Грани хаоса (джен)

Они стояли на краю разлома — там, где реальность трещала по швам. Воздух пульсировал, будто живое сердце, а в трещинах мерцали очертания иных миров.

— Зеркала нестабильны, — ХГастер сжал кристалл, но тот отвечал лишь хаотичными вспышками. — Хаос вырывается наружу.

Оксана кивнула. Она всё ещё привыкала к новому ощущению — к фиксированности своего тела. Но теперь это казалось не слабостью, а… опорой.

— Они идут, — сказала она, глядя в глубину разлома.

Из тьмы выступили фигуры — их собственные тени, искажённые и злобные:

— теневой ХГастер — холодный, расчётливый, без тени сомнения;

— теневая Оксана — гибкая, безжалостная, способная принять любую форму;

— тень Найтмера — безликая, поглощающая свет.

Тени бросились вперёд.

Теневой ХГастер атаковал первым — его удар был точным, математически выверенным. ХГастер отступил, блокируя атаку, но почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло: это же я.

— Ты слишком мягкий, — прошипела тень. — Ты позволяешь эмоциям мешать.

— А ты — лишь страх, — ответил ХГастер. — Страх стать бездушной машиной.

Оксана сражалась с собственной тенью — той, кем она могла стать, если бы полностью отдалась хаосу. Тень смеялась, меняя облик каждую секунду: то ребёнок, то чудовище, то призрак.

— Ты слаба, — шипела она. — Ты боишься быть собой.

— Я и являюсь собой, — Оксана ударила, вкладывая в удар всю твёрдость, которую обрела. — И это больше, чем ты.

Найтмер оказался в кольце теней. Его двойник молчал, но от него исходило давление — как от чёрной дыры, втягивающей волю.

— Ты не сможешь их спасти, — наконец произнёс двойник. — Ты уже проиграл.

— Нет, — Найтмер поднял кристалл. — Я проиграл, когда попытался всё контролировать. Но теперь я учусь доверять.

Кристалл вспыхнул — не синим, а мягким, тёплым светом. Тени отступили.

Теневой ХГастер усилил натиск. Его удары становились всё жёстче, а слова — острее:

— Ты бесполезен. Ты не Создатель. Ты просто человек.

ХГастер пошатнулся. В голове — образы:

— он, не сумевший предотвратить разрушение мира;

— он, сомневающийся в каждом решении;

— он, прячущий страх за маской хладнокровия.

И тут он услышал голос — тихий, но ясный:

— ХГастер, ты научил меня смеяться.

Он обернулся. Оксана стояла рядом, её глаза светились твёрдостью.

— Что? — он не понял.

— Когда всё казалось безнадёжным, ты находил повод улыбнуться. Ты показал мне, что даже в хаосе есть место для радости. И это… это и есть сила.

ХГастер замер. А потом рассмеялся — громко, искренне.

— Да, — сказал он, глядя на тень. — Я просто человек. Но это не слабость. Это моя сила.

Его кристалл вспыхнул ослепительным светом — не холодным, как раньше, а живым, пульсирующим. Тень вскрикнула и рассыпалась на осколки.

Оксана почувствовала, как в ней что‑то щёлкнуло — будто замкнулась цепь. Её тело больше не казалось чужим. Оно стало её.

— Спасибо, — шепнула она ХГастеру.

Найтмер шагнул вперёд. Его кристалл соединился с их светом, образуя вихрь цветов. Тени кричали, пытаясь сопротивляться, но их разрывало на части.

Когда последний осколок тьмы исчез, они стояли, тяжело дыша, но с улыбками на лицах.

Но торжество длилось недолго.

Зеркала вокруг них начали трескаться. По поверхности побежали чёрные линии, будто вены, наполненные тьмой. Из трещин вырывались вихри хаоса — не направленные, не контролируемые, а чистые.

— Это не просто нестабильность, — прошептал ХГастер, глядя, как его кристалл мерцает всё реже. — Зеркала… они ломаются.

— И если они разрушатся, — добавила Оксана, — все миры смешаются. Не в порядке, не в хаосе. А в ничто.

Найтмер сжал кулаки. Его взгляд упал на карту‑кристалл — та тоже покрывалась трещинами.

— Значит, у нас осталось два пути, — сказал он. — Либо найти способ стабилизировать зеркала, либо…

— Либо принять, что некоторые вещи нельзя исправить, — закончила Оксана. — И начать заново.

Они стояли в тишине, окружённые трещинами реальности. Где‑то вдали — смех. Или это эхо их голосов?

Неважно.

Игра выходит за рамки.