А это точно курорт (джен)

Тени Забытого Острова

Глава 1: Девяносто дней тишины

Они давно перестали считать дни. Сначала вырезали зарубки на стволе кривого пальмового дерева у лагеря, но после пятидесяти отметок ритуал превратился в механическое движение, лишенное смысла. Теперь они ориентировались лишь на смену сезонов дождей и периодов иссушающего зноя. По самым грубым подсчетам, приближался двухсотый день их пребывания на этом клочке суши, затерянном в океане, которого не было ни на одной карте. Остров не желал отпускать их, окружая непроходимыми рифами и бескрайними водами. Он стал их вселенной — маленькой, замкнутой и постепенно сводящей с ума от однообразия.

Их было восемь. Восемь душ, выброшенных сюда после кораблекрушения, которое теперь казалось событием из другой жизни. Они выстроили подобие лагеря из обломков корабля и того, что давал остров: два больших укрытия, навес для общих сборов, яму для костра. Выживали, но не жили. Каждый день был борьбой за пропитание, за сохранение рассудка, за ту хрупкую общность, что не давала им окончательно превратиться в зверей.

Утро началось как обычно. Липкий рассвет, крики неизвестных птиц, запах влажной земли и морской соли. Фат, негласный лидер по причине своей непоколебимой практичности, распределил задачи. Хок и Тхаг должны были отправиться к дальнему скальному массиву, известному как «Каменные зубы», чтобы добыть твердый камень для новых скребков и наконечников.

Дорога заняла несколько часов. Молчаливые, они продирались сквозь густую поросль лиан и папоротников. Хок, коренастый и сильный, шел впереди, прокладывая путь мачете. Тхаг, более субтильный и обладавший живым, беспокойным умом, брел следом, его взгляд скользил по стволам деревьев, камням, облакам — он всегда искал в окружающем мире что-то большее, знаки, закономерности. Скука острова для него была самой страшной пыткой.

— Вот этот пласт должен подойти, — проговорил Хок, останавливаясь у подножия серой скалы, испещренной темными прожилками. — Крепкий. Помоги расчистить.

Они принялись за работу, их телодвижения были отточены долгой практикой. Солнце поднималось выше, жара становилась удушающей. Тхаг, снимая очередной слой рыхлой породы, наткнулся на необычно гладкую, почти отполированную каменную глыбу.

— Хок, глянь, — позвал он, смахивая пот со лба. — Кажись, норм раскопали. Может, хватит? Пора возвращаться.

Хок, присев на корточки, осмотрел их добычу. Действительно, несколько хороших плит уже лежали рядом.

— Ну да, я со…

Он не успел договорить. Глухой, низкий гул, похожий на стон земли, прошел под их ногами. И прежде чем они успели осознать происходящее, часть скального массива позади Тхага — не просто осыпалась, а именно обрушилась внутрь, с сухим треском и облаком известковой пыли. Огромные валуны, казавшиеся вечными, сдвинулись, открыв черный, зияющий провал.

Они замерли, уставившись на внезапно появившийся проход. Пыль медленно оседала, и из темноты потянуло струей холодного, затхлого воздуха, пахнущего сыростью и чем-то древним, забытым.

— Что… что это? — прошептал Тхаг, и в его голосе страх боролся с неподдельным, жгучим интересом. Его глаза загорелись. Это было событие. Первое за двести дней настоящее событие.

— Погоди, — резко сказал Хок, инстинктивно хватая его за руку. — Не лезь. Мы не знаем, что там. Может, обвал продолжится.

Но Тхаг уже не слушал. Он подошел к краю провала, заглянул внутрь.

— Это не просто обвал, Хок. Смотри, стены… они слишком ровные. Это проход.

Любопытство оказалось сильнее осторожности. Вернуться в лагерь с камнями и историей о странной пещере, в которую они даже не заглянули? Такого Тхаг вынести не мог. Уговорив Хока (который в глубине души тоже жаждал перемен), они соорудили факел из смолистой ветви и, с замирающим сердцем, переступили грань между дневным светом и подземной тьмой.

Глава 2: Танец в камне

Туннель был узким и низким, они шли, сгорбившись. Свет факла отбрасывал на стены безумные пляшущие тени, в которых мерещились лица и фигуры. И скоро они перестали мерещиться. На стенах действительно были изображения. Сначала смутные, словно нацарапанные рукой дикаря, — силуэты людей, животных, странных символов, похожих на спирали и пересекающиеся линии. Чем дальше они углублялись, тем сложнее и искуснее становилась резьба. Вот сцена охоты на животное, напоминающее гигантского кабана с клыками, как сабли. Вот группа людей, подносящая что-то к алтарю под стилизованным изображением солнца.

Они шли, завороженные, забыв о времени. Воздух становился все холоднее и гуще. Наконец, луч факла уткнулся в глухую каменную стену. Тупик.

— Эх, — разочарованно выдохнул Хок, и в его голосе прозвучало даже облегчение. — Жаль. А я-то думал… ну, не знаю, что думал. Пойдем назад. Тхаг?

Но Тхаг не отвечал. Он водил ладонью по стене тупика, ощущая ее текстуру.

— Не может быть. Зачем кому-то делать такой длинный проход, чтобы он вел в никуда? — пробормотал он. От волнения или от холода его пальцы дрожали. Он прислонился к стене плечом, почти в отчаянии.

И тогда случилось невероятное. С тихим, шипящим звулом, будто столетия песка высыпались в какую-то невидимую щель, часть стены провалилась внутрь, повернувшись на скрытом оси like каменная дверь. Тхаг едва удержал равновесие, кубарем скатившись в следующее помещение. Хок, с криком, бросился за ним.

Они оказались в просторной круглой зале. Воздух здесь был совершенно неподвижным и смертельно холодным. Факел вспыхнул ярче, освещая пространство.

Их дыхание застряло в горле.

Зал не был пуст. По его периметру, в нишах, высеченных в скале, стояли шесть фигур. Не скелеты и не мумии — это были статуи из того же темного камня, но выполненные с пугающей, сверхъестественной детализацией. Они изображали людей в странных, ритуальных позах: один замер с поднятыми к небу руками, другой склонился в низком поклоне, третий будто застыл в середине танцевального движения. Их лица, хотя и стилизованные, выражали экстатический ужас, восторг и абсолютную покорность. Каждая статуя стояла на небольшом круглом пьедестале, на котором были вырезаны те же загадочные спирали.

Но самое ужасное ждало их на противоположной стене. Над нишами, во всю высоту залы, было высечено гигантское барельефное изображение. Существо. Оно было человекообразным, но с неестественно вытянутыми конечностями и пальцами, похожими на когтистые ветви. Где должно было быть лицо, зияла пустота, обрамленная стилизованным нимбом или сиянием, которое резчики изобразили в виде расходящихся острых лучей. Это был Призрак. Хранитель или божество этого места. В немигающем каменном взгляде пустых глазниц читалась такая первобытная, абсолютная чужеродность, что разум отказывался ее принимать.

— А-а-а-а-а!

Крик, сорвавшийся с губ Тхага и Хока одновременно, был не криком испуга, а криком чистого, животного ужаса, разрывающего душу. Тхагу на миг показалось, что пустые глазницы барельефа вспыхнули тусклым синим светом, а каменная рука протянулась к нему. Сознание, перегруженное, отказало. Инстинкт самосохранения, заглушив все остальное, кричал одно: «Беги!»

Они рванулись обратно, не видя дороги, спотыкаясь и царапаясь о стены туннеля. Факел выпал из ослабевших пальцев Хока и с шипением погас в луже, оставив их в кромешной тьме. Но они не остановились. Они бежали наощупь, подгоняемые паническим страхом, пока впереди не забрезжил спасительный дневной свет.

Глава 3: Беглецы и скептики

В лагере царила утренняя рутина. Алм и Саинс чинили сеть, Дерву и Ден разводили костер под чутким руководством Фата. Нот, вечный циник и скептик, с аппетитом уплетал жареную рыбу, ворча, что пора бы найти новые источники пищи.

И тут из чащи, с треском ломаемых веток, вынеслись два обезумевших существа. Запачканные землей, с дикими глазами, задыхающиеся, они пронеслись через лагерь, как ураган, и влетели в ближайшее укрытие, где тут же забились в самый темный угол, пытаясь стать частью тени.

Все замерли.

— Что, черт возьми, с ними? — первым нарушил молчание Нот, отложив рыбу. — Совсем чокнулись от жары? Или напали на пальмовое вино с утра?

— Выглядит серьезнее, — тихо сказал Алм, его практичный ум сразу отметил следы падения, настоящий, неистовый ужас в их глазах.

Подойдя к укрытию, они с трудом вытащили оттуда Хока и Тхага. Тхаг дрожал мелкой дрожью и не мог связать двух слов. Хок, собрав остатки воли, начал рассказывать. Сбивчиво, обрывочно, с паузами. Про обвал, про туннель, про рисунки, про каменную дверь. И про Зал. Про шесть танцующих каменных людей и про То, что смотрело со стены.

Когда он закончил, воцарилась гробовая тишина. Даже Нот на время приумолк.

— Призрак? Нарисованный? — наконец фыркнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Ребята, вы перегрелись. Увидели старые рисунки, ваша фантазия в условиях изоляции дорисовала остальное.

— Шесть статуй… в определенных позах… на обозначенных местах, — задумчиво проговорил Саинс, бывший студентом-археологом. — Это очень похоже на описание ритуального комплекса. Но чтобы такое здесь, на необитаемом острове…

— Необитаемом сейчас, — мрачно добавил Ден.

Идея созрела сама собой. Они не могли оставить это без внимания. Страх боролся с жаждой знаний, с желанием разгадать тайну, наконец-то что-то понять об этом проклятом месте. После долгих споров решили: на разведку пойдут на следующий день, на рассвете. Более сильная и подготовленная группа.

Утро следующего дня было напряженным. Фат, как всегда, взял на себя организацию.

— Ден, Хок (ему нужно было преодолеть свой страх), Алм, Саинс, Дерву — мы идем. Нот, Тхаг — вы остаетесь охранять лагерь. Если есть возражения?

— Не-не-нет! — вырвалось у Тхага, который, казалось, так и не оправился. Он сидел, обхватив колени, и смотрел в одну точку. — Я… я туда не вернусь. Ни за что. Там… там есть нечто. Оно не просто нарисовано. Оно смотрит. Оно может… может все уничтожить.

Последние слова он прошептал с такой неподдельной верой в ужас, что у остальных по спине пробежали мурашки.

— Тхаг, успокойся, — старался говорить мягко Фат, присаживаясь рядом. — Мы просто посмотрим. С фонарями, вместе. Нот не идет — у него, — Фат искал причину, — у него ревматизм обостряется от сырости. А ты… подумай. Мы здесь сходим с ума от безделья. А тут — настоящая тайна. Возможно, ключ к чему-то. К истории острова. Может, даже к нашему спасению.

В глазах Тхага вновь вспыхнула та самая искра — любопытства, авантюризма, того, что всегда двигало им вперед. Но страх был сильнее. Он подавил искру.

— Нет. Я… я не могу. Идите без меня.

Глава 4: Возвращение в Подземелье

Группа из шести человек выдвинулась ближе к вечеру, рассчитывая вернуться до наступления темноты. Дорога, теперь известная, заняла меньше времени. Хок, бледный, но собранный, молча вел их к скале. Вид обвала, зияющего черного проема, заставил всех на мгновение замереть. Это было материальное подтверждение безумной истории.

Взяв современные фонари (собранные из остатков оборудования с корабля), они вошли внутрь. Теперь, при ярком электрическом свете, настенные изображения предстали во всех деталях, вызывая не крики ужаса, а низкие возгласы изумления. Саинс то и дело останавливался, бормоча что-то о палеолитическом искусстве и миграциях народов.

Они дошли до тупика. Все посмотрели на Хока.

— Здесь, — он показал на едва заметную трещину в форме полумесяца. — Нужно нажать… кажется, вот здесь.

Он прислонился к указанному месту. Раздался тот же шипящий звук, и секретная дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая черный зев зала.

Свет шести фонарей, словно щупальца, ворвался в помещение, рассекая тьму. Лучи скользнули по каменным лицам статуй, замерших в своем вечном, непостижимом танце. Воздух застыл. Даже самые скептически настроенные, как Дерву и Фат, замерли, подавленные масштабом и неестественной атмосферой места.

И тогда лучи фонарей, поднявшись выше, выхватили из мрака Его. Гигантского каменного Призрака на стене. Пустые глазницы, казалось, вбирали в себя свет, не отражая его. Абсолютная, безжизненная пустота в центре искусно вырезанного «сияния» была страшнее любой гримасы.

— Матерь божья… — прошептал кто-то. Это был Нот. Он стоял в дверях, запыхавшийся, его лицо было пепельно-серым. Он нарушил приказ и последовал за ними, движимый все тем же скептицизмом. Теперь этот скептицизм был мертв, раздавлен каменным величием ужаса.

— Вы видите? — тихо, почти беззвучно спросил Саинс, не отрывая взгляда от барельефа. — Он не просто нарисован. Он — центральная фигура. Шесть статуй… они не просто танцуют. Они обращены к нему. Они совершают ритуал для него. Или против него.

— Что это за ритуал? — спросила Алм, и ее голос прозвучал непривычно громко в гробовой тишине зала.

— Не знаю, — ответил Саинс. — Но одно ясно. Это место не было просто так забыто. Оно было оставлено. И, — он медленно перевел фонарь на пол под статуями, — я не думаю, что ритуал завершен.

Луч света выхватил на пыльном каменном полу странные углубления, ведущие от каждого пьедестала к центру комнаты, к небольшому круглому возвышению прямо напротив лика Призрака. Возвышение, на котором явно не хватало какой-то, седьмой, части.

Холод, исходящий от стен, казалось, проник уже не в кожу, а в самые кости. Они стояли в центре древней тайны, разгадки которой боялись даже представить. Остров больше не был просто необитаемым клочком земли. Он был хранителем. И теперь, потревожив его покой, они стали частью истории, которая, возможно, только начинала разворачиваться. А двести дней изоляции, как они с ужасом понимали, могли быть лишь первым, самым тихим актом давно написанной пьесы.