку с Буклей, а потом попытался загрузить туда свой чемодан. Однако ему никак не удавалось поднять его на нужную высоту, и дважды чемодан падал и больно бил его по ноге.

— Помощь нужна? — обратился к нему рыжеволосый мальчик. Это был один из тех близнецов, чья мать подсказала Гарри, что нужно делать.

— О, спасибо. — Гарри тяжело перевел дыхание.

— Эй, Фред! Иди сюда и помоги мне!

Близнецы затащили чемодан в купе и поставили его в угол.

— Спасибо, — улыбаясь, произнес Гарри, отбрасывая назад мокрые от пота волосы.

— Что это у тебя? — внезапно спросил один из близнецов, заинтересовавшись шрамом на лбу Гарри.

— Будь я проклят! — выдохнул второй. — А ты, случайно, не…

— Это он, — уверенно заявил первый близнец, — Это ведь ты?

— Кто — я? —не понял Гарри.

— Гарри Поттер — это ты? — хором спросили близнецы.

— А вот вы про что, — уклончиво произнес Гарри, немного стесняясь. — Ну, в смысле, да, это я.

Близнецы смотрели на него, выпучив глаза и раскрыв рты.

— Тяжело ему придется в школе, — вздохнув, проговорила Нарцисса.

— Популярность такой ценой я бы себе не хотел, — покачал головой Поттер, мысленно сочувствуя будущему сыну. — Хотя я действительно не понимаю, почему все решили, что Волан-де-морта уничтожил младенец. Что вообще там произошло?

Гарри покраснел. Но тут, к его облегчению, откуда-то донесся женский голос.

— Фред? Джордж? Вы здесь?

— Мы идем, мам.

И, с трудом оторвав взгляд от Гарри, близнецы вылезли из вагона. Гарри сел к окну и, надеясь, что его не видно с улицы, наблюдал за рыжеволосым семейством. Пухлая женщина внезапно вытащила из кармана носовой платок

— Рон, у тебя что-то на носу.

Самый младший из мальчиков попытался увернуться, но она схватила его и начала тереть платком кончик его носа.

— Вечно этот нос, — пробурчал Поттер, тем не менее с немного грустной улыбкой вспомнив, как ныне покойные родители провожали его в Хогвартс.

— Мам, отстань! — запротестовал мальчик, но высвободиться ему удалось, только когда мать сама его отпустила.

— Ой-ой-ой, у маленького Ронни грязненький носик, — насмешливо пропел один из близнецов.

— Заткнись, — бросил в ответ Рон.

— А где Перси? — спросила мать.

— Вон он идет.

Старший мальчик, о котором шла речь, подошел к остальным. Он уже переоделся, и на нем была черная школьная форма, а на его груди Гарри заметил блестящий серебряный значок с буквой «С».

— То есть зануда, — усмехнулись гриффиндорцы.

— А как же Ремус? — приподняла бровь Лина.

— Исключение из правил, — отмахнулся Поттер. — Они всегда должны быть.

— Вообще удивительно, как кого-то из вашей компании выбрали на роль старосты, — проговорила Нарцисса.

— Я всего на секунду, мам, — произнес он. — Я там, в самом начале поезда, там выделили вагон для старост…

— Так ты теперь староста, Перси? — жутко удивился один из близнецов. — А что же ты не сказал, мы ведь и не знали.

— Перестань, он, кажется, что-то нам говорил, — встрял в разговор второй близнец. — Как-то раз…

— Или два, — подхватил первый.

— Или три, — продолжил второй.

— Или все лето…

— Да заткнитесь вы. — Перси махнул рукой.

— А почему это, собственно, у Перси новая форма, а у нас старая? — спохватился один из близнецов.

— Потому что Артур идиот, — не сдержалась Андромеда, закатив глаза.

— Не поделишься? — спросила Лукреция, взглянув на племянницу.

— Артуру предложили новую должность с более высокой зарплатой, — фыркнула Меда, вспоминая, что ей говорил почти бывший супруг. — Но он отказался и даже не выслушал, что это за работа. Сказал, что работает не ради денег и его все устраивает. Конечно хорошо, что ему нравится его работа, но тут тогда эгоизм чистой воды по крайне мерее по отношению к своей семье. Особенно если учитывать, сколько в будущем у него будет детей.

— Молли сделала большую ошибку выйдя за него, — покачал головой Фабиан. — Жаль, что она никого не послушала.

— Я слышала, что там были замешаны любовные зелья, — тихо проговорила Марлин так, чтобы ее услышал только муж.

— Не знаю от какого ты это услышала, но там действительно были зелья, — также тихо ответил Сириус. — Помню, какой скандал был в тот год. Пруэтты даже нас приплели. Молли всегда любила зелья, но тут превзошла саму себя. Седрелла просила деда Арктуруса наказать Молли, так как они сами с Пруэттами не могли договориться ни о чем. Дед согласился, но Молли сбежала в тот же день. Через несколько дней выяснилось, что они с Артуром связали себя магическим браком, а Молли беременна.

— Возможно поэтому у Артура проблемы с головой, — фыркнула Меда. — Может там до сих пор замешаны зелья.

Сириус нахмурился, оглядев всех в гостиной, понимая, что его объяснения Марлин в какой-то момент услышали все. Тетя Лукреция тяжело прикрыла глаза, а Фабиан с Гидеоном тихо о чем-то разговаривали между собой.

— Нет смысла продолжать этот разговор, — проговорил Арктурус, посмотрев на внука.

— Потому что он теперь староста. — По голосу матери чувствовалось, что она гордится сыном. — Ну, дорогой, желаю тебе хорошей учебы, и пришли сову когда доберетесь до места.

Она поцеловала Перси в щеку, и он ушел. А женщина повернулась к близнецам.

— Так, теперь вы двое. В этом году вы должны вести себя хорошо. Если я еще раз получу сову с известием о том, что вы что-то натворили — взорвали туалет или…

— Взорвали туалет? — изумился один.

— Мы никогда не взрывали туалетов.

— Мы взорвали туалет на первом курсе, — улыбнулись воспоминаниям Поттер и Блэк.

— Они видимо взорвут его в этом году, — усмехнулась молодая миссис Блэк. — Хотя удивительно, что такие шалопаи, как, видимо, они еще не разу не делали ничего подобного.

— А может, попробуем? — хмыкнул второй.

— Отличная идея, спасибо, мам.

— Это не смешно, — отрезала мать. — И приглядывайте за Роном.

— Не бойся, мы не дадим крошечку Ронни в обиду…

— Заткнитесь вы, — снова пробурчал Рон. Хотя он и был младше близнецов, но роста все трое были примерно одинакового. Кончик носа у Рона заметно покраснел — видимо, мать, вытирая его платком, немного перестаралась.

— Да, мам, ты себе и представить не можешь, — начал один из близнецов. — Угадай, кого мы только что встретили в поезде?

Гарри быстро откинулся назад, чтобы его не заметили.

— Помнишь черноволосого мальчишку, который стоял рядом с нами на вокзале? — спросил женщину второй. — Знаешь, кто он?

— Кто же?

— Гарри Поттер!

До Гарри долетел тонкий голос девочки.

— Ой, мам, можно, я залезу в вагон и посмотрю на него? Мам, ну, пожалуйста…

— Ну он же не зверушка в зоопарке, в самом деле, — покачала головой Марлин.

— Какая невоспитанность, — хмыкнула Вальбурга.

— Ты его уже видела, Джинни. И вообще не надо пялиться на бедного мальчика, как на животное в зоопарке. Так это действительно он, Фред? Откуда ты это знаешь?

— Я его спросил, — пояснил Фред. — Увидел его шрам и спросил. А шрам на самом деле такой, как говорят, — похож на молнию.

— О, бедняжка, неудивительно, что он был один! — воскликнула женщина. — Я все еще думала: почему его никто не провожает? Он такой вежливый, такой воспитанный.

— Да ладно, не в этом дело, — перебил ее один из близнецов. — Как ты думаешь, он помнит, как выглядит Ты-Знаешь-Кто?

Мать внезапно посуровела.

—Я запрещаю тебе спрашивать его об этом, Фред. Даже и не думай. Неужели ему нужно напоминать об этом именно сегодня?

— Проблема в том, что она запретила спрашивать только одному из сыновей, а значит может спросить другой, — знающе проговорила Лукреция, взглянув на своих сыновей.

— Да ладно, ладно, не буду.

Прозвучал громкий свисток

— Давайте, поживее! — произнесла женщина, и трое рыжеволосых мальчишек влезли в вагон и, оставшись в тамбуре, посылали сестре и матери воздушные поцелуи. Девочка неожиданно расплакалась.

— Перестань, Джинни, мы завалим тебя совами, — утешил ее один из близнецов.

— Мы пришлем тебе унитаз из школьного туалета, — пообещал второй.

— Джордж! — возмущенно воскликнула женщина.

— Да я шучу, мам.

Поезд двинулся с места. Гарри увидел, как женщина машет сыновьям рукой, а маленькая девочка, то ли смеясь, то ли плача, бежит за вагоном. Но вскоре она отстала, потому что поезд набирал скорость. Поезд чуть вильнул вправо, и платформа пропала из вида. За окном замелькали дома. Гарри ощутил прилив возбуждения. Он еще не знал, что ждет его там, куда он едет, но он был уверен: это будет лучше, чем то, что он оставлял позади. Дверь в купе приоткрылась и внутрь заглянул один из рыжих мальчиков.

— Здесь свободно? — спросил он Гарри, указывая на сиденье напротив. — В других вообще сесть некуда.

— В поезде всегда есть свободные купе, — заметил Регулус. — Не на каждого студента конечно, но все же.

— Может он просто один ехать не хочет, — защищая племянника, сказал Гидеон. — Или не хочет ехать с братьями, или в большой компании.

— Или просто хотел взглянуть на знаменитость, — проговорил младший из братьев Блэк. — И я думаю, что это самый верный вариант.

Гарри кивнул, и рыжий быстро уселся. Он украдкой покосился на Гарри, но тут же перевел взгляд, делая вид, что его очень интересует пейзаж за окном. Гарри заметил на носу у мальчика черное пятно, которое матери так и не удалось стереть.

— Эй, Рон! — окликнули его заглянувшие в купе близнецы. — Мы пойдем. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везет.

— А вот тарантула мы в Хогвартс не привозили, — досадливо заметил Бродяга.

— Какой кошмар, — с явным сарказмом протянула Марлин. — И как вы только это пропустили?

— Хороший вопрос, — кивнул Джеймс, заговорщески переглянувшись с лучшим другом. — Но ничего страшного, за нас это сделают наши дети.

— Упаси Мерлин, — покачала головой Лина под тихий смех Пруэттов и Тонкс. — По-моему питомцев Хагрида в Хогвартсе вполне себе хватает.

— Ну идите, — промямлил Рон.

— Гарри, мы так тебе и не представились. — Близнецы улыбались. — Фред и Джордж Уизли. А это наш брат Рон. Еще увидимся.

—До встречи, — почти одновременно произнесли Рон и Гарри. И близнецы ушли.

— Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил вдруг Рон, и сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Он ради этого и подсел в купе Гарри, хотя в вагоне была куча свободных мест.

— Что и требовалось доказать, — хмыкнул Регулус, но на его комментарий внимания никто не обратил.

Гарри кивнул.

— О, а я уж подумал, что это очередная шутка Фреда и Джорджа, — выдохнул Рон. — А у тебя действительно есть… ну, ты знаешь…

Он вытянул палец, указывая на лоб Гарри. Гарри провел рукой по волосам, открывая лоб. Рон, увидев шрам, не сводил с него глаз.

— Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто…

— Да, — подтвердил Гарри. — Но я этого не помню.

— Совсем ничего не помнишь? — судя по голосу, Рон надеялся на обратное. — Ну вообще ничего?

— А он значит помнить, что с ним было, когда он младенцем был? — скептически поинтересовалась Нарцисса, посмотрев на книгу.

— От Авады никто до этого не выживал, — вздохнул Поллукс. — Вполне возможно, что что-то в памяти действительно могло отпечататься.

— Ну не у маленького же ребенка, — фыркнул Сириус.

— Я помню лишь много зеленого света, и все.

— Ух ты, — качнул головой Рон. Он сидел и смотрел на Гарри, не отводя глаз, как зачарованный, но потом спохватился и уставился в окно.

— У тебя в семье все волшебники? — спросил Гарри. Рон был ему интересен в той же степени, насколько он был интересен Рону.

— Э-э-э… да. Думаю, да, — после некоторого раздумья выдал Рон. — Кажется, у мамы есть двоюродный брат, он из маглов, бухгалтер, но мы о нем никогда не говорим.

— Потому что он сам не хочет разговаривать с нами, — проворчал один из братьев Пруэтт.

— И не стоит вам с ним общаться, это не к чему, — заметил Орион, оглядев племянников.

Те бы и хотели что-то сказать, но посчитали, что будет лучше не спорить сейчас. Лукреция несколько раздраженно посмотрела на брата, но тоже промолчала, покачав головой.

— А я считаю, что очень даже нужно, — проговорил Сириус, посмотрев на отца и услышав тяжелый вздох Лукреции. — Не знаю заметили ли вы, лорд Орион, но чистокровные рода как-то вымирать стали. У Малфоев, Лонгботтомов, Гринграссов, Крэббов, Гойлов и еще ряд родов, в том числе Блэков, по одному наследнику мужского пола. Идет война, представьте что будет, если они трагически погибнут. Гонты, Певереллы, Слизерины полностью исчезли.

— У Блэков два здоровых наследника, — заметила Вальбурга, глядя на старшего сына. — Я это прекрасно знаю, так что утверждать обратное не стоит.

— Как это два? — удивленно спросил Бродяга, услышав еще несколько тяжелых вздохов, но не обратив на это внимание. — У вас появился еще один сын, мадам? Поздравляю, не знал.

— Не будь смешон, — ответила леди Блэк, прищурив глаза. — Ты прекрасно понимаешь, что я говорю о тебе и твоем брате.

— А, так вы обо мне, — протянул Сириус, отмахнувшись от попытавшейся заставить его замолчать Андромеды. — Тогда не стоит. Вы же собирались изгнать меня, я вас не останавливаю. Вернемся и закончите свое дело. Так что у Блэков один наследник.

— Ты развел эту демагогию чтобы сказать это или у тебя есть еще что-то? — устало поинтересовался Орион, остановив собирающуюся ответить супругу.

— Вообще я вел к тому, что мы вымираем, — торжественно кивнул Бродяга. — Выкидываем сквиббов, а потом даже не интересуемся их судьбой. Кто-нибудь из вас вообще в курсе, что у Мариуса Блэка есть сын. Да без магии, но у него есть маленькая дочка, у которой недавно был первый магический выброс.

— Мы тебя услышали, Сириус, — проговорил Поллукс, посмотрев на старшего внука. — Но о моем брате и его наследниках мы поговорим позже.

Вполне очевидно, что Уизли были из тех настоящих семей волшебников, о которых говорил бледный мальчик в магазине, где Гарри купил школьную форму.

— Я слышал, что ты жил у маглов. — В глазах Рона светилось жуткое любопытство. — Какие они вообще?

— Ужасные… хотя, наверное, не все. Но мои тетя, дядя и двоюродный брат — они ужасные. Я бы хотел, чтобы у меня было трое братьев-волшебников, как у тебя.

— Сохатый, камень в твой огород, — рассмеялся Блэк, после чего получил подзатыльник от своей супруги.

— Я запомню на будущее, — кивнул Джеймс. — Правда для начала нам с Лили необходимо выжить.

— У меня их пятеро. — Голос Рона почему-то был совсем невеселым. — Я шестой. И мне теперь придется сделать все, чтобы оказаться лучше, чем они. Билл был лучшим учеником школы, Чарли играл в квиддич, носил капитанскую повязку. А Перси вот стал старостой. Фред и Джордж, конечно, занимаются всякой ерундой, но у них хорошие отметки, и их все любят. А теперь все ждут от меня, что я буду учиться не хуже братьев.

— 7 детей, — покачав головой, пробормотал Гидеон.

— Старших всегда трудно обойти, — неожиданно согласился Регулус, посмотрев на Сириуса. — Многие мне каждый раз тебя вспоминают.

— Неудивительно, я весьма популярен, — пожал плечами Бродяга, а затем взглянул на младшего брата. — Не стоит пытаться обойти меня или сравняться, просто будь собой. Хотя это уже не требуется, не так ли?

Взгляд анимага лениво скользнул по левому предплечью брата и больше ничего не сказал. Родители братьев переглянулись между собой, но оба промолчали, думая над чем-то своим.

Но даже если так и будет, это ничего не даст, ведь я самый младший. Значит, мне надо стать лучше, чем они, а я не думаю, что у меня это получится. К тому же когда у тебя пять братьев, тебе никогда не достается ничего нового. Вот я и еду в школу со всем старым — форма мне досталась от Билла, волшебная палочка от Чарли, а крыса от Перси.

Братья Пруэтт вновь мрачно переглянулись, поставив мысленную пометку узнать, как идут дела у их старшей сестры. Затем взглянули на мать, которая задумчиво смотрела на книгу, но пока ничего не говорила.

— Ты знаешь, Сириус, — тихо-тихо проговорила Марлин, наклонившись к уху мужа. — Если тогда ты не шутил и действительно думаешь не об одном ребенке, то я соглашусь на это, только если мы будем в состояние обеспечить их жизнь и уделять им достаточно времени.

— Я тебя услышал, — кивнул Блэк, обняв жену. — Давай сначала научимся быть родителями для одного ребенка, а потом подумаем о других.

— Да, только в этот раз действительно подумаем, — усмехнулась бывшая Маккиннон. — А не просто устроим наш любимый марафон и забудем про предохранение.

Сириус усмехнулся, но согласно кивнул, поцеловав девушку в светлые волосы.

Рон запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала.

— Ее зовут Короста, и она абсолютно бесполезная — спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот будет старостой, и я тоже хотел, но у них нет де… я хотел сказать, что вместо этого получил крысу.

У Рона покраснели уши. Казалось, он решил, что сказал много лишнего, поэтому замолчал и стал смотреть в окно. Гарри подумал, что не стоит стесняться того, что у твоих родителей нет денег, чтобы купить сову. В конце концов, у него никогда в жизни не было денег—до начала прошлого месяца, — и он рассказал об этом Рону. И о том, как донашивал за Дадли старую одежду и никогда не получал нормальных подарков на дни рождения. Рон немного приободрился.

— Могут друзьями стать, — хмыкнул Гидеон.

— Предатель крови далеко не самый лучший друг, — холодно сказала Вальбурга.

— У детей метки может и не быть, — отозвалась Андромеда.

— Может и не быть, — неожиданно подтвердил Арктурус. — У Уизли тоже есть кодекс рода, о котором они сами вероятно уже забыли. Если будут соблюдать его, развивать свои силы, уважать магию, то избегут участи предков.

Миссис Тонкс переглянулась с Сириусом, который удивленно приподнял брови. Блэки отзывались о Уизли далеко не самым лучшим образом, давняя вражда дополняемая браком Седреллы, сказывалась на отношения между родами, а тут вполне обычный комментарий.

— А пока Хагрид мне не рассказал, я даже не знал о том, что я волшебник, — продолжал Гарри. — И ничего не знал о своих родителях и о Волан-де-Морте…

Рон отпрянул от него, вцепившись в сиденье.

— Ты что? — удивился Гарри.

— Ты назвал по имени Ты-Знаешь-Кого! — В голосе Рона звучали испуг и уважение. — Я-то думал, что кто-кто, но ты…

— Чем сильнее боишься имени, тем больше боишься мага, — хмыкнула бывшая Маккиннон. — Все-таки там его нет уже 10 лет получается.

— Я вообще не понимаю этих шарад, — фыркнул Сириус. — Ты знаешь кто, ты знаешь что. Нет, не знаю. Кому вообще это в голову пришло?

— Мы не знаем, что происходило до окончания войны, — резонно заметил Фабиан. — Может быть что-то произошло, что его пришлось называть именно так.

— Я вовсе не пытался казаться храбрецом, — пояснил Гарри. — Просто я не знал, что это имя нельзя произносить. Теперь ты понял, о чем я говорил? Я еще столько всего не знаю, мне еще столько предстоит выучить… И боюсь… Боюсь, что я буду худшим учеником в школе — Гарри выразил мысль, которая уже давно его тревожила

— Только не сын Лили и Джеймса, — отрицательно покачал головой Фабиан.

— С таким детством возможно он захочет казаться лучше, — проговорила Андромеда. — Но на родителей он быть похожим вовсе не обязан. У детей может быть своя собственная жизнь.

— Не бойся, — обнадежил его Рон. — В школе много учеников, которые выросли в семьях маглов, и они довольно быстро всему учатся.

Пока они болтали, поезд выехал из Лондона и сейчас несся мимо полей и лугов, на которых паслись коровы и овцы. Гарри и Рон примолкли, глядя в окно. Примерно в половине первого из тамбура донесся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке.

Рон удивленно смотрел, как Гарри возвращается на свое место с полными руками и сваливает покупки на свободное сиденье.

— Ты такой голодный?

—Я умираю с голоду, — ответил Гарри, разворачивая тыквенное печенье и откусывая сразу половину. Рон вытащил откуда-то бумажный пакет и вынул из него четыре сандвича.

— Она всегда забывает, что я не люблю копченую говядину, — грустно произнес он.

— Меняю на свое. — Гарри протянул ему печенье. — Давай присоединяйся…

—Да нет, тебе эти сандвичи не понравятся — мясо сухое, и соуса никакого нет, — покачал головой Рон и вдруг напрягся. — Мама просто забыла — нас же у нее много…

— Давай ешь. — Гарри кивнул на свои сладости, у него никогда не было того, чем можно было бы поделиться с другими.

— И все же он вырос хорошим и воспитанным мальчиком, не смотря на условия воспитания, — улыбнулась леди Пруэтт.

— Я надеюсь, что после его попадания в магический мир найдется кто-то, кто заберет его в более нормальные условия, — серьезно сказал Джеймс. — Я не совсем понимаю, где находятся и почему никак не участвуют в жизни моего сына мои лучшие друзья, но я надеюсь, что они все-таки появятся.

А если честно, делиться тоже было не с кем. Так что он испытывал очень приятное чувство, сидя напротив Рона и вместе с ним поедая купленные припасы. Про сандвичи они так и забыли.

— А это что? — спросил Гарри, беря в руки упаковку «шоколадных лягушек». — Это ведь не настоящие лягушки, правда?

Следовало признать, что Гарри не удивился бы, если бы лягушки оказались настоящими. Ему вообще казалось, что теперь его ничем не удивишь.

— Нет, не настоящие, они только сделаны в форме лягушек, а сами из шоколада, — улыбнулся Рон. — Будешь есть, вкладыш не выбрасывай — у меня Агриппы не хватает…

— Что? — не понял Гарри.

— А, ну конечно, ты не знаешь, — спохватился Рон. — Там внутри коллекционные карточки. Из серии «Знаменитые волшебницы и волшебники». Многие ребята их собирают. У меня их примерно пять сотен, только вот Агриппы нет и Птолемея, кажется, тоже.

Гарри развернул «лягушку» и вытащил карточку. На ней был изображен человек в затемненных очках, с длинным крючковатым носом и вьющимися седыми волосами, седыми усами и седой бородой. «Альбус Дамблдор» гласила подпись под картинкой.

— Его карточек больше всего, — даже как-то ворчливо заметил Регулус.

— Ты так и не собрал полную коллекцию, — заметила Нарцисса.

— Это уже ни к чему, — пожал плечами слизеринец, почувствовав на себе задумчивый взгляд старшего брата. — Я достаточно взрослый, чтобы собирать детские карточки. Такое увлечение уже не для меня.

— Так вот какой он, этот Дамблдор! — воскликнул Гарри.

— Только не говори мне, что ты никогда не слышал о Дамблдоре! — запротестовал Рон. — Можно, я возьму одну «лягушку» — может быть, Агриппа попадется…

Гарри перевернул карточку и прочитал: Альбус Дамблдор, в настоящее время директор школы «Хогвартс». Считается величайшим волшебником нашего времени. Профессор знаменит своей победой над темным волшебником Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и своими трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем. Хобби — камерная музыка и игра в кегли. Гарри снова перевернул карточку и с удивлением заметил, что картинка куда-то делась.

— Он куда-то исчез! — завопил Гарри.

— Но ты же не ждал, что он будет торчать тут целый день, — заметил Рон. — Он вернется. А вот мне опять попалась Моргана, а у меня таких уже шесть штук. Может, возьмешь и начнешь собирать коллекцию?

Рон как бы случайно окинул взглядом кучку «лягушек», которые дожидались, когда их развернут.

— Угощайся, — предложил Гарри, проследив направление его взгляда. — Кстати, ты знаешь, что у маглов, если человека фотографируют, то он никуда не исчезает с фотографии?

— Да ты что? — ужасно удивился Рон. — Что, они вообще не двигаются? Ну дела!

— Да привыкнуть к этому действительно сложно, — вздохнул Джеймс.

— Вам тяжело привыкнуть к маггловскому миру, а магглорожденным к магическому. Элементарная справедливость, — насмешливо протянула Марлин. — И фотографии магглов делаются намного проще, чем колдографии. Быть полукровкой лучше всего.

— Наверное именно поэтому мы живем в обоих мирах, — усмехнулся Сириус. — Хотя мне это нравится.

Гриффиндорцы рассмеялись, а Блэки лишь взглянули в сторону старшего наследника, ничего не говоря на это.

Гарри смотрел на карточку до тех пор, пока на ней снова не появилось изображение Дамблдора, который неожиданно улыбнулся ему.

Прошло немало времени, прежде чем он отложил последнюю карточку, на которой неспешно почесывала нос жрица друидов Клиодна.

—Ты поосторожнее, — посоветовал Рон, заметив, что Гарри взял в руки пакетик с драже. — Там написано, что у них самый разный вкус, так вот, это истинная правда. Нет, там есть вполне нормальные вкусы — апельсин, скажем, или шоколад, или мята, но иногда попадается шпинат, или почки, или требуха. Джордж уверяет, что ему как-то попалась конфета со вкусом соплей.

Рон выбрал зеленое драже, внимательно осмотрел его и откусил кусок

— Фу! — поморщился он. — Брюссельская капуста!

Они неплохо повеселились, поедая эти драже.

— Берти Ботс неотъемлемый спутник всех поездок, — усмехнулся Гидеон, обведя друзей веселым взглядом.

— Только не когда тебе вечно попадается всякая гадость, — поморщился его брат.

— Ты просто не слишком везучий, — отмахнулся от брата Гидеон. — Причем даже если мы говорим о сражениях. Я чаще тебя выхожу из них с меньшими ранениями.

Гарри попробовал конфеты со вкусом жареного хлеба, кокоса, фасоли, клубники, карри, травы, кофе и сардин. И даже смело откусил кусочек от серой конфетки, к которой Рон побоялся прикоснуться, — оказалось, что она была со вкусом перца. Местность за окном резко изменилась. На смену возделанным полям пришли леса, реки и зеленые холмы. Кто-то постучал в дверь купе. На пороге появился круглолицый мальчик, мимо которого Гарри проходил, когда шел по платформе. Выглядел он так, словно собирался вот-вот расплакаться.

— Извините, — сказал мальчик — Вы тут не видели жабу?

— Фрэнка чем-то напоминает, — усмехнулся Фабиан.

— Он забыл про свою жабу к концу первого курса, — хмыкнул Поттер. — Вероятно к его же счастью.

— О да, как он радовался, когда она наконец ускакала и больше не возвращалась, — кивнул Сириус.

Рон и Гарри дружно покачали головами, и мальчик начал причитать.

— Я потерял ее! Она вечно от меня убегает!

— Она найдется, — заверил его Гарри.

— Да, наверное, — грустно произнес круглолицый. — Что ж, если вы ее увидите…

— Разве он ее не на платформе потерял? — спросил Регулус. — Смысл тогда искать его в поезде?

— Он мог найти ее на платформе, просто нам об этом не рассказали, — заметила Нарцисса. — История же не про этого мальчика и его жабу.

И с этими словами он ушел.

— Не пойму, чего он так волнуется. — Рон пожал плечами. — Если бы я вез с собой жабу, я бы потерял ее еще на платформе. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не мне об этом говорить.

Крыса все еще спала, уютно устроившись у Рона за пазухой.

— Может, она давно умерла, а может, и спит — разницы никакой. Выглядит одинаково, — с отвращением проговорил Рон. — Вчера я пытался ее заколдовать, чтобы она стала желтого цвета — я подумал, что так она будет выглядеть поинтереснее, — но ничего не получилось. Я тебе сейчас покажу, смотри…

Рон порылся в своем чемодане и вытащил оттуда потрепанного вида волшебную палочку. Она была выщерблена в нескольких местах, а на конце поблескивало что-то белое.

— Шерсть единорога почти вылезла наружу, — смущенно заметил Рон. — Итак.

— Такой палочкой просто опасно колдовать, — хмыкнул Поллукс.

— Все еще хуже, чем можно предположить, — шепотом сказал Гидеон своему брату, который мрачно кивнул.

Лукреция недовольно поджала губы и покачала головой. Такой судьбы для своей дочери она не желала, но это был выбор Молли, а слушать никого она не желала. Более того она сама пошла на это, хотя для нее была готова достаточно хорошая и выгодная партия.

Не успел он поднять палочку, как дверь купе снова открылась. На пороге снова появился круглолицый мальчик, но на этот раз с ним была девочка с густыми каштановыми волосами, уже переодевшаяся в школьную форму. Ее передние зубы были чуть крупнее, чем надо.

— Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так вы ее видели или нет? — спросила девочка прямо-таки начальственным тоном.

— Она ведь даже не дала им ничего сказать, — заметил Регулус.

— Мы когда ехали хотя бы стучались в купе, где кто-то есть, прежде чем зайти, — проговорила Нарцисса. — Элементарная вежливость.

— Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели, — ответил Рон, но девочка, кажется, его не слушала, ее внимание было приковано к волшебной палочке в руках Рона.

— О, ты показываешь чудеса? Давай, мы тоже посмотрим.

Она опустилась на свободное сиденье, и Рон занервничал.

— Э-э-э… — нерешительно протянул он. — Ну ладно.

Он прокашлялся и снова поднял палочку:

—Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет.

— Спорим над ним близнецы пошутили, — усмехнулся Поттер.

— Шутить на младшими это традиция, — хмыкнул Сириус, покосившись на нахмурившегося младшего брата. — А главное, что они верят в то, что ты говоришь.

Он помахал палочкой, но ничего не произошло. Короста по-прежнему оставалась серой и все так же безмятежно спала.

— Ты уверен, что это правильное заклинание? — поинтересовалась девочка. — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, — и все получилось. В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, — я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас?

— Вам не кажется, что эта девочка кого-то очень сильно напоминает, — протянула Марлин, обведя гриффиндорцев взглядом.

— Особенно в начале первого курса, — согласился Сириус. — Потом к счастью она занялась учебой и отстала от нас.

— Вообще-то вы о моей девушке говорите, — напомнил Поттер.

— Но ты не можешь отрицать, что они правы, — хмыкнул один из братьев Пруэтт. — На первом курсе Эванс была трудно выносима.

— И она не особо изменилась во многих планах, но хоть не строит из себя теперь всезнающую как в начале, — кивнул Фабиан. — Кажется тогда она прочитала слишком много книг, но я особо не вслушивался.

— Лили просто хотела вписаться, — в защиту своей девушки высказался Джеймс. — Ей лучше.

Она говорила очень быстро, и все же Гарри уловил смысл сказанного и забеспокоился. Но, посмотрев на Рона, по его застывшему лицу убедился, что тот тоже не выучил учебники наизусть.

— Я — Рон Уизли, — пробормотал Рон.

— Гарри Поттер, — представился Гарри.

— Ты действительно Гарри Поттер? — Взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».

— Интересно, что там может быть такого написано, если никто ничего не знает? — хмыкнул Джеймс.

— Может просто какие-то базовые вещи, — предположила Андромеда. — Что Волан-де-морт пришел к вам дом, вы погибли, а Гарри выжил.

— Да? — только и вымолвил Гарри. Он был слишком ошеломлен, чтобы сказать что-то более значительное.

— Господи, неужели ты не знал? — удивилась девочка. — Если бы я была на твоем месте, я бы прочитала о себе все, что можно найти в книгах. Да, вы не знаете, на какой факультет попадете? Я уже кое-что разузнала, и хочется верить, что я буду в Гриффиндоре. Похоже, это лучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете. Кстати, думаю, что попасть в Когтевран тоже было бы неплохо… Ладно, мы пойдем искать жабу Невилла. А вы двое лучше переоденьтесь, я думаю, мы уже скоро приедем.

— Мне жаль девочку, — заметила Меда. — Если она продолжит говорить так, друзей у нее будет не много, если они вообще будут.

— В любом случае с такой любовью к книгам место ей на Когтевране, — отозвалась Марлин.

И она ушла, забрав с собой круглолицего.

— Не знаю, на каком я буду факультете, но надеюсь, мы с ней окажемся на разных, — прошептал Рон и засунул волшебную палочку обратно в чемодан, — Ничего у меня не вышло, и все из-за этого глупого заклятия. Джордж меня уверял, что оно сработает, а теперь мне кажется, что он сам его придумал, чтобы надо мной подшутить.

— А на каком факультете учатся твои братья? — спросил Гарри.

— Гриффиндор, — кивнул Рон, снова погрустнев. — мама и папа тоже там были. Не знаю, что будет, если я попаду на какой-нибудь другой. Неплохо было бы попасть в Когтевран, но не представляю, что будет, если меня определят в Слизерин.

— Это тот факультет, где учился Волан… Ты-Знаешь-Кто?

— Ага, — кивнул Рон и замолчал. Вид у него был какой-то подавленный.

— Знаешь, мне кажется, что усы у Коросты посветлели, значит, заклинание хоть немного подействовало, — произнес Гарри, чтобы отвлечь Рона от мрачных мыслей. — А твои старшие братья, которые уже кончили школу, они чем сейчас занимаются?

Фабиан и Гидеон неосознанно чуть подались вперед, желая узнать о будущем своих племянников и надеясь, что оно будет у них хорошим. Лукреция пристально посмотрела на книгу, при этом стараясь скрыть свой интерес.

Гарри было любопытно, ведь он плохо представлял себе, что делают волшебники, закончив школу.

— Чарли в Румынии, изучает драконов, а Билл работает на банк «Гринготтс» и уехал в Африку по их делам, — пояснил Рон. — Ты слышал о «Гринготтсе»? А что там на днях случилось, слышал? «Пророк» об этом писал… хотя да, у маглов же другие газеты… В общем, кто-то пытался ограбить сверхсекретный сейф.

— Не нравится мне это, — нахмурился Джеймс. — Надеюсь, к тому сейфу это не имеет никого отношения.

— Ограбить Гринготтс само по себе уже не лучшая новость, — заметил Фабиан. — Зная гоблинов, на это в принципе никто не решается.

Гарри вытаращил глаза.

— На самом деле? И что случилось с грабителями?

— Ничего. Вот почему об этом так много писали, не поймали. Папа говорит, что наверняка это был сильный темный волшебник, иначе бы ему не удалось пробраться в «Гринготтс» и залезть в сейф, а потом выйти оттуда целым и невредимым. Но самое странное, что грабители ничего не похитили. Конечно, все боятся, что за этим стоит Ты-Знаешь-Кто.

— Ограбить банк и выбраться оттуда живым? — уточнил Гидеон, недоверчиво поглядывая на книгу. — Как такое вообще возможно?

— Странно, что он еще к тому же ничего и не похитил, — хмыкнула миссис Тонкс. — Вот это действительно странно. Зачем вообще тогда залазить в Гринготтс?

— А может быть все-таки что-то и забрали, но только гоблины об этом молчат, — отозвался Сириус. — В конце концов они любят говорить, что их банк самый безопасный и никто не способен их ограбить. А тут такое.

Гарри судорожно обдумывал услышанное. Теперь, когда кто-нибудь или даже он сам упоминал Вы-Знаете-Кого, ему становилось немного страшно. Наверное, так и должно быть, раз теперь он оказался в волшебном мире. Но лично ему было намного удобнее произносить имя Волан-де-Морт, потому что он не задумывался, произнося его, и оно совсем его не пугало.

— Ну, а про квиддич ты, конечно, слышал. —В голосе Рона была абсолютная уверенность. — Ты за какую команду болеешь?

— Э-э-э… Вообще-то я не знаю ни одной команды, — признался Гарри.

—Да ты что! — Рон выглядел потрясенным. — Это же лучшая игра в мире!

— Хотя бы отвлечёт его немного, — вздохнула Марлин. — Ни к чему им влезать во все это, они еще дети.

— А толку-то им влезать? — спросил Гидеон. — Этим в любом случае должны заниматься авроры. У этих двоих даже информации никакой не будет.

И Рон начал объяснять Гарри, что в квиддич играют четырьмя мячами, что в каждой команде по семь игроков и у каждого есть свое место на поле и свои функции. Потом он начал описывать самые знаменитые матчи, на которых ему удалось побывать со своими братьями. Потом рассказал, какую метлу он бы себе купил, если бы у него были деньги. Рон объяснял Гарри тонкости правил игры, когда дверь купе снова открылась. Но это уже был не потерявший жабу Невилл в компании Гермионы Грейнджер. В купе вошли трое мальчишек, и Гарри сразу узнал того, кто был в центре, — тот бледный мальчик из магазина мадам Малкин, где Гарри покупал школьную форму. Сейчас он смотрел на Гарри с куда большим интересом, чем тогда в магазине.

— Это правда? — с порога спросил бледнолицый. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Потер. Значит, это ты, верно?

— Удивительно, что у купе еще не собралась очередь из любопытствующих, — вздохнула Лина. — Когда учились мы, новости по Хогвартс-экспрессу разносились с поразительной скоростью.

— Ну если ты говоришь об одной конкретной ситуации, — усмехнулся Фабиан, посмотрев на Марлин и ее мужа, — то об этом начали говорить еще на платформе, после того как кто-то сказал, что летом видел вас двоих в ресторане.

— Я же говорю, личной жизни у них нет, — закатила глаза бывшая Маккиннон.

— Верно, — кивнул Гарри. Те двое, что пришли с бледнолицым, были крепкие ребята, и вид у них был довольно неприятный. Стоя по бокам бледнолицего, они напоминали его телохранителей.

— Это Крэбб, а это Гойл, — небрежно представил их бледнолицый, заметив, что Гарри рассматривает его спутников. — А я Малфой, Драко Малфой.

Нарцисса нахмурилась, вспоминая слова мальчика из недавних глав. Ее свадьба с Люциусом должна была состояться после Рождества, а значит Драко в любом случае ее сын.

— Куда же без звездного имени, — хмыкнул Сириус.

— Это традиция, почему бы не соблюдать ее? — пожала плечами Цисси. — Все Блэки называют своих детей в честь звезд и созвездий.

Марлин задумчиво взглянула на мужа и Андромеду и качнула головой, ставя себе мысленную пометку об этой информации.

Рон прокашлялся. Гарри показалось, что он таким образом сдерживает смех. Драко Малфой неодобрительно покосился на Рона

— Мое имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители.

— Это было грубо, — покачала головой Андромеда.

— Оскорбляй противника, но не смей трогать его семью, — согласился Сириус. — Это давно установившиеся правило.

Выдав эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся к Гарри:

— Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всем разобраться.

Он протянул руку для рукопожатия, но Гарри сделал вид, что этого не заметил.

— Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин, — холодно заметил он.

— Правильно, — одобрительно кивнул Джеймс.

— Новое поколение Снейпа и Поттера, но в лице Поттера и Малфоя, — хмыкнул Фабиан. — Жаль Хогвартс

Драко Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появились розовые пятна.

— На твоем месте я был бы поосторожнее, Поттер, — медленно произнес он. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли и этого Хагрида, тебе же будет хуже.

— У мальчишки манер и воспитанности меньше, чем у того, кто вырос с магглами, — проворчал Поллукс, строго глядя на внучку.

— Мы читаем про будущее и это можно исправить, — проговорила Друэлла.

— Мы учтем все, что будет не так, и я постараюсь потом это исправить, дедушка, — согласилась Нарцисса.

Гарри и Рон одновременно поднялись со своих мест. Лицо Рона стало таким же медно-красным, как и его волосы.

— Повтори, что ты сказал, — потребовал Рон.

— О, вы собираетесь с нами драться, не так ли? — презрительно выдавил из себя Малфой.

—Да, если ты немедленно отсюда не уберешься, — храбро заявил Гарри, хотя, если честно, голос его бьл куда смелее, чем он сам. Все-таки Крэбб и Гойл были намного крупнее, чем они с Роном.

— О, мы вовсе не собираемся уходить, правда, ребята? — усмехнулся Малфой, поворачиваясь к своим спутникам. —А к тому же мы проголодались, а у вас тут куча еды. Гойл потянулся к лежавшим на одном из сидений «шоколадным лягушкам».

Цисси тяжело вздохнула и покачала головой, гадая, что она упустила в своем будущем браке и воспитании сына.

— Не Нарцисса занималась ребенком, — шепотом заметила Андромеда, наклонившись к кузену.

— Это точно, — кивнул Сириус. — Воспитывала бы Цисси, ребенок был бы шелковый

Рон прыгнул на него, но, прежде чем ему удалось коснуться Гойла, тот издал ужасающий крик. На руке Гойла повисла Короста, впившаяся ему в палец маленькими, острыми зубами. Крэбб и Малфой попятились назад, а Гойл размахивал рукой, пытаясь стряхнуть крысу и завывая от боли. И как только Короста наконец разжала зубы и отлетела в сторону ударившись о закрытое окно, все трое молниеносно испарились. Наверное, они подумали, что в купе прячется еще множество крыс, а может, они услышали шаги, потому что через секунду в купе заглянула Гермиона Грейнджер.

— Что тут у вас происходит? — спросила она, глядя на разбросанные по полу сладости и Рона, державшего за хвост крысу.

— Думаю, что она потеряла сознание, — произнес Рон, обращаясь к Гарри. А потом повнимательнее присмотрелся к Коросте. — Нет… не могу поверить! Представляешь, она снова уснула.

— Сомневаюсь, что крысы так ведут себя, — поджав губы, заметила Лина.

— Вспомни, что она досталась ему от Перси, — напомнил Гидеон, посмотрев на блондинку. — Они вообще так долго не живут. Хотя мы не знаем, когда она появилась у Перси.

— Напоминает одну знакомую крысу, — усмехнулся Джеймс, переглянувшись с лучшим другом.

— Он так себя ведёт, потому что у него превращения много сил отнимают, — тихо отозвался Сириус. — Он после нахождения в своей форме сутки проспать может.

Короста на самом деле спала.

— Ты раньше встречался с Малфоем? — поинтересовался Рон. Гарри рассказал об их встрече в Косом переулке.

— Я слышал о его семейке, — мрачным тоном начал Рон. — Они одни из первых перешли обратно на нашу сторону, когда Ты-Знаешь-Кто исчез. Они сказали, что он их околдовал. А мой отец в это не верит. Он сказал, что отцу Малфоя не нужно было даже повода для того, чтобы перейти на Темную сторону.

Будущая миссис Малфой снова нахмурилась, поджав губы и переглянувшись с Регулусом. Тот качнул головой, опустив взгляд на левое предплечье.

— Стоит отметить, что умение убеждать у Волан-де-морта присутствует, — хмыкнул Бродяга.

— Ты то откуда знаешь? — нахмурился Фабиан, посмотрев на кузена.

— Белла с собой таскала несколько раз, — пожал плечами Сириус. — Плюс задание. Мы с Марли имели сомнительную честь провести с ним время и послушать его речи.

— Нам сказали, что все прошло стандартно, — проговорил Гидеон, посмотрев на хмурящихся Сириуса, Марлин, Джеймса и Андромеда. — Тогда понятно, почему на подобные задания только вас с Маккиннон отправляют.

Гермиона все еще стояла на пороге купе, и Рон повернулся к ней:

— Мы можем тебе чем-нибудь помочь?

— Вы лучше поторопитесь, иначе не успеете переодеться. Я только что была в кабине машиниста и разговаривала с ним. Он сказал, что мы уже почти приехали. А вы тут что, дрались? Хороши, нечего сказать. Еще не доехали до школы, а уж попали в неприятную историю!

— Это же реально копия Эванс, — огорченно вздохнул Блэк.

— Хорошая дружба начинается с драки, — усмехнулся Поттер, давая пять анимагу-псу. — Но девочке не стоило вмешиваться.

— Это Короста дралась, а не мы. — Рон сердито посмотрел на девочку. — Может быть, ты выйдешь и дашь нам переодеться?

— Разумеется. Я вообще-то зашла к вам просто потому, что во всех вагонах жуткая суета, все ведут себя как маленькие дети и носятся по коридорам. — Гермиона презрительно хмыкнула, как бы говоря, что не одобряет такого поведения. — А у тебя, между прочим, грязь на носу, ты знаешь?

— Действительно, жаль девочку, — покачала головой Марлин. — Надеюсь она вовремя измениться.

— Ей просто нужно найти друзей, — отозвалась Андромеда. — С ними ей будет проще и повеселее.

Рон проводил ее свирепым взглядом, а Гарри уставился в окно. За окном, там, где высились горы и тянулись бесконечные леса, начало темнеть, а небо стало темно-фиолетовым. Поезд замедлил ход. Гарри и Рон быстро сняли куртки и натянули длинные черные мантии. Мантия Рона была ему немного коротковата, из-под нее высовывались спортивные штаны. «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно». Гарри так разнервничался, что у него даже живот скрутило, а Рон сильно побледнел, и веснушки на его лице стали еще ярче. Они рассовали остатки сладостей по карманам и вышли в коридор, где уже толпились остальные. Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец остановился. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут Гарри все-таки оказался на неосвещенной маленькой платформе. На улице было холодно, и он поежился. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и Гарри услышал знакомый голос:

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя все в порядке?

Над морем голов возвышалось сияющее лицо Хагрида.

— Всегда же кто-то из преподавателей встречал первокурсников, — нахмурилась Марлин. — Они же через озеро переплывают, а если кто-то упадет в воду?

— Может Хагрида в должности повысили, — хмыкнул один из братьев Пруэтт.

— Вот только Хариду колдовать запрещено, и если кто-то действительно упадет в озеро, то он может ни то что не вытащить ребенка, но даже не заметить, — отозвалась Андромеда. — Это очень необдуманно.

— Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Гарри показалось, будто они пробираются сквозь лесную чашу. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине, только Невилл, тот мальчик, который все время терял свою жабу, пару раз чихнул.

— Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда!

— О-о-о-! — вырвался дружный, восхищенный возглас. Они стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд

— Очень красивый вид и удивительные эмоции, — улыбнулась бывшая Маккиннон. — Жаль, что мы проезжаем через озеро только один раз.

— Первый год в Хогвартсе всегда особенный, — проговорила Лукреция. — Не важно чистокровный или магглорожденый, первый приезд в школу важен для всех.

— По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Гарри и Рон оказались в одной лодке с Гермионой и Невиллом.

— Скорее всего они станут друзьями, — усмехнулись двое мародеров.

— Не обязательно, — закатила глаза Марлин. — Я сидела в одной лодки с тремя девчонками, и наши отношения не заладились.

— Ты просто исключение из правил, — хмыкнул Сириус, слегка дернув девушку за светлую прядь волос.

— Во-первых правил на этот случай нет, — прищурившись, проговорила его супруга. — А во-вторых все они в последствии оказались твоими бывшими. Вот же ирония, да и получается в наших испорченных отношениях ты виноват.

— Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед!

Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому как стекло озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними.

— Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда они подплыли к утесу Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, они попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни.

— Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу Хагрид осматривал пустые лодки и, видимо, что-, то заметил. — Это твоя жаба?

— Ой, Тревор! — радостно завопил Невилл, протягивая руки и прижимая к себе свою жабу.

— Потерял на платформе, а нашел в Хогвартсе, — понимающе ухмыльнулся Сириус. — Тоже временами напоминает кого-то.

— Он напоминать может только того, у кого в Хогвартсе была жаба, — хмыкнул Гидеон.

Хагрид повел их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка. Еще один лестничный пролет—и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью.

— Все здесь? — поинтересовался Хагрид. — Эй, ты не потерял еще жабу?

Убедившись, что все в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.

После главы все решили прерваться на небольшой перерыв и пообедать. Гриффиндорцы и Тонкс вновь предпочли остаться в своей небольшой компании, выйдя на террасу дома.

— Что вы думаете обо всем этом? — поинтересовался Фабиан, взглянув на Сириуса, у которого в руках появились сигареты.

— Как я уже и сказала, у меня к этой истории пока больше вопросов, — отозвалась Андромеда. — И много не состыковок.

— Знаете, что действительно интересно, — задумчиво протянул Гидеон, привлекая к себе внимание. — Почему судьбой мальчика распоряжался Дамблдор? И почему к родственникам Гарри доставлял Хагрид, а не авроры или кто-то из Министерства?

— Действительно, — нахмурился Сириус, выпуская в воздух облачко дыма. — На вас напали, и я очень сомневаюсь, что это было бесшумно. Кто-то точно бы вызвал авроров.

— Хагрид сказал, что ты передал ему мопед, а значит ты тоже там был, — напомнил Джеймс, глядя на лучшего друга.

— Я не могу суди о будущем себе, но сейчас я уверен, что в первую очередь сам доставил мальчика в безопасное место, особенно если являюсь его крестным, — серьезно заявил Блэк, взглянув на нахмурившуюся жену. — Но я признаю то, что сейчас сужу об этом, потому что ты сидишь перед мной живым, а там я вероятно увидел вас с Лили мертвыми и фиг знает, что еще случилось. Тем не менее я не фигурирую в истории, а значит, что со мной что-то случилось.

— Я бы забрала мальчика к себе, — отозвалась Меда. — Не важно в браке я или нет, но, если ребенок крестный сын моего брата я бы взяла над ним опеку без лишних вопросов.

— Пока это книга не дает нам никаких мыслей, — покачала головой Марлин. — Все, что мы знает, это что Джеймс и Лили мертвы. Гарри выжил, а все считают его победителем Волан-де-морта. Дальше ничего не понятно.

— Я не понимаю, как ребенок мог победить взрослого мага, — заметил Фабиан. — Это уже как бред звучит. И почему он вообще решил напасть на вас?

— Может об этом будет дальше, — хмуро пожал плечами Поттер, задумчиво посмотрев куда-то в даль. — Гарри только попал в наш мир, да и книг еще много. Лично мне главное понять, что произошло и как нам выжить в этой войне. Эти книги наш шанс на будущие в живых, так что чтобы не сделали ваши родственники, Бродяга, Меда, но спасибо им за это.

Блэк тяжело вздохнул, но тем не менее кивнул, соглашаясь со словами лучшего друга. Хель и вовсе могла их не перемещать сюда, но оказала большую услугу.

— Я все вспоминаю слова дяди Альфарда, — через несколько минут проговорил Сириус, обнимая свою супругу.

— Про игру в шахматы? — хмыкнула Меда. — Рано еще говорить об этом, но и такую возможность исключать нельзя.

— Может быть нам просто записывать все, что кажется странным или к чему есть вопросы, — предложила Лина, глядя на мрачные лица друзей. — А потом в конце дня будем обсуждать это и пытаться хоть как-то объяснить это.

Стоило прозвучать словам девушки, как перед ребятами тут же появилась стопка пергаментов и перья с чернилами. Андромеда взяла в руки пергамент и перо, решив что от этого будет больше пользы. Такой же комплект после недолгого раздумья оказался в руках Сириуса и Фабиана.

Когда они снова собрались в гостиной, чтобы продолжить чтение, то поймали на себе несколько вопросительных взглядом, вот только говорить друг с другом никто не спешил.

Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше.

— Мы тоже так подумали, — усмехнулись Сириус и Джеймс.

— Что интересно вас оставило от спокойного поведения? — поинтересовалась Андромеда, с улыбкой посмотрев на брата и его лучшего друга.

— Тогда это были бы самые скучные 7 лет, — также в один голос ответили двое Мародеров.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.

Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.

— И вот зачем они так делают? — подняла бровь Нарцисса.

— Чтобы первокурсники успокоились, привыкли друг к другу и познакомились, — ответила племяннице Лукреция.

— Это не помогает, — покачал головой Регулус.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами -это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.

— А речь все та же, — хмыкнул Фабиан. — Что-то не меняется с годами.

— Мне кажется, что у профессора Макгонагалл просто нет времени каждый раз составлять новую речь, — пожала плечами Марлин. — Да и зачем? Речь ведь далеко не плохая.

Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Гарри дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы.

— Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.

Гарри с шумом втянул воздух.

— А как будет проходить этот отбор? — спросил он Рона.

— Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил тот. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил.

— Сириус сказал мне тоже самое, — пробурчал Регулус, недовольно глянув на своего старшего брата.

— Я же сказал, шутить над младшим братом святое, — усмехнулся Сириус.

— И что же такого страшного ты ему сказал? — заинтересовано спросила Меда.

— Он сказал, что нужно с оборотнем драться, — тихо ответил Регулус под смех гриффиндорцев и двух кузин.

— Ну да, в старую распределяющую шляпу, которая просто называет твой факультет верится трудновато, — отсмеявшись, согласился Фабиан.

Гарри ощутил, как бешено заколотилось его сердце. Испытания? Перед всей школой? Но ведь он не знаком с магией. И что же он в таком случае будет делать? Если честно, он совершенно не рассчитывал, что сразу по приезде сюда его ждет нечто подобное. Он беспокойно огляделся и заметил, что и остальные тоже напуганы. Все молчали, кроме Гермионы Грейнджер, которая стояла рядом с Гарри и шепотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора.

— Навряд ли когда-нибудь отбор будет проходить таким образом, многие полукровки также, как и магглорожденные не знают ни одного заклинания, — мягко улыбнулась Андромеда. — Да и не всех чистокровных обучают заклинаниям на самом деле.

— В Шармбаттоне распределение на факультет происходит путем испытаний, — напомнила Марлин. — В Хогвартсе вполне однажды могут сделать точно так же.

— Да, но в Шармаботтоне дети проходят распределение в тринадцать лет, а до этого ходят в детскую школу, а затем еще еще два года в обычную, — объяснила Лукреция. — Для этих испытаний дети более подготовлены. В Хогвартс же приезжают и те, кто до письма понятия не имел ничего о мире магии.

Гарри старался ее не слушать. Он еще ни разу в жизни так не нервничал — даже когда Дурсли получили письмо из его школы. А в письме, между прочим, говорилось, что Гарри имеет самое прямое отношение к тому, что парик его учительницы каким-то образом поменял цвет и из черного превратился в голубой.

— Сириус перекрасил мои волосы в красный года в 3, — усмехнулась Дромеда, взъерошив волосы брата.

— Почти все дети перекрашивают волосы, — улыбнулась Лукреция. — Практически базовый магический выброс.

Тогда ему пришлось плохо, но сейчас он чувствовал себя намного хуже. Гарри уставился в пол, пытаясь набраться мужества и настроиться на предстоящее испытание. Ведь профессор МакГонагалл могла вернуться в любую секунду и повести его на страшный суд. Внезапно воздух прорезали истошные крики и Гарри даже подпрыгнул от неожиданности.

— Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают.

— Просто делали вид, — усмехнулась Марлин. — Они каждый раз так делают.

— Наводят лишнего шума и смотрят на первокурсников, — согласно кивнула Андромеда.

Судя по всему, они спорили.

— А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…

— Опять Пивз что-то натворил, — понимающе усмехнулась мужская часть гриффиндорцев.

— Он каждый год что-то творит, а последние 7 лет с вашей подначки, — покачала головой Лина, взглянув на двоих Мародеров. — Хотя стоит признать, что без Пивза жизнь в Хогвартсе была бы скучной.

— Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…

— Ну да, он ведь полтергейст, — озадачено кивнул младший из братьев Блэк.

Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.

— Эй, а вы что здесь делаете?

Никто не ответил.

— Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю?

Несколько человек неуверенно кивнули.

— Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.

— Тед уверяет, что там очень весело, — усмехнулась Меда.

— Спросишь у дочки, когда она туда поступит, — улыбнулась Марлин, грея руки о чашку с горячим какао.

— Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.

— Выстройтесь в шеренгу — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!

У Гарри было ощущение, словно его ноги налились свинцом. Он встал за мальчиком со светлыми волосами, за ним встал Рон, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики.

— Одно из лучших мест в Хогвартсе, особенно потолок, — улыбнулась Марлин, взглянув на однокурсников. — Всегда интересно каким он будет на другой день.

Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

— Она похожа на Эванс и Лунатика в одном лице, — наигранно ужаснулся Сириус.

— Тут им поможет только Мерлин, — хмыкнул Джеймс. — Потому что это кошмарная смесь, от которой неизвестно что можно ожидать.

Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок Гарри казалось, что Большой зал находится под открытым небом. Гарри услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку.

— Сомневаюсь, что она бы вообще появилась в ее доме, — хмыкнула Марлин. — Слишком сильно она любит чистоту и все новое.

«Интересно, зачем она здесь? — подумал Гарри. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Может быть, надо попытаться достать из нее кролика, как это делают фокусники в цирке?»

— Что такое цирк? — изогнул бровь Регулус.

— Ооо, классное место, — усмехнулись Мародеры.

— У магглов это место, где оно показывают фокусы, их представления о магии, и разные забавные номера, — объяснила слизеринцу Марлин.

Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

— Стоило бы взглянуть на это, — усмехнулся Гидион.

— Увы, но боюсь действительно шляпы умнее нет, — хмыкнул Фабиан, толкнув брата плечом.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем,

Что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

— Вот-вот, — гордо кивнули представители львиного факультета.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Слизеринцы на это тоже кивнули, а миссис Тонкс снова несколько задумчиво взглянула на палец, где не так давно было обручальное кольцо.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.

— Стоит отметить, что довольно хорошая песня, — проговорил Джеймс.

— Жаль, что у нас со второго курса одни предупреждения, — проворчал один из близнецов Пруэтт. — Сплошная мрачность круглый год.

Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла.

— Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Рон.—Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем.

— Мне кажется, живя с двумя такими шутниками перестаешь верить всему подряд, особенно если это говорят они, — хмыкнула миссис Тонкс, оглядев кузена и его лучшего друга.

Гарри с трудом выдавил из себя улыбку. Да, конечно, примерить Шляпу было куда проще, чем демонстрировать свои познания в магии, но его смущало, что на него будет смотреть такое количество людей. А к тому же Шляпа требовала от него слишком многого — сейчас Гарри не чувствовал себя ни сообразительным, ни остроумным, ни тем более храбрым. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, Гарри бы сразу понял, что это его факультет.

— Ну тогда многие бы попали именно на этот факультет, — заметил Орион, и все взрослые маги были с ним солидарны.

Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она.

— Ну что ж, пора узнать у кого еще есть дети, — потер руки Гидеон, с любопытством посмотрев на книгу.

— Начнем. Аббот, Ханна!

Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение…

— ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой.

— Боунс, Сьюзен!ё

— У них с Эмили будет еще дочка, — улыбнулась Марлин. — Это здорово, она так хотела еще одну девочку.

— Интересно в каком году родился Гарри, — задумался Сириус, одной рукой обняв свою жену так, что его ладонь накрыла ее еще плоский животик.

— У нас свадьба в апреле 79 будет, Бродяга, так что вероятно, что уже в 1980, а то и позже, — хмыкнул Джеймс, прекрасно понимая, почему друга заинтересовал этот вопрос.

— Кто же мог подумать, что Сириус Блэк раньше всех нас женится, да еще и первым из нас станет отцом, — поддразнивая, проговорил Гидеон, на что Блэк только закатил глаза, ничего не отвечая.

— ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.

— Бут, Терри!

— КОГТЕВРАН!

Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. Возможно, дело было в игре воображения, но после того, что Гарри услышал о Слизерине, все, кто попадал туда и кто сидел за их столом, казались ему неприятными личностями.

— Да, иногда так и есть, — согласился с мыслями будущего крестника Сириус.

— Да что ты, милый, — протянула Андромеда, изогнув бровь.

— Я же сказал, что иногда так и есть, — сказал Бродяга. — Иногда есть исключения, а ты как раз исключение.

Гарри начал чувствовать себя по-настоящему плохо. Он вспомнил, как было в его старой школе на уроках физкультуры, когда учитель назначал капитанов команд для игры в футбол или баскетбол. А те сами выбирали себе игроков. Гарри всегда выбирали последним, и не потому, что он был физически неразвитым, а потому, что никто не хотел ссориться с Дадли.

— Финч-Флетчли, Джастин!

— ПУФФЕНДУЙ!

Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора.

— Гермиона Грейнджер!

Судя по всему Гермиона, в отличие от Гарри, с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу

— ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа.

— Странное решение, — заметила Нарцисса. — Девочка явно начитанная и больше подходит для Когтеврана. На этом факультете у нее точно появятся друзья, ну или хорошие знакомые как минимум.

— Умных и на нашем факультете любят, — пожала плечами Марлин. — Конечно если они не достают нотациями о правилах и морали.

— Она по всей видимости смесь Эванс и Лунатика, так что с большей вероятностью ей будет лучше на Гринффиндоре, — отозвался Бродяга, обнимая супругу.

Рон застонал — видимо, несмотря на все свои сомнения, он верил, что попадет туда же, где были его братья, а учиться вместе с настырной и всезнающей Гермионой ему явно не хотелось. Мозг Гарри вдруг пронзила страшная мысль одна из тех, которые всегда появляются, когда слишком нервничаешь. «А что, если Шляпа решит, что я не подхожу ни для одного из факультетов?» — подумал он.

— Такого никогда еще не было, — с улыбкой покачала головой Лукреция. — Он бы тогда и в Хогвартс не попал.

— И в кого он такой пессимист? — пробормотал Джеймс. — Насколько я помню, Лили особо не волновалось перед распределением.

— Эванс была в курсе того, как проходит отбор, — пожала плечами Марлин. — Она знала о том, что владеет магией за пару лет до того, как ей пришло письмо из Хогвартса.

— И как же магглорожденная ведьма могла знать о своем происхождение до получения письма из Хогвартса? — поинтересовался Арктурус.

— Ее друг рассказал ей о магическом мире, — ответила девушка. — Рядом с их семьей жили маги. Точнее ведьма со своим сыном. Этот самый сын и рассказал Эванс о том кто она, когда увидел, как Лили неосознанно колдовала.

— Нарушение статута о Секретности на лицо, — хмыкнула Друэлла.

Гарри вдруг представил, как он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с головы Гарри и не сообщает ему, что, по всей видимости, произошла ошибка и ему лучше сесть на обратный поезд до Лондона. Правда, нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Лонгботтома, того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета.

Братья Пруэтт в начале усмехнулись, но почти сразу нахмурились, обдумывая услышанное.

— Странно, что его провожала бабушка, — протянула бывшая Маккиннон, переглянувшись с друзьями. — Сомневаюсь, что Фрэнк пропустил бы это. К тому же где Алиса?

— Случится может многое, вдруг они просто заняты работой, — проговорил Джеймс. — Они же оба в аврорате.

— Иногда я думаю, что, наверное, хорошо, что ты уговорил меня остаться дома, кто бы что не говорил по этому поводу, — на ухо мужу прошептала Лина, положив голову на его плече и смотря, как он делает первые пометки в пергаменте.

— У нашего ребенка должен остаться хоть кто-то, — таким же шепотом ответил Сириус, накрыв ее животик рукой.

Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР».

Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу.

Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, и его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала:

— СЛИЗЕРИН!

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Регулус, посмотрев на улыбнувшуюся кузину.

— Хорошо, традиции не должны нарушаться, — одобрительно кивнула Друэлла.

— Некоторые традиции требует изменений, — закатила глаза Дромеда, сжав руку кузена.

Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перкс и, наконец…

— Поттер, Гарри!

— С учетом того, что шляпа учитывает желание студента на факультет гадать не стоит, — усмехнулся Сириус под согласный кивок своего лучшего друга.

— Ну почему же, еще Когтевран остался, — ответила Цисси. — Хотя против двух факультетов его уже настроили.

— Мне порой интересно, что было бы, если бы у всех была возможность пройти распределение в более осознанном возрасте, — проговорила Андромеда. — Все же одно дело распределять детей, которые могли быть кем-то настроены и что-то в этом духе, а другое распределять подростков.

— Наверное многие бы при таком раскладе оказались бы на других факультетах, — задумчиво произнес Фабиан, чуть наклонив голову. — И правда интересная мысль на самом деле.

Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом.

— Она сказала Поттер?

— Тот самый Гарри Поттер?

Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его.

— Надеюсь это просто первая реакция и дальше все успокоятся, — вздохнула Андромеда. — Иначе никакой нормальной учебы из этого не получится.

А затем перед глазами встала черная стена.

— Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу.

— Гриффиндор, — ухмыльнулся Джеймс, переглянувшись с Сириусом.

И ум весьма неплох.

— Когтевран, — хмыкнула Нарцисса.

И таланта хватает — о да, мой бог, это так,

— Пуффендуй, — нахмурился Гидеон, посмотрев на удивленного будущего отца Гарри.

— и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно…

— И Слизерин, — закончила Андромеда, несколько скептически глядя на книгу. — Разве такое бывает? Он подходит на все 4 факультета.

— Бывает, но крайне редко, — ответил дочери Сигнус. — Значит у него не сформирован определенный характер.

— И как тогда можно распределять его на один факультет? — спросила Нарцисса.

— Ни у кого из нас в одиннадцать характер толком не сформирован, — заметил Сириус. — Тогда глупо распределять кого бы то не было в этом возрасте.

Так куда мне тебя определить?

Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета.

«Только не в Слизерин, — подумал он. — Только не в Слизерин».

— Интересно, что будет, если он все же попадет на Слизерин? — как бы между прочим спросила Нарцисса.

— Я не против Слизерина, я против некоторых людей, которые там учатся или учились, — пожал плечами Поттер. — К тому же моя бабушка училась на Слизерине, логично, что и мой сын может туда попасть. В любом случае если на Слизерине ему будет лучше, то пусть будет Слизерин.

— Ага, значит, не в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно…

Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен… Что ж, тогда… ГРИФФИНДОР!

— Но это конечно лучше, — в голос проговорили двое Мародеры, заставив всех в комнате рассмеяться, даже старшие Блэки не смогли подавить улыбки.

Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что его все-таки выбрали и что он попал не в Слизерин, что даже не замечал, что ему аплодируют более бурно и продолжительно, чем другим. Рыжий староста Перси вскочил со своего стула, схватил руку Гарри и начал ее трясти, а близнецы Фред и Джордж в это время вопили во весь голос:

— С нами Поттер! С нами Поттер!

Пожав руки всем желающим, Гарри плюхнулся на свободный стул, оказавшись как раз напротив призрака в трико, которого он видел перед началом церемонии. Призрак похлопал его по руке, и Гарри внезапно испытал очень неприятное, испугавшее его ощущение — ему показалось, что он сунул руку в ведро с ледяной водой. Теперь он наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Гарри, показал ему большой палец, и Гарри улыбнулся в ответ. А в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседал Альбус Дамблдор.

— Что-то я не помню такого, — хмыкнул Фабиан. — Что-то в большом зале все же изменилось.

— Просто у кого-то слишком самолюбие выросло, — проворчал Поллукс. — Дамблдор слишком большого мнение о себе.

Гарри сразу узнал его — он был таким же, как на карточке-вкладыше из «шоколадной лягушки». Серебряные волосы Дамблдора сияли ярче, чем привидения, ярче, чем что-либо в зале. Еще Гарри заметил профессора Квиррелла, нервного молодого человека, с которым он познакомился в «Дырявом котле». Сейчас на голове Квиррелла красовался большой фиолетовый тюрбан, так что профессор выглядел еще более странным, чем раньше. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь Рона. Гарри видел, что тот даже позеленел от страха. Гарри скрестил под столом пальцы, и через секунду Шляпа громко завопила:

— ГРИФФИНДОР!

Братья Пруэтт улыбнулись, радуясь за будущего племянника. Пусть они и не общаются с сестрой, но может участвовать в жизни племянников им никто не запретит.

Гарри громко аплодировал вместе с другими до тех пор, пока Рон не плюхнулся рядом.

— Отлично, Рон, просто превосходно, — с важным видом похвалил его Перси Уизли, в то время как последняя в списке Блейз Забини уже направлялась к столу Слизерина. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу. Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости он съел не несколько часов, а несколько веков назад.

— Сладостями наесться невозможно, — покачала головой Андромеда. — Особенно если ты ничего не ел перед этим.

— Действительно странно, что в поезде не продают ничего друга, — кивнула Марлин. — В конце концов мы едем в нем почти целый день.

Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы.

—Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

— Чем больше времени проходит, тем более сумасшедшим он становится, — вновь проворчал Поллукс.

Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет.

— Он… он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, обращаясь к сидевшему слева от него Перси.

— Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гарри?

Гарри посмотрел на стол и замер от изумления. Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Гарри никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы.

— Самый лучший момент, — блаженно улыбнувшись, проговорил Бродяга.

— Кто о чем, а Сириус Блэк о еде, — насмешливо протянула Марлин, взглянув на мужа.

— Еда в Хогвартсе это святое, — пожал плечами Джеймс, а Фабиан и Гидеон согласно закивали головами.

— Марли готовит намного лучше, — заметил Сириус. — Но в Хогвартсе это все равно самый лучший момент.

— Ну нам сравнивать не с чем, — развел руками Гидеон. — Поэтому тебе виднее.

— Я много раз приглашала вас на обед и ужин с тех пор как мы с Сириусом съехались, — напомнила молодая миссис Блэк. — Кто виноват, что вы все время чем-то заняты чтобы прийти.

— Мы обязательно воспользуемся предложением, как только выберемся отсюда, — пообещал Фабиан. — Стоит наконец узнать, чем так хвастается Блэк каждый раз.

Надо признать, что Дурсли никогда не морили Гарри голодом, но и никогда не давали ему съесть столько, сколько ему хотелось. А Дадли всегда съедал то, что особенно нравилось Гарри, даже если его самого от этого тошнило. Но сейчас Гарри был не в доме Дурслей. Он положил в свою тарелку всего понемногу — за исключением мятных леденцов — и накинулся на еду. Она была просто великолепной.

— Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как Гарри поедает стейк

— Вы хотите… — начал было Гарри, но призрак покачал головой.

— Предложить еду призраку, — засмеялся Регулус, получив лишь недовольный взгляд со стороны старшего брата.

— Стоит признать, что тут можно было подумать логически, — отозвалась Нарцисса. — Все же предлагать еду призраку немного глупо.

— Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора.

— Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. — Мои братья рассказывали о тебе—ты Почти Безголовый Ник!

— Очень зря, — покачал головой Фабиан. — Он этого не любит.

— Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган. Тот самый светловолосый мальчик, который стоял перед Гарри в шеренге.

— Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым?

— Ну не за столом же, — поморщившись, обреченно простонали гриффиндорцы, прекрасно зная, что будет дальше.

Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось.

— А вот так, — раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо. Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно Улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Затем он потянул себя за правое ухо и голова с щелчком встала на место. Привидение прокашлялось. — Итак, за новых учеников факультета Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. Кровавый Барон — это привидение подвалов Слизерина — стал почти невыносим.

— Шесть лет, да быть не может, — неверяще протянули Сириус и Джеймс.

— Какой кошмар, — удивленно проговорила Марлин. — Неужели с нашим выпуском команда стала совсем плохой.

— Будем надеяться, что Гарри исправит этот ужаснейший промах, — в один голос сказали братья Пруэтт.

Гарри посмотрел в сторону стола Слизерин и увидел жуткого вида привидение с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Барон сидел рядом с Малфоем, который, как с радостью отметил Гарри, был вовсе не в восторге от такого общества.

— А как получилось, что он весь в крови? — выпалил Симус, которого почему-то очень заинтересовал этот вопрос.

— Я никогда не спрашивал, — деликатно заметил Почти Безголовый Ник.

— Меня тоже это интересовало кстати, — заметила Лина. — Вот только ответов нигде нет.

— Говорят, что он убил кого-то, а потом сразу умер сам, поэтому он и в крови, — ответила Андромеда. — Но даже слизеринцы не знаю точный ответ на этот вопрос.

Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги… Пока Гарри наполнял свою тарелку разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях.

— Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду.

— Я думаю, что тут мало кто обрадуется, когда узнает, что твоя жена ведьма, — хмыкнула Андромеда.

Все рассмеялись.

— Ничего смешного нет, все могло быть и намного хуже, — вздохнула Марлин, вспоминая рассказы своей матери о том, что она с отчимом чуть ли не развелись из-за этой тайны. — Им трудно бывает принять, что магия действительно существует. Обычно это просто детские сказки.

— А ты, Невилл? — спросит Рон.

— Я… Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал Невилл.

— Мерлин, — выдохнула бывшая Маккиннон, без всякого веселья посмотрев на книгу. — Фрэнк, Алиса.

Гриффиндорцы почти разом помрачнели, понимая, что в этой войне почти все они мертвы. Неизвестной из сидящих в гостиной оставалась лишь судьба Тонксов и молодых супругов Блэк.

— В конце концов мы знали, на что идем, — хрипло ответил Джеймс, запустив пальцы в волосы.

— Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным — до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья.

— Издевательство какое-то, — тихо пробормотала Андромеда, обеспокоенно глядя на серьезное лицо брата. — А если бы ребенок убился?

— На Августу не похоже, — заметила Лукреция. — Она бы не позволила подобного обращения, особенно с наследником Лонгботтома.

Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, — они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник. Мой двоюродный дядя Элджи на Радостях подарил мне жабу.

Тут Гарри прислушался к тому, о чем говорили сидевшие слева от него Перси и Гермиона. Впрочем, он мог бы догадаться: Гермиона, естественно, говорила о занятиях

— Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом.

— Нет, она хуже, чем Лунатик и Лили, — заметил Сириус.

— Отстань от девочки, она пока ничего не сделала, — возмущенным шепотом проговорила Лина. — Иначе я могу обидеться и уйду спать в комнату, на которой указано мое имя. В конце концов она всего лишь ребенок.

— На многое не рассчитывай. Вы начнете с мелочей, будете превращать спички в иголки, примерно так.

Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он вытаращил их и начал глазеть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор Квиррелл, так и не снявший свой дурацкий тюрбан, разговаривал с незнакомым Гарри преподавателем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей.

— Кажется, я знаю кто это, но Мерлин как же я хочу ошибаться, — даже как-то трагично вздохнул Джеймс.

— Учеба Гарри становится все сложнее и сложнее, — пробормотал Сириус, недовольно взглянув на книгу.

Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на Гарри — и голову Гарри пронзила острая боль. Ему показалось, что его похожий на молнию шрам на мгновение раскалился добела.

— Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу.

— Что случилось? — поинтересовался Перси.

— Н-н-ничего, — с трудом выдавил из себя Гарри. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Но вот ощущение, которое возникло у Гарри, когда он поймал взгляд крючконосого, — ощущение, что этому преподавателю очень не нравится Гарри Поттер, осталось. — А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — спросил он у Перси.

— А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снейп.

— Хорошим это не закончится, — вздохнула Марлин.

— Ну в конце концов в книги он взрослый человек и детские обиды точно должен перерасти, — отозвался Сириус, пусть и сам не до конца верил в то, что говорит.

— Ну кое-что забыть трудновато будет, — напомнил Поттер, только им понятным взглядом посмотрев на лучшего друга.

— Я не знал, что он в серьез додумается полезть туда, и мне правда жаль, что я так поступил, — прикрыв глаза, проговорил Блэк. — Я бы никогда осознано не подставил Лунатика. Это не оправдания, но дядя только погиб, я не соображал, что делаю. А он шнырял туда сюда. Я уже говорил, что не идеален.

— В любом случае это было и это не забудется точно, — нахмурилась бывшая Маккиннон, понимая о чем говорят парни. — Самая дурацкая твоя шутка, да и шуткой это назвать нельзя. Но и Снейп не ангел, чего только стоят их выходки с Мальсибером и Розье.

Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снейп.

— Ну кто бы сомневался, — хмыкнул Фабиан. — Он, по-моему, разбирается в них больше, чем в зельеварение.

— Специалист настолько, что сам заклинания придумывает, — фыркнул Джеймс, неосознанно приложив руку к груди, где под рубашкой были шрамы, которые никто из целителей так и не смогли убрать.

Гарри какое-то время понаблюдал за Снейпом, но тот больше не смотрел на него. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.

— Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.

— Господин Бродяга, ты же понимаешь, что это значит? — усмехнулся Поттер.

— Полностью согласен, господин Сохатый, достойные продолжатели нашего дела, — ухмыльнулся Сириус.

— По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

— Что за бред? — нахмурилась миссис Тонкс, сделав пометку об этом в пергаменте.

— Вообще-то говорят, что Хогвартс самое безопасное место, — напомнила Нарцисса, беспокоясь за будущего сына.

— Трудно назвать Хогвартс безопасным местом с момента нападения пожирателей на Хогсмид на нашем шестом курсе, — заметил Сириус. — Возможно это не коснулось Слизерина, Нарцисса, но коснулось остальных факультетов. С момента нападения даже в самом Хогвартсе было не безопасно. Трое гриффиндорок, когтевранец, двое пуффендуек. Все магглорожденные, все подверглись нападению с середины и по конец шестого курса. Ты не захочешь знать подробностей этих нападений, кузина.

— Почему я слышу об этом только сейчас? — нахмурилась Лукреция. — Почему из всего перечисленного мы знаем лишь о нападение на Хогсмид?

— Мы думали, что директор обо всем сообщил попечительскому совету, — нахмурился Гидеон. — Когда напали на Мэри МакДональд я лично хотел сообщить вам с отцом, но Дамблдор сказал, что этим занимаются.

— Мы не были осведомлены об этом, — сказала Лукреция, хмуро посмотрев на брата, который отрицательно качнул головой, не отрывая взгляда от старшего сына.

— Стоило Дамблдору стать директором, как попечительский совет перестал быть в курсе происходящего в Хогвартсе, — проворчал Поллукс.

— Оставим этого на потом, — проговорил Арктурус. — К тому же если ты помнишь, Пол, есть кое-что, что мы тоже до конца не выяснили до конца, а тогда директором был Диппет.

Гарри рассмеялся, но таких весельчаков, как он, оказалось очень мало.

— Он ведь шутит? — пробормотал Гарри, повернувшись к Перси.

— Может быть, — ответил Перси, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост.

— Старост не всегда ставят в известность о том, что происходит, — вздохнула Нарцисса. — Просто говорят, на что нужно обратить внимание и все.

—А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали!

И весь зал заголосил:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь.

Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.

В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдется,

Так что научи нас хоть чему-нибудь.

Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести.

Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.

— О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!

Первокурсники, возглавляемые Перси, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице. Ноги Гарри снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Он был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. И воспринял как само собой разумеющееся то, что Перси дважды проводил их сквозь потайные двери — одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, они поднимались то по одной лестнице, то по другой. Гарри не переставал спрашивать себя, когда же они доберутся до цели и тут Перси вдруг остановился. Перед ними в воздухе плавали костыли.

— Пивз! — радостно воскликнули двое анимагов.

— Он не мог не появиться, — улыбнулась Лина.

Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти.

— Джеймс и Сириус, — хмыкнула бывшая Маккиннон, посмотрев на смеющихся ребят.

— Как приятно, что он помнит все это даже спустя столько лет, — отсмеявшись, проговорил Поттер.

— Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос: — Пивз, покажись!

Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара.

— Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит?

— Так с ним нельзя, только хуже сделаешь, — покачал головой Гидеон.

— Шутку скажи, и он отстанет, — кивнул Сириус.

— Мне кажется, что Перси не станет так делать, — хмыкнул Фабиан. — Слишком он серьезный.

Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны.

— О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся.

Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы.

— Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси. Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу

— Мальчик то чем провинился? — вздохнула миссис Тонкс, недовольно покачав головой.

— С Пивзом конечно весело, но его не мешало бы получше контролировать, — отозвалась Марлин, покосившись на супруга и его лучшего друга.

Они слышали, как он удаляется от них, из вредности стуча чем-то по выставленным в коридоре рыцарским доспехам.

— Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли.

Они стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка.

— Пароль? — строго спросила женщина.

— Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами.

— Как домой вернулась, — улыбнулась Марлин, предаваясь приятным воспоминаниям о недавних школьных годах.

Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок — и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и забрались на кровати.

— Классно поели, правда? — донеслось до Гарри бормотание Рона, скрытого от него тяжелыми шторами. — Уйди отсюда, Короста! Представляешь, Гарри, она жует мои простыни!

Гарри хотел спросить Рона, что из сладкого ему больше всего понравилось, но не успел — он заснул, едва голова коснулась подушки. Наверное, странный сон, приснившийся Гарри, объяснялся тем, что он слишком много съел. Во сне он расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла, а тюрбан беседовал с ним, убеждая его, что он должен перейти на факультет Слизерин, поскольку так ему предначертано судьбой. Гарри категорично заявил тюрбану, что он ни за что не перейдет в Слизерин. Тюрбан становился все тяжелее и тяжелее, и Гарри пытался его снять, а тот сжимался, больно сдавливая голову. Рядом стоял Малфой и смеялся над тщетностью предпринимаемых Гарри попыток. А затем Малфой превратился в крючконосого преподавателя по фамилии Снегг, который хохотал громким леденящим смехом. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и Гарри проснулся, обливаясь потом и содрогаясь. Гарри перевернулся на другой бок и снова заснул. А когда проснулся следующим утром, он даже не мог вспомнить, что ему приснилось.

— Ну и сны конечно, — присвистнул Фабиан, удивленно посмотрев на книгу.

— Вон он, смотри!

— Где?

— Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.

— Это который в очках?

— Ты видел его лицо?

— Ты видел его шрам?

— Бедный Гарри, — покачала головой Нарцисса. — Мне правда жаль мальчика, далеко не самая лучшая судьба.

— А меня раздражает то, что многие видимо не понимают, какой ценой он стал знаменитым, — проворчала Марлин. — Я бы на его месте не хотела, чтобы мне таким вниманием каждый раз напоминали о случившимся.

Этот шепот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Гарри предпочел бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета. В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие.

— Он их считал? — несколько удивленно поинтересовался Фабиан.

— В «Истории Хогвартса» вроде написано, — пожала плечами Марлин. — Он же читал ее перед Хогвартсом, может от туда и взял эту информацию.

Были лестницы, которые в пятницу приводили Гарри совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда Гарри спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать.

— Один из минусов Хогвартса, — хмыкнул Джеймс. — Питер не один раз падал на них и каждый раз что-нибудь ломал себе.

— И не только Питер, — поморщился Фабиан.

С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера.

— Ему бы нашу Карту, — шепотом заметил Джеймс, обращаясь к лучшему другу.

— Да, жаль, что мы попались с ней в день выпускного, — с сожалением проговорил Сириус. — Надо бы в гости в Хогвартс наведаться, Карту у Филча забрать. В конце концов мы уже не студенты.

Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Гарри был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать. Добавляли хлопот и привидения. Гарри всегда оказывался в шоке, когда сквозь дверь, которую он пытался открыть, вдруг просачивалось привидение. С Почти Безголовым Ником, призраком башни Гриффиндор и, следовательно, союзником, проблем никогда не было. Даже наоборот — он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия.

— Думаю придет время, и он поймет, как нужно себя с ним вести, — улыбнулась Марлин, глядя на удрученного Поттера.

— Ну или ему близнецы подскажут, — добавил Гидеон. — Они-то точно уже должны знать, как с ним общаться.

Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!»

— Он все еще пользуется ей, — удивился Джеймс.

— Мы, по-моему, на 2 курсе были, когда придумали ее, — задумчиво протянул Блэк. — Приятно, что он помнит нас спустя столько лет.

Казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью.

— Жаль, я надеялся, что его уволили, — вздохнул один из братьев Пруэтт.

— Стоит надеяться, что миссис Норрис там нет, — хмыкнула Марлин. — А вообще я не понимаю, зачем он там нужен. Он сквибб, и мне кажется ему неприятно находится в обществе магов. К тому же все работу делают домовики, а он только студентов пугает.

В первое же утро Гарри и Рон обратили на себя его внимание—к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал их в тот момент, когда они пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор.

— Видимо твое хваленое везение на сына не распространилось, — усмехнулся Гидеон

— Это ведь только начало, — заметил Джеймс.

Филч отказывался верить, что ребята просто заблудились Смотритель был уверен, что они специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть их в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент их спас проходивший мимо профессор Квиррелл.

— Моя удача не могла обойти моего сына, — довольно усмехнулся Сохатый, посмотрев на Пруэттов.

У Филча была кошка по имени миссис Норрис — тощее пыльно-серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры.

— Дурацкая кошка, — проворчала бывшая Маккиннон.

В этом с девушкой солидарны были даже слизеринцы, все же кошку Филча не любили практически все студенты.

Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила — сделал хотя бы один шаг за запретную линию, — и она тут же исчезала А через две секунды появлялся тяжело сопящий Филч. Филч знал все секретные ходы лучше, чем кто-либо другой в школе — за исключением, пожалуй, близнецов Уизли, — и появлялся так неожиданно, словно был привидением.

— Либо они так же, как и мы исследовали всю школу, — протянул Поттер, заговорщески сверкнув глазами.

— Либо они, так же, как и мы когда-то, решили взломать кабинет Филча и нашли нашу Карту, — понятливо хмыкнул Сириус.

— К вашей Карте пароль нужен, — напомнила Марлин, прекрасно слыша разговор мужа и его друга. — Даже если бы они и нашли ее, то это просто чистый пергамент.

— Пароль к Карте можно найти в предупреждениях, если тот, кто ее нашел, хочет провернуть какую-нибудь шутку, — тихо объяснил блондинки Джеймс.

Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис.

— Еще лучше задеть ее шпилькой, тогда она не подойдет к вам несколько недель, — усмехнулась Лина, переглянувшись с мужем.

— Это немного грубо, — заметила Нарцисса, посмотрев на невестку.

— Я сказала задеть, а не ударить, — ответила молодая миссис Блэк. — Я не настолько бессердечна.

Но найти нужный кабинет было еще полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил Гарри, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов. Каждую среду ровно в полночь они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебель — преподавала им травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются. Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным.

— Образование скатилось ниже плинтуса, когда директором стал Дамблдор, — проворчал Поллукс.

— На Историю маги почти никто не ходит, — заметил Сириус, посмотрев на своих дедушек. — А те, кто доходит до урока, скорее просто засыпают на нем.

— Тем самым ты лишь подтвердил мои слова, — сказал маг, взглянув на старшего внука.

Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до Гарри, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки. А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Гарри был прав, когда, увидев ее, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.

— Она никогда не выполняла свои угрозы, — ухмыльнулся Сохатый.

— Да, если нас выгоняли, то мы всегда возвращались на следующий урок, — согласно кивнул Бродяга.

После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грейнджер спичка немного изменила форму—профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться.

— Она не такая злая, какой кажется, — с улыбкой покачала головой Лина.

— Да, профессор умеет и улыбаться, и плакать, — в один голос единодушно заявили присутствующие в комнате гриффиндорцы.

С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности.

— Было ошибкой доверять Дамблдору набор профессоров, — недовольно проговорила Вальбурга.

— Такими темпами Хогвартс превратиться в посмешище, а не в учебное заведение, — проворчал Арктурус.

За первые несколько дней учебы Гарри с облегчением убедился в том, что он не хуже, чем другие. Очень многие школьники родились и выросли в семьях маглов и, как и он, даже понятия не имели о том, кто они такие, пока не получили письмо из Хогвартса. К тому же первокурсникам столько всего предстояло выучить, что даже Рон, родившийся в семье волшебников и кроме родителей имеющий пятерых старших братьев, не имел особого преимущества перед остальными.

— И это говорит лишь о том, что до школы никто не уделял внимания его образованию, — покачала головой Лукреция, а Фабиан что-то написал в свой пергамент под одобрительный кивок своего брата.

Пятница стала для Гарри и Рона великим днем. Они наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути.

— Что у нас там сегодня? — спросил Гарри, посыпая сахаром овсянку.

—Два занятия по зельям — заниматься будем вместе со слизеринцами, — ответил Рон. — Занятия ведет профессор Снейп, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это.

— Поэтому Слизерин вероятно и в плюсе, — фыркнул Гидеон.

— Слизнорт не был настолько предвзят, — заметил Фабиан. — Ему не было дело до того, на каком кто факультете.

— У Слизнорта другие приоритеты, — закатил глаза Сириус. — Ему нет дела до факультета, но вот родословная и знаменитые родственники, да еще и связи.

— Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, — задумчиво произнес Гарри. Профессор МакГонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать им огромное домашнее задание.

— Нет, Мини за нас заступается, просто не так открыто, — протянул Фабиан.

— Печенье, — одновременно усмехнулись двое мародеров под тихий и понятливый смех гриффиндорцев.

Пока они завтракали, прибыла почта. Теперь Гарри уже привык к этому, но в свое первое утро в школе он даже испугался, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки. Пока Букля не принесла Гарри ни одного письма. Сова иногда залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у него на плече и ласково похватать его клювом за ухо. А потом, съев кусочек тоста, улетала в совятню, как называли в школе домик, где жили совы, и там спокойно засыпала.

— Это грустно, — вздохнула Нарцисса.

— Все должно было быть не так, — пробормотал Джеймс, глядя на книгу.

Но этим утром Букля, приземлившись между сахарницей и блюдцем с джемом, уронила в тарелку Гарри запечатанный конверт. Гарри тут же вскрыл его — он просто не мог спокойно завтракать, не прочитав свое первое письмо.

Дорогой Гарри, — было написано в письме неровными буквами. —Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с Буклей. Хагрид.

— Хагрид как раз вовремя, — улыбнулась Марлин. — Гарри нужна любая поддержка.

— И ему не помешает развеяться, — согласно кивнул Сириус. — С чем чем, а с этим Хагрид вполне может помочь.

Гарри одолжил у Рона перо, нацарапал на обороте письма: «Да, с удовольствием, увидимся позже, спасибо» — и вручил письмо Букле. Гарри повезло, что впереди его ждал чай с Хагридом, потому что занятия по зельеварению оказались самым неприятным из всего, что с ним пока произошло в школе. На банкете по случаю начала семестра Гарри почувствовал, что профессор Снейп почему-то невзлюбил его с первого взгляда. К концу первого урока он уже понял, что ошибся.

— Да ну? — скептически посмотрели на книгу гриффиндорцы, прекрасно знавшие о вражде между Джеймсом и Северусом.

— Может и правда перерос, — вздохнул Поттер, вспоминая предположение лучшего друга.

Профессор Снейп не просто невзлюбил Гарри — он его возненавидел.

— Беру свои слова обратно, — протянул Джеймс.

— Не справедливо отыгрываться на ребенке за поступки отца, — заметила Марлин. — К тому же Гарри не только сын Джима, но и Лили.

— Поэтому он может ненавидеть Гарри еще сильнее, душа моя, — тихо пробормотал Сириус на ухо своей супруге. — Лили выбрала Джея, а не его. Гарри прямое доказательство этого выбора.

Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно.

— Слизнорт всегда накладывал на кабинет согревающие чары, а на ингредиенты купола ставил и стазис, — нахмурилась Андромеда. — Зачем морозить детей, в этом нет никакого смысла.

Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

— Ну он то должен понимать, чем вызвана эта слава, — покачала головой Лина.

Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями.

— Видимо мы его слишком избаловали, — сокрушенно покачала головой Нарцисса.

Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Глаза Снейпа были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами.

— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

— Неплохая речь, — одобрительно кивнула Вальбурга.

— Можно было обойтись без последнего предложение, — заметила Лукреция. — Профессорам не пристало обзывать детей, особенно на первом занятие. Какое впечатление он создает о себе?

— Странно, что он вообще пошел в Хогвартс работать, — пробормотал Регулус.

После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Гарри и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грейнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов.

— Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

— Это тема не первого курса, — нахмурилась миссис Тонкс.

— Легко ему там точно не будет, — покачала головой бывшая Маккиннон.

«Измельченный корень чего с настойкой чего?» — хотел переспросить Гарри, но не решился. Он покосился на Рона, но тот, похоже, был не менее ошарашен вопросом. Зато Гермиона Грейнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух.

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри. На лице Снейпа появилось презрительное выражение.

— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер.

Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы.

— Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

— Вот это конечно первый курс, — проговорила Марлин. — Но на первом занятие тому, кто не жил с самого детства в мире маги можно ответить только если он учебник реально наизусть выучил.

Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. А вот Гарри абсолютно не представлял, что такое безоаровый камень. И старался не смотреть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые сотрясались от беззвучного смеха.

— Я не знаю, сэр, — признался он.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?!

Гарри заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. По правде, он читал свои, новые учебники, пока жил у Дурслей, но неужели Снейп рассчитывал на то, что он наизусть выучит «Тысячу волшебных растений и грибов»? Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы.

— Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

— Это одно и тоже, — вздохнула Марлин. — Но это проходят на 5 курсе.

— Почему бы ему просто не отстать от моего сына? — чуть ли не прошипел Джеймс.

— Что он вообще хочет от него? — проворчал Сириус.

Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку.

— Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?

— Не стоило так обращать внимание на нее, — покачала головой Нарцисса. — Это не красиво.

Послышался смех. Гарри нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется, кроме Малфоя и двух его приятелей, — ему показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, — и встретился взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул ему, и Гарри подумал, что смеются, видимо, не над ним, а над его ответом, который почему-то всем показался остроумным. Но как бы там ни было, Снейп его таковым не нашел.

— Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе. —А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал!

— С этого и нужно было начинать занятие, — неодобрительно заметила леди Пруэтт. — А еще лучше бы с объяснения правил безопасности.

— Преподаватели Хогвартса в будущем оставляют желать лучшего, — проговорила Друэлла.

— Понятно почему его никто не любит из студентов, разумеется кроме слизеринцев, — хмыкнул Гидеон.

Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум.

— А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора.

Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными. После того как Снейп усадил Гарри на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное. Снейп разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов.

— На первом занятие? — удивленно приподняв брови, спросила Марлин.

— Помниться, Слизнорт допустил нас до варки зелье только когда все сдали ему правила того, что можно делать при этом процессе, а что нельзя, — задумчиво отозвался Фабиан. — Кажется это было через несколько месяцев после начала учебы.

— Так и должно быть, — кивнула его мать. — Многие из них впервые видят и слышат об этом предмете. Нет такого правила, чтобы читать учебники перед Хогвартсом.

— Чтение не дает им должных знаний, — заметила Вальбурга. — Ни в том, что касается магии. Зелья далеко не самая безопасная наука и вводить в нее нужно постепенно.

— Они элементарно не смогут даже обезопасить себя, если что-то пойдет не так, — сказала Андромеда. — Даже не все чистокровные могут достаточно уверено произносить необходимые заклинания.

Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал.

— Люциус в не ком роде покровительствует ему, так что это не удивительно, — тяжело вздохнула Нарцисса.

— Но это не дает ему права так себя вести, — заметил Сириус. — Я сомневаюсь, что твой сын так прекрасно варит зелья на первом курсе.

В тот момент, когда Снейп призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Невилл каким-то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри.

— Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?

— Виноват не мальчик, а профессор, который даже не удосужился объяснить технику безопасности перед варкой зелья, — холодно заметила миссис Тонкс. — А мальчика нужно было сразу отправить в больничное крыло.

— Кто вообще в здравом уме допустил Снейпа до преподавания? — поинтересовался Гидеон.

— Он особо и не стремится работать в Хогвартсе, — тихо отозвался Регулус.

Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями.

— Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора.

— Вины Гарри тут вообще никак быть не может, — прошипел Джеймс.

— Он серьезно сейчас обвиняет того, кто до этого дня даже не знал, что такое зелье? — уточнил Сириус. — Он вообще соображает, что творит?

— Снейп должен был сказать, что можно было добавлять в зелья, а что нельзя, — заметила Марлин. — Но никак не обвинять в этом ребенка. Ему не место в преподавателях.

Это было ужасно несправедливо. Гарри уже открыл рот, чтобы возразить, когда Рон пнул его под столом.

— Не нарывайся, — прошептал Рон. — Я слышал, что Снейп, если разозлится, может очень сильно навредить.

Час спустя, когда они вышли из темницы и поднимались по лестнице, голова Гарри была полна всяких неприятных мыслей, а радостное настроение с которым он приехал в Хогвартс, совсем улетучилось. В первую же неделю пребывания в школе он заработал два штрафных очка — и все из-за того, что Снейп почему-то возненавидел его. И он очень хотел бы узнать почему.

— Из-за меня, но это все равно очень по-детски, — поморщился Джеймс. — С 6 курса оставил его в покое.

— И в той ситуации виноват только я, а ты жизнь ему спас, — вздохнул Сириус.

— Может поэтому он бесится? — спросила Марлин. — Долг жизни. Он ведь переходит к ближайшему родственнику, если умирает тот, перед кем у тебя этот долг.

— Возможно, что так, — пожал плечами Бродяга. — Но это не дает ему права так вести себя с учениками и с Гарри в том числе. К тому же мы, вероятно, сполна ответили за все свои шутки над ним. Джей мертв, я по всей видимости тоже.

— Выше нос, —подбодрил его Рон. — Фреду и Джорджу тоже не везет на уроках Снейпа. Знаешь, сколько штрафов они у него получили? Слушай, а можно, я пойду с тобой к Хагриду?

Без пяти три они вышли из замка и пошли по школьной территории к дому Хагрида. Он жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош. Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто-то отчаянно скребется в нее с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донесся зычный голос Хагрида:

— Назад, Клык, назад!

— О, это видимо тот маленький щенок, которого Хагрид завел в прошлом году, — улыбнулась Марлин.

Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами.

— Заходите, — пригласил Хагрид. — Назад, Клык!

Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов.

— Больше не милый маленький щеночек, — хмыкнул Фабиан.

В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом.

— Вы… э-э… чувствуйте себя как дома… устраивайтесь — сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся к Рону и начал лизать ему уши. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле.

— Если Хагрид называет свою зверюшку как-то зло, то она добрая, — начал Джеймс.

— А вот если имя звучит безобидно, то лучше держаться от нее подальше, — знающе закончил Сириус.

— О да, от его милого паучка и его семьи так точно, — пробормотала Марлин, сжав руку своего супруга.

— Это Рон, — сказал Гарри. В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало — они давным-давно засохли и превратились в камень.

— Еще один Уизли, а? — спросил Хагрид, глядя на веснушчатое лицо Рона. — Я полжизни провел, охотясь на твоих братьев-близнецов. Они все время… ну… пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да!

— А другие полжизни на нас, — рассмеялись двое Мародеров.

О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но Гарри и Рон делали вид, что они им очень нравятся, и рассказывали Хагриду как прошли первые дни в школе. Клык сидел около Гарри, положив голову ему на колени и пуская слюни, обильно заливавшие школьную форму. Гарри и Рон ужасно развеселились, услышав, как Хагрид назвал Филча старым мерзавцем.

— А эта кошка его, миссис Норрис… ух, хотел бы я познакомить ее с Клыком. Вы-то небось не знаете, да! Стоит мне в школу прийти, как она за мной… э-э… по пятам ходит, следит все да вынюхивает. И не спрячешься от нее, и не обманешь… она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч ее на меня натаскал, не иначе.

Гарри рассказал Хагриду про урок Снейпа. Хагрид, как и Рон, посоветовал Гарри не беспокоиться, потому что Снейпу не нравится подавляющее большинство учеников

— Но мне кажется, он меня ненавидит.

— Да ерунда это! — возразил Хагрид. — С чего бы это ему?

— Мог бы и рассказать, я все-таки не святой, — хмыкнул Джеймс. — К тому же в этом никакой тайны нет. Мы были идиотами.

— Придурками, самыми настоящими, — заметила Лина. — Но как я уже сказала, Снейп тоже не был невинным ангелом и не мало в чем поучаствовал со своими друзьями.

— Ты знаешь, Марли, наша вражда с ним была взаимна, — напомнил Сириус. — Мы одинаково были плохими по отношению друг к другу. Но мы отстали от него на шестом курсе, а он сделал то, что сделал.

— Давайте просто признаем тот факт, что никто из на не простит ни ему, ни Розье то, что они сделали с Мэри, — сказал Фабиан. — Ему очень повезло, что в тот момент он не попался мне на глаза.

Однако Гарри показалось, что Хагрид, произнося эти слова, чуть-чуть отвел взгляд в сторону.

— А как твой брат Чарли? — поспешно поинтересовался Хагрид, повернувшись к Рону. — Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьем умел обращаться.

Гарри спросил себя, не специально ли Хагрид сменил тему разговора. Пока Рон рассказывал Хагриду о Чарли, который изучает драконов, Гарри взял кусок бумаги, лежавший на столе под чехлом для чайника Это была вырезка из «Пророка».

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» — гласил заголовок статьи.

Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс».

— Не нравится мне, что ограбление произошло в тот же день, когда Гарри посетил Гринготтс, — нахмурился Джеймс.

— Надеюсь, ограбить хотели не тот же сейф, — хмыкнул Блэк. — В противном случае появляется только больше вопросов, и не одного ответа.

Гарри вспомнил, как в поезде Рон рассказал ему о том, что кто-то пытался ограбить «Гринготтс», но Рон не назвал дату. А теперь…

— Хагрид! — воскликнул Гарри. — Ограбление «гринготтса» произошло как раз в день моего рождения! Возможно, грабители проникли туда, как раз когда мы с тобой там были!

— Это плохо на самом деле, после наши отношения с гоблинами могут только ухудшится, — вздохнула леди Пруэтт.

— Действительно, — согласился Арктурус. — Их не пытались ограбить уже лет двести, так что вопрос, как на это отреагируют гоблины.

На этот раз не было никаких сомнений в том, что Хагрид избегает взгляда Гарри. Великан промычал что-то нечленораздельное и предложил Гарри еще один каменный кекс. Гарри вежливо поблагодарил его, но кекс брать не стал, а вместо этого еще раз перечитал заметку. По странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, в который проникли грабители, было извлечено из него владельцем утром того же дня. Тем утром Хагрид кое-что извлек из сейфа номер семьсот тринадцать — маленький коричневый сверток.

— Философский камень, — протянул Регулус, магией чуть подняв книгу, чтобы можно было прочитать ее название.

— Философский камень есть только у Николаса Фламеля, — напомнил младшему сыну Орион. — А он никому не отдает его, предпочитая держать рядом с собой.

— Трудно его осуждать за это, — пробормотал Сириус, хмуро взглянув на книгу.

Не это ли искали воры? Когда Гарри с Роном шли обратно в замок на ужин, карманы их были набиты каменными кексами, от которых они из вежливости не смогли отказаться. Гарри думал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, как встреча с Хагридом. Если Гарри был прав, то Хагрид забрал из сейфа сверток как раз вовремя, но случайно или нет? И где этот сверток хранится теперь? Ведь чтобы его не выкрали, требуется гораздо более надежное место, чем «Гринготтс»? И еще Гарри спрашивал себя, не знает ли Хагрид о профессоре Снейпе чего-нибудь такого, о чем не захотел ему рассказывать.

— Прекрасно знает, — ответил Джеймс.

— С одной стороны Хагрид просто хочет, чтобы он думал о родителях только лучшее, — пожал плечами Фабиан.

— Какой в этом смысл? — спросил Поттер. — Чтобы когда все вскроется, его идеальная картинка обо мне разбилась в дребезги? Ему от этого только хуже будет.

До приезда в Хогвартс Гарри и не представлял, что может ненавидеть кого-нибудь сильнее, чем Дадли. Но это было до того, как он встретил Драко Малфоя.

— Судя по перепалки в поезде этого вполне следовало ожидать, — вздохнула Нарцисса, как-то нервно покрутив на запястье браслет.

— Судя по всему это новые Поттер и Снейп, — хмыкнул Гидеон. — Лишь бы конечно только хуже не было.

Правда, в первую неделю в школе они практически не сталкивались — единственными совместными занятиями были уроки профессора Снейпа. Однако, вернувшись от Хагрида, Гарри и Рон заметили вывешенное в Общей гостиной Гриффиндора объявление, которое вызвало у обоих протяжный стон. Со вторника начинались полеты на метлах — и первокурсникам факультетов Гриффиндор и Слизерин предстояло учиться летать вместе.

— Великолепно, — мрачно заметил Гарри. — Как Раз то, о чем я всегда мечтал. Выставить себя дураком перед Малфоем — и не просто дураком, а дураком, сидящим на метле и не знающим, как взлететь.

— Полеты у Поттеров в крови, — хмыкнул Поттер. — К тому же он скорее всего сидит на метле далеко не первый раз.

— Даже если и так, он этого не помнит и не знает, — напомнила Меда. — Соответственно для него это будет первый рах. Он будет нервничать и его можно будет понять.

Надо отметить, что до того как прочитать это объявление, Гарри молил небо о том, чтобы их поскорее научили летать, — ни одно занятие в Хогвартсе не вызывало у него такого интереса. Но теперь…

— Откуда ты знаешь, кто будет выглядеть дураком? — резонно ответил Рон. — Разумеется, я знаю, что Малфой перед всеми хвастается, что он великолепно играет в квиддич. Но готов биться об заклад что все это пустая болтовня.

— Нет, почти все чистокровные дети и полукровки к поступлению в Хогвартс уже летали на метлах, — хмыкнул Сириус. — Малфой так точно посадил своего сына на метлу.

— Он говорил про это при первой встречи с Гарри, — отозвалась Андромеда.

Малфой действительно чересчур много говорил о полетах. Он во всеуслышание сожалел о том что первокурсников не берут в сборные факультетов, и рассказывал длинные хвастливые истории о том, где и как он летал на самых разных метлах Истории обычно заканчивались тем, что Малфой с невероятной ловкостью и в самый последний момент умудрялся ускользнуть от маггловских вертолетов.

— Летать то он может быть и летает, но остальное точно ложь, — усмехнулся Джеймс.

— Мне больше интересно, откуда он знает о вертолете, — тихо пробормотала Марлин.

— Люциус не настолько плох, — вздохнула Андромеда, услышав слова невестки. — По крайне мерее тот Люциус, которого я знаю немного, но о мире маглов знает.

Впрочем, Малфой был не единственным, кто рассуждал на эту тему, — послушать Симуса Финнигана, так тот все свое детство провел на метле. Даже Рон готов был рассказать любому, кто его выслушает, о том, как он однажды взял старую метлу Чарли и чудом избежал столкновения с дельтапланом.

— Очень сильно сомневаюсь, — усмехнулся Фабиан, искоса посмотрев на мать, сидящую рядом с Орионом и слушая книгу.

— Молли бы не позволила ему подобное, — хмыкнул Гидеон. — Она ненавидет полеты, так что навряд ли позволила бы ребенку в детстве летать на метле.

Вообще все, кто родился в семьях волшебников, беспрестанно говорили о квиддиче. Из-за квиддича Рон уже успел ввязаться в серьезную ссору с Дином Томасом. Дин обожал футбол, а Рон утверждал, что нет ничего интересного в игре, в которую играют всего одним мячом, а игрокам запрещают летать. На следующий день Гарри застал Рона перед плакатом футбольной команды «ВестХэм», который висел над кроватью Дина. Рон тыкал пальцем в изображенных на плакате игроков, пытаясь заставить их двигаться.

По гостиной разнеся тихий смех гриффиндорцев.

— Помню, как Рем показал нам фотографии своей семьи и несколько постеров, — хмыкнул Сириус, весело переглянувшись с лучшим другом.

— Ну да, а потом мы несколько недель искали различные постеры, чтобы Бродяга мог оклеить ими комнату, — со слабой улыбкой отозвался Поттер.

— Что за постеры? — поинтересовалась Марлин, вопросительно повернувшись на посмеивающуюся Андромеды.

Почти одновременно с Медой Вальбурга и Орион хмыкнули, поняв о чем идет речь, а Регулус пренебрежительно передернул плечами.

— Детка, никакие постеры не сравняться с тобой, — покачал головой Сириус, запустив подушкой в явно собирающегося ответить Джеймса.

— Ты же понимаешь, что теперь мне стало только интереснее? — наклонив голову к плечу, уточнила бывшая Маккиннон.

— Постеры полностью в стиле Сириуса, — ответила Андромеда, взглянув на кузена, а затем наклонилась к невестке и уже тихо прошептала только ей. — При чем они ему даже не нравились по большей части. Он обклеил ими комнату, только чтобы позлить родителей.

Видимо, он никак не мог поверить, что на фотографиях маглов все неподвижны, в отличие от фотографий волшебного мира, где запечатленные на снимке люди появлялись и исчезали, подмигивали и улыбались Правда, и среди родившихся в семьях волшебников были исключения. Так, Невилл признался, что у него в жизни не было метлы, потому что бабушка строго-настрого запрещала ему даже думать о полетах.

— Августа в принципе полеты не любит еще со школы, — хмыкнула Лукреция. — Не удивительно, что она не посадила на метлу внука, раз сама его воспитывала.

— Мне все еще интересно, что произошло с Фрэнком и Алисой, — проговорил Фабиан.

— Возможно нападение, — пожал плечами Джеймс. — Ксожалению даже родовая защита не всегда может выдержать атаку. Особено если магия рода ослабла, как например в случае Поттер-мэнора и моих родителей.

В глубине души Гарри был с ней полностью согласен — Невилл умудрялся попадать в самые невероятные истории, даже стоя на двух ногах. Гермиона Грейнджер, как и Гарри, выросшая в семье маглов, в ожидании предстоящих полетов нервничала не меньше Невилла. Если бы полетам можно было научиться по учебнику, Гермиона бы уже парила в небесах лучше любой птицы, но это было невозможно. Хотя Гермиона, надо отдать ей должное, не могла не предпринять хотя бы одну попытку. Во вторник за завтраком она утомляла всех сидевших за столом, цитируя советы и подсказки начинающим летать, которые почерпнула из библиотечной книги под названием «История квиддича».

— Книга конечно хорошая, но дельных советов там очень мало, — покачал головой Джеймс. — Особенно, что касается полетов.

— Там написано только про квиддич, — хмыкнул Гидеон. — Из полетов там только трюки. Даже правильная техника этих трюков не написана.

Правда, Невилл слушал ее очень внимательно, не пропуская ни одного слова и постоянно переспрашивая. Видимо, он рассчитывал, что несколько часов спустя теория поможет ему удержаться на метле. Но остальные были очень рады, когда лекция Гермионы оборвалась с появлением почты. С пятницы Гарри не получил ни одного письма — что, разумеется, не преминул отметить Малфой. Сова Малфоя — точнее, в отличие от других, у него был филин, ведь Малфой любил подчеркивать свою оригинальность — постоянно приносила ему из дома посылки со сладостями, которые он торжественно вскрывал за столом, угощая своих друзей.

В общем, Гарри во вторник не получил ничего, а вот сова-сипуха Невилла принесла ему маленький сверток, посланный бабушкой. Невилл ужасно обрадовался и, вскрыв сверток, показал всем небольшое стеклянный шар. Казалось, что шар заполнен белым дымом.

— Это напоминалка! — пояснил Невилл. — Бабушка знает, что я постоянно обо всем забываю, а этот шар подсказывает, что ты что-то забыл сделать. Вот смотрите — надо взять его в руку, крепко сжать и, если он покраснеет…

— Бесполезная вещь, — закатила глаза Андромеда. — У меня была такая. Она показывает, что ты что-то забыл, но вот что именно догадайся сам.

— Белла подарила тебе ее на твоем предпоследнем курсе, — вспомнила Цисси, посмотрев на старшую сестру. — А потом ты выкинула ее в озеро, когда мы гуляли.

— Потому что смысла от нее не было, а Беллатриса подарила ее посмеяться, — фыркнула девушка, взглянув на младшую сестру. — Если бы она показывала то, о чем ты забыла, то это одно дело, но в данном случае от нее нет смысла.

Лицо Невилла вытянулось — шар в его руке внезапно окрасился в ярко-красный цвет.

— Ну вот… — растерянно произнес Невилл. Он попытался вспомнить, о чем именно он забыл, когда Драко Малфой, проходивший мимо, выхватил шар у него из рук.

— У нашего внука ужасное поведение, — поджала губы Друэлла. — Интересно, чем занимается внучка и какой она выросла.

— Внучка? — переспросила Андромеда, резко развернувшись в сторону матери. — Когда интересно она у вас появилась?

— Полтора года назад, — ответил Сигнус, заставив дочь и племянника удивленно переглянуться между собой. — И мы знаем, что ты скорее всего беспокоишься как она без тебя сейчас.

Сириус хмыкнул, покосившись в сторону леди Пруэтт. Парень прекрасно понимал, кто доносил информацию до их родственников.

— У моей дочери прекрасный отец, который может позаботиться о ней, — хмыкнула Андромеда, с прищуром глядя на родителей.

— Вы вроде разводитесь, — протянула Нарцисса, искоса посмотрев на родителей и дядю с тетей.

— А это уже не ваше дело, — сказала Меда, покосившись на тетю Лукрецию. — И в любом случае это не мешает нам быть друзьями, а Тед все еще остается отцом нашей дочери.

Гарри и Рон одновременно вскочили на ноги. Не то чтобы им так уж хотелось драться — все же совсем неподалеку были друзья Малфоя, превосходившие Гарри и Рона по габаритам, — но и отступать было нельзя.

— Гриффиндорцы, — закатил глаза Регулус.

— Они хотят защитить товарища, так бы поступили многие, независимо от факультета, — заметил Сириус, оглядев младшего брата.

Но тут между ними встала профессор МакГонагалл, у которой нюх на всякого рода неприятности был острее, чем у любого преподавателя Хогвартса.

— Конечно, у нее на факультете учились Мародеры, — усмехнулась Андромеда. Двое присутствующих мародеров хмыкнули, соглашаясь с комментарием.

— Что происходит? — строго спросила она.

— Малфой отнял у меня напоминалку профессор, — объяснил Невилл. Малфой помрачнел и уронил напоминалку на стол перед Невиллом.

— Я просто хотел посмотреть, профессор, — невинным голосом произнес он и пошел прочь, боязливо ссутулившись. Казалось, он пытается уменьшиться и тем самым избежать возможного гнева профессора МакГонагалл, которая его просто не заметит.

— Да, взгляд МакГонагалл легко может нагнать порой даже дикий ужас, — согласно протянул Фабиан

— Ага, особенно когда вы в чем-то виноваты, — кивнул старший из братьев Блэк.

— Ей даже говорить в такие моменты ничего не нужно, — передернул плечами Джеймс.

В три тридцать Гарри, Рон и другие первокурсники Гриффиндора торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полетам. День был солнечным и ясным, дул легкий ветерок, и трава шуршала под ногами.

— Хорошая погода для первого полета, — улыбнулся Джеймс.

— У нас был сильный ветер, который сносил абсолютно все и всех, — вспомнил один из братьев Пруэтт. — У кого-то даже метла улетела в запретный лес.

— Скатертью дорога, я не тоскую по ней, — закатила глаза Марлин. — Спасибо, что сама не разбилась.

Ученики дружным строем спускались с холма, направляясь к ровной поляне, которая находилась как можно дальше от Запретного леса, мрачно покачивающего верхушками деревьев. Первокурсники из Слизерина были уже там — как и двадцать метел, лежавших в ряд на земле. Гарри вспомнил, как Джордж и Фред Уизли жаловались на школьные метлы, уверяя, что некоторые из них начинают вибрировать, если на них подняться слишком высоко, а некоторые всегда забирают влево.

— Наши метлы напоминают, — хмыкнул Фабиан, подозрительно покосившись на книгу.

— Школе раз в три года выделяются деньги на новый инвентарь, — заметил Орион.

— Тогда мы видимо были третьим годом, — усмехнулся Гидеон, переглянувшись с друзьями.

— Угу, и мы тоже, — кивнула Андромеда.

— Это просто невозможно, — нахмурилась Лукреция. — Совет Попечителей стабильно выделяет деньги по всем сметам и просьбам, которые поступали от директора.

— Может и так, — отозвался Сириус. — Но на моей память школьные метлы ни разу не менялись.

Наконец появилась преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба.

— Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы—давайте, пошевеливайтесь.

Гарри посмотрел на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько ее прутьев торчали в разные стороны.

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!»

— ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов. Метла Гарри прыгнула ему в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. У Невилла метла вообще не сдвинулась с места, а у Гермионы Грейнджер метла почему-то покатилась по земле. Гарри подумал, что, возможно, метлы ведут себя, как лошади, — они чувствуют, кто их боится, и не подчиняются этому человеку.

— Довольно интересная теория, — заметил Орион.

— Кстати, а действительно похоже, — задумчиво проговорил Сириус, вспоминая, как его учили ездить верхом.

Ведь когда Невилл произносил команду «Вверх!», его голос так дрожал, что становилось понятно, что он предпочтет остаться на земле. Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы. Гарри и Рон были счастливы, когда мадам Трюк резко сообщила Малфою, что он неправильно держит метлу.

— Но я летаю не первый год! — горячо возразил Малфой. В его голосе была обида. Тогда мадам Трюк громко и четко объяснила ему, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой выслушал ее молча, наверное, поняв, что если продолжить дискуссию, то может выясниться, что он вовсе не такой специалист, каким хотел казаться.

— Вообще-то существует несколько техник полетов, — возмутился Поттер.

— Ты защищаешь нашего с Люциусом сына? — недоверчиво уточнила Нарцисса.

— Я констатирую некомпетентность преподавателя, — пожал плечами Джеймс. — Тот, кто действительно разбирается в полетах, прекрасно знает, что техник несколько. Некоторые зависят от метлы, а некоторые от удобства.

— И вообщем-то она просто неготный преподаватель, — заключил Сириус. — У каждого человека к полетам свой подход. Наш преподаватель по полетам хотя бы учитывал данный аспект событий.

— А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку— три, два…

Но Невилл, нервный, дерганый и явно испуганный перспективой остаться на земле в одиночестве, рванулся вверх прежде, чем мадам Трюк поднесла свисток к губам.

— Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки.

— Он слишком нервничает и поэтому не может управлять метлой, не может сконцентрироваться, — покачал головой Гидеон.

— Нужно было не кричать, а хоть что-то делать, — нахмурилась Марлин. — Толку от ее криков, если он разбиться может.

Два метра, четыре, шесть — и Гарри увидел бледное лицо Невилла, испуганно смотрящего вниз. Увидел, как Невилл широко раскрыл от ужаса рот, как он соскользнул с метлы, и… БУМ!

— Это звучит очень плохо, — нахмурилась Марлин, глядя на книгу. — Надеюсь мальчик не сильно пострадал.

— Августа будет в своем праве обвинить преподавателя, — проговорила Лукреция. — Только по одному этому случаю у меня возникает мысль, чтобы проверить всех преподавателей на профессиональную пригодность.

Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла все еще продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду. Мадам Трюк склонилась над Невиллом, лицо ее было даже белее, чем у него.

— Сломано запястье, — услышал Гарри ее бормотание. Когда мадам Трюк распрямилась, ее лицо выражало явное облегчение.

— Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой все в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Метлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие Дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой.

— Оставить первокурсников одних с метлами просто прекрасная идея, — ледяным голосом проговорила Вальбурга

— А они еще и с двух враждующих факультетов, — напомнила Лукреция.

— Просто так это не закончится, — нахмурилась миссис Тонкс.

— Даже Снейп поступил умнее, отправив кого-то с Невиллом, — хмыкнула молодая миссис Блэк.

— Мне кажется Нюниус даже не думал, чтобы проводить его к Помфри, — заметил Сириус, чуть откинувшись на спинку дивана.

Мадам Трюк приобняла заплаканного Невилла и повела его в сторону замка. Невилл сильно хромал. Как только они отошли достаточно далеко, чтобы мадам Трюк могла что-либо услышать, Малфой расхохотался.

— Вы видели его физиономию? Вот неуклюжий — настоящий мешок!

— Это явно не твое воспитание, — пробормотала Меда, бросив взгляд в сторону сестры.

— Возможно стоит отменить свадьбу и поискать более достойную партий, — проговорил Поллукс, недовольно качая головой.

— Дедушка, у нас уже все готово, — побледнев, отозвался Цисси. — В нашем мире осталось всего несколько дней. Я обещаю, что лично буду контролировать воспитание своего сына.

— Отец, действительно, — вздохнул Сигнус. — Поведение мальчика можно исправить, ни к чему отменять свадьбу.

Остальные первокурсники из Слизерина присоединились к нему.

— Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил.

— О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Лонгботтома? — спросила Пэнси Паркинсон, девочка из Слизерина с грубыми чертами лица. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки.

— Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперед и поднимая что-то с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка.

— Мед, — вздохнув, окликнула старшую сестру Нарцисса. — Можно?

Светловолосая указала на лежащий рядом с сестрой чистый пергамент и перо. Миссис Тонкс пожала плечами, передав девушки вещи.

Напоминалка заблестела в лучах солнца.

— Отдай ее мне, Малфой, — негромко сказал Гарри Все замерли и повернулись к нему. Малфой нагло усмехнулся.

— Я думаю, я положу ее куда-нибудь, чтобы Лонгботтом потом достал ее оттуда, — например, на дерево.

— Дай сюда! — заорал Гарри, но Малфой вскочил на метлу и взмыл в воздух. Похоже, он не врал насчет того, что действительно умеет летать, и сейчас он легко парил над верхушкой росшего около площадки раскидистого дуба.

— Ох Гарри, только не натвори глупостей, — вздохнула Марлин.

— Не думаю, что такое возможно в сложившейся ситуации, — сказала Андромеда.

— А ты отбери ее у меня, Поттер! — громко предложил он сверху Гарри схватил метлу.

— Нет! — вскрикнула Гермиона Грейнджер и Гарри застыл. — Мадам Трюк запретила нам это делать: из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности.

Она была права, но все же Гарри проигнорировал ее предупреждение. Кровь стучала в его голове, заставляя забыть обо всем. Он вскочил на метлу, с силой оттолкнулся ногами от земли и взлетел. Он почувствовал, как ветер взъерошил его волосы, услышал, как захлопала его одежда, и вдруг его охватил приступ внезапной, сильной, почти безграничной радости. Оказалось, что он, так боявшийся, что не умеет ничего, все-таки что-то может. Что-то, чему его не надо учить, для чего ему совсем не обязательно было воспитываться в семье волшебников и летать с самого детства.

— Приятная эйфория, — согласился Джеймс.

— И чувство свободы, — добавил Сириус.

— А мне больше нравится на твоем мопеде летать, — отозвалась Лина, улыбнувшись мужу. — Ощущение круче.

Потому что он летел — и это было легко, и это было прекрасно. Он чуть-чуть отклонился назад и поднялся еще выше под удивленные крики и вопли ужаса оставшихся на земле девочек и одобрительные возгласы Рона. Гарри резко развернул метлу, оказавшись лицом к липу с Малфоем. Вид у того был изумленный.

— Дай сюда! — крикнул ему Гарри. — Или я собью тебя с метлы!

— Да ну? — издевательски переспросил Малфой, однако, несмотря на тон, на лице его появилась озабоченность.

Гарри откуда-то знал, что ему надо делать. Он нагнулся вперед и крепко ухватился за метлу обеими руками, и она рванулась на Малфоя, как вылетевший из пращи камень. Малфой едва успел уклониться. А Гарри, проскочив мимо, резко развернул метлу. Снизу раздались аплодисменты.

— Что, Малфой, заскучал? — громко крикнул Гарри. — Крэбба и Гойла рядом нет, никто тебе не поможет.

Кажется, Малфоя осенила та же мысль.

— Тогда поймай, если сможешь! — заорал он и, метнув стеклянный шар высоко в небо, рванулся вниз, к земле. Гарри видел, словно в замедленной съемке, как шар поднимается вверх, на мгновение застывает в воздухе, а потом начинает падать. Он нагнулся вперед и направил рукоятку метлы вниз, а в следующую секунду вошел в почти отвесное пике. Скорость все увеличивалась, в ушах свистел ветер, заглушая испуганные вопли стоявших внизу. Гарри вытянул руку, не снижая скорости, и, когда до земли оставалось не более полуметра, поймал шар — как раз вовремя, чтобы успеть выровнять метлу.

— Кажется в будущем у команды Гриффиндора будет замечательный ловец в будущем, — хмыкнул Фабиан, поглядывая на довольного Джеймса.

— Да, мальчик весь в отца, — протянул Гидеон.

И мягко скатился на траву, сжимая шар в руке.

— ГАРРИ ПОТТЕР!

— Надо будет научить его не попадаться, — шептун Сохатый Сириусу, тот лишь согласно кивнул.

Сердце его рухнуло в пятки быстрее, чем он пикировал к земле. К нему бежала профессор МакГонагалл. Гарри поднялся на ноги, дрожа от предчувствия того, что его ожидало.

— Никогда… никогда за все то время, что я работаю в Хогвартсе…

— Прямо-таки никогда? — ухмыльнулись Поттер и Блэк, недоверчиво приподняв брови.

— Она видимо забыла, как некоторые прыгали с астрономической башни и седлали метла в воздухе на 6 курсе, — проговорила Лина.

— Сомневаюсь, что она забыла, откуда у нее появилась первая седина, — покачала головой миссис Тонкс.

— О, я почти уверен, что первая седина у нее появилась после одного из матчей на третим курсе, — усмехнулся Фабиан. — Мы так и не поняли тогда, она рада, что мы победили, или собирается нас отчитать.

Профессор МакГонагалл осеклась, от волнения ей не хватило воздуха, но очки ее яростно посверкивали на солнце.

— Как вы могли… Вы чуть не сломали себе шею…

— Это не его вина, профессор…

— Я вас не спрашивала, мисс Патил…

— Но Малфой…

— Достаточно, мистер Уизли. Поттер, идите за мной, немедленно.

— Проблема Мини, — вздохнул Поттер. — Когда она зла или беспокоиться, то редко кого-то выслушивает.

— Так было даже во времена нашей учебы, — кивнула Лукреция. — Даже будучи студенткой она вела себя точно так же.

Гарри заметил ликующие улыбки на лицах Малфоя и его друзей и побрел, с трудом передвигая ноги, за профессором МакГонагалл, направлявшейся в сторону замка. Он не сомневался, что его исключат из школы.

— О нет, за такое не исключают, — усмехнулся Сириус, покачав головой.

— Иначе вас бы исключили еще на первом курсе, — хмыкнула Андромеда, насмешливо посмотрев на кузена.

— Хогвартсу бы было это не выгодно, — ответил Бродяга, качнув головой в сторону родителей, после чего кузина понимающе кивнула.

Он хотел сказать что-нибудь, как-то попробовать оправдаться, но у него что-то случилось с голосом. Профессор МакГонагалл быстро шла вперед, не оборачиваясь на него, и Гарри пришлось ускорить шаг и даже перейти на бег, чтобы не отстать. Что ж, было похоже, что всему пришел конец. После того, как он не пробыл в школе и двух недель. И теперь уже через десять минут он будет укладывать свои вещи обратно в чемодан. И что, интересно, скажут Дурсли, когда увидят его на пороге своего дома?

— Это один из моментов, где нужно думать о плохом? — поинтересовалась Нарцисса, посмотрев на брата.

— Ага, но тут это слишком пессимистично, — хмыкнул Блэк.

— Гарри можно понять, — сказала Марлин, положив голову на плече супруга. — Он не знает Мини так хорошо, как знаем ее мы, при этом он боиться, что его отправят назад к Дурслям.

Они поднялись по ступенькам, ведущим к воротам замка, потом по мраморной лестнице. Профессор МакГонагалл все еще молчала. Она резко распахивала одну дверь за другой, быстрым шагом пересекала коридор за коридором, а грустный и печальный Гарри покорно семенил за ней. Наверное, профессор МакГонагалл вела его к Дамблдору—куда же еще? Гарри вдруг подумал о Хагриде, которого тоже исключили, но оставили при школе в качестве лесника. Может, ему тоже разрешат остаться, может, его назначат помощником Хагрида? Сердце Гарри Радостно замерло — и снова рухнуло вниз. Он поморщился, словно от боли, представив себе, что год за годом он будет ковылять по территории школы, волоча за Хагридом его тяжеленную сумку и наблюдать, как Рон и остальные переходят курса на курс и становятся настоящими волшебниками.

— Ну и фантазии у него конечно, — хмыкнул Регулус.

— А я сомневаюсь, что его действительно исключат, — заметил Фабиан. — Мальчика считают победителем Темного лорда, думаю в отношение него на многое будут закрывать глаза.

— По мимо этого он наследник одного из древних родов, — отозвался Джеймс. — Стоит признаться честно, в отношение нас в большинстве случаев закрывают глаза, хорошо это или плохо.

Профессор МакГонагалл резко остановилась напротив одного из кабинетов, потянула на себя дверь и заглянула внутрь.

— Извините, профессор Флитвик, могу я попросить вас кое о чем? Мне нужен Вуд.

«Вуд? — Гарри передернуло, и он почувствовал, как его охватывает ужас. — Это еще что такое?»

— Хоть что-то хорошее в том, что Дамблдор директор, — вздохнула Лукреция. — Он не допустит телесных наказаний.

— Для некоторых это не было бы лишнем, — ворчливо отозвался Арктурус.

— Ты никогда не бил нас, отец, — напомнила леди Пруэтт.

— Стоило, — сказал Арктурус, посмотрев на своего сына и племянницу. — Возможно тогда бы мы не сидели здесь.

Вуд оказался человеком. Это был пятикурсник крепкого телосложения, который, выйдя из кабинета, непонимающе посмотрел на профессора МакГонагалл и Гарри.

— Идите за мной, вы оба, — приказала профессор МакГонагалл, и они пошли за ней по коридору. Вуд с любопытством косился на Гарри. Профессор МакГонагалл завела их в кабинет, в котором не было никого, кроме Пивза, писавшего на доске нехорошие слова.

— Вон отсюда, Пивз! — рявкнула профессор МакГонагалл. Пивз бросил мел в корзину — судя по всему, пустую, потому что она отозвалась грохотом, — и вылетел из класса, бормоча себе под нос ругательства. Профессор МакГонагалл захлопнула за ним дверь и повернулась к двум мальчикам. — Поттер, знакомьтесь — это Оливер Вуд. Вуд, я нашла вам ловца.

— ЛОВЕЦ НА ПЕРВОМ КУРСЕ!!! — Сириус и Джеймс не смогли сдержать радостного крика.

— Это конечно прекрасно, но зачем так кричать? — поморщившись и прикрыв уши, проворчала Марлин.

— Прости детка, — проговорил Блэк, поцеловав девушку в висок. — Но ты представляешь, ловец на первом курсе.

— Вот как надо входить в историю, — радостно закивал Поттер, с нескрываемой гордостью глядя на книгу.

— Вы двое не исправимы, — покачала головой Андромеда, с улыбкой посмотрев на них обоих.

Озадаченное выражение на лице Вуда сменилось восторгом.

— Вы это серьезно, профессор?

— Абсолютно, — сухо заверила его профессор МакГонагалл. — Он летает, как птица, словно с пеленок это умел. В жизни не видела ничего подобного. Вы в первый раз сели на метлу, Поттер?

Гарри молча кивнул.

— Очень в этом сомневаюсь, но да ладно, — махнул рукой Сохатый. — Полеты у Поттеров в любом случае в крови.

— Тебе нужно было дальше развиваться в квиддичи с твоей любовью ко всему этому, — заметил Гидеон, посмотрев на друга.

Он никак не мог понять, что происходит, но, кажется, его не собирались исключать, и от этой мысли ему стало чуть легче.

—Он поймал эту штуку в воздухе, спикировав с двадцати метров.—Профессор МакГонагалл кивнула на шар, который Гарри по-прежнему сжимал в руке. — И ни одного синяка. Даже Чарли Уизли так не смог бы.

— А племянник видимо был не так плох, — усмехнулся Фабиан.

— И судя по всему был ловцов, — хмыкнул Гидеон, посмотрев на поджавшую губы мать. — Интересно почему не стал продолжать карьеру.

У Вуда был такой вид, словно все его мечты каким-то чудесным образом осуществились.

— Когда-нибудь видел, как играют в квиддич, а, Поттер? — спросил Вуд. Глаза его загорелись.

— Вуд — капитан сборной факультета Гриффиндор, — пояснила профессор МакГонагалл.

— Для ловца он идеально сложен, — заключил Вуд, обойдя вокруг Гарри и внимательно его рассмотрев. — Легкий и быстрый. Нам надо будет раздобыть для него приличную метлу, профессор, — «Нимбус-2000» или «Чистомет-7», думаю, что-нибудь в этом роде.

—Я поговорю с профессором Дамблдором и попробую убедить его сделать исключение из правил и разрешить первокурснику играть за сборную, — произнесла профессор МакГонагалл.

— Я очень горд за сына, но вот это на самом деле немного не честно по отношению к другим первокурсникам, — заметил Джеймс. — За все 7 лет так и не понял, почему не разрешить играть первокурсником. Допустим не выпускать их на поле во время игры, а просто отбирать в команды и тренировать как запасных.

— Тогда это будет не справедливо по отношению к магглорожденным и некоторым полукровкам, которые на метлах ни разу не летали, — пожала плечами Марлин.

— Не обязательно проводить отбор для первокурсников в начале года, можно после нескольких занятий по полетам, — хмыкнул Поттер, настаивая на свой. — Или же проводить их несколько раз в год. Мне порой этого не хватало.

— Потому что нам нужна более сильная команда, чем в прошлом году. Слизерин буквально растоптал нас в последнем матче. Я потом несколько недель не могла заставить себя посмотреть в глаза Северусу Снейпу…

— Отлично, теперь мы проигрываем еще и в квиддиче, — недовольно проговорил Сохатый

— Вы начали проигрывать уже сейчас, — довольно заметил Регулус. — В этом году кубок будет принадлежать Слизерину.

— Эй, конкуренция факультетов нас больше не касается, — напомнила Марлин, тронув мужа за плечо и посмотрев на его лучшего друга. — Мы больше не студенты, да и есть другие заботы.

Профессор МакГонагалл сурово уставилась на Гарри поверх очков.

— И учтите, Поттер, если я услышу, что вы недостаточно упорно тренируетесь, я могу передумать и наложить на вас серьезное взыскание за то, что вы натворили.

И тут она внезапно улыбнулась.

— Ваш отец просто потрясающе играл в квиддич Поттер. И сейчас он гордился бы вами…

— Я очень горжусь, — согласно кивнул Джеймс. — Гордился бы в любом случае. Правда я хотел бы сказать это лично.

— Скажешь еще, Сохатый, — уверенно проговорил Бродяга. — И лично увидишь его первую игру.

— Ты шутишь…

Это было за обедом. Гарри только что закончил рассказывать Рону о том, что произошло, когда профессор МакГонагалл увела его с площадки. Пока он говорил, Рон увлеченно поедал пирог с говядиной и почками. Но теперь, когда Гарри закончил, он начисто забыл о пироге, так и не донеся до рта последний кусок.

— Ловец? — В голосе Рона было изумление. — Но первокурсников никогда… Ты, наверное, станешь самым юным игроком в истории Хогвартса за…

—…за последние сто лет, — закончил за него Гарри, с аппетитом взявшись за пирог.

В этот раз Джеймс ограничился довольной и очень гордой улыбкой.

После того, что он пережил сегодня днем, он жутко проголодался.

— Вуд мне это уже рассказал.

Рон был настолько впечатлен услышанным, настолько поражен, что просто сидел с раскрытым ртом и не мог отвести от Гарри глаз.

— Я начинаю тренироваться на следующей неделе, — добавил Гарри. — Только не говори никому. Вуд хочет, чтобы это оставалось тайной.

— Тайн в Хогвартсе не существует, — хмыкнул Регулус.

— Секретов в Хогвартсе довольно много, — не согласился Сириус. — Просто их нужно уметь хорошо хранить.

— Или уметь отвлечь внимания, чтобы твой секрет не стал достоянием общественности, — кивнула Марлин, накрыв ладонь мужа своей.

В зал вошли Фред и Джордж Уизли и, заметив Гарри, направились к нему — судя по всему, именно его они здесь и искали.

— А ты молодец, — тихо произнес Джордж — Вуд нас ввел в курс дела. Мы ведь тоже в сборной — загонщики.

— Прямо как вы, — усмехнулась Лина, взглянув на обоих близнецов.

— Вы бладжеры в человеческом обличие, — хмыкнул Поттер. — Интересно ваши племянники такие же?

— Вот кажется в ближайших главах и узнаем, — произнец Фабиан, переглянувшись с братом.

— Я тебе говорю: в этом году мы наверняка выиграем соревнования между факультетами по квиддичу, — заверил Фред. — Мы не выигрывали с тех пор, как наш брат Чарли закончил Хогвартс. Но в этом году у нас будет фантастическая команда. Ты, должно быть, очень хорош, Гарри.

— Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал о тебе.

—Ладно, нам пора идти, — наконец спохватились близнецы. — Ли Джордан уверяет, что нашел новый потайной коридор, через который можно выбраться из школы.

— И какой из? — одновременно спросили Сириус и Джеймс, слегка заинтересованно сверкнув глазами.

Не успели Фред и Джордж исчезнуть, как к столу подошел тот, кому они были совсем не рады. А именно Малфой — разумеется, в сопровождении верных телохранителей Крэбба и Гойла

— Последний школьный обед, Поттер? — с издевкой спросил Малфой. — Уезжаешь обратно к маглам? Во сколько у тебя поезд?

— Смотрю, на земле ты стал куда смелее, особенно когда рядом два твоих маленьких друга, — холодно ответил Гарри. Конечно, Крэбба и Гойла никак нельзя было назвать маленькими, но за Главным столом было полно учителей, и все, что могли сделать Крэбб и Гойл, это состроить недовольные физиономии.

— Я в любой момент могу разобраться с тобой один на один, — заявил Малфой. — Сегодня вечером, если хочешь. Дуэль волшебников. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Что с тобой, Поттер? А, конечно, ты же никогда не слышал о дуэлях волшебников.

— Он слышал, — быстро сориентировался Рон, вставая перед Малфоем. — Я буду его секундантом, а кого возьмешь ты?

— Проигнорированы все правила вызова, — покачал головой Арктурус.

— Рон не должен был вмешиваться в это, — недовольно заметил Фабиан. — Даже если он просто хотел помочь.

— Я боюсь, что Гарри даже не понимает во что его только что втянули, — вздохнула Лукреция.

— Он имел полное право отказаться от данной дуэли, — заметил Поллукс. — Проигнорированы все правила вызова на дуэль, условия не озвучены.

Малфой посмотрел на своих спутников, оценивая, кто из них больше подойдет для этой цели.

— Крэбба, — наконец сказал он. — Полночь вас устраивает? Тогда в полночь ждем вас в комнате, где хранятся награды, — она всегда открыта.

Когда Малфой отошел, Гарри и Рон переглянулись.

— Что это за дуэль? — поинтересовался Гарри. — И что это значит: ты будешь моим секундантом?

— Секунданты нужны для того, чтобы отнести тебя домой, если ты умрешь, — спокойно заметил Рон, словно говорил о какой-то ерунде, и невозмутимо принялся за уже остывший пирог.

— Секунданты нужны для возможных переговоров о примирение, а также, чтобы закончить дуэль, если кто-то один не может сражаться, — проговорил Гидеон. — Не знаешь точно, не берись.

— Еще и друга втянул, — качнула головой Андромеда. — И кто только просил встревать?

Он спохватился, только когда посмотрел на Гарри и увидел выражение его лица.

— Но ты не беспокойся, смертельные случаи бывают только на настоящих дуэлях, то есть если дерутся настоящие волшебники. А максимум, что вы с Малфоем сможете сделать, — это посылать друг в друга искры. Вы еще ничего не умеете, и потому вам не удастся нанести друг другу серьезный урон. Кстати, готов поспорить, он рассчитывал, что ты откажешься.

— Сомневаюсь, что Малфой не знает никаких заклинаний, — вздохнула Меда.

— Волшебников из чистокровных семей учат с детства, меня, по-моему, начали учить с четырех, — пояснил Сириус.

— С трех и с детской палочкой, — отозвалась Вальбурга, взглянув на удивленно приподнятую бровь старшего сына. — Не смотри на меня так, я все еще твоя мать и помню о твоем детстве.

— А если я взмахну палочкой и ничего не произойдет? — поинтересовался Гарри.

— Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос, — посоветовал Рон.

— Извините…

Они подняли глаза — перед ними стояла Гермиона Грейнджер.

— Можно здесь поесть спокойно? — многозначительно произнес Рон. Гермиона пропустила его вопрос мимо ушей, тем более что она смотрела не на Рона, а на Гарри. — Я случайно услышала, о чем вы тут говорили с Малфоем…

— Бьюсь об заклад, что не случайно, — вставил Рон.

—…и хочу тебе сказать, что ты не имеешь права бродить ночью по школе. Если тебя поймают, Гриффиндор получит штрафные очки, а тебя обязательно поймают. И если хочешь знать, то, что ты собираешься сделать, наплевав на факультет, — это чистой воды эгоизм.

— Эти баллы мало кого волнуют на самом деле, — заметила Марлин. — Под конец года возможно, но в течение года о них порой даже не вспоминают.

— Ей не стоит влезать, если ее не спрашивают, — хмыкнул Сириус. — По факту это ведь не ее дело.

— Если хочешь знать, это вовсе не твое дело, — ответил Гарри.

— До свидания, — закончил разговор Рон.

«Что там ни говори, а это не лучшее завершение для такого дня», — думал Гарри несколько часов спустя, лежа с открытыми глазами и прислушиваясь к мерному дыханию Дина и Симуса (в спальне их было пятеро, но Невилл все еще находился в больничном крыле).

— Если пострадало только запястье, то мадам Помфри должна была его уже отпустить, — заметил Джеймс. — Она вылечивает подобные травмы максимум в течение пары часов.

Рон весь вечер давал ему очень ценные советы. «Если он попробует наслать на тебя проклятие, лучше увернись, потому что я не помню, как их отбивать» — и все в таком же духе.

— Очень ценный совет, — хмыкнул Гидеон, покачав головой.

— Мой внук не знает элементарных вещей, — вздохнула Лукреция. — Магическая дуэль допускает использование только волшебных палочек, если иное не было обговорено заранее.

— Тут вообще ничего не было обговорено, — фыркнул Джеймс.

Гарри чувствовал, что испытывает судьбу, собираясь второй раз за день нарушить школьные правила, шанс, что их поймает Филч или миссис Норрис, был очень велик. Но с другой стороны, ему представилась возможность одолеть Малфоя, чье насмехающееся лицо то и дело возникало перед Гарри в темноте, причем одолеть один на один. И такую возможность нельзя было упускать.

— Полдвенадцатого, — наконец пробормотал Рон. — Если мы не хотим опоздать, нам пора.

Они набросили на пижамы халаты, взяли волшебные палочки, на цыпочках вышли из спальни, спустились по лестнице и оказались в Общей гостиной Гриффиндора. В камине все еще мерцало несколько углей. Их свет превращал стоявшие в комнате кресла в зловещие горбатые черные тени. Они уже почти добрались до выхода, когда из ближайшего кресла до них донесся голос:

— Не могу поверить, что ты все-таки собираешься это сделать, Гарри.

Вспыхнула лампа. В кресле сидела Гермиона Грейнджер в розовом халате и хмуро смотрела на них.

— Очень надоедливая девочка, — поморщился Сириус.

— Скорее очень правильная, — поправила Марлин, посмотрев на мужа. — Даже чересчур я бы сказала.

— Вот только тут действительно не ее дело и ее это не касается, — заметил Гидеон. — Ей стоило просто забыть обо всем этом.

— Напоминает Эванс, — сказал Бродяга. — Помнишь, когда она услышала наши планы незадолго до самайна на первом курсе.

— Ее попытка остановить нас была весьма забавна, — усмехнулся Джеймс.

— Ты? — яростно прошептал Рон. — Иди спать!

—Я чуть не рассказала обо всем твоему брату Перси, — отрезала Гермиона. — Он староста, он бы положил этому конец. Но я все же промолчала.

Гарри никак не мог поверить, что на свете есть люди, способные так нахально совать нос в чужие дела.

— Пошли, — сказал он Рону. И, отодвинув портрет Толстой Леди, стал пробираться через дыру. Однако Гермиона не собиралась так легко сдаваться. Они стояли в коридоре, когда она вылезла из дыры вслед за ними и зашипела, как рассерженная гусыня.

— Вы не думаете о нашем факультете, ты думаешь только о себе, а я не хочу, чтобы Слизерин снова выиграл соревнования между факультетами. Из-за вас мы потеряем те призовые очки, которые я получила от профессора МакГонагалл за то, что знала несколько заклинаний, которые необходимы для трансфигурации.

— Уходи, — дружно прошептали Гарри и Рон.

— Хорошо, но я вас предупредила. И когда завтра вы будете сидеть в поезде, везущем вас обратно в Лондон, вспомните о том, что я вам говорила, — что вы…

— Преувеличивает, — хмыкнула Андромеда. — За такое не исключат, слишком мелкая провинность.

— Большая часть студентов в таком случае была бы исключена, — усмехнулся Сириус. — Слишком многие продят по Хогвартсу после отбоя.

Они так и не узнали, что должно было последовать за этим «что вы». Гермиона, не договорив, повернулась к портрету Толстой Леди, чтобы сказать ей пароль и вернуться обратно, но обнаружила, что картина пуста.

— Опять к Виолетте ушла, — в один голос понятливо хмыкнули Гриффиндорцы.

— Ее никогда нет на месте, когда она нужна, — продолжил Гидеон.

Толстая Леди ушла к кому-то в гости, а значит, Гермиона не могла вернуться в башню Гриффиндора. Для того чтобы выйти из спальни, пароль был не нужен, для этого надо было просто отодвинуть портрет, но войти в башню без пароля и уж тем более без Толстой Леди, которой надо было сообщить этот пароль, было невозможно.

— И что же мне теперь делать? — спросила Гермиона пронзительным шепотом.

— Не стоило лезть не в свои дела, — заметил Фабиан.

— Ну и подумать прежде, чем делать, — хмыкнул его брат. — Обитатели портретов тоже в своих рамках не постоянно находятся.

— Это твоя проблема, — заметил Рон. — Все, нам пора идти, вернемся поздно.

Они даже не успели дойти до конца коридора, когда Гермиона нагнала их.

— Я иду с вами, — заявила она.

— Чем больше людей, тем выше шанс попасться Филчу, — заметил Регулус, словив на себе удивленный взгляд старшего брата.

— Верно, — протянул Сириус. — Особенно если еще недостаточно хорошо знаешь Хогвартс, чтобы понять куда бежать.

— Исключено, — в один голос заявили оба.

— Вы думаете, я буду тут стоять и ждать, пока меня не схватит Филч? А вот если он поймает нас троих, я скажу что пыталась вас отговорить, а вы это подтвердите, и тогда мне ничего не сделают.

— Филчу будет все равно, — хмыкнул Сириус. — Ты бродишь по Хогвартсу после отбоя, то есть нарушаешь правила.

— Попался, значит накажут все равно, — согласился Джеймс.

— Ну и наглая же ты, — громко возмутился Рон.

— Заткнитесь вы оба! — резко бросил Гарри. — я что-то слышу.

До них донеслось что-то вроде сопения.

— Это миссис Норрис, — выдохнул Рон, который, прищурившись, вглядывался в темноту. Но это была не миссис Норрис. Это был Невилл. Он крепко спал прямо на полу, свернувшись калачиком, но моментально проснулся и подскочил, как только они подкрались поближе.

— Что он делает в коридоре? — нахмурился один из братьев Пруэтт. — Почему не вернулся в гостиную, когда его отпустили?

— Или почему не остался в больничном крыле? — добавила Марлин, вопросительно посмотрев на книгу.

— Хвала небесам — вы меня нашли! — воскликнул он.

—Я здесь уже несколько часов. Не мог вспомнить новый пароль.

— Потише, Невилл, — шепнул Рон. — Пароль -«поросячий пятачок», но тебе это уже не поможет. Толстая Леди куда-то ушла.

— Как твоя рука? — первым делом спросил Гарри.

— Отлично. — Невилл вытянул руку и помахал ею в воздухе. — Мадам Помфри за одну минуту сделала так, что кости срослись обратно.

— Ну и хорошо, — радостно улыбнулся Гарри и вдруг помрачнел, вспомнив о том, зачем они здесь. — Э-э-э… Послушай, Невилл, нам надо кое-куда сходить, так что увидимся позже…

— Не оставляйте меня! — завопил Невилл. С характерной, только для него, неуклюжестью он попытался подняться на ноги, но чуть не упал. — Я здесь один не останусь: пока я тут лежал, мимо меня дважды проплыл Кровавый Барон.

— Мне его жаль, — отозвалась Марлин, поправив светлую прядь волос. — Он какой-то прям очень пугливый и забывчивый.

Рон посмотрел на часы, а потом яростно сверкнул глазами, обращенными к Гермионе и Невиллу.

— Если нас с Гарри поймают из-за вас двоих, я не успокоюсь, пока не выучу «проклятие призраков», о котором рассказывал Квиррелл, и не попробую его на вас.

Гермиона открыла рот — может быть, для того, чтобы рассказать Рону, как накладывать «проклятие призраков», но Гарри зашипел на нее. И, приложив палец к губам, поманил всех за собой.

Они на цыпочках неслись по коридорам, расчерченным на квадраты полосками света, падающего из высоких окон. Перед каждым поворотом Гарри думал о том, что сейчас свернет за угол и врежется в Филча или наступит на миссис Норрис. Но пока ему везло — как и всем остальным.

— Ему жизненно необходима наша карта, — наклонившись к лучшему другу, тихо проговорил Джеймс.

— Выберемся отсюда и сразу же заглянем в Хогвартс, — кивнул Сириус. — Надо забрать нашу карту. Филч уже не имеет права не отдать ее нам, мы не студенты.

— Он даже забирать то ее уже не мог, это была наша последняя ночь в Хогвартсе, — проворчал Поттер. — Надо будет, когда карту заберем, сделать несколько копий, чтобы каждому из наших детей досталось по одной. Это будет справедливо.

Бродяга согласно кивнула, обняв супругу за талию и накрыв ее животик своей ладонью.

Они сделали последний поворот, прыжками преодолели последнюю лестницу, оказались на третьем этаже и бесшумно прокрались в комнату, где хранились награды. Малфоя и Крэбба тут еще не было, так что они пришли первыми. Комнату заливал лунный свет. Хрустальные ящики сверкали в лучах лунного света. Кубки, щиты с гербами, таблички и статуэтки отливали в темноте серебром и золотом. Ребята двинулись вдоль стены, не сводя глаз с дверей, находящихся в противоположных концах комнаты. Гарри достал палочку на тот случай, если Малфой выпрыгнет из темноты и сразу нападет на него. Но никто не появлялся. Казалось, кто-то замедлил ход времени — минуты ползли, как часы.

— Он опаздывает — может, струсил? — прошептал Рон.

— Его могли не выпустить из гостиной, — заметила Нарцисса. — Старосты часто дежурят в гостиных до поздна, чтобы такого не происходило.

— Может и так, — согласилась Андромеда, тоже прекрасно знакомая с этим фактом. — А может он в отместку просто сдал их кому-нибудь, или просто не пришел, думая, что их обязательно кто-нибудь поймает.

— Дуэль не назначается в тайне, — заметил Поллукс. — Они должны были четко обговорить все правила и сказать о проведение дуэли.

Шум, донесшийся из соседней комнаты, заставил их подпрыгнуть. Гарри не успел поднять палочку, как раздался голос. Он принадлежал вовсе не Малфою.

— Принюхайся-ка хорошенько, моя милая, они, Должно быть, спрятались в углу.

— Он сдал их Филчу, — проворчал Джеймс, недовольно посмотрев на книгу.

— Типичный слизеринский поступок, — фыркнул Сириус.

Это был голос Филча, обращавшегося к миссис Норрис. Гарри, похолодев от ужаса, махнул однокурсникам, показывая, чтобы они следовали за ним и быстро пошел на цыпочках к двери, противоположной той, из-за которой вот-вот должны были появиться Филч и его кошка. Едва, замыкавший цепочку, Невилл успел выйти из комнаты, как они услышали, что в нее вошел Филч.

— Они где-то здесь, — донеслось до них его бормотание. — Наверное, прячутся.

— Черт, у него даже твоей мантии-невидимки нет, — хмуро заметил Сириус.

— Тут только бежать, причем как можно быстрее и тише одновременно, — проговорил Фабиан.

— Они не знают Хогвартс достаточно хорошо, чтобы быстро скрыться от Филча, — вздохнул Джеймс, посмотрев на книгу. — Я могу понять, почему у него нету карты, но куда делась моя мантия? Что происходит в этой книге?

— Может с ней что-то случилось, когда Волан-де-морт пришел к вам в дом? — спросила Марлин, посмотрев на друга.

— Хм, — нахмурился Поттер, мрачно переглянувшись с таким же хмурым Сириусом. — С ней ничего не могло случится. Вот только почему Лили и Гарри не смогли тогда спасти? Мантия бы закрыла их и никак не выдала бы их присутствия.

— Мантия-неведимка, мастер Поттер, не всегда может быть так надежна, — проговорил Сигнус.

— Эта надежна, — не согласился Джеймс. — В ее работе не будет нареканий даже перед самой смертью. Она бы спасла Лили и Гарри в любом случае. Тогда почему Лили погибла?

— Я думаю, стоит читать дальше, возможно тогда будут ответы, — отозвалась Андромеда.

Гарри посмотрел на своих спутников, чтобы привлечь их внимание. «Сюда!» — беззвучно произнес он, тщательно артикулируя, и они начали красться по длинной галерее, уставленной рыцарскими доспехами. Позади отчетливо слышались шаги Филча. И тут Невилл внезапно испуганно пискнул и ринулся бежать. Как и следовало ожидать, убежать далеко неуклюжему Невиллу не удалось. Он споткнулся, судорожно ухватился за бегущего перед ним Рона. Оба упали, врезавшись в стоявшего на невысоком постаменте рыцаря в латах. Поднятого ими грохота и звона было вполне достаточно, чтобы разбудить весь замок.

— БЕЖИМ! — истошно завопил Гарри, и все четверо что есть сил рванули по галерее, не оглядываясь назад и не зная, преследует ли их Филч.

— Бедные доспехи, сколько раз они страдали из-за некоторых, — хмыкнула Лина, покосившись в сторону мужа и его лучшего друга.

Они влетели в раскрытую дверь, чудом не разбившись о дверной косяк, свернули направо, пробежали по коридору, а затем прыжками преодолели следующий коридор. Гарри, самый спокойный и рассудительный из всех, бежал первым, совершенно не представляя, где они находятся и куда он ведет своих спутников. Позже он так и не смог понять, как ему удалось руководить общими действиями, ведь он умирал от страха, а сердце так бешено колотилось в его груди, что грозило вот-вот из нее выскочить.

— Прям как Джеймс, — усмехнулся Фабиан. — Интуиция твое все.

Ребята проскочили сквозь гобелен и оказались в потайном проходе. Пробежали по нему до конца и остановились около кабинета, в котором проходили уроки по заклинаниям.

— Если ничего не изменилось, то это 3 этаж, — нахмурилась Марлин.

— С закрытым проходом, — дополнила Андромеда, поглядывая на книгу.

Вдруг они поняли, что каким-то образом им удалось преодолеть прямо-таки огромное расстояние — комната, выбранная для дуэли, была далеко-далеко отсюда.

— Думаю, мы оторвались, — с трудом выговорил Гарри, переводя дыхание. Он прислонился разгоряченным телом к холодной стене и вытер рукавом халата вспотевший лоб. Стоявший рядом Невилл согнулся пополам, тяжело сопя и что-то бормоча себе под нос.

— Я… тебе… говорила, — выдохнула Гермиона, держась обеими руками за грудь. — Я… тебе… говорила.

— Говорила, но с собой ее никто не звал, — фыркнул Регулус. — Сама решила пойти с ними, вот и результат.

— Нам надо вернуться в башню Гриффиндора, — произнес Рон. — И как можно быстрее.

— Малфой тебя обманул, — встряла в разговор Гермиона — она еще не успела отдышаться, но ее натура не позволяла ей молчать. — Надеюсь, ты это уже понял? Он и не собирался туда приходить. А Филч знал, что кто-то должен быть в этой комнате. Это Малфой дал ему понять, что в полночь там кто-то будет.

— Плохая натура, которая может сыграть очень плохую роль, — покачала головой Андромеда. — А с нотациями можно было и подождать до возвращения в гостиную.

— Как бы она одна не осталась, таких не любят, — вздохнула Нарцисса, решив не обращать внимание на взгляд родителей.

Гарри подумал, что она, скорее всего, права, но не собирался ей об этом говорить.

— Пошли, — махнул он рукой вместо ответа. Это легко было сказать, но не так просто сделать. Не успели они сделать и десяти шагов, как услышали, что кто-то поворачивает дверную ручку, и из ближнего к ним кабинета выплыл Пивз. Он сразу заметил их и даже взвизгнул от восторга.

— Потише, Пивз, пожалуйста. — Гарри приложил палец к губам. — Нас из-за тебя выгонят из школы.

Пивз радостно закудахтал.

— Шатаетесь по ночам, маленькие первокурснички? Так, так, так, нехорошо, малыши, очень нехорошо, вас ведь поймают.

— Если ты нас не выдашь, то не поймают. — Гарри умоляюще сложил руки на груди. — Ну, пожалуйста, Пивз.

— Наверное, я должен вызвать Филча. Я просто обязан. Этого требует мой долг. — Пивз говорил голосом праведника, но глаза его сверкали недобрым огнем. — И все это для вашего же блага.

— Убирайся с дороги, — не выдержал Рон и махнул рукой, словно хотел ударить бесплотного Пивза. Рон погорячился — и это была ошибка.

— И очень большая, — согласно кивнули братья Пруэтт.

— Филч и Пивз вовсе не друзья, — усмехнулся Блэк. — Филчу он точно никого никогда не выдаст, чтобы он сам не говорил.

— УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ! — оглушительно заорал Пивз. — УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ, ОНИ СЕЙЧАС В КОРИДОРЕ ЗАКЛИНАНИЙ!

— Конечно если Пивза не разозлить, — вздохнул Джеймс. — Тогда он поднимает слишком много шума.

— А мне казалось, что вы сразу нашли с ним общий язык, — усмехнулся Фабиан.

— Если бы мы сразу нашли с ним общий язык, то не оказались бы в кабинете директора, когда взорвали туалет, — фыркнул Сириус, скрестив руки на груди.

Все четверо пригнулись, проскакивая под висевшим в воздухе Пивзом, и побежали так, словно от их скорости зависели их жизни. Но, добежав до конца коридора, они уткнулись в запертую дверь.

— Вот и все! — простонал Рон, тщетно ударяясь плечом в дверь. — С нами все кончено! Мы пропали!

Они уже слышали шаги — это Филч бежал на крики Пивза.

— Ну-ка подвиньтесь, — резко скомандовала Гермиона. Она вырвала из рук Гарри волшебную палочку, постучала ею по запертому замку и прошептала:

—Алохомора!

— Надеюсь, что это была не та самая дверь, — поджала губы Марлин.

— Запирать дверь, которую нельзя открывать, на обычную алохомору? — скептически приподняв бровь, спросила Лукреция. — Дамблдор и мозги со временем начал терять.

— Их у него никогда не было, — хмыкнула Вальбурга.

Замок заскрежетал, дверь распахнулась, и они быстро скользнули внутрь, закрыв за собой дверь и прижавшись к ней, чтобы слышать, что происходит в коридоре.

— Куда они побежали, Пивз? —донесся до них голос Филча. — Давай быстрее, я жду.

— Скажи «пожалуйста».

— Не зли меня, Пивз! Итак, куда они побежали?

— Сначала скажи «пожалуйста», или я ничего не знаю, — упорствовал Пивз. Его монотонный голос явно вывел Филча из себя.

— Ну ладно — пожалуйста!

— НЕ ЗНАЮ! Ничего не знаю! — радостно заорал Пивз. — Ха-ха-ха! Я тебя предупреждал: раньше надо было говорить «пожалуйста». Ха-ха! Ха-ха-ха!

— Это я и имел ввиду, — кивнул Бродяга.

— С тобой никто не спорил, — с улыбкой ответила Марлин, едва коснувшись губами его щеки с небольшой щетиной.

Они услышали, как со свистом унесся куда-то Пивз и как яростно ругается Филч.

— Он думает, что эта дверь заперта, — прошептал Гарри. — Надеюсь, мы выберемся. Да отвяжись ты, Невилл!

— Можно было и повежливее ответить, — отозвалась Нарцисса.

Невилл вот уже минуту или две настойчиво дергал Гарри за рукав.

— Ну что тебе? — недовольно произнес Гарри, поворачиваясь к нему. Стоило ему повернуться, как он сразу увидел это самое «что». В первую секунду Гарри подумал, что ему это просто привиделось, — после всего перевитого сегодня это было бы просто чересчур. Однако то, что он увидел, было реальностью, причем кошмарной. Гарри ошибся, когда предполагал, что эта дверь ведёт очередную комнату. Они были не в комнате, а в запретном коридоре на третьем этаже.

— И сколько же студентов там уже побывало? — как бы между прочим поинтересовался Орион. — С таким-то простым способом открытия двери.

— Как минимум больше половины Гриффиндора начиная со второго курса, — хмыкнул Сириус. — По крайней мерее в наше время все было бы именно так.

И теперь он понял, почему школьникам категорически запрещалось входить в этот коридор. Им в глаза смотрел гигантский пес, заполнивший собой весь коридор от пола до потолка. У него было три головы, три пары вращающихся безумных глаз, три носа, нервно дергающихся и принюхивающихся к незваным гостям, три открытых слюнявых рта с желтыми клыками, из которых веревками свисала слюна.

— ЦЕРБЕР?! — в ужасе крикнули все присутствующие.

— Дамблдор совсем с ума сошел, — негодовала Вальбурга.

— Как он может подвергать такой опасности всю школу, наполненную детьми, — поддержала кузину Лукреция.

— Цербер относится к особой категории опасных животных, за его содержание грозит Азкабан, — заметил Орион под согласный кивок своего отца.

— Надо решать что-то с Дамблдором и убирать его с места директора, — проворчал Поллукс. — Если он так беспечно подвергает детей опасности, то его пригодности на место директора не может даже речи идти.

Пока что, пес сохранял относительное спокойствие и только принюхивался к ним, уставившись на них всеми шестью глазами. Но Гарри знал, что единственная причина, по которой они пока еще живы, — это то, что их внезапное появление застало пса врасплох. Но, кажется, до пса уже начало доходить, что произошло. Об этом свидетельствовало напоминающее отдаленные раскаты грома низкое рычание, вырывавшееся из трех пастей. Гарри ухватился за дверную ручку. Сейчас надо было выбирать между смертью и Филчем — и лично он предпочитал Филча.

— Да тут кто угодно предпочел бы Филча, — поежилась Марлин. — Он тебя хотя бы не съест.

В мгновение ока ребята выскочили за дверь, захлопнув ее за собой, и ринулись бежать с такой скоростью, что со стороны могло показаться, будто они летят. Филча в коридоре уже не было. Наверное, он ушел отсюда, чтобы поискать их в другом месте. Но его отсутствие не радовало их и не огорчало — сейчас им было все равно. Все, чего они хотели, — это оказаться как можно дальше от этого монстра. Они не останавливались, пока не оказались на седьмом этаже у портрета Толстой Леди.

— Где вы были? — спросила та, глядя на пылающие потные лица.

— Могла бы и привыкнуть, за время наших-то похождений, — в голос сказали Мародеры.

— Да, но вы-то выпустились, и теперь ее никто не тревожит. К хорошему быстро привыкаешь, — заметила леди Пруэтт.

— Как минимум с момента выпуска лет двенадцать прошло, — кивнула Андромеда. — Она, наверное, уже и забыла что такое, когда тебя по ночам просят дверь открыть.

— Ты забываешь, родная, что там есть близнецы Уизли, — протянул Сириус, взглянув на кузину. — По нашим с Джимом подсчетам они вполне могут быть как мы. Я сильно сомневаюсь, что они по ночам спокойно сидят в своей комнате.

— Неважно, — с трудом выдохнул задыхающийся Гарри, — пятачок, свиной пятачок!

Портрет отъехал в сторону, и они пробрались сквозь дыру в стене в Общую гостиную и устало повалились в кресла, дрожа от долгого бега и всего пережитого. Прошло много времени, прежде чем кто-то из них нарушил тишину. А у Невилла и вовсе был такой вид, словно он никогда уже не будет говорить.

— Что они себе, интересно, думают? — Рон первым обрел дар речи. — Надо же додуматься до такого — держать в школе этого пса. Этой твари явно надо поразмяться, а не сидеть взаперти.

Гермиона тоже пришла в себя, и к ней тут же вернулось плохое настроение.

— А зачем вам глаза, хотела бы я знать? — недовольно поинтересовалась она. — Вы что, не видели, на чем этот пес стоял?

— На полу, — предположил Гарри. — Хотя вообще-то я не смотрел на его лапы — с меня вполне хватило голов.

— Да уж, тут внимательно за головами надо следить, пока они тебя съесть не решили, — хмыкнул Фабиан.

— Стать обедом для этой собачки никому не захочет, — покачал головой Гидеон.

— Нет, он стоял не на полу, а на люке. Дураку понятно, что он там что-то охраняет.

Гермиона встала, окинув их возмущенным взглядом.

— Надеюсь, вы собой довольны, — резко произнесла она. — Нас всех могли убить… или, что еще хуже исключить из школы. А теперь, если вы не возражаете, я пойду спать.

— У нее большие проблемы, если она действительно считает, что смерть лучше, чем исключение из школы, — вздохнула Андромеда.

— Магглорожденным стирают память, если они покидают школу до ее окончания, у них нет права перевода в случае исключения, — ответил средней дочери Сигнус.

— Но жизнь то продолжается, — отозвалась бывшая Маккиннон. — Иногда жизнь без магии кажется лучше, чем с ней. Была бы у меня возможность, то я бы предпочла ничего не знать о идущей сейчас войне и не знать лично столько погибших.

— Возможно покинуть Англию далеко не такой уж и плохой вариант, — пробормотал Сириус.

— Только, боюсь, это уже не выход, — отозвался Джеймс. — На нас достаточно ответственности и заданий, чтобы просто взять и уехать.

Рон смотрел ей вслед с открытым ртом.

— Нет, мы не возражаем, — выдавил он, когда Гермиона ушла. — Можно подумать, что ее кто-то звал с собой…

Забравшись в постель, Гарри думал не о том, они пережили, а о том, что сказала Гермиона. О том, что пес что-то охраняет. Он вспомнил слова Хагрида: «Если хочешь что-нибудь спрятать, то «Гринготтс» — самое надежное место в мире. Кроме, может быть, Хогвартса». Похоже, теперь Гарри знал, где сейчас находится тот бесформенный маленький сверток из сейфа семьсот тринадцать.

— Если за этим свертком охотятся, то Хогвартс совсем не самое надежное место, — проворчала Лукреция. — Там дети и подвергать их такой опасности просто безответсвенно.

— Сомневаюсь, что Дамблдора это волнует, дочь, — сказал Арктурус.

Малфой не поверил своим глазам, когда наутро за завтраком увидел Гарри и Рона, — они выглядели усталыми, но светились от счастья. Кажется, Малфой уже не сомневался, что больше не встретится с ними, потому что вместо завтрака отчисленные из школы Гарри и Рон сядут в поезд до Лондона.

— Получается, что он точно рассказал о дуэли кому-то, — фыркнул Джеймс.

— В этом и не было сомнений, — хмыкнул Гидеон. — Филч целеноправленно шел и искал их.

В отличие от Малфоя, они действительно были счастливы. Проснувшись и обсудив случившееся ночью, Гарри и Рон решили, что встреча с трехголовым псом была отличным приключением и они бы не отказались от еще одного в том же духе.

— Второе поколение мародеров, — усмехнулись Сириус и Джеймс.

— Бедная Мини, — покачала головой Марлин.

За завтраком Гарри рассказывал Рону о том свертке, который Хагрид забрал из «Гринготтса» по поручению Дамблдора и который, судя по всему, находится в запретном коридоре третьего этажа. И теперь они гадали, что же может нуждаться в такой усиленной охране.

— Это либо что-то очень ценное, либо что-то очень опасное, — сказал Рон.

— Или и то и другое одновременно, — задумчиво произнес Гарри. Однако все, что они знали об этом загадочном предмете, — это то, что его длина составляет примерно пять сантиметров. Но этого было слишком мало, чтобы догадаться или хотя бы предположить, что же это за предмет. Что касается Невилла и Гермионы, то им, кажется, было абсолютно безразлично, что находится в том тайнике, на котором стояла собака. Невилл вообще думал только о том, чтобы больше никогда не оказаться поблизости от трехголового пса. А Гермиона просто игнорировала Гарри и Рона, отказываясь с ними разговаривать.

— Жить в Хогвартсе и думать только об учебе очень скучно, — хмыкнул Гидеон.

— Невиллу мне кажется лучше находится в более спокойной обстановки, — вздохнула Марлин.

Правда, если учесть, что она была жуткой всезнайкой, вечно лезла вперед и любила командовать, то оба только обрадовались ее молчанию. Больше всего на свете — кроме желания узнать, что лежит в запретном коридоре, — Гарри и Рону хотелось отомстить Малфою. И к их великой радости, неделю спустя им представился такой шанс.

— Мерлин, надеюсь ничего серьезного не случилось, — тихо сказала будущая леди Малфой. — В этой школе я уже ничему не удивлюсь.

Это произошло за завтраком, когда в Большой зал влетели совы, разносящие почту Все сидевшие в зале сразу заметили шестерых сов, несущих по воздуху длинный сверток Гарри было интересно, что лежит в свертке, не меньше, чем всем остальным. И он был жутко удивлен, когда совы спикировали над его столом и уронили сверток прямо в его тарелку с жареным беконом. Тарелка разбилась. Не успели шесть сов набрать высоту, как появилась седьмая, бросившая на сверток письмо. Гарри сначала вскрыл конверт — как выяснилось, ему повезло, что первым делом он не занялся свертком.

НЕ ОТКРЫВАЙТЕ СВЕРТОК ЗА СТОЛОМ, — гласило письмо. — В нем ваша новая метла, «Нимбус-2000», но я не хочу, чтобы все знали об этом, потому что в противном случае все первокурсники начнут просить, чтобы им разрешили иметь личные метлы. В семь часов вечера Оливер Вуд ждет вас на площадке для квиддича, где пройдет первая тренировка. Профессор М. МакГонагалл

— Серьезно? — удивленно спросил Джеймс, в шоке глядя на книгу, впрочем, как и все гриффиндорцы.

— Когда мы учились в Хогвартсе, Минерва играла за сборную Гриффиндора, — улыбнулась воспоминаниям Лукреция. — Она жила квиддичем до своей травмы, поэтому не удивительно, что Минерва так старается помочь своему факультету.

— А я не вижу ничего плохо, чтобы первокурсникам разрешили иметь свои личные метлы, — отозвался Регулус. -Школьные метлы действительно в не самом лучшем состоянии. Хотя мне видимо повезло на занятиях, мне досталась практически новая.

— Еще бы, — тихо хмыкнула Андромеда, но ее прекрасно услышали, из-за чего Сириус бросил в сторону старшей кузины предупреждающий взгляд.

— Что такого в том, что Регулусу повезло с метлой? — поинтересовалась Нарцисса. — Значит их все же иногда обновляли.

— Мед, — предупреждающе протянул Сириус.

— А что такое? Почему нельзя наконец признаться? — спросила миссис Тонкс, посмотрев на кузена, а потом перевела взгляд на Регулуса. — Тебе не просто повезло, профессор изначально знал, что это метла для тебя.

— В каком смысле? — нахмурился слизеринец, сначала посмотрев на внимательно слушающих родителей, а затем на старшего брата, который нечитаемым взглядом смотрел на их кузину.

— Потому что это была метла Сириуса, — пожала плечами Дромеда. — Он прекрасно знал о состоянии школьных метел и том факте, что ты никогда не решишься провести свою собственную, поэтому упросил профессора передать тебе его метлу, чтобы ты не убился на школьных.

— Почему никто из вас ни разу не сказал о состоянии школьных предметов? — спросил Орион, глядя на обоих сыновей.

— А толку? — фыркнул Сириус. — С тех пор как я поступил на Гриффиндор вы оба перестали обращать на меня внимания, пока я не выкину что-нибудь, за что меня нужно немедленно наказать. Вы даже слушать меня не хотели, а сейчас смеете спрашивать, почему вы о чем-то не вкурсе. Я ваш наследник, ваш первенец, но вы сами решили, что обо мне ничего знать не стоит. Тогда может быть сами себе зададите этот вопрос?

— Твои родители кое в чем все же правы, племянник, — вздохнула Лукреция, бросив весьма красноречивый взгляд в сторону младшего брата и кузины. — Кто-то из вас должен был сказать хотя бы одному из нас о состонии школьного инвентаря.

На это уже все промолчали. Арктурус и Поллукс недовольно смотрели на своих детей. Сириус спрятал лицо в волосах своей супруги, делая вид, что совсем не чувствует на себе знакомый взгляд серых глаз младшего брата.

Гарри, с трудом скрывая радость, протянул письмо Рону

— «Нимбус-2000!» — простонал Рон, в его голосе слышалась зависть. — Я такую даже в руках не держал.

Они быстро вышли из зала, чтобы успеть рассмотреть метлу до начала первого урока. Но стоило им подойти к лестнице, как на их пути выросли Крэбб и Гойл. Появившийся из-за их спин Малфой вырвал у Гарри сверток и оценивающе ощупал его.

— Это метла, — категорично заявил он, бросая сверток обратно Гарри.

— По свертку метлу кстати действительно легко определить, — заметил Фабиан. — Лучше тогда было передать ее лично или попросить доставить в гостиную или комнату.

— Да уж, если Минни не хотела, чтобы об этом кто-то знал, то стоило сделать это более скрытно, — кивнул Джеймс. — Метлы упоковывают характерно и легко определить, что именно нахотиться в свертке.

На его лице читались злоба и зависть. Но только если Рон завидовал по-доброму то зависть Малфоя была черной.

— На этот раз тебе не выкрутиться, Поттер, — первокурсникам нельзя иметь свои метлы.

Рон не выдержал.

— Это не просто какая-то старая метла, — он с превосходством посмотрел на Малфоя и вызывающе усмехнулся. — Это «Нимбус-2000». А что ты там говорил, Малфой, насчет той метлы, которую оставил дома? Кажется, это «Комета-260»? Метла, конечно, неплохая, но с «Нимбусом-2000» никакого сравнения.

— Если кто и должен был ответить, то только Гарри, — скривилась Андромеда. — Не люблю Уизли.

— А они не любят тебя, так что это взаимно, — улыбнулся Сириус, увиливая от подзатыльника сестры.

— Что у вас случилось такого? — поинтересовалась Лукреция. — Ненависть для тебя не свойственна, милая.

— Не важно, тетушка Лу, это касается только нас с Молли, — покачала головой Меда. — А Рону в любом случае не стоит каждый раз отвечать за Гарри.

— Да что ты понимаешь в метлах, Уизли? Тебе даже на полрукоятки денег не хватило бы, — буркнул в ответ Малфой. — Вы с братьями небось на обычную-то метлу деньги много лет копили, по прутику покупали.

Прежде чем Рон успел ответить, рядом с Малфоем появился профессор Флитвик.

— Надеюсь, вы тут не ссоритесь, мальчики? — пропищал он.

— Профессор, Поттеру прислали метлу, — выпалил Малфой и замер, явно довольный собой.

—Да, да, все в порядке, — профессор Флитвик широко улыбнулся Гарри. — Вы знаете, Поттер, профессор МакГонагалл рассказала мне о сделанном для вас исключении. А что это за модель?

— Это «Нимбус-2000», сэр, — пояснил Гарри, сдерживая улыбку: он видел, что Малфой смотрит на него с непониманием и ужасом. — Я должен поблагодарить Малфоя за то, что мне досталась такая метла.

— Неплохо, — ухмыльнулся Регулус.

— В каком-то плане это действительно не честно, — заметила Лина. — Но это не вина детей.

— Просто стоит позволить первым курсам тоже привозить с собой метлы, — проворчал Сириус. — От этого ничего плохо не случится.

Крэбб и Гойл расступились, и Гарри с Роном пошли вверх по лестнице, трясясь от беззвучного смеха. Малфой же выглядел разъяренным и одновременно беспомощным.

— Самое смешное, что это правда, — хихикнул Гарри, когда они оказались на самом верху мраморной лестницы. — Если бы Малфой не схватил напоминалку Невилла, то я не вошел бы в команду…

— Значит, ты полагаешь, что это награда за то, что ты нарушил школьные правила? — раздался сзади гневный голос. Они оглянулись и увидели поднимающуюся по лестнице Гермиону Грейнджер.

— Ну в школьных правилах нет запрета на полеты на уроках полетов, — хмыкнул Джеймс.

— Но запрещено иметь метлы первокурсникам, — напомнила Нарцисса. — И профессор запретила им подниматься в воздух без нее.

— Она оставила их одних с метлами, — пожала плечами Меда. — Это было вполне ожидаемо, Цисси.

Она неодобрительно смотрела на сверток в руках Гарри.

— Кажется, ты с нами не разговаривала, — заметил Гарри.

— И ни в коем случае не изменяй своего решения, — добавил Рон. — Тем более что оно приносит нам так много пользы.

Гермиона гордо прошла мимо, задрав нос к потолку. В тот день Гарри было нелегко сосредоточиться на уроках. Его мысли все время уносились то наверх, в спальню, где под кроватью лежала его новая метла, то на площадку для квиддича, где ему предстояло тренироваться сегодня вечером. За ужином он не ел, а буквально проглатывал еду, даже не замечая, что именно глотает. Потом вместе с Роном помчался наверх, чтобы наконец распаковать «Нимбус».

— Вот это да! — восхищенно выдохнул Рон, не в силах оторвать глаз от открывшегося им чуда. Даже Гарри, который не разбирался в метлах, был впечатлен. Отполированная до блеска ручка из красного дерева, длинные прямые прутья и золотые буквы «Нимбус-2000» — словом, метла была просто загляденье.

— Новые метлы всегда выглядят прекрасно, — усмехнулся Сохатый, прекрасно понимая чувства будущего сына. — Главное потом правильно за ними ухаживать, в противном случае они очень быстро приходят в негодность.

Когда до семи оставалось совсем немного времени, Гарри вышел из замка и пошел к площадке для квиддича. Оказалось, там был целый стадион. Ничего подобного он никогда не видел. Ряды сидений располагались куда выше, чем на обычном стадионе, для того чтобы зрители могли отчетливо видеть, что происходит в воздухе. На противоположных концах поля стояло по три золотых шеста с прикрепленными сверху кольцами. Шесты с кольцами напомнили Гарри пластмассовые палочки, с помощью которых дети маглов надувают мыльные пузыри.

— Интересные ассоциации, — усмехнулся Гидеон.

— Ну если говорить открыто, то это действительно так и есть, — пожала плечами Марлин.

Только эти шесты были высотой по двадцать метров. Гарри так сильно захотелось снова оказаться в воздухе, что он, не став дожидаться Вуда, оседлал метлу, оттолкнулся и взмыл в небо. Это было ни с чем не сравнимое чувство. Для начала Гарри спикировал в одно из колец, поднялся вверх через другое, а потом стал носиться взад и вперед над полем. Метла «Нимбус-2000» молниеносно реагировала на малейшее движение Гарри, делая в точности то, чего он хотел.

— Эй, Поттер, спускайся!

На стадионе появился Оливер Вуд с большим деревянным футляром под мышкой. Гарри приземлился рядом с ним.

— Прекрасно, — закивал Вуд. Глаза его горели. — Теперь я понимаю, что имела в виду профессор МакГонагалл… Ты действительно словно родился в воздухе. Сегодня я просто объясню тебе правила, а затем ты начнешь тренироваться вместе со сборной. Мы собираемся три раза в неделю.

Он открыл футляр. Внутри лежали четыре мяча разных размеров.

— Отлично, — подытожил Вуд. — Итак, правила игры в квиддич достаточно легко запомнить, хотя играть в него не слишком просто. С каждой стороны выступает по семь игроков. Три из них — охотники.

— Охотников трое, — повторил Гарри, глядя, как Вуд достает ярко-красный мяч, по размерам напоминающий мяч для игры в футбол.

— Этот мяч называется квоффл, — пояснил Вуд. — Охотники передают друг другу этот мяч и пытаются забросить его в одно из колец соперника. За каждое попадание — десять очков. Понял?

— Охотники передают друг другу этот мяч и пытаются забросить его в кольцо, — повторил Гарри. — Значит, квиддич — это нечто вроде баскетбола на метлах и с шестью кольцами?

— А что такое баскетбол? — с любопытством спросил Вуд.

— Да, тот же вопрос, — пробормотала Нарцисса.

— Спортивная командная игра с мячом, в которой одна из команд пытается забросить мяч руками в корзину, или по другому кольцу соперника, — объяснила ей сестра. На немой вопрос в глазах, улыбнулась уголками губ и ответила. — Тед часто играет в него.

— Да так, ничего особенного, — быстро произнес Гарри.

— Затем, у каждой команды есть вратарь, — продолжил Вуд. — Я — вратарь команды Гриффиндора. Я должен летать около наших колец и мешать сопернику забросить в них мяч.

— Три охотника, один вратарь, — четко подытожил Гарри, который не собирался упускать ничего из того, что ему рассказывает Вуд. — И они играют мячом, который называется квоффл. Все ясно, я понял. А эти зачем?

Гарри кивнул на три мяча, оставшихся лежать в футляре.

— Сейчас покажу, — пообещал Вуд. — Возьми это.

Он протянул Гарри небольшую биту, немного напоминающую ту которой играют в крикет.

— Сейчас ты увидишь, что делают на поле загонщики, — пояснил он. — Кстати, эти два мяча называются бладжеры.

— Страшная вещь почти для каждого ловца, — передернул плечами младший из братьев Блэк, покосившись в сторону братьев Пруэтт.

— Согласен, стоит держаться от них подальше, — согласно кивнул Джеймс. — Целее будешь.

— А мы извинились, — пробормотал Фабиан, заметив на себе взгляд младшего кузена. — Мы не собирались отбрасывать его так сильно в твой сторону, Регулус.

— Спасибо, что больше вообще в меня не целились, — хмыкнул слизеринец. — Хотя никогда не понимал почему, это просто игра.

— Нам жить хотелось, — буркнул Гидеон, покосившись в сторону чуть приподнявшего бровь Сириуса.

Вуд говорил о двух мячах иссиня-черного цвета — по размерам они чуть уступали квоффлу. Мячи лежали в футляре в специальных углублениях и были прихвачены эластичными лентами — наверное, чтобы не выпали из своих гнезд при транспортировке. Гарри показалось, что сейчас мячи пытаются подпрыгивать, растягивая держащие их ленты.

— Да, они слегка бешеные, — поморщился Сириус, потерев плечо, по которому не раз попадал бладжер.

— Отойди, — предупредил Вуд. Он встал на колени сбоку от ящика и сдвинул резинку с одного из Мячей. В туже секунду черный мяч взлетел высоко в небо, а потом ринулся вниз, похоже, целясь прямо в голову Гарри. Гарри взмахнул битой — ему совсем не хотелось, чтобы мяч сломал ему нос, — и сильным ударом послал его вверх. Мяч со свистом взмыл в небо, а потом обрушился на Вуда. Тот, дождавшись, пока стремительно падающий с небес мяч окажется совсем близко, в хитроумном прыжке умудрился накрыть мяч сверху и прижать его к земле.

— Видишь? — выдохнул Вуд и с трудом засунул сопротивляющийся мяч обратно в футляр и закрепил его эластичными лентами. — Бладжеры на огромной скорости летают по полю, пытаясь сбить игроков с метел. Поэтому в каждой команде есть два загонщика. В нашей команде это близнецы Уизли. Их задача заключается в том, чтобы защитить всех нас от бладжеров и попытаться отбить их так, чтобы они полетели в игроков противоположной команды. Таким образом… Ты точно все запомнил?

— Трое охотников пытаются забросить мяч в кольца, вратарь охраняет эти кольца, загонщики отбивают бладжеры, — без запинки выпалил Гарри.

— Отлично, — похвалил Вуд.

— Э-э-э… — начал Гарри, надеясь, что его вопрос прозвучит так, словно задан как бы между прочим. — А бладжеры еще никого не убили?

— В Хогвартсе — нет, — не слишком обнадеживающе ответил Вуд. — Пару раз случалось, что бладжер ломал игроку челюсть, но не более того. А теперь пойдем дальше.

— Да, а еще они лишали сознания на несколько дней, — вздохнула Лина, посмотрев на мужа.

Вальбурга и Орион нахмурились, тоже взглянув на старшего сына. Об этом они явно не знали.

— Пустяки, Марли, — отмахнулся Сириус. — Ничего серьезного тогда не случилось.

— Бладжер навредил и профессору МакГонагалл? — заинтересованно спросил Гидеон, посмотрев на свою мать.

— Нет, — покачала головой Лукреция. — Это была нечестная игра. Один из сборной Слизерина сыграл очень некрасиво, а Минерва не удержалась после столкновения и упала с большой высоты.

— Несчастный случай и грязная игра сделали свое дело, — согласилась Друэлла. — Но это дело давно минувших дней, а вас не касается, молодые люди.

Последний член команды — ловец. То есть ты. И тебе не надо беспокоиться ни о квоффле, ни о бладжерах…

— Пока они не пробьют мне голову, — не удержался Гарри.

— Успокойся, Уизли прекрасно справляются со своей задачей — они сами как бладжеры, только в человеческом обличье.

— Эти двое мне нравятся, — усмехнулся Джеймс. — Точно такие же, как и вы двое.

— Может быть они вырастут хорошими людьми, — улыбнулся один из братьев Пруэтт.

— Это было бы прекрасно, — пробормотала миссис Пруэтт.

Вуд запустил руку в футляр и вытащил последний, четвертый мяч. По сравнению с предыдущими он был совсем крошечный, размером с большой грецкий орех. Он был ярко-золотого цвета, по бокам у него были трепещущие серебряные крылышки.

—А это, — сказал Вуд, — это золотой снитч, самый главный мяч в игре. Его очень тяжело поймать, потому что он летает с огромной скоростью, и его сложно заметить Как раз ловец и должен его ловить. Тебе нужно постоянно перемещаться по полю, чтобы поймать его, прежде чем это сделает ловец другой команды. Команда, поймавшая снитч, сразу получает дополнительные сто пятьдесят очков — а это практически равносильно победе. Именно поэтому против ловцов часто применяют запрещенные приемы. Матч заканчивается, только тогда, когда одна из команд поймает снитч, так что он может тянуться веками. Кажется, самая долгая игра продолжалась три месяца. А так как команды играли без перерыва, то игроков приходилось постоянно заменять, чтобы те могли хоть немного поспать. Ну, есть вопросы?

Гарри покачал головой. Он отлично понял, что Должен делать на поле. Проблема заключалась лишь в том, как это делать.

— Со снитчем мы пока практиковаться не будем. — Вуд аккуратно положил золотой мячик обратно в футляр. — Уже слишком темно, мы можем его потерять. Давай попробуем вот с этим.

Он вытащил из кармана несколько мячиков для обычного гольфа. Уже через несколько минут мальчики поднялись в воздух. Вуд начал кидать мяч за мячом, посылая их с максимальной силой и в самых разных направлениях, чтобы Гарри учился их ловить.

— Круто, что ими еще пользуются, — улыбнулся Джеймс.

— Никогда не забуду с каким довольным лицом ты их притащил на тренировку, — тихо рассмеялась Марлин.

— От них было много пользы, — пожал плечами Поттер. — Спасибо Лунатику за гениальную идею.

Гарри поймал все мячи до единого, и Вуд был в восторге. После получасовой тренировки стало совсем темно, и они уже не могли продолжать.

— В этом году на Кубке школы по квиддичу выгравируют название нашей команды, — со счастливой улыбкой произнес Вуд, когда они устало тащились в сторону замка. — Наш предыдущий ловец, Чарли Уизли, мог бы сейчас играть за сборную Англии, если бы не уехал изучать своих любимых драконов. Но я не удивлюсь, если ты окажешься лучшим игроком, чем он.

— Драконы весьма опасное занятие, — обеспокоенно заметила Лукреция.

— Метки предателя у него нет, — задумчиво проговорил Арктурус. — С меткой на хорошую работу устроиться нельзя.

Наверное, именно из-за постоянной занятости уроки, домашние задания, а плюс ко всему три тренировки в неделю — Гарри не заметил, как пролетели целых два месяца с тех пор, как он приехал в Хогвартс. За два месяца замок стал его настоящим домом. А дому номер четыре по Тисовой улице так и не удалось этого добиться за десять лет.

— Неудивительно, с такими-то родственниками, — вздохнул Сириус, посмотрев на собственных родителей.

— Но ты продолжаешь защищать их каждый раз, — едва слышно проговорила Марлин. — Даже на собраних Ордена. Не пора ли признаться, что тебе не все равно.

— Какой в этом смысл? — тихо спросил Блэк. — Им все равно на меня, так что от моих признаний нет никакого смысла. Если бы им не было все равно, то хотя бы на приглашения на свадьбу ответили, а не вернули бы даже не вскрытом.

В Хогвартсе он чувствовал себя уютно, здесь у него появились друзья. К тому же здесь было ужасно интересно, в том числе и на уроках, которые стали куда увлекательнее с тех пор, как первокурсники освоили азы и приступили к изучению более сложной программы. Проснувшись утром в канун Хэллоуина, ребята почувствовали восхитительный запах запеченной тыквы — непременного атрибута этого праздника. А потом на уроке по заклятиям профессор Флитвик объявил, что, на его взгляд, они готовы приступить к тому, о чем давно мечтал Гарри. С тех пор как профессор Флитвик заставил жабу Невилла несколько раз облететь класс, Гарри, как и все остальные, умирал от нетерпения овладеть этим искусством.

— Жестокая судьба всех жаб, — хмыкнул Гидеон. — У Флитвика к ним видимо особенная любовь.

— Точно, жаба Фрэнка на первом курсе тоже всегда страдала, — согласился Фабиан.

Профессор Флитвик разбил всех учеников на пары. Партнером Гарри оказался Симус Финниган, чему Гарри ужасно обрадовался, — он видел, с какой надеждой смотрит на него Невилл, пытающийся привлечь к себе его внимание. А вот Рону не повезло — ему в напарники досталась Гермиона Грейнджер. Хотя Гермиона, кажется, тоже не была в восторге. Сложно даже было сказать, кто из них выглядел более раздосадованным. Гермиона ни разу не заговорила с Гарри и Роном с того самого дня, когда Гарри получил метлу.

— Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, и резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнес «эс» вместо «эф» и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол.

— Не разу не сработало, — одновременно обижено заметили двое мародеров и близнецы Пруэтт.

— Вы ведь знаете, что нельзя пробовать всю, что звучит как вызов или эксперимент? — поинтересовалась Цисси.

— Кто это сказал? — с усмешкой в один голос спросили Пруэтты, на что их мать лишь досадливо покачала головой.

Достичь результата оказалось непросто. Гарри делал все так, как учил профессор Флитвик, но перо, которое они с Симусом по очереди пытались поднять в воздух, не отрывалось от парты. Нетерпеливый Симус быстро вышел из себя и начал тыкать перо своей волшебной палочкой, из которой вылетали искры, в итоге он умудрился поджечь его — Гарри пришлось душить перо своей остроконечной шляпой. Рону, стоявшему за соседним столом, тоже не слишком везло.

—Вингардиум Левиоса! — кричал он, размахивая своими длинными руками, как ветряная мельница. Но лежавшее перед ним перо оставалось неподвижным.

— Ты неправильно произносишь заклинание, — донесся до Гарри недовольный голос Гермионы. — Надо произносить так: Винг-гар-диум Леви-о-са, в слоге «гар» должна быть длинная «а».

— Если ты такая умная, сама и пробуй, — прорычал в ответ Рон.

— Не стоит спорить с девушками, особенно если они умные, — знающе протянули Джеймс и Сириус.

— Как хорошо, что вы это запомнили, — усмехнулась Марлин.

Гермиона закатала рукава своей мантии, взмахнула палочкой и произнесла заклинание. Перо оторвалось от парты и зависло над Гермионой на высоте примерно полутора метров.

— О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик — Все видели: мисс Грейнджер удалось!

К концу занятий Рон был в очень плохом расположении духа.

— Неудивительно, что ее никто не выносит, — пробурчал он, когда они пытались пробиться сквозь заполнившую коридор толпу школьников. — Если честно, она — настоящий кошмар.

— Ни манер, ни чувства такта, — покачала головой леди Пруэтт. — Нельзя так общаться с девочками.

Наконец они выбрались из толпы. Но в этот момент кто-то врезался в Гарри сбоку, видимо не заметив его. Это была Гермиона. Она тут же метнулась обратно в толпу, но Гарри успел разглядеть ее заплаканное лицо, и это его встревожило.

— По-моему, она услышала, что ты сказал, — озабоченно произнес он, повернувшись к Рону.

— Ну и что? — отмахнулся Рон, но, кажется, ему стало немного неуютно. — Она уже должна была заметить, что никто не хочет с ней дружить.

— Это не значит, что можно так грубо говорить, — недовольно покачала головой Андромеда. — Особенно за спиной.

— Трудно уследить за воспитанием каждого ребенка, особенно когда их так много, — заметила Марлин, после чего уже на ухо мужу прошептала: — Я еще раз повторю, что если ты действительно хочешь не одного ребенка, то я соглашусь на это лишь в том случае, если мы будем успевать уделять внимание каждому из них.

— Обязательно обсудим это позже, — усмехнулся Сириус, обняв жену.

Гермиона не появилась на следующем уроке и до самого вечера никто вообще не знал, где она. Лишь спускаясь в Большой зал на банкет, посвященный Хэллоуину, Гарри и Рон случайно услышали, как Парвати Патил рассказывала своей подружке Лаванде, что Гермиона плачет в женском туалете и никак не успокаивается, прося оставить ее в покое.

— Бедная девочка, — вздохнула Марлин, покачав головой. — То, что казалось сказкой, превратилось в жестокую реальность.

Судя по виду, Рону стало совсем не по себе. Но уже через несколько мгновений, когда они вошли в празднично украшенный Большой зал, Рон и думать забыл о Гермионе. На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей, а еще несколько тысяч летали над столами, подобно низко опустившимся черным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых вдруг внезапно появились самые разнообразные яства. Гарри накладывал себе в тарелку запеченные в мундире картофелины, когда в зал вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал:

— Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить…

И Квиррелл, потеряв сознание, рухнул на пол.

— Вот тебе и преподаватель ЗОТИ, — презрительно проговорил Регулус.

— Цербер, тролль, что там происходит? — возмущенно спросила Лукреция.

— Куда смотрит Попечительский совет? — проворчал Поллукс, посмотрев на своего племянника. — Чем вы там занимаетесь?

— Сейчас такого нет, — как-то неуверенно ответил Орион. — А по документам все хорошо, но я уже понял, что надо идти туда лично.

— В начале надо снять Дамблдора с поста директора и поставить адекватного человека, — хмыкнул Арктурус. — В противном случае очень сомневаюсь, что что-то измениться.

В зале поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.

— Старосты! — прогрохотал Дамблдор. — Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

— Но спальни Слизерина и Пуффендуя в подземельях! — в ужасе отозвалась Нарцисса.

— Дамблдор, — прошипела Друэлла. — О чем он вообще думает?

Перси тут же вскочил из-за стола, явно чувствуя себя в своей стихии.

— Быстро за мной! — скомандовал он. — Первокурсники, держитесь вместе! Если будете слушать меня, ничего страшного не случится! Пропустите первокурсников, пусть подойдут ко мне! Никому не отставать! И всем выполнять мои приказы — я здесь староста!

— Как мог тролль пробраться в замок? — спросил Гарри у Рона, когда они быстро поднимались по лестнице.

— Очевидно его кто-то впустил, — пробормотал Сириус.

— Тогда Альбус бы знал об этом, — заметил Арктурус. — Защита Хогвартса закреплена на директоре. Если кто-то посторонний проникает в нее без ведома директора, срабатывают сигнальные чары.

— Значит это был тот, кто находился в Хогвартсе, — пожал плечами Сириус. — Иначе откуда бы троллю взяться в школе? Если бы они разгуливали где-то недалеко, то этого вопроса даже в голове бы не появилось, но троллей нигде рядом с Хогвартсом нет. Значит вывод лишь один, его кто-то привел в Хогвартс.

— Только зачем это нужно? — нахмурился Джеймс. — В этом просто нет никакого смысла, Бродяга. Это даже на шутку не смахивает.

— А я и не говорил, что это шутка, — заметил Блэк. — Чтобы привезти тролля в Хогвартс, его нужно контроллировать, а это далеко не самый простой дар. — К тому же это дар родовой, — сказал Орион, соглашаясь с сыном. — Вот только уже не осталось людей, которые могут им похвастаться.

— Не спрашивай меня, откуда я знаю? — пожал плечами Рон. — Вообще-то это странно — говорят, что тролли ужасно глупые. Может, его впустил Пивз, решил так пошутить перед Хэллоуином?

— Нет, Пивз так шутить бы не стал, — отрицательно покачал головой Джеймс.

Судя по оживленному движению на лестницах, эвакуация шла полным ходом. Только ученики из Пуффендуя оправдывали репутацию своего факультета: они потерянно столпились в одном из коридоров и мешали пройти остальным. Гарри и Рон прокладывали себе дорогу сквозь толпу, когда Гарри вдруг схватил Рона за рукав.

— Я только что вспомнил: Гермиона!

— А что Гермиона? — не понял Рон.

— О нет, — вздохнула Марлин. — Она не знает о тролле.

— Будем надеяться, что ей повезет, и она уже где-нибудь в гостиной, — проговорила Андромеда.

— Она не знает про тролля.

Рон прикусил губу

— Ладно, — отрывисто произнес он через несколько секунд, которые, судя по всему, понадобились ему на то, чтобы призвать на помощь все свое мужество. — Но если Перси нас заметит…

— Лучше скажите Перси, не ходите никуда одни, — пробормотала Андромеда. — Тролль — это не шутки и не игры для первокурсников, на это есть взрослые маги.

Пригнувшись, они влезли в самую середину группы школьников из Пуффендуя, которые наконец двинулись к своей башне — то есть в противоположном направлении. Никто не обратил на них внимания, и через какое-то время они вынырнули из толпы, быстро пробежали по опустевшему боковому проходу и устремились к женским туалетам. До цели было подать рукой. Они уже сворачивали за угол, когда сзади послышались быстрые шаги.

— Это Перси! — прошипел Рон, хватая Гарри и прячась вместе с ним за большим каменным грифоном. Однако мимо них пробежал вовсе не Перси, а профессор Снейп.

— Он то что там делает? — вздохнув, спросил Джеймс.

— Мне кажется, ему стоило пойти со своими студентами, — пробормотала Нарцисса. — Тролль в подземельях, как раз там, где находятся гостиный Слизерина. Он отвечает за слизеринцев и должен быть рядом с ними.

Он пересек коридор и пропал из вида

— Что это он тут делает? — прошептал Гарри. — Почему он не в подвалах вместе с другими учителями?

— Думаешь, я знаю?

Они на цыпочках вошли в следующий коридор — как раз туда, где скрылся Снейп, удаляющиеся шаги которого они отчетливо слышали.

— Он направляется на третий этаж, — начал было Гарри, но Рон поднял руку.

— Чувствуешь запах?

Гарри принюхался и сморщил нос. В воздухе пахло смесью грязных носков и общественного туалета, в котором много лет никто не убирался. Вслед за запахом появился звук — низкий рев и шарканье гигантских подошв.

— Они наткнулись на тролля, — констатировал Фабиан

— Первокурсники одни не справятся, — покачал головой Орион. — Тролль явно взрослый.

— Надо было сказать хотя бы старосте, — проворчала Лукреция.

Рон указал рукой в конец коридора — оттуда что-то огромное двигалось в их направлении. Они отпрянули в тень, наблюдая, как ЭТО выходит на освещенный луной отрезок коридора. Это было нечто ужасное примерно четырех метров Ростом, с тусклой гранитно-серой кожей, бугристым телом, напоминающим валун, и крошечной лысой головой, больше похожей на кокосовый орех. У тролля были короткие ноги толщиной с дерево и плоские мозолистые ступни. Руки у него были намного длиннее ног, и потому гигантская дубина, которую тролль держал в руке, волочилась за ним по полу, а исходивший от него запах мог сразить получше любой дубины.

— Горный тролль, — проговорил Сигнус.

— Он же неуправляемый, — отозвалась миссис Тонкс. — Со взрослым горным троллем мало кто из взрослых магов справится может, а тут с ним столкнулись дети, которые толком и колдовать не умеют.

Тролль остановился, застыл у дверного проема и, нагнувшись, заглянул внутрь. Он зашевелил длинными ушами, кажется пытаясь принять какое-то решение. Процесс затянулся, потому что мозг у тролля, если судить по размерам головы, был крошечный. Однако в конце концов решение было принято и тролль, сгорбившись, пролез в комнату.

— Смотри — ключ остался в замке, — прошептал Гарри, — мы можем запереть его там.

— Ключ? — нахмурившись, переспросила Нарцисса. — Не помню, чтобы в Хогвартсе что-то на ключ закрывалось, особенно двери.

— Не помню, чтобы вообще видел в Хогвартсе ключи, — заметил Сириус. — Сколько бы мы не облазили Хогвартс, ни разу ничего подобного не видели.

— Неплохая идея, — нервно ответил Рон. Когда они крались к двери, у Гарри все пересохло во рту, да и у Рона, наверное, тоже. Моля небо о том, чтобы тролль не вышел из комнаты, они подкрались совсем близко. А потом Гарри метнулся вперед, хлопнул дверь и повернул в замке ключ. — Есть!

Окрыленные успехом, раскрасневшиеся от гордости, они направились туда, откуда пришли, но не успели добежать до угла, как до них донесся отчаянный вопль ужаса. И исходил он из той комнаты, которую Гарри запер несколько секунд назад.

— О, нет, — тихо произнес Рон, бледнея, как Кровавый Барон.

— Это же женский туалет! — выдохнул Гарри.

— Гермиона! — воскликнули молодая часть представительниц женского пола.

— Они заперли его в женском туалете, — отозвался Фабиан, глядя на книги. — Гермиона все еще там же.

— Гермиона! — через мгновение воскликнули оба. Меньше всего на свете им хотелось совершить то, что им предстояло, но разве у них был выбор? Резко развернувшись, они рванулись обратно к двери. Руки у Гарри дрожали от страха, и он никак не мог повернуть ключ в замке. Наконец ему это удалось. Он потянул на себя дверь, и они с Роном влетели внутрь. Гермиона Грейнджер стояла у стены прямо напротив двери. Она вся сжалась, словно пыталась, подобно привидению, просочиться сквозь стену Вид у нее был такой, словно она сейчас потеряет сознание. Тролль приближался к ней, размахивая дубиной и сбивая со стен прикрепленные к ним раковины.

— Отвлеки его! — крикнул Гарри Рону, услышав в собственном голосе отчаяние. Он схватил валявшуюся на полу затычку для умывальника и что есть силы метнул ее в стену Тролль замер в каком-то метре от Гермионы. Он неуклюже развернулся, чтобы посмотреть, кто произвел такой шум. Его маленькие злые глаза уткнулись в Гарри Тролль заколебался, решая, на кого ему напасть, а потом шагнул к Гарри, поднимая свою дубину

— Мерлин, — выдохнула Марлин.

— У нас еще 6 книг, любимая, и половина этой, все будет хорошо, — прошептал ей Сириус, поглядывая на крайне напряженного Джеймса.

— Эй, пустая башка! — заорал Рон, успевший добежать до угла туалетной комнаты, и швырнул в тролля куском металлической трубы. Кажется, тролль даже не обратил внимания на то, что кусок железа ударил его в плечо. Зато он услышал крик и снова остановился, поворачивая свою Уродливую физиономию к Рону и предоставляя Гарри возможность оббежать его и оказаться рядом Гермионой.

— Давай, бежим! Бежим! — кричал Гарри, пытаясь тянуть Гермиону за собой к двери. Но она не двигалась и не поддавалась, словно приросла к стене.

— У нее шок, сомневаюсь, что сейчас она хоть что-то понимает, — покачала головой Вальбурга.

— Вот только это очень плохо, — отозвалась Друэлла. — Им стоит уходить оттуда как можно быстрее, пока тролль не убил их всех.

Рот ее был открыт от ужаса. Крики Гарри и разносящееся по комнате эхо, рикошетом отлетающее от стен, привели тролля в еще большее замешательство. Он явно растерялся, когда перед ним оказалось так много целей, и не знал, что ему делать. Вдруг тролль заревел и шагнул к Рону: тот был ближе всех к нему и ему некуда было бежать. И тут Гарри совершил очень отважный и одновременно очень глупый поступок — он разбежался и прыгнул на тролля сзади, умудрившись вцепиться в его шею и обхватить ее сзади обеими руками.

— Гриффиндор головного мозга, — закатил глаза Регулус. — Это самое идиотское, что могло прийти в голову.

— Я бы посмотрел на тебя в подобой ситуации, — фыркнул Сириус, посмотрев на младшего брата. — Да, ты в их возрасте уже знал необходимые для защиты заклинания, но смог бы ты противостоять горному троллю, с которым не все взрослые маги стали бы встречаться?

— Я бы не стал лесть к нему, — пожал плечами слизеринец. — А они сами наткнулись на неприятности. Стоило сказать профессорам или старостам, а не самим бежать спасать Гермиону.

Тролль, с учетом его размеров, разумеется, не мог почувствовать, что на нем повис маленький худенький Гарри, но даже тролль не мог не заметить, что ему в нос суют длинный кусок дерева. В момент прыжка Гарри держал в руках палочку, которую зачем-то вытащил, влетев в комнату. Он явно сделал это подсознательно, ведь ему, первокурснику, палочка никакие могла помочь в борьбе с троллем. Но оказалось, что Гарри вытащил ее не зря, и когда он в прыжке вцепился в шею тролля, обхватив ее сзади обеими руками, зажатая в правой руке палочка воткнулась троллю глубоко в ноздрю. Завывая от боли, тролль завертелся и замахал дубиной, а Гарри висел на нем, что есть силы цепляясь за шею. В любую секунду тролль мог сбросить его на пол или расплющить ударом дубины. Гермиона, от ужаса почти теряющая сознание, осела на пол. А Рон выхватил свою волшебную палочку, совершенно не представляя, что собирается делать, и выкрикнул первое, что пришло в голову:

— Вингардиум Левиоса!

— Но он же не освоил его, — прошептала Меда, обеспокоенно смотря на книгу.

— В страхе может получится все что хочешь, — отозвалась Лукреция.

— Да, но как хорошо, вот в чем вопрос, — заметила Марлин. — И насколько действенно окажется такое заклинание?

Внезапно дубина вырвалась из руки тролля, поднялась в воздух и зависла на мгновение, потом медленно перевернулась и с ужасным треском обрушилась на голову своего владельца. Тролль зашатался и упал на пол с такой силой, что стены комнаты задрожали. Гарри поднялся на ноги. Его колотило, и он никак не мог перевести дух. Рон застыл на месте с поднятой палочкой, непонимающе глядя на результат своего труда.

— Он… он мертв? — первой нарушила тишину Гермиона.

— Скорее всего просто оглушен, — покачал головой Гидеон. — Убить такого тролля так просто невозможно.

— Не думаю, — ответил Гарри, обретя дар речи вторым. — Я полагаю, он просто в нокауте.

Гарри нагнулся и вытащил из носа тролля свою волшебную палочку. Она вся была покрыта чем-то похожим на засохший серый клей.

— Фу, ну и мерзкие у него сопли.

На этом моменте Марлин, Андромеда и Нарцисса синхронно поморщились.

Гарри вытер палочку о штаны тролля. Хлопанье дверей и громкие шаги заставили всех троих поднять головы. Они даже не отдавали себе отчета в том, какой шум они тут подняли. Кто-то внизу должно быть, услышал тяжелые удары и рев тролля, и мгновение спустя в комнату ворвалась профессор МакГонагалл, за ней профессор Снейп, а за ними профессор Квиррелл. Квиррелл взглянул на тролля, тихо заскулил и тут же плюхнулся на пол, схватившись за сердце. Снейп нагнулся над троллем, а профессор МакГонагалл сверлила взглядом Гарри и Рона. Гарри никогда не видел ее настолько разозленной. У нее даже губы побелели.

— Это еще цветочки, — хмыкнул Блэк. — Бывало и хуже.

— При чем она никогда не кричит, — сказал Джеймс. — Разочарованный взгляд и спокойная речь, но пробивает до дрожи.

— Да уж, лучше бы профессор ругалась, чем так, — согласно кивнул Фабиан.

Гарри надеялся, что за победу над троллем им дадут пятьдесят призовых очков, но сейчас приятная мысль быстро улетучилась из его головы.

— О чем, позвольте вас спросить, вы думали? — В голосе профессора МакГонагалл была холодная ярость. Гарри покосился на Рона, который не двигался с места и все еще держал в поднятой руке волшебную палочку. — Вам просто повезло, что вы остались живы. Почему вы не в спальне?

— Потому что старосты не удосужились проверить тех, кто вверен в их подчинение, — возмущенно отозвалась Лукреция. — Хотя в такой ситуации это было действительно важно.

Снейп скользнул по лицу Гарри острым как нож взглядом. Гарри уставился в пол. Ему почему-то очень хотелось, чтобы Рон наконец опустил свою палочку. И вдруг из тени донесся слабый голос.

— Профессор МакГонагалл, они оказались здесь, потому что искали меня.

— Мисс Грейнджер!

Гермионе каким-то чудом удалось встать на ноги.

— Я пошла искать тролля, потому что… Потому что я подумала, что сама смогу с ним справиться… Потому что я прочитала о троллях все, что есть в библиотеке, и все о них знаю…

— Она соврала учителю, ну ничего себе, — удивленно сказал Регулус.

— Пытается выгородить тех, кто спас ей жизнь, — вздохнула Нарцисса.

— Если бы не Рон, она бы и не оказалась в том туалете, — заметила Андромеда. — Стоило сказать правду. Сильно сомневаюсь, что в подобной ситуации кого-то из них бы наказали, хотя Рона наказать не мешало бы. Может быть понял бы, что с девочками так обращаться не стоит.

Рон от неожиданности уронил палочку. Гарри его понимал. Кто бы мог поверить, что Гермиона Грейнджер — подумать только, Гермиона Грейнджер — врет в лицо преподавателю?! Даже если бы Гарри не знал, кто такая Гермиона, ему бы все равно не пришло в голову, что она может врать, — настолько правдиво звучал ее голос.

— Если бы они меня не нашли, я была бы уже мертва, — продолжила Гермиона. — Гарри прыгнул ему на шею и засунул в ноздрю палочку, а Рон заколдовал его дубину и отправил его в нокаут. У них просто не было времени, чтобы позвать кого-нибудь из профессоров. Когда они появились, тролль уже собирался меня прикончить.

Гарри и Рон пытались придать своим лицам такое выражение, словно эта история их совсем не удивила — словно все произошло именно так, как описывала Гермиона.

— Ну что ж, в таком случае… — задумчиво произнесла профессор МакГонагалл, оглядев всех троих. — Мисс Грейнджер, глупая вы девочка, как вам могло прийти в голову, что вы сами сможете усмирить горного тролля?!

— Дети и так испуганы, им нужно в больничное крыло, — вздохнула Друэлла, отчего Меда долгим и задумчивым взглядом посмотрела на мать. — Потом отчитывать их будешь.

— За последние несколько глав создается впечатление, что с момента нашего выпуска профессора стали сначала отчитывать студентов, а потом уже думать о их безопасности и здоровье, — проговорила Марлин. — Сначала Снейп, эта Трюк вообще стояла и ничего не делала, теперь Минерва.

Гермиона опустила голову. А Гарри был настолько поражен, что, кажется, снова утратил дар речи. Уж кто-кто, а Гермиона никогда бы не нарушила школьные правила, но сейчас она представила все так, словно сознательно пошла на серьезное нарушение. И все это для того, чтобы вытащить их с Роном из беды. Это было также неожиданно, как если бы Снейп начал раздавать школьникам сладости.

— Это было бы забавно, — усмехнулся Поттер.

— Стоит дожить, чтобы посмотреть на это, — кивнул Гидеон, весело посмотрев на книгу.

— Мисс Грейнджер, по вашей вине на счет Гриффиндора записываются пять штрафных очков! — сухо произнесла профессор МакГонагалл. — Я была о вас очень высокого мнения и весьма разочарована вашим проступком. Если с вами все в порядке, вам лучше вернуться в башню Гриффиндора. Все факультеты заканчивают прерванный банкет в своих гостиных

Гермиона вышла из комнаты. Профессор МакГонагалл повернулась к Гарри и Рону.

— Что ж, даже выслушав историю, рассказанную мисс Грейнджер, я все еще утверждаю, что вам просто повезло. Но тем не менее далеко не каждый первокурсник способен справиться со взрослым горным троллем. Каждый из вас получает по пять призовых очков. Я проинформирую профессора Дамблдора о случившемся. Вы можете идти.

— Как мало стоит человеческая жизнь, — вздохнул Фабиан, покачав головой.

— Не ожидала от Минервы такого, — хмыкнула Вальбурга. — Хотя она всегда была за справедливость.

— Такое трудновато назвать справедливостью, — заметил Сириус. — Пять баллов за спасение жизни и победы над взрослым троллем. Слишком низкая награда, если уж о них говорить.

— Иногда в подобных ситуациях о наградах не думаешь, — тихо отозвалась Марлин, сжав руку мужа. — Ты же помнишь тот дурацкий момент, когда после нападения на Хогсмид Дамблдор произносил речь и наградил каждый факультет, студенты которого сражались с Пожирателями. Никто даже внимания не обратил на эти награды, они нам были ненужны.

Они поспешно вышли из туалета и не произнесли ни слова до тех пор, пока не поднялись на два этажа и наконец вздохнули с облегчением. Было очень приятно оказаться вдали от тролля, его запаха, да и всего связанного с этой историей.

— Могла бы дать нам больше чем десять очков, -проворчал Рон.

— Ты хотел сказать — пять, — поправил его Гарри. — Не забывай, что она на пять очков наказала Гермиону.

— Она молодец, что вытащила нас из беды, — признал Рон. — Хотя мы ведь на самом деле ее спасли.

— Возможно, нам не пришлось бы ее спасать, если бы мы не заперли тролля в туалете, — напомнил Гарри.

— Верная мысль, а еще если бы Рон не сказал то, что сказал, — кивнула Марлин. — Ну или хотя бы тут же принес извинения за свой поступок.

— Он к слову до сих пор не извинился за сказаные слова, — заметила Нарцисса.

Они подошли к портрету Толстой Леди.

— Свиной пятачок, — в один голос произнесли они и влезли внутрь. Внутри было людно и шумно. Все дружно компенсировали упущенное на банкете, поглощая принесенную наверх еду. Все, кроме Гермионы, стоявшей в стороне и поджидавшей их. Гарри и Рон подошли к ней и замерли, не зная, что сказать. А затем вдруг каждый из них произнес: «Спасибо». И они поспешили к столу. С этого момента Гермиона Грейнджер стала их другом. Есть события, пережив которые, нельзя не проникнуться друг к другу симпатией. И победа над четырехметровым горным троллем, несомненно, относится к таким событиям.

— Я надеюсь, что Уизли хотя бы извинился за сказанные им слова, иначе я не понимаю, как Гермиона может согласится за дружбу с ним, — проговорила Андромеда.