Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

«Будь начеку», — отозвался я, поправил капюшон, вновь накинул рюкзак и распахнул дверь «Дырявого котла» перед Эйлин. Бетховен выбрался из рюкзака и устроился у меня на плече, горделиво распушив хвост. Внимание, конечно, привлекает, но пусть лучше все смотрят на Бетховена, чем на Эйлин, не думаю, что ей понравится, если её узнают. Магический мир на самом деле — большая деревня с соответствующим мышлением и скандал и изгнанием Эйлин Принц  наверняка обсасывали долго и упоённо.

Эйлин шагнула через порог, кивнула бармену — уж не знаю, Том это был или ещё не Том, но выглядел он не так отстойно, как в фильме, да и сам бар не напоминал грязную дыру. Средненький английский паб — в меру чистый, в меру прибранный, довольно атмосферный. Посетителей было немного, и большинство выглядело вполне прилично, хоть и немного старомодно. Правда, в углу тусовалась парочка явных алкашей, но они смотрели в свои кружки и не интересовались окружающими.

Бармен взглянул на нас, чуть улыбнулся Бетховену и кивнул Эйлин в ответ, она уверенно прошла в другую дверь, и мы оказались в тупичке  рядом с мусорными баками.

— Доставай палочку, Севи, — сказала Эйлин, и пальцем показала мне нужные кирпичи. Я дотронулся до них, запоминая последовательность, и увидел, как они расходятся в разные стороны, открывая проход на Косую аллею. Эх, избалован я спецэффектами, да и в фильме что-то похожее было.

Но Косая аллея выглядела неплохо, хотя и впрямь в фасадах зданий, в линиях крыш, в несимметричности окон и необычности лепнины была некая сумасшедшинка, неуловимая неправильность, которая, как бывает иногда, только придавала этой странной улице шарма. Это было… пожалуй, я могу сравнить архитектуру Косой аллеи с классическим барокко… а само название «барокко» можно перевести, как «бракованная жемчужина». Так что это было магическое барокко, вполне себе сумасшедшее, но очень симпатичное. 

Аллея была не слишком широкой — и это понятно. По ней не ездили автомобили и повозки, маги передвигались только пешком. В принципе, это при наличии каминов и аппарации было понятно. Поблёскивали чистыми стёклами витрины, меняли свой вид вывески-иллюзии, проходили туда и сюда маги и ведьмы в мантиях, в шляпах, в колпаках и средневековых шаперонах,* в сюртуках и брюках, в халатах и  шароварах, в камзолах и кюлотах, в широких куртках из чешуйчатой, с просверками кожи и высоких ботинках на шнуровке, в сари и дхоти… Очень напоминало питерскую Дворцовую площадь  в период белых ночей… в разгар туристического сезона. Кто там только не шляется, причём с утра до вечера. Лично мне довелось как-то попасть на выступление самых настоящих индейцев мочика в совершенно потрясающих костюмах… но что-то я отвлёкся.

Эйлин, прежде чем сделать шаг на Косую аллею, на мгновение замерла, но затем сделала решительный шаг вперёд, сжав в руке мою ладошку.

— Здесь  почти ничего не изменилось, Севи, — сказала она. — За столько лет…

— Здесь необычно, — дипломатично заметил я. — Ну что? Идём за палочкой?

— Идём, — кивнула Эйлин, и мы решительно двинулись по улице вперёд, проходя мимо многочисленных лавочек и магазинов с выставленными витринах товарами. Порой самыми обычными — вроде сумок, рюкзаков и чемоданов; порой  — необычными, такими, как меняющие цвет мантии в витрине ателье мадам Малкин, а порой — и откровенно странными, чьё назначение я понять попросту не мог.

Мы прошли мимо кафе Фортескью, мимо банка Гринготтс, по белоснежным стенам которого пробегали розоватые солнечные блики, мимо книжного магазина «Флориш и Блоттс» и, наконец, свернули в проулок, крохотный тупичок, в котором одна напротив другой были расположены две лавки. Одна — парфюмерная с вывеской, изображавшей ведьму на метле, сжимавшую в поднятой руке что-то вроде бутылки или факела. Эйлин мне объяснила, что это  — флакон духов, а сама лавка торгует разнообразными ароматами и её хозяйка составляет духи по индивидуальным рецептам.

— Когда-то она составляла аромат и для меня, — вздохнула женщина. — Потрясающий был запах…

— А может, зайдём и закажем? — спросил я.

— Это дорого, Севи. — вздохнула Эйлин. — Десять галеонов за небольшой флакон. Хотя можно купить невостребованные ароматы за галеон. Но такое случается редко. Пойдём-ка лучше за палочкой.

И она махнула рукой в направлении второй лавки, вывеска которой гласила: «Артефакторная мастерская Джеймса Киддела. Изготовление палочек и защитных амулетов».

— Эта мастерская открылась, когда я была на шестом курсе Хогартса, Джеймс Киддел тогда только начал нарабатывать репутацию, поэтому торговал недорого по сравнению с Олливандером и Поттерами. Посмотрим, может быть, цены не сильно взлетели, — пояснила Эйлин. — Я не хочу идти к Олливандеру, а у Поттеров нет в ассортименте  волшебных палочек. Они занимаются другими артефактами… и очень за большие деньги. Так что Киддел — оптимальный вариант.

— Хорошо, мама, — согласился я и подумал, что у Эйлин всё больше проступают привычки умной и образованной женщины. Место ли ей в Коукворте? Или лучше устроить так, чтобы она вернулась к отцу? Но тогда отец наверняка заставит её выйти замуж, а  как же Тобиас? Вряд ли Лорд Принц позволит дочери сохранить брак с магглом… а ведь чем больше я наблюдаю за четой Снейп, тем больше убеждаюсь, что они на редкость гармоничная пара…  ну а деньги и комфорт — дело наживное.

Между тем мы вошли в лавку Джеймса Киддела, и я стал с интересом оглядываться. Что сказать? Пока неведомый мне артефактор сразу же заслужил респект — лавка была очень чистой и светлой. За прилавком, покрытым зелёным суком,  были установлены остеклённые стеллажи светлого дерева, за дверцами которых были выставлены… вроде бы вполне обычные предметы. На одном стеллаже стояли образцы посуды — чайники, кофейники, сливочники и молочники, целые сервизы с тонкими, изящными рисунками. Второй стеллаж был занят шкатулками, табакерками, курительными трубками, веерами, тростями и прочими бытовыми предметами. На третьем стеллаже лежали волшебные палочки — каждая на своей подставке и коробочка рядом. В горизонтальной витрине рядом с прилавком были выставлены разнообразные ювелирные изделия — серьги, подвески, цепочки, кольца, браслеты… В общем и целом лавка производила впечатление преуспевающей.

Эйлин подошла к лавке и нажала на колокольчик, установленный у кассы. Раздался тонкий мелодичный звон, мужской голос произнёс:

— Прошу прощения, уже иду!

И со стороны подсобного помещения в лавку вошёл невысокий худощавый мужчина на вид лет тридцати-тридцати пяти, коротко стриженый, светлокожий, с тёмными пятнышками веснушек на переносице и щеках. Глаза у него были живые и весёлые, а в уголках глаз уже начинали собираться «лучики доброты». Облачён был хозяин лавки в жилетку со множеством карманов, надетую поверх клетчатой рубашки самого маггловского вида. Камуфляжные брюки так же со множеством карманов и высокие шнурованные ботинки из драконьей кожи органично дополняли его образ.

— Добрый день, госпожа, — поздоровался вошедший. — Джеймс Киддел, Мастер-артефактор. Вам показать товар или желаете приобрести что-то конкретное?

— Конкретное, мастер Киддел, — ответила Эйлин. — Мне нужна новая волшебная палочка. Старая подчинилась сыну и почти не слушается меня, ибо я изрядно потеряла в силе.

Киддел задумчиво кивнул:

-  Бывает… Позвольте, я взгляну на вас через очки артефактора. Это поможет подбору.

— Делайте всё, что нужно, мастер, — кивнула Эйлин, и Джеймс нагнулся и достал из-под прилавка деревянный футляр. Бетховен на моём плече неожиданно распушился, как шарик и издал короткое:

— Муооо…

Киддел не смутился:

— Что, котик, чувствуешь Старую Магию? Молодец. Мало ныне осталось таких вещей, и почти все вредоносны. Но эти очки безопасны, готов поклясться, и достались они мне по наследству.

«Это безопасно, Бетховен?» — спросил я.

«Вполне, — отозвался кот. — Полезная вещь. Работа Жителей Холмов. Вы их называете сидхе. И он не врёт — когда-то очень  давно, в незапамятные времена в его родословную затесались сидхе, и очки он действительно унаследовал. Хороший мастер. Вреда не будет».

Киддел раскрыл футляр и извлёк из него устройство  из синеватого, покрытого странными рунами материала, напоминавшее очки весьма отдалённо. Он водрузил это странное устройство на голову и стал внимательно разглядывать Эйлин и меня, время от времени делая замысловатые движения палочкой. На всё это ушло минут пять, не больше.

— Что ж, понятно, — сказал Киддел, опуская палочку и снимая своё странное устройство. — Начнём с вас, юноша. Покажите палочку, которая вас признала. И не бойтесь. Я не причиню вреда клиентам — кто ж тогда ко мне ходить будет? 

Я достал палочку Эйлин и протянул мастеру. Тот провёл пальцами по её поверхности — нежно, словно лаская, и сказал:

— Удивительно, но факт. Эта палочка ждала именно вас, юноша. А вашу матушку признала… возможно по родству. Гаррик бы вывел из этого целую теорию, а я скажу просто — владейте. Это ваша палочка и она скорее рассыплется в  пыль, чем признает кого-то ещё.

— Так значит, Олливандер правду говорит о том, что не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника? — спросил я.

— Если палочка создана мастером — это всегда так, — ответил Киддел. — Но не все палочки создаются  истинными мастерами. Впрочем, это уже моя личная печаль, вы ведь пришли сюда не за этим… Простите, что отвлёкся. Так вот, юноша, вы здоровы, чисты от проклятий и  магия ваша так же сильна и здорова. Палочка подходит вам идеально, пользуйтесь, но не перебарщивайте с заклинаниями. Вы ведь ещё не в Хогвартсе?

— Нет, сэр, — ответил я.

— Вот и не перенапрягайтесь. Хотя у вас на удивление хорошо развито и магическое ядро и каналы. Поэтому я не отговариваю вас колдовать до одиннадцатилетия, но рекомендую не перенапрягаться.

— Спасибо, сэр, — сказал я, а Киддел перешёл к Эйлин.

— Вы долго находились под воздействием проклятия, к тому же вы отрезаны от Родовой магической подпитки, что сказалось на вашей личной силе, госпожа. Хорошо, что вы редко колдовали, вы могли сжечь себе магические каналы и стать сквибом, если бы колдовали постоянно. Но вы мудро воздерживались, видимо искали способ снять проклятие?

Эйлин неопределённо кивнула.

— Поздравляю, вам это удалось, ваша личная сила теперь будет прибывать, но без подпитки родовой магии к прежнему уровню вы не вернётесь. Так что энергоёмкие заклинания больше не для вас. Но, если вы ограничитесь Бытовыми чарами и Зельеварением, а также несложной Трансфигурацией — всё  будет хорошо и вы сможете колдовать долгие годы. Я попробую подобрать вам временно что-то из готовых палочек, но рекомендую сделать новую на заказ — она будет учитывать индивидуальные особенности.

— Хорошо, — кивнула Эйлин. — Сколько будет стоить индивидуальная палочка и сколько времени займёт  её изготовление?

— Стоимость от десяти до двадцати галеонов — в зависимости от материала, а готова ваша палочка будет через три дня. Временная палочка стоит два галеона, получив индивидуальную,  вы можете вернуть её в лавку за полтора.

— Что ж, — кивнула Эйлин. — Это приемлемо.

Киддел достал кусок пергамента, быстро написал на нём несколько строк и сказал:

— Это заметки для вашей будущей палочки. А сейчас давайте попробуем подобрать вам временную из готовых.

И он призвал на прилавок десятка два узеньких коробочек. Одно движение палочки — и коробочки лишились крышек. Каждая коробочка была обита изнутри бархатом — синим, зелёным, красным, белым — так, чтобы выгоднее подчеркнуть благородный оттенок полированного дерева.

— Проведите правой рукой над палочками, госпожа, — тихо сказал Киддел. — Вы сможете почувствовать отклик.

Эйлин снова кивнула и, побледнев, медленно провела рукой над палочками. Медленно, медленно…

— Ай!  — неожиданно вскрикнула она и неуверенно добавила: — Кажется, эта…

Киддел поднял футляр, выложенный синим бархатом, в котором лежала изящная палочка светлого дерева.

— Ива и волос единорога, — сказал он. — Такая палочка может подойти многим… не требует большой силы, но и для энергоёмких заклятий не годится. Вы правильно выбрали, это как раз ваш случай.  Пользуйтесь, госпожа, с вас два галеона.

Эйлин  протянула две золотые монеты и спросила:

— А та, что вы сделаете только для меня, мастер, сколько будет стоить?

— Пока не могу сказать, госпожа. Мне нужно сделать расчёты и подобрать ингредиенты. Так что через три дня жду вас — когда заберёте готовую палочку, тогда и заплатите. Но не более двадцати галеонов.

— Благодарю вас, мастер Киддел. Да, чуть не забыла, сыну нужны ножны для палочки. У вас есть готовые? — спросила Эйлин.

— Разумеется, госпожа, разумеется, — отозвался артефактор. — Думаю, что мальчику лучше всего подойдут вот эти, — и он положил на прилавок красиво сплетённый браслет из полосок коричневой, бежевой и чёрной кожи.

— Нужно надеть браслет на руку и приложить к нему палочку, — пояснил Киддел. — Палочка будет скрыта в браслете. Для того, чтобы извлечь её, нужно будет нажать вот на этот камень. Два галеона. Будете брать?

— Разумеется, мастер, — кивнула Эйлин  и протянула две золотые монеты. — Надевай браслет, дорогой, — обратилась она ко мне. — Только не забудь сначала капнуть на него кровью — тогда тебя не смогут обезоружить.

— Госпожа правильно понимает, — улыбнулся мастер, и кровью капать пришлось. Зато палочка бесшумно исчезала, стоило приложить её к браслету, и послушно появлялась в руке, стоило нажать на небольшой гладко отполированный гематит, вделанный в середину браслета.

— Здорово! — восхитился я. Обожаю магию!

Киддел в ответ польщëнно улыбнулся и добавил:

— Сто лет гарантии. Желаю вам долгой жизни, юноша. И вам, госпожа, тоже.

— Спасибо, мастер Киддел, — поблагодарила Эйлин. — Я приду через три дня.

Джеймс Киддел коротко поклонился в ответ и мы распрощались. Но когда мы выходили из лавки, то чуть ли не в дверях столкнулись с двумя мужчинами. Точнее, с мужчиной и подростком лет пятнадцати-шестнадцати. Оба длинноволосые холёные блондины, оба хорошо и дорого одеты, с баснословной цены украшениями. Моя счастливая брошь в прошлой жизни… Её дорогие бриллианты показались бы просто мелкими стразами по сравнению с теми камнями, что украшали пальцы, уши и запонки этой пары. Малфои, зуб даю. Вряд ли в Магбритании существует вторая пара платиновых блондинов такого экстерьера и богатства. 

Наверняка подросток — это Люциус, которому сейчас лет пятнадцать, а блондин постарше — его папенька. Как там его… Абраксас, кажется. И если верить канону и фанону, то я только что увидел человека, с которым меня впоследствии будут связывать довольно тесные отношения.

Ну да, вроде как в каноне Малфой покровительствовал Снейпу, именно он дал ему рекомендацию в клуб по интересам имени Лорда Володи, а если верить фанону, то Снейп был крёстным единственного сына Малфоя — Драко. М-да. Оно мне надо? С одной стороны, в каноне мне импонировали Малфои своей безусловной преданностью друг другу. И они ведь были хорошими родителями и безусловно заботились о сыне. Избаловали до безобразия — что да, то да. Но они не позволяли издеваться над сыном какому-то левому дяде Элджи, как это позволяла проделывать Августа со своим внуком, и не отправляли сына в школу с неподходящей палочкой, как это сделала она же. И в обносках и со сломанной палочкой они сына тоже не посылали. И единственные из родителей реально интересовались делами в школе. И, в  конце концов, уцелели. Все трое.

С другой стороны — связь с Волди и Псами. ЭТОГО мне не надо однозначно. И ещё момент. Малфои безусловно преданы только друг другу. Любыми другими они пожертвуют без колебаний. Чтобы спасти своих. Сложно-то как всё… Надо подумать.

Впрочем, эти Малфои вели себя как воспитанные люди, без всякого чванства. Старший (Лорд Абраксас?) придержал дверь лавки, пропуская Эйлин, она в ответ вежливо склонила голову. Я сделал то же самое и взгляд Лорда задержался на долю секунды на моём лице. Только на долю секунды, но я понял, что он запомнил меня. 

Впрочем, это было только короткое мгновение. Мы вышли из лавки и Эйлин тихо сказала:

— Это был Лорд Малфой. Лорд Абраксас Малфой с наследником. И мне кажется, что он узнал меня.

— Тебя, мама? — удивился я. — Но ведь твоего лица совсем не видно.

— Зато ты похож и на меня, и на моего отца, своего дедушку. Глупо думать, что такой хитрец, как Малфой этого не заметит.

— Это  опасно? — спросил я. — Нам нужно  уходить?

— Не думаю.  Давай-ка сделаем всё, что намеревались.

И мы вышли из проулка обратно на Косую аллею. Мимо пронёсся газетчик — мальчишка на пару лет постарше меня с целой охапкой волшебной прессы.

— «Ежедневный пророк»! — кричал он. — Свежий специальный выпуск! Две загадочные смерти! Лорд Принц отказался комментировать! Аврорат в тупике! Свежая статья Розалинды Уитерс! Спешите прочитать!

— Что? — вырвалось у меня. — Эй, иди сюда!

И я помахал рукой газетчику. Мальчишка подбежал, и я спросил:

— Сколько?

— Пять кнатов, — ответил мальчишка. — Так-то два, но это надбавка за то, что выпуск срочный.

Я не стал спорить и протянул мальчишке пять маленьких бронзовых монеток, получив в ответ довольно-таки толстенькую газету. Эйлин ничего  не сказала, только взглянула на меня и задумчиво кивнула. Я отдал ей газету, и она запихнула её в сумочку.

— Пожалуй, — сказала Эйлин, — нам всё-таки стоит ускориться.

Я закивал и мы отправились закупаться дальше.

Торговый центр «Совы». Именно там продавали почтовых птиц.  И они действительно были на любой вкус и кошелёк: от крохотных сычиков и сплюшек до здоровенных, холёных и наглых филинов. Сначала я склонялся к мысли купить  сычика, но колебался и никак не мог решиться.

И тут, пока я раздумывал, мне прямо на плечо спланировал  ворон. Большой как вороны Тауэра, чёрный как ночь, и отменно наглый. Он сжал когти на моём плече и внимательно вгляделся в моё лицо чёрными бусинками глаз. Бетховен, которого я, войдя в лавку, спустил на пол, отнёсся к вороновой наглости на удивление спокойно. Только  передал мне:

«Бери, хозяин. Лучше не найдёшь. Этот твои письма никому не отдаст».

И тут же ко мне подбежал взволнованный продавец — совсем молодой, лет шестнадцати.

— Мальчик, прости!  Надеюсь, он тебя не клюнул?

Я покачал головой.

— Это я его упустил, — покаялся юный продавец. — Эта вредная птица живёт в нашем  магазине уже десять лет и её никто не хочет покупать.

— Отчего же? — удивился я. — Плохо почту носит?

— Да нет. Просто он  харАктерный очень. Может и клюнуть, если что. Его сначала-то покупали… раз пять, но всякий раз возвращали. Отец уже говорит, что проще шею свернуть и не мучиться, чем терпеть урон нашей репутации…

— Характерный, говоришь? — хмыкнул я и обратился уже к ворону:

— Эй,  птица, будешь мне служить? Только, чур, не клеваться, слушаться и вести себя хорошо. И почту мою никому не отдавать, кроме  меня и моих адресатов.

— Кррак! — высказался ворон и потряс головой, что при некоторой доле фантазии можно было принять за согласие.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Сколько он стоит?

— Пять галеонов и клетка в подарок, — быстро ответил парнишка. — И пять пачек специального печенья, вот!

Эйлин невозмутимо отсчитала пять золотых монет, а я  погладил ворона по гладким перьям и заявил:

— Нарекаю тебя Корвином!* Будь же мне верным!

— Кррак! — заявил Корвин и тюкнул меня по тыльной стороне ладони. Там мгновенно взбухла крохотная капелька крови, которую ворон склюнул и снова каркнул:

— Крра! Коррвин!

— Да ты его привязал! — заявил продавец. — Теперь, если что, назад не примем.

Я  покосился на ладонь. Никаких повреждений на ней уже не было. Вот оно чё, Михалыч… И снова магия…

— И не надо, — уверенно сказал я. — Чтобы ему шею свернули? Нетушки. Это теперь мой  ворон и служить он будет мне.

— Кра-кра! — согласился Корвин.

Продавец честно отдал нам  клетку и довольно большой мешочек с печеньем, Эйлин всё  это спрятала в сумочку и мы вышли из магазина.

Я снова погладил ворона и сказал ему:

— Полетай пока, Корвин. Когда я вернусь домой — я тебя позову. Ты ведь меня услышишь?

— Кррау! — отозвался Корвин, потёрся  головой об мою щёку и взлетел быстро и бесшумно, слово вертолёт с вертикальным взлётом. А мы отправились дальше. Аптека Малпеппера. Ателье мадам Малкин. Лавка подержанных книг и учебников. Лавка канцелярских принадлежностей. И, наконец — кафе Фортескью. Именно там, усевшись за отдельным столиком и укрывшись за Чарами Приватности, мы с Эйлин наконец-то развернули газету.

«Загадочная гибель Младшей Ветви древнего Рода!» — гласил заголовок. А сама статья рассказывала о весьма загадочном происшествии.

Жили-были в Годриковой лощине вполне добропорядочные граждане Магической Британии, относящиеся, к тому же, к Младшей ветви Рода Принц. Хелен Блишвик-Принц  и её сын Иден. Тоже, соответственно, Блишвик-Принц. В собственности у них был вполне неплохой каменный дом в два этажа и небольшой садик, где Хелен разводила розы. Семья была, как говорится, небольшая, но респектабельная. Иден Блишвик-Принц служил в Министерстве Магии, его матушка была вдовой и вела домашнее хозяйство. Никакого негативного внимания они к себе не привлекали, разве что местные кумушки удивлялись тому, что они не поддерживают  отношений со Старшей ветвью Рода, которая ныне состояла из одного мага — Лорда Октавиуса Принца. Впрочем, все, кто знал помянутого Лорда, говорили о его скверном характере, мизантропии и нелюдимости, которые с годами только усиливались.

Хелен и Иден жили не  то, чтобы на широкую ногу, но деньги у них водились. Это я к тому, что  к завтраку им непременно требовались свежие творог, молоко и сливки. И эти прекрасные продукты им поставляла местная молочница миссис Кумби. Обычно она оставляла всё на крыльце, но именно сегодня утром  она решительно постучала в дверь — пришёл срок расчёта за продукты.

Ответа не последовало, но дверь скрипнула и открылась внутрь. И бедная молочница почувствовала жуткий запах гари — так, словно горело что-то жирное, липкое, начавшее гнить.

Испуганная женщина заглянула  в дом… и тут же бросилась прочь. Но через несколько шагов бедняжку вывернуло. А когда она оклемалась, то  кое-как достала палочку и вызвала авроров. Авроры  прибыл быстро, осмотрели весь коттедж, но хозяев не обнаружили. А обнаружили две кучи горелого жира напополам с копотью. Одна куча находилась в кресле-качалке у камина, вторая — на кухне.

Похоже, кое-кому аукнулись колечки…

*Шаперон (фр. chaperon) — средневековый головной убор. Вначале представлял собой капюшон с длинным шлыком (колпаком) и пелериной, затем превратился в пышное и достаточно дорогое сооружение, напоминающее тюрбан, дополнительно украшавшееся фестонами.

Кюлоты (фр. culotte ← cul «зад») — короткие, застёгивающиеся под коленом штаны, которые носили в основном только аристократы.

Дхоти — традиционный вид мужской одежды, распространённый в Южной и Юго-Восточной Азии, в частности в Индии.

Представляет собой прямоугольную полосу ткани длиной 2-5 м, обёртываемую вокруг ног и бёдер с пропусканием одного конца между ног.Обычно используется белая или одноцветная ткань, иногда украшенная орнаментом по краю.В надетом виде напоминает узкие шорты или короткие шаровары.