А это точно курорт (джен)

За окном, в серой утренней дымке мегаполиса, слышались отрывистые, бибипкающие звуки сигналов, сливавшиеся в непрерывный гул пробуждающегося города. Машины, словно стальные кровяные тельца, гудели, прокладывая себе путь по артериям асфальтовых дорог. В это время, в тишине просторного кабинета на двадцать пятом этаже, взгляду открывалась почти медитативная картина: у панорамного окна, затянутого легкой дымкой, сидел акционер Ден. Он не смотрел на экран с бегущими цифрами котировок — он смотрел сквозь стекло, вдаль, где утреннее солнце пыталось пробиться сквозь пелену смога. Он был погружен в свои мысли, и его лицо отражало усталость, смешанную с привычной сосредоточенностью.

Тишину нарушил осторожный стук в дубовую дверь, а затем приглушенный голос:

— Эй, Ден.

Это был Нот. Он просунул голову в приоткрытую дверь, его взгляд быстро оценил обстановку.

— О, Нот, входи. Что тебе нужно? — спросил Ден, не оборачиваясь, его голос звучал слегка отрешенно.

Нот вошел, и его практичная, немного поношенная одежда контрастировала с холодным шиком интерьера. Он приблизился к окну, стоя рядом с Деном.

— Ден, взгляни на часы. Уже 7:30. Кстати, ты не забыл про свой сад? Он же у тебя там, на террасе, чахнет без внимания. Плюс тебе ещё презентовать работу сегодня в десять, — начал напоминать Нот, понизив голос, будто сообщая нечто важное.

— О чём ты? — переспросил Ден, наконец повернувшись к другу. В его изумрудных глазах промелькнуло недоумение, будто он только что вернулся из далекого путешествия.

— Надоело уже сидеть за этими акциями, как сурок в золотой клетке. Ладно, я поехал. У меня ещё целый день впереди, а главное — нужно задержать одного «дельца». Говорят, он у нас пару кварталов отсыпается после вчерашнего рейда, — сказал Нот, развернулся и, не дав Дену возможности для возражений, решительно захлопнул за собой дверь. Звук шагов быстро затих в коридоре.

"О чём он вообще? Совсем что ли оторвался от реальности?... Ладно, погоди-ка... Сад! Чёрт, я же три дня не подходил к террасе! Я забыл его полить!" — мысль ударила, как током, выдергивая Дена из состояния ступора. Чувство легкой паники, знакомое каждому, кто забыл о живом существе, заставило его немедленно вскочить с кресла.

Он почти бегом преодолел путь до личной террасы, скрытой за стеклянной перегородкой. И как всегда, зайдя туда, он на секунду замер. Сад был его личным, чуть безумным проектом, оазисом посреди стали и стекла. Он и правда был огромным для городской террасы — настоящая мини-экосистема. В специально спроектированных фитостенах и умных горшках буйствовали экзотические лианы с маракуйей, кусты голубики, крошечные деревца мандаринов и даже карликовая пальма с гроздьями маленьких бананов. Вся эта многослойная, многоцветная красота умещалась на участке метров в десять, но создавала ощущение тропического леса. Воздух был густым и влажным от запахов земли и зелени. Взяв старинную медную лейку, больше похожую на артефакт, Ден с почти религиозным трепетом полил самые нежные орхидеи и саженцы, а затем щелкнул переключателем. Зашипев, включилась автоматическая система полива, и мелкая водяная пыль окутала растения радугой.

"Вот чёрт, я же ещё должен сегодня презентовать проект «Нептун»! Месячную работу, от которой зависят контракты на год вперёд!" — новая волна осознания накатила на него. Посмотрев на хронограф на запястьье, он увидел, что до начала презентации осталось всего два часа, а нужно было ещё добраться через весь город. Ден, бросив последний взгляд на свой зеленый рай, решительно шагнул обратно в кабинет, схватил портфель с планшетом и чертежами и почти бегом направился к лифту. Его тёмно-синяя толстовка сливалась с полумраком коридора.

Описание Дена: тёмно-синяя толстовка с капюшоном из мягкого кашемира, чёрные узкие брюки, чёрные минималистичные кроссовки из матовой кожи. Тёмные, почти чёрные волосы были небрежно зачёсаны назад, и при определённом свете в них угадывался синий отлив, как у воронова крыла. Глаза — яркие, изумрудные, способные казаться то холодными, то насмешливыми.

Описание Нота: чёрная куртка-бомбер из прочного вощеного хлопка, испещренная едва заметными потертостями и таинственными надписями, сделанными серебряным маркером (координаты, цифры, символы). Спортивные тёмные штаны карго с множеством карманов. Неполированные ботинки тёмно-зелёного цвета, идеальные для долгой ходьбы и бега. На голове — плотная чёрная балаклава, сейчас стянутая на шею, открывая смуглое лицо с острыми скулами и внимательными карими глазами, которые всегда будто сканировали пространство на угрозы.

-

Тем временем, в своей квартире в другом районе города, Дерву лениво развалился на геймерском кресле. Комната была погружена в полумрак, подсвеченный лишь разноцветной RGB-подсветкой системного блока и мониторов.

— Эх, чем бы заняться? — вздохнул он вслух, глядя на потолок, испещренный светящимися в темноте звёздами. — От работы на удалёнке меня освободили аж до завтра... Чтож делать? Скучно. Хотя...

Идея озарила его мгновенно. Он потянулся к смартфону, лежавшему на столе среди крошек от чипсов, и набрал быстрый номер. После двух гудков в трубке послышалось дыхание.

— Алё, Саинс, можешь сейчас играть? — спросил Дерву, пытаясь скрыть надежду в голосе.

— Сейчас? Да, конечно, могу! Только закончил с кодом. Го в Фортнайт, свежий ивент как раз! — воскликнул Саинс, и в его голосе зазвенел азарт.

— Ок, отлично, пошли. Запускаю комп, жду в лобби, — сказал Дерву, и его пальцы уже летали по клавиатуре, выводя систему из сна. На мониторах ожили галактические обои. Он натянул наушники, и мир сузился до экрана, полного ярких красок и предвкушения виртуальной битвы.

Описание Дерву: поношенная чёрная кожаная куртка с оторванными заклёпками, висевшая на спинке стула. На нём — простые спортивные штаны серого цвета. На ногах — рваные кеды-конверсы, одна из которых была завязана на узел, так как шнурок порвался. Волосы — чёрные, густые, падавшие на лоб небрежной чёлкой. Карие глаза под мониторами казались уставшими, но в них вспыхивали искорки азарта при виде игрового мира.

-

Саинс, только что оторвавшись от трёх экранов, уставленных строками кода, потянулся, хрустнув суставами. Его комната, в отличие от логова Дерву, была залита холодным светом неоновой лампы и напоминала лабораторию.

"Так, что бы мне сделать? Время почти 12, работу отработал, патч стабильный. Может, куда сходить? Свежим воздухом подышать... О, кто-то звонит", — только подумал он, как на столе завибрировал телефон, показывая знакомый никнейм. Улыбнувшись, он поднес трубку к уху.

— Алё, можешь сейчас играть? — снова спросил Дерву, и в его голосе уже слышалась нетерпеливая улыбка.

— Я же только что тебе сказал — да, могу! Го в Фортнайт, не томи! — воскликнул Саинс, уже загружая лаунчер.

— Ок, пошли. Я уже в игре, жду, — сказал Дерву, и связь перешла в голосовой чат игры.

Описание Саинса: яркая футболка кислотно-зелёного цвета с принтом в виде схематичного дракона, джинсовые брюки с протертыми коленями, белоснежные кроссовки, которые он как-то умудрялся содержать в чистоте. Волосы — неестественно белые, выкрашенные, торчащие в разные стороны, как у учёного-безумца после удачного эксперимента. Голубые глаза за очками в тонкой стальной оправе смотрели на мир с сосредоточенным любопытством.

-

Тем временем в небольшой, но уютной квартире в районе театров раздался настойчивый звонок в дверь. Хок, завернувшись в одеяло, неохотно поплелся открывать.

— Доброе утро, Хок. Ты как живой вообще? Время почти 8:30. У тебя же концерт в 9:00 в «Мираже»? — спросил Фат, уже полностью собранный и бодрый, с рюкзаком за плечом. Он оценивающе посмотрел на друга.

— А, да... — Хок провел рукой по лицу. — Я вовсе не выспался. Вчера репетировал новый трюк до четырёх утра, поэтому сегодня, как зомби, проснулся.

— Ладно, давай, просыпайся быстрее. Мне ещё через весь город ехать нужно на лекцию, да и тебе пора уже превращаться из «зомби» в «звезду». В общем, не подведи, пока, — немного запутавшись в словах, как это часто с ним бывало, Фат похлопал Хока по плечу и засеменил вниз по лестнице.

— Ну ладно, пока... — пробормотал Хок, закрывая дверь. — Я же даже не завтракал... Но я не успеваю.

Через пятнадцать минут, поборов сон, он уже был одет и, на ходу закидывая в сумку бутылку воды и сменную футболку, выбегал из дома, направляясь к метро.

Описание Фата: объёмная оранжевая толстовка с широким капюшоном, делающая его похожим на дружелюбного мандаринчика. Спортивные штаны удобного синего оттенка. На ногах — массивные чёрные кроссовки-ботинки на толстой подошве. Волосы — чёрные, коротко стриженные. Карие глаза всегда смотрели открыто и немного наивно.

Описание Хока: чёрная просторная кофта из хлопка, скрывающая мускулистое телосложение танцора. Светло-серые, почти белые, мешковатые брюки, не сковывающие движений. На ногах — удобные чёрные кроссовки для скольжения. Волосы — густые, каштановые, но с выбритыми висками и характерной аккуратной лысиной-дорожкой посередине, его фирменный знак. Карие глаза сейчас были подпухшими от недосыпа, но в них уже просыпалась энергия предстоящего выхода.

-

На стрельбище на окраине города стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь далеким гулом трассы и четкими, ритмичными хлопками выстрелов. Алм, в защитных очках и наушниках, стоял в стойке, сосредоточенно целился.

"Так, точно в цель. Девяносто восемь, девяносто девять, сто... Уже 100 мишеней на попадание с 25 метров. Перевыполнил план. Нужно двигаться на другую дистанцию, увеличивать сложность. А вот 50 метров... Попробую эту новую мишень-болванку", — он плавно нажал на спуск. Выстрел грянул громче предыдущих. "Да, блин, не попал в яблочко, только по краю. Надо корректировать прицел и учитывать ветер сильнее", — расстроился Алм, отщёлкнув пустой магазин. Он сделал пометку в баллистическом блокноте, висевшем у него на поясном ремне.

Описание Алма: практичная синяя спортивная флиска поверх голубой футболки с логотипом стрелкового клуба. Школьные брюки синего цвета (старая привычка, в которых ему удобно) были заправлены в высокие серые осенние ботинки с толстой подошвой. Волосы — тёмно-каштановые, коротко стриженные. Голубой цвет глаз, обычно спокойный, сейчас был сужен и сфокусирован на далёкой цели.

-

В тихом переулке, заваленном ящиками от оборудования, Тхаг прислонился к кирпичной стене, куря электронную сигарету. Пар клубился в холодном воздухе. Он набрал номер.

— Алё, Сергей, ты вчера создал ту часть? Тот самый фрагмент карты с подземкой? — спросил Тхаг у своего друга и коллеги по игровому проекту.

— Да, создал, с травой, текстуры загрузил, свет настроил. Теперь всё нормально, без багов, — ответил Сергей, и на заднем плане слышался стук клавиатуры. — Можно тестить.

— Ок, понял, закину на тестовый сервер вечером, — сказал Тхаг и, завершив звонок, сделал последнюю затяжку. Его белый, почти лабораторный наряд странно контрастировал с грязноватым окружением, но он, казалось, этого не замечал.

Описание Тхага: идеально белая, чуть мешковатая футболка, белые льняные штаны, белоснежные кроссовки, которые, казалось, отталкивали грязь. Волосы — угольно-чёрные, гладко зачёсанные назад. Карие глаза смотрели холодно и оценивающе, но в уголках губ таилась едва уловимая усмешка.

-

Концертный зал «Мираж» был полон. Гул голосов, предвкушение. Софиты погасли, и на сцену вышел ведущий.

— И всем привет, драгоценные! Сегодня на нашей сцене зажжёт ваш сердца и поломает законы гравитации — неподражаемый ХОК!

Объявив это, ведущий театрально скрылся за кулисами. На сцене воцарилась тишина, прерываемая отдельными выкриками. И вот из темноты, под первые удары тяжёлого бита, вылетел, буквально выкатился на голове, Хок. Он не вышел — он материализовался. И началось невероятное, безумное действо. Его тело, казалось, не подчинялось инерции. Он замирал в немыслимых балансах, вращался на одной руке, ноги выписывали в воздухе сложнейшие траектории. Это был не просто брейк-данс, это была история, рассказанная мускулами и костями.

— ДА КАК ОН ЭТО ДЕЛАЕТ?! ААААА! — кричали зрители, вскакивая с мест. Зал содрогался от единого ритма.

И так же внезапно, как началось, всё закончилось. Хок замер в последней позе, подняв руку. Грохот аплодисментов был оглушительным.

— Шоу окончено! Берегите свои шеи! — прокричал ведущий, и тяжёлые бархатные шторы медленно задвинулись, отсекая сцену от безумства зала.

За кулисами, обливаясь потом и тяжело дыша, Хок быстро переоделся в свою чёрную кофту. На выходе из служебного входа его уже ждала небольшая, но восторженная толпа.

— Хок, автограф, пожалуйста! Нет, мне сначала! Вообще-то я с утра тут дежурил! — кричали они, протягивая футболки, скейты и руки.

Хок, улыбаясь и кивая, быстро раздал несколько автографов, ловко отбился от самых настойчивых и, поймав такси, скрылся в вечернем потоке машин, оставляя за собой шлейф восхищённых возгласов.

-

В это время на престижной набережной, в ресторане с тремя звёздами Michelin, царила нервная, но организованная суета. Шеф-повар Фаз, человек с лицом, высеченным из гранита, и седыми висками, вытирал идеально чистый нож.

— Сер, сегодня к нам идёт проверка от гида, — сказал один из су-шефов, подходя к нему и понижая голос. — Инкогнито, но мы знаем время.

Фаз не повернул головы, лишь его взгляд стал ещё острее.

— Ну что ж, — произнёс он тихо, но так, что было слышно на весь цех. — Это не проверка. Это вызов. Подготовим не самые дорогие продукты, а самые правильные. Ту рыбу, что ловили сегодня в пять утра. Те травы, что собрали на нашей грядке на крыше в семь. И ту страсть, что у нас есть. Пусть проверяют.

Сказав это, он одним точным движением разрезал прозрачный ломтик тунца, и кухня замерла в сосредоточенном молчании, а потом взорвалась новой волной активности.

-

В приватном кабинете казино «Вертикаль» царил приглушённый свет и запах дорогого табака. Ден, отъехав после презентации, не мог заставить себя вернуться в офис. Нервы были натянуты как струны.

"Сколько там... 8:30 вечера. Ну, ждать результатов голосования инвесторов ещё долго. О, чёрт, казино... Быстренько туда гляну, развеюсь", — он вошёл в зал, где стояли только электронные столы для игры в баккару. Полчаса — и его счёт уменьшился на 50 тысяч евро. "Да блин... Ладно, ставлю ещё 50 тысяч... Последние. Давай... давай... ДАААА!" Карты легли нужным образом. "Сюда! 100 тысяч евро выиграл. Чистая прибыль 50. Хватит, нужно остановиться, пока удача не отвернулась. Пора на проект, ждать звонка".

Он быстро вышел из казино, глотнув свежего воздуха, и сел в машину, направляясь обратно в офис.

А в конференц-зале небоскрёба несколько часов назад...

— Здравствуйте, всем, кто сегодня пришёл на финансирование нашего проекта «Нептун»! Меня зовут Ден, и я хочу представить вам не просто электростанцию, а новый этап в энергетике Северной Европы, — начал он, и его голос, сначала напряжённый, набрал силу и уверенность. — Наша станция в Нидерландах использует передовые технологии ядерного синтеза. Да, слово «ядерный» пугает. Но наше топливо, изотопы гелия-3, не производит долгоживущих радиоактивных отходов. Оно хранится в магнитных ловушках в подземном бункере на глубине двух километров, куда физически невозможно проникнуть без нашего ведома. Поэтому её безопасность на порядок выше любых существующих АЭС. А побочный продукт — огромное количество опреснённой воды и минеральных солей, что решит проблемы засухи в регионе и замедлит темпы подъёма уровня океана. Энергия будет поступать во весь Бенилюкс, делая его энергонезависимым.

Он сделал паузу, давая информацию усвоиться. Один из финансистов, седовласый мужчина в идеально сидящем костюме, кивнул.

— Хорошо. Концепция смелая, но расчёты выглядят убедительно. Думаю, финансировать первый этап мы сможем, — сказал он, и в зале прошел одобрительный шёпот.

— Отлично, — продолжил Ден, переключив слайд. — Но «Нептун» — это не только энергия. Это и логистика. Представляю «Аргонавт» — грузовое парусное судно-катамаран с композитными парусами-крыльями и AI-управлением. Оно использует постоянные ветра и способно развивать крейсерскую скорость до 240 км/ч. Конструкция с подводными крыльями делает его практически неопрокидываемым. Грузоподъёмность прототипа — до 6 тысяч тонн. Что важно — его носовая часть оснащена импульсными излучателями для дробления льда. При работе в арктических широтах скорость, конечно, падает до 80 км/ч, но и это революционно.

— Соглашусь с вами, синергия двух проектов создаёт уникальный портфель, — заключил старший финансист. — Поэтому консорциум готов финансировать «Нептун» и «Аргонавт». Поздравляю.

— Благодарю, — кивнул Ден, ощущая волну облегчения. — Также у нас есть детальные планы по интеграции...

И зал погрузился в обсуждение графиков, графиков и цифр, которые теперь обретали реальные очертания.

-

Тем временем действие разворачивалось в заброшенном доке. Бетонные стены, запах ржавчины и морской воды. Группа оперативников в чёрном, во главе с Нотом, бесшумно заняла позиции вокруг старого склада.

— Эй, внутри! Мы вас вычислили! — крикнул Нот в рупор, его голос, усиленный и металлический, эхом разнёсся под сводами. — Либо сдаётесь сами, либо мы вас выкурим! ГРАНАТА СВЕТОШУМОВАЯ! ВСЕ, ОТХОДИТЬ, ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ПОДСТАВА!

Он метнул гранату внутрь через разбитое окно. Ослепительная вспышка и оглушительный хлопок. Группа штурмом ворвалась внутрь... но помещение было пустым, если не считать разваливающихся ящиков. Однако краем глаза Нот заметил тень, мелькнувшую в дальнем проёме, ведущем к пирсу.

— Ах, вот ты где! Крыса! Все, в машины! Он на воде! За ним! — Нот с командой ринулся в погоню.

На пирсе преступник действительно прыгнул в мощный катер на воздушной подушке, который с рёвом сорвался с места, вздымая брызги.

— Он слишком быстрый, чёрт! Уже почти взлетает от скорости... Придётся рискнуть, открыть огонь по двигателю, — прошептал Нот себе под нос, принимая упор. Пиу-пиу — две очереди из специальной винтовки с подствольным гранатомётом. Одна из пуль угодила в кормовую часть, из которой повалил дым. Катер вильнул, но не остановился.

"Ах, тварь! Если так продолжится, он уйдёт в нейтральные воды! Надо сменить машину? Нет, время... Но как нагнать?.. Придумал!" — в голове оперативника молнией пронесся план. Преступник, отчаянно маневрируя, направил катер под низкий мостик. "Идеально", — подумал Нот. Он выстрелил не в катер, а в опору старого крана на пирсе. Выстрел — скрежет металла. Конструкция рухнула, перегородив узкий проход гигантской балкой. Катер врезался в неё на полном ходу. Оглушительный удар, скрежет.

Преступник, оглушённый, вывалился на бетонный склон. Он увидел приближающихся оперативников и, хромая, бросился к стоящей рядом старой фуре, в кабине которой сидел водитель-дальнобойщик, застывший в шоке.

— Сюда! Давайте, открывайте дверь! Быстро! Вы же не думаете, что я буду с вами церемониться? Открывайте, или выстрелю в бак! — дико кричал он, стуча пистолетом по стеклу.

Водитель, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и в тельняшке, медленно открыл дверь. Но когда преступник попытался вскарабкаться внутрь, дальнобойщик внезапно двинулся навстречу.

— Может, тебе сначала тапки оближешь, гадина? Ты вообще офигел, нормальных людей пугать? — рявкнул он низким, грудным голосом и, как медведь, схватил преступника за куртку, стаскивая его на землю.

— Я же предупреждал! — раздался глухой выстрел в воздух.

И в тот же миг прогремел мощный, контролируемый взрыв под днищем катера. Он не разнёс его в щепки, а лишь уничтожил двигатель и подожог.

— Думаешь, мы не заложили «подарок», пока ты вчера здесь свои делишки проверял? — громко сказал Нот, подходя. — Всем, окружить здание дока! Он мог не быть один. Я лезу наверх, проверю вышку.

Он, ловко цепляясь за выступы, взобрался на крышу склада. И почти столкнулся нос к носу с преступником, который, оказывается, сумел отползти и теперь, прижавшись к трубе, целился в него дрожащими руками.

— Эй, бро, — хрипел преступник. — Хочешь перестрелку? У меня патронов ещё вагон!

— Ой, какая досада... — с театральным вздохом произнёс Нот, разводя руками. — У меня, похоже, кончились. Совсем.

И он с преувеличенной неловкостью выбросил свой пистолет через парапет в воду вниз.

Это была секунда замешательства, которой хватило. Преступник выстрелил дважды, но Нот уже не стоял на месте. Он сделал резкое движение в сторону, и пули прожужжали мимо. Преступник, паникуя, начал стрелять без остановки, выпуская всю обойму, но Нот двигался как тень, используя каждую неровность крыши. Затем был резкий скользящий подкат, удар ногой по запястью — и пистолет, описав дугу, слетел с крыши. Преступник с рыком бросился на Нота, пытаясь ударить его в живот. Удар пришёлся, но Нот лишь слегка подался назад, а затем, используя инерцию противника, резко толкнул его плечом в грудь. Тот отлетел к вентиляционной трубе, ударился головой и на мгновение замер. Но этого мгновения хватило. Нот закрыл дистанцию и нанёс три точных, сокрушительных удара: в челюсть, в солнечное сплетение, в колено. Преступник осел без сознания.

— Всё, угроза нейтрализована, — Нот нажал на переговорную кнопку на рукаве. — Можете забирать его в участок. И найдите того дальнобойщика, представьте к награде. Герой.

Сказав это, он отряхнул руки, снова натянул балаклаву на нижнюю часть лица и, бросив последний взгляд на зарево пожара над катером, растворился в подступающих сумерках. Его чёрный силуэт слился с тенью, будто он и был её частью.

-

Брюссель. Ресторан «У Антуана»

В уютном ресторане «У Антуана» царила спокойная предвечерняя атмосфера. Запах свежеиспеченного хлеба смешивался с ароматом трав и чеснока. Фат, молодой и талантливый повар, украдкой наблюдал из-за двери кухни за столиком у окна, где только что расположилась девушка в элегантном платье. Он нервно переминался с ноги на ногу.

— Здравствуй, Фат. У меня к тебе вопрос. Как думаешь, что они скажут о нашем новом блюде? — тихо, почти шёпотом, спросил официант Марк, подойдя к повару.

— Откуда мне знать? — вздохнул Фат, отрывая взгляд от гостя. — Вон та девушка, кажется, ресторанный критик. Я видел её фотографию в одном кулинарном блоге. Или нет? Не уверен... В общем, похожа. Кто её разберет. Видишь, она зовёт — иди, обслуживай её, не заставляй ждать.

Фат легонько подтолкнул Марка в зал, а сам прильнул к наблюдательному окошку, сердце забилось чаще. Отзыв этого возможного критика мог решить многое.

— Добрый вечер! Вы уже готовы сделать заказ? — с профессиональной улыбкой обратился Марк к девушке.

Девушка, не отрываясь от меню, кивнула.

— Да, пожалуйста. Начну с салата «Цезарь» с тигровыми креветками, затем паста «Карбонара». А на десерт... давайте тот самый торт «Наполеон», о котором все пишут.

— Отличный выбор! — Марк быстро сделал пометки в планшете. — Итак, «Цезарь» с креветками — 10 евро, паста «Карбонара» — 10 евро, торт «Наполеон» — 15 евро. Итого 35 евро. Но сегодня у нас действует специальная скидка на десерты, так что с вас 32 евро.

— О, это весьма выгодно, — с лёгкой улыбкой ответила девушка, возвращая меню. — Спасибо.

Марк кивнул и направился на кухню, чтобы передать заказ. Фат, услышав его, сразу же засуетился, будто получил боевую задачу. Каждый ингредиент должен был быть безупречным.

-

Спортивный комплекс «Олимпик». Стрельбище.

В это же время в современном тире спортивного комплекса стояла почти звенящая тишина, нарушаемая лишь чёткими, хлёсткими выстрелами. Алм, молодой спортсмен с острым, самоуверенным взглядом, заряжал очередной магазин.

— Алм, давай-ка на дистанцию 65 метров. Попадёшь в вот тот виноград, подвешенный у дальней мишени — получишь 100 евро, — с вызовом произнёс его тренер, Василий Петрович, указывая на крошечную цель.

Алм даже не удостоил предложение словом, лишь усмехнулся уголком губ. Он уверенно вскинул пистолет, на секунду замер, слившись с оружием в единое целое, и плавно нажал на спуск. Раздался выстрел. На мониторе, показывающем мишень в увеличении, было видно, как виноград разлетелся на кусочки.

— Вот. И ещё раз. И ещё, — с холодным высокомерием проговорил Алм, не опуская оружия и продолжая стрелять. Каждая пуля находила свою микроскопическую цель.

Василий Петрович смотрел то на разбиваемые с математической точностью виноградины, то на своего подопечного, и в его взгляде читалось смешанное чувство гордости и досады.

— Ладно, ладно, сдаюсь! — наконец развёл руками тренер, доставая из кошелька купюру. — Держи свои сто. У тебя сегодня просто безумная форма. Но зазнайство — плохой советчик, помни об этом.

Алм небрежно взял деньги.

— Спасибо за урок и за финансирование моего ужина. А теперь, пожалуй, пора. Уже почти девять, а завтра ранняя тренировка.

Он аккуратно уложил пистолет в кейс, кивнул тренеру и направился к раздевалке, чувствуя приятную усталость в мышцах и сладкое послевкусие победы.

-

Квартира Дерва. Поздний вечер.

Дерв, уставший, но довольный, растянулся на диване в своей небольшой квартире. В голове яркими кадрами прокручивались события дня: соревнования по киберспорту, невероятная серия побед, ликующий гул зала.

— Ладно, пора спать, — пробормотал он себе, глядя на потолок, — но сегодня было действительно круто. Такой настрой на весь месяц!

Его мысли медленно уплывали в сторону царства Морфея, переходя в сонные грёзы, где он снова был на виртуальном поле боя.

Пару часов спустя. Сон.

— Так, идём в это место! Да, тут должны быть сундуки! — радостно, уже во сне, сказал Дерв своему виртуальному напарнику, пробираясь по цифровым лабиринтам.

И вдруг сон сменился. Он снова в зале, но теперь лицом к лицу с главным соперником — Саинсом.

— Сюда, я смотрю, проиграл в итоге на семь очков? Ну ты и анскилл! — с ехидной усмешкой произнёс Саинс, глядя на Дерва сквозь окно рейтинговой таблицы. Его голос звучал навязчиво и гулко.

Дерв хотел что-то ответить, но не мог пошевелить языком. Картинка поплыла и рассыпалась.

-

Квартира Фата. Полночь.

— Эх, наконец-то дома, — облегчённо вздохнул Фат, закрывая за собой дверь. Вечер в ресторане прошёл на удивление гладко. — Можно наконец-то выспаться. И кажется, мы прошли проверку — та девушка и правда была критиком из «Гастрономического обозрения». Марк только что прислал сообщение: по предварительному комментарию, ей очень понравились и салат, и карбонара, и особенно «Наполеон».

Он скинул обувь и направился в гостиную, но замер на пороге. Посреди комнаты, в странной, неестественной позе, замер его сосед и друг Хок.

— О, привет, Фат! Ты уже пришёл! — бодро, словно это была середина дня, воскликнул Хок. Он стоял в стойке на руках, упираясь головой в специальный мягкий турникет, и медленно вращался вокруг своей оси. — А я тут уже минут пятнадцать, наверное, стою на голове и кручусь. Медитирую, так сказать. Освобождаю ум от лишних мыслей.

Фат, привыкший к эксцентричным выходкам друга, только покачал головой.

— Ну, ты даёшь. Только лысым не стань от такого «освобождения». Ладно, я всё, я падаю спать. Не крутись до утра.

— Спокойной ночи, адепт кулинарного искусства! — донёсся вслед голос Хока.

Фат махнул рукой и, еле передвигая ноги от усталости, поплёлся в спальню.

-

Где-то в сети. Ночь.

В другом конце города, за монитором, кто-то дописывал очередной пост на форуме, полный странного, истеричного пафоса.

«...Ставлю на кон душу матери, себя и Абдула! Но Джотаро, как ты можешь ставить душу своей матери?! Мать — это святое! Джотаро, ты проиграл! А душу Какёйна забыл? Ты совсем тупой? Пха-ха-ха-ха! А-ха-ха! Ой, как смешно!.. Ой, а время-то... два часа ночи. Надо спать».

Курсор мигнул несколько раз, и окно браузера закрылось.

-

Следующий день. Утро.

Кафе «Утренний кофе».

Ден, молодой человек в практичной рабочей одежде, зашёл в маленькое, уютное кафе с намерением быстро взбодриться перед тяжёлым днём.

— Здравствуйте! Можно, пожалуйста, большой кофе латте без сахара. И пирожные... дайте вот это, это, вон то и ещё одно из витрины, — он быстро указал на несколько кондитерских изделий, не особо вникая в названия.

— Конечно, — кивнула бариста, — с вас 8 евро.

Ден оплатил, забрал поднос, выпил кофе почти залпом, быстро съел выпечку, чувствуя, как по телу разливается энергия, и так же стремительно покинул заведение, растворившись в утреннем потоке людей.

Ферма Дена. Час спустя.

— Так, Нот уже уехал по своим делам, — рассуждал вслух Ден, осматривая свои владения. Перед ним раскинулся ухоженный фруктовый сад и огород. — Значит, мне нужно собрать урожай для рынка. Сезон манго в разгаре.

Он взял корзины и принялся за работу, движения его были быстрыми и выверенными.

— Собираю манго: раз, два, три... и первая корзина полна. Вторая... так, отлично. Бананы уже подросли, но им ещё денёк-другой. О, а ягоды поспели! И кокосы можно снять, и ананасы... Яблоки, арбузы, дыни... Всё, собрал!

Заполнив урожаем кузов небольшого пикапа, Ден с удовлетворением вытер лоб, завёл двигатель и отправился на местный фермерский рынок, где его всегда ждали постоянные покупатели.

-

Штаб-квартира спецподразделения «Дельта».

В строгом, минималистичном кабинете Нот, человек с непроницаемым лицом и холодными глазами, выслушивал нового начальника, недавно сменившего на этом посту его старого командира.

— Нот, здравствуйте. Вчерашняя операция по задержанию курьера прошла успешно, благодаря вашим данным. Но сегодняшняя задача будет на порядок серьёзнее, — начальник отодвинул папку с вчерашним отчётом и открыл другую, с грифом «Совершенно секретно».

— Какая ещё задача может быть сложной? — равнодушно спросил Нот, его взгляд скользнул по карте на столе.

— Мы вычислили, что крупная партия нового синтетического наркотика будет перевозится через границу из Франции в Германию. Колонна проедет через наш сектор. Ожидается около десяти грузовиков под видом мебельного флота. И они точно будут сопровождаться хорошо вооружённой охраной. Наша задача — перехватить и обезвредить. Без шума, если получится. Но приоритет — полная ликвидация угрозы и изъятие груза.

Нот несколько секунд изучал схему маршрута, мысленно отмечая оптимальные точки для засады, подъездные пути, места возможного отхода.

— Хорошо, — наконец произнёс он без тени эмоций. — Лёгкая работа. Команда готова к выдвижению через двадцать минут.

Начальник кивнул, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение. С Нотом было страшно, но он был лучшим гарантом успеха.

-

Студия кулинарного блога «Жар и Пар». День.

В ярко освещённой студии, перед камерой и живой аудиторией из двадцати человек, Фат, облачённый в белоснежный китель, с обаятельной улыбкой демонстрировал своё мастерство.

— Всем здравствуйте! Сегодня я буду показывать вам, как приготовить не просто бургер, а шеф-бургер по моему авторскому рецепту, который мы назвали «Кин-Классик»! — его голос звучал уверенно и энергично. — Берём свежайшую булочку бриошь, аккуратно разрезаем её. Теперь овощи: хрустящие огурчики, сочный помидор, лист салата айсберг. Соусы — наш секрет: домашний кетчуп с копчёным перцем и фирменный «тысяча островов» с каперсами. Теперь самое главное — котлета! Берём смесь говяжьего и свиного фарша высшего сорта, добавляем щепотку...

Фат увлечённо рассказывал о каждом этапе, смешивая ингредиенты, формируя котлету. Зрители, затаив дыхание, следили за его движениями. Он был в своей стихии.

-

Граница. Сумерки.

Нот лежал в укрытии на холме, вглядываясь в дорогу через прицел бинокля. Его команда из четырёх человек была рассредоточена по периметру, контролируя все подступы. В воздухе висело напряжённое ожидание.

Вскоре на горизонте показалась колонна. Не десять, а двенадцать грузовиков с прицепами. Они двигались без спешки. На подъезде к КПП, который был лишь бутафорией, установленной командой Нота, первый грузовик остановился.

К нему, изображая пограничника, вышел один из людей Нота.

— Здравствуйте. Пограничный контроль. Пожалуйста, ваши докумен...

Больше он ничего не успел сказать. Раздался глухой хлопок, и «пограничник» грузно рухнул на землю. Из кабины первого грузовика вышел коренастый мужчина с обритой головой, с дымящимся пистолетом в руке.

— Что ты хотел, бл..., узнать? Только что ты узнал, что я здесь главный! — прохрипел он, плюнув рядом с телом.

— А значит, ты главарь, — раздался спокойный, ледяной голос сбоку. Из-за бетонного блока, словно из самой тени, вышел Нот. — Сколько вас всего?

Главарь вздрогнул и резко развернулся в его сторону, пистолет на изготовке.

— А ты кто, мистер Очевидность? ЧТО?! — Его глаза расширились от ярости и непонимания.

В этот момент раздался оглушительный грохот. Заряд, заложенный командой Нота под мост впереди колонны, сработал. Первый грузовик, съехав с дороги, рухнул в ледяную воду горной реки.

— Моя цель — чтобы ни один из вас не покинул эту долину, — ровным, почти механическим тоном произнёс Нот.

По его едва заметному сигналу команда открыла шквальный огонь по кабинам грузовиков. Начался хаос. Нот, двигаясь с кошачьей грацией и скоростью, ринулся вперёд. Он рывком вытащил из-за колеса одного из оглушённых бандитов и использовал его как щит, продвигаясь к центру колонны. Тот что-то кричал, умоляя своих не стрелять, но его голос заглушила очередь из автомата. Нот почувствовал, как тело в его руках обмякло, и бросил его, успев за долю секунды выхватить из кобуры «щита» пистолет.

Три точных выстрела — и трое нападавших замертво упали на асфальт. Пули свистели вокруг, отскакивая от металла. Главарь, укрываясь за двигателем грузовика, пытался поймать Нота в прицел, но тот был неуловим, как призрак. В решающий момент Нот оказался рядом. Молниеносный удар по руке — пистолет flew в сторону. Приём, бросок, хруст. Тело главаря безвольно осело.

Через несколько минут всё было кончено. Команда Нота проводила зачистку, проверяя груз. В прицепах действительно были ящики с мебелью, но в их двойном дне находились пластиковые пакеты с белым порошком.

-

Офис IT-компании. Вечер того же дня.

Саинс, сосредоточенно щёлкая мышкой, закрыл последний файл.

— Так, сегодняшний проект доделан и отправлен заказчику. Можно выдохнуть.

Он откинулся на спинку кресла, потянулся и посмотрел в окно на зажигающиеся в сумерках огни города. В голове, уставшей от линий кода, начала зреть новая идея. Что, если создать не просто программу, а целую самообучающуюся систему, которая сможет анализировать кулинарные предпочтения человека и генерировать уникальные рецепты? Скажем, на стыке данных о местных продуктах, сезонности и индивидуальных вкусах... Нужно будет обсудить это с Фатом. И, возможно, с Деном насчёт фермерской аналитики...

Он уже открывал блокнот для записей, когда на экране телефона всплыло сообщение от Нота: «Задание выполнено. Возвращаемся на базу. Всё чисто».

Саинс коротко ответил: «Принято. Держитесь». И снова погрузился в свои мысли, об идее, которая могла бы связать, казалось бы, такие разные миры, в которых они все существовали. Мир только начинался.

Брюссель, омываемый осенним ливнем, казался серым и усталым. За окном квартиры Саинса огни города расплывались в водяных потоках по стеклу, превращаясь в цветные абстракции. Он отложил в сторону планшет со сводками по только что закрытому проекту — сложному, нервному, вытянувшему из него все соки. Телу требовался отдых, а духу — встряска. Идея, дремавшая где-то на периферии сознания, наконец обрела четкие очертания и стала планом. Нужны были единомышленники. Он взял телефон, пролистал чат с ироничным названием «Банда», и начал обзванивать друзей по одному, чувствуя легкое возбуждение от затеи.

Первым в списке был Ден — его правая рука в любых начинаниях, человек, чье спокойствие и надежность были легендарными.

«Ден, алё! Как тебе идея сгонять на десять дней на курорт? Отрыться по полной, забыть про дождь и дедлайны?»

В трубке послышался знакомый, слегка усталый смех. «Саинс, ты что, экстрасенс? У меня только что освободился весь следующий месяц. Никаких планов. Я — за. Одно условие: никаких рабочих звонков. Только куда?»

«Детали обсудим, главное — ты в деле. Кстати, сразу спрошу, пока не забыл: что насчет Нота? Ты с ним на связи?» — понизив голос, спросил Саинс. Нот был особенным звеном в их компании.

Ден ответил сразу, уверенно: «Он вчера закрыл свое… спецзадание. Завершил операцию. Говорил, что хочет выспаться неделю. Думаю, предложение придется как нельзя кстати. Я с ним свяжусь, намекну. Держи в курсе».

Повесив трубку, Саинс почувствовал первый прилив уверенности. С Деном и Нотом в команде всё становится возможным. Следующий звонок был Хоку — живчику и искателю адреналина.

«Алё, Хок!»

«О, Саинс! Давно не звонил! Что случилось?» — в трубке бодро отозвался Хок, и на фоне ясно слышался быстрый стук механической клавиатуры — верный признак онлайн-игры.

«Ничего не случилось. Наоборот. Предлагаю создать событие. Слетать на курорт. Солнце, море, коктейли, полный релакс. И сразу спроси у Фаза, он с тобой?»

«Да, он тут, как раз… кхм, анализирует стратегию,» — хихикнул Хок. Послышался приглушенный спор, и через секунду в трубке раздался низкий голос Фаза: «Курорт? Конкретное предложение. Я в игре, но только если будет жарко, и всё включено. Никаких бытовухи».

«Будет тебе и жара, и все включено, — заверил Саинс. — Пока локацию выбираю, но что-то эпичное обещаю. Как решу — кину инфу в чат».

Следующим был Алм. Связь ловила плохо, фоном гудело — явно был за городом.

«Алм, ты меня слышишь? Прием!»

«Вроде… да. Помехи. Ты по какому поводу?» — отозвался Алм, его голос был ровным, слегка отстраненным.

«По поводу смены обстановки. Предлагаю десять дней на курорте. Полный отрыв от реальности. Место пока уточняется, но будет мощно».

Короткая пауза, будто Алм оценивал риски и преимущества. «Согласен в принципе. Текущая обстановка требует… перезагрузки. Скидывай детали, когда будут. Я готов».

Попрощавшись, Саинс тут же набрал Тхага. С ним всё было просто.

«Тхаг, слушай сюда. Формат «курорт», десять дней, полный пансион. Географию уточняю. Ты в строю?»

Пауза, едва уловимая. В ответ прозвучало лаконичное и обезличенное, как рапорт: «Не против. Координаты — в аську».

И, наконец, последним в списке значился Дерву — гений виртуальных миров и вечный затворник.

«Дерву, приветствую!»

«Саинс, брат! — обрадовался Дерву. — Ты как с неба! У меня как раз тим подобрался классный, зарубаемся в КС до победного. Присоединяешься?»

«Не, я про другую реальность, — перебил его Саинс. — Про ту, где есть солнце и океан. Собираем компанию, махнуть на курорт на десять дней. Все уже дали добро, ты — последний в списке».

В трубке воцарилась тишина, прерываемая лишь шипением помех. Казалось, слышно, как шестеренки в голове Дерву скрипят, перестраиваясь с киберспортивных арен на пляжи. «Окей… Ладно. — наконец сдался он. — Я согласен с твоим… оперативным предложением. Но! — в его голосе появилась сталь. — Скорость интернета в отеле должна быть космической. Никаких «у нас все ловит».»

«Обеспечу тебе отдельный оптоволоконный канал до Бразилии, если надо, — рассмеялся Саинс. — Договорились».

Положив телефон, он удовлетворенно выдохнул. Первый этап — мобилизация — пройден. Теперь — стратегия и логистика. Он открыл ноутбук. Карта мира замерла на экране. «Европа отпадает — здесь мы и так все знаем, да и погода не та. Азия… Нет, слишком долгий перелет, лишняя акклиматизация. Африка… Не в этот раз. Остается Америка». Он быстро пролистывал варианты. США — проблемы с визами у некоторых, да и в новостях опять какой-то штамм вируса. Карибы — сезон ураганов. Мексика… «Стоп. Вот оно». Его взгляд приковали снимки с контрастом бирюзового океана и золотых песчаных дюн. Бразилия. Северо-восток. Город Натал — «Рождество», место, где река, море и пески встречаются в уникальном танце. Идеально для отрыва и… для уединения, если кому-то оно понадобится.

Не теряя времени, он написал в общий чат развернутое сообщение, как полководеь, отдающий приказ:

«Всем привет! Координаты утверждены: Бразилия, штат Риу-Гранди-ду-Норти, город Натал! Летим на 10 дней. База — пятизвездочный отель «Coast Paradise & Spa» 5*. Всё включено (All Inclusive Premium): private beach, шесть бассейнов (включая infinity), три ресторана, собственный спа-комплекс. Для нас забронированы восемь люксов с видом на океан. Сбор: завтра, аэропорт Брюсселя (BRU), Terminal A, в 22:00. Стоимость на человека — 5000 евро (включает: перелет бизнес-классом BRU-NAT, трансферы, отель, страховку). Деньги стучите на мою карту (реквизиты ниже). Вопросы — сразу ко мне. Кто не сдает — остается на радарах».

Реакция была мгновенной, как у хорошо отлаженного механизма. Первым, почти сию секунду, пришел перевод на 10 000 евро с пометкой: «От Дена и Нота. Готовы». Следом, с разницей в минуты, еще 10 000 от Хока и Фаза: «За адреналин и коктейли!». Затем, с интервалом, поступили три перевода по 5 000: от Дерву («Только ради вай-фая»), от Алма («Подтверждаю») и от Тхага (без комментариев, просто сумма). Финансирование обеспечено.

Теперь — бронирование. Он набрал номер эксклюзивного консьерж-сервиса, с которым имел дело раньше.

«Добрый вечер, это Саинс. Мне нужна организация поездки для группы из восьми человек в Натал, Бразилия, на десять дней, с послезавтрашнего дня. Отель — «Coast Paradise». Номера — только люксы с выходом к террасе или приватным джакузи. Требуется также организация встречи в аэропорту Натала на персональном транспорте (микроавтобус класса V) и резерв столиков в ресторанах отеля».

Голос менеджера на другом конце был безупречно вежливым: «Понимаю вас, господин Саинс. Сроки очень сжатые, но для вас мы сделаем исключение и свяжемся с отелем напрямую. Дадим ответ в течение часа».

Через сорок пять минут перезвонили: «Всё организовано. Для вас подготовлены восемь угловых люксов «Ocean View Master Suite». Ваш рейс будет встречен, транспорт ожидает. Все детали и ваучеры направлены на вашу электронную почту. Приятного путешествия».

«Благодарю. Оплату произвожу немедленно», — сказал Саинс, чувствуя, как груз ответственности спадает с плеч.

Он откинулся в кресле, потянулся. Теперь — личная подготовка. Было уже восемь вечера. «Вылет завтра поздно, но лучше собраться сейчас». Он открыл шкаф. Летние вещи лежали нетронутыми с прошлого августа. «Шорты, поло, футболки, плавки. Крем с SPF 50, обязательно. Солнечные очки, панама… Рюкзак для экскурсий. Документы: паспорт, права международные, карты…» Собирая вещи, он мысленно представлял, чем заняты друзья. Ден, наверное, уже упаковал свой безупречно собранный чемодан, разложив всё по органайзерам, и теперь ставит на охрану квартиру. Нот… С Нота было интереснее. Саинс почти физически видел, как тот, отключив все свои многочисленные гаджеты кроме одного, проверяет каналы связи, составляет список «чистых» устройств для поездки и, возможно, с легкой иронией укладывает поверх вещей темные очки и кепку — минимальную маскировку. Алм, без сомнения, с сожалением разгружает свой EDC (ежедневный носимый комплект), оставляя дома пару непроходимых через контроль предметов, но в последний момент кладет в потайной карман чемодана многофункциональный инструмент — «на всякий случай». Хок и Фаз уже смотрят ролики про кайтсерфинг и дайвинг у коралловых рифов и спорят, кто кого победит в серф-сафари. Тхаг молча положил три черные футболки, шорты, гитару в жестком кофре и беруши. Дерву, переведя деньги, с тоской посмотрел на игровую систему, но уже открыл двадцать вкладок с отзывами о качестве мобильного интернета в Натале и тестами скорости в «Coast Paradise».

--

На следующее утро к 9:30, как и планировалось, начался сбор. Алм и Дерву, жившие в одном районе, первыми выдвинулись на такси. К десяти к терминалу подъехали Тхаг, Хок и Фаз на припаркованном неподалеку внедорожнике Хока. Ровно в 10:05 к зоне вылета подкатил темный седан. За рулем был Ден, рядом — Нот, а сзади — Саинс, который сверял списки в телефоне.

«Так, Нот, почти на месте, — говорил Ден, плавно ведя машину. — Осталось только…» Он резко притормозил, увидев оранжевые конусы и знак «Объезд». «Стоп. Что за… Мост перекрыт. Он что, внезапно разобрался?»

Нот, сидевший в кресле пассажира и до этого момента молча смотревший в окно, слегка вздрогнул. Его пальцы непроизвольно постучали по подлокотнику.

«Ну… да, — произнес он чуть более бесцветным, чем обычно, голосом. — Инцидент. Какое-то судно… врезалось в опору. Наверное, баржа».

Ден медленно, очень медленно повернул голову к нему. Его взгляд был не подозрительным, а скорее оценивающим, аналитическим.

«Любопытно, — тихо сказал Ден. — А откуда у тебя такие оперативные данные? Утренние новости я смотрел — ни слова. И… — он сделал паузу для веса, — я проезжал по этому мосту недавно. Он был абсолютно цел. Никаких аварийных бригад».

В салоне на секунду повисло напряженное молчание. Нот не отвел взгляда, но его глаза сузились на долю секунды, будто сканируя недоступные другим данные.

«Локальная информация, — наконец отчеканил он, — не для широкого вещания. Транспортный инцидент. Всё под контролем». Его тон не допускал дальнейших расспросов, и Ден, многозначительно кивнув, повернулся обратно к рулю. Он знал, что Нот — один из лучших оперативников в своем… «ведомстве». И если тот говорит «под контролем», значит, так оно и есть. Или это касалось только моста. Или — чего-то большего.

«О, смотрите-ка! — вдруг оживился Нот, указывая вперед. — Наши уже в сборе! Алм, Фаз, Хок, Дерву и Тхаг».

У главного входа в терминал, окруженные чемоданами, действительно стояла их разношерстная компания. Ден припарковался.

«Здравствуйте, господа! Давненько не собирались в полном составе! — с неожиданной для него легкой, почти светской улыбкой произнес Нот, выходя из машины. Его осанка была прямой, взгляд быстрым и всеохватным, мгновенно оценивающим обстановку вокруг. Он уже не выглядел уставшим оперативником — скорее, туристом, жаждущим отдыха. Но профессионализм выдавали лишь едва уловимые детали: то, как он бегло осмотрел периметр, как поставил чемодан.

«О, и наши организаторы подъехали! — крикнул Хок. — Наконец-то! Значит, полный вперед к пляжу!»

Обменявшись рукопожатиями, дружескими подзатыльниками и шутками, они общей гурьбой двинулись в просторный, залитый светом терминал аэропорта. Их чемоданы катились по полированному полу, и в каждом из них, помимо шорт и сланцев, лежало что-то свое: у Дена — книга по истории Бразилии, у Нота — защищенный планшет с зашифрованными каналами, у Алма — тот самый инструмент, у Хока — экшен-камера, у Фаза — дорогие наушники, у Тхага — гитара, у Дерву — портативный игровой ноутбук. А у Саинса — чувство глубокого удовлетворения. Самолет в Бразилию ждал их, и их приключение — обещавшее не только отдых, но и, возможно, неожиданные повороты, — начиналось прямо сейчас. И, как показал инцидент с мостом, не всё вокруг было таким простым, как казалось. Но это уже были детали. Главное — они летели вместе.

Часть 1: Брюссель. Начало пути в суете терминала

Все происходящее имело точку отсчета в Бельгии. Хмурый брюссельский день встретил группу друзей струями осеннего дождя, бьющими в стеклянный фасад аэропорта «Завентем». Внутри царил хаос, знакомый любому, кто хоть раз вылетал в сезон. Алм, Дерву, Тхаг, Ден, Фаз, Хок, Нот и Саинс, сгрудившись у входа, оценили масштаб бедствия: бесконечные живые коридоры из людей и чемоданов, упиравшиеся в стойки регистрации и пункты безопасности.

— Ну, тут ничего такого, согласись, Алм, — сказал Дерву, пытаясь звучать обнадеживающе, хотя сам с тоской смотрел на очередь, теряющуюся где-то в глубине зала. Он поправил рюкзак, набитый электроникой, чувствуя его непривычную тяжесть.

Алм, стоявший чуть поодаль и молча наблюдавший за движением толпы, обернулся. Его лицо, обычно спокойное, сейчас было сосредоточенным, а взгляд — расфокусированным, будто он просчитывал траектории в пространстве, а не искал конец очереди.

— Ну да, — произнес он тихо, почти про себя. — Кто же пронесет оружие на самолет.

Его слова прозвучали не как констатация факта, а как риторический вопрос, в котором крылась тень иронии. Дерву на секунду встревожился, но отмахнулся — Алм всегда был немного странным.

Часть 2: Досмотр. Испытание на прочность и ловкость

Продвигаясь со скоростью источающего скуку ледника, они наконец добрались до зоны безопасности. Здесь царила иная, более нервная атмосфера. Роботизированный голос из динамиков чередовал французский, нидерландский и английский, призывая снимать ремни, часы и выкладывать электронику. Один из работников аэропорта, мужчина с усталым, выцветшим лицом, монотонно, как мантру, повторял:

— Проверка. Положите сюда вещи в лотки. Ноутбуки и планшеты — отдельно.

Первым был Тхаг. Его огромная спортивная сумка, пахнущая свежестью и резиной, вызвала лишь вежливый интерес. Охранник покопался среди упаковок протеиновых батончиков, пары мокрых от дождя кроссовок и гарнитуры виртуальной реальности. Ничего запрещенного. Тхаг кивнул и прошел к выходу, собирая свои пожитки.

Затем подошел Ден. Его поношенный рюкзак с множеством карманов сразу привлек внимание. На рентгене внутри, среди клубков проводов и металлических коробочек, обнаружился предмет неясного назначения — прямоугольный блок с таймером и парой торчащих контактов. На мониторе он светился угрожающим оранжевым цветом. Минута — и вокруг Дена сомкнулись двое серьезных мужчин в униформе.

— Что это? — спросил старший, указывая на экран.

— Эм… усилитель сигнала для полевых исследований? Собственной конструкции, — попытался объяснить Ден, но его технический жаргон только усилил подозрения.

Потребовалось десять напряженных минут, чтобы вынуть, осмотреть и запустить устройство. Оно жужжало, мигало синим светом, но не взрывалось. Оказался гиперспецифичный пауэрбанк для зарядки метеорологических зондов. Охранники, бормоча извинения, пропустили Дена, но его имя, кажется, было мысленно внесено в какой-то список.

Фаз нес в ручной клади старый кожаный саквояж. При досмотре из него извлекли потрепанный фолиант в кожаном переплете с застежками — «De Re Metallica et Alchimia» — и небольшой деревянный ящичек. Внутри, аккуратно уложенные в бархатные гнезда, лежали странные ингредиенты: засушенный корень мандрагоры, несколько сверкающих кристаллов серы, герметичные пробирки с разноцветными порошками.

— Для… личного исследования, — пробормотал Фаз, избегая зрительного контакта. — Алхимия. Это хобби.

Охранник, пожилой мужчина, долго смотрел то на книгу, то на Фаза.

— Это нельзя, — наконец сказал он, не без сожаления. — Растения, порошки. Невозможно идентифицировать. Либо сдавайте в багаж, либо оставляете здесь.

Фазу пришлось с тяжелым сердцем отнести саквояж к стойке oversized-багажа, чувствуя, как часть его души остается в аэропорту Брюсселя.

Хок прошел без проблем. Его сумка была образцом порядка: сложенная форма, боксерские перчатки, туалетные принадлежности. Ничего, что могло бы пикнуть на сканере.

Зато история Нота заставила понервничать всех. Когда его дорожный кейс поехал по ленте, оператор у монитора замер, затем резко жестом подозвал коллегу. На экране, среди аккуратно уложенных вещей, четко вырисовывались силуэты разобранного пистолета — рамка, затвор, магазин. Двое охранников подошли к Ноту.

Нота окружили моментально. Их движения были отработаны до автоматизма: один занял позицию слева, другой справа, блокируя пути к отступлению.

— Объясните, что это и откуда, — потребовал старший, его голос был низким и не терпящим возражений.

Нот, не выражая ни малейшего испуга, молча опустил кейс на пол, расстегнул внутренний карман своей кожаной куртки и достал сложенную вчетверо папку. Он протянул документы. Охранник, не отводя от него взгляда, принял папку. Внутри лежали: бельгийская лицензия на хранение и ношение огнестрельного оружия, международное разрешение на транспортировку разобранного оружия в запертом контейнере (кейс как раз им и был), справка о членстве в стрелковом клубе «Леопольд» и даже письмо-приглашение на чемпионат по практической стрельбе в Канаде. Бумаги были в идеальном порядке, с печатями и свежими датами. Охранник пробежался глазами по документам, кивнул напарнику, и напряжение спало.

— Всё в порядке. Приятного полета, — сухо сказал он, возвращая папку. Нот так же молча собрал свой кейс и прошел дальше.

Саинс и Дерву миновали контроль, не вызвав ни единого вопроса. Их вещи — ноутбук, книги, смена одежды — были образцом благополучия и прозрачности намерений. Собравшись по ту сторону сканеров, они стали ждать последнего — Алма. И вот тут у Дерву ёкнуло внутри. Он видел, как напряглись плечи Алма, как тот стал чуть медленнее, расчетливее.

Алм действительно беспокоился. В глубоком кармане его практичной походной куртки лежал нож. Не простой складник, а фиксированный клинок в кожаных ножнах — инструмент выживальщика, подарок от отца, с которым он ни за что не хотел расставаться. Сдать в багаж было нельзя — багаж уже улетел на конвейере. Оставался один вариант.

Проверка его чемодана прошла гладко. Затем охранник попросил его подойти для личного досмотра.

— Пожалуйста, выверните карманы. Поднимите руки.

В этот момент Алм совершил серию движений, которые позже Дерву в своих воспоминаниях назвал бы «невозможными». Правой рукой он начал медленно выворачивать карман, отвлекая внимание инспектора на левую сторону. Левой же рукой, скрытой от прямого взгляда телом охранника, он быстрым, плавным движением извлек нож из правого кармана. Не опуская рук, он легким кистевым броском, работая только пальцами, перебросил нож через свое плечо. Тот описал короткую дугу и мягко упал ему за спину, на уровень поясницы, где задержался, зацепившись ножнами за ремень.

— Теперь развернитесь, пожалуйста.

Алм повернулся спиной к охраннику. В тот же миг он слегка подпрыгнул, сделал едва заметное движение бедром, и нож, будто живой, соскользнул вниз. Падая, он коснулся голенища его высокого ботинка. Алм, продолжая поворот, сделал шаг к рамке металлодетектора, и его нога с почти незаметным щелчком подбросила нож в воздух. Тот перелетел через сканер в идеальной синхронности с шагом Алма. Не сбавляя темпа, Алм сделал еще один шаг — уже по ту стороны рамки — и поймал падающий нож, моментально опустив его во внешний карман свободных брюк. Все движение заняло меньше трех секунд. Металлодетектор молчал. Охранник, закончив осмотр спины, кивнул.

— Свободны.

Алм присоединился к группе, его дыхание было ровным, на лице — привычная маска безразличия. Только Дерву заметил, как на секунду дрогнул угол его рта.

Часть 3: Зона вылета и призрак задержки

Выдохнув с облегчением, вся компания двинулась дальше, в стерильное пространство duty-free и залов ожидания. По документам, оформленным загадочным образом кем-то из них (подозрения пали на Саинса), у них был доступ в лаунж бизнес-класса. Там, в кожаных креслах, за столиками из темного дерева, они окончательно оформили посадочные талоны, еще раз предъявили паспорта — ни одной просроченной визы, — и получили приглашение ждать. До объявления посадки оставалось около получаса.

Время убивали кто как мог. Сдали оставшуюся ручную кладь, не нужную в полете. Прошли дополнительный, уже чисто формальный досмотр у выхода к гейту. Наконец, томимые голодом, набрели на небольшую, но уютную пиццерию с дровяной печью. Аромат томленых томатов, моцареллы и базилика был непреодолим. Заказали две большие пиццы «Четыре сыра» и «Диабола», расхватали их за минуты, обжигая пальцы и нёбо. Разговоры вертелись вокруг пережитого: «Ден, ты нас чуть не взорвал!», «Фаз, что ты вообще везешь?», «Нот, покажи-ка справку!».

Взглянув на часы, они увидели, что время уже 11:30. И тут, словно по заказу, из динамиков раздался знакомый, слегка шипящий голос:

— Всем здравствуйте! Пассажиры рейса 34X568, следующий в… пройдите… на посадку… самолёта… и… и… и… и…

Голос замкнулся в статике, превратившись в механическое заикание, а затем и вовсе умолк, оставив в зале недоуменное молчание. Через секунду его сменил другой, более официальный и жесткий, звучавший уже из общей системы оповещения:

— Внимание всем пассажирам. Сообщаем о существенной задержке ряда трансатлантических рейсов, следующих через воздушное пространство Соединённых Штатов Америки. Причина — экстремальные метеоусловия в Атлантическом океане и действия властей по контролю за эпидемиологической обстановкой. Просим отнестись с пониманием.

В зале прокатился вздох разочарования, но наши герои лишь переглянулись. Их ждало нечто большее, чем просто задержка.

Часть 4: Над облаками: музыка, новости и пророческий сон

Спустя еще час их все же пригласили на посадку. Усталые, но довольные, что наконец движутся, они прошли по трапу в салон лайнера. Пространство бизнес-класса встретило их тишиной, полумраком и широкими креслами, превращающимися в кровати. Каждый устроился по-своему.

Ден, едва пристегнувшись, откинул спинку, надел маску на глаза и, казалось, провалился в сон мгновенно. Хок занял место у иллюминатора, не отрывая взгляда от удаляющейся земли.

— О, как красиво выглядит Бельгия с высоты, — бормотал Ден уже сквозь сон. — Вон, кажется, наш район… И мой сад… Хотя нет, это не он… Вот наверное… Тоже нет…

Его бормотание перекрыл резкий, слишком громкий звук с планшета пассажира через проход. Тот смотрел новостной ролик без наушников. Ден нахмурился, достал из кармана впереди сиденья массивные шумоподавляющие наушники, подключил их к своему плееру и погрузился в мир альтернативного рока, отрезав себя от внешнего мира. А из планшета соседа доносился сдавленный, взволнованный голос диктора:

— …передаём экстренные новости. Серия ураганов невиданной силы формируется в южной Атлантике. Около побережья Бразилии зафиксирован циклон, который метеорологи уже окрестили «Левиафан». По расчетам, энергия, выделяемая им за сутки, сопоставима с… с годовым энергопотреблением небольшой европейской страны. Сейчас «Левиафан» движется в открытый океан, его дальнейшая траектория непредсказуема… И переходим к другой тревожной теме. В Соединенных Штатах продолжает бушевать новый, крайне агрессивный штамм вируса, получивший в документах ВОЗ обозначение «ГРИП-7». Симптомы выходят за рамки обычного респираторного заболевания: зафиксированы случаи крайней агрессии и неконтролируемой силы у зараженных. Основной путь передачи, по неподтвержденным данным, — через прямые телесные жидкости, включая укусы. Ряд американских штатов фактически изолирован. Официальные лица избегают слова «апокалипсис», но в социальных сетях оно звучит всё чаще. По последним, вероятно, заниженным данным, число инфицированных перевалило за десять миллионов…

Ни Алм, разглядывавший схему самолета в журнале, ни Тхаг, листавший меню, ни тем более спящий Ден не услышали этих слов. Только Саинс, сидевший ближе к проходу, на мгновение отвлекся от своего ноутбука, уловив обрывки фраз. Он нахмурился, но, не расслышав сути, снова уткнулся в экран, где бежали строки сложного кода.

— Стеюардесса! Мохито, пожалуйста, — весело позвал Тхаг, поймав взгляд проходившей мимо бортпроводницы.

Алм, оторвавшись от журнала, почесал затылок.

— А мне… этот, как его… ну, хлебный напиток… А, точно, квас! Квас, пожалуйста, если есть.

— Конечно, сейчас всё принесу, — улыбнулась стюардесса и скрылась за шторкой, ведущей на кухню.

Тем временем Фаз, измученный переживаниями и сытной пиццей, уже крепко спал. Ему снился сон, яркий, почти осязаемый, но лишенный всякой логики.

«Ох… Я наконец-то… проснулся? Как же круто… А где мы? Кругом только вода… Океан? И мы… мы на лодке? Что? Мы плывём… И они тут… все… но какие-то другие… Подожди, это же я? Там, на корме? Как так… Подожди, что происходит…»

Картина начала расплываться, превращаясь в абстрактное месиво из ощущения сырости, воя ветра и чувства глубокой, экзистенциальной потерянности. Сон оборвался на самом странном месте.

— А-а-а-а-а! Ах! Что? Что случилось?! — Фаз дернулся всем телом, как от удара током, и резко сел, широко раскрыв глаза. Сердце бешено колотилось, ладони были влажными. Он с трудом осознал, что находится в кресле самолета, пристегнутый, а за окном — кромешная тьма ночи и редкие огни далекого судна внизу.

— Фаз, всё нормально? Ты чего так резко вскочил? — спросил Хок, наблюдавший за этим внезапным пробуждением с научным интересом.

— Да… Нет… Всё нормально… Просто сон… — Фаз сглотнул, вытирая лоб. Он посмотрел на встроенные в спинку кресла часы. — Сейчас одиннадцать? Как? Мы же вылетели в одиннадцать утра! Мы летим уже несколько часов!

Хок смотрел на него с легким недоумением и снисходительностью старшего брата.

— Ты забыл, что существуют часовые пояса? Мы летим на запад. Здесь, над Атлантикой, время уже другое. Ты проспал всего пару часов.

— А… Да, точно, — Фаз медленно кивнул, снова чувствуя усталость. Он прильнул к холодному стеклу иллюминатора. Внизу, в непроглядной черноте, угадывалась лишь бескрайняя, равнодушная гладь океана, поглощающая слабый отблеск луны. — Мы сейчас летим над океаном… Всё хорошо, — пробормотал он скорее для самоуспокоения.

Интерлюдия: Сцена из другого времени. Лаборатория.

Несколькими неделями ранее, в месте, не имевшем координат на обычных картах, произошла стычка, эхо которой сейчас, само того не ведая, настигало их самолет.

Это была не лаборатория в классическом понимании, а скорее ангар, наполненный тихим гулом серверов и мерцанием голографических интерфейсов, проецирующих на стены сложнейшие молекулярные модели и цепочки ДНК. Двое мужчин — один в белом, почти хирургическом халате (Вирусолог), другой в строгом темном костюме, не оставляющем складок даже в движении (Архитектор) — стояли друг против друга. Между ними на полу дымился, искря, уничтоженный терминальный блок.

— Ты играешь с жизнью, как с конструктором, — шипел Вирусолог, его глаза горели фанатичным огнем. — Ты видишь в ней ошибки, которые нужно исправить. Я же вижу потенциал! «ГРИП-7» — это не оружие. Это… эволюционный скачок. Переход на новый уровень!

— Твой «скачок» уничтожит порядок, — холодно парировал Архитектор. — Ты выпустишь джинна из бутылки, не имея контроля. Мой протокол подразумевает селекцию. Выживут сильнейшие. Сильнейшие разумом.

— Сильнейшие по твоим меркам! — крикнул Вирусолог и рванулся к главному консольному блоку.

Архитектор был быстрее. Он не стал его останавливать физически. Вместо этого он активировал устройство на своем запястье — портативный генератор локализованного пространственного разлома. Позади Вирусолога воздух заколебался, засветился синевой, начал закручиваться в спираль, создавая тягу. Это был не портал бегства, а ловушка, призванная схлопнуть и уничтожить всё в радиусе метра.

Вирусолог, понимая, что проиграл, в последнем отчаянном движении не стал бросаться в сторону. Он рванулся вперед, к консоли, и с силой вонзил в ее защищенный слот не флешку, а миниатюрный инъектор. С хрипом он выдавил: «Принимай… дозу… эволюции…». И бросился не в разворачивающийся портал, а под него, на пол.

Синеватая спираль схлопнулась с резким хлопком, поглотив часть консоли и кресло. Но импульс от ее коллапса, искаженный вирусной атакой на энергетические цепи самого устройства, был катапультирован не в никуда. Он, словно снаряд, ушел по цифровому следу, оставленному инъектором, в сеть. А оттуда — в один из тысяч подключенных к глобальной системе мониторинга транспондеров… возможно, даже в систему управления воздушным движением.

Архитектор подошел к консоли. Она мигала аварийными индикаторами. Данные о «ГРИП-7» были не украдены и не уничтожены. Они были активированы и выпущены в дикую сеть, словно цифровой вирус, несущий в себе инструкции по созданию вируса реального. Он смотрел на это, и в его глазах, лишенных эмоций, мелькнуло нечто похожее на холодное любопытство ученого, наблюдающего начало непредсказуемого эксперимента.

— Что ж, — прошептал он. — Посмотрим, что из этого выйдет. Со стороны.

Часть 5: Прибытие и новая неизвестность

— Фаз, просыпайся окончательно! Мы заходим на посадку, пристегнись покрепче, — голос Хока вырвал его из полудремы.

Самолет уже снижался, пробивая толстый слой облаков. За окном открылась панорама ночного мегаполиса — бесчисленные нити огней, прямоугольники кварталов, яркие магистрали.

— О, правда что ли? Наконец-то! — оживился Фаз. — И города уже другие видно… Совсем не похоже на Брюссель.

— Где-то там, среди этих огней, и наш пятизвездочный приют, — сказал Саинс, уже собрав свои вещи. — Договоренность есть, трансфер должен ждать.

Самолет с мягким шином коснулся посадочной полосы чужого аэропорта. После руления и открытия люков раздалось долгожданное: «Всем можно расстегнуть ремни. Просим выходить».

Герои вышли, прошли паспортный контроль, где их документы изучили чуть пристальнее, чем в Брюсселе, но всё же пропустили. На багажной карусели они, к облегчению Фаза, обнаружили и его саквояж. Забрав чемоданы, они вышли в зону прибытия, наполненную шумом, разноязычной речью и табличками с именами.

— Вон! — первым заметил Дерву, указывая на человека в темной униформе с электронным планшетом. На экране планшета светилась надпись: «SAINT-PARTY».

Это была они. Их псевдоним, имя их странной, неофициальной команды. Подойдя, они обменялись кивками с водителем — молчаливым типом, который лишь проверил их лица по списку на планшете. Чемоданы погрузили в черный микроавтобус с тонированными стеклами. Двери закрылись с мягким шипением, отрезав шум аэропорта.

Машина тронулась, выехала на ночное шоссе и растворилась в потоке фар, увозя их от места прибытия вглубь незнакомого города, к месту временного отдыха перед тем, что должно было случиться. Они не знали, что вирус, о котором говорилось в новостях, уже не просто болезнь, а начало чего-то большего. И что их путь, начавшийся с очереди в брюссельском аэропорту и ловкого фокуса Алма, пересекся с траекторией этого «чего-то» в самой неожиданной точке. Но это станет ясно позже. А пока — только дорога, огни города за стеклом и тихое жужжание двигателя, уносящее их вперед, навстречу новой, еще не написанной главе.

Пролог: Приземление

Самолёт коснулся взлётно-посадочной полосы международного аэропорта Аугусто Северо в Натале с едва заметным толчком. За окнами, залитыми слепящим бразильским солнцем, проплывали пальмы и раскалённый бетон. После монотонного гула двигателей наступила тишина, нарушаемая лишь щелчками расстёгиваемых ремней. Группа из восьми человек — сплочённая, но с видимой усталостью в глазах после долгого перелёта из Европы — потянулась к багажным полкам.

Прохождение паспортного контроля прошло гладко, без лишних вопросов. Офицер лишь кивнул, впечатывая в паспорта штампик с датой, открывавший двери в двухнедельный отпуск, о котором они все так долго мечтали. Воздух в зоне прилёта был густым, обволакивающим — смесь кондиционированного холода, сладковатого аромата тропических цветов и далёкого, но ощутимого запаха Атлантики.

Дорога: Первый взгляд на Натал

На парковке, залитой полуденным зноем, их уже ждал просторный серебристый минивэн. На лобовом стекле белела аккуратная табличка с лаконичной надписью: «SAINZ». Водитель, смуглый мужчина лет пятидесяти в яркой гавайской рубашке, широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.

— Bem-vindos ao Brasil! Senhor Sainz? — переспросил он, помогая загружать чемоданы.

— Sim, obrigado, — кивнул Саинц, отрабатывая заученную ещё в самолёте фразу.

Машина тронулась, плавно выезжая из тени аэропорта на просторную, залитую солнцем автостраду — «BR-101». Почти сразу город начал раскрываться перед ними не как безликая урбанистическая масса, а как живой, дышащий организм. Но больше всего поражала не архитектура, а буйная, почти агрессивная растительность, ворвавшаяся в городскую ткань.

— Ого, вы только посмотрите! — не удержался Ден, прилипший к окну. — Манго! Целые деревья, просто так, у дороги! И не одно-два… десятки! У меня в Рахове одно чахлое, и то оно мой личный питомец, а тут… они как сорняки растут!

Он с детским восхищением водил пальцем по стеклу, указывая на раскидистые кроны, гнущиеся под тяжестью гирлянд зелёных и солнечно-жёлтых плодов. Вперемешку с манго мелькали знакомые по картинкам деревья авокадо с их грушевидными тёмными плодами, стройные пальмы папайи и кусты с яркими, незнакомыми ягодами. Натал не просто позволял природе существовать рядом — он с ней сливался, он сам был ею.

Водитель, представившийся Карлусом, ловко лавировал в потоке, периодически бросая комментарии.

— Это ещё ничего. Через месяц — сезон дождей, тогда тут всё цветёт так, что глазам больно. А там, вперёди, вид на море будет.

Через несколько минут шоссе вынесло их на береговую линию. И коллективный вздох восхищения прокатился по салону. Атлантический океан здесь, у городского берега, был невероятного, почти неестественного цвета — глубокий лазурно-голубой у горизонта, переходящий в кристальную, прозрачную бирюзу у кромки белоснежного песка. Ни единой тучки на небе, только слепящий диск солнца и бескрайняя водная гладь, мерцающая тысячами бликов.

— Всё, скоро будем. А пока — освежитесь, сеньhores, — Карлус указал на встроенный мини-холодильник.

Оттуда быстро извлекли бутылочки с ледяной водой и «Guaraná Antarctica». Напитки исчезали за считанные секунды, не в силах победить тропическую жару, но даруя кратковременное облегчение.

Отель: Крепость пяти звёзд

Их отель, «Costão Natal», показался вдалеке — не просто здание, а целый сверкающий комплекс из стекла, белого мрамора и стали. Он возвышался в самом сердце престижного района Понта-Негра, где ухоженные променады, дорогие бутики и рестораны с видом на океан говорили об одном: здесь отдыхают те, кто может себе это позволить.

Лобби отеля обрушило на них волну кондиционированной прохлады и тонкого аромата — смесь жасмина, свежего белья и дорогого паркета. Саинц, как неформальный лидер группы, уверенно подошёл к стойке reception.

— Добрый день. Восемь номеров на имя Саинц. У нас бронь.

Сотрудница, безупречная в своей форменной белой блузке, озарилась сияющей, подлинно бразильской улыбкой.

— Senhor Sainz! Sejam todos muito bem-vindos! Вам невероятно повезло, — заговорила она на ломаном, но понятном английском. — У нас только что освободился весь восьмой этаж! Это большая редкость. Все ключи готовы: 801, 802, 803, 804, 805, 806, 807 и 808. Лифты — прямо направо. Ваш багаж будет доставлен в номера в течение десяти минут. И, пожалуйста, не пропустите ужин — наш шеф приготовил специальное меню из морепродуктов. Начинается через полчаса в ресторане «Maré Alta» на первом этаже.

Восьмой этаж: Дележка видов

Восьмой этаж встретил их тишиной, густым ковром и мягким освещением. Длинный коридор с одинаковыми дверьми стал ареной для быстрой, почти инстинктивной дележки.

— О! У этого номера, кажется, вид прямо на океан! Чур, он мой! — Хок, самый азартный и impulsive из всех, чуть ли не выхватил из рук администратора ключ-карту с номером 804.

— Что ж, я не против составить компанию морю, — с лёгкой усмешкой сказал Саинц, забирая соседний 803.

Тхаг и Дерву, люди дела, а не долгих обсуждений, молча взяли ключи от 807 и 808 в самом конце коридора. Из оставшихся Ден выбрал 802, Нот — 801 рядом с лифтом. Фат, обычно медлительный, на этот раз действовал стремительно — схватил 806 и скрылся за дверью, словно боялся, что его опередят. Альму, философу и наблюдателю группы, без раздумий достался последний, 805.

Номер 805: Мир Тхага

Тхаг, войдя в свой номер, на мгновение остолбенел в дверях. Пространство было больше его городской квартиры. Огромная кровать с идеально застеленным белоснежным бельём, рабочий стол из тёмного дерева с видом на город, плазменная панель на стене. Но главное ждало в ванной. Это была не просто комната — это был спа-комплекс. Пространство было зонировано: слева — туалет и раковина из чёрного гранита, а справа… Справа находилась роскошная ванна на изогнутых ножках, отдельная душевая кабина с тропическим душем и, венчая всё, встроенная джакузи у панорамного окна, за которым открывался вид на бескрайний океан.

«Ну ничего себе… Ладно, Тхаг, соберись. Вещи разложить, гаджеты на зарядку — и бегом на ужин. А, идеально, вот и они».

В дверь деликатно постучали. На пороге стоял молодой портье с его чемоданом на тележке.

— Sua bagagem, senhor. Obrigado, — с профессиональной улыбкой произнёс он.

— Obrigado! — бодро ответил Тхаг, пытаясь повторить интонацию.

Тот кивнул и отправился дальше, постукивая колёсиками тележки по ковру.

«Идеально. Так, продолжаем. Пароль от Wi-Fi… тут. Разложу ноут, планшет, пауэрбанк… Всё. Теперь можно и подкрепиться».

Номер 801: Передышка Нота

Нот, завалившись на гигантскую кровать в своём номере, зажмурился и выпустил из лёгких долгий, свистящий воздух. Невероятная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом кондиционера, была для него лекарством. Перед глазами проплывали обрывки воспоминаний, как кадры из тревожного сна: ночь, промзона, запах бензина и страха. Двенадцать грузовиков, заявленных как «мебельный конвой». Их было всего трое на блокпосту. Грубые лица водителей, слишком ловкие движения, мелькнувшая у одного на поясе рукоятка… «Мебельщики» с «Кольтами». Всё закончилось быстро, жёстко и без лишнего шума. Здесь же, в этой тишине и мягкости, та реальность казалась чёрно-белым фильмом, который можно выключить. Он вышел в коридор, прислонился к стене и стал ждать остальных, наблюдая, как за окном солнце начинает клониться к океану, окрашивая небо в персиковые тона.

Интермеццо в казино: Игра Фата

Группа собралась и двинулась к ресторану. В свете бразильских сумерек, которые в семь вечера были ещё ясными и тёплыми, они брели неспешно. Фат и Ден заспорили о достоинствах разных пляжей, отстали, потом незаметно отстали и друг от друга. Фат, решив срезать угол через узкую, живописную улочку, внезапно остановился. Его взгляд притянула неоновая вывеска, скрытая в мавританской арке: «Cassino Fortuna». Любопытство, подогретое адреналиновым послевкусием от перелёта, перевесило.

Внутри царила атмосфера интимной, дорогой закрытости. Мягкий ковер, приглушённый свет бра, бар с редкими посетителями. В центре зала стоял всего один стол — для рулетки. За ним восседал импозантный крупье во фраке, с лицом, источавшим скуку аристократа.

— Boa noite, senhor. Готовы ли вы проиграть все свои деньги сегодня вечером? Ха-ха-ха! — его смех был отточенным, как актёрская реплика, но в глазах не было ни искорки веселья.

— Правила просты: от одного до тридцати шести и зеро. Ставьте. Выиграете — получите в тридцать шесть раз больше. Но, позволю себе заметить, фортуна сегодня капризна, — он сделал театральную паузу.

Фат почувствовал знакомый холодок у основания позвоночника — тот самый, что предшествовал рискованным решениям в его работе. Он медленно улыбнулся.

— Ладно. Сыграем. Тысяча евро. На двойку.

Бровь крупье дрогнула. Он кивнул, произнёс: «Ставки сделаны», и запустил шарик. Серебряная сфера, подпрыгивая и звеня, закружилась по наклонному колесу, замедляясь, замедляясь… и с лёгким щелчком упала в чёрную ячейку «2».

— Senhor tem sorte! Джекпот! — голос крупье сохранял профессионализм, но в нём уже прозвучала первая, едва уловимая нота недоумения.

Фат не шелохнулся, только уголок его рта дрогнул.

— Продолжим. Две тысячи. На восемнадцать.

Второй запуск. Крупье сосредоточенно следил за шариком, его пальцы слегка постукивали по краю стола. Шарик, будто дразня, прыгнул через несколько секторов и укатился в «18».

— Não pode ser… Этого не может быть… — прошептал он уже по-португальски, вытирая платком suddenly вспотевший лоб. Два точных попадания подряд нарушали все внутренние, годами выверенные законы вероятности его мира.

— Десять тысяч, — голос Фата был плоским, почти механическим. Его глаза, холодные и оценивающие, смотрели не на колесо, а прямо на крупье. — Поставим на… тридцать первое. Посмотрим, что скажет твоя фортуна теперь.

Крупье побледнел. Его рука, запускавшая шарик, дрогнула. «Три раза… Это не удача. Это что-то другое». Шарик закрутился, замедлился, упал в «32». Крупье уже мысленно вздохнул с облегчением, но тут случилось нечто невозможное. Сфера, будто получив невидимый толчок, дёрнулась и перекатилась в соседнюю ячейку.

31.

Электронный синтезатор оглушительно рявкнул: «ДЖЕКПОТ!»

Игра была окончена. Крупье отшатнулся от стола. Его взгляд метнулся от Фата со его каменным лицом к неоновому свету, к пустым стульям, к этой внезапно ставшей чужой и враждебной комнате. Без единого слова, движимый глухим, животным ужасом не перед проигрышем, а перед нарушением самых основ его реальности, он развернулся, подошёл к служебному окну (ведущему, по странной прихоти архитектора, на узкий декоративный балкон), распахнул его и шагнул в пустоту. Глухой, приглушённый звук удара с улицы был едва слышен внутри.

Фат медленно, будто в замедленной съёмке, высунул кончик языка, как это делает ребёнок, сосредоточенно делающий пакость. Он неспешно надел наушники, пролистал плейлист на телефоне, нашёл трек «Tripping in Love» и, включив его на полную громкость, вышел из казино на улицу, где вдалеке уже начинала выть сирена скорой помощи.

Ужин и сон

Ужин в «Maré Alta» прошёл на удивлении мирно. Шедевры из креветок, лангустинов и местной рыбы «моцима» отвлекли всех. Строили планы. Единогласно постановили: завтра — тотальный релакс. Весь день на пляже Прайя-ду-Мейо, а к вечеру — исследование парка аттракционов на набережной. После еды компания распалась: кто-то пошёл курить на балкон с видом на ночной океан, кто-то уткнулся в телефоны, кто-то, как Нот и Тхаг, сразу отправились спать, сраженные усталостью и сытным ужином.

Фат заснул мгновенно, но его сон не был мирным.

Ему снилась вода. Чёрная, тяжёлая, маслянистая вода, в которой не отражалось ни звёзд, ни луны. Он был на палубе небольшой, потрёпанной штормами шхуны. С ним были Алм и Нот. Но они были не те. Их лица, искажённые паникой, казались чужими масками. Они что-то кричали, но звук тонул в нарастающем, низкочастотном гуле, исходившем не с неба, а из самых глубин океана.

— ФАТ! БЕГИ ВНИЗ! СКОРЕЕ! ЗДЕСЬ ОПАСНО! — рёв Алма, полный абсолютного, неконтролируемого ужаса, на секунду прорвался сквозь шум. Он упирался спиной и плечом в люк, ведущий в трюм, словно с той стороны его выламывало нечто чудовищное.

— А зачем? — отозвался Фат, делая шаг вперёд, чтобы помочь.

И его схватило. Это не был ветер. Это было Нечто с плотностью стали и силой торнаду. Невидимая, сокрушительная хватка обхватила его тело и потащило к зияющему чёрному прямоугольнику люка. Фат услышал, как кости в его левой ноге хрустнули, как разорвалась плоть, и он, отброшенный дикой волной боли, увидел, как его собственная конечность, отделившись, исчезает в темноте. В следующий миг та же участь постигла руку. Последним, что он успел осознать, был не боль, а холодное равнодушие в глазах Алма и Нота, захлопывающих люк. Не ужас. Не сожаление. Пустоту. Полное «нам насрать».

Он знал, что это был Тот Ураган. Тот, у которого нет имени. Выжившие не описывают его, они просто сходят с ума. В портовых кабаках ему дают прозвища: «Дробильня», «Бездна», «Тот, кто забирает куски».

Фат дёрнулся и сел на кровати. Сердце бешено колотилось, футболка прилипла к спине. В комнате было тихо, за окном сияло утро. Цифры на часах светились: 8:07. Завтрак — до 8:30.

Утро и дорога к пляжу

Он глубоко вдохнул, пытаясь вытеснить из лёгких липкий ужас сна. «Просто сон. Стресс, акклиматизация». Приняв ледяной душ, он почувствовал себя немного лучше. На кухни в номере не было, и это стало отличным предлогом идти вниз.

В ресторане царила оживлённая курортная суета. Его уже ждали почти все. За большим общим столом, ломящимся от фруктов, выпечки и яичницы, они планировали день. Фат наложил себе блинчиков с густой шоколадной пастой, воздушный омлет и мюсли с йогуртом. За едой окончательно утвердили план: сбор у бассейна в 10:00, и дальше — пешком на главный пляж.

Ровно в десять, намазанные солнцезащитным кремом с максимальной степенью защиты, в ярких шортах, панамах и шлёпанцах, они высыпали из отеля на залитую солнцем набережную. Дорога до Прайя-ду-Мейо заняла не больше пятнадцати минут неспешным шагом под крики белоснежных чаек и под ритмичный шум прибоя.

И вот он открылся перед ними во всей своей тропической мощи — бесконечная дуга золотого песка, окаймлённая изумрудными волнами, разбивающимися в клубы белоснежной пены. Воздух был напоён запахом соли, водорослей и свободы. Дети визжали, играя в мяч, продавцы проносили ледяное пиво и разрезанный кокосы, сёрферы скользили по бирюзовым гребням. Казалось, это и есть воплощённый идеал отпуска: солнце, смех, полное отсутствие забот.

Фат сбросил шлёпанцы и ступил босой ногой на горячий песок, глядя на горизонт, где небо сливалось с океаном в ослепительно-синей дымке. Но глубоко внутри, под рёбрами, всё ещё холодком отдавало эхом оторванной во сне ноги и пустого взгляда его друзей, захлопывающих люк. Отпуск только начался, но тень уже легла на его порог, невидимая и тяжёлая, как предчувствие.

Лучи бразильского солнца, казалось, не просто светили, а лились на Натал густым, тёплым мёдом, отражаясь от белоснежного фасада нашего отеля категории «пять звёзд». Всего пятнадцать минут неспешной прогулки по променаду, усыпанному яркими цветами, — и мы уже чувствовали под босыми ногами горячий, мелкий песок главного пляжа Прайя-ду-Форте. Океан простирался до горизонта, переливаясь всеми оттенками бирюзы и кобальта, а его мощный, ритмичный гул обещал прохладу и забвение.

Первым нарушил идиллию Дерву. Он лениво потянулся и, щурясь от яркого света, бросил в пространство:

— Ну не знаю... Мне вообще делать нечего. Поэтому я — не в море.

С этими словами он безразлично подошёл к ближайшему свободному лежаку, плюхнулся на него и погрузился в экран своего смартфона. Тень от широкой соломенной шляпы скрыла его выражение лица.

— Я тоже как-то не горю желанием, — поддержал его Тхаг, расстилая полотенце. — Посижу тут, позагараю. Идеальный план.

Он нанёс солнцезащитный крем, закрыл глаза, подставив лицо солнцу, но полного расслабления не получилось. Остальные — Алм, Ден, Фат, Хок и Саинс — с шумом и смехом, намазавшись кремом, ринулись в накатывающие волны. Вскоре доносились их возгласы: они плескались, ныряли с разбега и даже отваживались прыгать с невысоких деревянных мостков, которые вели к рыбацким лодкам.

— Эх, ладно, — прошептал себе под нос Тхаг, пытаясь найти удобную позу. — Тут я от солнца отделался только кремом... А кстати. Дерву, че ты там делаешь? Нафиг поехал, в телефоне копаешься?

Дерву лишь мотнул головой, не отрываясь от экрана, что явно означало «отстань». Тишина, нарушаемая только криками чаек и далёким смехом друзей, начала тяготить Тхага. Он встал и решил прогуляться вдоль кромки прибоя, размышляя, чем бы себя занять.

Проходя мимо открытого кафе, где по телевизору крутили новости, он замер на мгновение. На экране мелькали тревожные кадры. Ведущий со строгим лицом говорил на португальском, но бегущая строка на английском дублировала шокирующую информацию:

«СРОЧНЫЕ НОВОСТИ. Штамм ГРИП-7 достигает Франции: уже 3 миллиона заражённых. В США число случаев возросло до 28 миллионов. Карантин введён во Франции и по всей Северной Америке. Внимание: вирус поражает ЦНС, вызывая крайнюю агрессию. Передаётся через укус или биологические жидкости. Одновременно ураган «Лефиофан», сменивший траекторию, приближается к побережью Бразилии и, по прогнозам, вновь вернётся к США. Ожидается прохождение шторма вблизи курортного региона Натал...»

Соседний столик огласился вздохом. Сидевший там мужчина в панаме отхлебнул мохито и бросил вполголоса, скорее себе, чем кому-то:

— Эх, дела... Жаль, конечно, этих людей. Но мне повезло — завтра улетаю. И хорошо, что этот ураган, похоже, нас только краем зацепит.

Он допил напиток и направился в сторону отелей.

Новости оставили неприятный осадок, но мысли о вирусе где-то за океаном быстро растворились в здешней реальности. Тхаг почувствовал жажду. Он заметил небольшую, ярко раскрашенную лавку со снеками и напитками.

— Здравствуйте, можно у вас что-нибудь купить? — спросил он, подходя к стойке.

— Boa tarde! Конечно, — улыбнулась жизнерадостная бразильянка. — У нас много закусок и напитков. Вот меню.

Тхаг скользнул взглядом по списку. «Арбузные лепешки... интересно. Но, пожалуй, возьму вот это печенье с шоколадной крошкой и... бананово-манговое смузи. Да, звучит здорово».

— Дайте, пожалуйста, мангово-банановое смузи и это печенье. Сколько с меня? — он уже достал кошелёк.

— Tudo bem! Сейчас приготовлю. С вас 20 реалов (это около 4 евро), — ответила продавщица и принялась за блендер.

Именно в этот момент его внимание привлекла странная сцена чуть поодаль, у парковки. К маленькому мальчику, построившему песочный замок, подошёл мужчина в просторной рубашке.

— Эй, мальчик, хочешь конфетку? — прозвучало неестественно сладким тоном.

— О, давай! — радостно откликнулся ребёнок.

— Держи. А знаешь, у меня дома — целая коробка таких. Пойдём, я тебе дам. Вон с тем дядей, — мужчина указал на микроавтобус с тонированными стёклами, где у passenger seat виднелась вторая фигура. Его рука легла на плечо мальчика, мягко, но неотвратимо направляя его к машине.

Ледяная волна прокатилась по спине Тхага. Он отставил неподошедший ещё заказ и сделал несколько быстрых шагов вперёд.

— Эй! Что вы делаете с ребёнком? — его голос прозвучал резко и громко, привлекая внимание нескольких прохожих.

Мужчина в рубашке резко обернулся. Его приветливая маска сменилась злой гримасой.

— А тебе-то что? Схватки хочешь, курортный герой?

Он размашисто двинулся на Тхага, но тот, обладая отработанными годами тренировок рефлексами, не стал уворачиваться. Вместо этого он встретил атаку точным, жёстким апперкотом в солнечное сплетение. Воздух с шумом вышел из лёгких нападавшего, он сложился пополам, и тут же последовал контрольный боковой удар в челюсть. Мужчина рухнул на песок, изо рта потекла струйка крови.

В этот момент из микроавтобуса выскочил второй, более коренастый. Он налетел с криком, но Тхаг, используя инерцию противника, ловко провёл бросок через бедро. Тот тяжело приземлился, но сразу попытался вскочить. Первый, откашлявшись, с яростью в глазах подобрал валявшуюся металлическую ножку от лежака и со всей силы опустил её на выставленную для защиты руку Тхага. Тот почувствовал острую боль и увидел, как рукав футболки моментально пропитался алым.

Адреналин заглушил боль. Пропустив шок от удара, Тхаг рванулся вперёд, захватил голову нападавшего с «ножкой» в железный захват и, сделав резкий рывок, бросил его на землю. Два-три жёстких, акцентированных удара — и тот затих. Второй, воспользовавшись моментом, ударил Тхага ногой в спину, отправив того на колени, и навалился сверху, пытаясь добить. Но Тхаг, собрав волю в кулак, сделал резкий мостик, перевернул противника, молниеносно захватил его руку и вывернул кисть в неестественное положение. Раздался неприятный хруст, сопровождаемый воплем, который тут же стих — человек потерял сознание от болевого шока.

Вокруг начала собираться толпа. Послышались крики, кто-то звонил в полицию. Задыхаясь, Тхаг поднялся, прижимая окровавленную руку. Мальчик, бледный и испуганный, смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— В-всё... ваш заказ готов, — донесся до него нервный, дрожащий голос. Продавщица из лавки стояла с пластиковым стаканом и бумажным пакетиком, глядя на происшедшее с ужасом.

— О... спасибо, — Тхаг сделал шаг, заплатил, взял смузи и печенье. Затем он подошёл к ребёнку, открыл дверцу микроавтобуса — внутри никого не было — и мягко сказал: — Иди быстрее к родителям, хорошо? Тот, кивнув, пулей помчался в сторону отелей.

Тхаг вернулся к лежакам. Друзья, услышав шум, уже вышли из воды и с изумлением смотрели на него, на его окровавленную руку и на двух недвижимых тел неподалёку, к которым уже сбегались люди в форме.

— Тхаг! Что случилось?! — первым спросил Алм.

— Ничего... Разобрались, — отмахнулся Тхаг, быстро допивая смузи и заедая печеньем. Боль начинала настойчиво напоминать о себе. — Давайте отсюда. Полиция разберётся.

— А мы куда? — спросил Фат, всё ещё не оправившись от зрелища.

— На аттракционы, забыл что ли? План же был, — напомнил Алм, пытаясь вернуть всё в нормальное русло. В его голосе звучала тревога, но он старался её скрыть.

— А, точно, — машинально откликнулся Тхаг.

Через несколько минут, наскоро перевязав руку купленным в ближайшей аптеке бинтом, они уже подходили к входу в большой прибрежный парк развлечений. Картина была сюрреалистичной: яркие краски, весёлая музыка и крики с американских горок контрастировали с только что пережитым кошмаром.

У входа их встретил улыбчивый охранник.

— Bem-vindos! Проход абсолютно бесплатный, как и все развлечения сегодня! Акция!

— О, это круто! — оживился Ден. — Тогда пошлите на вон те американские горки, самые высокие!

Они уселись в вагонетки, защелкнули ремни. Запуск задерживался.

— А почему мы не едем? — начал недоумевать Саинс. — Интересно, он что, сл...

Его слова превратились в протяжный вопль, когда состав с диким рывком сорвался с места и ринулся вниз по почти вертикальному спуску. Ветер свистел в ушах, мир вокруг превратился в мелькание цветных пятен.

— А-А-А-А! Хотя... не так страшно! — пытался кричать Тхаг, но его голос срывался на виражах. — О, кажется, замедляемся... А, НЕЕЕЕЕТ!

Вагонетки вновь рванули вперёд, входя в мертвящую петлю. В самые странные моменты экстремального стресса сознание начинает играть злые шутки. Тхагу почудилось, что он слышит голос Дена, но не здесь и сейчас, а будто из какого-то забытого сна:

«...Алм, ты идёшь добывать камень... И ты, Фат, идёшь за мясом... Дальше... ты, Тхаг...»

— Погоди, ты о чё... А-А-А-А-А! — это кричал уже Фат, в ужасе вжавшись в сиденье. Позже он объяснил, что ему на секунду померещилось, будто он падает не с горки, а в яму, кишащую пауками.

— Бро, ты серьёзно? Что тут страшного? Только круто! У-у-у-х! — подбадривал его Хок, но его вопль слился с общим, когда горки сделали ещё один сумасшедший вираж.

— А-а-а... Да я не из-за горок! Просто... снова сон приснился, хотя я даже не засыпал! — выкрикнул Фат в оправдание.

— Понял... почему! — еле выдохнул в ответ Хок.

Наконец, состав, шипя тормозами, остановился на станции. Все вышли на шатких ногах, смеясь через силу, пытаясь сбросить нервное напряжение.

— Так, дальше — на ту штуку! — Ден указал на башню свободного падения. — Погна!

Ещё несколько минут адреналиновой терапии, и мир снова закружился перед глазами. На вершине падающей платформы, в секунду невесомости перед рывком вниз, Тхагу снова мелькнуло видение: в толпе внизу он на миг увидел высокого мужчину в лабораторном халате, который смотрел прямо на него с холодной, изучающей ухмылкой. Мгновение — и его не стало, будто и не было.

Чтобы прийти в себя, компания выбрала неспешное колесо обозрения. Поднимаясь в стеклянной кабине над вечереющим Наталом, они молчали, наблюдая, как загораются огни на улицах и яхтах в марине.

— Знаете что, —打破л тишину Алм. — Завтра надо что-то спокойное. Давайте арендуем яхту. Небольшую. И выйдем в океан часов на десять. Отдохнём от всей этой... суеты.

Идея была встречена единодушным, уставшим одобрением. Договорились встретиться у причала ровно в 10:00.

Поужинали они уже почти в тишине, каждый переваривая события дня: и солнечную безмятежность утра, и тень глобальной угрозы из новостей, и вспышку насилия на песке, и калейдоскоп ужасов и восторгов на аттракционах. Разойдясь по своим номерам в роскошном пятизвёздочном отеле, который вдруг показался не такой уж и надёжной крепостью, они понимали: отпуск принял неожиданный оборот. А завтрашний день, с его безбрежным океаном, таил в себе неизвестность, которая уже не казалась столь безмятежной. Следующий день действительно обещал быть сложным, но по причинам, которые они пока даже не могли представить.

-

Первый луч бразильского солнца, игривый и настойчивый, проник сквозь щели в жалюзи и залил теплым светом номер отеля в Натале. Дерву потянулся, с наслаждением ощущая хруст в суставах после долгого перелета. Воздух был густым, сладким от ароматов тропических цветов и далекого-далекого океана. Он был уверен, что проснулся раньше всех — таков был его план, чтобы без суеты насладиться утренним покоем. Одевшись в легкие шорты и футболку, он направился в ресторан отеля, расположенный под открытым небом, где уже шелестели пальмы и звенела посуда.

К его удивлению, у столика с видом на бирюзовый бассейн уже сидели Ден и Алм. На их тарелках остались лишь крошки от завтрака, а в руках они сжимали почти пустые чашки с кофе.

— Я что, первый, что ли? — недоверчиво спросил Дерву, подходя к их столику.

— О, привет! — в унисон обернулись они. — Мы тут уже минут десять сидим, — уточнил Ден.

— А я и вовсе все пятнадцать, — с легкой улыбкой добавил Алм, отодвигая стул. — Местный кофе просто божественный, советую.

— Понятно, ладно. Тогда пойду наверстаю упущенное, — сказал Дерву и направился к шведскому столу.

Разнообразие было ошеломляющим: сочные тропические фрукты — манго, папайя, гуава; традиционные бразильские сыры и колбаски; и целая армия десертов. Его взгляд метался между экзотикой и привычным. «Начну с чего-то основательного», — решил он и положил на тарелку пухлый омлет с нежными перепелиными яйцами, щедро приправленный зеленью, и несколько поджаристых сосисок с характерным красно-розовым, почти черно-бордовым оттенком. На десерт же, не раздумывая, взял стопку золотистых панкейков и маленькую пиалу с Nutella.

Возвращаясь к столу, он столкнулся с Хоком, который с сосредоточенным видом конструировал на тарелке высокую башню из фруктов.

— О, Хок, привет! И с добрым утром! — оживился Дерву.

— Привет, Дерву. И тебе доброго, — кивнул Хок, не прекращая своего архитектурного творчества. — Торопись, через полтора часа, в десять, выезд. Не забудь.

Усевшись, Дерву с головой погрузился в завтрак, пока Ден и Алм вполголоса обсуждали маршрут предстоящей морской прогулки. План на день у Дерву был прост: максимум впечатлений и ноль технологий. «Так, ладно, сейчас быстренько соберусь. Ни одного гаджета с собой, только я и океан», — мысленно постановил он, доедая последний кусочек панкейка.

К 9:45 вся компания в сборе стояла на причале Marina Badauê, где на них уже ждала белоснежная яхта, размеры которой вызывали неподдельный восторг. Она покачивалась на легкой волне, сверкая хромом и свежевымытыми стеклами.

— Вау! Чо, пошли на борт скорее, скорее! Она такая огромная! — не смог сдержать эмоций Дерву, указывая на судно.

— Погоди, горячая голова, — спокойно остановил его Фат, поправляя дорогие солнечные очки. — Щас придет капитан, пройдем инструктаж, и тогда поплывем.

Фат, как всегда, был безупречен: идеально сидящие белые бриджи, поло от известного дизайнера, часы, браслеты которых стоили больше, чем вся их недельная аренда яхты. Его новый образ давно вызывал вопросы.

— Кстати, Фат, — начал Саинс, прищурившись от солнца и изучающе глядя на приятеля. — Откуда у тебя вообще появились шмотки такого уровня? И еще… ходят слухи, что тебя якобы подозревают в причастности к тому несчастному случаю с банкиром. Тому, что выпал из окна после вечеринки в казино.

Наступила краткая, но густая пауза, в которой было слышно только крик чаек и плеск воды. В голове у Фата пронеслись обрывки мыслей: «Если скажу правду — что выиграл в рулетку сумму с шестью нулями — не поверят или начнут клянчить. А тот идиот… кто ж знал, что он из-за своего проигрыша и моей удачи решит свести счеты с жизнью?». Нужно было что-то говорить.

— А… Это… Ну, как сказать… — замялся Фат, стараясь выглядеть непринужденно. — А, точно! Мне просто пришла… зарплата. Премия большая. А то, что меня подозревают в убийстве… это же смешно, правда? Зарплата.

Он произнес это с напускной уверенностью, которая не убедила никого.

— Подожди-ка, стоп. Ты понял, что сейчас сказал? — медленно, с расстановкой переспросил Дерву, отрываясь от созерцания яхты.

— Да, а что, что-то не так? — с наигранным непониманием ответил Фат.

— Ну, тут почти всё не так, — не выдержал Ден. — Какого… фига тебя объявляют в убийстве «зарплатой», а деньги пришли «не знайкой»? Ты сам-то свою легенду запомни!

Фат покраснел. — Ой, перепутал! Зарплата пришла, да. А про того человека я вообще ничего не знаю. Случайность.

Тему прервал Хок, обратившись к Ноуту, который молча стоял в сторонке: — О, Ноут, а ты чего вчера вечером с нами не пошел? Опять в свои тайны погрузился?

— Дела были, — коротко и без улыбки ответил Ноут, и в его тоне было что-то, что не располагало к дальнейшим расспросам.

— Владелец идет! — предупредил Тхаг, и к группе направился загорелый мужчина в белой капитанерке.

— Bom dia, senhores! — поздоровался он. — Всё готово к выходу.

— Здравствуйте! — шагнул вперед Саинс, вручая ему плотный конверт. — Вот оговоренная сумма, 800 евро. Все тут.

— Отлично. Напоминаю, яхта ваша на пять часов. Берегите ее, океан сегодня хоть и красив, но может показать характер, — сказал владелец, пересчитав деньги. — Приятного плавания!

— Спасибо, помним! До свидания! — хором ответили ребята и один за другим поднялись на борт.

Яхта ожила под низкий гул двигателей. Ден, как самый опытный, взял на себя управление и уверенно вывел судно из гавани в открытые воды. Кто-то расположился на мягких подушках на корме, кто-то спустился в просторный салон. Они шли на юг, вдоль бесконечных пляжей Потиленга и Пипа, пока прибрежная линия не превратилась в тонкую золотую ниточку на горизонте. Примерно в 80 километрах от берега, в месте, где лазурь океана сменялась глубоким синим кобальтом, Ден заглушил двигатели. Наступила тишина, нарушаемая лишь легким поскрипыванием корпуса и плеском волн.

— Ну что, отрабатываем программу? — первым нарушил покой Саинс, уже стягивая футболку. — Дерву, давай, кто больше сделает сальто с борта?

Не дожидаясь ответа, он разбежался и прыгнул в воду, чисто исполнив два стремительных сальто перед самым касанием поверхности.

— Всего два? Я и больше могу! — с азартом крикнул Дерву и, сделав мощный толчок, взвился в воздух, совершив три четких оборота, прежде чем с легким всплеском исчезнуть в пучине.

— Ну ладно, признаю поражение, — с улыбкой сказал Саинс, выныривая и отряхиваясь.

— Тхаг, Нот! Давайте, кто последний останется на борту! — предложил Ден, и через секунду началась веселая толкотня.

— Гооо! А-а-а! — почти одновременно закричали Тхаг и Нот, сцепившись в комической борьбе, и с грохотом свалились за борт.

— Ну, я победиии… а-а-а! — начал торжествовать Ден, но в этот момент сзади к нему подкрался Алм и легонько столкнул его.

— Ну, я тоже играю, — невозмутимо констатировал Алм.

— Тогда пока! — не унимался Фат, сделав вид, что хочет столкнуть Алма, но Хок, оказавшийся рядом, легонько подтолкнул самого Фата.

— Ха-ха-ха! Пока, Фат! — прокричал Хок.

— Раз уж я упал, то пусть никто не выиграет! — с мокрой палубы крикнул Ден и, сделав выпад, попытался стащить в воду Хока. Тот, потеряв равновесие, судорожно ухватился за Дена, и они вместе, смешно сплетясь, рухнули в океан.

— Ха-ха-ха! В итоге победила дружба, или уж точно не выиграл никто! — весело прокричал из воды Дерву.

Два часа пролетели как один миг. Но тропическая идиллия коварна. С запада, откуда-то со стороны континента, начали наползать тяжелые, свинцово-сизые тучи. Они закрывали солнце с пугающей скоростью. Свежий бриз превратился в порывистый, злой ветер, который засвистел в снастях и начал рвать гребни волн в белоснежную пену.

— Ребят, похоже, погода портится, — серьезным тоном сказал Ден, глядя на барометр, стрелка которого неумолимо ползла вниз. — Пора возвращаться.

Пока он разворачивал яхту и давал полный ход назад, к берегу, ветер усилился до 35 метров в секунду. Волны, еще недавно ласковые, теперь били в борт с глухим стуком, обдавая палубу ледяными брызгами. Находиться снаружи стало не просто некомфортно, а опасно. Все, кроме мирно спящего в салоне Фата, столпились у иллюминаторов, наблюдая, как небо сливается с морем в единую серую ярость.

— Алм, Нот, нужно закрыть герметичную дверь в кормовом отсеке! Ее вырвет, если хлынет вода! — скомандовал Ден, едва удерживая штурвал.

Нот и Алм, переглянувшись, кивнули. Цепляясь за поручни, они протиснулись к корме. Дверь действительно болталась на петлях, и через щели уже проникали струи воды и воющий ветер.

— Быстро, вместе! — крикнул Алм, перекрывая рев стихии.

Они ухватились за массивную ручку и начали тянуть. Но силы ветра, который теперь дул со скоростью урагана — под 78 метров в секунду, — было не одолеть. Дверь вырывалась, как живая. В этот момент от толчка яхты накренился и проснулся Фат. Не понимая, что происходит, он вышел из каюты как раз в момент очередного мощного крена. Вихрь, ворвавшийся в проем, подхватил его и потащил, как пушинку, прямо к зияющему выходу в бушующую пучину!

— Фат! — закричал Нот.

Инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Фат на лету ухватился за дверной косяк, и его тело натянулось, как струна, между спасением и гибелью. Этот отчаянный рывок добавил веса, и в следующее мгновение Ноут и Алм, используя момент, с нечеловеческим усилием рванули дверь на себя. Раздался оглушительный щелчок запорного механизма. Герметичность была восстановлена. Фат, бледный как полотно, сполз по стене на пол, тяжело дыша.

— Я… я проверяю… через радар, — с трудом выговорил Ден, вцепившись в штурвал. — Скорость ветра… может достигать 130 метров в секунду.

— Погоди, это в метрах в секунду? — переспросил Саинс, с ужасом делая быстрый расчет в уме. — Ладно, я понимаю километры в час, но это перебор! Ураганом называют ветер от 32 метров в секунду, а тут до 130! Это уже уровень катастрофического урагана пятой категории!

— Кажись, так, — мрачно подтвердил Ден.

В этот момент, лежа на холодном полу салона, Фат на миг потерял сознание от пережитого шока. И ему привиделся сон, настолько ясный и реальный, что его пробудила леденящая душу волна ужаса.

Сон Фата.

Он стоял в абсолютной, давящей пустоте. Перед ним, из мрака, материализовалась фигура в длинном белом халате, с лицом, скрытым в тени. Это был Вирусолог, но не тот, которого он знал. Это было воплощение холодного, бездушного рока.

— Фат, — прозвучал голос, металлический и безэмоциональный. — Я забираю у тебя дар. Силу видеть блики будущего. На всю вторую часть твоего пути. Или же… на очень, очень долго. Ты обременен знанием, которое тебе не принадлежит.

Фат попытался что-то сказать, но не мог издать ни звука.

— Ну, а что до твоего настоящего… — голос сменился на игриво-зловещий, будто ученый, наблюдающий за гибелью подопытного жука. — Ха-ха-ха-ха… Ну ладно. Скорость достигнет 350 метров в секунду. Это слишком даже для моих расчетов. Поэтому… вы не выживите. Никто. Прощай, любопытный субъект.

Конец сна.

Фат очнулся от собственного крика, который потонул в оглушительном реве, заполнившем весь мир. Яхту бросало, как щепку. Стрелка анемометра на приборной панели Дена, освещенная аварийным светом, бешено металась и зависла у отметки 270 метров в секунду. Это была не стихия, это был гнев планеты, апокалипсис в миниатюре.

В следующее мгновение случилось немыслимое. Чудовищный воздушный поток, ударивший под точно рассчитанным углом, подхватил многотонное судно, как перышко. Яхта оторвалась от кипящей поверхности океана и взмыла в воздух, в самое сердце черной бури.

Перегрузки, невыносимый грохот, стремительная потеря ориентации… Сознание не выдержало. Одна за другой, как лампочки в перегруженной сети, погасли мысли каждого, кто находился на борту. Последнее, что успел зафиксировать мозг Дерву, — это немыслимая картина: иллюминатор, за которым проплывали не волны, а клочья бешеных туч, и далеко внизу — ослепительная молния, разрезавшая мрак там, где должен был быть океан.

Белоснежная яхта, недавний символ роскоши и беззаботности, исчезла во тьме урагана, унося в своем стальном чреве восемь потерявших сознание тел в неведомом направлении. Океан, проглоченный штормом, будто и не существовал вовсе. Началось что-то совершенно иное.

-

Остров Неизвестности

Голубое, бездонное небо, сливающееся на горизонте с лазурью бескрайнего океана. Воздух напоен соленым бризом и криками чаек, кружащих над прибоем. Ритмичный, убаюкивающий шум волн был единственным звуком, царившим в этом месте… пока его не нарушил сдавленный, хриплый кашель.

— Пха-пха-пха… Где… это я?

Ден с трудом поднялся, стряхивая с себя мелкий, обжигающий песок. Мир плыл перед глазами. Он сфокусировал взгляд на бирюзовой воде, накатывающей на берег.

— Погоди… Океан? Но как? Я… я ничего не помню, — прошептал он себе под нос, и в голове застучала тупая, навязчивая пустота. Повернувшись, он заметил неподвижное тело, лежащее в нескольких метрах. Сердце екнуло.

— Тхаг?! Тхаг, ты что тут делаешь? Ты хоть что-то понимаешь? — Ден подполз к другу, тряся его за плечо. В ответ — лишь тихое, ровное дыхание. — Кажись, он без сознания.

В ушах звенело, тело ныло. Ден осмотрелся. Пляж, обрамленный стеной густых, почти черных джунглей, уходил в обе стороны, теряясь из виду. Ни следов цивилизации, ни обломков… Хотя нет. Присмотревшись, он увидел темные точки, разбросанные по песку. Не камни. Люди.

— Ден? Ты проснулся.

Он резко обернулся. Из-за пальмовых зарослей к нему шел Фат — самый спокойный и рассудительный из их компании. Его одежда была порвана, лицо в ссадинах, но взгляд оставался собранным.

— Фат! Слава богу! Ты что-нибудь помнишь? Где мы вообще? — Ден почти вскочил, но зашатался от слабости.

— Помнить — не помню, — честно признался Фат, присаживаясь на корточки рядом с Тхагом. — Последнее четкое воспоминание — огромная волна, переворачивающая яхту. А потом — темнота. Ты пока единственный, кто очнулся. Я уже немного осмотрелся. Мы на острове. И он, судя по всему, не маленький. Я прошел вдоль берега пару часов — ни конца, ни края не видно. Джунгли вглубь уходят сразу, как стена.

— Понятно… А другие? — Ден кивнул в сторону разбросанных тел.

— Все здесь, все живы, дышат. Но в отключке. Солнце скоро будет в зените, — Фат прикрыл глаза рукой, глядя на поднимающееся светило. — Нам нужно перенести всех в тень, под эти пальмы. Иначе тепловой удар или ожоги добьют тех, кого не добило море. Поможешь?

— Конечно, пошли, — Ден, превозмогая слабость, встал.

Первым решили перенести Алма — самого крепкого и тяжелого из них. Тащили волоком, почти падая от натуги. Песок казался липкой трясиной.

— Фух… Тяжело… Будто свинцом налился, — выдохнул Ден, опуская Алма в тень раскидистого дерева с широкими листьями.

— Согласен. Сделаем еще один заход и отдохнем, — предложил Фат, вытирая пот со лба.

Они уже собирались идти за следующим, когда снова раздался кашель — на этот раз более звонкий и осознанный.

— Пха… Где я? Голова раскалывается… Ничего не помню. Только обрывки… Яхта… Ветер выл, как сто демонов…

Это был Саинс. Он сидел, обхватив голову руками, и безучастно смотрел на океан.

— Саинс! Привет, — Фат подошел к нему, хлопнув по плечу. — Как самочувствие?

— Фат? Ден? Что за место? Последнее, что я помню в деталях — штормовой ветер, на приборах зашкаливало за двести семьдесят километров в час. Яхту подняло, будто щепку… — Саинс замолчал, его взгляд зацепился за что-то вдали, на границе прибоя. — Погодите… Это же обломки? Киль? Боже, она развалилась на части…

Он указал на темные, угловатые очертания, видневшиеся среди волн.

— Понятно, значит, так оно и было, — мрачно констатировал Ден, выходя из-за деревьев. Он держал в руках несколько длинных, прямых палок. — И тут, в джунглях, полно бамбука. Странно… Мы же вроде недалеко от Бразилии должны были быть?

— Бамбук растет во многих тропиках, — автоматически, словно читая лекцию, ответил Саинс. — Но это не делает наше положение менее ужасным.

— Ладно, Саинс, хватит катастрофить, — вмешался Фат. — Силы есть? Помоги перетащить остальных в тень. Их тут еще много.

— Ну, ладно… Хотя да, их многовато для троих, — Саинс с трудом поднялся, пошатнулся, но устоял.

Втроем они справились быстрее. Тхага перенесли следующего, затем Хока. Работа была изматывающей, жара усиливалась. После Хока они повалились на песок, задыхаясь. И тут из-за поворота берега, шатаясь, вышел Нот.

— Фух… Что за чертовщина? Где это мы? — его голос был хриплым от соленой воды.

— А-а-ах! Ты что так пугаешь! — вздрогнул Саинс. — А насчет твоего вопроса… Мы, по всей видимости, на необитаемом острове. В тропиках. Без связи, без понятия где.

— Понятно… — Нот прислонился к пальме. — Что-то начинает всплывать… Мы в каюте, пытались задраить люк. Потом удар, свет погас, и я врезался во что-то головой… Кажется, в Алма. Он, бедняга, наверное, сильнее пострадал. А я… отделался шишкой. — Он безнадежно обвел взглядом безбрежный океан. — И конца этому не видно.

— Ладно, рефлексировать будем потом, — сказал Фат, собрав волю в кулак. — Остался Дерв. Пойдем, Нот, поможешь?

— Ну… Я еле ноги волочу… А, ладно. Раз надо — надо, — Нот покорно последовал за Фатом.

Они подошли к последнему неподвижному телу. И в тот момент, когда Фат наклонился, чтобы ухватить Дерва под плечи, из глубины острова донесся низкий, протяжный грохот — будто где-то рухнула скала. От неожиданности они вздрогнули и неловко выронили Дерва. Тот, получив удар о песок, застонал и открыл глаза.

— Что… Кто тут?

К вечеру очнулись все. Тхаг и Алм пришли в себя почти одновременно. Первую ночь они провели в беспокойном сне под пальмами, сбившись в кучу для тепла, ведь с заходом солнца температура, как и предупреждал Саинс, упала до неприятных +10 градусов. Все продрогли и почти не сомкнули глаз.

Наутро, когда солнце снова начало припекать, Фат собрал всех. Семь человек, разбитых, растерянных, но живых, сидели вокруг слабого ночного костра, который чудом удалось поддержать.

— Так, слушайте все, — начал Фат, и в его голосе прозвучала непривычная твердость. — Мы можем сидеть и ждать чуда, но шансы, что нас найдут в ближайшие дни, стремятся к нулю. Чтобы выжить, нам нужна организация. Предлагаю назначить задачи. По способностям.

— Я не против, — первым отозвался Алм, потирая огромную шишку на лбу. — Я пойду на охоту. В лесу должны быть птицы, может, мелкая дичь.

— А я займусь едой, — сказал Фат, всегда любивший готовить. — Если, конечно, будет что готовить.

— Окей. Тогда я возьму на себя постройку укрытия, — сказал Ден. — Я не гений архитектуры, но основы инженерии помню. Надо соорудить хоть какой-то навес от солнца и дождя.

— Хорошо, — кивнул Фат. — Тогда так: Саинс и Дерв, вы идете за деревом. Нам нужны бревна для каркаса. Тхаг и Хок — исследуйте ту скалу, — он указал на каменистый выступ недалеко от берега, — ищите пещеру или хоть какое-то углубление, источник камня. Нот пойдет с Алмом на охоту. А я пока координирую и поищу воду.

План был логичным, но имел одну фатальную загвоззку: ни одна задача не была выполнима голыми руками. Не было ни инструментов, ни огня.

— Стойте, — Ден хлопнул себя по лбу. — Без орудий мы ничем не займемся. Нужен кремень. Для искр и для наконечников.

— Кремень? — переспросил Фат. — В районе той самой скалы, где грохот был, должно быть много сланцевых пород. Может, там найдем.

Было решено сформировать разведгруппу за кремнем: Фат (как руководитель), Нот (как самый наблюдательный) и Тхаг (как самый выносливый). Остальные остались на пляже. Но без дела сидеть не стали. Ден, Саинс и Алм отправились в прибрежные джунгли на разведку, оставив Хока и Дерва охранять «лагерь».

Разведгруппа двигалась вдоль берега к скалам. Путь был неблизким.

— Фат, мы уже близко? — спросил Тхаг, обдирая ладонь о колючий кустарник.

— Да, вон та каменная гряда. Видишь осыпь? Там должны быть породы, которые можно расколоть, — Фат указал на темный склон.

Они не ошиблись. У подножия скалы лежало множество плитчатых камней с острыми краями. Собирали их в импровизированные мешки — свои же растянутые и порванные футболки. Набрали полные «узлы» и, довольные, потянулись обратно.

Тем временем вторая группа продиралась сквозь зеленую чащу.

— Так, Саинс, ты нашел что-нибудь съедобное? — спросил Ден, отводя лиану.

— Смотрите! — Саинс указал вперед. Среди зелени виднелись округлые полосатые бока. — Арбузы! Дикие, похоже. Их тут несколько штук. Но без ножа…

— А нож как раз есть, — не без гордости произнес Алм и достал из-под пояса, привязанный к голой ноге обрывком ткани, складной мультитул в непромокаемом чехле. — Не знаю почему, но в аэропорту его не засекли. А я… будто чувствовал, что он может пригодиться. Совпадение?

Это была первая удача. Алм аккуратно срезал три небольших арбуза. Неся добычу, они вернулись на пляж почти одновременно с группой Фата.

— Отлично! — Ден с энтузиазмом принял кремень. — Теперь можно работать. Я попробую сделать топор. Фат, попробуй развести огонь — есть сухие листья и эта лупа от моих часов.

Работа закипела. Фат, щурясь на солнце, поймал луч и направил на кучку сухого мха. Появился дымок, потом первый робкий язычок пламени. Костер был жизнью. Ден же, кропотливо оббивая один камень о другой, за час создал два грубых, но острых кремневых лезвия. Примотал их к заранее приготовленным бамбуковым рукояткам лианами — получились примитивные, но функциональные топоры.

— Мы всё равно подохнем, пока наладим быт, — проворчал кто-то. Но Ден, почувствовав ответственность, взял инициативу.

— Дерву, Саинс! Берите топоры и за деревом. Рубите то, подальше, которое потоньше. Фат, Алм, Тхаг — вы теперь добытчики. Идите по следу нашей утренней группы, ищите больше еды: фрукты, коренья, что угодно. Действуйте!

Приказ был дан четко, и все, поколебавшись, разошлись.

Дерв и Саинс с непривычки рубили высокое, но не очень толстое дерево. Удары получались неточными, кремень выщерблялся.

— Саинс, у тебя еще не затупился? У меня он уже крошится, — пожаловался Дерв, вытирая пот.

— Пофиг! Нам нужно дерево! Ночью опять будет холодно, — буркнул Саинс, замахиваясь снова.

В лагерь первым вернулся Фат с охапкой кокосов. Позже пришли Алм и Тхаг — их добыча была скромнее: папайя и несколько стеблей сахарного тростника.

— Эх, тяжело тут что-то найти. Даже арбузы, которые вы нашли, — редкость, — вздохнул Алм.

В этот момент из леса донесся громкий треск, а затем — душераздирающий скрежет и грохот падающего дерева. Все встревоженно вскочили.

Через несколько минут из чащи, запыхавшиеся, но ликующие, выбежали Дерв и Саинс.

— Получилось! Но… — Саинс показал обломки кремневых лезвий на рукоятках. — Топоры не выдержали.

— Ничего. Главное — дерево лежит, — сказал Ден, уже оценивая ситуацию. — Теперь нам нужны новые топоры. Деревянные, клинья. Алм, твой нож снова главный инструмент.

С помощью ножа и обломков кремня они за оставшийся световой час вытесали два тяжелых, но прочных деревянных клина. Вернувшись к свалинному дереву, они, используя клинья как рычаги и примитивную пилу из натянутой проволоки от ботинка, распилили ствол на семь более-менее ровных бревна. Тащили их на плечах, спотыкаясь в сумерках.

Когда последнее бревно с глухим стуком упало на песок их лагеря, ночь уже полностью вступила в свои права. Костер, заботливо поддерживаемый Хоком, отбрасывал дрожащие тени на уставшие, закопченные лица. Над ними простирался черный, усыпанный невиданно яркими звездами небосвод, а вокруг шумел бескрайний, равнодушный океан. Они были одни на краю света. Но у них теперь был огонь, вода, пища и материал для крыши над головой. Первый, самый страшный день на острове Неизвестности подошел к концу. Впереди были тяжелые труды, открытия, опасности и борьба — не только с природой, но и с самими собой. Но в эту ночь, согретые общим огнем, они просто молча смотрели на пламя, понимая, что их испытание только начинается.

Глава 1: Основание

Третий день. Сознание возвращалось к Дену медленно, отступая перед навязчивым, пронизывающим холодом, который, казалось, впился в кости за эти двое суток. Он не спал, а проваливался в короткие, тревожные забытья, каждое пробуждение встречал свинцовый свист в висках от усталости.

«А-а-а-ах… Уже утро, — простонал он, с трудом разжимая закоченевшие пальцы. — Третий день на этом проклятом клочке земли. Ладно. Хватит выживать. Пора начинать жить. Нужен дом. Иначе следующей ночью мы просто не проснемся».

Он выбрался из импровизированного укрытия под пальмовыми листьями и, дрожа всем телом, потянулся. Мир вокруг был окрашен в пастельные, нереальные тона. Бескрайний океан, еще вчера яростно-синий, теперь казался расплавленным серебром и жидким золотом, по которому рассвет растекался широкими оранжево-алыми мазками. Воздух был чист, прозрачен и все еще холоден.

Ден подошел к костру, где уже сидел, подбрасывая в слабые угли щепки, Алм. Он был самым старшим и, видимо, самым закаленным — его скуластое, обветренное лицо не выражало паники, лишь сосредоточенную усталость.

«Проснулся? — хрипло спросил Алм, не отрывая взгляда от огня. — Сегодня надо решать, Ден. Или строить, или копать. Одними кокосами и моллюсками с прибоя далеко не уедешь».

«Согласен, — Ден провел рукой по лицу. — Начнем с дома. Точнее, с убежища. Выбери место, где нет муравейников и под которым не течет подземный ручей. А я… я сделаю инструменты».

Он нашел подходящий плоский камень с острым краем и несколько часов кропотливо, сбивая в кровь пальцы, вытесывал и шлифовал из твердой породы дерева подобие лопаты. Это была не элегантная лопата, а скорее тяжелый заступ, но он мог копать. К полудню, когда солнце уже жарило нещасно, сбрасывая ночной холод как ненужную кожура, Ден и Алм начали рыть. Они метили прямоугольник будущего жилища, снимая дерн и углубляясь в песчано-глинистую почву. Работа была адской: песок осыпался, корни спутывали лезвие, а спина горела огнем.

Глава 2: Разделение обязанностей

Время приближалось к полудню, когда к ним подошел Фат. Он был худощав, быстр в движениях и, что важнее всего, обладал редким даром — трезвым, почти машинным расчетом. Он уже успел обойти периметр их маленького лагеря и составить в голове план.

«Хок и Тхаг вернулись с разведки вдоль скал, — сообщил Фат, вытирая пот со лба. — Говорят, нашли что-то вроде углубления, возможно, вход в пещеру. Это может быть всем: от нового убежища до источника воды или ловушки».

«Понятно, — отозвался Ден, выпрямляясь и опираясь на свое деревянное орудие. — Дай им топоры. Те, что я вчера связал лианой к каменным наконечникам. Пусть осмотрят тщательнее, но без фанатизма».

«Уже передал, — кивнул Фат. — Они ушли на рассвете. А пока: Алм, ты продолжаешь с фундаментом. Нот будет помогать тебе и следить за хозяйством — поддерживать огонь, собирать то, что можно съесть. Дерву и Саинс, — он обернулся к двум крепким молодым парням, — ваша задача — лес. Нужны прямые, крепкие стволы. Для каркаса. Топоры у вас есть. Не гонитесь за толщиной, важнее управляемость».

Все молча кивнули. Система, иерархия, план — это было лучше, чем паника. Все разошлись по своим делам. Алм, кряхтя, продолжил долбить землю, а потом таскать из ближайшей рощицы первые, еще тонкие бревна, которые удалось повалить Дерву и Саинсу. Нот, тихий и исполнительный, начал обустраивать «кухню» — расчистил площадку, сложил в пирамидку кокосы, развесил на солнце для просушки водоросли.

«Алм, помоги с углами! — позвал Ден, приставляя первое бревно к выкопанной траншее. — Нужно выровнять все по уровню. Фух… Так. Основа для нижней обвязки готова. Продолжим. Заложим фундамент камнями, чтобы пол не гнил и нас не сдуло штормом. Тогда будет надежнее».

Недалеко от них Фат и Нот возились с другим критически важным проектом. Из обломков, выброшенных морем, им удалось выудить несколько жестяных банок и — о чудо — полураздавленную, но целую алюминиевую кастрюлю без ручки.

«Фат, все готово, — Нот указал на неглубокую яму, обложенную плоскими камнями. — Осталось только закрепить кастрюлю над очагом и… собственно, найти что-то, что можно в ней вскипятить. Пресной воды».

«Дождевая вода в углублениях скал заканчивается, — констатировал Фат, хмурясь. — Сегодня придется пробираться вглубь острова. А пока… используем то, что есть. Иди, собери кокосов. Молоко — тоже жидкость, и она у нас пока есть».

Глава 3: Первые успехи и находки

В лесу раздавался ритмичный стук. Раз. Два. Три.

«Ложится! — крикнул Дерву, отскакивая в сторону. — Еще удар!»

Дерево, высокая, стройная пальма, с треском, похожим на ружейный выстрел, наклонилось, замедлило падение на долю секунды и рухнуло на землю, взметнув облако листвы и песка. Саинс тут же принялся обрубать ветви, а Дерву, сверяясь с мысленными чертежами Дена, начал размечать ствол на бревна нужной длины. Работа спорилась. Грубые, но прочные каменные топоры делали свое дело. К вечеру первая партия стройматериала была доставлена к месту будущего дома.

Тем временем в скалистой части острова Хок и Тхаг пробирались вглубь обнаруженного грота. Влажный, прохладный воздух пахло плесенью и минералами. Лучи солнца, проникавшие через расщелину, выхватывали из темноты причудливые наплывы на стенах.

«Тхаг, посмотри-ка сюда, — Хок провел рукой по шершавой поверхности. — Это не природная эрозия. Смотри: линии, символы… какие-то ритуалы или просто отметки?»

Тхаг приблизился, щурясь. «Похоже на петроглифы. Очень старые. Кто-то был здесь до нас. Давно. — Он постучал молотком по другой стене, и раздался характерный металлический звон. — Но сегодня нас интересует не это. Смотри: жила. Похоже на медную руду. А здесь… да это же железняк! Нам повезло, Хок. Не золото, не алмазы, но то, что нам сейчас жизненно необходимо».

Они наполнили свои мешки, сшитые из кусков ткани и кожи, тяжелыми, обещающими кусками породы. Возвращались на базу усталые, но с горящими глазами. В их грузе была надежда на прогресс.

Глава 4: Кров над головой и новые вызовы

Спустя несколько дней напряженного труда, когда руки стерты в кровь, а мышцы горели постоянной болью, это случилось. Над ямой, превратившейся в прочный каменно-деревянный фундамент, поднялись стены из аккуратно подогнанных бревен. Сверху, под углом, чтобы стекала вода, легла крыша из пальмовых листьев, уложенных в несколько слоев, как черепица. Это был не дворец. Это была хижина. Но она имела дверь (сделанную из сплетенных ветвей) и даже была разделена на два яруса простым настилом из жердей.

«Доброе утро, — пробормотал Ден, открывая глаза и несколько секунд не понимая, где он. Потом осознание нахлынуло волной теплого облегчения. — Как же… хорошо спать в деревянном доме. Не на земле. Крыша над головой. Ну, комната, конечно, тесная, и потолок низковат… но пофиг. Я на втором этаже. Со мной Фат, Алм, Нот, Саинс. А внизу, на первом ярусе, Дерву, Тхаг и Хок. У каждого есть свой угол. Это уже почти цивилизация».

Он спустился по грубой лестнице-балке. На «веранде» — площадке перед хижиной — уже лежала скромная еда: разрезанные кокосы, несколько печеных на углях корнеплодов, напоминающих батат, которых Нот отыскал в лесу. Ден поел, запил терпким кокосовым молоком и прошел к своему «рабочему кабинету» — отгороженному куску пространства у дальней стены, где хранились его чертежи, наброски, сделанные углем на плоских камнях, и экспериментальные образцы.

Главной его головной болью теперь была вода. Дождевых запасов хватило только на первые дни. Он размышлял над дистиллятором: если нагревать морскую воду и конденсировать пар… но для этого нужна герметичная система, трубки… Пока не получалось. Параллельно он выстругивал наконечники для копий — длинные, закаленные в огне. Алм и Нот, вооруженные ими, сразу отправились в лес на охоту и вернулись не с мелкой дичью, а с чем-то значительным.

Их появление прервало стук новых, уже железных топоров (первый удачный плавок в импровизированной печи Тхага был настоящим праздником), от которых деревья теперь падали за считанные минуты.

«Ден! Они принесли… — Фат, обычно невозмутимый, выглядел ошеломленным. — Не знаю даже, как сказать… леоп…»

Его слова утонули в грохоте очередного падающего ствола. Ден вздрогнул и обернулся. За Фатом стояли Алм и Нот, запыхавшиеся, в царапинах, волоча на самодельных носилках тушу крупного зверя. Это был леопард. Меньше, чем материковые сородичи, островной, но все равно внушительный, с ярким пятнистым мехом и оскаленной в последней гримасе пастью.

«О, снова дерево упало, — отмахнулся Ден от шума, его мозг уже анализировал новые возможности. — Кстати, как я понял, они принесли леопарда. Отлично! Мясо, жир, шкура. Фат, приготовь суп. Наваристый. А воды… возьми из океана. Уже с солью, не надо тратить нашу пресную».

Фат уставился на него так, будто Ден предложил сварить суп из песка.

«Ден, если у тебя в голове опилки, то, конечно, можно и так, — холодно произнес он. — Он будет солонее обычного раз в семь. Ты не сможешь его есть. Ты его выплюнешь на первом же глотке. А если волевым усилием вольешь в себя — то получишь стресс для сердца и отказ почек. Мы умрем от обезвоживания, жуя свежее мясо. Это идиотизм в квадрате».

Ден вздохнул, потер виски. Усталость давала о себе знать глупыми идеями.

«Ладно-ладно, профессор. Приготовь на обычной, нашей воде. А я… а я пока продолжу пытаться сделать ее пресной. И еще… дрон».

«Дрон? — Фат сначала не понял, потом его лицо исказила гримаса не то насмешки, не то сочувствия. — Дрон, говоришь? Ты шутишь? Из кокосов и лиан? У нас тут кремниевые чипы под пальмами валяются?»

«Я не о квадрокоптере с камерой, — отрезал Ден, уже раздраженно. — Я о глазах в небе. Простейший воздушный змей с жестким каркасом, который может поднять груз. Или планер для разведки побережья. Если я смогу понять аэродинамику… И если где-то здесь есть озеро с пресной водой, мы его с высоты найдем за час, а не за недели блужданий. Так что да, дрон. В моем понимании».

Глава 5: Месяц надежды

Так и потекла их жизнь в последующие дни. С каждым восходом остров немного отступал, становясь менее враждебным. Дом обрастал постройками: появилась отдельная кузница с мехами из шкур, где Тхаг и Хок колдовали над металлом; сарай для припасов; даже подобие частокола от диких зверей. Алм и Нот, ставшие умелыми охотниками, обеспечивали мясом. Саинс и Дерву освоили плотницкое дело. Фат вел учет ресурсов, став мозгом и памятью их маленькой колонии.

А Ден бился над своими двумя «проектами». Дистиллятор из полых бамбуковых трубок, банок и конденсатора из большой раковины наконец-то дал первые жалкие капли чистой воды. Это был прорыв. Медленный, трудоемкий, но прорыв. Теперь они могли опреснять морскую воду, тратя на это огромное количество дров, но получая жизнь.

И был дрон. Вернее, его эволюция: от кривых плетеных корзин, которые не хотели летать, до легкого каркаса из тончайших, вымоченных и выпрямленных прутьев, обтянутых тончайшей, высушенной на солнце и промасленной жиром пленкой из кишок той самой леопарды. Это был не самолет, а большой, изящный воздушный змей с хвостом для стабилизации. Ден экспериментировал с углами, с центрами тяжести.

И спустя месяц, ровно в безветренное, ясное утро, когда море было неподвижно, как зеркало, это случилось. Конструкция, к которой Ден привязал длинную, прочную лиану вместо леера, дрогнула в его руках. Он разбежался по пологому склону холма, чувствуя, как ветерок, поднявшийся с океана, начал подхватывать легкий каркас. Он отпустил его.

И он полетел. Не упал, не закрутился бессильно, а плавно, величаво пошел вверх, набирая высоту, дергая за тетиву в руках Дена, как живой, жаждущий неба зверь. Он парил, маленький, хрупкий, рукотворный, над их хижиной, над лесом, поднимая вместе с собой их взгляды и, кажется, саму их надежду.

Они стояли внизу, все восьмеро, задирая головы. Никто не смеялся. Фат молча смотрел, и в его глазах, привыкших к скепсису, читалось чистое, детское изумление.

«Полетел, — прошептал Ден, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Значит, и отсюда есть выход. Не только на плоту в океан. Но и вверх. Чтобы увидеть больше. Чтобы понять, где мы».

Первый дрон на необитаемом острове парил в небе, бросая на землю маленькую, стремительную тень. Это была не просто игрушка. Это был первый шаг от выживания к покорению.

Глава: Карта из крыльев и шепот дерева

Остров. Безымянный, не нанесенный ни на одну карту мира. Место, где закончилась их старая жизнь и началась новая, жестокая и прекрасная одновременно. Здесь не работали навигаторы, не ловилась сотовая связь, а единственным законом был закон выживания. «Никто не знает, где мы», — эта мысль, сначала вселяющая ужас, постепенно стала привычным фоном их существования. Они были одни, в полной тишине забвения.

Ден сидел в своем «кабинете» — так он мысленно называл угол в самой большой хижине, заваленный чертежами, скрепленными лианами, и причудливыми механизмами из обломков самолета. В руках он с трепетом держал свое новейшее творение. Каркас из бамбука и легкой древесины, обтянутый плотно выделанной шкурой, два небольших электромотора, питаемых от солнечной панели… Дрон. Вернее, то, что можно было назвать дроном в этих условиях.

— Наконец-то! Да, я смог! — прошептал он, больше для себя. — Он может летать и переносить некоторые не тяжёлые вещи. Камеру сделать я не смогу, это точно… Но и это уже прогресс.

Мысль о камере была мучительной. Они нашли несколько смартфонов в багаже, но их батареи давно разрядились, а солнечная панель, собранная с трудом, едва покрывала самые необходимые нужды. Сделать стабильную систему передачи видео с воздуха было пока нерешаемой задачей. Но Ден не сдавался. Он думал о будущем: разведка местности, поиск ресурсов, картография. Их знания об острове все еще были лоскутными, собранными во время коротких вылазок вглубь джунглей.

Его размышления прервал резкий, пронзительный крик, донесшийся со стороны леса. Это был голос Тхага. Крик был не испуганным, а ликующим, азартным. «Нашел что-то», — мгновенно сообразил Ден.

Не успел он подняться, как в дверном проеме появился Фат. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, сейчас было омрачено тенью беспокойства. Фат отвечал за быт, за пищу, за огонь в очаге. Каждая неожиданность грозила нарушить хрупкий баланс их существования.

— Тхаг, чё ты там нашёл, что прям кричишь на весь остров? — спросил Фат, его взгляд, прямой и тяжелый, был устремлен в глубь леса, будто пытался пронзить листву и увидеть источник шума.

Следом за ним подбежал Ден. Вдалеке, на опушке, мелькала фигура Тхага, энергично размахивающего каким-то предметом.

— Это… Это же камера! — воскликнул Ден, всмотревшись. Не камера смартфона, а настоящая, компактная «мыльница» в ярко-оранжевом, непромокаемом корпусе. Судя по всему, она тоже была из багажа и чудом уцелела, не разбилась, не утонула.

Это открытие всколыхнуло весь лагерь. В считанные минуты небольшая экспедиция в составе Фата и Нота двинулась по направлению, откуда прибежал Тхаг. Он нашел камеру на берегу небольшого, но быстрого ручья, впадавшего в озеро. Вода здесь не была стоячей и болотистой, как в других местах. Она стремительно неслась с возвышенности, чистая и холодная. Изучив местность, они обнаружили скрытый за стеной лиан и папоротников источник — ключ, бивший прямо из скалы. Проблема с пресной водой, которая до этого решалась сбором дождевой влаги, была решена кардинально и надолго. Теперь у них был собственный родник.

А Ден уже ликовал по-своему. Оранжевая камера, несмотря на свой простой вид, оказалась рабочей. Ее батареи хватало ненадолго, но это было неважно.

— Так, — сказал он вечером у костра, собрав всех. — Я приспособил ее. Привязал к дрону… ну, или к воздушному змею с мотором, если точнее. С его помощью я смогу делать аэроснимки. Спустя месяц, я сделаю уже не наброски на корыте, а подробную карту острова. Для всех. Карту нашего дома.

Он говорил это, глядя на искры, взлетающие к черному, усыпанному невиданно яркими звездами небу. Мысль о карте вселяла спокойствие. Знание — была их главная защита. Все уже привыкли к новой жизни, научились читать знаки леса, различать съедобные коренья, но иногда, в тишине перед сном, каждый вспоминал про мир. Про шум машин, про голоса незнакомых людей в толпе, про простую невозможность просто пойти и купить то, что нужно.

— Ден, можно войти? — в дверь постучал Фат. От него пахло дымом и жареной рыбой.

— Да, конечно. Что случилось?

— Еда готова. И… на море кое-что выбросило. Не компьютер, к сожалению, но похоже. Не работает, — Фат положил на стол предмет, облепленный песком и водорослями.

Ден аккуратно очистил находку. Это был не компьютер. Это был компас. Старый, морской, в латунном корпусе со стеклянной крышкой. Стрелка, покачиваясь, упрямо указывала на север.

— А, и правда компас, — прошептал Ден, и в его глазах загорелся огонек. Магнитная аномалия? Или остров был в самом обычном месте мира? Теперь у них было два ключа к навигации: компас для земли и будущий дрон для неба.

-

Спустя несколько дней напряженной работы первый результат висел на стене главной хижины. Это была «Карта растительных зон», как назвал ее Ден. Сделанная из сшитых кусков обработанной коры, она напоминала пергамент.

— Так, карта деревьев готова, — Ден указывал заостренной палкой на условные знаки. — Вот здесь, вдоль восточного побережья — кокосовые пальмы. Здесь, в центральной долине — тропические леса с гигантскими деревьями, я их отметил крестами. Их древесина идеальна для построек. А вот эта заштрихованная область на юго-западе — болотистая низина. Там джунгли самые густые, и туда без крайней нужды лучше не соваться.

У карты собрались Саинс и Дерву — самые сильные и бесстрашные добытчики. Они тут же начали строить планы.

— Громадное дерево здесь, — ткнул пальцем Саинс. — Берем топоры и идем. Нам нужно минимум шесть бревен для расширения склада.

Их топоры были уникальным изобретением Дена: железные лезвия, выплавленные из обшивки самолета, были усилены наконечниками из найденной в русле ручья платины. Металл был тяжелый, непригодный для тонких инструментов, но зато невероятно прочный и не тупившийся. Он страшно помогал в рубке.

— Всё, вы уже пошли? Мне кажется, рановато, — насторожился Ден. — Мы еще толком не исследовали ту территорию.

— Я думаю, нет, — отмахнулся Дерву, проверяя острие своего топора. — Плюс, брёвен действительно мало. Лагерь растет.

Они кивнули и скрылись в зеленом мраке тропического леса. Ден, оставшись один, вздохнул.

— Ну ладно. А я пока займусь проектом теплицы… из тех стеклянных панелей, что мы нашли в хвосте. Нормальная ферма нам нужна, а не эти грядки под открытым небом.

-

Глубина леса была иной планетой. Воздух был густым, влажным и звенел от тысяч невидимых жизней. Саинс и Дерву шли молча, экономя силы. Гигантское дерево, отмеченное на карте, возвышалось как темный обелиск, его верхушка терялась где-то в солнечном мареве высоко над пологом леса.

Работа закипела. Звон платиновых наконечников по плотной древесине разносился далеко вокруг. Они работали в унисон, сменяя друг друга. И именно в момент передышки Дерву заметил нечто странное.

— Саинс, — позвал он тихо, отойдя к соседнему дереву.

— Чего? — Саинс подошел, вытирая пот со лба.

— Смотри. Тут какие-то рисунки. На коре.

Это не были природные узоры. Это была искусная, пугающая резьба: переплетающиеся спирали, стилизованные фигуры животных с множеством глаз, символы, отдаленно напоминающие стрелы и солнце. Кора вокруг рисунков была старая, шершавая, но сами линии выглядели… живыми, будто дерево росло вокруг них, а не наоборот.

— Да и похер, — буркнул Саинс, но в его голосе прозвучала неуверенность. — Тут никто не живет. Мы тут уже какой-то тридцатый день. Ты думаешь, мы бы его не нашли? Не дай бог, конечно, что тут кто-то водится.

Он отвернулся и с удвоенной силой вонзил топор в ствол гиганта. Дерву, помедлив, последовал его примеру. Мысль о рисунках они постарались выкинуть из головы, но тень тревоги уже легла на них.

-

Тем временем в лагере Ден продолжал обдумывать планы. Сидя перед своей картой, он бормотал:

— Так, учитывая зоны растительности, нужно систематизировать фауну… Где какие животные живут, где какие растения растут… Нужен атлас…

Его снова прервали. На этот раз из недавно построенной кухни доносились оживленные голоса. Туда с очередной разведки вернулись Нот и Алм. Алм, обычно сдержанная, говорила быстро и возбужденно.

— Фат, ты не представляешь, что мы нашли на северном мысу! Ой, Ден, ты здесь.

— И что же? — спросил Фат, переворачивая на импровизированной сковороде рыбу.

— Там тигры! Следы огромные. Или ягуары… не знаю. Но на таком-то мелком острове! И животных, Фат, животных тут дофига! Стадо диких кабанов видели, каких-то мелких оленей… Настоящая экосистема!

— О как… — протянул Фат. — Ну, пока, вроде, на нас не нападают. Держимся на расстоянии, и они тоже.

— Погоди-ка, — начал Ден, вставая. — Если есть такие крупные хищники, значит, пищевая цепь полноценная. Это меняет…

Он не успел договорить. Снаружи, со стороны леса, донесся оглушительный треск, похожий на взрыв, а затем глухой, содрогающий землю удар. У-у-х!

Все выскочили на улицу. Вдалеке, в том направлении, куда ушли Саинс и Дерву, стояло облако взметнувшейся листвы и пыли. Самое большое дерево пало.

Ден, схватив аптечку и копье, помчался на помощь. Он бежал, обходя буреломы, сердце колотилось в груди. Наконец, он увидел их. Громадный ствол лежал, подобно поверженному исполину. Рядом, тяжело дыша, стоял Дерву. А у самого корня, на темной, влажной земле, лежал Саинс.

— Фух, наконец-то мы его… — Дерву обернулся, и его лицо исказилось ужасом. — Саинс! Саинс!!

Он подбежал к другу. Саинс был без сознания. На его руках, лице и шее проступали странные раны — не порезы от щепы, а тонкие, извилистые ссадины, будто его хлестали гибкими прутьями. А из развороченной коры поваленного гиганта, прямо из того места, где были странные рисунки, тянулись тонкие, почти невидимые усики лиан ярко-изумрудного цвета. Один из таких усиков, оборванный, все еще лежал на плече Саинса, будто впившись в кожу.

В голове Саинса, погруженной во мрак, прозвучал не голос, а сама мысль, холодная и четкая, как гравировка на камне:

«Попытка уничтожения Хранителя. Санкция активирована. Саинс, ты обязан приручить десять животных из этого списка, чтобы искупить вину и не умереть. Срок — 90 дней. Поехали.»

Перед его внутренним взором вспыхнул список, светящимися зелеными буквами:

1. Огромная птица (Хозяин Неба).

2. Волк (Хозяин Резвости).

3. Кролики (Хозяева Трав).

4. Жаба (Хозяин Болот).

5. Слон (Хозяин Силы).

6. Змея (Хозяин Молчания).

7. Тигр (Хозяин Тени).

8. Олень (Хозяин Леса).

9. Бык (Хозяин Горы).

10. Насекомое ...... (Тайный Хозяин. Узнаешь после приручения остальных).

Список кончился. Сознание, отшатнувшись от этого вторжения, провалилось в пустоту.

-

— Саинс! Что с ним, Дерву?! — крикнул Ден, падая на колени рядом с товарищем.

Испуганный взгляд Дерву был красноречивее любых слов. Они молча, слаженно, с трудом оттащили тело Саинса от дерева, сделали носилки из ветвей и плаща и потащили к лагерю. Вернувшись, они уложили его на кровать в хижине. Раны выглядели поверхностными, но Саинс не приходил в себя. Его дыхание было ровным, но глубоким, как во сне, из которого не могли его вывести.

Вечер в лагере был мрачным. От запаха жареной рыбы тошнило.

— Что в итоге случилось, Ден? — тихо спросил Фат, когда они вышли на улицу. — Это зверь? Яд?

— Я ничего не знаю, — сгорбился Ден. — Прибежал, а уже все так. Дерево упало… и это.

Из хижины вышел Дерву, бледный.

— Я тоже не понимаю. Он просто… упал. После того как дерево рухнуло. И эти раны появились почти сразу. И… — он запнулся, глядя на свои руки, — и там, на коре, были странные рисунки. Я должен был настоять, чтобы мы ушли…

Легкий ветерок шелестел листьями пальм. Остров, который только начал казаться им домом, снова стал загадочным и враждебным. Он больше не был просто клочком земли в океане. В его глубине таилось нечто древнее, мыслящее и поставившее свою жестокую метку на одном из них.

Было уже поздно. Но заснуть в эту ночь смогли не все. Тишину острова теперь нарушал не только шум прибоя, но и тяжелое, ровное дыхание Саинса, в чьем сне разворачивалась неизвестная битва за выживание, а за стеной хижины, в темноте леса, изумрудная лиана на коре поваленного исполина медленно, неумолимо тянулась вверх, к луне.

Глухой, давящий гул в висках сменился пульсирующей болью. Сознание возвращалось обрывками, словно сквозь толщу мутной воды. Первым пришло обоняние — запах влажной земли, прелых листьев и чего-то металлического, сладковатого. Потом — слух: отдалённый крик незнакомой птицы и шелест листвы. И только потом, превозмогая свинцовую тяжесть в веках, Саинс открыл глаза.

«М-м-мф… Ааахх… Где я? Что… что вообще случилось?»

Он не сказал, а выдохнул это, голос был хриплым и чужим. Паника, холодная и цепкая, сжала горло. Он резко, с болезненным усилием вспрыгнул с низкой походной койки, сколоченной из грубых веток и обтянутой шкурами. Взгляд метнулся по круглой хижине: плетёные стены, глиняный пол, примитивный очаг в центре, где тлели угли. Он был не один. Но это осознание не принесло облегчения.

Прямо перед его лицом, навязчиво яркое, будто выжженное на сетчатке, висел полупрозрачный интерфейс. Не список на бумаге — он инстинктивно махнул рукой, чтобы смахнуть его, но пальцы прошли сквозь пустоту. Это было в его сознании. Текст светился ровным, безэмоциональным светом:

ЦЕЛЬ: Приручить островного кролика-тенехода.

СРОК: 84 дня.

СТАТУС: Не выполнено.

СЛЕДУЮЩАЯ ЦЕЛЬ: [ЗАБЛОКИРОВАНА]

— Саинс? Ты наконец очнулся.

В проём входа, завешенном шкурой, стоял Дерву. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас выражало смесь облегчения и усталой тревоги. Он выглядел измождённым, одежда из грубого полотна была в пятнах земли и чего-то тёмного.

— Прошло уже шесть дней. Мы думали… — Дерву не договорил, пожав плечами. — Никто не понял, почему ты рухнул. Ни ран, ни признаков болезни. Просто потерял сознание у ручья.

— Ага, — буркнул Саинс, всё ещё не в силах оторвать внутренний взгляд от плавающих перед глазами цифр. Шесть дней. Осталось семьдесят восемь. — Со мной… всё в порядке. Кажется.

Он вышел из хижины, щурясь от непривычно яркого, но холодного света. Лагерь располагался на небольшой поляне, окружённой гигантскими, неестественно тихими деревьями. Воздух был густым и влажным. Виднелись ещё несколько таких же круглых хижин, навес для разделки трофеев, сложенные в аккуратные штабеля дрова. Место обжитое, но от него веяло глубокой, абсолютной чужеродностью.

«Что за херня? «Приручить кролика»? И почему именно 84 дня? А потом что?»

Воспоминания о «сне» нахлынули внезапно. Это не был сон в полном смысле. Это было навязанное видение: чёткая, как инструкция, мысль о моркови, о конкретной поляне к востоку от лагеря, о существе с глазами, похожими на две капли жидкой тени. Оно ждало. И время истекало.

Не сказав никому ни слова, движимый инстинктом, граничащим с одержимостью, Саинс схватил из общего запаса морковь и исчез в чаще.

Поиски заняли не пару часов, а несколько долгих, изматывающих дней. Он спал, прижавшись к стволам деревьев, питался скудными ягодами, пугаясь каждого шороха. Остров был полон жизни, но она казалась наблюдающей, оценивающей. На 82-й день по странному, внутреннему счёту он нашёл её — поляну, точь-в-точь как в видении. И кролика. Зверёк был крупнее обычного, а его мех переливался, словно поглощая свет. Когда Саинс, затаив дыхание, протянул морковь, кролик не прыгнул, а… скользнул к нему, его лапы почти не оставляли следов. В момент, когда пушистые губы коснулись овоща, а в глазах Саинса всплыло «ЦЕЛЬ ВЫПОЛНЕНА», кролик и его новая тень вдруг задрожали, слились воедино и провалились сквозь землю, будто её поверхность на миг стала чёрной водой.

Саинс вернулся в лагерь глубокой ночью. На поляне, однако, царило неожиданное оживление. Под большим навесом, сколоченным из коры и жердей, пылал костёр, а на импровизированном столе из широкой доски красовалось невиданное пиршество: запечённая на вертеле дичь, груды печёных корнеплодов, странные, но съедобные фрукты, напоминавшие не то дыню, не то тыкву.

— Фат, а сегодня, я смотрю, настоящий пир! — весело говорил Ден, уже накладывая себе на плоскую скорлупу огромной ракушки.

Фат, коренастый и молчаливый, лишь кивнул, помешивая что-то в глиняном горшке. Его руки были покрыты сетью мелких шрамов — следы от разделки трофеев и стычек с местной фауной.

— Повезло на охоте, — буркнул он. — И заросли эти… фруктовые нашли. Можно и разгуляться.

— Ммм, как неожиданно и вкусно, — с обычной для него мягкой удивлённостью произнёс Нот, аккуратно пробуя кусочек.

Тхаг и Алм подошли молча, но их глаза горели голодом людей, которые слишком хорошо знают цену еде. Они ели быстро, почти не глядя по сторонам. Дерву сидел немного в стороне, его взгляд аналитически скользил по собравшимся, будто ведя внутренний учёт ресурсов и сил. Хок, самый молодой и ещё не привыкший к вечной напряжённости острова, уже дремал, прислонившись к бревну, с куском мяса в руке.

Именно в этот момент интерфейс в сознании Саинса мигнул и обновился. Первая строка исчезла, уступив место новой.

ЦЕЛЬ ВЫПОЛНЕНА. СЛЕДУЮЩАЯ ЦЕЛЬ: Приручить исполинскую птицу-землескреба.

СРОК: [НЕ УСТАНОВЛЕН].

СТАТУС: Активна.

— А-аах… Хх, — невольно вырвалось у Саинса. Все взгляды на миг обратились к нему. — Ничего… Просто устал.

Птицу он, по странному наитию, нашёл быстро — она царапала гигантскими когтями склон холма, выискивая что-то в земле. Её перья были цвета бурой глины, а клюв напоминал огромный мотыгу. Накормить её оказалось адской задачей. Она игнорировал обычную пищу. Лишь после трёх дней безуспешных попыток в голове Саинса, словно эхо, возник образ жирных, извивающихся червей, которые копошились под корнями гниющего пня в тёмной лощине. Он потратил ещё день, чтобы накопать их целую горсть. Птица склевала червей одним стремительным движением, издав глухой, довольный гул… и затем, как и кролик, словно растворилась в собственной удлиняющейся, неестественно густой тени.

Следующие цели — волк с шерстью, похожей на спутанный дым, и жаба, чья кожа переливалась, как нефть, — давались чуть легче. Он уже понимал алгоритм: видение-подсказка, неочевидная приманка, приручение, исчезновение. Он стал механическим, заложником этой аномалии.

В это время в лагере жизнь шла своим чередом, всё больше напоминая жизнь не выживающих, а маленького, замкнутого племени. Начались специализации.

— Тхаг, тебе не тяжело? — спросил Хок, выглянув из глубокой, аккуратно укреплённой ямы в склоне.

Тхаг, могучий и молчаливый, лишь мотнул головой, продолжая копать каменной киркой. Его спина была покрыта потом и пылью.

— Смотри, сколько руды уже вынули! — Хок с гордостью погладил груду тёмных камней с металлическим блеском. — И вот эта, странная, фиолетовая… Загадочная, что ли. Печь Дерву уже выложил, огромная. Но… чего-то не хватает. Как будто знания. Или детали.

Этим «чего-то» занимался Ден. Прагматик и созидатель, он решил, что кроме выживания, нужен хоть крошечный островок цивилизации. И начал строить баню.

— Итак, если учитывать теплопотери и необходимость пара, — бормотал он себе под нос, чертя углём на плоском камне, — нам потребуется примерно половина всех наших запасов брёвен и досок. Но это того стоит.

Под его руководством за несколько дней выросло крепкое бревенчатое строение с раздельными помещениями для парной и помывочной. Провести воду по желобу из ближайшего ручья оказалось проще, чем ожидалось — островная глина была вязкой и водонепроницаемой. Печь-каменку сложили из плоских булыжников. Когда её впервые растопили, и густой, ароматный пар наполнил помещение, на лицах всех, даже всегда сдержанного Дерву, мелькнуло подобие улыбки. Это была крошечная победа над дикостью.

Саинс, выходя из бани, чувствуя на миг почти забытую расслабленность в мышцах, вдруг осознал: с момента того урагана, что выбросил их сюда, прошло уже около сотни дней. И в этот миг воздух прорезал мощный, трубный звук — рёв слона, но с каким-то дребезжащим, низким обертоном.

Не раздумывая, он рванул на звук, интуитивно чувствуя связь.

Из-за зарослей он увидел Нота и Алма, притаившихся у подножия гигантского дерева. Стадо странных, мохнатых слонов с бивнями цвета слоновой кости медленно проходило вдалеке.

— Нот, тише. Один отбился, видишь, хромает, — шёпот Алма был холоден и точен. — Мы не можем спугнуть всё стадо. Один выстрел из пращи — в висок. Он падает, стадо в панике бежит. Потом возвращаемся и забираем тушу.

План сработал с пугающей жестокостью и эффективностью. Камень, пущенный Алмом, со свистом рассек воздух и с глухим стуком вонзился в висок животного. Гигант вздрогнул и рухнул на бок. Стадо, издав тревожные гудки, умчалось в чащу. Когда звуки стихли, Нот и Алм вышли из укрытия.

— Твой план сработал. Они даже не поняли, что их сородич мёртв, — констатировал Нот без тени сожаления. В его глазах было лишь удовлетворение охотника.

— Я и не сомневался, — отрезал Алм, уже доставая длинный, отточенный каменный нож.

Саинс, сердце которого бешено колотилось, выбрался из кустов уже после того, как они ушли за верёвками и помощью. Подойдя к мёртвому слону, он, движимый новым, только что возникшим в его голове импульсом, достал из своего мешка несколько яблок и бананов, найденных ранее. Он положил их перед другим слоном — молодым, который задержался у тела сородича, издавая тихие, тоскливые звуки. Зверь, склонив голову, взял угощение… и затем, как и все прочие, будто утонул в расширившейся под ним луже собственной тени. Оставшаяся стая, как по команде, развернулась и бесшумно скрылась в лесу.

Вернувшиеся с подмогой Алм и Нот застали лишь тушу.

— Уже падальщики растащили? Странно… Ладно, не важно. Работаем.

Ужин в тот день был поистине царским: жареные бивни слоновой кости (как выяснилось, внутри они были съедобны и похожи на костный мозг), огромные стейки, тушёное мясо с кореньями. Насыщение было физическим, почти одурманивающим. Позже, когда все побывали в новой бане, смывая с себя пот, кровь и запах смерти, в лагере воцарилась непривычная тишина. Не враждебная, а усталая и глубокая. Они реже говорили, всё больше общаясь жестами и понимающими взглядами. Общая мечта «выбраться отсюда» постепенно покрывалась пылью повседневного быта. Но надежда тлела — для неё нужен был не только компас, нужна была хоть какая-то карта этого проклятого места.

В эту ночь, сытые, чистые и уставшие, все восемь человек, выброшенных волей случая на неведомый остров, заснули почти мгновенно. Воздух был наполнен храпом, шелестом листвы и далёкими, незнакомыми звуками ночной жизни.

Они не знали, что остров уже начал свою игру с ними. Они не подозревали, что смерть, лишь раз мелькнувшая на горизонте их сознания, уже сделала свой первый, нежный круг. Она терпеливо ждала, готовая вернуться во второй раз — и на этот раз уже не для предупреждения. Это был лишь затишный отдых, короткая передышка в самом начале долгой и странной охоты, правила которой им только предстояло понять.

-

Глава: Тень и Цифра

Остров был загадкой, заключенной в бескрайний океан. Никто из его обитателей не знал ни его названия, ни координат. Он просто был — точка небытия, затерянный мир с собственными законами, нарушающими всякую логику. Здесь время текло не так, а реальность порой давала трещину, сквозь которую просачивалось нечто необъяснимое. Все действия вели именно здесь, в этом месте, которого «не знает никто и нигде».

Сайнс сидел на холодном валуне у кромки леса, вцепившись в собственное запястье. На внутренней стороне его левой руки, прямо под кожей, мерцала та самая виртуальная иконка — холодным синим светом, как цифровое клеймо. Он уже отчаялся стереть её прикосновением, сжечь огнём или соскоблить камнем. Она была частью него, навязчивым напоминанием о том, что его жизнь — это миссия с обратным отсчётом. Сегодня, с рассветом, иконка снова обновилась. Всплеск данных пронзил сознание, и он почти всё вспомнил. «Почти» — самое мучительное слово. Обрывки воспоминаний, как осколки зеркала, показывали ему фрагменты прошлого: лаборатории, терминалы, лица в белых халатах и леденящий ужас… а затем — провал. И этот остров.

Он поднял руку, подставив иконку под лучи восходящего солнца. Цифры были неумолимы: 54 дня. Ровно столько оставалось до… чего? Финала? Спасения? Гибели? Иконка не давала ответов, лишь вела по цепочке абсурдных задач. Вчерашнее задание — «Наблюдение» — было выполнено. Он часами лежал в засаде, пока змея не приманила доверчивую птичку. Сайнс заставил себя смотреть, как чешуйчатый хищник молниеносно убивает жертву и проглатывает её. А затем произошло самое странное: насытившись, змея не уползла в нору, а буквально растаяла, растворилась в собственной тени, оставив на земле лишь холодное пятно. Это был не природный акт, а некий ритуал, ключ, который щёлкнул в его памяти. Следующая цель была обозначена так же загадочно: «Змея».

Его размышления прервал знакомый голос. К валуну приближался Дерву, его лицо, обычно открытое и добродушное, сейчас было омрачено тревогой и недоумением.

— Сайнс, ты что делаешь? — начал он, стараясь говорить мягко. — В последние дни ты как-то вообще в лагере не бываешь. Мы волнуемся. Фат что-то бормочет о «нарушенной гармонии», Ден чуть не спалил запасы, пытаясь «усилить сигнал». Ты не думаешь, что пора… — Он запнулся, увидев, как Сайнс машинально прикрывает руку с иконкой. — С тобой всё в порядке?

Сайнс встретил его взгляд. Как объяснить то, что сам до конца не понимаешь? Как рассказать про цифровой отсчёт под кожей и призрачные задания?

— Всё в порядке, Дерву. Просто… нужно кое-что сделать. Лучше тебе не знать деталей. Это моя… личная охота.

— Личная охота? На этом клочке земли? — Дерву нервно рассмеялся. — Бро, мы все тут как в скороварке. Стресс, неизвестность… Ладно, лучше не зна…

Он не успел закончить фразу. С лагеря, расположенного в сотне метров на небольшой поляне, донёсся пронзительный, истеричный крик. Это был голос Фата.

— Аааааа! Больно! Почему это так горячо?! Вроде ручка не нагревалась!

Крик был полон неподдельной агонии. Сайнс и Дерву мгновенно сорвались с места и помчались к стоянке. Картина, открывшаяся им, была абсурдна и пугающа. Фат стоял посреди импровизированной кухни, тряся правой рукой, с которой капала вода. Перед ним стояла обычная железная кастрюля, даже не поставленная на тлеющие угли костра. Но от неё валил едкий пар, а металл раскалился докрасна, будто час пролежал в горниле.

— Что происходит?! — кричал Фат, в ужасе глядя на свою ладонь, покрасневшую от ожога. — Я только взялся за ручку, чтобы набрать воды из бочки!

И в этот момент произошло нечто, от чего кровь застыла в жилах у всех присутствующих. Из открытой ладони Фата, прямо из центра ожога, вырвался язык живого пламени. Не вспышка, не искра — а упругий, ярко-оранжевый поток огня, длиной в ладонь. Он просуществовал секунду, осветив перекошенные от ужаса лица Алма и Нота, и так же внезапно исчез, будто его втянули обратно.

— Что… — прошептал Фат, ошеломлённо разглядывая свою теперь уже целую и невредимую, но всё ещё красную руку. На ней не было ни волдырей, ни следа от только что бушевавшего пламени.

— Бро, что с тобой?! — испуганно выдохнул Нот, отступая на шаг. Алм, обычно невозмутимый, замер с ведром в руках, его глаза были широко раскрыты.

— Что вы все орёте? Опять эта чёртова рухлядь развалилась? — Послышался грубоватый голос инженера Дена, подбежавшего к месту происшествия вместе с Сайнсом и Дерву. Увидев растерянные лица и дымящуюся кастрюлю, он хмыкнул. — Опять какая-то херня мешает нормально экспериментировать! Я же говорил, энергетическое поле острова нестабильно!

Едва он произнёс это, как ситуация повторилась. На этот раз пламя из руки Фата вырвалось с такой силой, что ударило в стену ближайшего бревенчатого домика. Сухое дерево мгновенно вспыхнуло с треском и гулом.

— Пожар! — завопил Тхаг, выскакивая из соседнего жилища вместе с Лёгом. На секунду воцарилась паника, но лагерный инстинкт выживания взял верх. Алм и Нот, забыв о страхе, схватили вёдра и бросились к бочке с водой. Тхаг и Лёг стали сбивать пламя мокрыми мешками из кожи. Работая в отлаженной, молчаливой спешке, они за десять минут смогли потушить возгорание, оставив от стены чёрный, дымящийся подол.

— Что это сейчас было?! — нервно, уже не крича, а шипя, спросил Тхаг, обводя взглядом всех. — Костёр даже не разожжён! Откуда огонь? В нём? — Он показал пальцем на бледного Фата.

— По-твоему, мы что-то знаем? — огрызнулся Алм, отдыхиваясь. — Видели то же, что и ты. Из руки — огонь.

Все взгляды устремились на Фата. Тот лишь бессильно развёл руками, в его глазах читался чистый, животный страх перед самим собой.

— Ладно, — тяжко вздохнул Ден, первым нарушив тягостное молчание. — Валять дурака некогда. Сегодня мы ещё много успеем. Как восстановить дом, так и… уплотнить его камнем. На всякий случай. На всякий огнедышащий случай.

Работа залечила шок. Молча, сосредоточенно, обитатели лагеря принялись за восстановление. К вечеру повреждённая стена была заменена, а снаружи её укрепили грубым каменным фасадом. Огонь Фата больше не повторялся, но тень страха и непонимания легла на всех. Сайнс же видел в этом не просто аномалию. Он чувствовал: остров меняется, а может, меняются они сами. И его иконка была тому доказательством.

На следующее утро, едва первые лучи солнца коснулись его лица, Сайнс ощутил знакомый холодок под кожей. Иконка обновилась. Новое задание гласило: «Приручить тигра».

Мысль была одновременно безумной и логичной. «Так, тигр… Мясо есть. Я-то выстою, против меня вряд ли кто будет, — бормотал он себе под нос, собирая снаряжение. — И, учитывая, что я уже запомнил, где эти кошки охотятся на этом мелком острове… в теории, это должно быть легко».

«Легко» оказалось относительным понятием. Три дня ушло на выслеживание, установку ловушек из лиан и осторожное подбрасывание пищи молодому, ещё не матёрому самцу. Ещё день — на то, чтобы тигр позволил Сайнсу приблизиться, не оскаливаясь. Но в конце концов, связь была установлена. Не привязанность, но признание. Хищник принял Сайнса как часть своей территории, не более. Этого было достаточно. Иконка отметила задание выполненным и, спустя несколько дней аналогичных испытаний с диким быком и оленем, обновилась снова. Отсчёт показывал ровно 40 дней.

Следующая цель вызвала у него недоумение: «Стрекоза».

— Так, последний из этой десятки заданий… И что же? Стрекоза? — Сайнс усмехнулся, почувствовав облегчение. После тигра это казалось детской забавой, легкотнёй.

Он ошибался.

Местом действия оказался заболоченный участок у северной оконечности острова. Воздух звенел от мириад насекомых. И тут он её увидел. Это была стрекоза, но искажённая до неузнаваемости. Размером с крупную собаку, её брюшко было раздуто и покрыто хитиновыми наростами, а из грудного отдела выросли две мощные, мускулистые конечности, заканчивающиеся клешнями. Мутант. Чудовище. Оно не летало — оно стояло на этих ногах, а прозрачные крылья лишь жужжали, создавая турбулентность.

Холодный ужас сковал Сайнса. Он инстинктивно развернулся, чтобы бежать, но было поздно. Существо не двинулось с места в привычном понимании. Оно исчезло из одной точки и материализовалось в другой, прямо перед ним, будто телепортировалось сквозь тень от высокого папоротника. Клешня, похожая на сваренное из металла орудие, взметнулась и со страшной силой ударила Сайнса в грудь.

Боль была ослепительной. Он услышал, а не почувствовал, хруст своих рёбер, и полетел назад, пробиваясь сквозь заросли, пока не рухнул на камни у подножия скалы, в другой части острова. Сознание помутнело, в ушах звенело. В этот миг агонии и полузабытья память ответила ударом на удар. Из глубин подсознания всплыл чёткий, отработанный до автоматизма жест: его пальцы сами сложились в сложную фигуру — силуэт волка.

И волк появился.

Он материализовался из сгустка теней у ног Сайнса — крупный, дымчато-серый, с глазами, горящими холодным зелёным светом. Беззвучный рык, и хищник бросился на мутировавшее насекомое. Схватка была яростной, но короткой. Мутант оказался не только быстр, но и невероятно силён. Одним точным ударом клешни он отшвырнул призрачного волка в ближайшее дерево. Тот взвыл, рассыпался на мириады чёрных частиц и исчез.

Боль отступала, уступая место ледяной ясности. «Я могу призывать, — пронеслось в воспалённом мозгу Сайнса. — Не только волка… Значит, есть и другие. Если так… у меня есть идея».

Собрав остатки сил, зажав сломанные рёбра рукой, он поднялся. Насекомое-мутант, увидев движение, снова приготовилось к прыжку-телепортации. Сайнс действовал быстрее. Его пальцы, окровавленные и дрожащие, сложились в новую фигуру — изящную птицу с расправленными крыльями.

— Лети! — хрипло скомандовал он.

Из тени у его плеч вырвалась тёмная птица, больше похожая на тень ястреба. Она не стала атаковать, а метнулась вверх, в кроны деревьев. Инстинкт преследования сработал безотказно: мутант, рыча на низких, шипящих частотах, исчез и появился высоко на ветке, пытаясь сбить птицу. Но та была лишь приманкой.

Сайнс, стиснув зубы от боли, сложил пальцы в последнюю, самую сложную фигуру — массивного слона с поднятым хоботом.

Тень под ногами монстра вздыбилась, почернела и выбросила из себя громадную, брутальную форму. Слон, целиком состоящий из плотного мрака, возник прямо под существом и всей своей невероятной массой обрушился на него. Раздался оглушительный хруст ломающегося хитина. Земля содрогнулась. Казалось, победа была за ним.

Но мутант не был обычным зверем. Даже раздавленное, его тело не умерло. Оно конвульсивно дёрнулось, и клешни, с нечеловеческой силой, впились в тёмное тело слона. И случилось невероятное: мутант, собрав последние силы, выбросил исполинскую тень-фигуру прочь, как ребёнок швыряет игрушку. Слон, пролетев несколько метров, ударился о скалу и распался на клубы чёрного тумана.

Мутант, искалеченный, но живой, повернул свою треугольную голову к Сайнсу. В его фасеточных глазах плясали злобные огоньки. Он приготовился для последнего броска.

И тут Сайнс вспомнил. Вспомнил змею, растворившуюся в собственной тени. Это был ключ. Не сила, а поглощение. Тень — это дверь.

Он сунул руку в походную сумку и нащупал там небольшой мешочек. В нём был странный ингредиент, собранный по наводке иконки неделю назад — блестящий чёрный минерал, холодный как лёд. Не думая, Сайнс швырнул его в пасть приближающемуся чудовищу.

Эффект был мгновенным. Мутант застыл, будто поражённый током. Его тело начало колебаться, терять форму. Тень, которую он отбрасывал под резким углом вечернего солнца, вдруг ожила, пошевелилась и, словно чёрная смола, потянулась вверх, обволакивая своего хозяина. Через секунду насекомое было полностью engulfed, поглощено этой аномальной темнотой. Тень сжалась в точку на земле и исчезла. Тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, снова воцарилась на болоте.

Сайнс рухнул на колени, победа горькой желчью отдаваясь в горле. Он выжил. Но цена была высока, а понимание происходящего — ещё туманнее.

-

Тем временем в лагере Фат стоял на берегу, раздражённо наблюдая за спокойной, лазурной гладью океана.

— Эх, хоть бы волна какая, — вздохнул он с непонятной тоской. — Штиль. Совсем нет волн. Так скучно.

— Не иди сам, я не хочу, — буркнул Хок, копаясь в сети неподалёку.

Фат лишь кивнул, сбросил рубаху и зашёл в тёплую воду, надеясь, что плавание снимет остаточное внутреннее напряжение. Он смотрел на спокойную воду, на горизонт, где небо сливалось с морем…

И не увидел, как в полукилометре от берега, прямо из тонкого воздуха над водой, материализовалась и рухнула в пучину гигантская тёмная фигура — слон, выброшенный из битвы Сайнса. Падение многотонного призрачного существа вызвало колоссальный всплеск.

Мгновение спустя на лагерь, на бревенчатые стены, на ещё не до конца заделанную каменную кладку обрушилась огромная волна, порождённая далёким ударом. Она не была естественной — она несла в себе лёгкую дымку теней. Вода хлынула с сокрушительной силой, смывая запасы, заливая костёр и нанося новый ущерб недавно отстроенному жилищу.

Когда вода отступила, оставив после себя лишь мокрый хаос, обитатели лагеря стояли в ошеломлённом молчании. Фат, выбежавший из воды, смотрел на разрушения с немым вопросом в глазах.

Ден первым нарушил тишину, сплюнув солёную воду.

— Ну что ж, — прохрипел он, с мрачным юмором глядя на промокшие стены. — Похоже, уплотнять будем не только камнем, но и ракушками. Всё-таки океан у нас беспокойный.

На восстановление, на этот раз, ушло два долгих дня. А Сайнс, вернувшийся в лагерь измождённым и с забинтованной грудью, лишь молча смотрел на отсчёт на своей руке. 38 дней. Он теперь знал: его задания не проходят бесследно для острова. Каждое его действие, каждый призванный и побеждённый тенеобраз, отзывался эхом в реальности, затрагивая всех. Остров был системой, а он — вирусом или, может быть, ключом. И времени чтобы это понять, оставалось всё меньше.

Тени Забытого Острова

Глава 1: Девяносто дней тишины

Они давно перестали считать дни. Сначала вырезали зарубки на стволе кривого пальмового дерева у лагеря, но после пятидесяти отметок ритуал превратился в механическое движение, лишенное смысла. Теперь они ориентировались лишь на смену сезонов дождей и периодов иссушающего зноя. По самым грубым подсчетам, приближался двухсотый день их пребывания на этом клочке суши, затерянном в океане, которого не было ни на одной карте. Остров не желал отпускать их, окружая непроходимыми рифами и бескрайними водами. Он стал их вселенной — маленькой, замкнутой и постепенно сводящей с ума от однообразия.

Их было восемь. Восемь душ, выброшенных сюда после кораблекрушения, которое теперь казалось событием из другой жизни. Они выстроили подобие лагеря из обломков корабля и того, что давал остров: два больших укрытия, навес для общих сборов, яму для костра. Выживали, но не жили. Каждый день был борьбой за пропитание, за сохранение рассудка, за ту хрупкую общность, что не давала им окончательно превратиться в зверей.

Утро началось как обычно. Липкий рассвет, крики неизвестных птиц, запах влажной земли и морской соли. Фат, негласный лидер по причине своей непоколебимой практичности, распределил задачи. Хок и Тхаг должны были отправиться к дальнему скальному массиву, известному как «Каменные зубы», чтобы добыть твердый камень для новых скребков и наконечников.

Дорога заняла несколько часов. Молчаливые, они продирались сквозь густую поросль лиан и папоротников. Хок, коренастый и сильный, шел впереди, прокладывая путь мачете. Тхаг, более субтильный и обладавший живым, беспокойным умом, брел следом, его взгляд скользил по стволам деревьев, камням, облакам — он всегда искал в окружающем мире что-то большее, знаки, закономерности. Скука острова для него была самой страшной пыткой.

— Вот этот пласт должен подойти, — проговорил Хок, останавливаясь у подножия серой скалы, испещренной темными прожилками. — Крепкий. Помоги расчистить.

Они принялись за работу, их телодвижения были отточены долгой практикой. Солнце поднималось выше, жара становилась удушающей. Тхаг, снимая очередной слой рыхлой породы, наткнулся на необычно гладкую, почти отполированную каменную глыбу.

— Хок, глянь, — позвал он, смахивая пот со лба. — Кажись, норм раскопали. Может, хватит? Пора возвращаться.

Хок, присев на корточки, осмотрел их добычу. Действительно, несколько хороших плит уже лежали рядом.

— Ну да, я со…

Он не успел договорить. Глухой, низкий гул, похожий на стон земли, прошел под их ногами. И прежде чем они успели осознать происходящее, часть скального массива позади Тхага — не просто осыпалась, а именно обрушилась внутрь, с сухим треском и облаком известковой пыли. Огромные валуны, казавшиеся вечными, сдвинулись, открыв черный, зияющий провал.

Они замерли, уставившись на внезапно появившийся проход. Пыль медленно оседала, и из темноты потянуло струей холодного, затхлого воздуха, пахнущего сыростью и чем-то древним, забытым.

— Что… что это? — прошептал Тхаг, и в его голосе страх боролся с неподдельным, жгучим интересом. Его глаза загорелись. Это было событие. Первое за двести дней настоящее событие.

— Погоди, — резко сказал Хок, инстинктивно хватая его за руку. — Не лезь. Мы не знаем, что там. Может, обвал продолжится.

Но Тхаг уже не слушал. Он подошел к краю провала, заглянул внутрь.

— Это не просто обвал, Хок. Смотри, стены… они слишком ровные. Это проход.

Любопытство оказалось сильнее осторожности. Вернуться в лагерь с камнями и историей о странной пещере, в которую они даже не заглянули? Такого Тхаг вынести не мог. Уговорив Хока (который в глубине души тоже жаждал перемен), они соорудили факел из смолистой ветви и, с замирающим сердцем, переступили грань между дневным светом и подземной тьмой.

Глава 2: Танец в камне

Туннель был узким и низким, они шли, сгорбившись. Свет факла отбрасывал на стены безумные пляшущие тени, в которых мерещились лица и фигуры. И скоро они перестали мерещиться. На стенах действительно были изображения. Сначала смутные, словно нацарапанные рукой дикаря, — силуэты людей, животных, странных символов, похожих на спирали и пересекающиеся линии. Чем дальше они углублялись, тем сложнее и искуснее становилась резьба. Вот сцена охоты на животное, напоминающее гигантского кабана с клыками, как сабли. Вот группа людей, подносящая что-то к алтарю под стилизованным изображением солнца.

Они шли, завороженные, забыв о времени. Воздух становился все холоднее и гуще. Наконец, луч факла уткнулся в глухую каменную стену. Тупик.

— Эх, — разочарованно выдохнул Хок, и в его голосе прозвучало даже облегчение. — Жаль. А я-то думал… ну, не знаю, что думал. Пойдем назад. Тхаг?

Но Тхаг не отвечал. Он водил ладонью по стене тупика, ощущая ее текстуру.

— Не может быть. Зачем кому-то делать такой длинный проход, чтобы он вел в никуда? — пробормотал он. От волнения или от холода его пальцы дрожали. Он прислонился к стене плечом, почти в отчаянии.

И тогда случилось невероятное. С тихим, шипящим звулом, будто столетия песка высыпались в какую-то невидимую щель, часть стены провалилась внутрь, повернувшись на скрытом оси like каменная дверь. Тхаг едва удержал равновесие, кубарем скатившись в следующее помещение. Хок, с криком, бросился за ним.

Они оказались в просторной круглой зале. Воздух здесь был совершенно неподвижным и смертельно холодным. Факел вспыхнул ярче, освещая пространство.

Их дыхание застряло в горле.

Зал не был пуст. По его периметру, в нишах, высеченных в скале, стояли шесть фигур. Не скелеты и не мумии — это были статуи из того же темного камня, но выполненные с пугающей, сверхъестественной детализацией. Они изображали людей в странных, ритуальных позах: один замер с поднятыми к небу руками, другой склонился в низком поклоне, третий будто застыл в середине танцевального движения. Их лица, хотя и стилизованные, выражали экстатический ужас, восторг и абсолютную покорность. Каждая статуя стояла на небольшом круглом пьедестале, на котором были вырезаны те же загадочные спирали.

Но самое ужасное ждало их на противоположной стене. Над нишами, во всю высоту залы, было высечено гигантское барельефное изображение. Существо. Оно было человекообразным, но с неестественно вытянутыми конечностями и пальцами, похожими на когтистые ветви. Где должно было быть лицо, зияла пустота, обрамленная стилизованным нимбом или сиянием, которое резчики изобразили в виде расходящихся острых лучей. Это был Призрак. Хранитель или божество этого места. В немигающем каменном взгляде пустых глазниц читалась такая первобытная, абсолютная чужеродность, что разум отказывался ее принимать.

— А-а-а-а-а!

Крик, сорвавшийся с губ Тхага и Хока одновременно, был не криком испуга, а криком чистого, животного ужаса, разрывающего душу. Тхагу на миг показалось, что пустые глазницы барельефа вспыхнули тусклым синим светом, а каменная рука протянулась к нему. Сознание, перегруженное, отказало. Инстинкт самосохранения, заглушив все остальное, кричал одно: «Беги!»

Они рванулись обратно, не видя дороги, спотыкаясь и царапаясь о стены туннеля. Факел выпал из ослабевших пальцев Хока и с шипением погас в луже, оставив их в кромешной тьме. Но они не остановились. Они бежали наощупь, подгоняемые паническим страхом, пока впереди не забрезжил спасительный дневной свет.

Глава 3: Беглецы и скептики

В лагере царила утренняя рутина. Алм и Саинс чинили сеть, Дерву и Ден разводили костер под чутким руководством Фата. Нот, вечный циник и скептик, с аппетитом уплетал жареную рыбу, ворча, что пора бы найти новые источники пищи.

И тут из чащи, с треском ломаемых веток, вынеслись два обезумевших существа. Запачканные землей, с дикими глазами, задыхающиеся, они пронеслись через лагерь, как ураган, и влетели в ближайшее укрытие, где тут же забились в самый темный угол, пытаясь стать частью тени.

Все замерли.

— Что, черт возьми, с ними? — первым нарушил молчание Нот, отложив рыбу. — Совсем чокнулись от жары? Или напали на пальмовое вино с утра?

— Выглядит серьезнее, — тихо сказал Алм, его практичный ум сразу отметил следы падения, настоящий, неистовый ужас в их глазах.

Подойдя к укрытию, они с трудом вытащили оттуда Хока и Тхага. Тхаг дрожал мелкой дрожью и не мог связать двух слов. Хок, собрав остатки воли, начал рассказывать. Сбивчиво, обрывочно, с паузами. Про обвал, про туннель, про рисунки, про каменную дверь. И про Зал. Про шесть танцующих каменных людей и про То, что смотрело со стены.

Когда он закончил, воцарилась гробовая тишина. Даже Нот на время приумолк.

— Призрак? Нарисованный? — наконец фыркнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Ребята, вы перегрелись. Увидели старые рисунки, ваша фантазия в условиях изоляции дорисовала остальное.

— Шесть статуй… в определенных позах… на обозначенных местах, — задумчиво проговорил Саинс, бывший студентом-археологом. — Это очень похоже на описание ритуального комплекса. Но чтобы такое здесь, на необитаемом острове…

— Необитаемом сейчас, — мрачно добавил Ден.

Идея созрела сама собой. Они не могли оставить это без внимания. Страх боролся с жаждой знаний, с желанием разгадать тайну, наконец-то что-то понять об этом проклятом месте. После долгих споров решили: на разведку пойдут на следующий день, на рассвете. Более сильная и подготовленная группа.

Утро следующего дня было напряженным. Фат, как всегда, взял на себя организацию.

— Ден, Хок (ему нужно было преодолеть свой страх), Алм, Саинс, Дерву — мы идем. Нот, Тхаг — вы остаетесь охранять лагерь. Если есть возражения?

— Не-не-нет! — вырвалось у Тхага, который, казалось, так и не оправился. Он сидел, обхватив колени, и смотрел в одну точку. — Я… я туда не вернусь. Ни за что. Там… там есть нечто. Оно не просто нарисовано. Оно смотрит. Оно может… может все уничтожить.

Последние слова он прошептал с такой неподдельной верой в ужас, что у остальных по спине пробежали мурашки.

— Тхаг, успокойся, — старался говорить мягко Фат, присаживаясь рядом. — Мы просто посмотрим. С фонарями, вместе. Нот не идет — у него, — Фат искал причину, — у него ревматизм обостряется от сырости. А ты… подумай. Мы здесь сходим с ума от безделья. А тут — настоящая тайна. Возможно, ключ к чему-то. К истории острова. Может, даже к нашему спасению.

В глазах Тхага вновь вспыхнула та самая искра — любопытства, авантюризма, того, что всегда двигало им вперед. Но страх был сильнее. Он подавил искру.

— Нет. Я… я не могу. Идите без меня.

Глава 4: Возвращение в Подземелье

Группа из шести человек выдвинулась ближе к вечеру, рассчитывая вернуться до наступления темноты. Дорога, теперь известная, заняла меньше времени. Хок, бледный, но собранный, молча вел их к скале. Вид обвала, зияющего черного проема, заставил всех на мгновение замереть. Это было материальное подтверждение безумной истории.

Взяв современные фонари (собранные из остатков оборудования с корабля), они вошли внутрь. Теперь, при ярком электрическом свете, настенные изображения предстали во всех деталях, вызывая не крики ужаса, а низкие возгласы изумления. Саинс то и дело останавливался, бормоча что-то о палеолитическом искусстве и миграциях народов.

Они дошли до тупика. Все посмотрели на Хока.

— Здесь, — он показал на едва заметную трещину в форме полумесяца. — Нужно нажать… кажется, вот здесь.

Он прислонился к указанному месту. Раздался тот же шипящий звук, и секретная дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая черный зев зала.

Свет шести фонарей, словно щупальца, ворвался в помещение, рассекая тьму. Лучи скользнули по каменным лицам статуй, замерших в своем вечном, непостижимом танце. Воздух застыл. Даже самые скептически настроенные, как Дерву и Фат, замерли, подавленные масштабом и неестественной атмосферой места.

И тогда лучи фонарей, поднявшись выше, выхватили из мрака Его. Гигантского каменного Призрака на стене. Пустые глазницы, казалось, вбирали в себя свет, не отражая его. Абсолютная, безжизненная пустота в центре искусно вырезанного «сияния» была страшнее любой гримасы.

— Матерь божья… — прошептал кто-то. Это был Нот. Он стоял в дверях, запыхавшийся, его лицо было пепельно-серым. Он нарушил приказ и последовал за ними, движимый все тем же скептицизмом. Теперь этот скептицизм был мертв, раздавлен каменным величием ужаса.

— Вы видите? — тихо, почти беззвучно спросил Саинс, не отрывая взгляда от барельефа. — Он не просто нарисован. Он — центральная фигура. Шесть статуй… они не просто танцуют. Они обращены к нему. Они совершают ритуал для него. Или против него.

— Что это за ритуал? — спросила Алм, и ее голос прозвучал непривычно громко в гробовой тишине зала.

— Не знаю, — ответил Саинс. — Но одно ясно. Это место не было просто так забыто. Оно было оставлено. И, — он медленно перевел фонарь на пол под статуями, — я не думаю, что ритуал завершен.

Луч света выхватил на пыльном каменном полу странные углубления, ведущие от каждого пьедестала к центру комнаты, к небольшому круглому возвышению прямо напротив лика Призрака. Возвышение, на котором явно не хватало какой-то, седьмой, части.

Холод, исходящий от стен, казалось, проник уже не в кожу, а в самые кости. Они стояли в центре древней тайны, разгадки которой боялись даже представить. Остров больше не был просто необитаемым клочком земли. Он был хранителем. И теперь, потревожив его покой, они стали частью истории, которая, возможно, только начинала разворачиваться. А двести дней изоляции, как они с ужасом понимали, могли быть лишь первым, самым тихим актом давно написанной пьесы.

ТЕНЬ НЕЗВАНАЯ

Остров без названия. Пятно на полотне океана, стёртое с лоций и памяти. Сюда ведут лишь инстинкты безумцев и сломанные стрелки компасов, влюблённые в хаос. Воздух здесь не движется — он стоит, густой и тяжёлый, пропитанный солёной влагой и спорами вечной плесени. Здесь время течёт иначе: капля за каплей, как вода, разъедающая камень.

В пульсирующем сердце скалы, в месте, которое природа не создавала, а вырезала чья-то иная воля, зияло отверстие. Вход. Не приглашение, а угроза. За ним начинался лабиринт, который знали лишь по рисункам на обветшалых клочьях кожи. И в самой глубине его, в каменном чреве, ждало то, ради чего они пришли.

Пещерная зала была неестественно круглой, словно пузырь в толще магмы, застывший в момент рождения. Стены её были гладкими, будто отполированными тысячелетиями медленного трения. Шесть факелов, дрожа в дрожащих руках, отбрасывали на эти стены шевелящиеся тени. Но не все тени принадлежали живым.

По периметру, в нишах, будто в каменных кельях, стояли шесть статуй. Они не были творением ваятеля — скорее, казалось, сама скала застыла в момент чудовищного перерождения, сохранив последние позы тех, кто здесь когда-то молился, или умирал, или призывал. Поза павлина — горделивая и неустойчивая. Поза льва — свирепая и готовящаяся к прыжку. Поза убийцы — точная, как лезвие гильотины. Поза тигра — пружинистая, собранная в бесшумном напряжении. Поза парящей птицы. И поза рыбы, извивающейся в незримых водах. Они ждали.

А напротив входа, занимая всю стену, был Рисунок. Его нанесли не краской — субстанция была темнее, гуще, впиталась в породу на молекулярном уровне. Призрак. Очертания его были размытыми, как воспоминание о кошмаре, но глаза… Глаза были прописаны с леденящей душу точностью. Пустые впадины, в которых горели две крохотные, но невероятно глубокие точки. Смотреть на них было невозможно — взгляд соскальзывал, цепляясь за улыбку. Безгубую, растянутую в вечном, голодном оскале.

Шесть живых вошли в зал. Седьмой замер в проёме.

— Ладно, Нот. Нахрен, блин, ты пришёл? — Фат не обернулся. Его голос был плоским, как поверхность спокойной воды перед бурей. В нём не было ни удивления, ни гнева — лишь усталая констатация факта, как о погоде. Его лицо, обращённое к Нота, было маской бесстрастия, вырезанной из слоновой кости.

Нот, длинный и угловатый, будто собранный из сучьев, съёжился. Его пальцы нервно теребили мокрую ткань куртки.

— Ну… просто… дома совсем нечего делать. Да и сыростью у меня проблем почти нету, — выдавил он, глядя куда-то в сторону, на ближайшую статую-тигра. Отговорка была настолько прозрачной, что даже воздух в пещере, казалось, заскрипел от неловкости. Нот всегда был аномалией. Пока другие сопели и кашляли в вечной влаге острова, он лишь бледнел и молчал. Но сейчас его странность была не к месту.

— Да пофиг. Раз пришёл, — бросил Алм, не отрывая взгляда от Рисунка. И в его голосе звенела струна нетерпения, приправленная страхом. Страхом, который хочется прогнать действием. Его пальцы, тонкие и длинные, будто созданные для фокусов, барабанили по бедру.

— Пошлите делать этот ритуал, — произнёс Саинс. Фраза прозвучала не как призыв, а как приговор. Он был их мозгом, их теоретиком. Именно он нашёл обгорелые страницы в подвале старой библиотеки, расшифровал знаки. Теперь его уверенность была стальной скорлупой, под которой копошились черви сомнений. Он сделал первый шаг к центру залы, к груде тёмных камней, сложенных в подобие алтаря.

Они пошли за ним, кроме Нота. Тот остался в арочном проходе, став живой гранью между миром полутьмы туннеля и могильным светом залы. Он был зрителем. Непрошеным свидетелем.

Они расступились, каждый найдя точку напротив своей статуи-двойника. Движения были отработаны до автоматизма, позы выверены по древним схемам. Но в этой каменной гробнице они выглядели нелепо и жалко — пародией на великий и ужасный обряд.

Ден, чья сила могла гнуть железные прутья, с напряжением в мускулах принял хрупкую, балансирующую позу павлина. Капли пота скатились по его вискам.

Саинс опустился на четвереньки. Его спина выгнулась неестественной дугой, пальцы впились в пыль — лев перед прыжком, но в его глазах читалась не ярость, а холодный расчёт.

Фат замер. Его стойка была эссенцией убийства: минимум движений, максимум потенциальной смерти. Казалось, он не человек, а ловушка, вот-вот готовая захлопнуться.

Дерву, гибкий, как ива, припал к земле, каждое сухожилие натянуто струной — тигр в засаде. Его дыхание стало беззвучным.

Хок раскинул руки, приподнялся на носках. В позе птицы не было лёгкости — лишь мучительное усилие удержать равновесие в неподвижности.

Алм лёг плашмя на холодный камень пола. Его тело изогнулось волной, руки повторили плавные, медленные движения пловца. Поза рыбы. Самая уязвимая. Полное доверие и самоотдача.

Тишина.

Она не была пустой. Она была густой, как кисель. Она впитывала в себя треск факелов, тяжёлое дыхание Дена, частый стук сердца в ушах. Секунды сползали в минуты, каждая — словно камень, привязанный к ноге. Взгляды, полные надежды и ужаса, были прикованы к Рисунку. Но он оставался лишь рисунком. Тенью на стене. Насмешкой.

«Может, мы просто дураки?» — пронеслось в голове у каждого. Смешные люди в смешных позах в глухой дыре на краю света.

— Кажись, не работает. Идём-те, — голос Нота прозвучал как выстрел в тихом соборе. Он сорвал заклинание ожидания, вернув их в банальную реальность, где есть только сырость и глупая затея.

— Тсссссс! — шипение Алма было резким, как удар хлыста. В его глазах мелькнула ярость. Не смей! Не смей рушить это! Мы так близко!

И в тот же миг воздух в зале взвыл.

Не звук, а ощущение. Низкочастотный гул, идущий не в уши, а в кости, в зубы, в самые глубины черепа. Пламя факелов резко припало к древкам, окрасившись в сизо-зелёный оттенок, будто вспомнило, что когда-то оно было болотным огоньком. Пыль на полу закружилась в миниатюрном вихре.

И Рисунок… вздохнул.

Тень от него оторвалась от стены не как тень, а как чёрное масло, стекающее по невидимой плоскости. Оно наливалось в пространство залы, густело, обретало форму. Призрак. Но теперь это было не изображение. Это была Сущность. Тело её состояло из клубящегося чёрного дыма, сквозь который просвечивали бледные, будто трупные, контуры конечностей. Пустые глазницы были теперь бездонными колодцами, на дне которых тлели два уголька абсолютного, лишённого тепла пламени. Аура холода и молчаливого давления вырвалась из неё волной.

«Что… почему я не могу… не могу пошевелить языком… голос… где мой голос? Давит… всё давит… зачем… зачем мы полезли сюда…» — мысль Нота застряла в горле, превратившись в ком ледяного ужаса. Он не мог двинуть ни одним мускулом. То же самое творилось с остальными. Ритуальные позы стали их кандалами, магический паралич сковал волю, а животный страх сковал плоть.

Вендиго. Имя всплыло из глубин памяти Саинса в последний миг его осознания. Оно было острым и обжигающе холодным.

Сущность парила в полуметре от пола, не касаясь его. Её безликий «взгляд» медленно, с наслаждением гурмана, обвёл замерших фигур. Затем — движение. Не шаг. Мгновенное смещение в пространстве. Она оказалась рядом с Деном.

Движение её ноги было небрежным, ленивым, словно она отстраняла мешающую ветку. Стопа, обёрнутая дымом, коснулась груди Дена. Не было ни крика, ни звука удара. Был лишь глухой, влажный хруст рёбер и стремительный полёт двухсот фунтов мышц и костей к стене. Тело ударилось о камень с тем звуком, с которым падает спелый плод. Оно обмякло и сползло, оставив на камне широкий, тёмный мазок. Из перекошенного рта хлынула не просто кровь — густая, алая струя, перемешанная с пузырями белой пены.

Ещё до того, как тело Дена достигло пола, Вендиго уже был над Саинсом. Дымчатая конечность сжалась в кулак. В его движении не было скорости — было неотвратимое, неумолимое падение гильотины. Удар пришёлся сверху, между лопаток. Саинс не успел даже выдохнуть. Его позвоночник сдался с тихим щелчком, тело сложилось пополам, как перочинный нож, и рухнуло лицом в пыль. Движения не последовало.

Паралич начал отступать, смытый ледяным приливом чистого, неразбавленного животного ужаса. Но мозг, оттаяв, успевал лишь осознать масштаб катастрофы. Вендиго, казалось, вкушал этот страх. Он парил в центре, его безгубая улыбна стала шире.

Его дымчатая рука протянулась к Дерву. Пальцы, длинные и тонкие, как у паука, обхватили его голову. Без усилия, будто поднимая перышко, Вендиго оторвал его от пола и, сделав едва заметное движение запястьем, швырнул.

«Чёрт! Дерву! Погоди… зачем… туда?..» — мозг Алма, все ещё заточённый в позе рыбы, пронзила молния озарения. Но понимание пришло слишком поздно. Тело Дерву, вращаясь, пролетело через всю залу и врезалось в потолок над самым выходом из ниши, где лежал Алм и стоял Хок. Не в стену — именно в потолок, в старую, почти невидимую трещину.

Раздался оглушительный, всепоглощающий грохот. Свод, державшийся веками на честном слове, сдался. Лавина камня, пыли и вековой грязи обрушилась вниз, накрыв Алма и Хока сокрушительным, окончательным саваном. Звук камней, перемалывающих кости, был коротким и ужасающе конкретным. Затем — тишина.

В зале, полной смерти и пыли, способными воспринимать реальность оставались лишь двое: Фат, стоявший в стороне от эпицентра разрушения, и Нот, всё ещё цепенеющий в проёме. Вендиго медленно повернул свою безликую голову к Фату.

Тот действовал на чистом рефлексе, на том, что осталось от его боевой школы. Стиснув зубы, превозмогая давящую ауру, которая густела, как смола, он сделал молниеносный рывок, нанося удар в спину призрака. Его кулак, закалённый годами тренировок, способный дробить кирпичи, пронзил дымчатое тело насквозь, не встретив сопротивления. Дым на миг рассеялся, затем схлынулся вновь. Но этого мига хватило.

Нот, увидев движение, ощутил, как ледяные оковы страха лопнули под напором инстинкта выживания. Он развернулся и рванул прочь, в чёрную пасть туннеля, не думая ни о чём, кроме бега.

Вендиго даже не взглянул на Фата. Легкий, почти небрежный взмах дымчатой руки — и невидимая сила, сконцентрированная в кулак сжатого воздуха, ударила в Фата, швырнув его в стену. Удар был настолько чудовищным, что каменная кладка подалась, образовав паутину трещин вокруг человеческого силуэта, впечатанного в породу. Фат повис там, без движения, став частью декора пещеры.

Нот бежал. Он спотыкался о корни, цеплялся плечом за выступы, его факел выпал из ослабевших пальцев и с шипением угас в луже. Он бежал в полной, слепящей тьме, нащупывая путь ладонями по скользким стенам, слушая за спиной лишь гул собственной крови в ушах и… тишину. Ту самую, гробовую тишину из залы, которая теперь, казалось, преследовала его, наползая по туннелю.

— Чёрт! Что за фигня! Надо бежать! Надо… — он бормотал бессвязно, уже не осознавая слов.

Впереди забрезжил свет. Неяркий, серый, но живой. Свет мира за пределами каменного чрева. Нот собрал последние силы для рывка.

И вылетел из отверстия пещеры, как пробка из бутылки шампанского. Он пролетел мимо сидевшей у входа фигуры, врезался в древний, покрытый мхом кедр всем телом и замер, беззвучно сползая по стволу на землю. Сознание уплывало, но последнее, что он увидел, — это спину Тхага, сидящего на камне и чертящего что-то палкой на земле.

Тхаг вздрогнул от шума.

— Чёрт, нафига они вообще пошли туда… — он ворчал себе под нос, глядя на свои каракули. — Мне страшно тут одному. Чо там, Нот?!!

Он обернулся. И увидел тело друга, беспомощно лежащее у дерева. Его глаза расширились. Он вскочил, готовый броситься на помощь.

И застыл.

Воздух позади него не просто похолодел. Он застыл. Он стал густым, как сироп, и режуще-ледяным. Дыхание превратилось в струйку пара. По коже побежали мурашки — не от страха, а от физического холода, высасывающего жизнь.

Тхаг медленно, с нечеловеческим усилием, повернул голову.

Из чёрного зева пещеры, не спеша, плыла Тень. Она была плотнее, чем в зале. Дым почти материализовался, приняв форму высокого, истощённого человеческого силуэта с непропорционально длинными руками. Пустые глазницы горели теперь ярче, освещая изнутри клубящуюся тьму её сущности.

— Чёрт… — прохрипел Тхаг. Его голос сорвался. Страх был, но его перекрывало нечто иное: ярость, отчаяние и дикое, первобытное раздражение загнанного зверя. — ВЕНДИГО?!

Призрак парил в двух метрах от него. Тхаг не стал ждать. С криком, в котором было всё — и ужас, и ненависть, и прощание с жизнью, — он ринулся вперёд. Его пинок, отчаянный и собранный, прошёл сквозь дым, заставив форму на миг расплыться. Чудом, на грани рефлекса, он рванул головой в сторону, и дымчатая рука, мелькнувшая на месте его лица, пронеслась в сантиметре от виска, оставив на коже ощущение обморожения.

— Тварь! — выкрикнул Тхаг, отскакивая, его глаза бешено искали хоть какую-то уязвимость, хоть намёк на слабость. — В чём виноват я?! Если не я, то этого не бы…

Он не договорил.

Вендиго не стал атаковать снова. Он просто исчез. Растворился в воздухе.

И в ту же миллисекунду материализовался позади Тхага. Совершенно бесшумно.

Холодные, как вечная мерзлота, дымчатые ладони обхватили его голову с двух сторон. Не было ни борьбы, ни звука удара. Был лишь один, чистый, хрустально-чёткий звук.

Хруст.

Короткий. Влажный. Неприлично громкий в лесной тишине.

Руки Вендиго развелись в стороны. Тело Тхага, лишённое управления и опоры, медленно, почти невесомо осело на колени, а затем рухнуло набок на ковёр из влажного мха и прошлогодней хвои. Шея была вывернута под невозможным углом.

А из того места, где секунду назад была голова, хлынул тёмный фонтан. Кровь, густая и почти чёрная в тусклом свете, с шипением впитывалась в жадную землю, заливала корни, забрызгивала камни и ствол того самого кедра, у подножия которого лежал, не приходя в сознание, Нот. Запах меди и сырой земли повис в воздухе.

Вендиго парил над результатом своего труда. Его безликий взгляд скользнул с обезглавленного тела Тхага на бесчувственное тело Нота. Он медленно повернулся к пещере. К той тишине, что осталась там, в каменном сердце. Пустые глазницы вглядывались в темноту входа, будто сверяясь с невидимым списком.

Затем, беззвучно, не оставив ни следов на земле, ни колебаний в воздухе, тёмная фигура поплыла обратно, в чрево скалы, растворяясь в мраке туннеля.

Снаружи остались лишь два тела, постепенно остывающие под безучастным взглядом серого неба, да тихий, настойчивый шелест листьев. Шелест острова, которого нет ни на одной карте.

Все действия ведутся на острове, которого нет ни на одной карте. Это была наша двухсотая ночь в этой зеленой тюрьме. Двести дней отчаяния, когда надежда на спасение медленно угасала, как наш костер в вечно влажном воздухе. Мы перестали быть командой — стали стаей, выживающей на инстинктах и молчаливой злости друг на друга. А потом, на сотый день, мы нашли Её. Комнату.

Это была не просто пещера. Случайно, обламывая пласт мха у скалы в поисках съедобных личинок, Ден наткнулся на почти невидимую щель. Вместе мы раздвинули каменную плиту, скользившую на скрытых желобах, словно её использовали вчера. Внутри пахло вековой пылью, сухим камнем и… чем-то острым, вроде озона. Комната была высечена в скале идеально круглой, со стенами, покрытыми потускневшими от времени, но четкими фресками. На них изображались фигуры в странных одеждах, склонившиеся перед неким сиянием. В центре комнаты, прямо на полу, был выложен сложный мозаичный круг из темного и светлого камня, испещренный непонятными письменами. А в каменном ларце у стены лежали те самые страницы — хрупкие, изъеденные временем, но с ясным, зловещим текстом. «Древний обряд призыва Хранителя Врат». Тхаг, наш самый молчаливый и осторожный, лишь молча ткнул пальцем в эти слова, когда мы нашли записи, и мрачно покачал головой. Он ничего не сказал. Но его взгляд — тяжёлый, неодобрительный — был красноречивее любых слов. Он с самого начала был против. Мы же, опьяненные возможностью чуда, смеялись над его суеверием. Опьяненные не алкоголем — его здесь и в помине не было — а самой идеей, что есть выход. Мы называли это «билетом домой». Это была последняя, отчаянная глупость отчаявшихся людей.

В ночь ритуала, когда мы собрались у входа в пещеру, Тхаг даже не стал подходить к каменной двери. Он остался в пятнадцати шагах, прислонившись к стволу сосны, скрестив руки на груди. Его лицо в лунном свете было каменной маской. Он не произнёс ни слова про «караулить снаружи». Он просто остался. Его молчаливый протест висел в воздухе тяжелее тумана. Нот же стоял прямо перед дверью, сжимая в руках одну из тех страниц. Его тоже одолевали сомнения, холодная ползучая тревога. Ему тоже не следовало идти. Но он был там, потому что остальные уже вошли, потому что Ден крикнул из темноты: «Нот, ты с нами или как?». И он, сделав глубокий вдох, шагнул за порог, бросив последний взгляд на неподвижную фигуру Тхага у сосны. Тот не кивнул, не помахал. Он просто смотрел. Это был последний образ в памяти Нота перед тем, как тяжёлая дверь закрылась с глухим стуком.

-

После инцидента — не взрыва, нет, а того, будто само пространство внутри комнаты сжалось, а потом выплюнуло его, как косточку из плода, — прошло несколько часов. Первым сквозь рёв в ушах и вкус железа на языке пробился Нот. Боль была первым, что вернулось к нему. Тупая, пульсирующая в висках, и острая — в боку. Он попытался вдохнуть полной грудью, и спазм заставил его скривиться.

— Чёрт… — его собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо, отдаваясь глухим эхом внутри черепа. — На кой чёрт мы вообще его начали?

Он заставил себя открыть глаза. Мир плясал, расплываясь пятнами света и тени. Фокус поймался с трудом. Он лежал не на земле. Его тело сдавливали толстые, жилистые петли, впивающиеся в кожу даже сквозь ткань рваной куртки. Лианы. Они оплели его, как мумию, прижав к шершавой, влажной коре. Сверху, с головокружительной высоты, свисали другие побеги, образуя зелёный, почти непроницаемый полог. Он был в гигантском кедре, в самой его чаще, метров на десять от земли. Страх высоты, который Нот так и не смог побороть за эти двести дней, ударил в виски горячей волной. Он резко дёрнулся, пытаясь высвободить руку. Где-то высоко над головой посыпалась труха и сухие иголки, заставившие его зажмуриться.

Тхаг остался снаружи, — промелькнула в голове чёткая, трезвая картина воспоминания. Никакого опьянения, только холодный, чистый ужас от того, что они сейчас сделают, и каменное лицо товарища, который отказался участвовать. Он должен был быть у сосны. Где же тогда он сам, Нот? И где все остальные?

Стиснув зубы, он начал выкарабкиваться. Каждое движение отзывалось болью в ребрах — возможно, треснуло. Лианы скрипели, цепляясь за него. Он раздирал руки о кору, но медленно, сантиметр за сантиметром, высвобождался из зелёного плена. Спуск был пыткой. Приходилось искать едва заметные выступы, цепляться пальцами, уже потерявшими чувствительность, за мшистые щели. Один раз он сорвался, пролетев метра два, и только густая сеть лиан ниже смягчила падение, снова опутав его. Наконец, его стопы в порванных, мокрых носках (куда делись ботинки? он не помнил) утопились во влажном, упругом мху у подножия исполина. Он рухнул на колени, давясь сухими, беззвучными спазмами.

Инстинкт выживания — древний, животный — заглушил боль и головокружение. Укрытие. Осмотр. Выжившие. Мысли метались, как пойманные птицы, но среди них не было ни одной смутной или спутанной. Воспоминание о ритуале было кристально ясным и оттого ещё более страшным. Ближайшим ориентиром была та самая скала, тёмный зубчатый силуэт которой вырисовывался в сгущающихся, неестественно быстро надвигающихся сумерках. Воздух сты́л, предвещая ледяную ночь. Пошатываясь, Нот двинулся к ней.

Место у входа в пещеру было пустым. Сосна, к которой прислонялся Тхаг, стояла немым свидетелем. Ни его, ни копья, которое он обычно держал при себе. Только странная, гнетущая тишина, нарушаемая редкими, отчётливыми каплями воды где-то в глубине пещеры. И запах. Слабый, но неумолимый шлейф чего-то тяжёлого, медного и сладкого, плывущий из темноты. Кровь.

Сердце Нота сжалось, превратившись в холодный комок в груди. Он рванулся внутрь, позабыв о боли, о страхе, обо всём, кроме необходимости найти своих.

Круглая комната встретила его хаосом. Столб грязноватого лунного света из отверстия в потолке падал прямо на центр мозаичного круга. Знаки на нём теперь казались влажными и тёмными, будто их только что обмакнули в чернила, и от них тянуло тем же металлическим запахом. Стол и каменный ларец были разбросаны в щепки, страницы исчезли. И следы — не отпечатки ног, а какие-то смазанные полосы, как будто тела волокли, — вели не к выходу наружу, а вглубь стены, к тому месту, где раньше не было ничего, кроме гладкого камня с фресками.

Тхага здесь нет, — констатировал внутренний голос с леденящей ясностью. Но другие… где другие?

В панике Нот нащупал ногой едва заметный выступ у основания стены там, куда вели следы. Собрав остаток сил, он рванул на себя. Раздался низкий, каменный скрежет, от которого по спине пробежали мурашки, — ещё одна плита, более массивная и тайная, сдвинулась, открывая узкий чёрный проход вглубь скалы. Потайная дверь. Её там не было. Её открыло оно.

За ней царил мрак и стояла тишина, густая, как сливки. И пахло. Пахло смертью. Свет из круглой комнаты выхватывал из темноты лишь первые метры, а в них — неподвижные фигуры. Все, кто вошёл в комнату. Ден, скрючившийся у стены. Саинс, раскинувший руки. Алм, Фат, Хок, Дерв… Лежали, как сломанные куклы, разбросанные невидимым ураганом. Седьмеро. Восьмого — Тхага, который не зашёл, — среди них не было. Это осознание ударило с новой силой: тот, кто отказался от ритуала, исчез первым.

— Нет… — выдохнул Нот, но ноги уже понесли его вперёд, спотыкаясь о камни. Сначала — помощь живым. Потом… потом искать Тхага. Надежда, что тот просто отошёл, таяла с каждой секундой.

Он упал на колени рядом с Деном, приложил дрожащие пальцы к его шее. Под кожей — слабый, но упрямый, живой стук. Жив. Без лишних мыслей, на одном адреналине и чувстве вины, Нот взвалил бесчувственное тело на плечи и поплёкся прочь, из этой новой каменной могилы, к нашему лагерю у ручья. Потом вернулся за Саинсом. Каждый поход в это подземелье выматывал душу сильнее, чем тело. Когда он в третий раз добрался до Алма, его ждал шок. Алм лежал ничком, и его правая рука… медленно, судорожно, с непонятным упорством царапала камень пола, будто пыталась вывести какой-то важный знак, сообщение из кошмара.

— Держись, — хрипло прошептал Нот, с трудом отрывая его пальцы от камня. — Держись, чёрт возьми. Мы всё исправим.

Он дотащил Алма до полуразрушенной хижины — самого крепкого нашего укрытия, в сотне метров от проклятой скалы. Уложил на нары из веток и сам рухнул рядом, глотая воздух ртом. В этот момент снаружи, со стороны лагеря, донёсся стон. Нот выполз, и сердце его ёкнуло. Дерв сидел у мёртвого кострища, сжимая голову обеими руками, и тихо, бесконечно жалобно стонал, раскачиваясь.

— Дерв… Ты живой, — голос Нота сорвался на полуслове. Это была первая капля чего-то, кроме ужаса, за эти часы.

Вдвоём, поддерживая друг друга, они снова отправились в пещеру. Вынесли Фата, молчаливого великана, ещё более тяжёлого и безмолвного в беспамятстве. Потом Хока. Разложили всех у костра, который Дерв с дрожащими, но уже более уверенными руками наконец разжёг. Пламя осветило бледные, испачканные землёй и кровью лица. Шестеро. И седьмой — он сам, Нот.

И только тогда, когда все были в относительной безопасности, мозг Нота, наконец, освободился от сиюминутных задач и выдал страшную сумму.

— Семеро, — он сказал вслух, и его голос прозвучал глухо. — Нас было восемь.

Дерв поднял на него воспалённые глаза, потом медленно обвёл взглядом круг. Его лицо исказилось пониманием.

— Тхага… нет.

Это было констатацией факта. Того, кто был против. Того, кто остался в безопасности. Его не было. Пропал без вести там, где, казалось, не должно было быть никакой опасности. Ледяная рука сжала внутренности Нота. Он поднялся, почти не чувствуя ног.

— Я поищу его. Может, отошёл, ранен…

Он взял горящую головню и снова пошёл к скале, не слушая слабый протестующий возглас Дерва. Он искал в лесу, окликая Тхага сначала шёпотом, потом всё громче, почти крича. «Тхаг! Отзовись!» Ответом была лишь гнетущая, живая тишина острова, будто сама чаща затаила дыхание. И уже почти отчаялся, собираясь вернуться к лагерю, когда луч факела выхватил из мрака у подножия того самого кедра — того самого, где он очнулся, — тёмное, почти чёрное пятно на широких листьях папоротника. Не земля. Не тень. Кровь. Много крови, уже начавшей темнеть и густеть. Он подошёл ближе, сердце колотясь где-то в горле, перекрывая дыхание. И замер.

Под разломанными ветками и скомканными листьями лежало тело в знакомой зелёной, прочной куртке, которую Тхаг никогда не снимал, даже в самый жаркий день. Но то, что было выше ворота куртки, представляло собой лишь ужасающую, неестественно аккуратную пустоту. Края ткани… выглядели не рваными, а будто оплавленными, слипшимися. Нот отшатнулся, споткнулся о скользкий корень и, давясь паническим воплем, который так и не вырвался, побежал прочь, в сторону лагеря, не разбирая дороги, слыша за спиной лишь свист собственного дыхания и нарастающий звон в ушах.

Прошло несколько часов. Что-то — долг, безумие, просто неспособность оставить всё как есть — заставило его вернуться. Он подкрался к тому месту, крадучись, как зверь, каждым нервом ощущая опасность. Тела не было. На том месте, где оно лежало, теперь была лишь влажная, блестящая на лунном свете земля, будто её тщательно… вылизали, впитали. И стояла фигура. Высокая, неестественно худая, с конечностями, слишком длинными для человека, со спиной, выгнутой дугой. Кожа — или то, что её имитировало — мерцала в лунном свете, как гниющая на морозе древесина. И вместо головы — олений череп с пустыми, тёмными глазницами, в которых теплился холодный, голодный отсвет. Вендиго. Оно не двигалось, просто склонив свою жуткую голову над пятном, словно вдыхая, смакуя последние следы Тхага. Потом медленно, очень медленно повернуло в его сторону. Нот замер, не дыша, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Чудовище не напало. Оно просто… растворилось. Не убежало, не скрылось за деревьями. Оно рассыпалось тенями, будто его никогда и не было, оставив после себя лишь запах гнилого леса и леденящее душу ощущение наблюдения.

Нот понял, что сейчас — ничего не сделать. Оставить. Выживших нужно собрать, нужно думать. Он попятился, а потом побежал назад, в лагерь, к слабому огоньку костра, который теперь казался единственной точкой опоры в рушащемся мире.

К утру, под звуки готовящегося Фатом скудного завтрака — тот очнулся с типичным для него молчаливым упрямством и сразу взялся за котелок, — очнулись почти все. Они сидели вокруг костра, серые, изможденные, с пустыми или полными немого вопроса глазами.

— Чёрт… Вы наконец-то очнулись, — голос Нота был хриплым от усталости и невысказанного. Он смотрел не на них, а на пустое место в кругу, где всегда сидел Тхаг, разминая перед костром свои вечно замёрзшие, сильные пальцы. — Попытка ритуала… это была верхшая тупость. Мы полезли не в своё дело.

Он замолчал, глотая ком в горле. Сказать про Тхага? Сказать, что видел? Он посмотрел на их лица — испуганные, потерянные. Нет. Не сейчас.

— Мы… мы потеряли Тхага, — выдавил он наконец, и эти слова повисли в воздухе тяжёлым, ядовитым облаком.

Сон Алма.

— Чёрт, где я?

Он стоял в абсолютной, беззвучной пустоте. Ни верха, ни низа. И перед ним стояло Оно. То самое. Но не в лесу. Здесь оно было больше, фундаментальнее. Сама идея голода и холода, принявшая знакомую, искривлённую форму. Вендиго.

— Ты звал. Мы пришли, — звук был не голосом, а скрипом веток на морозе, шелестом сухих листьев под чьей-то невидимой ступнёй.Он не мог пошевелиться. Холод проникал сквозь кожу, сковал мышцы, превратив его в ледяную статую. Существо сделало шаг вперёд. Его олений череп наклонился, пустые глазницы впились в Алма.

Но сон сменился резко, без перехода. Теперь он был в шумном, ярко освещённом метро. Давящая духота, запах пота, духов и ржавчины. Гул голосов и рёв приближающегося поезда. Он стоял у кассы, автоматически протягивая смятую купюру уставшей кассирше. И тут из толпы вышел человек в длинном чёрном плаще. Он шёл не спеша, прямо на бетонную колонну, поддерживающую свод. И прошёл сквозь неё. Без звука, без усилия. Как призрак.

Мир дал трещину. Звуки метро стали приглушёнными, цвета поблёкли. Всё казалось бутафорским, ненастоящим. Кассирша что-то назойливо повторяла, тыча пальцем в стекло. Охранник у турникета зевнул, уткнувшись в телефон. Ярость, накопленная за двести дней на острове, за смерть Тхага, за собственное превращение, за этот кошмарный сон, вырвалась наружу с новой, чудовищной силой. Алм действовал на чистом инстинкте. Его рука молниеносно рванулась в открытое окошко кассы, ребром ладони ударив кассиршу по виску. Та беззвучно осела. В следующее мгновение он был рядом с ошарашенным охранником, выхватывая пистолет из кобуры. И начал стрелять. Не целясь. В потолок, в стены, в рекламные щиты, в мелькающие вдали силуэты. Каждый выстрел был выплеском бессилия. Мир вокруг начал рассыпаться, как плохая декорация: потолок дал трещины, из которых повалил чёрный дым, стены поплыли. И он проснулся.

Резко сел на своей постели в хижине, обливаясь ледяным потом. Грудь ходуном ходила от учащённого дыхания. Он сжал кулаки, ощутил привычную мужскую силу в руках, потрогал лицо — щетина. Всё на месте. Но в углу хижины, куда не доставал свет от тлеющих углей костра, тень на мгновение показалась ему неестественно длинной и тонкой, с выступающими, как ветви, очертаниями. Он зажмурился, а когда открыл — тень была обычной.

— Ну что ж… — пробормотал он, хриплым от сна голосом, вытирая лоб. — Надеюсь, этот кошмар теперь оставит нас в покое.

Снаружи уже светало. Сквозь щели в стенах пробивался серый, безрадостный свет. Пахло дымом и чем-то варящимся. Фат, всегда молчаливый и сосредоточенный, взял на себя кухню, как будто пытаясь вернуть хоть каплю нормальности в этот ад. Его действия были отточены до автоматизма, ритуально-медленными. Одной рукой он поставил на треногу наш единственный потертый котелок, другой чиркнул кресалом, с третьей попытки поджигая сухой мох и хворост. Долил воды из походного фильтра, бросил туда нарезанные коренья, горсть съедобных, горьковатых на вкус трав и последнюю, бережно хранимую щепотку соли из крошечного пакетика. Аромат был небогатым, но для изголодавшихся, измученных тел и душ он пах спасением, островком привычного мира. Когда похлёбка была разлита по жестяным кружкам, все ели молча, сосредоточенно, чувствуя, как скудное тепло еды по капле возвращает к жизни окоченевшие изнутри души.

А Ден сидел чуть в стороне, прислонившись к бревну. После инцидента с ним творилось что-то неладное. Он не притронулся к еде. Сидел, уставившись в пустоту перед собой, его пальцы непроизвольно дёргались, будто перебирая невидимые нити. Потом он вдруг схватился за голову, сдавленно застонав, словно от невыносимой, внезапно нахлынувшей боли. Когда он опустил руки, его глаза были другими — острыми, всевидящими, лишёнными привычной растерянности. Он схватил лежавший рядом обгорелый сук и на ровном участке утоптанной земли начал чертить. Линии ложились быстро, уверенно, складываясь в невероятно точную карту не только нашей части острова, но и областей, куда мы никогда не заходили. Появились пометки: странные значки у скал, волнистые линии в глубине леса, крестик там, где была круглая комната. Потом, не говоря ни слова, он разобрал несколько наших старых, вышедших из строя раций, фонарик и пачку выдохшихся батареек. Его пальцы, раньше довольно неуклюжие, теперь двигались с хирургической точностью и скоростью. Он паял провода нагретым на костре гвоздём, связывал палки крепкими волокнами лиан, прилаживал лопасти, вырезанные из жести. К полудню перед изумлённой, молчаливой группой на земле лежало странное сооружение, похожее на огромного стрекозиного кузнечика. Ден вставил последние, как нам казалось, мёртвые батарейки в самодельный пульт, щёлкнул тумблером.

Аппарат жужжаще вздрогнул, подпрыгнул и, неуклюже заваливаясь набок, поднялся в воздух на метр. Ден, не отрывая своего нового, пронзительного взгляда от творения, покрутил ручку на пульте. Дрон выровнялся, завис, потом медленно поплыл в сторону леса, обогнул хижину и вернулся, сев у ног создателя.

— Мы отсюда выберемся, — впервые за день произнёс Ден тихо, но с такой железной твёрдостью, что никто не усомнился. — Я теперь вижу путь. Вижу многое.

Вечером они сидели у костра, который теперь старались поддерживать ярче и дольше. Небо над островом было неестественно ясным, усеянным миллиардами холодных, бездушных звёзд, которые, казалось, взирали на них с безразличным любопытством.

— Жалко Тхага, — нарушил тягостное молчание Нот, лёжа на спине и глядя в эту бесконечную, чужую высь. — Он… Он даже не зашёл. Просто остался снаружи. Я помню его взгляд. Он всё знал. Или чувствовал. А я… Меня выбросило из той комнаты, как щепку. Влетел прямо в тот кедр, в эти чёртовы лианы. А он… — Нот замолчал, сглотнув. — Наверное, думал только о том, как мы идиоты. Или о чём-то своём. Неважно… Что случилось, то случилось. Теперь надо думать, как жить дальше. С этим.

Он поднялся, отряхнулся и зашёл в хижину. Место Тхага — просто голые ветки, на которые был брошен его неизменный рюкзак, — пустовало, как свежевырытая могила. Один за другим, изможденные физически и морально, они укладывались спать. Но сон этого острова не был исцелением. Он был другой гранью той же кошмарной реальности. Нот, ворочаясь на жестком ложе, слышал, как за стеной кто-то тихо скребётся. Алму снова снилось метро, но теперь все пассажиры поворачивали к нему головы с оленьими черепами вместо лиц. Ден во сне чертил карты на внутренней стороне своих век, а его пальцы безостановочно двигались. А за границей лагеря, в непроглядной тьме между древними стволами, что-то худое и вечно голодное медленно обходило круг света от костра, и пустые глазницы на миг отражали далёкое пламя. Остров не отпускал. Он только начинал свою игру, и правил у этой игры не знал никто.

Понял, важная правка. Исправляю исходную предпосылку и вношу соответствующие изменения в расширенный текст. Яхта логичнее для этой истории.

-

Глава 1: Остров, которого нет

Остров существовал в разломе реальности, в тихом забытьи между меридианами. Его не было ни на одной карте — ни старинной, начертанной дрожащей рукой мореплавателей, ни современной, прошитой спутниковыми лазерами. Он был географическим казусом, слепым пятном в океанской глади. Возможно, поэтому здесь царил сюрреалистический хаос флоры: стройные, шумящие на ветру пальмы соседствовали с суровыми северными соснами; дикие яблони, усыпанные мелкими горьковатыми плодами, росли в тени могучих кедров, чьи ветви пропитали воздух терпким, целебным ароматом. Климат здесь был собран по кусочкам из всех широт, создавая причудливый и самодостаточный микрокосм.

Именно в этой аномалии, на небольшой поляне у подножия скалистого плато, Ден завершал свою многодневную работу. Перед ним, на импровизированном столе из плавучего дерева, лежал дрон. Но не простой — это был квинтэссенция всего, что они смогли спасти, разобрать и приспособить за триста дней на острове. Его рама была собрана из легких сплавов корпуса яхты, двигатели и аккумуляторы сняты с электронного оборудования кают и мостика, которые удалось реанимировать. Солнечная панель, скрупулезно собранная из обломков, неделями копила энергию для этого момента.

— Так… Готов. Наконец-то. Теперь ты настоящий и управляемый, — проговорил Ден больше для себя, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. Он бережно взял в руки пульт управления, собранный из корпуса спутникового телефона с разбитой яхты и множества перепаянных проводов.

С легким жужжанием дрон оторвался от земли, поднимая тучку рыжей пыли. Ден затаил дыхание. Это был не просто инструмент. Это были их новые глаза. Он направил аппарат вверх, чтобы окинуть взглядом окрестности. С высоты их лагерь у ручья казался крошечным, уязвимым пятнышком жизни в буйной, равнодушной зелени. Ден начал методичный облет, день за днем составляя не просто карту, а подробный атлас выживания: где растут фруктовые рощи, где можно найти съедобные коренья, где залегают жилы какой-то странной, магнитной руды. Особенно тщательно он облетал границы высокой черной скалы на севере острова. Туда они больше не приближались. После инцидента, случившегося дней тридцать с чем-то назад, скала стала табу. «Ведь он их бы не пустил», — пронеслось в голове у Дена холодной, четкой мыслью. Он резко развернул дрон обратно, к солнцу и безопасности лагеря.

Глава 2: Рекурсия сновидений

В это время Фат, главный по кухне и по части здорового цинизма, спал в тени банановых листьев. Его сон не был покоем. Он был лабиринтом.

Уровень первый: Жара. Яркое солнце. Он играет в футбол на пыльном поле, легко обводит неуклюжих противников, чувствуя себя богом. Команда соперника разваливается на глазах. И тут — глухой удар в спину. Не мячом. Чем-то тяжелым и металлическим. Свет меркнет.

Уровень второй: Холодный воздух кондиционеров, стук клавиатур. Офисное здание. Фат смотрит на свои руки — они странно расплываются, становятся мягкими, как пластилин.

— Ага, я тут. Ну что это за чертовщина? — бормочет он себе под нос.

— Фат, иди работай! — раздается резкий голос директора из-за спины.

Но Фат уже понимает. Сон. Это точно сон, ведь в реальности он не клерк, он — шеф-повар, хозяин своей маленькой империи у плиты. Осознание дает силу. Во сне, как и в жизни, он не терпит тиранов. Он разворачивается и со всей силой бьет скучного директора-кошмара. Тот рассыпается пикселями.

Уровень третий: Резкий переход. Крики. Запах пороха и пота. Банк. Маски на лицах, дрожащие руки с пистолетами. Один из грабителей, коренастый мужчина с дикими глазами, замечает Фата и с размаху бьет его кулаком в живот. Удар почувствовался — пронзительная, живая боль, недопустимая для сна. И перед глазами Фата вспыхивает не просто темнота, а видение: четыре стихии, сплетенные в безумный калейдоскоп — огненный дождь, режущий ветер, каменный пол, превращающийся в горную расселину. Картина горящего мира на мгновение отпечатывается в мозгу. «Откуда это?» — мелькает мысль, и его снова вырубают.

Уровень четвертый: Сон во сне. Фат понимает, что все еще спит, запертый в этой матрешке кошмаров.

— Черт! Сон не закончился? Как так? — его терпение лопнуло. Он замечает на поясе у падающего охранника гранату. Иррациональное решение рождается мгновенно. — Граната, взорви здесь все!

Он выдергивает чеку. Ослепительная белизна, звук разрывающейся реальности. Стены банка, грабители, боль — все разлетается в клочья. Он проваливается сквозь обломки сновидения.

Уровень пятый (возврат): Снова банк. Тот же момент. Удар в живот только готовится. Но теперь в памяти Фата ясно горит образ, печать из видения — четыре стихии. Инстинктивно, как во сне это и бывает, он фокусируется на огне. Жар пробегает по жилам, сосредотачивается в ладони. Из его сжатого кулака, с шипением, рвется настоящий поток пламени! Грабитель в ужасе отшатывается, его одежда вспыхивает синим чадящим огнем, который он не может потушить. Фат, действуя на автопилоте ярости и отчаяния, расправляется с остальными, чувствуя странную, пугающую силу. Снова граната в руке. «Довольно!» — кричит он внутри себя и дергает чеку. Еще один взрыв небытия.

Глава 3: Пробуждение и шрамы

Фат открыл глаза. Над ним был не потолок банка, а знакомый навес из пальмовых листьев, пропускающий солнечные зайчики. Он лежал в своей хижине у ручья, и звук бегущей воды был самым сладким звуком на свете. Он сел, тяжело дыша. Тело ломило, а на животе пылала свежая, лиловая гематома — точный след от удара кулаком из сна.

— О, Фат, привет. Что-то ты сегодня долго спишь, — раздался спокойный голос.

На пороге стоял Алм, худощавый и спокойный, как всегда. Он перевязывал бинтом, сделанным из вываренной коры, свою собственную рану — глубокую царапину на предплечье.

Фат тупо посмотрел на него, мозг еще не полностью переключился на реальность.

— Ага, сам удивлен… А ты, Алм, откуда рана?

— Со мной будет такой же вопрос, — парировал Алм, указывая подбородком на синяк Фата. — Откуда у тебя рана на животе? Как будто удар был… прямым и сильным. И да, я себя чувствую хорошо, спасибо, что спросил.

Они уставились друг на друга с одинаково тупыми, непонимающими лицами. Этот немой диалог был их привычным способом общения — обмен загадками без ожидания ответов.

— Да бросьте вы спорить! — вмешался Ден, подходя с пультом управления в руках. Он выглядел уставшим, но довольным. — Мы столько всего сделали. Вот, грядки, кстати, уже подросли. Заметил? И, если верить зарубкам на столбе, мы здесь примерно… триста дней. Целая вечность.

К группе присоединился Нот, хромая. На его ноге был свежий, не очень аккуратный шов. Он молча кивнул в знак приветствия. Остальные члены их маленького сообщества — могучий, молчаливый Хок, хитроумный Саинс и вечно беспокойный Дерву — купались в море, в небольшой защищенной от течений лагуне, которую они облюбовали с первых дней.

Глава 4: Отголоски катастрофы и скрытые игры

Лагуна была одним из немногих мест, где океан вел себя прилично. Вода здесь была кристально чистой и теплой. Хок лежал на спине, глядя в бездонное небо, отпуская мысли. Дерву же, как обычно, нервно озирался.

— А-а-а… а-а-а… Акула! Тут кажись! — выпалил он, указывая дрожащим пальцем на темную тень у рифа.

— Да не бойся ты, тут некого нет, — лениво протянул Хок, даже не повернув головы. — Всех крупных хищников течением отнесло к другим берегам. Мы проверяли.

— Да не ври ты! Думаешь, я совсем чокнутый? — возмутился Дерву, брызгая водой.

— Ну, по-твоему, да, — раздался спокойный голос Саинса. Он стоял по грудь в воде, неподвижно, устремив взгляд куда-то вдаль, за пределы лагуны. Его пальцы слегка шевелились, будто он набирал невидимый текст на клавиатуре.

Хок не видел, но Саинс в это самое время концентрировался. Он мысленно отдавал команды. Недалеко от лагуны, в мангровых зарослях и на прибрежных камнях, жили огромные, молчаливые жабы-рогатки, которых он нашел в первые месяцы. Сначала он просто изучал их, потом начал подкармливать, а затем — тренировать. Теперь он мог мягким давлением мысли заставлять их двигаться, прыгать, даже шипеть. Это была его тайная игра, способ не сойти с ума от однообразия и почувствовать хоть какую-то власть над этим миром. Тень у рифа была не акулой. Это была его самая крупная жаба, Буфо, которая, следуя его неосознанному импульсу тревоги, решила подплыть поближе.

Как раз в этот момент с суши донесся низкий, гулкий звук, похожий на трубный рев. Вода в лагуне заходила крупной, плавной зыбью.

— Волна! — крикнул Дерву, но было уже поздно.

Волна была невысокой, но неожиданной. Она накатила и отхлынула, оставив всех в положении «выброшенных на берег китов». Хок откашлялся, Саинс потерял концентрацию, и Буфо тут же скрылась в глубине.

— И откуда это?! — проворчал Хок.

Ответ знал только Саинс. Это был Слон. Не обычный, а огромный, мохнатый, словно сошедший со страниц ледникового периода. Саинс нашел его в глубине острова пару месяцов назад и с тех пор пытался установить контакт. Звук был вызван именно им — Саинс мысленно подтолкнул животное к тому, чтобы оно зашло в небольшой пруд. Оно зашло. С громким плеском. Отзвук этого плеска и докатился до берега в виде волны. «Перебор», — сухо отметил про себя Саинс, выбираясь на песок.

Глава 5: Обыденность забвения

Вернувшись в лагерь, мокрая троица застала общую картину. Фат, уже оправившись, колдовал над глиняным очагом, пытаясь из остатков ячменя с яхты и диких ягод приготовить нечто, напоминающее пирог. Алм и Нот чинили сеть, сплетенную из лиан. Ден заносил данные с дрона на большую, самодельную карту, начертанную углем на обработанной шкуре какого-то животного.

Они жили. Это уже не было отчаянной борьбой за выживание, как в первые недели после крушения яхты. Это стало бытом. Странным, оторванным от всего мира, но бытом. Они построили укрытия, наладили систему сбора воды и добычи пищи, даже создали подобие огорода. Они забыли. Не всё, конечно. Каждый помнил свое имя, отрывки прошлой жизни. Но острота тоски по дому притупилась. Жгучее желание быть спасенным превратилось в тихую, почти философскую уверенность, что спасения не будет. А раз не будет, то и думать об этом бессмысленно.

Их всеобщий пофигизм был не ленью, а защитным механизмом. В обычном мире, с его счетами, долгами, социальными обязательствами и карьерными гонками, такая отрешенность привела бы к краху. Но здесь, на острове, она стала их спасением. Она не давала им впасть в истерику или впасть в войну друг с другом. Они просто были. День за днем.

Фат, помешивая варево, украдкой поглядывал на свою ладонь. Она была обычной. Никакого огня. Но память о сне была ярче, чем многие воспоминания о реальности. И синяк на животе пульсировал тупой болью, напоминая: граница между сном и явью на этом острове, возможно, не так крепка, как им хотелось бы.

Ден отложил палочку-стилус и взглянул на своих товарищей. Хок чистил рыбу, Саинс что-то шептал, глядя на лягушку у своего босса, Дерву пытался разжечь второй костер, Нот и Алм спорили о прочности узла. Фат пробовал свой «пирог» и корчил гримасу.

«Мы застряли, — подумал Ден. — Но мы живы. И у нас теперь есть глаза». Он потрогал пульт от дрона. Завтра он снова поднимет его в воздух. Может быть, на этот раз он найдет на острове что-то, что даст ответы. Или, что более вероятно, откроет новые, еще более странные вопросы. Остров, которого нет, только начинал показывать им свои истинные края. И Ден чувствовал, что инцидент у черной скалы был не концом их неприятностей, а лишь первым, смутным предупреждением.

-

Остров, которого нет

Всё началось там, где кончаются все карты. В точке, которую не найти в лоциях и спутниковых снимках, затерянной среди безбрежной океанской пустоты. Остров не значился ни в одном архипелаге, не имел имени и, казалось, сам не желал быть найденным, укрываясь завесой постоянных туманов и коварных течений. Для семерых людей, чудом выживших после кораблекрушения, он стал сначала спасением, потом испытанием, а затем — молчаливым, непонятным домом. Они провели здесь уже так много времени, что счёт дням вёлся с какой-то отстранённой условностью. Месяцы слились в сезоны дождей и засух, в циклы поиска пищи и починки хижин. Они выжили. Они приспособились. Они почти смирились.

Но в тот день, начавшийся как десятки других, судьба приготовила им щелчок по носу.

Глава 1: Металлическая муха и тревожный зум

Гул был тонким, высоким, словно комар у виска. Ден, ссутулившись над своим импровизированным пультом управления в углу самой прочной хижины-лаборатории, водил пальцами по сенсорной панели планшета с потрескавшимся стеклом. Его детище — дрон — парило над кронами гигантских папоротников. Конструкция была собранна с почти религиозным тщанием из всего, что удалось спасти и найти: лёгкие алюминиевые распорки от разбитого кейса с оборудованием, титановые шестерни от навигационной системы, куски поликарбоната, скреплённые эпоксидной смолой, добытой из смолы местных хвойных. Это был его взгляд за горизонт, его способ не сойти с ума от бесконечной зелени и океана. Сегодняшняя задача была рутинной: завершить картографирование северного сектора для обновления «Атласа ресурсов». На бумажных листах, сшитых в плотную тетрадь, уже красовались пометки: «Родник №3 (пресный, сезонный)», «Заросли ямса», «Гнездовья крачек (яйца, пух)», «Зона активности крупных кошачьих (избегать после заката)».

— Так, сектор G-7… Летим по сетке, — бормотал он себе под нос, прищурившись от бликов на экране. — Последний квадрат, и можно будет идти на зарядку. Батареи, будь они неладны, хватает всего на сорок минут…

Его монолог оборвался. В правом верхнем углу дисплея, там, где густая поросль уступала место скалистому обрыву, промелькнула аномалия. Не цветовое пятно растительности, не тень от облака. Чёткий, геометрически правильный контур. Прямой угол. Человеческая рука, вернее, её промышленный след, никогда не встречавшийся в дикой природе острова. Ден заставил дрон снизиться, отключив автопилот. Изображение подпрыгивало, страдая от порывов ветра, но становилось яснее. Это был обломок. Не дерево, не камень. Материал с иным коэффициентом отражения — пластик, композит. А на его поверхности… линии. Не трещины, не прожилки. Штрихи, дуги, цифры…

В ушах Дена возникла внезапная, оглушительная тишина, в которой грохнуло его собственное сердце. Воздух перестал поступать в лёгкие. Он не осознавал, что вцепился в край стола так, что побелели костяшки пальцев.

«Карт…а…» — прошептали его губы беззвучно. А внутри черепа взорвалась ликующая, неистовая сирена, сметающая всё на своём пути: КАРТА! НАВИГАЦИОННАЯ КАРТА! ФРАГМЕНТ! КООРДИНАТЫ!

Разум, отточенный месяцами выживания, мгновенно переключился в режим действия. Мысли не было — был чистый импульс. Он с силой рванул на себя висящий на гвозде рюкзак из прорезиненной ткани, на ходу сунул туда компас, самодельную рацию на кристаллических батареях, нож в ножнах и пачку сигнальных патронов. Не отрывая глаз от экрана, зафиксировавшего координаты, он выскочил из хижины, как снаряд.

Глава 2: Встречные и вопросы без ответов

— Ден! Куда несёшься? Уху сварил, тунец сегодня жирный! — окликнул его Фат, возившийся у кострища с большим глиняным горшком. Его лицо, обветренное и доброе, выражало лишь лёгкое недоумение.

Ден, уже на полном ходу, лишь отмахнулся рукой, жест был одновременно и «отстань», и «потом объясню». Он нёсся по главной тропе, ведущей от лагеря к источникам воды. На развилке он почти столкнулся с Хоком, который, согнувшись в три погибели, тащил на спине корзину, туго набитую отборным сланцем для нового загона.

— Эй, осторожно! — крякнул тот, но Ден уже проскочил мимо, лишь мелькнула его пятка.

Ещё через сотню метров он на бегу пересекся с Нотом и Алмой. Они возвращались с удачной вылазки: на длинном шесте между ними болталась тушка небольшого кабана, а в заплечных мешках виднелись коренья и съедобные грибы.

— Ден, ты куда, будто пожар? — удивилась Алма, ловко увернувшись от его стремительного движения. — Лицо белое, как мел.

Он не ответил. Он уже исчезал в зеленом туннеле тропы, ведущей в самое сердце джунглей.

— Брось, — сказал Нот, перекладывая шест на другое плечо. — Когда его «находит», он глух и слеп. Видал уже. То за насекомыми неделю гонялся, то воду испарял в своих колбах. Сами донесём. Фат, наверное, уже беспокоиться начал, что уха перекипит.

Глава 3: Среди гигантов и обретённый ключ

Бег по влажной, скользкой тропинке скоро стал даваться тяжело. Воздух в глубине леса был густым, сладковато-прелым. Ден сбавил шаг, сверяясь с рацией, на экране которой мигали сохранённые координаты. Сердце всё ещё колотилось, но теперь к волнению примешивалась острая, холодная сосредоточенность охотника.

— Почти… Ещё метров двести… — его шёпот растворялся в гуле цикад.

Внезапно слева громыхнуло. Не гром, а низкий, мощный треск, от которого содрогнулась земля. Огромная древняя секвойя, подточенная лианами-душителями, с грохотом, сотрясающим воздух, начала своё падение. Но Ден за год научился не бояться леса, а слышать его. Он не замер в ужасе, а инстинктивно прыгнул в сторону, за массивный ствол пальмы, пригнув голову. Тучей взметнулась земля, листва, обломки веток. Когда пыль осела, он увидел приближающихся Дерва и Саинса с их неизменными пилами-«дружбами», самодельными, но отточенными до бритвенной остроты.

— Вот это да! Удачно упало, прямо на расчистку! — весело сказал Дерв, похлопывая по коре гиганта. — Саинс, пошли, распилим. На новые балки для навеса пойдёт. Я начну с комля.

Ден проскользнул мимо них, кивнув. Сейчас не до разговоров. Ещё несколько десятков шагов — и он на месте. Координаты сошлись. Перед ним был невысокий глинистый обрыв, подмытый недавними ливнями. И там, в осыпавшейся земле, как разломанная скрижаль, лежала она. Ден упал на колени. Дрожащими, но уже точными движениями он начал счищать налипшую грязь, мох, папоротниковые побеги. Под ними оказалась пластина. Толстая, прочная, часть какого-то корпуса. Навигационного прибора? Приборной доски самолёта? Неважно. Важно было то, что сохранилось на её лицевой стороне. Фрагмент карты. Не любительский набросок, а профессиональная морская карта с меридианами и параллелями, с отметками глубин и течений. Края были обожжены, часть информации съедена временем, но в центре… в центре был рукописный крестик, а рядом — стёршаяся, но всё ещё читаемая под определённым углом запись: координаты.

Ден замер. Время остановилось. Он мысленно накладывал этот фрагмент на свою собственную, годами выстраиваемую в голове картину мира, основанную на наблюдениях за звёздами, течениями, перелётными птицами. И всё встало на свои места. Мозаика сложилась.

— Так… — его голос прозвучал хрипло и непривычно громко в лесной тишине. — Значит, мы здесь… Не в сердце океана… Мы на отрогах подводного хребта… Всего в нескольких сотнях морских миль к западу… — Он замолчал, снова сверился с цифрами в своём блокноте, и глаза его загорелись холодным, стальным блеском не надежды — уверенности. — Отсюда, с попутным сезонным течением… можно дойти до архипелага. А оттуда… — он встал, крепко сжимая драгоценную пластину. — Оттуда уже рукой подать до континентальных морских путей. До дома.

Глава 4: Решение и «Безымянный скиталец»

Обратная дорога в лагерь показалась ему мгновенной. Он ворвался в общий дом, где уже собрались все, привлечённые запахом ухи, и молча, не говоря ни слова, положил на большой плоский камень, служивший столом, свою находку и раскрытый блокнот с расчётами.

Последовала минута ошеломлённой тишины. Потом её разорвали десятки вопросов, возгласов неверия, требований объяснений. Но Ден был непоколебим. Он говорил чётко, без эмоций, тыча пальцем в карту, в свои вычисления, в звёздные схемы на стене. Он не предлагал надежду — он предъявлял факты. И сомнения, один за другим, уступали место новому, забытому за месяцы чувству — целеустремлённости.

Решение созрело само собой, единогласно. Они строят корабль. Не плот, не паром, а настоящее, хоть и небольшое, морское судно, способное пересечь океанский участок.

Началась великая стройка. Лагерь превратился в верфь. Каждый знал своё дело. Дерв и Хок, лучшие плотники, занялись отбором и валкой деревьев — лёгкой, прочной древесины, которая не растрескается в солёной воде. Нот и Алма, мастера по связкам и такелажу, плели канаты из лиан и волокон, создавали ткань для паруса из тщательно обработанных растительных волокон. Саинс, гений импровизированной механики, проектировал рулевое управление, крепил набор корпуса, думал над герметизацией. Фат, обеспечивающий тыл, начал грандиозные заготовки: вялил мясо на дыму, сушил фрукты, консервировал пресную воду в промасленных и обожжённых бамбуковых цилиндрах, шил из остатков палаток мешки для провианта. Ден стал мозгом и нервом всего предприятия: он чертил планы, рассчитывал водоизмещение, распределял силы.

Дни слились в недели, наполненные стуком топоров, скрипом пил, запахом смолы и пота. Из груды брёвен вырос изящный остов. К нему принайтовили прочные доски обшивки. Взметнулась вверх мачта — прямой, как стрела, ствол особого дерева. Забелел на ней парус, грубый, но удивительно прочный. Появилась палуба, небольшой кокпит, крошечная каюта под навесом для укрытия от стихии.

И в одно утро, когда первый луч солнца позолотил гребни океанских волн, «Безымянный скиталец» — так они все единодушно назвали своё творение — был готов. С нечеловеческими усилиями, по проложенным бревнам-каткам, они спустили лодку в спокойные воды лагуны. Она легла на воду уверенно, гордо, не протекла ни единой каплей.

В последнюю ночь они не спали. Сидели у костра на берегу, смотрели на звёзды, которые теперь были для них не просто светилами, а точками маршрута. Говорили мало. Каждый был со своими мыслями — о прошлом, которое могло вернуться, и о будущем, которое снова стало пугающе неизвестным.

На рассвете семеро человек — Ден, Фат, Хок, Нот, Алма, Дерв и Саинс — последний раз оглядели лагерь, свои хижины, свои грядки, свои следы на этом клочке суши. Они взяли только самое необходимое: инструменты, оружие, провизию, карту. И поднялись на борт.

Лёгкий попутный бриз, словно сама судьба давала им шанс, наполнил парус. «Безымянный скиталец» дрогнул, мягко оторвался от берега и начал свой путь. Остров, которого не было на картах, медленно отдалялся, уменьшался, становился тёмной полоской, а затем и вовсе растворился в утренней дымке.

Впереди лежал океан. Бескрайний, опасный, непредсказуемый. Но теперь у них был ключ. У них был курс. И в их сердцах, выжженных долгим испытанием, снова, тихо и неуверенно, затеплилось пламя, имя которому — Возвращение.

Бегство и Надежда

Их мир уже почти год ограничивался песками, джунглями и скалами неведомого острова. Острова, которого нет ни на одной карте, доставшейся им в наследство от прежних хозяев старого деревянного судна. На той карте с обтрепанными краями были лишь грубые очертания материков, детали стерлись временем и соленой водой. Но этого хватило. Хватило, чтобы, сверившись с самодельным секстантом по звездам и старому, но верному компасу, взять курс на восток, в сторону Южной Америки. В сторону Бразилии, откуда они когда-то начинали этот злополучный круизный тур.

Их корабль, «Скиталец», был диковинным гибридом: основа — добротный деревянный корпус, но обшивка ниже ватерлинии была усилена современными полимерными композитами, найденными в корабельном трюме в качестве ремонтного запаса. Эта странная комбинация делала судно невероятно устойчивым, словно оно вросло в воду, а не плыло по ней. Это вселяло тихую надежду. Надежду, которая грела сильнее тропического солнца.

Они провели на острове почти 350 дней. Триста пятьдесят дней борьбы за выживание, поисков пропитания, постройки сигнальных огней, которые так никто и не увидел. Мысль о том, что они должны были просто отдыхать на пляжах Копакабаны, а не ловить крабов голыми руками, казалась теперь какой-то дикой, абсурдной сказкой. Их единственной общей мечтой было добраться до цивилизации, продать накопленные за год жемчужины и ракушки (они наивно верили, что это что-то стоит), купить билеты на самолет и вернуться домой. Туда, где есть горячая вода, интернет и нет необходимости каждую ночь дежурить у костра, опасаясь неизвестных шорохов в чаще.

Океан встретил их спокойной, ленивой гладью. После буйства красок острова — изумрудной зелени, белоснежных песков и лазури лагуны — открытое море казалось монотонным, но таким свободным. Они шли уже несколько суток, и каждый день сливался с предыдущим в череду рутинных вахт, разговоров и тишины. Эта тишина, прерываемая лишь шумом волн о борт, была целебной. Она залечивала раны страха и отчаяния.

— Фат, что у нас сегодня на обед? — лениво спросил Нот, растянувшись на импровизированном лежаке из спасательного плота и щурясь на высокое полуденное солнце. Его кожа, уже давно потерявшая городскую бледность, жадно впитывала тепло.

На корме, у странного, почти магического очага, сооруженного из старого медного таза и каких-то камней с острова, царил Фат. Если остальные молчали, погруженные в свои мысли, то Фат был их живым, неунывающим центром. Его голос, громкий и раскатистый, был постоянным саундтреком их жизни на острове, а теперь и в плавании. Он не был загадочным отшельником — он был душой компании, мастером на все руки и, что важнее всего, невероятно талантливым поваром. Он мог рассказывать истории, шутить и одновременно готовить из ничего кулинарный шедевр, и делал он это с такой искренней страстью, что даже в самые мрачные дни заставлял их улыбаться.

— О, великий лежебока Нот почтил нас своим вопросом! — весело отозвался Фат, ловко переворачивая на импровизированном гриле крупных креветок. — Сегодня, дорогие мои скитальцы, у нас морское ассорти по-робинзонски! Креветки, которых я с рассвета выудил на свою самодельную удочку — представляете, они сами на нее прыгали от счастья! И краб, который так хотел к нам в котелок, что сам залез в ловушку. Жарить будем на нашем драгоценном пальмовом масле, мариновал в соке с кисленькими ягодками, что мы нашли на той скале, помните?

Он активно жестикулировал, и пламя в тазу послушно следовало за движениями его рук, не вырываясь за пределы очага.

— А огонь-то где взять? Спички отсырели, — поддел его Дерву, стараясь сохранить серьезное лицо.

— Огонь? Да вот же он, бесстыдник, — Фат щелкнул пальцами прямо перед носом у Дерву, и между ними вспыхнула маленькая, почти игрушечная искорка. — Шучу, не пугайся! У меня тут угольки тлеют с утра. Просто искусство, сынок, требует правильной презентации! Смотрите все!

Он дунул на угли, и они ярко вспыхнули. Аромат поднялся невероятный. Через десять минут на импровизированном столе дымилось блюдо. Фат раздавал порции с комментариями: «Тебе, Хок, побольше — ты у нас главный по парусам, силы нужны! Алму и Саинсу… ребята, вам поровну, вы хоть и не братья, но держитесь всегда вместе, как сиамские близнецы после ссоры! А Дену… Дену самую большую креветку. Чтобы слаще были воспоминания».

Все собрались на корме: Нот, Дерву, спокойный и рассудительный Хок, тихий Ден, а также Алм и Саинс. Эти двое были полными противоположностями. Алм — живой, общительный, с острым любопытством ко всему на свете. Саинс — сдержанный, наблюдательный, говорил мало, но всегда по делу. Их дружба, странная на первый взгляд, закалилась на острове: выживание стерло все социальные барьеры. Они ели под задорный рассказ Фата, и его болтовня была лекарством.

— Фат, это божественно, — с полным ртом проговорил Алм. — Ты точно не шеф с Мишленовской звездой в прошлой жизни? А на десерт манго остались или другие фрукты?

— Шеф? Да я просто люблю, когда люди чавкают от удовольствия! — рассмеялся Фат. — На десерт будет сюрприз!

— Го мне двойную порцию этой услады! — крикнул Дерву. — И да, наконец-то мы выбираемся отсюда! Еще неделя, максимум две, и я буду пинать мяч на пляже Ипанемы, вот увидите!

— Ну, с этим ты точно попал в точку, — улыбнулся Алм, отодвигая тарелку, но его улыбка была немного напряженной.

Его взгляд устремился за борт, в бесконечную водную гладь. Она уже менялась. Лазурная, почти прозрачная утром, к вечеру вода наливалась густым темно-синим кобальтом. Небо тоже теряло свою безмятежную голубизну, становясь бледнее у горизонта и глубоким, бархатным на востоке. В этом меняющемся мире под килем кипела своя жизнь: стайка игривых дельфинов уже час сопровождала судно.

Тишину, которую на этот раз не заполнял голос Фата, внезапно разорвал смех. Резкий, истеричный, на грани помешательства. Это смеялся Ден. Тот самый, по чьей вине они и оказались на острове почти год назад. Из-за его нелепой, роковой ошибки в навигации и урагана от которого не успели уйти. Этот смех прозвучал как нож.

— Что это, Ден? Прекрати! — строго сказал Хок, но его голос дрогнул.

Он последовал за взглядом Дена и замер. У самого борта, по левому траверзу, из темнеющей воды медленно поднималась фигура. Она была неестественно высокая, худая, будто составленная из теней и лунного света, которого еще не было. Длинные, костлявые конечности, крючковатые пальцы, и пустые глазницы, в которых мерцала лишь леденящая душу точка холодного огня. Вендиго. Тот, кто преследовал их последние месяцы на острове. Тот, кто свел с ума и убил их восьмерого товарища, Тхага.

Существо беззвучно ступило на палубу, и дерево под ним почернело, будто покрылось инеем. Воздух стал зимним, резким. Даже неунывающий Фат смолк, его лицо застыло в маске напряженной сосредоточенности. Вендиго повернул к ним лицо.

— Быстрее, газуй! Всё, что есть! — прохрипел Хок, бросаясь к штурвалу, но было поздно.

Команда инстинктивно сгруппировалась. Ден, Нот, Хок и Дерву отпрянули к корме. Напереди чудовищу остались только Фат, Алм и Саинс. Алм и Саинс инстинктивно встали спиной к спине, отработанное за месяцы опасностей движение.

Вендиго сделал шаг. И еще один. И наткнулся на невидимую преграду в метре от них. Звук был похож на звон хрустального колокола. Существо отшатнулось.

— Ну только не говорите, что это барьер, за который я не могу выйти, — проскрежетал голос Вендиго. Он ударил когтистой лапой по невидимой стене, и от удара по палубе побежали трещины.

В этот момент судно налетело на высокую крутую волну, резко качнувшись. Алм, не удержав равновесия, поскользнулся на почерневшем от холода настиле и полетел за борт.

— Алм! — крикнул Саинс. В его обычно спокойных глазах мелькнула настоящая паника.

Но Фат был быстрее.

— Не в этот раз! — рявкнул он, и его рука дернулась вперед. Падающий Алм вдруг замер в воздухе в двух метрах от ледяной воды. Фат сделал резкое движение на себя, и тело Алма пронесло обратно над планширем. Он грузно приземлился на палубу, а Фат, тяжело дыша, потер ладонь.

— Тварь! Тебе конец! — крикнул Саинс. Его сдержанность испарилась, сменившись холодной яростью. Он сжал руки перед собой, пальцы сплел в причудливый, неестественный знак. Между его ладонями вспыхнула искра, и из нее, извиваясь, вылезла крошечная змейка из чистого света.

Вендиго издал звук, отдаленно напоминающий смех.

— Ха-ха-ха… Ты думаешь, меня этой змейкой запугать, человечишка?

Он протянул руку, чтобы раздавить светящееся создание. Но Саинс в этот момент произнес только одно слово, тихо и четко:

— Размер.

И змея взорвалась ростом. Она развернулась, заполнив собой пространство. Ее тело, теперь уже состоящее из переплетенных колец энергии цвета грозового неба, обвило Вендиго с головокружительной скоростью. Светящиеся челюсти сомкнулись на туловище чудовища с оглушительным треском.

Вендиго вскрикнул от боли и ярости. Он взмыл в воздух, и тело световой змеи распалось на миллионы искр. Вырвавшись, тень нанесла ответный удар — слепящее ледяное лезвие ударило Саинса в грудь. Тот отлетел к борту и рухнул без сознания.

Но и Вендиго был поврежден. Его форма дрожала, становилась прозрачнее. Он отступил к краю борта.

— Ну что ж… Теперь вам точно хана, — прошипел он. — Барьер… хитро. Но он держится на вас. Пока вы живы. И раз вы единственные, кто из встретившихся мне отделался всего одной смертью из восьми… знайте. Тхаг ждет вас. На дне. Правда, уже без головы. Аха-ха-ха-ха…

Его смех перешел в хрип. И тогда «Скиталец», подхваченный внезапно налетевшим теплым ветром с юга, рывком набрал скорость. Расстояние между судном и темной фигурой начало стремительно увеличиваться. Вендиго не преследовал их. Он лишь стоял, медленно растворяясь в сгущающихся сумерках.

Когда его окончательно скрыла ночная мгла, на палубе воцарилась тишина. Алм первым пришел в себя, подполз к неподвижному Саинсу.

— Дышит… — прошептал он, с трудом разжимая закоченевшие пальцы товарища. — Он дышит.

Первым нарушил общее оцепенение Фат. Он подошел к борту, посмотрел в темноту и плюнул в воду.

— Вот и пропал, мороженый урод. Испортил мне ужин, — сказал он громко, но в его голосе была дрожь. Он обернулся, хлопнул в ладоши. — Ну что, спектакль окончен! Алм, помоги мне перенести нашего героя в каюту, подальше от этого сквозняка. Нот, кипятка! Дерву, ищи аптечку, ту, что со старого корабля!

Он снова заговорил, заполняя пугающую тишину потоком слов, приказов. Это был нервный, жизнеутверждающий ритуал. Они оторвались. Но слова чудовища повисли в воздухе. «Пока вы живы… Тхаг ждет вас».

Пока Фат суетился, пытаясь вернуть хоть каплю нормальности, Алм сидел на корточках рядом с Саинсом, глядя на его бледное лицо. Они не были родственниками. Они были просто двумя людьми, которых судьба столкнула в невыносимых обстоятельствах. Но теперь между ними была связь крепче крови — общая тайна, общее противостояние тьме, проявившее такие странные, невозможные способности. И общая угроза, что плыла за ними по пятам, невидимая, как тот самый барьер.

«Скиталец» плыл дальше, в сторону невидимого еще берега. Они были спасены от острова. Но пусть к дому оказался длиннее и страшнее, чем они думали. Им предстояло не просто вернуться. Им предстояло выжить — и понять, кто они такие на самом деле, и что за силы в них проснулись в тени того проклятого клочка суши.

Бесконечная синева. Она была их миром уже много дней — со всех сторон, до самого горизонта. Океан, величественный и равнодушный, качал их утлое судёнышко, которое когда-то было спасательной шлюпкой с затонувшей яхты. С тех пор, как они покинули клочок суши, назвать который «необитаемым островом» было бы слишком громко, они двигались наугад. Их целью был Натал, солнечное побережье Бразилии, но где он и в правильном ли направлении они плывут — было тайной, покрытой морской солью и отчаянием.

Две недели дрейфа. Две недели, когда каждый день начинался и заканчивался одним и тем же вопросом в глазах каждого: «Мы ещё живы?» Еда — скудные запасы — закончилась. Теперь их рацион составляла только то, что удавалось выловить. Вода была на исходе. Солёные губы трескались, в горле стояло перманентное ощущение жжения.

Именно поэтому, когда утром Саинс, приставший к борту, вдруг выпрямился и прохрипел, все вздрогнули.

— Погодите… Вон там, — он с усилием поднял руку. — Бирюзовая полоса. Мель. Значит, берег близко.

Все устремили взгляды. На фоне глубокой синевы вод Атлантики действительно проступала широкая полоса цвета аквамарина — верный признак мелководья у суши.

— Кста… Ти прав, — медленно произнёс Фат, всматриваясь.

— Ну… это хорошо, — выдохнул Алм. — Наконец-то мы выберемся отсюда.

Они из последних сил налегли на вёсла. Спустя ещё сутки изумрудная линия горизонта обрела форму. Сначала тень, затем — чёткий контур пляжа с белой каймой прибоя. А потом стали различимы и постройки. Многоэтажные отели, вытянувшиеся вдоль берега плотной линией. Это был не остров. Это был материк. Береговая линия, тянувшаяся на многие километры. Сердце у каждого ёкнуло: они доплыли! Натал! Или, по крайней мере, его окрестности.

— Берег! Всё, встаём! — закричал Дерву, указывая на пляж и отели, которые были хорошо видны.

Но эйфорию почти сразу омрачила странная деталь.

— Света нету, — тихо констатировал Хок.

— Ну, щас день, это понятно, — попытался отмахнуться Ден, но и он чувствовал неладное. Даже днём в таком мегаполисе, как Натал, должны быть признаки жизни: движение, блики стёкол, дымки. Здесь же громады зданий стояли слепыми, безжизненными силуэтами.

Они высадились. Твёрдая земля под ногами казалась чудом. Но радость сменилась леденящим недоумением. Перед ними был не сияющий курортный пляж, а апокалиптическая картина. Пляж «Прайя-ду-Форте» или похожий на него представлял собой зону бедствия. Шезлонги и зонтики были опрокинуты, поломаны и полузасыпаны песком, некоторые обгорелые. Барные стойки разгромлены. Повсюду валялся мусор, но не туристический — а какой-то странный: перевёрнутые лодки, порванная одежда, разбитая техника. И всё это было густо оплетено лианами и другой быстроразросшейся тропической растительностью, как будто город покинули не месяц и не два назад, а несколько лет.

— Почему тут реально никого нету? И… такое? — сказал Саинс, идя со всеми по разрушенной набережной к первой линии отелей. Дорога была покрыта трещинами, из которых пробивалась трава.

— По-твоему, мы знаем? — с горькой иронией сказал Ден. — Нас не было год. За год могло случиться всё что угодно.

— Плюс, нас всех не было год здесь, — добавил Нот, озираясь. — Может, тут что-то случилось, и всех эвакуировали?

Тишина была оглушительной. Ни гула машин, ни музыки, ни даже привычного крика чаек. Только шум прибоя да шелест ветра в пальмах, листья которых уже проросли сквозь разбитые витрины.

— Ого, конечно, рил никого нету, — прошептал Дерву, осматривая руины кафе и магазинчиков. — Как будто война была… или эпидемия.

— Ага, тут нечего нету, — мрачно подтвердил Алм.

Внезапно Фат вздрогнул и указал в сторону полуразрушенного спасательного вышки.

— О! Там кто-то! Лежит!

Они бросились туда. В тени лежал человек в обрывках формы спасателя. Но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что он мёртв уже очень давно. Тело было в неестественной позе, а на шее и руке зияли страшные, гнилостные раны, похожие на укусы, но слишком большие и рваные для любого известного животного.

— Чёрт… чё с ним? Кажись, подох. Пошли, скорее! — сдавленно сказал Хок, и в его голосе был чистый, немедлящий страх.

Они побежали в сторону ближайшего большого отеля, инстинктивно ища укрытие в каменных стенах. Они не заметили, как из-за углов разрушенных зданий, из темных проемов гаражей и магазинов начали медленно появляться тени. Неуклюжие, медленные фигуры, движущиеся с неестественной скованностью. Они шли, спотыкаясь, но неумолимо следуя за бегущими людьми. Орда молчаливых преследователей, о существовании которых группа пока не подозревала.

Добежав до отеля «Коста Бразилиа», они увидели, что роскошные стеклянные двери выбиты. Вестибюль, некогда сиявший блеском, был разграблен и завален мусором. Фрески осыпались, с потолка свисали лохмотья проводки.

— Вот мы у отеля, — сказал Ден, задыхаясь. — А где вся часть, где мы проживали? Ресепшен, лобби… всё уничтожено.

— О! Там, в глубине, — сказал Дерву, — кажется, кафе. И… свет горит! Тусклый, но горит! Генератор, наверное. Давайте сходим туда!

Они устремились к мерцающему в полутьме свету, последнему признаку работающей техники в этом мёртвом царстве. Они не оглядывались, не видели, как первые тени уже заползают в разбитый вход отеля, волоча за собой ноги по мраморному полу, покрытому пылью и грязью.

-

На этом материке, в этом городе, случилось нечто. И это «нечто» было масштабом всей страны, а может, и больше.

Они поняли это не сразу, но позже, найдя в разгромленном номере отеля порванную газету на португальском и обрывки новостей на забытом включенном планшете с треснувшим экраном. Случилось это примерно через полгода после их исчезновения.

Это не была война в классическом понимании. И не природный катаклизм. Новости говорили о странной, быстро распространяющейся болезни. Её называли по-разному: «Бразильская лихорадка», «Синдром Амазонии», «Каскадный некроз». Она начиналась как обычный грипп, но затем приводила к тяжелым неврологическим нарушениям: агрессии, потере высших когнитивных функций, гиперчувствительности к звуку и свету, а на поздних стадиях — к неконтролируемым приступам ярости и… каннибализму. Вирус или бактерия (учёные так и не определили природу возбудителя) передавался не только воздушно-капельным путём, но и через укусы, через кровь, с чудовищной скоростью. Был найден похожий вирус в Америке который был хуже этого, но он почти пропал оставшись только в Европе и северной Америки он давал почти те же симптомы только сверхчеловеческую силу и скорость.

Правительство пыталось ввести карантин, но было слишком поздно. Болезнь вырвалась из глубин Амазонии (как предполагали), куда её занесли, возможно, незаконные экспедиции за ресурсами, и накрыла прибрежные города почти мгновенно, благодаря плотному транспортному сообщению. Натал, как крупный туристический хаб, пал одним из первых.

Началась паника. Массовая эвакуация, которая быстро превратилась в хаос и кровавую бойню на дорогах. Те, кто не успел или не смог уехать, оказались в ловушке. Инфраструктура рухнула за считанные недели: отключилось электричество, перестала работать вода, закончилась еда. Выжившие разбились на мелкие группы, отчаянно борясь и друг с другом, и с теми, кого болезнь превратила в нечто нечеловеческое — в агрессивных, примитивных существ, движимых только голодом и базовыми инстинктами. Их называли «заражёнными», «оскультами», «голодными».

А потом природа, которой больше не мешал человек, начала быстро возвращать свои права. Тропический климат сделал своё дело: растения оплели брошенные автомобили, деревья проросли сквозь асфальт, песок и ветер постепенно заносили улицы. Курортный рай превратился в зелёные, но смертельно опасные руины.

Их яхта отплыла до начала этого кошмара. Их год борьбы с океаном был годом апокалипсиса на суше. И теперь они, истощённые, жаждущие спасения, высадились не в объятия цивилизации, а прямо в её гниющее сердце. Они думали, что достигли финиша, но на самом деле они только вошли на новое, куда более страшное поле битвы за выживание. И первые «обитатели» этого нового мира, привлечённые шумом их высадки и движения, уже окружали отель, беззвучно смыкая кольцо. Они приехали на материк, где случилось НЕЧТО. И это НЕЧТО теперь знало об их присутствии.

Город-призрак Натал

Тишина была самой громкой вещью, которую они слышали за последние два часа. Не шелест волн, не крики чаек, а гнетущая, абсолютная тишина большого города, в котором умерла жизнь. Дерву стоял на рассыпающемся асфальте набережной, его стоптанные ботинки тонули в победоносных побегах лиан, прорвавшихся сквозь трещины. Перед ним, как насмешка над прошлым, высился отель «Сол-Натал». Год назад здесь пахло сандалом, чистой бельём и коктейлями с кайпириньей. Теперь фасад был скрыт под ковром буйной зелени, окна зияли чёрными дырами, а с балкона их бывшего номера свисала вниз целая россыпь незнакомых фиолетовых цветов.

Год. Целый год они провели не в пятизвёздочном раю, а на клочке суши, даже не отмеченном на большинстве карт. После кораблекрушения во время «роскошной» экскурсии к островам, их, семерых выживших, выбросило на негостелющий берег. Год они учились добывать пресную воду, строить укрытия от ливней, отличать съедобные коренья от ядовитых. Их спасителем стал не корабль, а груда хлама, выброшенная океаном после шторма: обломки пластика, несколько досок, тент. Из этого они, под руководством молчаливого и практичного Саинса, построили лодку. Самодельную, утлую, скреплённую верёвками из лиан и надеждой. Парус сшили из остатков своих футболок и найденного куска брезента. На этом плавучем артефакте они за две невероятно долгие недели, питаясь сырой рыбой и молясь, чтобы океан не разорвал их творение, добрались до родного берега.

— Так… может, в то кафе? — голос Дерву, привыкший за год к тишине, кроме шума прибоя и своих мыслей, прозвучал неестественно громко, почти кощунственно. Он кивнул на противоположную сторону улицы. Вывеска «Café do Porto» висела на одной цепи, скрипя на ветру. Но в глубине, за грязным стеклом, горел свет. Тусклый, жёлтый, дрожащий — свет керосиновой лампы или свечи. Это был первый и единственный признак человеческого присутствия за всё время, как они сошли со своей самодельной лодки.

— Логично, — отозвался Саинс, не отводя взгляда от тёмных проёмов окон соседних домов. Его рука лежала на рукояти ножа, выточенного из обломка винта их погибшей яхты. — Стены целы, свет есть. Идём. Тихо.

Они двинулись цепочкой, как привыкли на острове: Саинс впереди, замыкал Хок. Алм, Нот, Ден, Фат и Дерву — в середине. Они были тенями в своих лохмотьях: загорелые дочерна, с впалыми щеками и слишком ярким блеском в глазах — смесь надежды и накопленной за год паранойи. Они не увидели, как из-за угла разрушенного рыбного рынка, из-под арки, с которой свисали гниющие рекламные баннеры, начали появляться фигуры. Сначала одна, медленная, волочащая ногу. Потом другая, с неестественно вывернутой рукой. Потом ещё, и ещё. Они возникали из теней, из переулков, молча, беззвучно, словно части самой разрухи. Их одежда была грязной и рваной. Лица — землистого, воскового оттенка. И раны… не кровоточащие, а чёрные, высохшие, как на мумиях. Но страшнее всего были глаза: мутные, затянутые плёнкой, лишённые всякого осмысленного выражения.

Скрип двери кафе прозвучал выстрелом. Воздух внутри был спёртым, пахло пылью, затхлостью и… жареным маслом. За стойкой стоял человек. Официант. В некогда белой рубашке, теперь серой и засаленной. Он вытирал один и тот же бокал тряпкой, движения были механическими, лихорадочными. Увидев их, он не обрадовался, не удивился. Его глаза, широко раскрытые, метнулись к ним, затем к окну, снова к ним.

— Мы… можно поесть? — сдавленно спросил Ден. Его желудок, сжатый в комок за две недели моря, предательски заурчал при виде столов и меню на грифельной доске.

— С-стейк. Консервированный. И… вода, если есть, — пробормотал официант, не глядя. Он швырнул тряпку и рванулся не к кухне, а к узкой двери в глубине зала, явно ведущей в подсобку или на задний двор.

Алм, чьи инстинкты за год обострились до уровня животного, был начеку. Он в два шага пересёк зал и перегородил дверь, упёршись плечом в косяк. Его фигура, накачанная рубкой деревьев и переноской камней, блокировала проход полностью.

— Эй, спокойно, друг. Мы не причиним зла, — голос Алма был низким, пытался успокоить. — Просто скажи… где все? Что здесь произошло?

Официант замер, его лицо исказила гримаса чистого, немого ужаса. Он затряс головой, его взгляд снова метнулся к окну.

— А… а… вы не видели? Там… вон там… — он дрожащим, грязным пальцем ткнул в сторону главного входа.

Все семеро, как по команде, обернулись. И застыли.

За стеклом, впритык к нему, стояли они. Лица. Десятки тех же восковых, искажённых лиц, которые они мельком видели на улице. Они стояли молча, неподвижно, уставившись внутрь мутными глазами. Это был живой, дышащий кошмар. Тишину снаружи нарушил скребеж — звук многих рук, медленно, почти ласково скользящих по стеклу.

— Что? Кто это такие? — спросил Нот, не отрываясь от куска хлеба, который он уже успел схватить со стойки. Год голода научил его ценить еду выше любой внезапной опасности.

Официант, прижавшись спиной к полке с бутылками, зашептал, и его шёпот был полон срывающегося в истерику безумия:

— Вирус… из джунглей. Амазония… что-то выпустили, или оно само вырвалось… Не знаю. Они… они не люди больше. Агрессивные. Кусаются… хотят… плоти. Мозгов. Все слышали про зомби в кино, да? Вот оно. Только хуже.

— А ты? Как ты тут один работаешь? Почему они тебя не тронули? — вклинился Фат, его аналитический ум отчаянно искал лазейку, логику в этом безумии.

Официант захихикал — сухой, нервный, пугающий звук.

— Я… я… а-а-а… — он начал заикаться, дергаясь. — Я не… я тоже…

Он не договорил. Из его рта хлынула струя тёмной, почти чёрной, странно густой жидкости. Не просто крови. Она пахла медью и гнилью одновременно. Его тело содрогнулось в нечеловеческом спазме, суставы затрещали. Белки глаз закатились, и с низким, хриплым рычанием, который никак не мог вырваться из человеческого горла, он прыгнул. Не убежал, не отпрянул, а именно прыгнул, как хищник, на ближайшего — на Фата.

Рефлексы, отточенные в схватках с дикими собаками и ящерицами на острове, сработали без участия разума. Фат не принял удар, а резко ушёл в сторону, подставив подножку. Официант-чудовище с глухим стуком грохнулся на пол, но тут же, с неестественной для человека ломкой манерой, начал подниматься на все четыре конечности.

И в эту же секунду мир взорвался.

Грохот был оглушительным. Не выдержав напора давящей снаружи массы тел, массивная стеклянная дверь кафе рухнула внутрь, разбиваясь на миллионы острых осколков. Тишина умерла, её место заняла какофония: хрипы, рычание, скрежет когтей по плитке и тот самый ужасный, сухой, множественный скребеж. Первые фигуры, спотыкаясь и падая, повалились в зал.

— ЧЁРТ! ЧТО ЭТО?! — закричал Хок, швырнув в ближайшую фигуру тяжёлую металлическую солонку. Она глухо стукнула по лбу, но существо даже не замедлилось.

— ЛЮК! В ПОДСОБКЕ! Тот люк, который он хотел! — проревел Алм, пиная в голову уже поднявшегося «официанта» и указывая на малозаметную железную дверцу в полу за стойкой.

Действовали без слов, понимая друг друга с полусмотра. Сначала прыгнул Алм, отодвинув тяжёлую крышку. Потом Нот, на секунду задержавшись, чтобы швырнуть в наступающую толпу стул. После секундной паузы, нужной, чтобы оценить дистанцию, прыгнули Ден и Фат, отстреливаясь подручными предметами. Выпрыгнули позже Хок и Саинс, действуя синхронно: один прикрывал другого. Последним прыгнул Дерву, едва успев — окровавленная рука уже схватила его за рюкзак, когда люк с грохотом захлопнулся над его головой. Сверху послышался яростный стук.

Они оказались в сыром, тёмном тоннеле. Воздух пах плесенью и ржавчиной. Дышали, как загнанные звери.

— Нужно… нужно вернуться на остров, — выдохнул Ден, опираясь о холодную бетонную стену. — Там хоть безопасно.

— Сначала нужно отсюда выбраться, — отрезал Саинс, зажигая самодельный факел из обмотки и смолы, припасённый на экстренный случай. Огонь осветил узкий проход, уходящий в темноту.

Они двинулись, прижимаясь к стенам. Проход вёл, судя по всему, в старую систему ливнёвки или технических тоннелей. По дороге, в какой-то нише, они наткнулись на заброшенный пост охраны. В разграбленном сейфе валялось то, что стало для них манной небесной: три старых, но ухоженных пистолета Taurus и несколько обойм к ним, а также пара охотничьих ножей в ножнах. Молниеносно, без споров, распределили: Ден, Фат и Дерву взяли пистолеты. Остальные — ножи. Оружие в руках придало призрачной уверенности.

Вскоре тоннель вывел их на заброшенную станцию метро. Название «Natal Central» было едва читаемо под слоем граффити. Эскалаторы, конечно, не работали. Вниз вела лишь глубокая, тёмная лестница.

— Всегда так хотел сделать, — бледно усмехнулся Хок, глядя на турникеты.

— Сейчас не лучший момент для исполнения детских мечт, — пробормотал Фат, всматриваясь в темноту лестничного пролёта. Оттуда доносился отдалённый, но множественный шорох.

Перепрыгнув через турникеты, они начали осторожно спускаться. На полпути Ден, шедший одним из первых, вдруг резко отпрыгнул назад, чуть не сбив с ног Нота.

— Тихо! — его шёпот был резким, как щелчок.

Все замерли. Саинс медленно приподнял факел.

Внизу, на платформе, в свете прыгающих языков пламени, они увидели толпу. Десятки, а может, и сотни таких же существ. Они стояли, сидели, медленно бродили по перрону, словно в ожидании поезда, который никогда не придёт.

— Плохо… Даже слишком, — выдохнул Хок, и в его шёпоте слышалось отчаяние.

Они попытались отступить, но один неосторожный шаг Алма выдал их. Старая плитка под его ногой с громким, раскатистым треском разломилась. Звук эхом покатился по станции.

Внизу, на платформе, сотни мутных глаз поднялись наверх. На секунду воцарилась мёртвая тишина. Потом раздался один протяжный стон, подхваченный десятками глоток. И толпа пришла в движение. Не побежала сразу, а сначала медленно, почти синхронно, двинулась к лестнице.

— Бежим! Назад! — скомандовал Саинс.

Но было поздно. Существа уже карабкались вверх по лестнице, сбивая друг друга, но неумолимо приближаясь. Они открыли огонь. Глухие хлопки выстрелов оглушительно грохотали в каменном мешке. Ден, прицелившись в ближайшего, выстрелил. Пуля ударила зомби в грудь, отбросив его назад. Тот упал на других, и в возникшей давке несколько существ были сбиты с ног и затоптаны. Это был маленький, жестокий, но эффективный успех.

Хок и Алм, вооружённые ножами, встали спиной к спине, создав маленький круговой периметр. К ним присоединился Дерву, пытаясь прикрывать их огнем своего пистолета.

А потом началось нечто, от чего у них, уже видавших виды, кровь стыла в жилах. Фат, отстреливаясь, вдруг замер, его лицо исказилось от внутреннего напряжения. Он сжал кулак свободной руки, и вокруг его пальцев вдруг вспыхнуло, заколебалось маленькое пламя, как от зажигалки, но явно рождённое не ею. С рыком он швырнул этот сгусток огня в плотную группу зомби. Пламя, коснувшись одежды одного, вспыхнуло с неестественной силой, словно попав на бензин, и быстро перекинулось на других. Вслед за этим Фат топнул ногой, и под ногами у другой группы существ задржал, затрещал бетон пола, образовав небольшую, но глубокую трещину, в которую несколько зомби провалились.

Саинс, отбросив нож, сделал странный, призывающий жест руками. Из тёмных арок тоннеля, с рёвом и топотом, выбежали… призрачные силуэты. Массивный, полупрозрачный слон пронёсся через толпу, сметая десятки тел. За ним промчался тигр, его когти и клыки, хотя и нематериальные, рвали плоть с ужасающей эффективностью. Параллельно, олень с острыми, как бритва, рогами пронзал существ, не давая им подняться.

Нот, оставшийся с одним ножом, сражался на периферии, отчаянно и яростно. Но в какой-то момент один из зомби, проскользнув мимо призрачного тигра, вцепился ему в предплечье. Острая, гнилая боль пронзила тело Нота. Он вскрикнул, вырвался, отрубив существу голову. Он ждал, что сейчас начнётся превращение, ждал ужаса и конца. Но через секунду боль… стихла. Более того, откуда-то изнутри пришла волна странной, животной силы. Его рана не гноилась, а… затягивалась на глазах. Вирус не убил его. Он дал ему что-то иное. Что-то опасное и могущественное.

Платформа превратилась в ад. Грохот выстрелов, рычание, рёв призрачных зверей, треск огня и камня. Они не побеждали, они просто выживали, отбиваясь от бесконечной волны. И понимали, что это только начало. Натал, город их прошлой жизни, стал городом смерти. А их остров, дикий и пустынный, теперь казался единственным спасением в этом новом, безумном мире. Но добраться до своей самодельной лодки им предстояло через весь этот ад.

Станция «Натал Сентрал». Точка невозврата.

Ад не горел. Ад был прохладным, сырым и пах ржавчиной, гниющими отбросами и... медной сладостью свежей крови. Вопли, приглушённые низкими сводами, и сухой треск выстрелов создавали какофонию, от которой звенело в ушах. В Натале, за стенами этой подземной гробницы, царила не курортная атмосфера, а полная, неописуемая атмосфера ужаса, просочившегося в самую сердцевину мира.

Фат, прислонившись спиной к холодной, облицованной кафелем колонне, почувствовал последнюю отдачу. Пуля ушла в грязный лоб зомби, ползущего к Саинсу. Затвор щёлкнул, зафиксировавшись в заднем положении. Пусто. Он посмотрел на Алма, который в десяти шагах от него, с тяжёлой стальной трубой в руках, творил что-то среднее между боевым искусством и бойней. Эффективно. Слишком эффективно.

— Чёрт! Ладно, я всё понимаю, — выкрикнул Фат, с силой швыряя пустой пистолет в ближайшую тварь, отвлекая её, — но не настолько же! Алм, лови! Я без железа справлюсь!

Он не бросил, а послал оружие резким, точным толчком. Оно перевернулось в воздухе, рукояткой вперёд. Алм в это мгновение закончил размашистый удар трубой по колену одного противника, услышал хруст, и, используя инерцию, развернулся, ловя пистолет на взлёте. Движением, отточенным до автоматизма, он прицелился и нажал на спуск, не успев даже поднести ствол к линии взгляда. Последняя пуля вошла в глазницу второго зомби. Существо замерло и рухнуло. Всё заняло меньше четырёх секунд.

— Блин, как-то... слишком легко, — пробормотал Алм себе под нос, с неприятным холодком внутри глядя на результат. Эта «лёгкость» отнятия жизни, ставшая рутиной, беспокоила его больше, чем сами мертвецы.

Он не почувствовал приближения сзади. Из-за развороченного торгового автомата бесшумно поднялась тень, готовая вцепиться ему в шею. Но другая тень была быстрее. Это был Нот. Он не подбежал — он влетел, как таран, плечом в грудь существа, отшвыривая его в стену с такой силой, что старый кафель треснул.

— О, кстати, спасибо! — крикнул Алм, обернувшись и добив оглушённого зомби ударом приклада.

— Не расслабляйся! — отозвался Нот. Его голос звучал чуть хрипло, но в нём появилась новая, стальная уверенность. Шрам от укуса на предплечье был всего лишь бледной полоской.

Алм кивнул и снова окунулся в хаос, но реальность была безрадостной. Патроны заканчивались у всех. Щелчки пустых затворов звучали, как похоронный перезвон. А зомби становилось всё больше. Они сползали по эскалаторам, словно густая, шевелящаяся масса.

И в этот самый критический момент Дерву, прикрывавший тыл у входа в служебный тоннель, услышал свой собственный, беспомощный щёлк. Патроны кончились. Он замер на долю секунды, и этого хватило. Два тощих, быстрых существа с тихим шипением прыгнули на него, сбив с ног.

Мир сузился до гнилых зубов и запаха разложения. Дерву отчаянно упирался, чувствуя, как холодные пальцы впиваются в его куртку.

Швих-швих.

Два чистых, свистящих звука, похожих на рассекаемый шёлк. Не выстрелы. Головы двух зомби совершили неестественный полёт, а их тела обмякли. Над Дерву стояла фигура. Высокая, очень худая, в поношенном чёрном тактическом жилете поверх серой футболки. Но больше всего поражали волосы — длинные, белые как лунный свет, волосы, распущенные по плечам и сейчас слегка шевелящиеся от собственного движения. Лицо было андрогинно-острым, с пронзительными глазами цвета грозового неба. В его руках с невозмутимым спокойствием замерли два тесака с примитивными, но прочными гардами.

— Фух... Спасибо. Кстати, а ты... кто такая? — выдохнул Дерву, отползая и поднимаясь, его взгляд застрял на незнакомце.

Тот слегка нахмурился, и уголок его рта дрогнул.

— Я... а-а... — он сделал небольшой, театральный вздох, откидывая прядь белых волос. — Ну, во-первых, парень, если что. А ещё... а-а-а... — Он явно пытался подобрать слова, но, как часто бывало, они застревали.

— Он мой бывший одноклассник, — раздался голос Дена, пробивающегося к ним. — Кириешка. Точнее, все его так зовут. Настоящее имя — Ромео. Но он его... не очень жалует. Считает слишком пафосным для всего этого. — Ден кивнул в сторону окружающего ада. — Зато как пролезть, спрятаться или найти то, чего никто не найдёт — ему равных нет.

Кириешка (или Ромео) слегка пожал плечами, и его длинные белые волосы колыхнулись.

— Ромео... это из прошлой жизни. Той, где были театры и глупости. Здесь я — Кириешка. И я знаю, куда идти. Вернее, ехать. Видите тот состав в тупике? Рабочая "скоростная" каракатица на аккумуляторах. Доедем до бункера. Путь проверен, рельсы целы.

— Бункера? — переспросил Дерву, вытирая лицо. — Тут такие есть?

— Ага. Не для всех. Частные убежища параноиков и богатых сумасшедших. Один я... присмотрел и немного доработал, — сказал Кириешка с лёгкой, почти детской гордостью в голосе, ловко вкладывая тесаки в ножны за спиной. — Туда. — Он указал на темноту, где угадывался силуэт небольшого поезда.

Теперь их снова было восемь. Цифра висела в воздухе незримым грузом — если бы не тот случай на острове, было бы девять. Вспышка памяти: шторм, скользкий склон, протянутая рука Йохана, которую не успели схватить... Они не знали тогда, что ждёт мир, и эта потеря была их первой, незаживающей раной.

— Хок, помоги тут! — рявкнул Алм, отбиваясь от цепкого зомби, который вцепился в его трубку. Хок, сражавшийся рядом как автомат, с пустым взглядом, вздрогнул и бросился на помощь. Вместе они быстро расправились с угрозой.

— Фух, справились, — Алм обернулся к другу и почувствовал, как у него сжимается желудок. Хок был побледневшим, его губы дрожали, а глаза смотрели сквозь реальность, в какой-то внутренний кошмар.

— Хок! Что с тобой? — Алм схватил его за плечи.

— Я... я не могу, — прошептал Хок, и его голос сорвался. — Это я виноват. Я нашёл тот алтарь в пещере. Я прислушался к голосам... они были такими... убедительными. И я позвал вас. Какой же я идиот! — Он начал бить себя кулаками по лбу, с отчаяньем, граничащим с истерикой.

— Бро, прошло больше ста дней! Даже полтораста! — Алм грубо схватил его запястья. Его голос был жёстким, но в нём сквозила собственная, приглушённая вина. — Мы все там были. Мы все согласились зайти. Это НЕ твоя вина. Сейчас надо выжить. Понял? Выжить. Чтобы всё это имело хоть какой-то смысл.

Он поднял Хока, и в их взгляде на секунду мелькнуло полное понимание. Они снова встали плечом к плечу.

— Блин, у меня тоже пусто, — крикнул Ден, швыряя пистолет в морду приближающейся твари. — Придётся на кулаках. Впервые с острова! — И, выпуская всю накопленную за год сдавленную ярость, он вмазал сокрушительным прямым в лицо существу, которого мысленно окрестил «Зомбокой». Та отлетела, сломав хребет о край платформы.

— Так, мы близко! — Кириешка кивнул на поезд. Но из вентиляционной шахты прямо перед ними вывалилась новая, плотная толпа зомби, отрезав путь.

Казалось, это тупик. Но вперёд вышли Фат и Нот.

— Ну что, пиромаг, давай покажем им свет, — хрипло сказал Нот, и в его глазах вспыхнул жёлтый, хищный отсвет. Он ринулся в толпу не как человек, а как разъярённый зверь, его удары ломали кости с сухим треском.

Фат поднял руки. Не просто огонь вспыхнул на его ладонях, а сгустки бело-голубой плазмы, от которых воздух заколебался. Он выпустил их не шарами, а двумя сходящимися лучами, которые, встретившись в центре толпы, создали миниатюрную огненную сферу, мгновенно испепелившую всё в радиусе нескольких метров и освободив узкий, обугленный проход.

— В ВАГОН! ВСЕ! — заревел Саинс.

Они рванули к открытой двере. Ден и Кириешка впрыгнули первыми. Ден бросился к пульту, а Кириешка, мелькнув белыми волосами, принялся с поразительной скоростью щёлкать тумблеры и проверять индикаторы, его пальцы летали над кнопками с явным знанием дела. Следом вкатился Хок, затем Саинс и Фат. Нот отступал последним, прикрывая отход.

На перроне оставались только Дерву и Алм. Они бежали, отбиваясь от нескольких отставших тварей. В трёх шагах от двери Алм споткнулся о торчащий кабель и тяжело рухнул. Одно из существ тут же навалилось на него.

Дерву, не раздумывая, действовал. Он не стал помогать Алму подняться. Вместо этого он с разбегу пнул своего уже отбившегося друга прямо через порог в вагон. В тот же миг Ден, понявший его замысел, нажал кнопку. Гидравлика взвыла, и створки стали сходиться.

— Дерву, ты что делаешь?! Залазь! — закричал Алм, вскакивая и бросаясь к уже почти закрытой двери. Он упёрся ладонями в холодное, грязное стекло.

Дерву стоял снаружи, спиной к наступающей из дыма и тьмы толпе. Он улыбнулся. Горькой, прощальной улыбкой. По его грязным щекам текли слёзы.

— Я заражён, Алм. — Его голос был тихим, но они все услышали сквозь стекло. — В отличие от Нота... меня укусили. Там, в начале. Не хочу... не хочу стать одним из них рядом с вами.

Его взгляд встретился с каждым: с болью Дена, с яростью Фата, с холодной скорбью Саинса, с понимающим кивком Нота, с шоком в глазах Хока и с безумным, отрицающим ужасом на лице Алма.

— Пока! — крикнул он и, развернувшись, дёрнул на стойке у двери аварийный рычаг отхода, на который ему показал взглядом Кириешка.

С гудком и скрежетом поезд дёрнулся с места. Алм в последний раз увидел, как Дерву, выхватив свой верный нож с острова, разворачивается лицом к наваливающейся чёрной массе. Его одинокая фигура, освещённая мерцающими аварийными огнями, стала быстро уменьшаться, растворяясь в темноте тоннеля.

Поезд унёс их. Вперёд, к бункеру. К призрачному спасению. Но в вагоне воцарилась тишина, тяжелее любого шума. Они потеряли ещё одного. И на этот раз не из-за стихии, а по выбору. Выбору брата, который предпочёл остаться в аду, лишь бы не привести его с собой.

Кириешка, Ромео, отвернулся от окна и молча продолжил настраивать панель управления, его белые волосы скрывали выражение лица. Но его пальцы на секунду сжали тумблер так сильно, что костяшки побелели. Он тоже знал цену таким прощаниям.

Глава: Жертва и эхо

Натал. Когда-то это имя вызывало в воображении золотые пляжи, зажигательную самбу и беззаботное солнце. Теперь же Бразилия, и этот город в частности, были синонимом тишины. Не умиротворяющей, а гнетущей, полной невысказанных ужасов. Давно уже не курортная атмосфера царила здесь, а атмосфера всепоглощающего кошмара. Тишина была настолько густой, что в ней слышалось собственное сердцебиение. Людей почти не было — лишь изредка скрип двери или отдалённый стон нарушал мёртвый покой. Похоже, почти всё население поддалось вирусу, превратившему соседей, друзей, любимых в агрессивные, голодные карикатуры на самих себя.

Скрипящий, разбитый вагон служебного поезда, ведомого волей отчаяния, набирал ход, оставляя позади заваленный обломками и тенями перрон станции «Натал Сентрал». Стеклянные двери, за которыми навсегда осталось искажённое лицо Алма, судорожно бьющего в непробиваемое стекло, превратились в мерцающее пятно, а затем растворились в темноте тоннеля. Гул колёс по старым рельсам стал звуковым саваном, отгораживающим семерых выживших от того, что осталось там, на платформе.

Дерву остался один.

Звук уходящего поезда стих, сменившись нарастающим, низким гулом. Это не был гул механизмов. Это был гул множества гортанных выдохов, скрежета зубов, шарканья сотен ног по кафельной плитке. Тьма на платформе зашевелилась. Он обернулся, прижимаясь спиной к холодной стене у аварийного рычага. Перед ним, в слабом свете аварийных фонарей, возникали из мрака силуэты. Десятки. Сотни. Их мутные глаза отражали тусклый свет, словно у глубоководных рыб. Они уже не спешили. Добыча была в ловушке.

В его руке был лишь нож. Тот самый, самодельный, с рукоятью, обмотанной кожей ската, выловленного у берегов их острова. Лезвие, выточенное из обломка лопасти вертолёта, всё ещё было остро. В кармане — почти бесполезный теперь пистолет с одним-единственным патроном. Не для них. Для себя. На крайний случай.

Он сделал глубокий вдох, втягивая запах тлена, пыли и собственного страха. И принял решение. Он не будет ждать, пока его сомнут. Он заберёт с собой как можно больше.

Дерву приступил к исполнению своей последней воли.

С первым, кто оказался в пределах досягаемости, он разделался быстро и безжалостно. Не удар — а молниеносное движение. Нож вошёл под челюсть, прошёл через мягкие ткани и вышел, разрезая всё на своём пути. Звук — влажный, хлюпающий — прозвучал невероятно громко в тишине. И он стал катализатором. Тихий гул взорвался рёвом. Вся масса двинулась на него единым, нестройным, но неотвратимым порывом.

Тот выстрелом убил одного — того, что был крупнее, агрессивнее, уже почти вцепился в его куртку. Оглушительная вспышка на мгновение осветила оскаленные рты и вытянутые руки. Пусто. Пистолет стал бесполезным куском металла. Оставались только кулаки, ноги и нож.

Он отступил на пару шагов, создав себе немного пространства, и погрузился в состояние холодной ярости. Год на острове научил его экономии движений. Удар локтем в солнечное сплетение замедлил первого, быстрый пинок по коленной чашечке свалил второго. Пока тот падал, Дерву развернулся и вонзил нож третьему в спину, чуть ниже лопатки, проводя лезвием вверх, к основанию шеи. Хруст, бульканье — и тело обмякло. Он выдернул клинок, пинком отшвырнул ещё одного, пытающегося ухватиться за его ногу.

Но они были как прилив. Зомби становилось всё больше и больше. Они не уменьшались, а только увеличивались, подпитываясь из всех соседних тоннелей, служебных помещений, вентиляционных шахт. И в этот момент главный вход на станцию, уже повреждённый, наконец, не выдержал и прорвался. С грохотом обрушилась ещё одна часть конструкции, и оттуда, с улицы, хлынула новая, огромная толпа. Они не шли — они побежали, спотыкаясь, падая, но неумолимо заполняя пространство.

Дерву отбросил нападавшего и на мгновение замер, окидывая взглядом это море смерти. Горькая усмешка тронула его губы.

— Не верится... Я погублю настолько много... «зомбоков», — прошептал он, и в его голосе не было страха. Была лишь усталая решимость и капля чёрного юмора.

Его рука скользнула внутрь рваной куртки, к внутреннему карману. Там лежало нечто, что он подобрал ещё в самом начале, в разрушенном кафе, пока другие обсуждали странности официанта. Маленький, но плотный брикет C4 с уже воткнутым в него детонатором с часовым механизмом. Он выглядел новым, словно кто-то готовил его для чего-то большого, но не успел использовать. Дерву взял его, движимый смутным предчувствием. Теперь это предчувствие стало пророческим.

Он побежал навстречу толпе, не отступая, а наоборот — устремляясь в её самую гущу, к геометрическому центру платформы. Его движения были отчаянными и резкими. Он уворачивался от хватающих рук, отталкивался от тел, как скалолаз. Его цель была — середина, где плотность была наибольшей. Добравшись до нужной точки, он, не останавливаясь, заложил брикет под груду старых газет и обломков, резко повернул таймер — выставил минимальную задержку — и рванул прочь оттуда.

Но отступать было уже некуда. Кольцо сомкнулось. Его быстро окружили, отрезав все пути. Он отбивался ещё несколько секунд, но силы были на исходе, а пространство для манёвра — равно нулю. Кто-то схватил его сзади, кто-то вцепился в руку с ножом. Он упал на колени, затем на спину.

Он остался лежать, глядя в закопчённый свод станции. Он видел лишь то, что будет с ним сейчас. Не прошлое, не сожаления. Только обратный отсчет в своей голове, синхронизированный с тиканьем в груде мусора.

3…

Они навалились на него, давя своим весом. Он почувствовал, как трещат его рёбра. Холодные пальцы впивались в лицо, шею.

2…

Почти все были близко. Их дыхание, пахнущее гнилью, заполнило всё вокруг. Чей-то зуб скользнул по его щеке, оставляя кровавую царапину. На него начали запрыгивать другие, давя уже лежащего.

1…

Он закрыл глаза. Не от страха. От готовности. Последней мыслью был остров. Шум прибоя. Лица друзей. Смех у костра. Он лёг и ждал.

0.

Мир взорвался в огне и звуке.

Не просто громкий хлопок. Прогремел сильный, сокрушительный взрыв, который заставил содрогнуться стены тоннеля на много сотен метров вокруг. Столб огня и обломков вырвался вверх, на мгновение осветив всю станцию ярче тысячи солнц. Давленческая волна разметала тела в радиусе двадцати метров, как осенние листья. Было очень, прямо очень много трупов. Обгоревших, разорванных, обездвиженных.

Тишина, наступившая после взрыва, была оглушительной. Дым застилал всё. И тут, в центре этого хаоса, среди дымящихся останков, что-то пошевелилось. Несколько тел отползли в сторону, и показалась рука. Но не человеческая. Кожа на ней, обугленная и покрытая странными волдырями, отливала нездоровым зелёным, фосфоресцирующим в полутьме светом. Это была рука Дерву. Он был жив. Чудом. Взрывная волна отбросила его в нишу у стены, частично защитив от прямого воздействия и придавив телами тех, кто был сверху. Но он был покрыт ожогами, его одежда тлела, а всё тело было залито чёрной и зелёной их кровью — странной, вязкой субстанцией, которую испускали поражённые вирусом.

С нечеловеческим усилием он поднялся на одно колено. Боль была вселенской, но где-то на её задворках уже шевелилось что-то иное. Чужое. Озноб, жар, странная ясность. Вирус, дремавший после укуса, получил шоковый стимул и рванул в атаку на его организм. Он чувствовал, как по венам разливается не кровь, а ледяной огонь.

— Время пришло, — прохрипел он, и его голос был чужим, раздвоенным.

Его пальцы, обгоревшие и дрожащие, нашли в кармане то, что он приберёг для себя. Пистолет. Тот самый, с последним патроном. Он вытащил его, с трудом взвёл курок, ощущая холод металла на обожжённой ладони.

Он поднял голову, словно вглядываясь сквозь бетонные перекрытия, тоннели, расстояние — туда, куда ушёл поезд. Туда, где были они.

— Живите… там, — выдохнул он. Не крикнул. Просто произнёс. Это было заклинание. Напутствие. Прощание.

И в этот же момент он поднёс ствол к виску. Не было страха. Было только страшное, окончательное решение — не дать этому зелёному огню внутри захватить его разум, не стать одним из них, не превратиться в угрозу для тех, кого он только что спас.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве разрушенной станции был коротким, резким, финальным. Его тело упало на бетонный пол. Он лежал на спине, смотря в закопчённый потолок, пока тьма не стала сгущаться на периферии зрения, пока последние искры сознания не угасли. Его безжизненное тело лежало на полу, потеряв дыхание. Он стал мёртв. Окончательно. Звук пули пронёсся по всему метро, отозвавшись эхом в пустых тоннелях, и, казалось, на миг нарушил гнетущую тишину всего города. Дерву умер, защищая друзей. Не в героическом последнем стоянии, а в тихом, ужасающем акте последнего контроля над своей судьбой.

-

За пару минут до взрыва. Внутри уходящего поезда.

Картина за стеклом искажалась из-за скорости и грязи, но Алм видел достаточно. Он видел, как его друг остался один в круге света, видел его последнюю улыбку.

— Дерву, ты что делаешь?! Залазь! — его крик был сиплым от напряжения, ладони били по незыблемому стеклу, оставляя кровавые отпечатки.

За стеклом Дерву сказал что-то. Алм прочёл по губам, и от этого по спине побежали ледяные мурашки: «Я заражён. Хочу сказать пока. Попрощаться с вами». В его глазах Алм увидел не страх, а лишь бесконечную тьму и всепоглощающее огорчение. А потом — ту самую, знакомую, немного кривую улыбку. И первую, единственную, слезу, пролившуюся по грязной щеке. Дерву повернулся, подошёл к аварийному рычагу, дёрнул его. И поезд, содрогнувшись, уехал, унося их в темноту, а Дерву остался один, растворяясь в пятне света, которое вскоре съела тьма.

— ДЕРВУ! ДЕРВУУУ! НЕЕЕЕТ! ЗАЧЕМ?! — крик Алма был не криком, а воплем разрываемой души. Он бился головой о стекло, пока Саинс и Ден не оттащили его. Но его голос уже не мог долететь до Дерву. Они были на уже слишком большом расстоянии, разделённые не только метрами туннеля, но и непреодолимой пропастью выбора.

В вагоне повисла тишина, тяжелее любой брони. Все, даже Кириешка, который знал Дерву всего несколько минут, выпустили наружу свою жалость, горечь и невероятную жалость к нему. Это была не просто смерть товарища. Это был акт такого беспримерного самопожертвования, что перед ним меркли все слова.

Прошло несколько минут, пока Алм, сжавшись в комок у стены, не перестал трястись. Ден первый нарушил тишину, подойдя к Кириешке, который молча стоял у панели управления, глядя в темноту впереди.

— Эх… Ладно, — голос Дена был глухим, безжизненным. — Кириешка. Где тут твой бункер, говоришь?

Тот обернулся, его длинные белые волосы скользнули по плечу. Глаза были серьёзными.

— Да тут недалеко. Проехать минут пятнадцать. Есть безопасный выход прямо к нему.

— Окей. Кстати, а как ты вообще попал в этот город? Имея такую… — Ден начал спрашивать, пытаясь хоть как-то вернуть мысли в практическое русло, но не успел договорить.

Сначала они почувствовали. Лёгкую, далёкую вибрацию, прошедшую сквозь корпус вагона и рельсы. Через пару секунд донёсся глухой, приглушённый, но мощный звук — «бумм». Не выстрел. Не обвал. Взрыв. Знакомый, неуловимо знакомый звук. А спустя ещё несколько секунд, уже почти на грани слышимости, долетел ещё один звук. Отдалённый, одинокий, чёткий. Выстрел. Один-единственный.

Ден замер. Он посмотрел на Кириешку, но уже не видел его. Он видел вспышку в глазах Дерву. Видел его руку, лезущую во внутренний карман куртки. И понял всё.

— Дерву мёртв. Официально, — тихо констатировал Ден. Его вопрос потерял всякий смысл, он был бессмыслен. На фоне такой потери любые истории о прошлом бледнели и рассыпались в прах.

Минуты тяжёлой, давящей тишины понеслись по вагону вместе с колеями. Никто не смотрел друг на друга. Каждый переживал свою вину, свою боль, своё прощание.

Наконец, Кириешка, ни слова не говоря, нажал на тормозной рычаг. Поезд с скрежетом и шипением остановился у неприметной, укрепленной сталью двери, вмонтированной прямо в стену тоннеля.

— Выходим. Здесь. Прямо тут и будет то, что надо. — Сказал Кириешка, выйдя первым. Его движения были уверенными. Он подошёл к двери, ввёл код на неприметной клавиатуре, раздался щелчок тяжёлых запоров. — Заходим сюда.

Они вошли. Внутри было не то, чего они ожидали. Это не был тёмный, сырой погреб. Это был современный, хорошо оборудованный бункер. Чистый воздух, приглушённый свет светодиодных панелей, слабый гул генератора и систем фильтрации. В основной комнате стояли компьютеры с живыми мониторами, показывающими кадры с камер наблюдения по всему городу. Была кухня-столовая, спальни с двухъярусными кроватями и даже небольшой санузел.

— Ого… Ты как это сделал? Ты же в школе… был двоечником, — не удержался Ден, смотря по сторонам с искренним изумлением.

Кириешка усмехнулся, впервые за это время.

— А кто сказал, что это делал я? Это строили задолго до всего этого. Один параноидальный миллионер-технофоб. Я это… нашёл. И немного адаптировал. За деньги ничего бы не сделал, всё валялось тут.

Он провёл их дальше, показав склад с консервами, водой, медикаментами. И, что было неожиданнее всего, — тренировочную зону с матами, грушами и даже импровизированным скалодромом.

— Ну, интересно. Тут даже тренировочные места есть. Хорошо. Довольно…, — пробормотал Алм, его взгляд скользил по стеллажам с провизией, не цепляясь ни за что. Его мысли были там, на платформе.

— Ну, довольно-таки хорошо, — тихо согласился Нот, стоя около Алма, положив руку ему на плечо.

Саинс и Хок, Фат тоже молча осматривали убежище. На их измождённых, закопчённых лицах не было радости, но было облегчение — тяжёлое, выстраданное. Здесь пахло не смертью и страхом. Здесь пахло безопасностью. Относительным миром. Здесь были стены, которые не рухнут от первого толчка.

Они остались тут. Потому что тут было безопаснее. Потому что нужно было перевести дух. Зализать раны. Осмыслить потерю. И, возможно, начать строить планы. Не только на то, как выживать. Но и на то, как почтить память того, кто подарил им этот шанс. Память о Дерву, чей последний взрыв стал салютом по нему самому и похоронным звоном по сотням тварей, а одинокий выстрел — точкой в истории его верности.

Исцеление.

Сказал Вирусолог стоя около Дерву.

Бункер «Убежище Кириешки», Натал.

Давно уже не курортная атмосфера царила над городом Натал. Её место заняла атмосфера, полная безнадёжного ужаса. Из окна монитора системы наблюдения бункера открывался не вид на океан, а панорама руин. Полуразрушенные здания, автомобильные пробки, ставшие вечными, улицы, заваленные мусором и кое-чем похуже. И повсюду — движение. Медленное, тягучее, но неумолимое. Кучи заражённых людей бродили в поисках добычи, собирались в толпы у источников шума или просто стояли, застыв, под палящим солнцем, будто гниющие памятники самим себе. Город был мёртв, но в нём кипела своя, уродливая жизнь.

Внутри бункера царила иная реальность — тихая, прохладная, защищённая. Гул генератора был ровным и успокаивающим. Но после двух дней относительного покоя напряжение начало нарастать. Осознание безопасности оборачивалось другой стороной — чувством ловушки. Они не могли оставаться здесь вечно, питаясь консервами и глядя на экраны, как по их бывшему миру ходят тени.

Ден сидел в кожаном кресле, снятом, вероятно, с какого-нибудь директорского кабинета, и крутил в пальцах пустую гильзу. Его взгляд был устремлён в одну точку, но мысли метались.

— Ладно, так, Кириешка… Мы же не можем сидеть тут вечно, под землёй, — наконец сказал он, не глядя на хозяина убежища, который копался у одной из серверных стоек. — Консервы не бесконечны, воздух… фильтруется, но это не жизнь. Это ожидание.

Кириешка, не отрываясь от проводов, кивнул. Его длинные белые волосы были собраны в низкий хвост.

— Конечно, нет. Ожидание — верная смерть. Рано или поздно генератор сломается, или они найдут вентиляцию, или мы просто сойдём с ума. — Он обернулся, и его светло-серые глаза встретились с взглядом Дена. — Я уже разработал план. Вернее, адаптировал старый.

— Понятно, — Ден медленно поднялся с кресла, чувствуя, как в мышцах застывает напряжение. — И что за план?

В этот же момент Кириешка подошёл к центральному столу и нажал кнопку на пульте. На стене зажглся большой плоский экран с картой Бразилии.

— Всем ко мне. Есть что обсудить.

Подошли все: Алм, перебирающий детали разобранного пистолета; Нот, молча стоящий у входа в спальный отсек; Фат и Хок, заканчивавшие проверку запасов на складе; Саинс, изучавший схемы вентиляции бункера.

— Мой план заключается в том, чтобы добраться до города Макапа, — голос Кириешки был ровным, деловым. Он увеличил карту, и красная метка замигала в устье великой Амазонки, на самом севере страны, почти у границы с Французской Гвианой. — Вот он.

На экране это выглядело как невероятно далёкая, почти недостижимая точка.

— И смысл нам туда? — спросил Алм, отложив детали. Он взял со стола тяжёлый дробовик, проверяя вес в руках. — Это через полстраны. Тысячи километров через джунгли и… это. — Он кивнул в сторону экранов наблюдения.

— Смысл — надежда, — ответил Кириешка, переключая изображение. На экране появилась сканированная копия служебной записки с логотипом «БиоЗон». — Там, в исследовательском центре «БиоЗон» на окраине Макапы, до начала пандемии работала группа вирусологов. Они изучали образцы из Амазонии. Из того самого очага. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. — У меня есть данные, что у них не просто были образцы вируса. У них были предварительные наработки по антивирусу, чертежи оборудования для его синтеза и полные планы работы. Всё это может быть сохранено на защищённых серверах или даже в бумажном виде в сейфах. Это не гарантия спасения мира. Но это единственный луч, который я нашёл.

В бункере повисла тишина, нарушаемая только гулом техники.

— А вот как… — протянул Фат, прислонившись к стойке с оружием рядом с Хоком. — Откуда у тебя такие данные? И почему они ещё там?

— Потому что «БиоЗон» был не государственным, а частным объектом с максимальным уровнем изоляции, — пояснил Кириешка. — Автономное энергоснабжение, свои очистные, герметичные лаборатории. Шанс, что он устоял и не был разграблен в первые хаотичные дни, есть. Данные… данные я собрал по крупицам, взламывая корпоративные сети, пока интернет ещё работал. Это был мой «проект» до того, как всё окончательно рухнуло.

— Ну, тогда можем отправляться туда, — сказал Саинс, его голос был низким и решительным. — Сидеть здесь — значит сдаваться. У нас есть цель. Пусть и призрачная.

Кириешка покачал головой.

— Не сейчас. Сейчас почти семь вечера. Мы просто не успеем даже толком подготовиться и выбраться из города до темноты. Ночь — их время. План такой: сейчас орудуемся по полной, проверим всё, что можем взять. Потом — поспим. Настоящим, полноценным сном, последним в безопасности. На рассвете выдвигаемся. У нас есть грузовик в соседнем гараже, он на ходу. Доберёмся до него — будет первый этап.

— Ну, да, — тихо согласился Хок. Его обычно буйный нрав был приглушён после истории с Дерву, но в его глазах появилась искра цели. — Логично.

Все разошлись, каждый занялся своим делом. Алм и Нот отправились в тренировочную зону, чтобы размяться и выбить из мышц stiffness. Фат и Саинс занялись инвентаризацией и ремонтом оружия из арсенала бункера. Хок изучал карты и схемы, которые вывел Кириешка.

А Ден заинтересовался одним странным предметом, который нашёл в кладовой с «интересным хламом». Это был не просто кусок металла. Это была сложная, миниатюрная конструкция, напоминающая миниатюрный термоядерный реактор из фантастических фильмов — охлаждающие рёбра, камера сгорания, патрубки. Этикетка гласила: «Прототип ЭМИ-стабилизатора». Видимо, часть заброшенных экспериментов прежнего хозяина. Ден, по образованию инженер-электроник, почувствовал зуд в пальцах.

— Нашёл игрушку? — спросил Кириешка, проходя мимо.

— Не игрушку… Возможность, — пробормотал Ден.

Он быстро воткнул устройство в тестовый стенд, который нашёл рядом. Экран погас, затем замигал диагностикой. Ден погрузился в работу. Его пальцы летали над микросхемами, паяльником, проводами. Он отключался от внешнего мира, от горя, от страха. Оставалась только чистая задача: понять, заставить работать, улучшить. Спустя несколько минут напряжённой работы был готов корпус для новой «штуки» — основа из лёгкого сплава, куда идеально встало ядро устройства. Оставалось лишь сделать механизм передачи энергии. Первая попытка закончилась коротким замыканием и клубком дыма (провал). Но Ден не сдался. Спустя час кропотливой работы, перепайки и настройки он смог стабилизировать выход энергии и сфокусировать его.

На столе перед ним лежала не пушка в классическом понимании. Это была изящная, но грозная конструкция: удлинённый ствол с линзами, блок питания на основе того самого «мини-реактора», эргономичная рукоять с управлением. Сильная лазерная пушка. Тестовый выстрел в специальный поглотитель (Кириешка предусмотрел и такое) оставил на нём аккуратное, дымящееся отверстие.

— Ого… Ты, конечно, — протянул Кириешка, наблюдавший за финалом. — Из хлама за пару часов… Это впечатляет.

— Да я сам не знаю, как это получилось, — честно признался Ден, вытирая пот со лба. — Руки сами делали. Как будто… будто это должно было случиться.

В это время Кириешка пошёл проверять камеры по периметру. Хок, Саинс и Фат уже спали, набираясь сил. Нот и Алм ещё тренировались в зале, звуки их ударов по груше доносились приглушённо.

Ден, закончив с оружием, почувствовал, как на него наваливается усталость. Время было 22:15. Он зашёл в тренировочную.

— Вы собираетесь спать? — спросил он, видя, как Алм отрабатывает серию ударов, а Нот медитирует в углу.

— Да, щас, — отозвался Алм, не прерывая движения. — К 22:30, наверное, закончим. Нужно выгнать адреналин, иначе не уснём.

— Ну, ладно. Всё, я спать, — зевнул Ден. Он вернулся в спальный отсек и почти мгновенно провалился в тяжёлый, безсновидный сон. Алм и Нот легли ближе к 23:00.

-

Новый день настал. Но открывал он не красивыми звуками птиц, а резким, но привычным сигналом будильника и суровой подготовкой. Все встали по сигналу, умылись ледяной водой, позавтракали плотно и молча, а затем пошли вооружаться к стойкам.

Теперь они выглядели не как группа выживших в лохмотьях, а как странный, но грозный спецназ. Каждый выбрал то, что ему подходило.

— Так, я беру эту лазерку, — сказал Ден, закрепляя на спине внушительную конструкцию своей пушки. — И щит тоже лазерный — небольшой браслет-генератор, создающий временное энергетическое поле. Также очки — там встроен ночной режим, тепловизор и простейший ИИ для вычисления траекторий и слабых точек. И перчатки с усилением хвата и микро-присосками, помогающими закрепиться на поверхностях.

— Чё-то ты слишком «футуристично», — усмехнулся Алм, взводя затвор своего обреза. — У меня тут только дробовик. Но с ним я чувствую себя как с переносной атомной бомбой. Надежно, понятно и очень убедительно. — Он повесил на пояс несколько гранат и пару ножей.

— Ну, а я, видимо, вечно только в кастетах пойду, — сказал Нот, надевая на кулаки массивные стальные «перстни» с шипами. Он сжал кулаки, и сухожилия на руках напряглись. — Урон от кулаков… будет больше. И честнее.

— Я катану беру, — одновременно сказали Саинс и Фат. Они переглянулись, и на секунду в воздухе повисло соперничество. Но Фат добавил, поднимая пару чёрных перчаток с усиленными костяшками: — И ещё эти. Для концентрации. Огонь требует контроля.

— Ну, а я возьму старый добрый «Калаш», — сказал Кириешка, проверяя магазин АКМ. — Проверен, надёжен, патронов к нему тут целый ящик. И, конечно, мои девочки. — Он похлопал по рукоятям тесаков за спиной.

— Ну, а я взял только то, что нужно, — сказал Хок. В его руках, как живые, крутились два боевых ножа с S-образными клинками — нодати. — Два ножа. С ними… хорошо. Довольно. — Он ловко подбросил их в воздух и поймал за рукояти, демонстрируя уверенность, которая наконец-то к нему вернулась.

Они стояли, готовые, экипированные. Воздух был заряжен решимостью и страхом.

— Ладно, что, отправляемся? — спросил Ден, поправляя очки.

Как тут лёгкая, но отчётливая вибрация потрясла стены бункера. Послышался глухой треск, затем скрежет металла по бетону сверху. Все мгновенно насторожились.

— Это не землетрясение, — холодно констатировал Саинс.

Кириешка рванулся к мониторам. На экране, показывающем подход к скрытому входу, коварно шевелилась масса тел. Целая толпа зомби, ведомая, казалось, каким-то слепым инстинктом или, что хуже, остатками памяти, обнаружила вентиляционные решётки или просто наткнулась на укреплённую дверь. Они напирали, бились о металл, и их количество росло.

— Так, — сказал Алм, срывая с плеча дробовик. — План «рассвет» отменяется. Сначала разберёмся с незваными гостями.

Он посмотрел на своих товарищей — на Дена с его сияющей лазерной пушкой, на Нота с кастетами, на Фата и Саинса с катанами, на Хока с летящими ножами и на Кириешку с белыми волосами и «Калашом» в руках. Они были готовы. Не к бегству. К бою. Их путь в Макапу начинался не с тихого ухода на рассвете, а с кровавой бани на пороге собственного убежища. Город Натал, полный ужаса и развалин, напоминал о себе. Он не отпускал их так просто.

Бункер «Убежище Кириешки», Натал. Начало пути.

Над развалинами Натала, как и над всей прибрежной частью Бразилии, уже давно не витал лёгкий, солёный ветерок курортной эпохи. Теперь царила другая, тяжёлая и постоянная атмосфера, полная невыразимого ужаса. Зловещая тишина лишь изредка прерывалась скрежетом металла, далёкими криками или… вот этим — настойчивым, глухим скребущим звуком по стальным дверям. Город представлял собой лоскутное одеяло из рукотворных руин и буйных, почти тропических зарослей, прорвавших асфальт и поглотивших некогда оживлённые улицы. И в этой картине апокалипсиса их бункер был крошечной, уязвимой точкой сопротивления.

План был готов. Но он начинался не с плавного выдвижения на рассвете, как рассчитывали, а с немедленного, яростного ответа на угрозу. Сначала нужно было одолеть зомби, которые подступили к самому порогу их убежища, словно почуяв скопление жизни за сталью и бетоном.

Люк бункера с громким скрежетом отъехал в сторону. Первым в проём, ведущий в узкую шахту, а оттуда в полуразрушенный гараж, вышел Ден. Его тень, увенчанная громоздким силуэтом лазерной пушки, легла на покрытую пылью и мусором бетонную плиту гаража. Из темноты углов, из-за ржавых автомобильных остовов, на свет уже выползали фигуры. Их было много. Не толпа, с которой столкнулся Дерву, но достаточно, чтобы заблокировать выход.

— Легко, — пробормотал Ден себе под нос, не столько из бравады, сколько для самоуспокоения. Он поднял пушку, услышал, как с едва уловимым гудом заряжается накопитель энергии. Светящаяся точка прицела заплясала на лбу ближайшего зомби. — Разминка перед долгой дорогой.

Он нажал на спуск. Тонкий, ярко-синий луч с тихим шипящим звуком пронзил полумрак. Не было грохота выстрела — был лишь хлопок нагреваемого воздуха и резкий запах озона. Голова первого зомби взорвалась, как перегретый паровой котёл, а луч, не теряя силы, прошил насквозь ещё двоих, стоящих за ним. Но зомби продолжали приближаться, находились всё ближе и ближе, бесчувственные к потере сородичей.

Следом из люка выскочил Алм. В руках он держал свой верный обрез.

— Ахахахаха! — его смех был невесёлым, нервным, срывающимся. — Что ж, давайте устроим маленький геноцид этим тварям! Геноцид во имя прохода!

Он начал расстреливать наступающих почти в упор. Грохот выстрелов оглушительно гремел под низкими сводами гаража. Каждый заряд дроби разбрасывал кровавые ошмётки. Когда в магазине осталось два патрона, а трое зомби оказались уже в трёх шагах, Алм не стал перезаряжаться. Развернув дробовик в руках, он мощным ударом приклада, а затем стволом, начал бить их по головам, круша черепа с отточенной жестокостью, которой научила жизнь на острове.

— Кто тут следующий, готовый на встречу с вечностью? — прорычал Хок, выскальзывая из люка словно тень. В его руках, как продолжение тела, сверкнули ножи-нодати. Он не бросился в гущу, а сделал быстрый выпад, вонзив оба клинка в шеи двум зомби с такой силой, что кончики лезвий вышли с обратной стороны. Выдернув их одним резким движением, он, не глядя, метнул один нож через всё помещение. Тот впился прямо в глазницу зомби, целившегося в спину Саинсу, а затем, срикошетив от кости, сбил с ног ещё одного.

— Ну, а теперь давайте я покажу, что такое настоящая уборка, — спокойно сказал Фат, выходя последним и закрывая за собой люк. Он провёл ладонью по длинному клинку своей катаны. Никто не заметил, как он сосредоточился на мгновение, и по лезвию, от гарды к острию, пробежал тусклый, красноватый отсвет, а затем вспыхнуло ровное, горячее пламя. Катана загорелась. Это была не иллюзия — воздух вокруг неё колебался от жара. — Огонь очищает.

С этим он ринулся в самую гущу. Расправлялся со всеми на раз-два. Его движения были не просто быстрыми — они были точными и смертоносными. Пылающий клинок не просто рубил — он рассекал, оставляя на срезах обугленные раны, от которых плоть тлела и не давала существам подняться вновь. Запах горелого мяса смешался с пороховой гарью.

— Призыв! Олень! Бык! — скомандовал Саинс, оставаясь у входа и создавая периметр. Воздух перед ним сгустился, зарядился энергией, и из этого мерцающего марева материализовались два могучих духа-животных. Полупрозрачный, но невероятно плотный олень с ветвистыми рогами и низкорослый, мускулистый лесной бык. Беззвучно ревя, они ринулись в атаку, тараня зомби, сметая их с ног, топча копытами и пронзая рогами. Они не убивали сами, но ломали ряды, создавая хаос, в котором остальные добивали врагов.

— Время для старой школы, — сказал Кириешка, сменив тесаки на АКМ. Он прижал приклад к плечу. — Время действия «калаша».

Он не стрелял очередями. Короткие, точные очереди по два-три выстрела били в головы и позвоночники. Началась методичная, почти массовая резня. Звук автоматных очередей стал ритмичным аккомпанементом к грохоту дроби и шипению пламени.

— Так, зомбоки! Смотрите на свою последнюю секунду! — крикнул Ден, отступая на шаг назад. Индикатор на его пушке мигал красным, сигнализируя о полной зарядке суперконденсаторов. — ВСЕ ОТОЙДИТЕ!

Все инстинктивно пригнулись или отпрыгнули в стороны. Ден нажал на гашетку, удерживая её. Из ствола вырвался уже не тонкий луч, а мощный, толщиной в руку, сноп ослепительно-белой энергии. Он прочертил в темноте гаража широкую дугу. Все, кто оказался на пути луча, не просто умирали — они исчезали, растворялись в облаке пара и разлетающейся плазмы. На полу и стенах остались лишь оплавленные полосы. После залпа в гараже стояло лишь несколько покалеченных, но ещё движущихся существ.

— Оставшиеся… умрут, — тихо, но чётко произнёс Нот. Он до сих пор не использовал оружия. И теперь, когда пространство расчистилось, он сделал невероятный прыжок с места, преодолев метров пять, и приземлился прямо в центре уцелевших. Его кулаки в кастетах превратились в молоты. Он начал «выносить» их. Не было сложной техники — только сокрушительная сила, скорость и дикая ярость, которую он едва сдерживал. Удар — и череп вдавливался. Ещё удар — позвоночник ломался. Через пару-тройку минут в гараже не осталось ни одного движущегося тела, только тишина, дым и разбросанные останки. Все зомби исчезли как угроза.

Они переглянулись, тяжело дыша. Гарь и порох щипали глаза. Это был их первый бой в новом качестве — не как жертв, а как наступающей силы.

— Не задерживаемся, — сказал Саинс, его духи-животные растворились в воздухе. — Шум привлёк других.

Они вышли из бункера, оставив позади убежище, и направились в сторону, откуда, по плану Кириешки, лежал путь на Макапу.

-

Улицы Натала — окраина города

Двигаться пришлось осторожно, но быстро, используя руины и заросли как укрытие. Через час они вышли к полуразрушенной автомастерской на окраине. Во дворе, под полуобвалившимся навесом, стоял тот самый «транспорт».

— Так, вот этот «фургончик», — поправил себя Ден, показывая на машину. Это был не легковой автомобиль, а крепкий, полноприводный микроавтобус Toyota Hiace старого образца, с высоким клиренсом и дополнительными решётками на фарах и стеклах. Выглядел он потрёпанным, но целым. — Точнее, машина. Можно взять. Здесь ровно семь мест. Как будто для нас.

— Ну, да, машинка ничего, — оценивающе обошел её Алм, постукивая по колесу. — Выглядит живучей. Хотя я сомневаюсь, что через дебри Амазонки она проедет. Ну да, пофиг. Хоть до следующего крупного города довезёт — и то хорошо.

— Кстати, открывайте дверь, только осторожно, — предупредил Ден. — Может быть сюрприз.

Алм кивнул, взялся за ручку, резко дёрнул её на себя и отпрыгнул в сторону. Из темноты салона никто не вывалился. Ден заглянул внутрь, что-то проверил под торпедой, покопался в проводах. Послышался сухой треск, и мотор, после нескольких прокрутов стартера, с хриплым урчанием завёлся. Сработала аварийная система зажигания, которую, видимо, установил предыдущий хозяин.

Все уселись на места. Кириешка сел за руль — он лучше всех знал местность. Ден — рядом, с картой. Остальные разместились сзади, держа оружие наготове. Они поехали.

Зомби их замечали — одинокие фигуры на обочинах поворачивали головы, некоторые пытались кинуться вслед, но машина быстро оставляла их в пыли. Главная опасность была не в погоне, а в возможных засадах или завалах на дороге. Они ехали час за часом, на протяжении долгого времени, пробираясь по разбитым трассам, иногда сворачивая на просёлки, чтобы обойти разрушенные мосты или многокилометровые пробки из брошенного транспорта.

Пополнять запасы еды и воды приходилось в редких уцелевших, но заброшенных придорожных лавках или на заправках. Одна из таких остановок была в районе Сан-Луиса. Им удалось не только пополнить топливо из подземных резервуаров с помощью ручного насоса, но и найти небольшой запертый склад при супермаркете. Внутри были целые коробки с консервами, водой и батарейками. Деньги, конечно, были уже не нужны — ни бумажные, ни какие-либо другие. Но Кириешка, к удивлению всех, достал пачку специальных пластиковых карт с чипами.

— Не спрашивайте, откуда. Контрактная работа до всего этого, — коротко объяснил он. — В некоторых автоматизированных складах с системами охраны они ещё могут сработать на снятие блокировки. Не везде, но попробовать стоит.

Карта сработала на двери склада. Они закупились (а точнее, забрали) всем необходимым, насколько позволили рюкзаки.

Дальнейший путь был изматывающим. Они миновали несколько мелких городов, каждый из которых был тихим кладбищем с редкими, но опасными обитателями. Наконец, измождённые, но целые, они доехали до окрестностей Белена, огромного портового города в дельте Амазонки. И здесь их ждало жестокое разочарование.

Дороги дальше, на север, в сторону Макапы, были непроходимы. Мосты через бесчисленные рукава и протоки дельты Амазонки были либо разрушены, либо завалены, либо кишмя кишели заражёнными. На карте оставался только один вариант: огромный, непредсказуемый и смертельно опасный путь напрямик через влажные тропические леса Амазонки.

— Ладно, выходим, — с тяжестью в голосе сказал Ден, открывая дверь и выходя на мягкую, влажную землю окраины. Позади оставался их верный микроавтобус, теперь бесполезный. Он позади.

— Ну, мы большую часть пути проехали, — попытался обнадёжить Кириешка, разворачивая спутниковый снимок на планшете с разрядившимся экраном. — Остались только… долгие километры. Около пятисот, если по прямой. Через джунгли.

Он показал на голубую ленту, опоясывавшую их текущее положение. — Вроде нам нужно перейти мост через реку Гуама прямо на окраине. Это последний относительно цивилизованный рубеж.

— Да, там должен быть мост, — подтвердил Кириешка, изучая местность. — Старый, но бетонный. Если он цел, это наш путь.

Все вышли из машины, чувствуя, как влажная жара джунглей мгновенно обволакивает их после кондиционированного салона. Они отправились по направлению к реке, двигаясь уже пешком, с рюкзаками за плечами. По дороге периодически приходилось разбираться с зомби — одиночными, медлительными, застрявшими в гуще растений. Они казались менее агрессивными, но более гнилыми, словно влажный климат ускорял разложение. Наконец, они вышли к окраине города, где увидели почти разрушенный, но всё ещё стоящий мост через реку Гуама. Пролёты были повреждены, кое-где зияли дыры, но перебраться было можно, прыгая по уцелевшим балкам.

— Ладно, — сказал Нот, последним ступив на противоположный берег. Он смотрел на широкую, мутную, неспокойную реку, которая была лишь предвестником главной водной преграды. — Теперь осталось пройти только через саму Амазонку. Или, вернее, её бесчисленные притоки.

— Ага, соглашусь, — мрачно произнёс Фат, вытирая пот со лба. Он смотрел на необъятную водную гладь, за которой начиналось зелёное, непроницаемое море джунглей. — Я даже не представляю, как мы сможем. Вплавь? На плотах? Они там сожрут нас, даже не дав начать.

— Ну, мы справимся, — сказал Саинс с привычным спокойствием. Он закрыл глаза, сосредоточился. — Птица. Появись.

Воздух перед ним затрепетал, и материализовался дух огромной хищной птицы — что-то среднее между гарпией и гигантским ястребом. Её размах крыльев был метров пять-шесть, а тело, хоть и полупрозрачное, выглядело мощным.

— Она сможет перенести максимум двоих за раз, — сказал Саинс, с напряжением удерживая призыв. — Думаю, по очереди справимся.

Первыми полетели Саинс и Хок. Они не «сели» на птицу в привычном смысле — они ухватились за её мощные лапы. Дух с глухим взмахом крыльев поднялся в воздух и понёс их над бурной рекой. Путь занял несколько долгих минут, но они благополучно достигли другого берега. Птица вернулась.

Следующими зацепились Кириешка и Ден. Их перелёт прошёл без происшествий, хотя Ден с его лазерной пушкой был нелёгкой ношей.

Наконец, очередь дошла до Алма, Нота и Фата. Птица явно не могла поднять троих. Фат, посмотрев на братьев, кивнул.

— Я помогу. Держитесь крепче.

Он поднял руки, и вокруг них поднялся порывистый, но контролируемый вихрь — магия ветра. Он не поднимал их, но существенно облегчал вес и помогал птице держаться в воздухе. Алм и Нот вцепились в лапы, а Фат, сосредоточившись, шёл по воздуху рядом, как на невидимой подушке, направляя потоки воздуха. Это было тяжело, видно было, как он напряжён, но спустя пару напряжённых минут они все трое также преодолели реку.

Теперь они стояли все вместе на другом берегу. Позади осталась последняя нить с цивилизацией. Впереди простирались бескрайние, дышащие влажным жаром, непроходимые на вид джунгли Амазонки. Река была позади. Теперь осталось преодолеть только их — самые густые, дикие и таинственные леса на планете, которые после катастрофы наверняка таили в себе ужасы, далёкие даже от кошмара зомби. Путь к Макапе и надежде только начинался по-настоящему.

Глубины Амазонии. Раскол.

Влажный, густой воздух, пропитанный запахом гниющих листьев, цветущих орхидей и скрытой опасности, обрушился на них, как физическая преграда. Амазонка. Не просто река, а целый мир, живой, дышащий, безжалостный. Их путь из Белена закончился у края этого зелёного моря. До Макапы, если смотреть по прямой через джунгли, оставалось ещё несколько сотен километров, но эти километры были, пожалуй, самой сложной частью их путешествия. Группа стояла на опушке, глядя в стену переплетённых лиан, гигантских деревьев и непроглядной тени.

Тишину, нарушаемую лишь криками невидимых птиц и стрекотом насекомых, нарушил Фат. Он долго молчал, изучая карту на планшете с потухшим экраном, а теперь поднял голову, и в его глазах читалось холодное, рассчитанное решение.

— Предлагаю разделиться, — сказал он, и его слова повисли в тяжёлом воздухе.

Алм, который чистил ствол своего дробовика от налипшей грязи, резко поднял взгляд.

— Зачем? По-твоему, разделяться здесь? — в его голосе звучало не просто несогласие, а откровенное непонимание. Мысль о разделении в таком месте казалась ему верхом идиотизма. «Фат совсем с катушек съехал?» — промелькнуло у него в голове.

— Могу подтвердить. Это… имеет смысл, — неожиданно поддержал Кириешка. Он поправил рюкзак на плечах, его длинные белые волосы были убраны под плотный капюшон тактической куртки. — У меня в Макапе есть точка сбора. Маленькая квартирка на 24-м этаже в одном из небоскрёбов в центре. Там автономный генератор, запасы. Встретимся там. Легче пробираться небольшими группами или поодиночке.

Сказав это, он сделал шаг в сторону от тропы, явно намереваясь уйти своим маршрутом.

— Да ответьте же толком, зачем?! — Алм встал, его лицо исказила раздраженная гримаса. Он привык к тактике, к взаимовыручке. Идея добровольного расщепления их маленького отряда казалась ему предательством памяти Дерву, который погиб, чтобы они держались вместе.

Кириешка обернулся, его светло-серые глаза были спокойны, но в них читалась усталость от необходимости всё объяснять.

— Ну, как бы… Вирус. Он зародился здесь. И заражённые… они ходят толпами, привлекаемые шумом, скоплением тепла, жизни. Семеро человек — это шумно, это заметно, это как колокол для них. Мы оставляем след, как стадо слонов. — Он сделал паузу, чтобы слова дошли. — В скором времени, если пойдём все вместе, они навалятся на нас всем скопом. Рейд за рейдом. А поодиночке или парами… мы — меньше цель. Нас сложнее выследить, шума меньше. Шанс дойти — выше.

Не дожидаясь дальнейших возражений, он кивнул на прощание и шагнул в зеленую чащу, почти мгновенно растворившись в узоре теней и листьев.

Кириешка выбрал путь через более сухие, возвышенные участки леса, где заросли были чуть менее густыми. Его решение идти одному было основано не на браваде, а на специфических навыках. Он двигался бесшумно, как тень, его белые волосы были тщательно убраны, а одежда — цвета грязи и коры. Зомби он почти не встречал — джунгли, казалось, поглотили их или сделали неэффективными. Те немногие, что попадались, были медлительными, почти сросшимися с лианами. Когда он видел их, то не вступал в бой, а просто замирал, сливаясь с окружающей средой, или бесшумно отходил, быстро убегал и прятался, используя навыки городского сталкера, перенесённые в дикую природу.

Главной опасностью были не мёртвые, а живые. Змей было много — от небольших древесных ужей до потенциально опасных бушмейстеров, затаившихся в корнях. Другие животные тоже представляли угрозу: стаи обезьян, швыряющиеся плодами и камнями, ягуары, чей рёв иногда доносился издалека, и мириады насекомых, от комаров до гигантских хищных клопов. Из своего рюкзака Кириешка достал специальный костюм — лёгкий, но плотный комбинезон из прочной синтетики с мелкой сеткой на рукавах и горле. Набор для выживания в джунглях, через который не мог прокусить ни один клещ или змея. Он надел его поверх одежды.

Он часто бежал рысью короткими перебежками, затем останавливался, чтобы прислушаться, свериться с компасом и миниатюрной картой, спрятанной в рукаве. Благо, они заранее разделили тушёнку и воду, так что у каждого был минимальный, но достаточный НЗ на несколько дней.

— Эх, — прошептал он себе под нос на второй или третий день (счёт времени начинал теряться), пробираясь через очередные заросли папоротников. — Реки всё чаще и чаще. Какой-то там день иду… второй, что ли?

И действительно, ландшафт менялся. Появились огромные, мутные реки и протоки, текущие в разных направлениях. Их было тяжело обходить — приходилось делать километровые крюки. Спустя время, когда очередная река преградила путь, он забил на долгий обход. Проверив крепления на рюкзаке и убедившись, что оружие надёжно закреплено, он вошёл в воду и начал плыть. Холодное течение подхватило его. Он пересёк несколько таких рек, а затем перед ним открылась главная водная артерия — сама Амазонка, широкая и могущественная. Собрав все силы, используя технику экономичного плавания, он переплыл и её, выбравшись на противоположный берег измождённым, но живым.

И тут небо почернело, и начался сильный ливень, типичный для этих мест. Дождь обрушился стеной, превращая землю в болото, а видимость — в ноль. Кириешка тут же побежал, используя дождь как прикрытие от возможных угроз. И в разрыве ливневых туч он увидел очертания города — Макапу. Цель. Добравшись до окраин, он не стал медлить. Он знал, куда идти. Зашёл в один из самых высоких небоскрёбов в деловом центре, который, несмотря на общую разруху, казался относительно целым. Поднявшись по лестнице на 24-й этаж (лифты, конечно, не работали), он нашёл нужную дверь, ввёл код на электронном замке (к его удивлению, у того ещё был заряд от резервной батареи) и вошёл.

Внутри, в безопасной, запылённой тишине квартиры-убежища, его уже ожидали Ден и Алм.

-

Днями ранее. Момент раскола.

После того как Кириешка исчез в чаще, остальные замерли в нерешительности.

— Ну, я, пожалуй, тоже пойду. Встретимся в небоскрёбе, — сказал Нот. Его решение было быстрым. Он потрогал кастеты на руках, как будто проверяя их надёжность, и, не оглядываясь, отправился в дорогу, выбрав направление вдоль границы джунглей, ближе к шуму Атлантического океана, доносившемуся с востока.

— Я пройду через амазонки… ну, тоже недалеко от океана, но через лес, — сказал Хок. Он посмотрел на карту и выбрал маршрут, который частично совпадал с нотовским, но уходил глубже в зелёные дебри. Он отправился в ту же сторону, что и Нот, только свернув вглубь материка через пару сотен метров.

Оставшаяся четвёрка — Ден, Алм, Фат и Саинс — смотрели друг на друга.

— Ладно, — вздохнул Ден. — У меня, кстати, есть идея получше, чем болтаться по джунглям пешком. Я разглядывал карту перед тем, как всё окончательно село. — Он постучал пальцем по планшету. — Вот здесь, километрах в пяти к северу, должна быть небольшая деревня рыбаков на притоке. Там наверняка есть лодки. И плюс, когда будем плыть — это бесполезное правило Фата про одиночек не сработает. С воды нас сложнее учуять, да и скорость выше.

Фат уставился на него.

— Гений. А чё раньше-то не сказал? — в его голосе звучала не злость, а скорее усталое раздражение от собственной недальновидности.

— Не думал, что придётся объяснять очевидные вещи, — парировал Ден. — Ну, ладно. Пошли за лодками, а там решим. Я с Алмом, ты с Саинсом, Фат. Две лодки — меньше шансов, что утонем все разом.

Они добрались до деревни, вернее, до того, что от неё осталось: несколько полуразрушенных хижин на сваях. Лодки нашлись — две старые, но целые деревянные пироги с вёслами. Быстро собравшись и проверив плавучесть, они отправились в путь по реке.

— Так, ну… зомби что-то не видно, — заметил Алм, который сидел на носу лодки Дена и греб вёслами, оглядывая берега, поросшие непроходимой стеной зелени. Было непривычно тихо.

— Ага, — согласился Ден, правивший рулевым веслом. — Кстати, смотри туда. Большая протока… и почему-то вода в ней слегка красная.

Он указал на боковой рукав, вода в котором действительно имела ржавый, красновато-коричневый оттенок — возможно, от глины или какого-то растительного пигмента, а может, и от чего-то менее приятного. Они решили не сворачивать и поплыли дальше по основному руслу. Путь по воде оказался быстрее, чем они ожидали. Доехав до основного русла Амазонки, они увидели вдали силуэты города — Макапу. Она возвышалась на противоположном берегу, как мираж.

— Ого, видишь? — крикнул Алм, оборачиваясь к второй лодке, где Саинс и Фат что-то бурно обсуждали — вероятно, маршрут высадки.

В итоге, они наконец-то приехали к относительно целой пристани на окраине Макапы, потом дошли пешком через безлюдные улицы до указанного небоскрёба. Дорога от момента раскола до убежища составила всего полдня — водный путь оказался самым быстрым.

-

Время, когда пришёл Кириешка.

Войдя в квартиру, Кириешка с облегчением сбросил мокрый рюкзак.

— Понятно, — сказал он, оглядываясь. — А где Саинс и Фат?

— Они пошли за припасами в соседние квартиры и офисы, — ответил Ден, кивая на окно, за которым бушевал ливень. — Но из-за этого ливня должны скоро вернуться. А вот, кстати, и они.

Дверь открылась, и на пороге появились промокшие до нитки Саинс и Фат, несущие несколько найденных упаковок с едой и бутылок с водой.

-

В то время, когда разделились Нот и Хок.

Нот, выбравший путь вдоль океана, шёл по самому краю пляжа, где песок сменялся джунглями. Шум прибоя был постоянным саундтреком его путешествия. Он шёл около двух дней, сталкиваясь лишь с редкими, выброшенными на берег зомби, которых добивал без особого труда. Но когда он увидел перед собой широкий эстуарий — устье Амазонки, небо снова почернело, и полил сильный ливень.

Нот знал, что во время дождей Амазонка сильно разливается, расширяется и может затопить огромные территории. Медлить было нельзя. Он снова надел свой гидрокостюм (лёгкий неопреновый костюм, часть его экипировки) и подошёл к бурному берегу. Войдя в воду, он поплыл, направляясь к противоположному берегу, но течение было чудовищно сильным. Его стало выталкивать в открытый океан. Началась отчаянная борьба не только со стихией, но и с морскими обитателями: акулами, привлечёнными всплесками, и даже дельфинами, которые, казалось, играли с ним, но в этой игре он мог легко погибнуть. Подравшись и отбившись, он всё же смог добраться до мелкого поселения на другом берегу залива. Там ему пришлось расправиться с небольшой толпой зомби — бывших рыбаков. И только после этого, вымотанный, но живой, он увидел вдали очертания Макапы. Небоскрёб, о котором говорил Кириешка, сразу бросился в глаза своей высотой. Дойдя до него за два с половиной дня, он наконец встретился со всеми в квартире на 24-м этаже.

Собравшись, они решили, что раз Хока всё нет, нужно действовать. Решили, что Алм и Фат останутся ждать его у убежища, пока остальные начнут разведку в городе в поисках лаборатории «БиоЗон».

-

В то время, когда разделились Нот и Хок (маршрут Хока).

Хок свернул с прибрежной тропы и углубился в джунгли. Его путь сначала вёл через саванны и равнины, где он увидел даже огромное, зеркальное озеро, полное странной, застывшей жизни. Но потом местность сменилась. Он добрался до настоящих влажных джунглей — темных, полных щелчков, шелеста и глаз, следящих из темноты.

Он двигался осторожно. Сразу выследил и убил пару зомби, застрявших в лианах, используя свои ножи-нодати. Потом, пробираясь через завал упавших деревьев, он встретил маленькую, невзрачную змейку, лежащую на мшистом стволе. Она была тонкой, с неярким узором. От неё на легке увернулся, но в последний миг, когда он уже думал, что опасность миновала, змея совершила молниеносный выпад и укусила его в икру ноги, пробив даже плотную ткань штанов.

Боль была острой, но не катастрофической. Хок не испугался сразу — он много раз видел змей. Сразу же убил её ударом ножа, отсекая голову. Но, присмотревшись к мёртвому телу, он почувствовал ледяной ужас. Это была коралловая аспид — одна из самых ядовитых змей в мире. Она была не обычной, а смертельной.

— Что… что со мной? — прошептал он, глядя на две маленькие точки на ноге. — Ай-ай-ай-ай…

Сначала он почувствовал онемение, затем жгучую боль, которая поползла вверх по ноге. Его сердце начало бешено колотиться, дыхание стало прерывистым. Он упал на колени. Нога стала невероятно тяжёлой, потом пошла багровыми пятнами, кожа начала… набухать и лопаться.

— ААААЙ! — его крик эхом разнёсся по джунглям. Его нога буквально разорвалась в месте укуса, потом мышечные спазмы скрутили всё тело. Через секунду от невероятного внутреннего давления и некроза лопнули сосуды, и его тело превратилось в окровавленную, бесформенную массу. Всё произошло чудовищно быстро — нейротоксин парализовал, а цитотоксин буквально растворил ткани изнутри.

Тишина. Лишь звуки джунглей. А неподалёку, в листве, голова убитой змеи, казалось, ещё дергалась. Её безжизненные глаза, отражавшие зелёный полумрак, смотрели на кровавые кусочки того, что минуту назад было Хоком. Амазонка не прощает ошибок. Она забрала ещё одного. Тихо, без зомби и взрывов. Просто показав, что в её владениях есть смерти куда более страшные, чем от рук живых мертвецов.

Глава: Глубинные воды и пустые надежды

Бразилия, город Макапа. Эпицентр бедствия.

Небо над Макапой давно перестало быть просто небом. Оно превратилось в гигантский, низко нависший купол из свинцовых туч, непрерывно изливавший на затопленный город тонны воды. Дождь шёл не просто сильный — он был бесконечным, яростным, будто сама Амазонка поднялась в небо, чтобы обрушиться обратно. То, что раньше было улицами, теперь представляло собой бурные протоки с грязной, несущей мусор водой. Первые этажи зданий скрылись под толщей коричневой жижи; лишь верхние уровни небоскрёбов и холмистые участки напоминали об архипелаге в океане руин.

Наводнение в городе было не стихийным бедствием в обычном смысле. Это был результат заброшенных дренажных систем, разрушенных дамб и, как подозревал Кириешка, каких-то изменений в течении реки, вызванных катаклизмами последних месяцев. Царила тишина, нарушаемая лишь рёвом воды, шелестом ливня и редкими, приглушёнными звуками, доносящимися из глубины.

Из убежища на 24-м этаже вышли не все. Алм и Фат остались — первый, чтобы поддерживать связь (насколько это было возможно) и держать оборону, второй — из-за скрытого, но растущего внутреннего напряжения: его пирокинетические способности в такой сырости могли вести себя непредсказуемо. Направлялись только Кириешка, Ден, Нот и Саинс. Их цель — заброшенный частный исследовательский бункер «БиоЗон», о котором говорил Кириешка. По его данным, он находился в подвальном комплексе одного из административных зданий в бывшем деловом квартале, ныне напоминавшем Венецию после конца света.

Продвигаться было невероятно сложно. Вода доходила до пояса, а местами — до груди. Под ногами, вернее, под водой, скрывалось всё: обломки мебели, автомобили, ямы и... растительность.

— Так, ладно, — процедил сквозь зубы Саинс, останавливаясь и с силой отдирая от своей подошвы что-то длинное и склизкое. — Тут настолько много водорослей. Или это не водоросли...

Он показал намотанные на ботинок тёмно-зелёные, почти чёрные волокнистые стебли, которые, казалось, пустили корни прямо в асфальт. Вода кишила этой душной, агрессивной флорой.

— Ага, экосистема меняется на глазах, — кивнул Ден, сканируя пространство своими высокотехнологичными очками. Тепловые сигнатуры были размыты холодной водой, но кое-где угадывались медленные, холодные пятна — вероятно, затопленные зомби. — И мы почти пришли. Кири, ты уверен, что он не затоплен полностью? Тот бункер, в котором ты был? Там должны храниться образцы, а не плавать в болоте.

Кириешка, плывший впереди на небольшом надувном плоту (взятом из убежища), обернулся. Его белые волосы, выбившиеся из-под капюшона, были мокрыми и казались почти серебряными в сером свете.

— Уверен? Нет. Но данные говорят, что у него автономная система откачки и герметичные шлюзы. Если повезёт... Смотрите.

Он указал вперёд. Здание, которое они искали, стояло на относительно возвышенном участке, но вода всё равно поднималась до его второго этажа. Однако пристройка с массивной, укреплённой дверью, ведущей в подземную часть, была почти полностью скрыта под поверхностью. Видна была лишь верхняя часть дверного проёма и вентиляционные решётки. Вокруг здания плавало огромное количество мусора и пены, создавая впечатление гигантского водоворота.

— Ну, только переплывём туда, — без особого энтузиазма заключил Нот. Он ненавидел воду. Вода напоминала ему о том шторме у острова... Но выбора не было.

Они оставили плот (его всё равно могло унести) и, держа оружие над головой, прыгнули в ледяную, грязную воду. Наводнение было настолько сильным, что подступиться к запертой двери обычным способом оказалось невозможно — течение сносило к груде искорёженных машин. Тогда Кириешка показал на пожарную лестницу, ведущую на крышу соседнего двухэтажного здания.

— Легче будет зайти через крышу и спуститься сверху, если есть внутренний ход. Так и сделаем.

Им удалось, цепляясь за скользкие перила, подняться на крышу, перебраться по импровизированному мосту из обломков на крышу нужного здания и через полуразрушенный люк спуститься внутрь. Внутри было темно, сыро и тихо, если не считать звука воды, булькающей этажом ниже. Спустившись по лестнице до уровня, где должна была быть дверь в бункер, они упёрлись в неё.

— Опа, — констатировал Нот, ткнув пальцем в массивную стальную поверхность с электронным замком. Индикатор не горел. — Дверь закрыта. И, похоже, намертво.

— Чёрт, — прошептал Кириешка, роясь в карманах своего тактического жилета. — У меня нет ключей. Только цифры от старого кода, и то... — Он начал вводить комбинацию на панели, но та лишь разок мигнула красным и замолкла. Вода, поднимавшаяся по лестничному пролёту, уже достигла их лодыжек и медленно, неумолимо заполняла пространство, подступая к коленям. Холод пронизывал до костей.

— Ладно, выламываем, — решительно сказал Нот. Его терпение лопнуло. Он отодвинул Кириешку, упираясь плечом в сталь рядом с замком. Мускулы на его спине напряглись, сухожилия на шее выступили. Раздался резкий, металлический скрежет, а затем громкий хруст — не дверь, а её рама поддалась под чудовищным давлением. Затем он отшатнулся и нанёс мощный пинок по ослабленному месту. Дверь с глухим стуком отлетела внутрь, повиснув на одной петле.

— Заходим, пока нас совсем не затопило, — торопливо сказал Ден, протискиваясь первым в чёрный провал.

Внутри было сухо. Система герметизации сработала. Воздух пах пылью, стерильностью и... озоном от недавно отключившейся электроники. Фонари выхватили из тьмы небольшое помещение с серверными стойками и ряды сейфов-холодильников. Надежда, как электрический разряд, пробежала по группе.

Они прошли за Кириешкой, который с лихорадочной поспешностью начал открывать ячейки. Первая — пуста. Вторая — пуста. Третья... В ней лежал не контейнер с образцами, а одинокий, запечатанный в пластик лист бумаги и старый цифровой диктофон. Кириешка с дрожащими руками вскрыл пакет и включил запись. Голос был напряжённым, мужским, говорил на ломаном португальском с английскими вкраплениями:

«...все сохранённые образцы патогена, чертежи установок и протоколы потенциального антивируса экстренно эвакуированы и хранятся на засекреченных объектах в Нидерландах и Германии. Повторяю, всё вывезено в рамках операции «Ковчег». Это решение протокола «Чёрный лебедь» от ... [здесь звук сильного шипения и помех] ... года. Локации... [ещё помехи] ... мы не можем попасть... срок действия мандата истёк... [голос срывается, слышны отдалённые крики, затем резкий звук, будто что-то падает, и тишина].»

Запись оборвалась. Кириешка снова нажал кнопку, но осталось лишь шипение.

— Блин, тут стёрты целые куски. Помехи, — пробормотал он, разглядывая и листок. На нём был тот же текст, но от руки, и в критическом месте — название года — чернила были размыты, будто на бумагу капнули водой. — Ну, наверное, это был прошлый год... Тот самый, когда всё началось. Только... лучше туда не соваться.

— А почему? — спросил Саинс, его голос в тишине бункера прозвучал громко. — Там что-то в Европе? Что хуже, чем здесь?

Кириешка медленно обернулся. В свете фонарей его лицо было бледным и усталым.

— Ну, как сказать... — он вздохнул. — Я был в Европе в самом начале, по работе. Но успел улететь одним из последших рейсов. Данные, которые я успел собрать... Там вирус, может, и пришёл позже, но мутировал иначе. Он поражал сильнее, но и давал... сверхчеловеческие способности некоторым выжившим. Не так, как Ноту или Фату. Другие. Более странные, непредсказуемые. И правительства... они не просто пали. Они закрылись, ушли в глухую оборону, превратились в крепости-государства. Туда не попасть. Это тупик.

Он говорил это, глядя куда-то поверх их голов, в прошлое. Вода за дверью поднялась ещё выше, и тонкая струйка уже просачивалась через деформированный проём.

— Место начинает затапливать, — трезво заметил Ден. — Нам пора.

Надежда, ярко вспыхнув, погасла, оставив после себя горький пепел. Они поплыли обратно, к своему временному убежищу, сквозь ледяной дождь и поднимающиеся воды Макапы. Вода вокруг казалась теперь не просто препятствием, а символом их полного тупика.

-

Некоторыми часами ранее. Джунгли у устья Амазонки.

Боль была вселенской, белой и жгучей. — Что у меня с ногой? Ай-ай-ай-ай... — Хриплый стон вырвался из груди Хока. Он смотрел на свою ногу, которая из двух маленьких точек от укуса за считанные минуты превратилась в багрово-синий, чудовищно раздувшийся шар. Кожа лопнула, обнажив ткани, которые не кровоточили, а сочились тёмной, студенистой жидкостью. Боль сменилась ледяным онемением, поползшим вверх по телу. Сердце бешено колотилось, выбивая аритмичную дробь в висках. А потом его тело не выдержало. Некроз и внутреннее давление сделали своё дело. С глухим, влажным хлопком его тело разорвалось на кровавые, бесформенные куски, разбросанные по мшистой земле под сенью гигантских деревьев.

Змея — коралловый аспид — лежала неподалёку, её обезглавленное тело ещё дергалось в последних судорогах. Но странность Амазонки на этом не закончилась. Из ранки на шее змеи, вместо крови, сочилась густая, флуоресцирующая зелёная слизь. Она капала на лесную подстилку, на часть того, что было Хоком.

Спустя пару часов тишину нарушил тихий, слизистый звук. Эта странная слизь, словно обладая собственной волей, начала двигаться. Она потянулась к разбросанным останкам. Там, где она соприкасалась с плотью, начиналось нечто фантастическое, невозможное. Ткани не гнили, а... реорганизовывались. Клетки делились с невероятной скоростью, кости срастались, кожа стягивалась над ранами. Процесс был мучительным на вид, но безмолвным. Спустя ещё два часа на месте кровавой лужи, среди папоротников, лежало целое, но абсолютно голое тело Хока. Грудь поднялась в первом судорожном вдохе.

Он открыл глаза. В них не было понимания, только животный ужас и полная дезориентация.

— Ч... чёрт... Что со мной было? И... где моя одежда?

Он сел, оглядывая своё тело. Не было ни ран, ни шрамов. Только странная, липкая, полупрозрачная плёнка, которая быстро высыхала и осыпалась, как старая кожа. Он чувствовал себя... иным. Ощущения были острыми до боли. Он слышал шелест каждого листа за сто метров, чувствовал вибрации от ползающих насекомых в земле. Он нашел свою рваную одежду неподалёку и начал одеваться, движения были резкими, непривычно быстрыми.

В это время к нему, спотыкаясь о корни, двигался зомби — жалкое, полуразложившееся существо в лохмотьях.

— Там зомби... — прошептал Хок, замирая. — А почему он такой медленный? Что?!!

Для него мир словно замедлился. Движения зомби были неестественно плавными и тягучими, словно в замедленной съёмке. Это было не снаружи. Это было внутри него. Его восприятие, рефлексы, скорость обработки зрительной информации — всё ускорилось на порядки. Зомби казался почти статичной мишенью.

Хок почувствовал прилив невероятной энергии. Он даже не думал — его тело среагировало само. Он с места разогнался до скорости, которую сам оценил примерно в 50 км/ч, и в долю секунды оказался рядом с тварью. Ещё не осознавая своей силы, он ударил её. Не кулаком — просто толкнул, отмахиваясь. Голова зомби с треском отлетела, а тело отшвырнуло на несколько метров в кусты.

Он замер, смотря на свои руки. Потом на город вдали. Макапа. Он должен был добраться туда. Он побежал. Бежал так, как никогда не бегал. Лес мелькал зелёным пятном. Он вышел к затопленным окраинам и, не сбавляя скорости, попытался пробежать по воде. Сначала он начал тонуть, но потом, сконцентрировавшись, **увеличил скорость до невероятной, почти 0.1 Маха (около 120 км/ч). Его ступни, ударяя по поверхности с чудовищной частотой, создавали достаточное сопротивление, чтобы удерживать его на плаву. Он пробежал по воде, как скоростной катер, оставляя за собой лишь расходящийся след.

Прибежав к небоскрёбу, он взглянул вверх на 24 этажа и... просто побежал по стене. Не вскарабкался, а именно побежал, используя адгезию подошв и невероятную скорость, чтобы преодолеть силу притяжения на коротких участках. Он влетел в окно разбитой лоджии этажом ниже и по лестнице поднялся к убежищу.

Алм и Фат, наконец-то дождавшиеся его, остолбенели, увидев в дверях не погибшего товарища, а кого-то нового: того же Хока, но с горящими странным светом глазами, дышащего как паровоз после спринта, но без следов усталости.

Вскоре вернулись и остальные — мокрые, подавленные. И Кириешка рассказал им обо всём — о пустом бункере, о записи, о Европе как о мёртвом конце.

-

В убежище воцарилась гнетущая тишина после рассказа. Все смотрели то на Хока, невероятно преобразившегося, то на Кириешку, принёсшего весть о крахе их главной надежды.

— Так, ну, короче, — нарушил молчание сам Кириешка, глядя в пол. — Мы нашли... но там не было образцов. Пока мы туда не пойдём — в Европу — ничего не получится. Понятно?

Ответом было тяжёлое молчание. Европа была миражом, почти таким же недостижимым, как Луна.

— Есть другая идея, — неожиданно сказал Ден. Он встал и подошёл к окну, смотря на бушующую воду внизу. — Отправиться на остров. Тот самый, наш. Там никто не обитает, кроме птиц и крабов. Там мы выжили год. Там можно перегруппироваться, подумать. Нужно только взять побольше припасов здесь и найти лодку побольше, надёжнее. Не этот надувной плотик, а что-то серьёзное. Шанс добраться есть.

Идея, как глоток воздуха. Возвращение к истокам. К месту, где они были семьей, а не просто группой выживших. Не к надежде на спасение мира, а к надежде на спасение себя.

Решение было принято. Они уже вышли из небоскрёба на следующий день, когда дождь ненадолго стих. На затопленной набережной, среди плавающего хлама, они увидели искомое — небольшую, но крепкую на вид морскую яхту, застрявшую между крышами двух домов. «Santa Maria», выцветшими буквами на корме. Она казалась целой.

Им удалось добраться до неё, завести старый, но капризный дизель (Ден снова оказался на высоте) и, прорубив себе путь через плавающие завалы, отправиться в открытый океан. Они проплыли вдоль побережья большие километры, держась подальше от берега, где могли быть заражённые порты. Путь был долгим, полным напряжения и молчаливых мыслей. И, наконец, на горизонне показались знакомые, израненные очертания. Они добрались снова до Натала. Не чтобы остаться. А чтобы, пройдя через этот город-призрак, добраться до своего старого пирса, до своей самодельной лодки (если она ещё была там), и отправиться в открытое море. Назад. На остров. Круг замкнулся, но они были уже другими — потерявшими, обретшими странные силы, разочарованными, но не сломленными. Океан снова принял их, как принимал год назад. Только теперь это было не бегство, а осознанное возвращение.

Когда-то этот прибрежный городок славился своими золотыми пляжами, шумом карнавалов, который не смолкал даже ночью, и атмосферой вечного праздника. Теперь же Натал встречал их гробовой тишиной. Царила здесь не музыка моря и беззаботная атмосфера отдыха, а безжизненная, тяжелая и заброшенная атмосфера апокалипсиса. Воздух, хотя и чистый после ливней, пах не солью и жареными морепродуктами, а пылью, ржавчиной и тлением, которое не мог скрыть даже свежий океанский бриз. Скелеты некогда роскошных отелей зияли пустыми окнами, а пальмы, проросшие сквозь асфальт, казались могильными свечами в этом грандиозном некрополе.

Их яхта "Santa Maria", пройдя через шторм и бесконечные мили опасных вод, наконец уткнулась носом в полуразрушенный пирс того самого порта, откуда они когда-то начали свой путь к острову. Наши герои уже доехали до города. Но это был не триумфальный возвращение. Это было возвращение на пепелище.

С глухим стуком о гнилые сваи корпус яхты остановился. Кириешка первым спрыгнул на шаткие доски, его белые волосы, выбившиеся из-под капюшона, резко выделялись на фоне всеобщей серости.

— Так, — сказал он, оглядывая знакомые руины с новым, холодным пониманием. — Тогда мы поедем на остров. Вы помните, где он находится? Точные координаты?

Его вопрос повис в воздухе. Год назад они уплыли с того острова на самодельной лодке, руководствуясь солнцем, звездами и инстинктом. Координаты были абстракцией, ненужной в их борьбе за выживание.

— Мы плыли на восток, — неуверенно начал Ден, вылезая следом. — Две недели... Но течение, ветер... Да, получается, там можно было легко скрыться. Но где "там"... — Он замолчал, понимая слабость своих доводов.

— Так, ну тогда не будем гадать на кофейной гуще, — резко оборвал Кириешка. — Пойдем ко мне в бункер. Там серверы, карты, навигационное оборудование. Получим больше сведений и изучим все возможные маршруты. Всё, что я скачивал до падения сетей, должно быть там.

Они пошли дальше, оставляя яхту у пирса. Город казался ещё более пустынным, чем когда они уезжали. Возможно, последние очаги сопротивления угасли, или зомби переместились в другие районы. Двигались быстро и тихо, держась тени и избегая открытых пространств. Бункер Кириешки, их недавнее убежище, встретил их непроницаемой стальной дверью и тишиной.

Войдя внутрь, они почувствовали странное смешение чувств. Это было безопасно, знакомо, но также душно и напоминало о недавних потерях и разочарованиях. Напряжение последних дней вылилось в усталость. Некоторые, как Фат и Хок, почти сразу пошли спать, валясь на койки в отсеке. Кто-то, как Саинс, отправился подкрепиться консервами, молча разогревая их на газовой горелке. Но вскоре все нашли свой угол и выспались, дав телу и разуму передышку, в которой они так отчаянно нуждались.

На следующее утро, пока Нот и Алм оттачивали приемы в тренировочном зале (Нот — свою нечеловеческую скорость и рефлексы, Алм — brutal силу с новыми гирями, найденными в подсобке), Кириешка устроился за центральным компьютером. Лицо его было сосредоточено.

— Ден, дай карту. Ту, бумажную, с пометками. Посмотрю и сопоставлю со спутниковыми снимками в базе. Найду хоть какую-то точку отсчета.

— Держи, — Ден протянул ему потрепанную, заляпанную морской водой карту района, на которой когда-то карандашом была начерчена неуверенная линия их дрейфа.

Кириешка проверил данные, затем начал вбивать примерные координаты в свою систему, основываясь на рассказах группы и своих старых метеоданных о течениях. Он скрупулезно изучал архивы спутниковых фотографий за последние два года, ища клочок суши, который совпадал бы с описаниями: скалистый берег с пресноводным источником, участок пальмового леса, характерная форма бухты...

Спустя пару часов его лицо, сначала напряженное, стало выражать недоумение, а затем — тревогу. Он просмотрел все доступные квадраты океана в радиусе тысячи миль от побережья Натала. Он не нашёл ни одного места, которое хотя бы отдаленно напоминало их остров. Были другие островки, атоллы, скалы. Но не их. Совсем. Это было так, будто того острова не существовало никогда.

— Странно... — прошептал он, проводя рукой по лицу. Голос его звучал сдавленно, нервно. — Я проверил здесь всё. Все архивы, все снимки. Почему тут его нет? Это невозможно. Спутники видели каждый клочок земли.

Ден, наблюдавший за его работой, почувствовал холодок у основания позвоночника.

— Не знаю... — медленно произнес он. — Но это было точно. Не могло же это быть для нас всех сном? И всё-таки год прошёл. Мы же не сговорились, мы помним детали, шрамы... — Он замолчал, и в его собственных словах зазвучала нота сомнения. Если бы это был массовый психоз или сон, то такой детализированный, длившийся целый год? Это казалось ещё более невероятным, чем пропавший остров.

— Тогда попробую проверить через другие источники, — скрипя зубами, сказал Кириешка. — Через военные спутники, чьи следы я когда-то взломал. У них другое разрешение, другая периодичность. — И он начал рассматривать уже не общедоступные, а украденные когда-то данные, пробиваясь через слои шифрования, которые, к его удивлению, частично ещё функционировали.

— Ладно, я пока пойду, сделаю что-то ещё, — сказал Ден, чувствуя, что от этого безумия с координатами надо ненадолго отвлечься.

Он спустился в свою импровизированную мастерскую — угол бункера, заваленный деталями от старой техники, проводами и инструментами. Раздражение и беспокойство нашли выход в работе. Его руки, помнящие создание лазерной пушки, двигались быстро и точно. Он начал проектировать, соединяя провода, микросхемы и элементы того самого мини-реактора, что нашел ранее. Работа была рискованной, почти безумной, но отчаяние придавало смелости. Он создавал не просто оружие, а систему выживания, броню, расширяющую возможности человека.

Спустя несколько часов перед ним лежало нечто фантастическое. Основой служил усиленный экзоскелет на спине и руках, питаемый ядерной мини-ЭУ размером с крупный рюкзак (стабилизацию обеспечивал тот самый прототип). К нему крепились модули:

1. Джетпак на компактных, но мощных турбинах, позволявший на короткие дистанции парить и совершать резкие прыжки.

2. Компактный огнемёт с принудительной подачей горючей смеси — для быстрого убийства противника вблизи и создания огневых заслонов.

3. Энергощит на запястье, способный на мгновение генерировать плотное силовое поле для отражения урона.

4. Лазерная пушка улучшенной модели для точечного уничтожения целей на дальних дистанциях.

5. И, как ни странно, меч — не просто стальной, а с молекулярно-острым лезвием и вибрационным генератором в рукояти для быстрой и беззвучной расправы с близкими противниками.

Теперь Ден был экипирован: усиленные перчатки с сервоприводами, сам экзоскелет с джетпаком, огнемёт на левом предплечье, щит на правом, пушка за спиной и меч на бедре. Часть системы управления и дополнительные блоки питания лежали в специальном рюкзаке, составлявшем с костюмом единое целое. Он чувствовал тяжесть и мощь, но также и огромную ответственность. Это была не игрушка, а последний аргумент в мире, где не осталось правил.

Вернувшись к Кириешке, он застал его в почти трансовом состоянии. Тот не отрывался от экрана, уже пару минут пристально разглядывая одну точку в океане, постоянно переключая фильтры и увеличивая масштаб.

— Что ты разглядываешь? — спросил Ден, наклонившись над его плечом.

— Тут... странное сочетание воды, — бормотал Кириешка, не отрывая взгляда. — Как будто это... рисунок. Паттерн течений неестественный. Стоп... Он резко увеличил масштаб до предела, качество картинки стало зернистым. — Что там? Показался... песок? Или это артефакт? — Сказал он на это, будучи очень удивлён.

На снимке, посреди однородной синевы океана, просматривалось мутное, размытое пятно. Оно могло быть чем угодно — подводной отмелью, скоплением планктона, дефектом съемки. Но в его очертаниях угадывалось то, что они так искали: изогнутая линия бухты, более темный участок, похожий на лес. И это пятно... оно не было статичным на последовательных снимках. Оно слегка "дрожало", как мираж.

Находка, пусть и призрачная, вдохнула в них новую энергию. Они понесли данные остальным, собрались в бункере на совет. Обсуждение было долгим и жарким. Сомнения боролись с надеждой. На подготовку, проверку оборудования яхты и планирование маршрута ушло целых 3 дня. Наконец, они были готовы.

Утром четвертого дня Кириешка в последний раз прошелся по своему бункеру, молча попрощался с этим ковчегом разума в мире безумия, и те пошли в сторону порта, к "Santa Maria".

Их путь лежал через опустевший портовый район. И вот, когда до яхты оставалось не более пятисот метров, они увидели то, чего не ожидали: военных. Не оборванных выживших, а людей в относительно свежей камуфляжной форме, с бронежилетами и современным оружием. Они оборудовали КПП на развалинах портового терминала. На крышах ближайших складов сидели снайперы с длинными винтовками, прикрывавшие периметр.

Сердце у группы сжалось. Контакт с другими выжившими после Макапы казался опасной авантюрой, но обойти их было нереально.

Те хотели просто пройти, молча, демонстрируя отсутствие враждебных намерений. Но как только они приблизились, один из солдат у бруствера из мешков с песком резко поднял руку.

— Стой! Идентифицируйте себя!

Они остановились. Кириешка, как самый дипломатичный, сделал шаг вперед.

— Мы просто выжившие. Хотим пройти к нашей лодке и уйти в море. Не ищем проблем.

Лицо сержанта, командира группы, было усталым и недоверчивым. Он окинул взглядом их разношерстную, но грозно экипированную команду: Дена в его футуристичной броне, Нота с кастетами и хищным взглядом, Алма с дробовиком, Саинса с катаной. Взгляд его стал оценивающим.

— Может, помочь? Пожалуйста? — неожиданно сказал он, и в его голосе прозвучала не просьба, а сдержанная мольба. Он кивнул за свою спину, в сторону внутренней части порта, откуда доносился нарастающий гул — знакомый, леденящий душу гул множества голосов. — Вы хорошо экипированы. У нас тут... небольшая проблема с гостями. Прорвались через западный периметр. Если поможете очистить сектор, пропустим без лишних вопросов. И... может, даже поделимся припасами.

Это была сделка. Опасная, но, возможно, единственная возможность избежать конфликта с хорошо вооруженными людьми. Они переглянулись. Кириешка, после секундной паузы, кивнул.

— Договорились.

И началось. Огромное, плотное скопище зомби, числом не менее двухсот, катилось по причальной линии, сметая хлипкие заграждения. Военные открыли шквальный огонь, но их было мало. Группа бросилась в бой. Те стреляли (Ден и Алм), выжигали (Фат и теперь Ден с огнемётом), рубили (Саинс и Нот), и побеждали. Хок, с его новой сверхскоростью, носился как смерч, сбивая тварей с ног и расчищая фланги. Это было короткое, яростное и очень эффективное побоище. После убийства всех зомби на участке воцарилась тишина, нарушаемая только шипением тлеющих тел и тяжелым дыханием бойцов.

Сержант, с облегчением вытирая пот со лба, подошел к ним.

— Спасибо, что помогли. Честное слово. — Он махнул рукой своим людям, те расступились. — Идите дальше. Удачи вам.

Казалось, всё обошлось. Они уже повернулись, чтобы идти к своей яхте, облегченно переговариваясь. Все пошли. Кириешка шел последним, что-то проверяя на своем планшете.

Как тут раздался оглушительный, резкий звук высокоскоростного выстрела. Не из толпы зомби, а сзади, с одной из вышек, где сидели снайперы.

— Чего? — успел только удивленно произнести Кириешка, уже отвернувшийся от военных. Он пошатнулся, взглянул вниз на свою грудь. На тактическом жилете, прямо в области сердца, мгновенно расползлось алое пятно. Он поднял руки, смотря на кровь, обильно заливавшую его пальцы. Непонимание, шок, а затем пустота отразились в его широко раскрытых глазах. Он рухнул на колени, а затем навзничь на грязный асфальт.

— КИРИЕШКА?! — проревел Ден, обернувшись. Его крик был полон такого невероятного ужаса и ярости, что, казалось, на миг заглушил все звуки мира. Он побежал к нему, тяжелая броня грохотала по плитам. Тот уже лежал без движения, замертво. Снайперская пуля прошла ровно в сердце, навылет, убив мгновенно. Сделано это было с хладнокровной, профессиональной точностью.

— Что с тобой? Очнись! Боже, нет, очнись! — Ден, срывая с себя перчатку, начал трясти безжизненное тело Кириешки, пытаясь нащупать пульс на шее, хотя уже всё было ясно. Отчаяние ослепляло его.

Как вдруг раздался ещё один выстрел. С той же самой снайперской позиции. Патрон летел ровно в спину Дена, в незащищенный джетпак или шею — туда, где броня была тоньше. Убийца добивал самого опасного, на его взгляд, цели.

Но в тот же миг, с другого места, с крыши соседнего склада, где стоял Алм, прикрывавший отход, грянул ответный выстрел. Не из снайперской винтовки, а из его верного, старого, но смертельно точного дробовика с подствольным гранатометом. Он стрелял не по пуле — это было невозможно. Он стрелял по дулу снайперской винтовки, мелькнувшему в бойнице, рассчитывая на чудо, на рикошет, на что угодно.

И чудо случилось. Его тяжелая картечь ударила в стальную балку рядом с бойницей, раскололась, и один из свинцовых шариков, срикошетив под невероятным углом, встретился с летящей пулей снайпера в воздухе. Раздался высокий, визгливый звон. Летящая в Дена пуля отскочила, разрушившись от удара, и упала, не причинив вреда. А осколок картечи, изменив траекторию, полетел прямо в узкую амбразуру и нашел свою цель.

В ухе Дена через общую связку раздался сдавленный крик Алма: "Готово!".

Военный со снайперской винтовкой, который убил Кириешку, был мёртв.

Такое невероятное, граничащее с мистикой мастерство показал Алм. Но это мастерство не могло вернуть жизнь. Оно лишь предотвратило вторую смерть.

Наступила ледяная тишина. Остальные военные в шоке смотрели то на тело своего товарища-предателя на вышке, то на склонившегося над другом Дена. Сержант, бледный, поднял руки, показывая, что это не его приказ, что он в ужасе.

Но группе было уже не до них. Их проводник, их хранитель знаний, человек, который знал пути в этом безумном мире, лежал мертвый на асфальте, а его кровь смешивалась с грязью порта Натала. Их яхта ждала неподалеку. Координаты призрачного острова, последняя надежда на точку опоры, были зашифрованы в его планшете, который теперь валялся рядом в луже.

Теперь им оставалось только одно: забрать тело товарища, добраться до яхты и уйти в открытое море. Снова в неизвестность. Но теперь без своего беловолосого проводника. Остров, если он вообще существовал, был последней целью. Дорога к нему оказалась оплачена самой дорогой ценой.

Натал. Ускользающая тень и кровавый отлив.

Атмосфера в порту Натала после выстрелов была сродни вакууму — давящая, беззвучная, высасывающая последние силы. Перед ними лежала лишь одна, чёткая, мрачная цель: уехать отсюда в открытое море, к тому самому таинственному острову-призраку, что маячил на экране планшета Кириешки. Острову, где когда-то, в ту роковую ночь во время шторма, сорвавшись со скалы, погиб их товарищ Тхаг — самый жизнерадостный и изобретательный из них, чья смерть оставила незаживающую рану на душе каждого. И теперь, согласно последним, самым безумным данным Кириешки, на том острове видели нечто большее, чем просто память. Там, по слухам, бродил призрак Вендиго — порождение отчаяния, голода и злобы, материализовавшийся кошмар этого нового мира. И они, в своей смертоносной, наскоро собранной экипировке, тайно собирались не просто вернуться, а найти эту тварь и убить её, как бы отмщая за Тхага и очищая место, которое могло стать их последним убежищем.

Но эти грандиозные планы рассыпались в прах вместе с жизнью их проводника. Сейчас их мир сузился до кровавого пятна на асфальте и до все ещё зияющей угрозы.

Как вдруг раздался ещё один, сухой, чёткий звук выстрела. Ещё один патрон — с той же самой, казалось бы, обезвреженной снайперской позиции на портовой вышке. И почти в тот же миг — ответный, оглушительный грохот с крыши соседнего склада, откуда не сводил с вышки прицела Алм. Вторая снайперская пуля была выпущена с леденящей душу хладнокровностью — она летела ровно в Дена, в незащищённый затылок или шею, словно убийца знал слабые места его импровизированной брони. И тут случилось то, во что позже они будут верить с трудом: другая пуля — нет, даже не пуля, а сгусток свинцовой картечи от выстрела Алма, — ударив в стальную распорку на вышке под немыслимым углом, срикошетила, в полёте раскрошила летящую убийственную пулю и, словно ведомая самой яростью Алма, влетела в узкую амбразуру. Снайпер, только что нажавший на спуск, был убит наповал этим невозможным выстрелом. Снайпер, который убил Кириешку, был мёртв.

Наша компания, теперь сократившаяся до шести ошеломлённых человек (Алм, Ден, Нот, Фат, Саинс и преображённый Хок), пребывала в состоянии глубокого шока, в полной «афиге» от такого сверхъестественного, граничащего с чудом мастерства Алма. Но это был не момент для восхищения. Это был момент для бегства. Теперь оставалось только плыть до острова без их проводника, картографа и хранителя тайн.

Действовали на автомате, движимые инстинктом и яростью. Они сразу же схватили безжизненное тело Кириешки и выпавший из его ослабевших пальцев планшет. Но тело было тяжелым, а путь к яхте — опасным. Поднялась тревожная сирена — не звуковая, а внутренняя, предупреждающая о новых угрозах. Тело пришлось бросить, едва добежав до укрытия за грузовиком. Это решение далось невероятно тяжело, оно чувствовалось как второе предательство, но альтернативой была смерть всех. Планшет, слабо мигая экраном с запросом пароля, они прихватили. Пока Саинс и Фат прикрывали их огнём, Ден, с дрожащими от ярости руками, начал бешено подбирать разблокировку, вспоминая всё, что знал о Кириешке: даты, клички, названия проектов. С третьей попытки, после ввода кодового имени «Белый Призрак» (прозвище Кириешки в их кругу), экран ожил. Разблокировка удалась.

— К яхте! Бегом! — прохрипел Ден, и они, сплотившись в бегущий клин, побежали к «Santa Maria», оставив тело друга лежать в тени ржавого контейнера, под моросящим небом Натала.

-

Минутами ранее. Невидимый кукловод.

В полукилометре от порта, в разрушенном здании бывшего научно-исследовательского института, в подвале, защищённом от чужих глаз и радиосигналов, сидел человек. На мониторах перед ним в режиме реального времени транслировалась картинка с нескольких камер наблюдения, нацеленных на порт. Это был не военный. Это был Вирусолог. Один из тех, кто стоял у истоков катастрофы, а теперь наблюдал за её развитием, как за экспериментом.

Он наблюдал и за нашей группой. Особенно его интересовал Фат. На экране отображались биометрические данные, снятые скрытыми сенсорами: необычная активность мозга, странные выбросы энергии.

— Интересно... Пирокинез. И контроль над сновидениями. Я смог отсрочить его кошмарное сновидение на несколько дней, подавив определённые нейротрансмиттеры, — бормотал он себе под нос, делая пометки в цифровом журнале. — Но наблюдать за ними со стороны стало скучно. Слишком предсказуемо выживают. Надо добавить переменных. Убью одного. Посмотрю на реакцию стаи.

Его взгляд упал на экран с камеры на вышке, где замер снайпер, один из выживших военных, пытавшихся удержать порт.

— Бро, не обижайся. Дай-ка я на время захвачу твоё тело. Для чистоты эксперимента, — сказал Вирусолог, как будто обращаясь к самому солдату. Его пальцы взлетели над клавиатурой, запуская сложную программу, которая через спутниковый канал и остатки сотовой сети послала мощный, направленный нейро-импульс. Тут же снайпер на вышке вздрогнул, его глаза на мгновение закатились, а затем взгляд стал пустым и сосредоточенным. Вирусолог захватил контроль.

Через глаза солдата он прицелился. Выбрал не самого опасного, а самого важного — связного, мозг группы. Кириешку.

— Что я... этого не делал... — успел прошептать собственный разум солдата, на долю секунды прорвавшийся сквозь чужую волю. Но его уже никто не слышал. Палец нажал на спуск.

А затем, когда Алм ответил своим невероятным выстрелом, связь оборвалась. На мониторе Вирусолога экран с видом от первого лица погас.

— Эх, не успел добить второго. Зря, значит, начал за вами наблюдать. Слишком живучие, — с досадой констатировал он, откидываясь на спинку кресла. — Тогда сменим тактику.

Он стёр данные с серверов, собрал несколько ключевых образцов в портативный холодильник и, не оглядываясь на свою лабораторию, отправился в глубь материка, чтобы придумать новый, более изощрённый план. Его интерес к группе не угас. Он просто принял другую форму.

-

Порт Натала. Ключ к спасению.

Группа, добежав до причала, где оставили «Santa Maria», замерла в ужасе. Их яхта, их надежда на спасение, была окружена и атакована десятком зомби. Они карабкались на борт, бились в иллюминаторы, царапали обшивку.

— Вон яхта... а, стойте, там зомби её громят! — крикнул Ден, его голос сорвался от отчаяния.

И в этот момент, когда казалось, что все пути отрезаны, их взгляды привлекло нечто, стоящее на глубокой воде у дальнего пирса. Огромное судно. Прям огромное. Это был не круизный лайнер и не танкер. Это было нечто футуристичное, с острыми, стремительными формами, с гладкими палубами и странными, складывающимися мачтами, похожими на крылья. И у Дена от этого вида резко, болезненно хлынули воспоминания, давно похороненные под слоями борьбы за выживание.

Воспоминание Дена. Конференц-зал «SkyPoint», Роттердам, 2 года назад.

Зал, полный серьёзных мужчин и женщин в дорогих костюмах. Запах кофе, дорогого парфюма и новой электроники. На огромном экране — трёхмерная модель фантастического корабля. Перед ним, в отглаженном костюме, с планшетом в руках, стоял он сам — Ден, инженер-визионер, подающий надежды изобретатель.

— Здравствуйте всем, кто сегодня пришёл на презентацию финансирования нашего нового проекта! Меня зовут Ден, и я хочу представить вам не просто корабль, а мобильную платформу будущего — «Нептун-Энерджи», — его голос, уверенный и гладкий, разносился по залу. — Её сердце — компактный, абсолютно безопасный ядерный реактор на ториевом цикле, разработанный нашими партнёрами в Нидерландах. Да, звучит опасно, но он хранится в герметичном, непробиваемом кейсоне в трюме, куда не проникнет никто и ничто. Это безопаснее, чем большинство современных АЭС. И он даёт энергию не только для движения. Он питает опреснительные установки, способные производить огромное количество питьевой воды и соли из океана. Фактически, это плавучий завод, который может помочь в освоении прибрежных зон и борьбе с будущим затоплением за счёт перекачки и осушения.

Он переключил слайд. На экране появилась карта Европы.

— Чистая энергия от «Нептуна» могла бы поступать в порты всего Бенилюкса, становясь зелёным хабом.

Затем новая модель — сам корабль в разрезе.

— Но его уникальность — в корпусе. Это грузовое парусное судно-катамаран с аэродинамическим профилем и композитными парусами-крыльями. Оно может развивать скорость до 240 км/ч благодаря эффекту экраноплана и уникальной системе управления подъёмной силой. Его практически невозможно опрокинуть. Грузоподъёмность — до 6 тысяч тонн даже в такой «маленькой» модели, которую мы тестировали в бассейнах и на компьютерных моделях. Айсберги и льды ему не страшны — в носовой части установлены ультразвуковые эмиттеры и тепловые элементы, которые расчищают лёд перед собой. Правда, при этом скорость падает до 80 км/ч, но это всё равно невероятно быстро для грузового судна.

В зале послышался одобрительный гул. Один из инвесторов, седовласый мужчина, кивнул:

— Так, хорошо. Думаю, финансировать этот проект мы сможем. При условии детального отчёта по безопасности реактора.

Конец воспоминаний.

Вот оно. Чудо инженерной мысли, в которое он когда-то верил. Корабль, который должен был изменить логистику, а теперь стоял заброшенным в апокалиптическом порту, как насмешка над его прошлыми мечтами.

— Эта... та самая лодка. Ту самую модель, которую я презентовал... Год назад. Её всё-таки выпустили. И она здесь, — прошептал Ден, и в его голосе смешались изумление, горькая ирония и вспышка безумной надежды.

Он побежал к нему, к гигантскому, молчаливому кораблю, чьи очертания теперь казались спасением. Все, не раздумывая, побежали за ним, расстреливая на бегу зомби, которые уже переключили внимание на новую цель.

— Ден, это та штука? По твоим чертежам? — крикнул Нот, на ходу вытирая с лица брызги тёмной крови зомби и с изумлением взирая на стального гиганта.

— Да! Это то самое! «Нептун-Энерджи»! — крикнул в ответ Ден, уже подбегая к трапу, который, к счастью, был опущен.

Они добежали до гигантской «лодки» и, не теряя ни секунды, вскочили на борт. Внутри царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь гулом аварийного освещения и звуком их тяжёлого дыхания. Всё было стерильно, ново и пусто.

— Ден, Саинс — со мной на мостик! Заводить! — скомандовал Алм, взяв на себя инициативу. Ден и Саинс бросились за ним по широким коридорам к рубке управления.

Внутри ходовой рубки, заваленной бумагами и пустыми кофейными стаканками (экипаж явно покидал судно в спешке), Ден сразу кинулся к главной контрольной панели. Системы были обесточены, переведены в спящий режим.

— Так, Саинс, видишь этот щиток? Открути панель, перережь красные провода и скрепи синие вместе. Это аварийное замыкание для запуска резервного генератора, — быстро объяснил Ден, тыча пальцем в схему, которую он, к счастью, помнил наизусть.

Саинс, не задавая лишних вопросов, легко и быстро сделал то, что просили. Его мощные пальцы ловко управлялись с инструментом. Раздалось несколько искр, гудение трансформаторов, и по корпусу судна пробежала лёгкая вибрация. Зажглись основные экраны. Было готово.

Гул нарастал. Это работали системы жизнеобеспечения и главный двигатель, выходя на минимальные обороты. Шум в рубке стал оглушительным.

— ДЕН! УЕЗЖАЕМ? — закричал Саинс прямо ему в ухо, чтобы перекрыть гул.

— ЧТО? — Ден, сосредоточенный на панели управления, не расслышал.

— ПОШЛИ, УЕЗЖАЕМ! ОТЧАЛИВАЕМ! — переспросил Саинс, уже указывая пальцем на окно, за которым к трапу уже подтягивались новые толпы заражённых с набережной.

В этот раз Ден услышал и резко кивнул. Он бросился к штурвалу и рычагам управления. Они выбрались из рубки на внешнюю палубу, чтобы оценить обстановку, и их взгляду открылось поразительное зрелище: огромные трюмы и палубы, заставленные контейнерами. Корабль явно успел взять груз перед самым концом. Что в них было — припасы, техника, оружие — было загадкой, но это пахло невероятной удачей.

— Ладно! Я за управление! Все, готовьтесь к отходу! Алм, Фат — на палубе, отбивайте абордаж! — скомандовал Ден, уже чувствуя, как оживает в его руках создание его гения. Он отправился управлять этой махиной, этой последней надеждой, плывущей из прошлого в самое неопределённое будущее. К острову. К призраку. К памяти о Тхаге.

А стальной гигант «Нептун-Энерджи», содрогаясь, начал медленно отходить от разрушенного пирса Натала, оставляя позади кровь, предательство и мёртвый город, унося шестерых выживших в объятия тумана и открытого океана.

Атлантический океан. Путь к призраку.

Бескрайний, свинцово-серый Атлантический океан раскинулся во все стороны до самого горизонта. Он больше не был дорогой к курортам или торговым путям. Теперь это была водная пустыня, полная забытых тайн и скрытых угроз. Все действия разворачивались в его безжалостных просторах, у побережья Бразилии, которое теперь было лишь тонкой, размытой полоской на западе — воспоминанием о кошмаре, который они оставили позади.

На палубе «Нептун-Энерджи» царила напряженная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в сложенных мачтах-крыльях и мерным гулом ториевого реактора где-то в глубинах корпуса. Ден стоял у штурвала в рубке, но его взгляд был пустым, уставшим. Он смотрел не на приборы, а в пустоту за толстыми бронированными стеклами.

«Какой же день? Уже второй едим... или третий?» — метались в его голове усталые мысли. Отплытие из Натала, смерть Кириешки, невероятный побег — всё слилось в одно долгое, болезненное мгновение. «И я так и не понял... что за контейнеры мы везём? Припасы? Оборудование? Или...»

Он взял планшет Кириешки, который теперь был их главным компасом. Экран показывал последние сохраненные координаты и маршрут к таинственному пятну в океане. Анализируя данные о скорости и пройденном расстоянии, Ден понял, что осталось не много — несколько часов хода. Это знание придало ему сил. Он выпрямился, взялся за рычаги управления и направил стального гиганта дальше, в самую гущу тумана, что начал сгущаться на горизонте.

-

Спустя пару часов.

Туман рассеялся так же внезапно, как и появился. И в разрыве белой пелены, прямо по курсу, возникла земля.

— ДЕН! ДЕН! — крик Нота, доносившийся с верхней палубы, был резким, полным невероятного напряжения.

Ден, который, похоже, на несколько минут всё же отключился, сидя в кресле, вздрогнул и открыл глаза.

— Что? — спросил он, с трудом фокусируя взгляд.

— Там! Остров! — Нот не кричал больше, а почти рычал, указывая рукой вперед. Он стоял у леерного ограждения, смотря на Дена через расстояние всей ширины ходового мостика и открытую дверь — около тринадцати метров.

— Правда? — Ден вскочил, подбежал к лобовому стеклу и приник к нему лицом. И увидел его. Сначала — тёмную, зубчатую полоску на горизонте. Затем — узнаваемый изгиб скалистого берега, пятно пальмового леса, полоску пляжа. Тот самый берег. Он тут же поднял улыбку, широкую, почти болезненную, смесь облегчения и старой боли. Ведь пока они плыли, он, кажется, и правда уснул, отдавшись на волю автопилота и истощения.

Пока он спал, остальные изучали корабль — его бесконечные коридоры, пустые каюты, трюмы. И Ден уже готов был спросить, что они нашли, подойдя к ним, как только судно встанет на якорь.

«Нептун-Энерджи» с глухим гулом двигателей мягко подошёл к глубокой воде в полукилометре от берега — ближе было опасно из-за подводных скал. Сбросив якорь, они спустили на воду компактную моторную лодку, которая висела на шлюпбалках.

Высадившись на тот самый пляж, где год назад они разводили сигнальные костры, Ден почувствовал, как по нему пробегают мурашки. Всё было так же и совсем не так. Лагерь был заброшен, хижины развалились, но дух места остался.

Он увидел Саинса и Фата, которые уже осматривали ближайшие к берегу контейнеры, выгруженные на песок ещё во время их прошлой стоянки и теперь поросшие мхом.

— Саинс, Фат! Что-нибудь нашли в контейнерах? — спросил Ден, подходя к ним.

Фат, смотря на Дена, отряхнул руки от ржавчины.

— Нет. Только старую технику, какие-то станки. Остальные мы не проверили. Всё заржавело намертво. — Он слез с махины (огромного контейнера), на которую забрался для осмотра.

— Ну, ладно, тогда... — начал Ден, но не успел договорить.

Раздался оглушительный, сухой скрежет, а затем грохот. Один из старых, сильно проржавевших сорокафутовых контейнеров, стоявших на боку, внезапно сломался в месте наибольшей коррозии. Его передняя стенка с грохотом отвалилась внутрь.

Рефлексы, отточенные в аду Натала, сработали мгновенно. Все сразу же выбежали из зоны видимости и спрятались в гуще леса у кромки пляжа, начав наблюдать из-за стволов и папоротников.

Тишина повисла на несколько секунд. Потом из темноты развороченного контейнера послышался шорох, а затем показалась рука. Не живая. Бледно-серая, с почерневшими ногтями. Она ухватилась за край проёма. И оттуда, один за другим, медленно, неуверенно, начали выходить зомби. Они были в лохмотьях рабочей одежды, некоторые — в остатках защитных комбинезонов. Видимо, это была часть экипажа или погрузочной команды, запертая здесь в самый первый день катастрофы.

— Вы что-то не говорили про них, — прошипел Ден, не отрывая взгляда от зловещего зрелища. Его голос был тихим, полным упрёка и страха.

— Мы не проверили... Ну, тут наверное, один такой контейнер, — неуверенно пробормотал Фат, но в его голосе уже звучало сомнение.

Оно тут же оправдалось. Шум падения привлёк внимание. Из тени других контейнеров, из-за груды ящиков, начали появляться и другие фигуры. И не одна-две. Из более чем половины контейнеров, которые они считали ржавыми гробами, медленно выходили зомби. Десятки. Возможно, сотни. Весь груз, который должен был стать их спасением, оказался смертоносным трюмом, полным нежити.

— Плохо. Очень плохо, — констатировал Ден, смотря на этот нарастающий ужас. Их тихий, казалось бы, безопасный остров в мгновение ока превращался в ловушку.

— Предлагаю пока разделиться, — быстро, почти не задумываясь, сказал Фат. Его глаза метались, оценивая ситуацию. — Осмотрим периметр, поймём их количество и расположение. Потом вернёмся сюда, выработаем план. Вместе мы сейчас — слишком заметная цель.

Мысль была безрадостной, но логичной после недавнего предательства в Натале. Все молча кивнули. Разделение спасло их в джунглях. Может, спасёт и здесь. И они ушли, растворившись в зелёной чаще, оставив на пляже лишь шелест листьев, который был теперь единственным звуком, пока не перекрылся медленным, множественным шарканьем.

И они разделились.

Хок первым исчез. Он даже не сказал ничего, лишь мелькнул взглядом. Его тело, преображённое ядом змеи, уже было готово к действию.

«Так... Я пойду к тому высокому дереву на северо-востоке. Высота и скорость помогут обозреть всё», — промелькнуло у него в голове. И он тут же побежал. Его движение было настолько быстрым, что глаз не успевал за ним, он казался лишь смазанной тенью. Звук его шагов тоже не успевал — они сливались в один непрерывный низкий гул, потому что он двигался с чудовищным ускорением. Скорость была всего лишь около 0.2 Маха (примерно 240 км/ч), что, конечно, не было сверхзвуковым, но являлось немыслимой, огромной скоростью для человека по земле. Он взбежал по стволу огромного кедра почти вертикально, как ящерица, и замер среди ветвей, став невидимкой. Теперь Хок стал наблюдать, его зрение, обострённое мутацией, сканировало пляж и опушку, подсчитывая угрозы.

Нот выбрал другую тактику. Он помнил каждую тропинку. Его взгляд упал на мощный, разлапистый кедр в сотне метров от пляжа.

«Пойду к тому кедру. В ту самую развилку, в которую Тхаг когда-то в шутку меня забросил, как мешок с картошкой», — пронеслось в его памяти, принося с собой горькую усмешку. Он пошёл туда, двигаясь не с безумной скоростью Хока, но с призрачной, абсолютной тишиной, становясь частью леса.

Фат и Ден держались вместе. Ден, как хранитель памяти об этом месте, знал его лучше всех.

— Фат, идём в наш старый лагерь, к ручью, — предложил он. — Оттуда хороший обзор на северный пляж и подходы из джунглей.

— А, тот самый, у водопада? Погнали, — кивнул Фат. И они отправились по едва заметной, заросшей тропе, которую когда-то протоптали сами.

Алм и Саинс остались ближе к точке высадки.

— Предлагаю остаться здесь, на пляже, но замаскироваться, — тихо сказал Саинс, его взгляд скользил по линии прибоя. — Если скрыться в укрытии, они могут пройти мимо, не заметив. Нужно понять, куда они движутся.

Алм молча кивнул, и они, используя навыки маскировки, бесшумно спрятались среди валунов и выброшенных штормом коряг, буквально зарывшись в песок. Их почти не было видно.

Тем временем зомби, выбравшись из контейнеров, медленно, но неумолимо начали заносить всю территорию острова. Они не бродили бесцельно. Они двигались с какой-то примитивной, но зловещей системностью, прочесывая местность. И что было страшнее всего — среди обычных серых тварей попадались другие. Они были другого цвета — их кожа отливала синевато-зелёным, как у глубоководных рыб, или покрыта чёрными, некротическими пятнами. Они были крупнее, массивнее, а их движения — хоть и медленные, но более координированные. Они выглядели устрашающе. Это была новая, неизвестная мутация.

Прошло около часа. Фат, наблюдавший в бинокль с возвышенности у ручья, заметил изменение.

— Ден, смотри. Они... уходят. Толпа движется вдоль берега на юг. Идём? — он повернулся к Дену, который проверял связь на планшете.

— Да, надо вернуться к точке сбора. Плюс, там должен быть... Хок? — Ден нахмурился, пытаясь разглядеть в ветвях того самого кедра знакомый силуэт.

И тут, движимый внезапным, плохим предчувствием, он забыл про осторожность.

— ХОК?! — его крик, негромкий, но отчётливый, прозвучал в лесной тишине как выстрел.

Эффект был мгновенным. Как по команде, десятки повернувших голов зомби, включая нескольких крупных «сине-зелёных», устремились в сторону звука. Толпа сбежалась к подножию дерева, где затаился Хок.

Все, наблюдавшие за этим, сразу поняли, что делать. Нужно было отвлекать, спасать. И они побежали туда, начиная отстреливаться и создавать шум с других направлений. Фату и Дену повезло, что у Дена был джетпак. Не раздумывая, он схватил Фата под руку.

— Держись!

Турбины на его спине взвыли, и они рывком поднялись в воздух, отстреливаясь от зомби снизу из орудий Дена. Это был рискованный манёвр — шум привлекал ещё больше тварей, но он позволял быстро преодолеть расстояние. Они унеслись оттуда, оставляя под собой нарастающее море вытянутых рук и пустых глаз, направляясь к условленному месту сбора на противоположном конце бухты, где когда-то хоронили Тхага. Остров встретил их не покоем, а новой, ещё более странной и организованной угрозой. Им снова предстояло бороться за выживание, но теперь на земле, которую они считали своим домом.

Остров. Возвращение на пепелище.

Беспощадное солнце Атлантики палило над клочком суши, затерянным в водной пустыне. Все действия теперь сосредоточились на этом острове в Атлантическом океане. Он находился в относительной близости от побережья Бразилии, но эта «близость» была обманчива — сотни километров открытой воды все равно были непреодолимой преградой для выживших без корабля. Бразилия была ближе, чем далекая Африка, всего на несколько сотен километров, но она уже не представляла собой спасения — лишь другую версию ада.

После провальной вылазки и хаотичного отступления группа собралась в небольшой, скрытой от глаз бухте на противоположной от пляжа с контейнерами стороне острова. Это было то самое место, где год назад они хоронили Тхага. Воздух был густым от напряжения и слышимого на расстоянии скрежета и шарканья.

Ден, прислонившись к холодному стволу пальмы, тяжело дышал. Он смотрел на остальных — испачканных землей, с глазами, полными тревоги.

— Так, мы находимся тут. Они уже знают о нас. Сейчас они сбегаются к месту, откуда раздался мой крик. Нужно действовать быстро и четко, пока они не организовались в одну большую толпу, — сказал он, его голос был низким и решительным.

Фат, вытирая пот со лба, кивнул.

— Хорошо. Первая и единственная задача на сейчас — добраться до корабля. «Нептун» — наша крепость и наш единственный шанс. На берегу мы просто мишени.

— Конечно, — неожиданно спокойно произнес Хок. Его глаза, всегда живые и стремительные, сейчас горели холодным, расчетливым огнем. — Я займу их на себя. Отвлеку. У меня скорость. Пока я буду кружить вокруг них и выбивать, вы прорывайтесь к шлюпке и отходите. Подадите сигнал — я догоню.

Это был безумный план. Но другого не было. Ден хотел возразить, предложить использовать джетпак для быстрой эвакуации всех, но вовремя остановил себя. Он не мог пользоваться джетпаком по двум причинам: во-первых, оглушительный рев турбин привлек бы абсолютно всех зомби в радиусе километра, создав вокруг них непробиваемую стену из тел. Во-вторых, и это было страшнее, они не знали, на что способны новые, сине-зеленые мутанты. Могли ли они метать что-то? Плеваться кислотой? Реагировать на тепловые или звуковые сигналы? Рисковать, поднимаясь в воздух на виду у неизвестного противника, было равносильно самоубийству.

Хок не стал ждать одобрения. Он лишь усмехнулся, и в следующее мгновение его уже не было. Он материализовался на опушке леса, прямо перед медленно приближающейся кашей из тел.

— Так-так, приветики, незваные гости! — крикнул он, и его голос, усиленный скоростью, прозвучал странно, растянуто. И сразу же начал бегать. Не просто бегать — он носился среди них как вихрь, как смерч из плоти и крови. Его движения были настолько быстры, что обычные зомби не успевали даже повернуть голову. Он не просто отбивался — он методично, с хрустом, отрывал им головы, оставляя за собой дорожку из падающих тел. Это была не драка, а хирургическая, пугающе эффективная зачистка.

Но затем на его пути встал Один из Синих. Мутант был на голову выше остальных, его мышцы бугрились под синеватой, будто обветренной кожей. Он двигался не так быстро, как Хок, но с пугающей, тяжеловесной уверенностью.

— О, ты, я смотрю, тот самый гигант. Что ж, испробую на тебе свою силу! — бросил ему Хок и, разогнавшись, развил скорость до 0.5 Маха (около 600 км/ч). Это было погранично, его тело кричало от нагрузки, но ярость и азарт гнали его вперед. Он ринулся в атаку, намереваясь снести мутанта с ног одним ударом плеча.

Удар пришелся точно в грудь Синего. Раздался глухой, как удар кувалды по бетону, звук. Мутант пошатнулся, отступил на шаг, но не упал. Его не смогли снести. И в тот же миг, пока Хок отскакивал, мутант совершил неожиданное действие — он не стал хватать, а резко, почти как боксер, нанес короткий, прямой удар в воздух в сторону Хока.

Хок, полагаясь на рефлексы, увернулся от самой конечности. Но он не учел, что происходит после удара. В точке, где кулак мутанта остановился, воздух сгустился, затрещал, и произошел небольшой, но яркий и громкий взрыв, как от гранаты. Ударная волна и осколки камней догнали Хока, отбросив его на несколько метров.

Он вскочил, отряхиваясь. Из разорванной куртки на плече сочилась кровь от осколочной раны.

— Взрывы? — процедил он, больше удивленный, чем испуганный. — Ну да, конечно, радиоактивная пыль, ионизация воздуха... кого я обманываю. Ладно, неважно. Он всмотрелся в мутанта. — Такие «сюрпризы», конечно, попали бы в любого нормального человека. Но из-за моей скорости... ты не сможешь поймать меня второй раз.

И он снова двинулся. Но теперь не в лоб. Он резко, сделав ложный выпад влево, влетел с разворота, нанося удар ногой по колену мутанта. Тот, сконцентрировавшийся на повторном «взрывном» ударе, не удержал равновесия и с грохотом повалился на землю. Пока огромное тело пыталось подняться, Хок обрушил на него град ударов со всех сторон — по суставам, по голове, по позвоночнику. Его кулаки были размытыми пятнами, каждый удар звучал как выстрел. И, наконец, финальный, сконцентрированный удар в висок положил конец борьбе. Синий мутант затих.

Хок стоял над телом, тяжело дыша. Пар валил от него, как от разгоряченного скакуна.

— Они уже должны были дойти до шлюпки, — сказал он сам себе с уверенным, но уставшим лицом. И, не теряя ни секунды, побежал к берегу, к тому месту, где должна была ждать моторная лодка.

На берегу ситуация была накалена до предела. Ден, увидев вдали приближающуюся тень Хока, не выдержал.

— Хок, быстрее! — крикнул он, и его голос снова, как и в прошлый раз, прозвучал роковой ошибкой.

Почти все зомби, блуждавшие в окрестностях, услышали крик и дружно побежали на звук. Но на этот раз группа была готова. Ден уже отчаливал от берега на моторке, Алм и Саинс прикрывали его с воды короткими очередями. Хок, увидев нарастающую стену тварей между ним и водой, не сбавил скорости. Он разбежался по песку и совершил невероятный прыжок, пролетев над головами первых рядов зомби и плюхнувшись в воду в нескольких метрах от лодки. Сильными взмахами рук он доплыл, и Алм втащил его на борт.

— Фух... — выдохнул Хок, падая на дно лодки и закатывая глаза от перенапряжения. — Никогда... так быстро... не бегал...

— Что это было? Что это за мутанты? — поинтересовался Ден, стоя на коленях рядом с ним и накладывая повязку на его рану. Его взгляд был полон тревоги не только за друга, но и за будущее.

— Да просто... сильные. И... вызывают взрывы. Каким-то хлопком воздуха, — сквозь зубы проговорил Хок. — Не пойму принципа... но опасно.

Лодка тем временем приближалась к «Нептуну». Они оглянулись на остров. С берега в воду уже сходили десятки зомби. Они шли, не обращая внимания на волны, бежали в воду и сразу начинали захлебываться, беспомощно барахтаясь. Но это зрелище не было комичным. Оно было жутким. Они шли, пока физически могли, движимые одним лишь слепым влечением к добыче.

— Ага, понятно. Тогда наша следующая задача окончательно ясна, — сказал Ден, глядя на тонущих тварей. — Отправиться в Европу. В Нидерланды. Найти то, что искал Кириешка. Это наш единственный шанс что-то понять и, может быть, найти противоядие. В его голосе прозвучала решимость, подкрепленная воспоминаниями о своем доме в Брюсселе, о цивилизованном мире, который теперь был лишь призраком.

Поднявшись на борт «Нептуна», они начали готовиться к отплытию. Но корабль-крепость оказался не совсем чистым.

— Тут еще пара зомби бродят. Видимо, забрались, пока мы были на острове. С ними придется разобраться, — мрачно констатировал Алм, перезаряжая дробовик.

— Ладно, разберемся быстро. На палубе и в верхних помещениях. Не пускаем их в машинное отделение, — скомандовал Ден.

Они разделились. На палубе и в ангарах оказались несколько десятков зомби — видимо, те, что не успели сойти на остров раньше или забрались с воды по якорным цепям.

Ден действовал с жестокой эффективностью. Сначала он с расстояния точными выстрелами из лазерной пушки срезал группу, собравшуюся у трапа. Затем, когда несколько тварей подобрались ближе, он выдвинул энерго-меч из нарукавного модуля. Голубоватое лезвие с тихим гудом разрезало воздух. Он подошел к ним и, делая широкие, точные движения, разрезал их пополам — быстро, без лишнего шума. Последнего, который попытался схватить его сзади, он убил ударом усиленного кулака в голову, превратив череп в осколки.

В это же время Нот, как и Хок ранее, справлялся с угрозами на «легкой» скорости. Он не носился с безумной скоростью, но его движения были настолько быстры и точны, что зомби падали вокруг него, даже не успев понять, что произошло. Он бил в висок, ломал шеи, выбивал колени — чистая, экономичная работа.

— Настоящая резня, — хмыкнул Алм, начиная «мочить» более плотные группы дробью из своего верного обреза. Каждый выстрел разбрасывал останки по стальной палубе.

Фат и Саинс работали в паре, создавая смертоносный тандем. Саинс призвал духов-животных: полупрозрачного, свирепого тигра, который рвал тварей на части, и мощного быка, который таранил группы, сбивая их с ног. Фат в это время «поддерживал огнем», но не простым. Он направлял сгустки пламени точно в сваленных или отвлеченных духовыми животными зомби, добивая их и сжигая, чтобы те не поднялись.

Через пятнадцать минут на палубе «Нептун-Энерджи» не осталось ни одной движущейся угрозы. Тишину нарушал лишь гул реактора и тяжелое дыхание победителей.

— Фух... Справились, — выдохнул Ден, вкладывая меч в ножны. Он вышел наружу, на носовую часть корабля. За ним вышли все остальные. Они стояли, осматривая теперь уже чистый корабль и удаляющийся, кишащий нежитью остров.

И в этот момент, глядя на темнеющий силуэт их бывшего убежища, Алм мрачно произнес:

— А Вендиго? Мы его так и не увидели.

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Все медленно повернулись и посмотрели на него. В суматохе боя, побега, этой новой угрозы мутантов они почти забыли об изначальной цели — о призраке голода и безумия, который, по легенде, должен был обитать здесь. Но остров только что показал им новые, вполне материальные ужасы. Была ли старая легенда просто вымыслом? Или Вендиго был чем-то гораздо более страшным, чем эти сине-зеленые громилы? И если он существовал... то где он был сейчас? Наблюдал ли он за ними?

Холодный ветер с океана внезапно показался им зловещим. Остров был не спасением. Он был ловушкой, полной вопросов, на которые не было ответов. И теперь их путь лежал через весь океан, к еще большим тайнам и, возможно, к еще более страшным врагам.

Атлантический океан. Встреча с мифом.

Бескрайний, безжалостный Атлантический океан раскинулся во все стороны до самого слияния с хмурым небом. Это была водная пустыня, где не было слышно ни одной живой сущности — ни криков чаек, ни плеска дельфинов, ни гула другого судна. Лишь монотонный, мощный гуд двигателя корабля «Нептун» нарушал вселенскую тишину, разрезая воду стальным килем. И именно на этой стальной палубе, посреди ничто, наши герои лицом к лицу столкнулись с тем, во что не до конца верили.

Слова Алма повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые шары.

— Вендиго?

Вопрос не требовал ответа. Он сам стал ответом. Из тени надстройки, откуда, казалось, ничего не могло выйти, материализовалась фигура. Она была не совсем материальной — её очертания колебались, как марево над раскалённым асфальтом, то обретая чёткость мускулистого, измождённого человеческого тела, покрытого шрамами и словно инеем, то снова расплываясь. Глаза горели холодным, голодным синим светом.

— Приветики... Выжили. Ну что ж, интересные вы... А готовы ли вы умереть по-настоящему? — голос Вендиго был не звуком, а шелестом сухих листьев, скрежетом льда и эхом далёкого голода, проникающим прямо в разум.

Он только закончил фразу, как пространство рядом с ним исказилось. Это был Нот. Его удар был не атакой, а проявлением ярости, копившейся с момента смерти Тхага. Он влетел сбоку, наноcing удар ногой такой силы, что воздух захлопнулся со хлопком. Удар пришёлся точно, но ощущение было странным — будто бил не по плоти, а по плотному туману. Тем не менее, энергия удара была реальной, и Вендиго откинуло на стальную палубу с глухим стуком.

Нот приземлился в боевой стойке, его глаза сузились до щелочек.

— Привет. Давно не виделись, слабак, — произнес он серьёзно, почти механически. Это была не бравада, а холодная заявка на победу, на отмщение за всё, что с ними случилось.

Сущность поднялась с палубы, её форма снова обрела чёткость. Ледяные глаза сузились.

— Посмотрим, кто кого, выживший.

И они вцепились в бой. Движения Нота были сокрушительно быстры, но Вендиго, казалось, предугадывал их. Удар Нота, направленный сверху вниз, должен был раскроить череп. Вендиго лишь слегка отклонил голову, глядя на отвлекающий манёвр Нота левой рукой, и в тот же миг его собственная рука, холодная как смерть, пронзила воздух, aiming прямо в сердце Нота. Но удар встретил не плоть, а невероятно плотные мышцы и ускоренную регенерацию. Нот даже не почувствовал боли — лишь толчок. Используя инерцию, он перехватил руку Вендиго, провернулся и отправил сущность кулаком в грудину на пять метров назад, заставив её поскользнуться на мокрой палубе.

— Ну, ты силён... — прошипел Вендиго, выпрямляясь. — Но всё равно проиграешь. И, прошептав что-то на языке ветра и голода, он нанёс удар ногой, который не был направлен в Нотa, а в палубу под ним. Сталь прогнулась, и Нота отбросило к самому борту силой кинетического импульса. Но тот не упал. Используя невероятную инерцию и контроль над телом, он сделал два шага по вертикальной поверхности борта, оттолкнулся и, словно пуля, пронёс ответный удар, на этот раз aimed в голову духа.

— Тварь... Я так точно не проиграю! — прошипел в ответ Вендиго, и в этот миг они оба снова оказались в центре палубы. Внезапно воздух сгустился, и невидимый, но физический удар вогнал голову Нота в стальной настил с таким треском, будто лопнул рельс. Палуба под ними треснула.

— Хватит играть. Нужно действовать настоящей силой, — провозгласил Вендиго, и его руки развелись в стороны. Между ладонями вспыхнул и закрутился сгусток синей энергии. Он преобразовался в луч абсолютного нуля и давления, который, шипя, рванул к Ноту. Тот едва успел откатиться, но луч, не задев его напрямую, ударил в воду за бортом. Там, где он соприкоснулся с океаном, произошло нечто невозможное: вода не испарилась, а мгновенно сжалась, превратившись в сверхплотную, прозрачную стену, а воздух вокруг неё... порвался. Образовался кратковременный вакуумный пузырь с такой разницей давлений, что даже молекулярные связи вокруг трещали.

— Очень... серьёзно, — прошипел Нот, чувствуя, как волосы на его теле встают дыбом от статики и ужаса. Он был на краю борта. И в этот момент Вендиго махнул рукой. Стена сжатой воды, весом в сотни тонн, рванулаcь к нему, чтобы раздавить. Нот прыгл в сторону, но край стены задел его. Раздался хруст рёбер. Он полетел за борт, падая в ледяную воду.

— Ха! Сжатие воды под давлением в тысячи атмосфер! Эффектно, но... слишком медленно! — крикнул Нот уже из воды, выплывая на поверхность. Собрав остатки сил, он оттолкнулся от воды с такой силой, что взлетел в воздух, как торпеда, aiming прямиком в Вендиго.

Тот лишь усмехнулся. Не убирая сжатой водяной стены, он резко изменил её форму, создав перед собой вогнутую преграду. Нот влетел в эту жидкую, но несокрушимую стену, и вся кинетическая энергия его полёта обратилась против него. Его отбросило с той же силой точно назад, в ту же точку океана, откуда он выпрыгнул. Вендиго, не теряя концентрации, свёл пальцы в сложный жест, словно что-то добавляя к формуле.

Нот, оказавшись снова в воде, попытался выпрыгнуть, но вода вокруг него вдруг стала вязкой, как смола, а затем начала сжиматься со всех сторон. Невидимый пресс давил на него с чудовищной силой.

— Чёрт! Выбраться! — закричал он, и в приступе ярости пробил сжатую воду кулаком, создав брешь. Но это была ловушка. Давление снаружи и внутри моментально выровнялось, создав гидравлический удар такой силы, что тело Нота не выдержало. Раздался короткий, влажный хлопок.

— ННОООООООООООТ! — кричали в унисон остальные с палубы, их голоса были полны невероятного ужаса и боли.

Первым пришёл в себя Фат. Его глаза, обычно сосредоточенные, полыхали холодным огнём мести. Он шагнул вперёд.

— Я — твой следующий противник, — заявил он, и его голос звучал тихо, но в нём бушевала буря.

Он взмахнул рукой, и вокруг них обоих поднялась стена ветра, такой силы, что их обоих, Фата и Вендиго, стало уносить прочь от корабля, в открытый океан.

— Магия? Интересно... — прокомментировал Вендиго, не сопротивляясь. Через мгновение они оказались в сотнях метров от «Нептуна», стоя на поверхности воды, как на твёрдой земле.

На корабле Ден, не сводя глаз с удаляющихся фигур, поднял свою лазерную пушку.

— Ден, ты что делаешь? — спросил Саинс, подходя к нему.

— Хочу убить эту тварь. Раз и навгда, — сквозь зубы процедил Ден, начав прицеливаться через сложный интерфейс своего шлема.

Тем временем, вдалеке, Фат ощущал, как ветер вокруг них начинает беситься, усиливаясь с каждой секундой, грозя перерасти в нечто большее.

— Кстати, ты заметил, ветер усиливается? Скоро достигнет уровня урагана, — говорил Фат, намекая. А затем щёлкнул пальцами. Его лицо мгновенно преобразилось, стало одухотворённым, почти весёлым от высвобождения мощи. И ветер послушался, превратившись в полноценный ураган третьей категории, закручивая воду в смерчи вокруг них.

— Ураган... третьего уровня. Так бы оценили. Поздравляю, — сказал Вендиго, и на его лице тоже появилась улыбка — широкая, неестественная, полная одобрения. Казалось, оба противника начали получать удовольствие от этого столкновения титанических сил, их смех терялся в рёве стихии.

— Магия пространства... тяжело изучать. Но... барьер! — крикнул Фат, и вокруг них обоих, внутри водяного смерча, появилась идеальная сфера из уплотнённого воздуха и энергии, изолирующая их от остального мира.

— Очень сложная конструкция... Ещё бы понять, как она устроена... — задумчиво произнес Вендиго, изучая барьер, как учёный.

В этот миг Фат использовал порыв ветра, чтобы мгновенно оказаться позади Вендиго, и нанёс серию из десяти сокрушительных пинков со скоростью пулемётной очереди. Но последний удар Вендиго предугадал. Он ловко поймал его ногу в железную хватку.

— Шах, — произнес дух.

— Отпусти! — вырвалось у Фата, и он, освободившись, отпрыгнул.

— Магия полная! Огонь, лава, подъем! Вода, ветер! Обсидиан, земля! Обсидиановая колючка — ВЗРЫВ! — прокричал Фат заклинание, которое было не просто словами, а фокусировкой воли. Из воды, из воздуха, из самой энергии вокруг начало подниматься чудовищное образование — сфера из расплавленного обсидиана, земли и сжатой воды, вращающаяся с бешеной скоростью. Это была живая, нестабильная бомба.

Лицо Вендиго впервые отразило не интерес, а расчётливую тревогу.

— Чёрт... Если хоть один осколок попадёт... его острота разрежет даже мою сущность насквозь.

Он не успел закончить. Сфера взорвалась. Не огнём и пламенем, а миллиардами бритвенно-острых, сверхзвуковых осколков обсидиана, пронизывающих всё насквозь. Вендиго оказался в эпицентре. Когда дым и брызги рассеялись, он стоял, покрытый бесчисленными порезами и ранами, из которых сочилась не кровь, а тусклый свет. Казалось, его форма дрожит и теряет плотность.

— Ты... проиграл, — пробормотал Фат, сам едва стоя на ногах от истощения, смотря на израненное тело Вендиго.

Но из груды ран прозвучал тихий, леденящий шепот:

— Ошибка.

По спине Фата пробежал леденящий холодок. Защитная сфера-барьер, которую он так тяжело удерживал, мгновенно рассеялась. И в тот же миг невидимая сила, в разы мощнее всего, что было до этого, ударила в него, отправив тело, как пушечное ядро, через сотни метров обратно к кораблю. Он влетел в груду стальных контейнеров на палубе «Нептуна» с таким грохотом, что судно содрогнулось. Все, кто был на палубе, застыли в немом ужасе и шоке от происходящего.

-

Минутами ранее, на «Нептуне».

Ден, не сводивший прицела с далёкой битвы, увидел момент, когда Вендиго, казалось, сосредоточился на разрушении барьера Фата.

— Готов. Целюсь, — прошептал он себе под нос и нажал на спуск. Мощный луч лазера, способный резать сталь, пронзил пространство и ударил не по Вендиго, а по точке сгущения энергии перед ним, где дух готовил контратаку. Луч не дал тому завершить действие, и заодно отсек одну из рук Вендиго, которая мгновенно начала регенерировать. Но главное — значительно ослабил энергетический барьер, окружавший их.

— Хороший выстрел, — сказал Саинс, подходя. Его лицо было суровым и сосредоточенным, но в глазах читалась глубокая тревога. Он смотрел на битву, как полководец, ищущий слабое место.

И в этот момент тело Фата, словно разбитая кукла, прилетело на палубу, спиной врезавшись в контейнер с оглушительным лязгом. Фат беззвучно выдохнул, и из его рта хлынула струя алой крови.

— ФАТ! Что с тобой?! — крикнул Алм, бросаясь к товарищу. Хок уже был рядом, проверяя пульс.

— Отнесите его в лазарет! СРОЧНО! Я займусь этой тварью! — проревел Ден, его голос сорвался от ярости и отчаяния. Он посмотрел на Вендиго, который уже телепортировался или просто шагнул сквозь пространство обратно к кораблю, и тут же направил на него всю мощь лазерной пушки.

Но Вендиго был быстрее. Он с лёгкостью, почти небрежно, увернулся от луча, и его отсечённая рука за мгновение отрастилась вновь. Его ледяной взгляд был теперь полностью обращен к Дену.

— Мощный ты, Ден. Технарь. Интересно, на что способна твоя игрушка, — сказал дух и нанес удар, который даже не был видим — просто пространство перед Деном сжалось и вытолкнуло его с невероятной силой. Ден едва успел активировать энергетический щит на запястье. Щит треснул, но выдержал, отбросив Дена на несколько шагов.

— Интересный... — сквозь зубы произнес Ден, чувствуя, как дрожат его руки от перегрузки. Он выдернул свой энерго-меч, и голубое лезвие с гудом разрезало воздух. С рывком он воткнул его прямо в то место, где у человека был бы лоб. Вендиго лишь отшатнулся, и меч прошел сквозь его форму, словно сквозь дым, не причинив вреда. В ответ дух парировал следующим движением, и его ледяное касание сломало клинок, как стеклянную палочку. Ден, не теряя темпа, перешёл на огнемёт. Струя пламени окутала Вендиго, но тот, казалось, впитывал жар, а не горел. Огнемёт заглох, перегревшись.

Тогда Ден взлетел на джетпаке, поднявшись над палубой, и начал пикировать, стреляя из лазера и пытаясь наносить удары с воздуха. Но его техника, такая продвинутая, начала давать сбои. Вся экипировка заискрила синим, паразитным электрическим разрядом. Системы предупреждения замигали красным.

— Чёрт... Энергия... Вся так уйдёт. Он что-то делает с полем... — прошептал Ден себе под нос, понимая, что проигрывает.

— Ты так и не понял, зачем я выманил тебя в воздух и позволил тратить энергию? — спросил Вендиго, и в его голосе прозвучало ледяное торжество. Пока Ден на долю секунды отвлёкся на системные ошибки, дух сделал резкий жест. Невидимая сила схватила Дена и швырнула его за борт, прямо в воду.

И в тот миг, когда бронированный костюм, напичканный электроникой и энергоустановкой, соприкоснулся с солёной водой, произошло то, о чём Ден в панике забыл. Короткое замыкание чудовищной мощности. Раздался оглушительный взрыв, не огненный, а электрический. Молнии сине-белого цвета били из воды в небо, а вокруг «Нептуна» на секунду воцарилась мертвая тишина, followed by грохотом. Вся поверхность океана вокруг корабля на сотню метров вспучилась и закипела от выделившейся энергии.

Когда пар рассеялся, Ден лежал без движения на поверхности воды, его дымящийся костюм был бесполезен. Вендиго спокойно стоял на палубе, глядя на свою работу.

— Ну ты и... гений, Ден. Совсем забыл про основы физики? Про электричество и воду? — сказал он с ледяной насмешкой. Затем он повернулся, оставив обездвиженного инженера в воде, и направился к остальным выжившим, его голодный взгляд перебегал с Алма на Саинса, на Хока, который уже склонялся над телом Фата. Бой был далёк от завершения, и цена за выживание росла с каждой секундой.л

Атлантический океан. Цена за каждого.

Мир сузился до вспененной полосы воды вокруг стального острова «Нептуна», затерянного в бескрайней, безразличной пустыне Атлантики. Здесь не было слышно ни одной живой сущности — ни зова китов, ни крика птиц. Лишь низкий, мощный гуд двигателя корабля нарушал тишину, напоминая о хрупкости их механического убежища. И на этой скользкой, пропитанной кровью и солёными брызгами палубе, наши герои столкнулись с сущностью, превосходящей любое их прежнее понимание угрозы.

Вендиго стоял, наслаждаясь моментом. За его спиной, в воде, булькало и потрескивало угасающее электричество от короткого замыкания брони Дена.

— Ну ты и... своеобразный гений, Ден. Совсем забыл школьный курс физики? Про электропроводность воды? — проговорил он, медленно идя по палубе позади тонущего инженера, в то время как сзади него, в океане, всё ещё происходили всплески и разряды.

На палубе уцелевшие застыли в ужасе.

— Чёрт! Ден тяжело повреждён! Он тонет! — крикнул Алм, его взгляд метнулся к Саинсу, к полуживому Фату, к Хоку. — Мы должны его вытащить!

— Я пойду. У меня скорость, — мгновенно отозвался Хок, уже направляясь к леерному ограждению, чтобы прыгнуть за борт.

— Стой! — резко остановил его Алм, хватая за плечо. — Пойду я. Ты здесь нужнее. Прикрой Фата, пока он не пришёл в сознание. И будь готов к тому, что эта тварь нападёт снова. Голос Алма был жёстким, командным. Он взял с собой свой верный дробовик — оружие, которое убило не одну сотню этих тварей — и, не дожидаясь возражений, направился к борту.

— Хорошо. Береги себя, — сказал Хок ему вслед, глядя на удаляющуюся спину Алма.

Алм ловко спустился по трапу и прыгнул в ещё тёплую от электрического разряда воду. Ден лежал на спине, его броня дымилась, а лицо было мертвенно-бледным. Алм схватил его под мышки и изо всех сил потянул к грузовому трапу.

-

Сознание Дена. Глубины отключки.

Тьма. Затем — ослепительный свет, визг тормозов и восторженные крики. — Ха-ха-ха-ха! — смеялся Ден, его сердце бешено колотилось. Он катался на американских горках где-то в парке развлечений из своего детства. Запах попкорна и хлопок ваты. Всё было так ярко, так реально...

Конец иллюзии.

-

Реальность. Палуба «Нептуна».

Алм, с трудом втащив обездвиженного Дена на трап, уже почти достиг палубы, когда перед ним материализовалась тень. Вендиго стоял, блокируя путь, его голодные глаза светились в полумраке.

— Привет, Алм. Храбрый. Глупый, — сказал дух, прихихикая, звук этот был похож на трение льдинок.

Алм аккуратно опустил Дена на палубу и выпрямился, сжимая дробовик.

— Привет, ублюдок. Ты умрёшь за то, что сделал с ними. За всех, — сказал он ровным, ледяным тоном.

Он не стал ждать. С проворством, неожиданным для его комплекции, он напрыгнул на Вендиго, пытаясь сбить с ног. Тот уклонился с неземной грацией и занес руку для удара прямо в грудь Алма. Но Алм был готов. Вместо того чтобы отступать, он подставил приклад дробовика. Удар пришёлся по металлу. В тот же миг Алм, используя инерцию, нанес пинок в колено сущности. Тот даже не пошатнулся.

— Что, собираешься меня просто... застрелить? — насмешливо спросил Вендиго, отклоняясь от следующего удара прикладом.

— Нет. Собираюсь сделать вот так, — сквозь зубы процедил Алм. Он в очередной раз занес приклад, но это был обманный манёвр. Вместо удара он резко развернул оружие и, уперев ствол прямо в туманную грудь Вендиго, воткнул его туда с силой. И не медля ни секунды, нажал на спуск.

Грохот выстрела в упор был оглушительным. Заряд дроби, сконцентрированный на минимальной дистанции, нанес Вендиго серьёзную рану, разорвав его форму. Сущность вскрикнула — звук, похожий на скрежет металла. В тот же миг, подав сигнал Хоку взглядом, Алм расстрелял ещё два патрона в уже повреждённую область и, не дожидаясь результата, побежал обратно к Дену, чтобы оттащить его в безопасное место.

— И это всё? Сваливаешь так рано? — проворчал Вендиго, уже восстанавливая форму, но в его голосе впервые прозвучала нотка раздражения.

Его слова были заглушены свистом, а затем глухим ударом. Что-то невероятно быстрое врезалось в него сбоку.

— Кто...? — недоуменно поинтересовался Вендиго, пошатнувшись.

Хок материализовался перед ним, его одежда дымилась от трения о воздух.

— Как, меня не увидел? Слишком медленно, призрак? — сказал он, и в его глазах горела холодная ярость.

«Погоди... Он только что достиг скорости в один Мах. И больше. Звук не успевает за ним. Он движется быстрее своей же ударной волны», — промелькнуло в ледяном разуме Вендиго. И тут же он начал получать комбо. Удары Хока были не просто быстрыми — они были множественными. Казалось, его атакуют сразу с десятка сторон. Вендиго не мог увернуться — он мог только принимать удары, его форма колебалась и рвалась. Но даже в этом хаосе ему удалось, поймав ритм, нанести ответный, сокрушительный удар в том направлении, откуда, как он чувствовал, придёт следующая атака. Он не видел Хока, но попал. Хока отбросило на большое расстояние, он кувыркнулся по палубе, оставляя борозды в стальном настиле.

— Серьёзно... — прошипел Хок, поднимаясь. Боль была адской, но ярость и адреналин были сильнее. Он почувствовал, как его мутировавшее тело откликается на стресс. Он разогнался до 1.2 Маха (около 1500 км/ч). Мир вокруг превратился в размытую полосу. И тут случилось нечто новое: Хок начал... взлетать. При такой чудовищной скорости гравитация теряла смысл. Пока он держал руки раскрытыми, как крылья, создавая подъёмную силу, он мог парить в воздухе на низкой высоте, превращаясь в живой снаряд. Он наносил удары, пикируя и взмывая, каждый удар был подобен попаданию автомобиля на полном ходу.

«Так... Если он двигается на таких скоростях, его рефлексы и восприятие также невероятно улучшены. Победить его грубой силой... невозможно. Нужно иначе», — молниеносно подумал Вендиго. И в ту же секунду он призвал воду из океана. Но не стеной, а миллиардами микроскопических капель, рассеянных в воздухе вокруг них. При контакте с кожей Хока на сверхзвуковой скорости эти капли превращались в микроскопические снаряды, оставляя на его теле мгновенные ожоги и крошечные, но глубокие раны. Это было похоже на полёт сквозь облако раскалённой наждачной бумаги.

Хок сбросил скорость, приземлившись на палубу. Его руки и лицо были покрыты кровоточащими ссадинами.

— Испаряю воду скоростью — получаю урон. Без скорости — он меня задавит силой. Значит... берёмся на равных. Почти, — пробормотал он себе под нос. Он снова двинулся в атаку, но теперь не использовал безумный бег. Его движения были всё ещё быстрее, чем может уловить глаз, но он концентрировался на точечных, сокрушительных ударах, «выбивая» сгустки энергии и атомы воды из формы Вендиго, буквально разрывая его сущность на части.

Вендиго, теряя стабильность, собрал остатки сил. Он прошептал слова на забытом языке, и воздух сгустился.

— Магия... Взрывной декомпрессии, — произнес он.

Вокруг Хока пространство схлопнулось, а затем мгновенно расширилось. Не было огня, только чудовищная разница давлений. Тело Хока не выдержало. Оно не разорвалось на куски — оно... дезинтегрировалось в кровавый туман, который ветер тут же развеял над океаном.

На палубе воцарилась шоковая тишина.

— Хок... не выжил. Точнее... я не скажу пока, — пробормотал Саинс, поднимаясь. Его лицо было каменным, но в глубине глаз горела решимость. У него был план. Отчаянный.

— Призыв! Волк! Змея! Птица! — крикнул Саинс, и три духа-животных материализовались из энергии воздуха. Он бросился в рукопашную вместе с ними. Полупрозрачный волк вцеплялся в ноги Вендиго, гигантская змея обвивала его, пытаясь сдавить, а хищная птица пикировала сверху, отвлекая. Сам Саинс, используя моменты, когда духи сковывали врага, наносил точные, жёсткие удары своими кулаками, работая на износ.

— Призыв... СЛОНА! — закричал Саинс, выкладываясь по максимуму. Воздух затрепетал, и на палубе появился колоссальный, полупрозрачный дух мамонта. Он опустил мощные бивни и всей тушой навалился на Вендиго, раздавив его в лепёшку о стальные листы палубы.

На секунду показалось, что это конец. Но из-под духового мамонта послышался ледяной, искажённый голос:

— Жёстко... Очень жёстко. Но магия... требует концентрации.

И в этот миг от мамонта, от волка, змеи и птицы, да и от самого Саинса, резко отбросило невидимой силой. Духи рассеялись, как дым. Саинс ударился о контейнер, чувствуя, как уходит последняя энергия.

— Чёрт... Что это было? — прохрипел он, смотря на своё тело, которое начало неметь и покрываться инеем.

Вендиго, медленно восстанавливая форму из раздавленной массы, поднялся. Его голос был тихим и смертоносным.

— Это... было то, что убьёт тебя. Медленно. Холод заберёт твоё тепло, твою жизнь, твою душу.

Саинс, чувствуя, как сознание начинает плыть, собрал последние крупицы воли. Он не стал призывать ещё одного зверя. Он вспомнил самое страшное, самое древнее и непредсказуемое существо из своих видений.

— Призыв... Его. Того самого, — прошептал он, и в его глазах отразился первобытный ужас.

Воздух перед ним не просто сгустился — он почернел. Из этой тьмы выползло... нечто. Насекомое с телосложением человека, ростом около трёх метров. Его хитиновый панцирь был чёрным, как космос, а множество фасеточных глаз светились тусклым зелёным светом. У него не было лица — только ротовой аппарат, напоминающий жвала.

— И... кто это? — с искренним любопытством спросил Вендиго, впервые за весь бой столкнувшись с существом, природу которого не мог определить сразу.

Насекомое не издало ни звука. Оно схватило обломок металлической балки, валявшийся на палубе, и, используя её как дубинку, начало методично, с невероятной скоростью и точностью избивать Вендиго. Оно уклонялось от его атак с пугающей эффективностью, двигаясь рывками, предвосхищая удары. Вендиго, разозлённый, сконцентрировал энергию и отсек ему одну из ног. Но существо даже не замедлилось. Место раны затянулось чёрной, блестящей субстанцией, и нога восстановилась за секунды. Оно адаптировалось, становясь ещё быстрее и прочнее.

Саинс, полузамёрзший, наблюдал, лёжа у контейнера.

— Заметил... Чем больше урона ему наносят, тем выше его «уровень» угрозы... тем прочнее становится его панцирь и быстрее регенерация... Поэтому обычными ударами не убить... — пробормотал он, уже почти теряя сознание.

Бой между двумя сверхъестественными сущностями продолжался. Вендиго применял всё новые формы магии: лёд, давление, пространственные искажения. Насекомое адаптировалось к каждому приёму, его хитиновый покров становился то непроницаемым для холода, то отражающим энергетические импульсы. Казалось, это бесконечная, тупиковая битва.

И в тот момент, когда Вендиго, потратив колоссальные силы, создал сферу абсолютного вакуума, пытаясь разорвать противника изнутри, а насекомое, в свою очередь, приготовилось проткнуть его жвалами, пропитанными некой чёрной кислотой... случилось нечто.

Насекомое не атаковало. Оно замерло. Его зелёные глаза погасли. А затем его тело начало рассыпаться, не как разорванное, а как рассыпающийся на глазах песчаный замок. Через мгновение от него не осталось и следа.

Вендиго, тяжело дыша (хотя ему и не нужен был воздух), стоял посреди разрухи. Он повернул голову к Саинсу, но тот лежал без сознания, его тело покрыто инеем. Призыв был прерван, потому что заклинатель был на грани смерти.

Палуба «Нептуна» представляла собой картину апокалипсиса: дымящиеся вмятины, разбросанные обломки, лужи воды и крови. Из шестерых выживших, поднявшихся на борт, Ден и Фат были в критическом состоянии, Хок, казалось, уничтожен, Саинс заморожен и умирал. Алм, хотя и раненый, оставался единственным, кто мог стоять на ногах. Он смотрел на приближающегося Вендиго, сжимая в руках пустой дробовик. Цена за выживание оказалась чудовищной. И похоже, это был ещё не конец счёта.

Атлантический океан. Последний план отчаяния.

Бескрайний, безжалостный Атлантический океан поглотил все звуки. Здесь не было слышно ни одной живой сущности — лишь монотонный гул «Нептуна» и тихий плеск волн о его израненный борт. Воздух был густым от запаха озона, гари и свежей крови, которая уже не отделялась на чью-то конкретную — она была общей, смешавшись в лужах на палубе и растекаясь розовыми пятнами в воде за бортом.

Саинс лежал, прислонившись к холодному контейнеру, каждое дыхание давалось с трудом. Сквозь туман боли он наблюдал за битвой своего последнего призванного существа с Вендиго. Он видел, как адаптируется хитиновый монстр, становясь крепче после каждого удара.

— Заметил... Чем больше урона ему наносят... тем выше его «уровень угрозы», тем прочнее становится его тело... Поэтому простыми ударами не убить... — прохрипел Саинс, его взгляд, полный усталости и расчета, был прикован к Вендиго.

Бой достиг апогея — две сверхъестественные сущности выкладывались полностью, и тут... насекомое внезапно дрогнуло, его форма задрожала и начала буквально испаряться, рассыпаясь на чёрный песок, который тут же развеял ветер. Связь оборвалась. Саинс почувствовал, как последние силы покидают его, и погрузился в темноту, упав в глубокий обморок.

Вендиго, тяжело «дыша» (хотя это был лишь ритуал, имитация жизни), стоял над распадающимся противником. Его ледяной взгляд упал на безжизненное тело Саинса.

— Упал... даже не успев как следует сразиться. Жалко, — прошипел он и, решив покончить с помехой раз и навсегда, занес ногу для сокрушительного удара по голове лежащего.

Но удар не состоялся. В последний момент его ногу что-то схватило. Железная хватка, слабая, но невероятно цепкая.

Глаза Вендиго сузились. Он посмотрел вниз. Тело Саинса, всё ещё в крови и пыли, лежало неподвижно, но его рука, будто действуя на последнем инстинкте, вцепилась мёртвой хваткой в лодыжку Вендиго, не давая вырваться. Более того, из последних сил Саинс мысленно призвал помощь — полупрозрачные, едва заметные духи волка и змеи обвили ногу Вендиго, усиливая хватку.

— Жив? Всё-таки жив? Упрямый червяк, — сказал Вендиго со смесью раздражения и любопытства.

Он попытался дернуть ногой, но хватка оказалась прочнее, чем казалось. Это была не физическая сила, а сила воли, зацементированной отчаянием.

— Ну и тупой же ты... Цепляешься за жизнь, которая уже не твоя, — проворчал Вендиго и занёс руку для того, чтобы размозжить голову Саинса и разорвать хватку.

— Я... не тупой... — едва слышно, сквозь стиснутые зубы, проговорил Саинс, не открывая глаз. — Это... был план...

И его пальцы вцепились в ногу ещё сильнее, будто впиваясь в саму сущность.

Вендиго, окончательно выведенный из себя, решил действовать радикально. Если ногу держат — нужно от нее избавиться. Он занёс вторую ногу, чтобы со всей силы ударить по собственной конечности, намеренно отрубив её ударом такой чудовищной силы, чтобы освободиться.

Но в момент замаха воздух рядом с ним взорвался от звукового удара, а его вторую ногу схватила вторая парящая стальная хватка.

Хок материализовался из ничего, его тело было покрыто свежими шрамами, одежда в клочьях, но в глазах горела холодная, нечеловеческая решимость.

— Приветствую. Снова, — произнес он, и его голос звучал странно, с вибрацией от запредельной скорости. Он только что достиг и превысил скорость в 2 Маха, чтобы совершить этот бросок.

Вендиго, впервые за весь бой, выглядел по-настоящему ошарашенным.

— Ты... Ты оказался жив? Но я видел... — он не договорил, смотря на Хока, который, как тиски, вцепился в его вторую ногу.

— Быстрая скорость... и ускоренная регенерация. Мутация работает. Ты не добил — я восстановился, — отчеканил Хок, его пальцы впивались в эфирную плоть Вендиго.

Вендиго, пойманный с двух сторон, попытался замахнуться руками, чтобы сбросить или ударить обоих. Но тени сгустились по бокам.

Справа возник Алм. Его лицо было разбито, из рассеченной брови текла кровь, но в руках он сжимал не дробовик (тот был пуст), а тяжелую монтировку. Слева, хромая, но с пламенем в глазах, поднялся Фат. Его одежда была обуглена, но на ладонях уже клубился жар. Они действовали синхронно, без слов: Алм и Фат схватили Вендиго за запястья, используя весь свой вес и остатки сил, чтобы обездвижить его руки.

Теперь дух был скован: ноги удерживали Саинс и Хок, руки — Алм и Фат. Он извивался, как пойманная змея, его форма колебалась, пытаясь выскользнуть, но хватка была физической и метафизической одновременно.

— И зачем... вам это? — зашипел Вендиго, его голос, обычно бесстрастный, теперь звучал сдавленно. — У вас же не осталось никого, кто мог бы меня уб... м-м-м...

Он заикнулся, запнулся, потому что его внимание привлекло новое движение.

С противоположного конца палубы, из-за угла искорёженного контейнера, раздались шаги. Они были странными — тихими и в то же время оглушительно громкими в сознании, полными отголоском боли и ярости. На палубу вышел Ден.

Он был почти неузнаваем. Его бронекостюм был частично уничтожен, обнажив обожжённую кожу. Один глаз был закрыт кровоточащей раной. Но другой... Другой глаз светился неестественным, ярко-голубым светом. Из него исходило слабое, но зловещее сияние, излучая остаточную энергию и радиацию от чудовищного короткого замыкания. Он держал в руках свою лазерную пушку, но она выглядела плачевно — ствол погнут, корпус треснут.

— Привет. Снова, — сказал Ден, и его голос был хриплым, но абсолютно спокойным. Он не стал произносить речей. Он просто поднял сломанную пушку, направив её в сторону Вендиго.

Скованный дух издал звук, похожий на ледяной смех.

— И что ты собираешься делать со своей сломанной игрушкой, горе-инженер? — он похахикивал, глядя на Дена.

— Спасибо, что сломал. Улучшу на ходу, — парировал Ден. Он нажал на спуск. Раздалось лишь сухое щелканье и шипение. Пушка не выстрелила.

— Ахахахаха! — раскатисто засмеялся Вендиго. — Даже твоя хвалёная пушка тебя предала! Она не стрел...

Он не закончил. Из искорёженного дула оружия вырвался тонкий, почти нитевидный луч голубого света. Он был таким маленьким и слабым, что казался безобидным. Луч ткнулся в грудь Вендиго, не оставив даже отметины.

— А? Погоди... Такой маленький луч? Это всё, на что ты способен? — Вендиго расхохотался уже искренне, считая угрозу смехотворной.

— Ага. Это всё, — тихо сказал Ден, и в его светящемся глазу вспыхнула ярчайшая точка.

И в этот миг из трещин в корпусе пушки, из всех её повреждённых модулей, начало вырываться наружу нечто иное. Не сконцентрированный выстрел, а огромное, неконтролируемое, лавинообразное количество чистой энергии. Это была вся оставшаяся энергия его брони, энергия ядерной мини-ЭУ, усиленная и дестабилизированная попаданием в солёную воду. Это был не луч, а энергетический вихрь, сфера чистого хаоса, которая, вырвавшись, устремилась к единственной цели — к точке, отмеченной тем самым слабым лучем-маркером на груди Вендиго.

Дух успел лишь осознать обман. Его лицо, искажённое ужасом и яростью, обратилось к Дену.

— Чёрт! Твари! Я убью вас всех! — закричал он, но его голос был поглощён нарастающим рёвом энергии.

Сфера чистой энергии впиталась в него в точке попадания луча-маркера. Сначала испарилось его лицо, затем грудь, руки. Его тело начало растворяться, не сгорая, а рассыпаясь на частицы света, которые тут же гасли. Процесс занял несколько секунд. Вскоре от Вендиго не осталось ничего, кроме легкого тумана, который тут же развеял ветер.

Тишина. Гул двигателя снова стал единственным звуком.

— План... сработал, — выдохнул Ден и потерял сознание, рухнув на палубу рядом со своей уничтоженной пушкой.

-

Минутами ранее. Лазарет «Нептуна». Обсуждение плана.

Ден пришёл в себя не от удара, а от жгучей, пронизывающей всё тело боли и странной ясности. Он лежал на импровизированном столе в лазарете. Алм, перевязывавший ему рёбра, вздрогнул.

— Ден! Ты очнулся! Быстро... — начал он.

— Я... и не спал, — прохрипел Ден, открывая один глаз (второй был залит кровью). — Просто получил такой энергетический удар... что всё тело было парализовано. Нервная система в шоке. Но я всё слышал. Всё видел. Сквозь боль.

Рядом на койке стонал Фат, приходивший в себя.

— Нужно... что-то делать. Он убьёт всех поодиночке, — прошептал Фат, с трудно поднимая голову.

Ден, превозмогая боль, сел. Его сознание, отточенное инженера, работало на пределе.

— Есть... план. Довольно безумный. Давайте следовать ему. — Он указал на свою повреждённую пушку, стоявшую в углу. — Моя пушка... её сердечник дестабилизирован, но не разрушен. Она стала... опасной бомбой замедленного действия. Если выстрелить контрольным импульсом — слабым лучем-маркером — он не почувет угрозы. Но этот луч задаст точку привязки. А потом... нужно спровоцировать полный сброс всей оставшейся энергии в эту точку. Её не заметят до самого конца.

— Звучит... как самоубийство, — пробормотал Алм.

— Это единственный шанс. Но есть проблема: как его задержать? Как заставить стоять на месте и принять этот «маркер»? — сказал Ден, лихорадочно думая.

Тишину прервал слабый голос Саинса, которого только что внесли в лазарет.

— А... например... если мы его схватим. Все вместе. Алм, Фат... Я, если смогу... и... Хок, если он... — он не договорил о Хоке, но в его глазах была надежда. — Чтоб он не мог телепортироваться или уйти. Держим. А ты... делаешь своё дело.

— Хорошо... Допустим. Но как его схватить? Он не дастся в руки, — спросил Ден, оглядывая изувеченных товарищей.

Саинс слабо улыбнулся.

— Ну... только если... я притворюсь, что окончательно выбыл. Он подойдёт добивать. А в этот момент... все, кто может, хватают его. Это ловушка. Он слишком уверен в себе, чтобы её не проверить.

Идея висела в воздухе — отчаянная, почти самоубийственная. Но другого выбора не было. Они молча переглянулись. Все поняли. Без лишних слов. Это был их последний, общий план.

Конец обсуждения плана.

И этот план, рождённый в аду боли и отчаяния, сработал. Ценой невероятных усилий, последних сил и новой, глубокой раны в душе каждого из них. Вендиго был уничтожен. Но «Нептун» теперь был не кораблём надежды, а плавучим лазаретом, полным раненых и умирающих, затерянным в самом сердце бескрайнего, безмолвного океана. Они выиграли битву. Но война за выживание только продолжалась.

Атлантика. Цена победы и новое испытание.

Мир после битвы казался нереальным. Бескрайняя Атлантика поглотила грохот сражения, оставив только звенящую в ушах тишину и вкус крови на губах. Но направление было ясным — все действия теперь вели к одной цели: отправиться из этого безжизненного океана обратно, в город Натал, Бразилия. К твердой земле, к хоть какому-то подобию базы после кошмара на острове и нападения Вендиго.

Ден стоял на покорёженной палубе, глядя на то место, где секунду назад испарилась сущность. Его светящийся глаз медленно угасал, оставляя лишь жгучую боль.

— План... сработал, — прошептал он, и это была не радость, а констатация факта, полная смертельной усталости.

Больше не было сил на разговоры. Они, как тени, все отправились внутрь разгромленного корабля. Первым делом — автоматические действия выживания: найти воду, консервы. Поесть, попить. Их тела, измученные адреналином и травмами, требовали топлива. После такого серьёзного, пограничного инцидента им отчаянно нужно было отдохнуть, хотя бы час, чтобы мысли прояснились.

— Наконец-то... хоть немного поспать можно, — выдохнул Фат, с трудом добравшись до одной из уцелевших кают. Он лёг на холодный пол (койка была разбита), смотря в потолок, где треснула панель и мигала аварийная лампа. Сознание начало уплывать, унося его в забытье.

-

Сон Фата. Где-то над Атлантикой.

Он не понимал, как очутился здесь. — Стоп. Где я? — спросил он сам себя, смотря в иллюминатор. За толстым стеклом проплывали бесконечные клубящиеся облака, а далеко внизу виднелась сине-серая гладь Атлантического океана. Он был в самолёте. Комфортабельном, тихом. В салоне никого, кроме него.

— Интересно... У меня таких снов не было давно. Слишком... нормально, — пробормотал Фат, прислоняясь лбом к прохладному стеклу. Чувство было странным — не страх, а глубокая тоска и предчувствие. Он видел океан, и где-то в глубине души знал, что там, внизу, плывёт их израненный «Нептун». Он попытался разглядеть, но взгляд затуманивался. От усталости (даже во сне) он снова начал засыпать прямо в этом сне-самолёте, и это погружение во вторую степень сна вытолкнуло его...

Конец сна.

Фат резко открыл глаза в реальности. Он лежал на полу каюты «Нептуна». Сердце бешено колотилось. Это был не просто сон. Это было видение. Краткое, смутное, но несущее тяжёлую, необъяснимую тревогу. Его способности, связанные с огнём и внутренней энергией, иногда давали такие всплески предвидения, особенно в моменты крайнего истощения.

-

Где-то на материке. Секретная лаборатория.

За сотни километров, в заброшенном бункере, Вирусолог с досадой швырнул планшет на стол. На экране гасла биометрическая схема Фата, которую он пытался удержать в состоянии углублённого сна.

— Чёрт! Этот Фат... Я не смог продлить его управляемый сон! Сопротивление слишком сильное, — прорычал он, глядя на монитор с камер наблюдения, где виднелась точка — корабль «Нептун». — Он снова вырвался. И теперь, как и раньше, будет получать обрывки видений. Предвидеть угрозы. Нужно действовать быстрее, пока он не понял всего.

Он переключил внимание на другую консоль, связанную с дистанционно управляемыми подводными аппаратами, которые он тайно запустил ещё когда группа боролась с Вендиго.

— Потопить корабль. Он и так уже почти вышел из-под контроля, слишком далеко ушёл. Пора ставить точку.

Его пальцы взлетели над клавиатурой. Глубоко под водой, в километре от «Нептуна», несколько аппаратов с боеголовками пришли в движение. Они подобрались к корпусу гиганта, к его наиболее уязвимым местам — около винтов, у рулей, вдоль ватерлинии.

— Аварийные протоколы «Нептуна» слишком надёжны. Но если создать множественные, нефатальные повреждения... — он отдал команду.

На корабле раздалась серия глухих, но мощных подводных взрывов. Не таких, чтобы разорвать судно пополам, но расчётливых, хирургических.

-

«Нептун-Энерджи». Пробуждение в аду.

Судно содрогнулось, как раненый зверь. Ден, дремавший у мониторов в рубке, вскочил.

— Что?! — его крик эхом разнёсся по коридору.

Гул двигателя, этот постоянный спутник последних дней, сначала захлебнулся, затем перешёл на неустойчивый рёв и, наконец, с тяжёлым стоном затих. Воцарилась звенящая тишина, страшнее любого шума.

— Погодите! Двигатель... заглох! Перестал работать! — закричал Ден, выбегая на палубу, где уже собирались остальные, испуганные и не до конца проснувшиеся.

— Чего не может быть! Системы были стабильны! Нужно проверить! Фат, ты чувствовал что-нибудь? — спросил Саинс, обращаясь к пироманту, чья связь с энергиями иногда работала как сейсмограф.

Фат, всё ещё бледный от своего сна, кивнул. Он подбежал к лееру и заглянул за борт. Вода казалась спокойной, но...

— Я спущусь, посмотрю, — сказал он и, не дожидаясь ответа, перелез через борт и нырнул в прохладную воду.

Минута показалась вечностью. Когда он вынырнул, лицо его было мрачным.

— Там... полный капец, — отдышавшись, сказал он, цепляясь за трап. — Корпус пробит в трёх местах по левому борту. Не пробоины насквозь, но серьёзные вмятины, разорваны забортные клапаны, погнуты гребные винты. И самое главное — рулевой комплекс повреждён. Это не случайность. Это диверсия.

Холодный ужас сковал всех. Они были посреди океана на судне, которое больше не могло двигаться.

— Тогда... придётся спускаться на спасательные шлюпки. Их должно быть четыре на борту, — предположил Ден, стараясь звучать решительно.

— Я проверю! — Хок метнулся к местам крепления шлюпок. Его скорость была пугающей даже сейчас. Через минуту он вернулся. Лицо его было красноречивее любых слов.

— Их... там нет. Все шлюпбалки пусты. Видимо, экипаж спустил их, когда покидал судно в начале всего этого кошмара, — сообщил он.

Реальность ударила с новой силой. Они были в ловушке. Ден схватился за голову, его мозг лихорадочно работал.

— Тогда... у нас только один выбор. Найти запасные аварийные баллоны с кислородом и специальную гидрокостюмы для подводных работ. На судне такого класса они должны быть. Мы сможем хотя бы попытаться залатать самые критические пробоины снаружи, чтобы продержаться на плаву до... До чего? До спасения, которого не было.

— Хорошо. Я попробую найти. Буду быстрее всех, — сказал Хок. И прежде чем кто-то успел ответить, он исчез. Его скорость, подстёгнутая адреналином и мутацией, в этот раз достигла невероятных 2.5 Маха, что превосходило скорость звука почти в три раза. Для окружающих это выглядело как порыв ветра и серия хлопков в воздухе.

Хок носился по кораблю, как призрак. Он забегал в машинное отделение — там уже сочилась вода через повреждённые сальники. Пробежал через затопляемый склад. Проверил отсеки спасжилетов и снаряжения. Всё было либо разграблено, либо непригодно. Наконец, в запечатанном отсеке аварийного снабжения, который чудом не был затоплен, он нашёл то, что искал. Но радость была неполной. На стеллажах аккуратно лежало всего два комплекта: два баллона с кислородом и два специальных, прочных гидрокостюма для работ под давлением.

Он взял их и помчался обратно. По пути его мозг производил расчёты. Учитывая, что ткань такого костюма может порваться на нём от чудовищного трения при его обычной скорости, он понял, что ему он не подходит. Более того, даже если бы он замедлился, его мутировавшая физиология могла непредсказуемо отреагировать на давление или состав дыхательной смеси. Это будет не он.

Тем временем Ден и Алм занялись поиском инструментов и заплаток. Они обшарили мастерские, кладовые и наконец нашли в одной из кают старшего механика, под кроватью, запасной ящик с аварийными баллонами с воздухом (не кислородом, а сжатым воздухом для пневмоинструмента) и набором для холодной сварки под водой. Это было неидеально, но лучше, чем ничего. Они поняли, что это сгодится для временных заплат, и понесли ящик наверх.

Саинс и Фат, пока остальные искали, изучали масштабы повреждений, сверяясь с аварийными схемами корабля и картой Кирешки на планшете. Они прикинули скорость затопления, плавучесть и пришли к выводу, что у них есть в запасе примерно пять часов, прежде чем отсеки, критичные для остойчивости, заполнятся водой полностью.

На палубе вновь собрались все. Хок выложил свои находки.

— Всё, что нашёл. Вы уже что-то нашли? — спросил он, глядя на Алма и Дена, которые ставили на палубу тяжёлый ящик.

— Да, одну из первых находок — баллоны со сжатым воздухом и заделку. Дотащили, — кивнул Алм, глядя на Хока. Его взгляд упал на два профессиональных гидрокостюма. — А я, как вижу, ты тоже кое-что откопал. Но... всего два?

— Ну да. Я проверил все возможные места. Большего не нашёл, — сказал Хок, глядя на всех хмурым, виноватым взглядом. Он откашлялся. — Итого — только два комплекта. И я... я не смогу влезть в один. Ведь одежда на мне порвётся от скорости или просто не выдержит нагрузки. Да и... мне там, под водой, с моей-то физиологией... не получится. Точно.

Он сделал паузу, чтобы его слова дошли.

— Я тоже нет, — тихо сказал Фат, переводя взгляд с Саинса на Алма. — Мой огонь... он плохой сосед для сжатых газов и гидроизоляции. Одна искра, одна вспышка паники — и баллон может рвануть. Я буду больше опасен, чем полезен. Буду следить за происходящим сверху, координировать.

— Ну, я... то понятно, почему, — сказал Ден, и его всё ещё слабо светящийся глаз метнул голубоватый отсвет. — Мне нужно добраться до лабораторий в Европе. И для этого... мне нужно выжить и сохранить то, что осталось от моего... оборудования. Его броня и системы были источником радиации и нестабильной энергии после взрыва. Спуск под воду был для него верным смертным приговором.

Взгляды автоматически перешли на двух оставшихся: Саинса и Алма. Они молча посмотрели друг на друга. Никаких слов не было нужно. Они оба были относительно целы физически (насколько это было возможно), не обладали способностями, мешающими работе под водой, и имели нужные навыки: силу, выносливость и хладнокровие. Они кивнули почти синхронно.

Быстро, помогая друг другу, они надели тяжёлые, неудобные гидрокостюмы, проверили маски и регуляторы, прикрепили баллоны. Инструменты для холодной сварки и заплаты из листовой резины и металла были упакованы в водонепроницаемые мешки.

— Держите связь по рации. У вас есть пять часов по самым оптимистичным расчётам. Не геройствуйте, — сказал Ден, его голос был хриплым, но твёрдым.

Алм и Саинс подошли к борту. Ещё один взгляд, ещё один кивок. И они шагнули в тёмные, холодные воды Атлантики. С помощью своего оборудования и последних сил они начали титаническую работу: обследовать повреждения, чинить разорванные трубопроводы, заделывать пробоины гигантскими заплатами на магнитах и полимерном клее, рассчитанном на использование под водой. Их цель была скромной и грандиозной одновременно: не дать «Нептуну» утонуть в ближайшие критически важные два часа, чтобы выиграть время на поиск другого решения. Каждая минута под давлением, в полутьме, среди стальных рваных ран их корабля, была битвой. И они были единственными солдатами на этом фронте. Океан, безмолвный и бескрайний, ждал, уступит ли им человек или заберёт своё.

Атлантический океан. Возвращение к истокам кошмара.

Бесконечные мили свинцово-серой воды остались позади. Теперь все действия, все мысли были устремлены к одной точке: Бразилия, Натал. Но это была не та Бразилия, что в их мечтах. Это был пункт назначения, возвращение на пепелище после кругосветного ада. Однако сейчас они были ещё в Атлантическом океане, но уже на его финишной прямой. На горизонте, вместо бескрайней синевы, появилась тонкая, тёмно-зелёная полоска. Был виден конец водной пустыни, а точнее — материк.

— Наконец-то... Нам осталось меньше получаса хода. Уже видны берега, — сказал Саинс, стоя на носу «Нептуна» и вглядываясь вдаль, где океан встречался с сушей. В его голосе звучало не радостное облегчение, а глубокая, выстраданная усталость и настороженность. Они возвращались не домой, а в логово зверя.

— Ого... Не верю своим глазам, — офигел Алм, подходя к Саинсу и тоже всматриваясь в едва заметную линию горизонта. После дней, проведённых в открытом море на полузатопленном корабле, сама мысль о твёрдой земле казалась чудесной.

Ден вышел из рубки, его движения были медленными, болезненными. Светящийся глаз был прикрыт повязкой, но даже сквозь неё просачивалось тусклое сияние.

— Ну да. Видно. Но не обольщайтесь скоростью. Из-за всех неисправностей, повреждений винтов и корпуса, эта «лодка» сейчас максимум разгоняется до 30 км/ч, а щас мы идём и вовсе на 22, — объяснил он, опираясь на поручень. — Каждый оборот винта даётся ему с трудом.

— Ну, тогда выходит, будем у берега где-то через полчаса? — спросил Фат, выглянув из верхней смотровой рубки, которая чудом уцелела после битвы с Вендиго.

— Получается, что да. Если ничего нового не отвалится, — крикнул в ответ ему Ден, и в его голосе прозвучала горькая ирония.

Алм, оглядевшись, нахмурился.

— А где, кстати, Хок? — спросил он. Действительно, того не было видно на палубе.

— Да я тут. Отдыхаю, — раздался голос прямо за его спиной.

Алм обернулся. Хок полулежал на разодранном, но всё ещё державшем форму кожаном пуфике, который он откуда-то вытащил. Он выглядел измождённым, но более спокойным, чем обычно.

— Ты где это чудо нашёл? — недоумённо спросил Алм, указывая на пуфик.

— Ну... — Хок лишь многозначительно хмыкнул, пожимая плечами. — В одном из «люксовых» апартаментов. Каюсь, присвоил трофей.

-

Через полчаса. Берег Натала.

«Нептун-Энерджи», пыхтя и скрипя всеми своими ранами, наконец уткнулся носом в тот же полуразрушенный пирс, от которого они когда-то начали свой путь на остров. Двигатели с облегчением замолчали. Тишина, наступившая после монотонного гула, была почти физической.

— Наконец-то. Можно выйти с этого стального гроба, — прошептал Саинс, первым ступая на шаткие доски причала. Его ноги, привыкшие к качке, на мгновение подкосились на твёрдой земле.

Они высадились там же, где оставили тело Кириешки. Пятно на бетоне — тёмное, почти чёрное от запёкшейся крови — всё ещё было хорошо видно. Но тела уже не было. Его унесли либо волны во время прилива, либо падальщики, либо... что-то ещё. От их проводника осталась лишь эта мрачная метка и планшет, зажатый в руке Дена.

— Вот она... Снова, — тихо сказал Ден, глядя на знакомый силуэт небоскрёба-убежища, который возвышался над руинами города. База Кириешки. Место, где они впервые почувствовали относительную безопасность и где строили планы. Теперь это было убежище-мавзолей.

— Так. Хорошо, что дошли. Заходим, быстро. Не задерживаемся на открытом пространстве, — скомандовал Саинс, и все, без лишних слов, зашли в полуразрушенное здание, а затем, преодолев двадцать четыре пролёта по лестнице (лифты по-прежнему не работали), оказались в знакомой квартире-лаборатории.

Войдя внутрь, они ощутили странное смешение чувств. Здесь пахло пылью, озоном и воспоминаниями. Здесь они спорили о планах, смеялись (как могли), здесь Кириешка показывал им карты. Теперь его не было.

Каждый погрузился в свои дела, пытаясь заглушить горечь и боль действием.

Алм, не теряя ни минуты, отправился в тренировочную зону. Его тело, хоть и измотанное, требовало нагрузки, чтобы не закостенеть от боли и чтобы выместить накопившуюся ярость. Он начал изнурительную тренировку, пытаясь сделать своё тело ещё сильнее, выносливее.

Саинс и Фат, после проверки периметра и запасов, тоже ушли — один в медитацию и восстановление связи с духами, другой — в попытки понять и лучше контролировать свою пирокинезию, которая после столкновения с Вендиго вела себя нестабильно.

Хок, чьё тело восстанавливалось за счёт чудовищного метаболизма, просто рухнул на найденный им ранее диван в углу и почти мгновенно провалился в глубокий, исцеляющий сон.

А Ден... Ден зашёл в импровизированную лабораторию Кирешки, ту самую, где когда-то собрал свою первую лазерную пушку.

Он запер дверь. Тишина лаборатории, нарушаемая лишь гулом резервного генератора, была ему нужна. Он включил свет, и его взгляд упал на груду обломков его брони, сложенных в углу. Боль, физическая и моральная, была невыносимой. Но её можно было преобразовать. В ярость. В сосредоточенность. В дело.

— Так... Нужно не просто починить. Нужно сделать лучше. Намного лучше. Чтобы то, что случилось в океане, больше никогда не повторилось, — сказал он сам себе, и его голос в пустой комнате прозвучал твёрдо.

И он начал работать. Пока все спали или тренировались, Ден, не смыкая глаз, начал создавать нечто новое. Он не спал сутками, движимый техническим одержимостью и болью потери.

1. Усиленный эндоскелет и броня. Он взял за основу уцелевшие элементы своего старого каркаса, но вместо ремонта начал с нуля. Новый экзоскелет был легче, прочнее, с улучшенной амортизацией. Броня была не просто стальной — он сплавил найденные в запасах Кирешки кевларовые пластины с титановыми сплавами, создав композит, который, как он рассчитывал, не должен был пропускать большинство типов пуль и рассеивать энергицию ударов. Система креплений позволяла быстро сбросить повреждённые сегменты.

2. Усиленная лазерная пушка. Старая была уничтожена. Новая создавалась с учётом всех ошибок. Более эффективный кристаллический излучатель, улучшенная система теплоотвода, прицельный комплекс с баллистическим вычислителем и датчиком движения. И главное — режим управляемого выброса энергии: вместо одного мощного луча можно было выпускать серию более слабых, но скорострельных импульсов, либо сконцентрировать весь заряд в один сокрушительный удар, как это сделал Вендиго, но под контролем.

3. Джетпак нового поколения. Старый сгорел. Этот был меньше, легче, с компактными, но более мощными турбинами на электромагнитной тяге. Он позволял не только на короткие прыжки, а действительно долго находиться в воздухе — до часа на крейсерском режиме. Имел режим резкого ускорения для манёвра в бою.

4. Многофункциональный энерго-меч. Это было его самое сложное и изощрённое творение. Рукоять с сложным механизмом трансформации и мощным энергоядером внутри. По команде меч мог менять свою форму, превращаясь в одно из семи видов ближнего оружия:

1. Прямой меч с длинным, стабильным лезвием — для фехтования.

2. Изогнутая катана — для режущих ударов с размаха.

3. Длинное копьё — для дистанции.

4. Коса с длинным древком — для борьбы с группами.

5. Сабля — баланс скорости и силы.

6. Парные кастеты — для скоростного ближнего боя.

7. Тяжёлый молот — для сокрушения брони и преград.

Каждое лезвие было сформировано из сгустка голубой плазмы, удерживаемой силовым полем, что делало его невероятно острым и способным резать почти любой материал.

5. Голубой огнемёт. Он переработал принцип работы своего старого огнемёта. Теперь он использовал не горючую жидкость, а особую энергетическую субстанцию на основе той самой аномальной энергии, что осталась в его организме. Пламя было холодным, голубого цвета, и жгло не огнём, а разлагало материю на молекулярном уровне.

6. Усовершенствованный энергощит. Теперь это был не просто браслет, а система проекторов, интегрированная в броню. Он мог создавать как небольшой щит на руке, так и кратковременное защитное поле вокруг всего тела.

7. Граната нового типа. Не осколочные, а энергетические имплозивные гранаты, создающие сферу разрушительной силы, которая сжимала всё в радиусе, а не разбрасывала осколки.

8. И, наконец, он «улучшил» свой повреждённый глаз. На место повязки он установил сложный кибернетический имплант, совмещённый с органической тканью. Глаз стал усовершенствованным: видел в различных спектрах, имел встроенный дальномер, тепловизор и слабый сканер. И он больше не светился так ярко — только слабо мерцал в темноте.

Работа заняла несколько дней. Когда всё было готово, Ден вышел из лаборатории на рассвете. Остальные уже бодрствовали, собирались на кухне. Они замерли, увидев его. Он стоял в новой броне, которая выглядела одновременно более грозной и более обтекаемой. В руке он держал рукоять меча, которая в состоянии покоя казалась просто металлической ручкой.

— Отлично. Всё готово. Осталось только... собраться с мыслями, — сказал Ден, его новый глаз холодно сканировал присутствующих.

Он подошёл к стене, где когда-то висела карта Кирешки с пометками. Теперь там был чистый лист. Он прикрепил его.

— Кириешка... Мы вернёмся туда. В Европу. И найдём того, кого он искал. Человека под кодовым именем «Мейс». Тот, кто, возможно, знает больше о вирусе, о мутациях, о Вендиго... о всём. Это наш путь. Единственный, что остался.

Он обернулся к ним. В его взгляде не было прежней усталой обречённости. Была холодная, выкованная в боли и металле решимость.

— На завтра — огромные планы. А сегодня... всем отдых. Выспаться. Завтра начинаем подготовку к самому опасному нашему путешествию.

Он снял часть брони и, оставив новое оружие в лаборатории, пошёл в свою каморку, чтобы наконец уснуть. Все остальные, впечатлённые и подавленные одновременно, тоже разошлись. В убежище воцарилась тишина, нарушаемая лишь храпом Хока.

-

Сон Фата.

Тьма. Затем — вспышка, и он снова оказался не в своей кровати. Он стоял в знакомом коридоре убежища, но всё выглядело слишком чётким, слишком детализированным для сна.

— Снова сон. Какой-то... странный. Слишком реальный, — пробормотал Фат, оглядываясь.

Перед ним стоял Ден. Но не сегодняшний, а какой-то... деловой, озабоченный, каким он был до катастрофы. В руках у того был планшет.

— Фат, ты как раз. Иди, поищи или закупи стройматериалов. Вот список, что срочно нужно, — сказал этот «прошлый» Ден, протягивая ему цифровой лист. На экране мелькали названия: стальные балки, композитные панели, провода определённой марки...

Фат в замешательстве взял планшет. И в этот момент сон начал расплываться, таять.

Конец сна.

Фат резко открыл глаза. Он лежал на своём спальнике, в потёмках. Сердце билось ровно, но в голове чётко отпечатался список материалов. Это не было случайным сновидением. Это было... указание. Предвидение? Или что-то иное? Он не знал. Но он знал, что утром нужно будет показать этот список Дену. Завтра действительно начиналось что-то новое. И, возможно, этот сон был первой ласточкой. Или последним предупреждением.

Натал. Аэропорт иллюзий.

Воздух в городе был густым и неподвижным, словно сама смерть застыла в нём. Здесь, в Натале, уже давно не царил шум моря и смех на пляже. Единственной музыкой этого места был скрежет металла, редкие выстрелы и вездесущая, гнетущая тишина, прерываемая лишь вскриками заражённых. Царила лишь смерть, медленная и окончательная. Но наши герои, перекованные в боях и потерях, были готовы к отправке. Их цель была ясна, хотя и казалась почти невыполнимой.

В убежище на 24-м этаже Ден стоял перед стеной, увешанной картами, распечатками и листами с заметками Кириешки. В центре, обведённое красным, сияло одно имя: МЕЙС.

— Мы найдём его. Мы должны найти. Это последняя нить, — сказал Ден, его голос в тишине комнаты прозвучал как приговор. Его новый кибернетический глаз холодно скользил по картам Европы, останавливаясь на помеченных крестами объектах в Нидерландах и Германии.

Они собрали свои скудные пожитки, проверили оружие — новое у Дена, привычное у остальных. Молча, без лишних слов, все вышли из бункера, оставив за собой последнее относительно безопасное место. Дверь закрылась с тихим щелчком, словно хоронили целую эпоху.

Спускаясь по лестницам и пробираясь через руины к окраине города, они сразу же столкнулись с ожидаемым противником. Небольшая, но цепкая толпа зомби преградила им путь в узком переулке.

— Только как добраться до аэропорта в таких условиях? — подумал вслух Саинс, одновременно отбиваясь прикладом автомата от тварей, пытающихся ухватиться за его рюкзак. — Он в десяти километрах от города, и весь путь — сплошные кварталы.

— Да я знаю маршрут. Примерно. — отозвался Ден, его движения были плавными и смертоносными. Он активировал свой энерго-меч, и лезвие с тихим гудом приняло форму изогнутой сабли. Одним широким взмахом он расчистил пространство перед собой, отсекая конечности и головы. — Есть старая дорога для обслуживания, идёт по окраине, мимо складов. Там должно быть меньше этих тварей.

— Ты думаешь, там самолёты вообще остались? — спросил Саинс, отступая к стене и на секунду закрывая глаза. Воздух перед ним сгустился, и из марева выпрыгнул полупрозрачный дух волка, вцепившийся в горло ближайшему зомби. — И что мы будем делать, если найдём? Ты умеешь летать на чём-то сложнее мотодельтплана?

— Ну, в закрытых, укреплённых ангарах частной авиации что-то должно было сохраниться, — сказал Ден, уже меняя форму меча. Энергетическое лезвие сжалось, удлинилось, превратившись в длинное, смертоносное копьё. Он метнул его, как дротик, пронзив сразу двух зомби, стоящих в ряд, после чего лезвие растворилось, и рукоять вернулась ему в руку. — А летать... будем разбираться на месте. У меня есть данные в планшете.

— Кстати, Ден, а где остальные? — осмотревшись, спросил Саинс, добивая последних тварей в переулке. Хока, Алма и Фата нигде не было видно.

— Ну, они пошли через другой ход. Решили разделиться, чтобы проверить старые дренажные тоннели. Там, по идее, можно выйти почти к самым взлётным полосам, минуя основные улицы, — объяснил Ден, снова превращая меч в компактную рукоять и цепляя её к поясу. Он достал планшет Кириешки и начал сверять координаты их текущего положения с маршрутом.

Саинс нахмурился.

— Так а смысл? Мы же сильнее вместе. И зачем ты сейчас координаты сверяешь? Мы и так идём по прямой. — спросил он, смотря на светящийся экран планшета.

— Ну... они решили, что так быстрее. Проведут разведку с фланга, — уклончиво ответил Ден, игнорируя второй вопрос. Он что-то быстро вычислял, его пальцы летали по сенсорному экрану.

Через час, преодолев несколько кварталов, они вышли на открытое пространство перед главным терминалом международного аэропорта «Аугусту Северу». И то, что они увидели, заставило их замереть.

Аэропорт предстал перед ними... чистым. Не просто пустым, а будто только что из рекламного буклета. Стеклянные фасады сияли в солнце, взлётные полосы были идеально серыми, на стоянках у терминала аккуратно стояли несколько самолётов, будто готовые к вылету. Ни разрушений, ни следов борьбы, ни зомби. Словно его не коснулась зараза вообще.

— А... почему его не тронули? — с изумлением прошептал Саинс, делая шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть эту невозможную картину. — Это же... идеальное убежище.

Но его шаг не состоялся. Ден резко отбросил его назад, схватив за плечо с такой силой, что Саинс не удержал равновесия и упал на землю.

— Ты что делаешь?! — выругался Саинс, вскакивая и хватаясь за оружие, думая, что Ден сошёл с ума.

— Держи. Надень. И не снимай, — сухо сказал Ден, протягивая ему пару своих запасных высокотехнологичных очков с многорежимным дисплеем. — Смотри через них.

Саинс, всё ещё не понимая, натянул очки. И мир перевернулся.

То, что он увидел, было совершенной противоположностью. Огромное, многотысячное скопление зомби медленно бродило по взлётным полосам, толпилось у терминалов, билось в стекла. Самолёты на стоянках были полуразрушены, с прожжёнными фюзеляжами и оторванными крыльями. Здание терминала было покрыто сажей, в стенах зияли пробоины. Это был не аэропорт, а гигантская братская могила и ловушка одновременно.

— Что... что это? — выдохнул Саинс, срывая очки, чтобы убедиться, что его глаза не врут. Картина снова стала «чистой». Он снова надел очки — и снова увидел ад. — Галлюцинации? Массовый психоз?

— Не галлюцинации. Иллюзия. Очень сильная и очень опасная, — тихо объяснил Ден, сам всматриваясь в «чистый» аэропорт через интерфейс своего киберглаза, который показывал ему реальную картину. — Видишь эти странные, чуть подрагивающие потоки воздуха над асфальтом? И этот сладковатый запах миндаля, смешанный с гнилью? Это споры. Грибковая или биологическая эмиссия. Сильный психоактивный токсин. Он влияет на зрительную кору и обоняние, создавая идеальную картину безопасности. Заманивает. А внутри... Он кивнул в сторону тысяч невидимых невооружённому глазу тварей.

В этот момент воздух рядом с ними сгустился, и появился Хок. Он выглядел слегка озадаченным.

— О, ребятки. Короче, там тупик был. Полный, — заявил он, вытирая пот со лба.

— А где остальные? И что там вообще было? — спросил Ден, не отводя взгляда от аэропорта.

— Ну, я ж быстрый. Я пробежал вперёд, проверил, вернулся. Они ещё плетутся, — сказал Хок и начал рассказывать.

Рассказ Хока (его версия):

Алм шагал по темному, затхлому тоннелю старой канализации, освещая путь фонарём.

— Да сколько идти-то будем? Ты же сказал, немного. — ворчал он.

Хок, бежавший впереди легко и бесшумно, внезапно замер перед бетонной стеной, перекрывающей тоннель.

— Да щас... Ой. Тупик. — констатировал он, постукивая по холодному бетону.

Фат, шедший сзади, остановился, и в его глазах вспыхнули искры раздражения.

— Тупик? — он произнёс это слово разозлённо, глядя на Хока. — И куда теперь?

Хок пожал плечами, указывая на ржавый люк в потолке тоннеля метров на десять назад.

— Ну, вон люк. Можете там выбраться и...

Его слова не были дослушаны, потому что в ту же секунду он, раздражённый медлительностью и тупиком, развил скорость в 3.5 Маха и исчез, оставив в тоннеле лишь лёгкий хлопок звуковой волны и двух ошарашенных товарищей.

Фат в ярости швырнул в стену сгусток пламени, осветивший на секунду граффити.

— Ну и... придурок! — выругался он. Им ничего не оставалось, как вернуться к люку и начать выбираться из канализации на поверхность.

Конец рассказа.

— Понятно, — кивнул Ден. И в этот момент примерно в двухстах метрах от них, за разрушенным ангаром, прогремел мощный огненный взрыв. Столб пламени и дыма взметнулся в небо.

— Как понимаю, это они дают знать, что выбрались и привлекают внимание, — сухо заметил Ден, глядя в сторону взрыва.

Они подождали несколько минут, и вскоре из-за угла, отстреливаясь от небольшой группы зомби, прибежали Фат и Алм. Оба были покрыты сажей и грязью, но целы.

— Привет, снова, — сказал Хок, материализовавшись рядом с ними.

— Привет. И зачем ты смылся, стрекоза? — спросил Фат, всё ещё злой.

— Да пофиг уже. Зато я, пока вы там копались, кое-что нашёл, — парировал Хок и махнул рукой в сторону дальних ангаров, которые в реальности (видимой через очки) были полуразрушены, но один казался целее других. — В том ангаре. Самолёт. Лёгкий, турбовинтовой, выглядит целым. И ровно на двенадцать мест.

Ден, надев очки, внимательно изучил указанное направление.

— Ну, на нас хватит. И даже с запасом, если найдём кого ещё... что маловероятно, — сказал он. — Проберёмся туда. Хок, веди. Саинс, Алм — прикрытие. Фат, будь готов жечь всё, что слишком близко подберётся.

Им удалось, используя разрушения и хитрость, пробраться к ангару. Хок не соврал. Внутри, под обвалившейся частью крыши, стоял крепкий на вид самолёт Cessna Grand Caravan. Он выглядел потрёпанным, но целым. Ден, как единственный, кто хоть как-то разбирался в технике (и чей планшет содержал кое-какие руководства), забрался в кабину. К его удивлению, системы частично откликнулись. Видимо, ангар и автономный источник питания что-то сохранили.

С большим трудом, после нескольких неудачных попыток, двигатели завелись с хриплым рёвом. Самолёт выкатили на взлётную полосу (пришлось расчищать путь от тел и обломков, что заняло время). Наконец, после нервной рулёжки и разбега, стальная птица оторвалась от земли, унося шестерых выживших прочь от кошмара Натала.

Фат, вымотанный до предела, уснул практически сразу после взлёта, его голова откинулась на спинку сиденья.

-

Сон Фата.

Он снова очутился вне себя. В каком-то зелёном, странном месте, похожем на луг, но трава была неестественно яркой и густой.

— Чёрт, я опять в каком-то... непонятном месте, — пробормотал он.

Перед ним стоял Ден, но не в броне, а в обычной одежде, и указывал куда-то вдаль. И в тот момент, когда он хотел что-то сказать, трава перед ними вдруг сжалась, уплотнилась, образовав туннель или проход, и они пошли по нему, не в силах противиться.

Конец сна.

-

Реальность. Над Атлантикой.

Фат резко открыл глаза. В ушах стоял гул двигателей.

— Всё... я проснулся. Погоди... тот же самолёт... и та же картина за окном... — он прижался лицом к холодному иллюминатору. За ним проплывали бесконечные облака, а далеко внизу — тёмно-синяя гладь бескрайнего Атлантического океана. Сердце его ёкнуло. — Погоди... Это... это же было во сне! Точь-в-точь!

Он обернулся, окидывая взглядом салон: Алм, дремавший с дробовиком на коленях; Саинс, медитирующий с закрытыми глазами; Хок, неподвижный, словно статуя; Ден на месте второго пилота, что-то изучающий на планшете. Всё совпадало с обрывком сна до мельчайших деталей.

— Да не... не может быть просто совпадением, — тихо прошептал он себе под нос. Его дар, его проклятая связь с чем-то большим, снова давала о себе знать. Это было предупреждение? Предвидение? Или что-то иное?

Чувство глубокой тревоги не оставляло его. Не в силах больше бодрствовать и анализировать, он снова лёг, закрыл глаза и попытался заснуть, пока их самолёт нёсся над безжалостными водами океана, в самое сердце неизвестности под названием Европа. Но сон не шёл. За окном, в рёве турбин, ему чудились иные звуки — шёпот травы из сна и далёкий, леденящий душу смех, похожий на тот, что издавал Вендиго. Их путешествие только начиналось, и оно уже было отмечено печатью чего-то необъяснимого и зловещего.

Атлантика — Средиземноморье. Перелёт в неизвестность.

Действие разворачивается одновременно в двух пространствах: в ограниченной, гулкой кабине самолёта, затерянного в безбрежности, и на необъятных просторах Атлантического океана, над которым они неслись, приближаясь к новому континенту, к новой главе кошмара — к городу Марсель, Франция.

Салон Cessna Grand Caravan гудел, как улей. Ровный, но натужный гул двух турбовинтовых двигателей заполнял всё пространство, заглушая мысли. За иллюминаторами не было ничего, кроме бесконечной, глубокой синевы. Солнце, находившееся по другую сторону самолёта, окрашивало горизонт в багровые и золотые тона, но само в поле зрения не попадало. Солнце было на другой стороне, а облаков давно уже не было — только пустота, простиравшаяся до самого края мира.

Саинс, сидевший у окна, оторвал взгляд от своих призрачных отражений в стекле и перевёл его на Дена, сосредоточенно следящего за приборами.

— Сколько мы уже летим? Мы должны были, по идее, пролететь уже половину пути? — спросил он, и в его голосе сквозила не столько нетерпеливость, сколько тревога, рождённая этой водной пустыней.

Ден, не отводя взгляда от навигационного экрана планшета Кириешки, который был интегрирован в панель управления, ответил:

— Нет, мы ещё не на полпути. Но почти преодолели самую длинную водную часть. Скоро должны будем пересечь Азорские острова — они где-то далеко слева по курсу. Потом — сама материковая Европа: Португалия, Испания. И уже потом — Франция, Марсель. Он сделал паузу, смахнув капельку пота со лба. — Летим уже часов пятнадцать без перерыва. И есть проблема посерьёзнее скуки.

Он ткнул пальцем в один из датчиков. Стрелка уровня топлива дрожала у самой красной отметки.

— Топливо почти село. Расчёт был на попутный ветер и идеальные условия, но мы его недобрали. Мне придётся высаживаться на воду для дозаправки из наших запасов. Ситуация рискованная — садиться на волну, даже небольшую, на этом самолёте... непросто.

Он начал плавно сбавлять обороты двигателей и снижать высоту, готовясь к опасному манёвру. Воздух в салоне стал как будто гуще, напряжение нарастало.

— Не нужно садиться, — неожиданно, но уверенно сказал Фат. Все повернулись к нему. Он не спал, его взгляд был ясным и сосредоточенным, будто он обдумывал эту проблему уже несколько часов.

Ден на секунду отвлёкся от приборов.

— Точно? Можешь... передать топливо? Тогда канистры в грузовом отсеке. Но как? — в его голосе прозвучала надежда, смешанная с недоверием.

— Хорошо. Сейчас сделаю, — сказал Фат и закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох, и воздух вокруг него слегка заколебался. Алм, сидевший рядом, почувствовал, как волосы на его руках встали дыбом от статики.

Фат мысленно сфокусировался не на огне, а на другой стихии, которую он чувствовал всё острее после столкновения с Вендиго, — на воздухе, на ветре. Он представлял себе канистры с горючим, их узкие горловины, топливные магистрали самолёта. Он начал управлять давлением и направлением воздушных потоков внутри и снаружи самолёта.

В грузовом отсеке крышка одной из канистр отвинтилась сама собой под воздействием сконцентрированного вихря. Затем невидимая сила, точно хирургический инструмент, подняла канистру, наклонила её, и струя топлива, ведомая тем же воздушным потоком, потекла не просто вниз, а по сложной, изогнутой траектории, прямо в заправочный штуцер самолёта, который Хок заранее открыл по указанию Дена. Процесс был медленным и требовал невероятной концентрации.

В салоне было слышно лишь усилившееся завывание ветра вокруг фюзеляжа и рёв двигателей. Слов Фата разобрать было невозможно. Его лицо покрылось испариной, мышцы на шее напряглись до предела. Но датчик уровня топлива на панели Дена начал медленно, но верно ползти вверх.

Через несколько мучительных минут Фат выдохнул, и воздух вокруг него успокоился. Он открыл глаза, они были уставшими, но в них светилось удовлетворение.

— Готово, — прохрипел он.

Ден, убедившись, что топлива хватит до суши, с облегчением снова увеличил обороты и вернул самолёт на крейсерскую высоту.

— Отлично. Теперь осталось только долететь. Без остановок.

Их путь лежал дальше: через оставшуюся часть Атлантики, через материковую Европу, которую они пересекли на большой высоте, лишь мельком видя внизу пятна городов-призраков и полосы заросших полей, и, наконец, через Средиземное море, синее и кажущееся неестественно спокойным с высоты в несколько километров.

Ещё несколько часов полёта, и на горизонте показалась изрезанная береговая линия Франции, а затем и узнаваемые очертания крупного портового города.

— Наконец-то. Долетели. Снижаю высоту, готовьтесь к посадке, — объявил Ден, и в его голосе впервые за много дней прозвучало что-то, кроме усталости, — предвкушение новой цели, смешанное с привычной осторожностью.

Он начал плавно опускать нос самолёта, выводя его из горизонтального полёта. Они начали стремительно снижаться, пронзая слои воздуха. Посадка на заброшенном военном аэродроме на окраине Марселя, который был помечен у Кириешки как потенциально безопасный, прошла нервно, но благополучно. Самолёт подпрыгнул на неровной полосе, пробежал по ней, засыпанной мусором, и наконец замер.

Тишина, наступившая после выключения двигателей, была оглушительной. Они сидели, прислушиваясь. Ни звука.

— Так. И сколько тут этих тварей, как думаете? — первым нарушил тишину Саинс, осторожно вылезая через боковую дверь на бетон рулёжной дорожки. Он осматривался, держа автомат наготове.

Вслед за ним выбрался Алм. Его взгляд скользнул по ангарам, по разбросанным обломкам, и остановился на одинокой фигуре, бредущей в сотне метров от них.

— Ну, как я вижу... немного. Но... стоп. Почему они... красноватого оттенка? — он произнёс это с неподдельным изумлением.

Действительно, единственный видимый зомби, медленно бредущий вдоль забора, резко отличался от тех, что они видели в Бразилии. Его кожа имела не землистый или синеватый, а выраженный красновато-кирпичный оттенок, словно он был покрыт ржавчиной или странной сыпью. Движения были не такими одеревеневшими, а более плавными, почти змеиными.

— Ну что ж, раз встретили — сразимся. Осмотримся на практике, — сказал Ден, выпрыгивая на бетон. Он уже активировал свой энерго-меч, и тот с тихим гудом принял форму прямого клинка. Но когда он окинул взглядом всё пространство, то увидел странное: остальные зомби, которых он заметил краем глаза у ангаров, вдруг развернулись и быстро, почти бегом, скрылись в тени зданий, словно получили команду. На полосе остался только тот один, «красный».

— Как будто... здесь есть что-то посильнее. Что-то, что управляет ими. Или этот красный — особый. Он не убегает. Он ждёт, — **холодно констатировал Ден, смотря на зомби, который, заметив их, развернулся и теперь побежал к ним не с криком, а молча, с пугающей целеустремлённостью.

— Хок, Саинс — по бокам, окружите! Фат — прикрой сверху, будь готов! Алм — осмотри ангары, осторожно, вдруг засада! — скомандовал Ден, меняя форму меча. Энергетическое лезвие сжалось и переформировалось в парные кастеты, охватывающие его кулаки. Он ринулся навстречу твари.

Первый удар Ден нанёс с размаху, aiming в голову. Но красный зомби не стал уворачиваться. Он принял удар на поднятую руку. Раздался не хруст кости, а звон, как при ударе по металлу. И в тот же миг от точки соприкосновения пошла мощная ударная волна, чисто кинетическая, без взрыва. Она отбросила Дена с такой силой, что он пролетел несколько метров и ударился спиной о шасси своего же самолёта.

— Ден! — крикнул Саинс, и его глаза загорелись яростью. Он не стал призывать волка или змею. Он сразу выложился по максимуму. Воздух перед ним затрепетал, и материализовались два массивных духа: слон, готовый растоптать, и гигантская змея, чтобы опутать. — Понятно. Значит, так.

— Убью! — пронеслось в голове Хока. Он даже не произнёс это вслух. Его тело среагировало само. Он разогнался до чудовищных 4 Махов (почти 5000 км/ч). Для остальных он исчез, а вокруг красного зомби возникло смертельное облако из тысяч сверхзвуковых ударов. Казалось, ничто не может устоять. Но удары отскакивали от невидимой брони или сверхплотной кожи твари, оставляя лишь снопы искр. Это было бесполезно.

— Дела плохи... Очень, — пробормотал Фат, паривший на несколько метров над землёй на созданной им же тепловой подушке. Он понял, что огонь здесь может быть неэффективен. Но у него было кое-что новое, над чем он размышлял весь полёт. Он сконцентрировался на влажности в воздухе. Из луж, из самой атмосферы, он начал собирать воду, формируя вокруг зомби плотную, вращающуюся клетку из жидких струй. Затем, сжав кулаки, он попытался направить в центр клетки сгусток сконцентрированного света — не тепла, а именно яркой, режущей энергии. Но зомби внутри клетки лишь замедлился, но не остановился.

И в этот момент в бой вернулся Ден. Он поднялся, отряхнулся. В его кибернетическом глазу мигали данные о плотности, ускорении, слабых точках. Он видел, что атаки Хока сошлись в одной точке на спине твари, слегка её продавив.

— Смерть, — просто сказал он. Его меч снова трансформировался. На этот раз это был огромный, неподъёмный на вид энергетический молот. Ден не стал бежать. Он подпрыгнул, используя импульс от мини-джетпаков в сапогах, и с высоты нескольких метров, со всей силы, упал прямо на зомби, обрушив молот ему на спину, точно в намеченную точку.

Раздался оглушительный хруст, смешанный с шипением плазмы. Красный зомби был раздавлен в лепёшку, его аномально прочное тело не выдержало сконцентрированного удара такой силы в ослабленное место.

Тишина. Пыль медленно оседала.

— Фух... Справились. Еле-еле, — выдохнул Саинс, убирая духов-животных и почти падая от усталости. Он сел на асфальт, тяжело дыша.

— Да... смогли. Но это был лишь один. И он явно не простой мутант, — сказал Ден, убирая оружие и подходя к обезображенному телу. Он посмотрел на Алма, который как раз возвращался из-за угла ангара. — Алм? Ты что-нибудь нашёл? Признаки других, следы, что угодно?

Алм покачал головой, его лицо было озадаченным.

— Нет. Ничего. Пусто. Как будто этот один был здесь сторожем. Или приманкой.

— Я тоже ничего не нашёл вокруг, — добавил Фат, спускаясь на землю. — Слишком тихо. Не по-здешнему.

Они собрались вместе, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Этот красный мутант, его поведение, внезапное бегство остальных — всё указывало на присутствие какого-то разума, тактики. Им нужно было двигаться дальше, искать Мейса, человека, которого Кириешка в своих записях обозначил как одного из сильнейших выживших и возможного союзника, но связь с которым была потеряна при загадочных обстоятельствах ещё до падения Натала.

Пока они обсуждали дальнейшие шаги, Фат почувствовал лёгкое головокружение. Шум в ушах, цветные пятна перед глазами. Он отвел взгляд от группы, чтобы перевести дух, и мир вокруг него поплыл.

-

Галлюцинация Фата (или не совсем?).

Шум аэропорта, разговоры товарищей — всё стихло. Он стоял не на раскалённом бетоне взлётной полосы, а в тёмном, сыром подвале или бункере. Стены были из грубого камня. Перед ним, из тени, вышел человек. Он был одет в поношенную, но чистую полевую форму без знаков различия. Его лицо было худым, измождённым, но глаза горели острым, пронизывающим интеллектом.

— Фат. Вы же ищете меня, — спросил незнакомец, и его голос был тихим, но абсолютно ясным, без эха.

Фат, ошеломлённый, инстинктивно сделал шаг назад.

— Ты... Мейс? — выдавил он из себя.

Человек кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталой грусти.

— Да. Но вы пришли слишком шумно. Он уже знает. Вы в ловуш...

Он не договорил. Внезапно Фат заметил, что за спиной Мейса, в темноте, лежат тела. Расплывчатые, но узнаваемые силуэты: Алм, Саинс, Хок, Ден. Они были неподвижны. И прежде чем Фат успел что-то понять или крикнуть, Мейс резко шагнул вперёд, и его рука с размаху ударила Фата по виску. Удар был не физическим — он отдался внутри черепа оглушительным звоном и вспышкой белого света.

Конец галлюцинации.

-

Фат вздрогнул и пошатнулся, чуть не упав.

— Чего?! Всё... фух... Галлюцинации. От усталости, наверное, — прошептал он, проводя рукой по лицу. Но когда он поднял глаза, чтобы убедиться, что стоит с друзьями на аэродроме, его кровь застыла в жилах.

Небо над Марселем, которое минуту назад было ясным и голубовато-серым, теперь имело кроваво-красный оттенок. По нему тянулись чёрные, пульсирующие линии, как трещины на стекле, и странные, маслянистые тёмные пятна, медленно плывущие по ветру. Это не было закатом. Это было искажение самой реальности, видимое, судя по спокойным лицам остальных, только ему.

Он не сказал ни слова. Просто стоял, смотря в это искажённое небо, понимая, что его «галлюцинация» была чем-то большим. Что Мейс пытался его предупредить. И что их «тихий» аэропорт был не ловушкой для них, а ими самими — для чего-то, что уже наблюдает за ними с неба цвета запёкшейся крови.

Франция, Марсель. Пыль вместо духа.

Название «Марсель» когда-то вызывало в воображении шумный порт, запах чеснока и прованских трав, узкие улочки, наполненные смехом и спорами. Теперь же все действия разворачивались в городе, где не было ни духа, ни намека на прежнюю жизнь. Не было кучи людей, гуляющих по набережной, не было французской атмосферы уличных кафе и криков рыбаков. Была лишь куча заражённых, но уже не тех медлительных, гниющих тварей из Натала. Здесь они были нового уровня — организованнее, опаснее, с признаками странных мутаций, как показал тот красный страж в аэропорту. Их кошмар эволюционировал вместе с географией.

Однако их задача была не в том, чтобы зачистить Марсель. Их цель лежала дальше на северо-восток. Нужно было достигнуть Реймса, города во Франции, который Кириешка в последних, самых зашифрованных записях, обозначил как место, где шанс на победу, на понимание происходящего, был ближе. Там, по намёкам, могла сохраниться инфраструктура или информация, связанная с довоенными исследованиями вируса. И именно там они планировали создать новую, надёжную базу — не временное убежище, а крепость, откуда можно было бы действовать.

Пока же они были в Марселе, и путь из аэропорта в центр города был испытанием.

— Так мы едем уже внушительно долго. Этот грузовик грохочет, как телега с костями, — с явным презрением сказал Алм, сидя на пассажирском сиденье найденного разбитого фургона и бесцельно крутя на пальце затвор своего дробовика. — Кажется, мы проехали уже пол-Франции на этой развалюхе.

Ден, сидевший за рулём, всматривался в дорогу, объезжая завалы и брошенные машины. Его киберглаз сканировал местность, выискивая угрозы.

— Нет, мы уже почти на месте. Осталось минут пять, и мы увидим окраины того района, где, по карте, должен быть относительно целый складской комплекс. — Он одёрнул руль, резко объезжая очередной труп на дороге. — Нашли мы её в аэропорту чудом, и оторваться от тех красных тварей со скоростью в 50 км/ч было тяжело, но возможно. Они ехали уже пару часов, и, в отличие от относительно плавного движения лодки и самолёта, тряска в разбитой машине по разбитым дорогам была худшим из испытаний для их и так измотанных тел и нервов.

Наконец, фургон, скрипя всеми пружинами, завернул за последний поворот.

— Вот. Мы и приехали. Пока что — сюда, — сказал Ден, останавливая машину у въезда в полуразрушенный складской комплекс на самой окраине города. Он вышел из машины, и в его единственном живом глазу, а также на дисплее кибернетического, замелькали схемы, расчёты. В его сознании начал появляться план. Не просто спрятаться. Построить что-то. Опорный пункт.

Он обернулся к остальным, вылезающим из фургона.

— Так. Ну, пока будем базироваться в этом административном здании, — он кивнул на трёхэтажную постройку с выбитыми стёклами. — В центр города соваться совсем бесполезно. Эти новые зомби... они порвут на лёгке любого из вас в открытом поле. Пока что только я, с новой бронёй и системой защиты, могу относительно безопасно прикрывать разведку или короткие вылазки. Его слова не были бахвальством, это была холодная констатация факта после стычки в аэропорту. Все молча поняли и, взяв самое необходимое, зашли в темноватое, запылённое здание.

Пока остальные расчищали пространство на втором этаже для ночлега, Ден уселся у окна с блокнотом и начал рисовать. Сначала эскизы, затем всё более детальные чертежи. Макет не просто убежища, а дома-крепости, который можно было построить тут же, недалеко от этого места, используя руины складов как источник материалов. Он прикидывал укрепления, скрытые ходы, систему наблюдения, источник энергии. В его голове роились расчёты. И он решил — дать себе срок. Неделя. За неделю создать плацдарм.

Усталость, однако, брала своё. Пока он думал над системой вентиляции, его сознание поплыло, и он вырубился, погрузившись в тяжёлый, беспокойный сон, как и все остальные, уже храпевшие в углах на разложенных спальниках.

-

Сон Фата. Лестница в никуда.

Тьма сгустилась, а затем расступилась. Фат стоял не в знакомом месте. Это был не бункер, не улица. Это было что-то абстрактное — бесконечная серая лестница, уходящая вверх и вниз, в никуда.

— Да, блин, я снова тут? Как меня уже заколебали эти сны! — выругался он вслух, и его голос пропал в пустоте без эха. Он попытался сконцентрироваться, вызвать хоть искру пламени на ладони. Ничего. — Может, с помощью огня можно «выжечь» это место из головы? Но нет... тут способности не работают. Ладно. Так где я, чёрт возьми?

Он начал спускаться по ступеням, которые казались бесконечными. И вдруг картина перед ним изменилась. Он оказался на просёлочной дороге где-то в полях, под странным, зеленоватым небом. Навстречу ему по дороге шли люди. Впереди — тот самый незнакомец из предыдущего видения, Мейс. А за ним...

— О, снова этот незнакомец... Но теперь... все идут с ним? Интересно... — начал думать Фат, всматриваясь в идущих.

За Мейсом, ровным строем, молча, шли его друзья. Алм, Саинс, Хок, Ден. Их лица были пустыми, глаза смотрели в никуда. Они шли, как марионетки, не замечая Фата.

— Что... Стой! — попытался крикнуть Фат, но звук снова не вышел. Он рванулся вперёд, чтобы преградить им путь, схватить Дена за плечо...

И тут же проснулся.

Конец сна Фата.

-

Утро в Марселе было серым и безрадостным. Ден, несмотря на поздний отход ко сну, встал первым. Его разум уже кипел планами.

— Ладно, всем доброе утро. Сон в сторону. Нам нужна не просто щель в стене, а хорошая, укреплённая база. Поэтому я сейчас каждому поставлю задачу. — Его голос был деловым, без эмоций. — Алм и Саинс. Вы идёте на разведку ближайших промышленных зон и строймагазинов. Ваша задача — закупить, вернее, найти и добыть материалы для постройки. Он протянул Алму сложенный лист бумаги. — Вот список приоритетов. Хок. Твоя скорость — наше преимущество. Ты собираешь всё, что можно использовать как провиант: еду долгого хранения, воду, медикаменты в аптеках. И параллельно — разведай всю территорию в радиусе пяти километров. Нам нужно знать каждую щель. Фат... остаётся со мной.

Когда Алм, Саинс и Хок, получив задания, ушли (Хок просто растворился в воздухе), Фат, всё ещё под впечатлением от сна, с недоумением подошёл к Дену.

— Ден, нафига мне надо было оставаться? Они всё полезное соберут быстрее меня.

— Ты поможешь с самым тяжёлым и самым важным на первом этапе, — сказал Ден, выходя на заросший бурьяном пустырь позади склада. Он взял две палки и начал размечать на земле огромный прямоугольник. — Нужно раскопать котлован. Двадцать метров в глубину, пятнадцать в ширину и тридцать в длину. Это будет фундамент и цокольный этаж нашей крепости. Без этого — всё остальное бессмысленно.

Фат скептически осмотрел гигантскую разметку. Выкопать такое вручную... это месяцы работы.

— Понятно. Мега-стройка, — просто сказал он. Он закрыл глаза, ища в себе связь не с огнём, а с чем-то более фундаментальным, с чем он экспериментировал ещё на острове. Он опустился на колени, упер ладони в землю. Почва под ними затрепетала. Это была магия земли, грубая и неотточенная, но реальная. Пласты грунта начали медленно, со скрежетом, приподниматься и сдвигаться в сторону, образуя аккуратную траншею. Процесс был мучительно медленным. Он углублялся примерно на 10 сантиметров в минуту. При таких темпах на весь котлован ушло бы несколько сотен минут, если не больше.

— Так и быть, помогу механикой, когда привезут первые материалы, — пробормотал Ден, видя усилия Фата, и отправился собирать из хлама временный подъёмный механизм.

-

Через несколько часов.

Первым вернулся Хок. Он появился так же внезапно, как и уходил, с двумя огромными, туго набитыми рюкзаками за спиной.

— Вот, я насобирал много еды. Консервы, крупы, шоколад — в аптеках разгромил всё, что было цело. И нашёл источник воды — артезианскую скважину на заброшенной ферме, качает чистейшую. Он сбросил рюкзаки и бочку с водой, которую каким-то чудом умудрился притащить. — А ещё... поспорил с одним типом. Странный, в чёрном капюшоне, лицо не разглядел. Предложил пари на ближайшем стадионе. Говорит, победишь в забеге — отдаст свой склад с запасами. Еды там, говорит, на месяцы вперёд. Я согласился. Завтра, на рассвете. Хок говорил быстро, но в конце его рассказ насторожил Фата, который всё ещё копал. «Человек в капюшоне»... Эта деталь отозвалась неприятным эхом в памяти, но понять, откуда, Фат пока не мог.

Вскоре вернулись Алм и Саинс. Их появление было куда более зрелищным. За ними, тяжело ступая, шёл огромный, полупрозрачный дух слона, на спине которого была аккуратно сложена гора металлических балок, листов, катушек с проволокой и прочего хлама.

— Понятно, ты, конечно, дал нам охренительный список, — начал Алм, снимая с плеча ещё один мешок с инструментами. — Но этот город, вернее, его окраины — просто чудесное место! Тут есть всё! Прям всё! Заброшенные стройки, свалки, полуразрушенные цеха. Он махнул рукой на груду. — Всё, что смогли унести, собрали. А то, что не унести — пришлось «попросить» нашего четвероногого друга помочь донести. Он похлопал по воздуху рядом с боком духа-слона.

Саинс стоял рядом, сосредоточенный, поддерживая связь с призванным животным. Услышав слова Алма, он слегка улыбнулся.

— Ну, у них уже и имена есть. Так проще, — тихо сказал он. И в его голове, как на чётком каталоге, всплыли имена всех его духов-помощников, с которыми он установил связь за долгое время:

1. Волк — Вайн. Быстрый, злой, разведчик.

2. Зайцы (пара) — Братья Вайны. Неуловимые, хороши для отвлечения.

3. Птица (ястреб) — Вайран. Глаза с неба.

4. Жаба — Вайд. Неочевидный, но полезный для тихой охраны и ощущения вибраций.

5. Слон — Биг Вайн. Сила и грузоперевозки.

6. Змея (удав) — Вайлог. Удушение, скрытность.

7. Бык — Вайрог. Таран, прорыв.

8. Олень — Вайхилл. Скорость и грация, хорош для быстрых перемещений по пересечённой местности.

9. Тигр — Вайр. Абсолютный хищник, мастер убийства.

10. Мутировавшее насекомое (то самое, с острова) — Вайнаран. Адаптация, непредсказуемость, последний аргумент.

Выгрузка «покупок» и рассказы заняли время. День клонился к закату. Котлован, благодаря титаническим усилиям Фата (и позже подключившемуся к расчистке механическому манипулятору, который Ден собрал из запчастей), достиг уже трёх метров в глубину. Это был первый, реальный шаг. Они стояли на краю ямы, смотрели на собранные материалы, на запасы. База из мечты начинала обретать черты реальности. Но над всем этим висели невысказанные тревоги: странный пари Хока, повторяющиеся сны Фата и неясная, но ощутимая угроза, исходящая от «красных» мутантов и того, кто, возможно, стоял за ними. Марсель был не точкой назначения, а лишь первой остановкой на пути в неизвестность, и эта остановка уже готовила им свои сюрпризы.

Франция, Реймс. Крепость в сердце хаоса.

Они добрались. Долгие дни пути, стычки с мутантами, нервное ожидание на разбитых дорогах остались позади. Теперь все действия были сосредоточены во Франции, в городе Реймс, где они наконец обосновались. Место было выбрано не случайно — на окраине, рядом с полуразрушенным промышленным парком, дававшим и материалы, и относительную изоляцию. Самое странное, что все заметили: небо над Реймсом, в отличие от кровавого марева Марселя, с каждым днём становилось всё чище, синее и синее. Это был не просто ясный день; это была тенденция, как будто сама атмосфера здесь была иной, менее затронутой скверной. Это давало призрачную, но важную надежду.

На отведённом участке кипела работа. Ден, как главный инженер и архитектор, отдавал чёткие команды, его голос, усиленный мини-усилителем в броне, разносился по площадке.

— Так, эту балку — сюда, выровнять по лазеру. Эту ферму — поднять на отметку второго уровня. Плиты фундамента — сюда, по контуру. — Он показывал, жестикулировал, проверял уровни и расчёты на планшете. Они строили не просто укрытие, а базу, и делали это с отчаянной скоростью, будто чувствуя, что времени на раскачку нет.

Работа кипела. Фат, используя свою магию ветра в новом, утилитарном ключе, левитировал на кресле из обломков, но не отдыхал, а точно и плавно перетаскивал тяжёлые мешки с цементом, листы металла и балки к нужным точкам, экономя силы остальных.

— Так, ладно. Прям масштабно развернулись. Но многое уже сделаем, — крикнул он Дену, перемещая очередную груду кирпича.

Саинс и Алм работали в паре на «уплотнении». Алм, с его чудовищной силой, вбивал сваи, затягивал болты до предела, укладывал массивные блоки. Саинс же, когда требовалась не грубая сила, а точность или работа на высоте, призывал своих духов. Дух Биг Вайна (слона) помогал удерживать тяжелейшие конструкции, Вайран (птица) с высоты корректировал положение балок, а Вайрог (бык) использовался для трамбовки грунта. Все материалы, несмотря на их разношёрстность, укладывались удивительно слаженно. Они работали как единый механизм под чётким командованием Дена.

Хок, чья скорость была бесполезна в тонкой строительной работе, помогал Фату с самой грубой, но требующей быстроты работой — расчисткой территории, доставкой инструментов с дальних складов и мгновенным реагированием на возникающие мелкие угрозы (редкие бродячие зомби, которые, впрочем, здесь тоже были странного, пепельно-серого оттенка).

Через несколько дней напряжённого труда каркас будущей крепости вырос.

— И так... Всё, каркас готов. Можно приступать к обшивке и внутренней планировке, — объявил Ден, собирая всех перед макетом, который он нарисовал на большом листе фанеры. — Объект будет пятиэтажным, плюс подземная часть.

Он ткнул указкой в схему:

1 этаж: Жилая зона общего пользования. Кухня-столовая, санузлы, комната отдыха. Первый рубеж бытового комфорта.

2 этаж: Жилая зона — личные помещения. Небольшие, но отдельные каюты для каждого, место для уединения и восстановления.

3 этаж: [Ден сделал паузу, его лицо стало непроницаемым] Промолчу. На схеме этот этаж был обозначен просто как «Сектор 3» с значком замка. Он промолчал про лабораторию, ту самую, идею которой он вынашивал со времён Натала. Место, где можно было бы изучать образцы, чинить и улучшать оружие, анализировать данные с планшета Кириешки. Знать о её истинном предназначении и оснащении пока никому, кроме него, не нужно было.

4 этаж: Склад и зона выращивания. Система гидропоники под искусственным светом для производства зелени, место для хранения всех запасов.

5 этаж и крыша: Наблюдательный пост и пункт управления. Панорамный обзор, антенны, резервный генератор.

Ниже, под всем этим, обозначался заглублённый бункер — последнее убежище на случай штурма.

Осмотрев план, все почувствовали смесь гордости и тревоги. База была почти осязаемой. Но прежде чем погрузиться в дальнейшее строительство, предстояло другое дело.

— Пошлите на тот поединок. Я не для бега, а просто посмотреть, чтобы не было жульничества, — предложил Хок, и в его глазах читалось не столько спортивное возбуждение, сколько холодная аналитика. Тот «незнакомец» в капюшоне, предложивший пари, вызывал слишком много вопросов.

Все согласились. На рассвете следующего дня они отправились в сторону заброшенного городского стадиона, места, указанного для «забега». Они шли осторожно, и пришли на место за пять минут до назначенного времени.

Стадион, когда-то вмещавший тысячи болельщиков, теперь был пуст и мрачен. Трибуны зарастали травой, поле было изрыто воронками.

— Ну, как можно не прийти ещё? Наглец, — пробормотал Саинс себе под нос, но на каком-то странном, интуитивном языке, который он иногда использовал для общения с духами.

— Прячьтесь. Все. В трибуны, в развалы, кто куда. Не попадайтесь на свет, — тихо, но чётко скомандовал Хок. План был прост: он выйдет как участник, а остальные будут наблюдать из укрытий, готовые вмешаться, если что-то пойдёт не так. Просто дать Хоку забег было бы глупостью в мире, где правила больше не существовало.

Они бесшумно рассредоточились и залегли среди обломков бетона и ржавых сидений. Хок остался один в центры поля, под прицелом невидимых взглядов своих друзей.

— Минута. Кажись, опоздает, — шепнул Хок в микрофон рации, смотря на часы, где оставалась одна минута до условленного времени.

— Ну, может, опоздает немного. Такие любят делать эффектный вход, — тихо ответил Ден, выглядывая из-за своего укрытия и снова прячась.

Время вышло ровно. И в ту же секунду, без звука, без искажения воздуха, в десяти метрах от Хока появился «незнакомец». Он был одет в длинный, поношенный плащ с капюшоном, наброшенным так, что лица не было видно. В его stance была неестественная, почти расслабленная уверенность.

— Бро. Готов ли проиграть? — раздался голос из-под капюшона. Он был спокойным, почти дружелюбным, но от этого становилось только страшнее.

Хок лишь кивнул, принимая стартовую позицию. Незнакомец начал говорить, и по телу каждого, скрывавшегося на трибунах, пробежали ледяные мурашки. Это был не просто голос. Это было давление.

— На старт... — произнес он. Воздух стал густым, как сироп.

— Внимание... — Мускулы Хока и всех остальных напряглись до предела, распределившись для моментальной атаки, инстинкты кричали об опасности.

— Марш!

Хок рванул с места, развивая чудовищное ускорение. Он планировал не просто выиграть, а сделать круг по стадиону и сбить незнакомца с ног на первом же вираже. Но не успел он сделать и трёх шагов, как его голова с глухим стуком ударилась о невидимую, абсолютно твёрдую преграду в полуметре от земли. Он рухнул, оглушённый.

Из-под капюшона послышался тихий, насмешливый звук.

— Думал, я буду играть честно? Я не такой тупой.

В этот момент кусты и обломки на трибунах зашевелились. Скрываться больше не имело смысла.

— Я так и знал. Нечестная игра, — громко сказал Ден, выходя из укрытия. Его броня с лёгким гудом активировала защитные поля. Он был готов немедленно связать или нейтрализовать угрозу.

— Не нужно! Я сам его убью! — проревел Хок, поднимаясь. Ярость и унижение пересилили боль. Он разогнался до невообразимых 5 Махов (более 6000 км/ч). Он был не человеком, а живым снарядом. Но незнакомец лишь слегка пошевелил пальцем. Пространство перед Хоком буквально разошлось, образовав пустотный карман. Хок врезался не в противника, а в эту пустоту, и его тело застряло в ней, как муха в янтаре, обездвиженное искажённой реальностью.

— Чего?! Пуст... — не успел договорить Хок, как мощный, сконцентрированный удар невидимой силы пришёлся ему в голову, вырубив сознание.

— Чёрт! Он сильнее, чем мы думали! Пушку при... — начал Ден, его рука уже тянулась к энерго-мечу, но он не успел договорить. Он почувствовал, как пространство вокруг него сжалось, а затем выплюнуло его обратно, но уже без сил, с ощущением полного энергетического истощения. Он рухнул на колени, не в силах пошевелить даже пальцем.

— Моя способность — управление пространством на микро- и макроуровне, — спокойно произнес Незнакомец, глядя на двух поверженных. — Вся ваша еда, ваши запасы, ваша хлипкая крепость — теперь мои.

Он обернулся к трибунам, откуда выбегали Саинс и Алм.

— Не нужно даже утруждаться, — проговорил он, и просто махнул рукой. Невидимые пространственные лезвия, тонкие как бритва, отсекли им пути, сковали движения, а затем и сознание. Алм и Саинс рухнули, отрубленные от реальности одним словом.

Остался лишь Фат. Он видел, как падают его друзья, один за другим. Отчаяние смешалось с яростью. Он ощутил внутри себя не только огонь, но и всю палитру стихий, с которыми был теперь связан.

— Чёрт! Пусть звенят огненные воды, ветер, и свет! И пусть тьма ползёт! — крикнул он, и это был не просто крик, а заклинание, фокусировка всей его воли.

Из его рук вырвались не просто струи воды и пламени. Вода, соприкасаясь с особым огнём, превратилась в кипящую лаву. Лава мгновенно остыла и затвердела в чёрный, сверкающий обсидиан. Всё это смешалось с ветром, светом и тенями, образовав над его головой громадный, звенящий на низких частотах колокол из чистой энергии и материи.

— Свет и тьма! Выйди всё и убей его скорей! — закричал Фат, и колокол издал ослепительную, пронизывающую всё вспышку сияния, которая должна была испепелить любое живое существо.

Но Незнакомец лишь усмехнулся. Он шагнул в сторону, и пространство перед ним сложилось, как бумага, укрыв его в собственном кармане реальности. Вспышка прошла сквозь то место, где он стоял, не причинив вреда. А затем, выйдя из укрытия, он лёгким, почти небрежным жестом отбросил Фата ударом сжатого пространства. Тот полетел назад, колокол рассыпался.

— Откуда... такая сила? — с трудом выдохнул Фат, уже почти теряя сознание, но отчаянно пытаясь понять, хотела узнать напоследок. Он видел, как его друзья постепенно возвращались в сознание, но их тела были парализованы невидимыми силами.

Незнакомец медленно подошёл к Фату.

— Я не управляю просто пространством. Я разжимаю атомы, увеличиваю расстояния между ними в точке удара, а затем резко сжимаю. Удар становится силой, способной разорвать что угодно. Я убью тебя с одного касания, — **равнодушно объяснил он и поднял руку, кулак которого начал странно мерцать и расплываться, готовясь нанести тот самый смертельный удар. Воздух вокруг него завыл от нарастающего напряжения.

И тут в сознании Фата, как вспышка, пронеслось видение. Галлюцинация, но настолько яркая и точная, что затмила реальность.

Он стоял не на стадионе, а в той же каменной комнате, что и раньше. Перед ним — человек в капюшоне, но теперь капюшон был откинут. Это был тот же человек, что и в прошлом видении. Мейс. Он протягивал Фату небольшой кристаллический сосуд с мерцающей жидкостью.

— Готов получить этот ингредиент, Мейс? — спрашивал Фат в видении, и в его голосе не было страха, а было странное сотрудничество.

Конец галлюцинации.

Реальность с грохотом вернулась. Кулак Незнакомца был уже в сантиметрах от его лица. И в этот миг Фат, глядя сквозь боль и предсмертный ужас, увидел. Увидел черты лица под капюшоном, которые совпали с чертами из видения. Увидел шрам на щеке, форму скул, цвет глаз.

Его собственный голос, хриплый от неверия и шока, вырвался наружу прежде, чем он успел подумать:

— Погоди... Невозможно... Это... МЕЙС?! — прохрипел Фат, глядя прямо в глаза незнакомцу.

Удар остановился. Кулак, мерцающий разрушительной силой, замер в миллиметрах от лица Фата. Глаза под капюшоном, секунду назад холодные и безразличные, внезапно расширились от чистого, немого изумления. Капюшон слегка съехал назад. Воздух перестал выть. На стадионе воцарилась звенящая тишина, в которой только и было слышно тяжёлое дыхание побеждённых и один вопрос, висящий в воздухе: что теперь?

Франция, Реймс. Тень прошлого и новая угроза.

Реймс, город королей и шампанского, был теперь лишь очередным некрополем на карте мертвой Европы. Все действия, вся боль и надежда были сосредоточены здесь. В отличие от временно спокойных окраин, в центре города происходило сейчас всё самое плохое. На мостовых, в переулках, у когда-то роскошных витрин валялись люди — вернее, то, что от них осталось: и свежие трупы, и высохшие скелеты, и целые «кучи» из перемешанных останков. Это было немым свидетельством жестокой правды: команда, пришедшая к Мейсу, была далеко не первой. Многие искали его, надеясь на силу или знания. Никто не дошёл. Реймс был не просто городом, а фильтром, ловушкой для сильных, и Мейс — её безжалостным стражем.

На стадионе воздух всё ещё вибрировал от недавно рассеянной чудовищной энергии. Слово, вырвавшееся у Фата, повисло между ними, как разорвавшаяся граната, которая не взорвалась, а замерла в момент детонации.

— МЕЙС?!? — его крик, полный невероятного потрясения, эхом отозвался по пустым трибунам. Он глядел на незнакомца, чей смертоносный удар замер в сантиметре от его лица. По телу Фата пробежал леденящий холодок — не от страха смерти, а от осознания невероятного совпадения или... предначертания.

Мейс (если это действительно был он) отшатнулся. Его глаза, секунду назад безразличные и холодные, метнулись от одного члена группы к другому. Способность рассеялась, давление пространства ослабло.

— Что? Вы... наёмники? Они уже и моё настоящее имя вычислили? — сначала он удивился, остановив удар и отменив своё страшное умение. Но через мгновение, подумав и быстро придя к выводу, что перед ним очередные убийцы, посланные теми, кто охотился на него, он захотел снова убить, будучи лишь удивлённым, что они знают его имя.

Тишину нарушили другие голоса, поднимавшиеся с земли.

— МЕЙС?! — Хок, всё ещё оглушённый, с трудом поднял голову. Услышав имя, его инстинкт немедленно отреагировал желанием атаковать, но разум кричал: «СТОП!». Он замер в неестественной позе, готовый к прыжку, но не решаясь напасть.

— Мейс...? — Алм уже не кричал, как Хок, но его удивление было не меньшим. Он медленно поднялся на локти, вглядываясь в фигуру в плаще. Имя, которое они искали как ключ к спасению, оказалось именем того, кто едва не раздавил их всех.

— Мейс... Погоди... — Саинс, поднимаясь на колени, задал вопрос скорее самому себе, удивившись этим словам. Его духи, почувствовав замешательство хозяина, замерли на грани материальности, не зная, атаковать или защищаться.

Ден встал последним, его броня с тихим шипением компенсировала слабость. Его кибернетический глаз сканировал Мейса, сравнивая черты лица с описаниями из записок Кириешки.

— МЕЙС?! Погоди... это... кажется, он. Всё сходится: локация, сила... Но про способность управления пространством не было сказано ни слова. — Он сделал паузу, его разум лихорадочно работал. Нужен был ключ, код доверия. И он вспомнил. — КИРИЕШКУ ПОМНИШЬ?! — выкрикнул он, и в его голосе была не только надежда, но и вызов.

Мейс, уже собиравшийся вновь сконцентрировать силу, снова замер. Его брови поползли вверх.

— Вы... как я понимаю, ещё и имя моего друга вычислили. Интересно, насколько глубоко копнули, — проговорил он, и в его тоне слышалась уже не просто ярость, а холодная, опасная заинтересованность. Он снова начал готовить свою способность, пространство вокруг его пальцев слегка исказилось.

— Это он... Но как доказать? Как пробить эту стену паранойи? — прокручивал в голове Ден, лихорадочно вспоминая все детали, все обрывки фраз из дневников и разговоров с беловолосым сталкером. И вдруг он вспомнил. Не факт, а деталь. Шутку. Кодовую фразу отчаяния, которую Кириешка использовал в самых мрачных своих записях.

Ден сделал шаг вперёд, отключил внешний динамик своего шлема и наклонился к Мейсу. Его губы шевельнулись. Он сказал что-то очень тихо, шёпотом, настолько тихо, что остальные, стоя в нескольких шагах, не услышали ни звука. Но Мейс услышал.

И его лицо изменилось. Сперва на нём отразилось полное неверие, затем шок, а потом — глубокая, мгновенная скорбь. Он сразу отменил свою технику. Искажение пространства исчезло, давление спало окончательно.

— Признавайтесь. Вы... его друзья? Или нет? — спросил Мейс, и теперь в его голосе не было угрозы, была лишь усталая напряжённость. Его взгляд упал на планшет Кириешки, который Ден, не выпуская из рук, держал у груди. Старый, потрёпанный, с характерной царапиной на корпусе — Мейс узнал его.

— И где он? — спросил Мейс, задав ещё один вопрос. Его лицо становилось всё серьёзнее и мрачнее, в глазах читалось предчувствие самого страшного ответа.

Ден опустил голову, затем посмотрел Мейсу прямо в глаза.

— Кириешка... мёртв. — Он произнёс это тихо, чётко, без дрожи.

Вокруг них воцарилась абсолютная, гробовая тишина. Её нарушал лишь шелест сухих листьев, которые ветер гнал по бетону трибун, пытаясь укрыть их под собой, как саваном.

Мейс не дрогнул. Не закричал. Он лишь медленно сомкнул веки, а потом открыл их.

— Мёртв... Не верю. Докажи. — потребовал он, и в его голосе звучала не злоба, а отчаянная, последняя надежда на ошибку.

Ден молча включил планшет, пролистал галерею. Там были снимки Натала, острова, их группы. И среди них — одно фото, сделанное в день их первой встречи в бункере. На нём был Кириешка, живой, с его характерной неуверенной улыбкой и белыми волосами. А дальше... Ден переключил на следующее. Фотография, сделанная с дрожащих рук уже в порту Натала. Тусклый свет, размытые края, а в центре — тело на асфальте, белые волосы, раскинутые в луже.

— Чёрт... Снимок есть. Умершего всё-таки сфоткал. Для... памяти. Для отчёта, — глухо проговорил Ден, показывая ему это фото.

Мейс долго смотрел на экран. Его лицо было каменным.

— Ого... Конечно. Кириешка... был таким. Добрым. Глупым в своей доброте, — он начал говорить медленно, как будто вспоминая вслух. — Ну, я... не сильно удивлён смерти моего друга. Он был слишком добр. Слишком. Постоянно лез защищать всех, кто слабее. В этом мире... это верный путь к концу.

Пока Мейс говорил, в голове Дена начали всплывать обрывки воспоминаний: как Кириешка, едва познакомившись, поделился с ними картами; как рисковал, выходя один в джунгли; как его последний взгляд был полон не страха за себя, а решимости спасти их. «Да, я помню... Кириешка помог нам. Он даже не знал нас. Он просто... помог», — подумал про себя Ден, слушая этот горький рассказ.

— Он отправился в Бразилию по следам вируса. А я... я остался здесь, пытаясь понять природу мутаций на месте. Моё тело... подверглось заражению в контролируемой среде. Я не стал тварью. Я... изменился. Получил эту способность. Ценой почти всего, — договорил Мейс, и в его глазах мелькнула тень той цены.

Он оторвал взгляд от планшета и окинул взглядом всю группу. Они уже все встали, смотря на него — не как на врага, а как на загадку, которая начала проясняться.

— Ну что? Ты... с нами? — Алм первый нарушил молчание, нахмурившись. Его вопрос был прямым и грубым, как удар топором. — Спасать мир. Кириешка вычислил, что лекарство или ключ к противоядию можно найти в Европе.

Мейс молча смотрел на них, оценивая. Его взгляд скользнул по броне Дена, по кастетам Нота, по сосредоточенному лицу Фата, по духовым животным Саинса, растворившимся в воздухе.

— Ну... раз такое дело... то да, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала решимость, замешанная на долге перед памятью друга. — Его путь не должен оборваться здесь.

Они молча покинули стадион смерти и пошли обратно к своей строящейся базе. По дороге, в напряжённом молчании, которое постепенно начало рассеиваться, они обменивались краткими фразами. Ден шёл, уткнувшись взглядом в землю, его мозг лихорадочно работал над новой переменной — Мейсом и его силой.

— Только интересно... кто же всё-таки создал этот вирус? — невольно вырвалось у него шёпотом, как будто он думал вслух. Раньше вопрос выживания был важнее вопросов происхождения.

Мейс, шагавший рядом, услышал. Он резко обернулся, его глаза сузились от искреннего удивления.

— Вирус? Вы... вы не знаете? — Он покачал головой. — Ну, его создал один человек. Если его, конечно, можно так назвать. Зовут... точнее, звали, Вопросом. Учёный-вирусолог, гений и полный социопат. Мы его называли по кличке — Вирусолог. — Он сказал это так, как будто это было общеизвестным фактом, как название столицы.

Это имя — Вирусолог — прозвучало для них как гром среди ясного неба. У угрозы появилось имя. И создатель. Они подошли к своей базе, но теперь её стены казались не такой уж надёжной защитой.

-

Тем временем. Где-то в секретной лаборатории. Время Вирусолога.

В помещении, освещённом только мерцающими мониторами, человек в белом халате, испачканном непонятными пятнами, откинулся на спинку кресла. На экранах перед ним в режиме реального времени транслировались данные с датчиков, разбросанных по всей Европе. Один из сигналов горел ярко-красным — сигнал активации пространственных аномалий в Реймсе.

— Блин... Они уже до Франции добрались. И как-то умудрились не просто выжить, но и... найти Мейса? — пробормотал Вирусолог, его пальцы нервно барабанили по столу. — Но эти люди... они какие-то неправильные. Как будто из другой вселенной пришли. Я видел их там, в данных... аномалии в их биосигнатурах, необъяснимые всплески энергии. Он говорил скорее с самим собой, его лицо было хмурым и задумчивым. Они были не просто выжившими — они были сбоем в его расчётах, живым воплощением переменной, которую он не предвидел.

Он нажал кнопку внутренней связи.

— Хайт. Входи. — Его голос был холодным и лишённым эмоций.

Дверь беззвучно открылась, и в кабинет вошла фигура. Высокая, поджарая, в чёрном тактическом облегающем костюме без каких-либо опознавательных знаков. Лицо скрывала маска с прищуром для глаз, но даже по stance было видно — это оружие. Чистейшее, отточенное.

— Ты, Хайт. Убей их всех. Очисти поле эксперимента. Они вносят слишком много шума. — не спрашивая, а констатируя, сказал Вирусолог, указывая на горящую точку на карте Реймса.

Хайт склонил голову в почтительном, но безэмоциональном кивке. Голос, доносящийся из-под маски, был механически ровным:

— Да, конечно, сер. — Никаких вопросов, никаких сомнений. Только подтверждение.

И, не произнеся больше ни слова, Хайт развернулся и вышел из лаборатории. Его шаги были бесшумными, движения — экономичными и грациозными, как у большого хищника. Он сразу направился к выходу, чтобы отправиться в Европу. Его миссия была проста: найти и ликвидировать аномалию. Аномалию под названием «наши герои». И теперь, когда у них появился союзник в лице Мейса, на них была объявлена настоящая, профессиональная охота. Игроки на доске определились, и фигура убийцы была приведена в движение.

Город-призрак Реймс.

Реймс, некогда жемчужина шампанского и готической архитектуры, погрузился в молчание, нарушаемое лишь шелестом развевающихся на ветру обрывков газет да отдалённым, прерывистым воем. Воздух, пропитанный сладковатой гнилью и пылью разрухи, был тяжёл для лёгких. На мостовых, среди разбитых витрин бутиков и покорёженных автомобилей, валялись тела. Не все они были недвижны. Некоторые всё ещё дёргались, издавая булькающие, нечеловеческие звуки, цепляясь за остатки прошлой жизни — игрушку, сумку, осколок витрины. Они «поиграли», как с горькой иронией говорили выжившие, в самую страшную игру на выживание. И проиграли. Теперь они были лишь частью ландшафта ужаса, топливом для эпидемии.

И для охоты. Ибо выжившие поняли: вирус, превративший миллионы в зомби-потребителей, был лишь началом. На них самих, на тех, кто устоял, сохранил разум и волю к борьбе, теперь была объявлена другая охота. Целенаправленная, жестокая, ведомая не инстинктом, а холодным расчётом. Охотники пришли извне.

Визит. За порогом.

Укрытие, которое они называли «Гнездо», было спрятано в подвалах одного из старинных особняков недалеко от собора. Снаружи — лишь груда кирпича и присыпанный пылью вход в подвал. Внутри — несколько уровней выживания, вырытых с отчаянием и надеждой.

Мейс стоял у монитора системы внешнего наблюдения, его лицо, обычно выражающее упрямую решимость, было искажено гримасой тревоги. Изображение было засвеченным, но фигуры у входа различить можно было. Их было трое. Они не шатались, не рыскали взглядом. Они стояли, смотря прямо в скрытую камеру, будто знали о её существовании. Их одежда — странная смесь средневековых кожаных доспехов и высокотехнологичных элементов — не порвалась, не была запачкана. Они были чисты.

— Вирусолог, — пробормотал Мейс, отрываясь от экрана. — Они здесь. Подошли к дому.

Он обернулся к вошедшему Хоку. Тот, высокий и сутулый, с острым взглядом учёного, ещё не успел снять походный рюкзак, полный образцов.

— Вирусолог? Кто это вообще такой? Откуда взялся? — спросил Хок, ставя рюкзак на пол и снимая очки, чтобы протереть их. Его голос звучал устало, но в нём зазвучала профессиональная настороженность. Вирус был его областью, его проклятием и его работой.

Мейс глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Информация была обрывочной, добытой ценой жизней нескольких разведчиков.

— Как я уже говорил, то, что мы знаем — обрывки, слухи, перехваченные обрывки их разговоров. Мы не знаем его имени. Зовём его просто Создатель. Вирус... он не случайность. Он — проект. А этот тип — его архитектор. Но он не наш. Не из нашего мира.

Хок замер, не веря своим ушам.

— Извини, «не из нашего мира»? В смысле, другой страны? Другой планеты?

— Другой вселенной, — твёрдо сказал Мейс. — Портал. Он появился здесь, в самом начале, в эпицентре вспышки в Париже. Его рука... Говорят, она не совсем человеческая. Может открывать проходы — щели в самой реальности. Призывает оттуда своих приспешников, оружие, технологии, которые нам и не снились. А ещё... он будто видит саму болезнь. Контролирует её очаги. И он объявил охоту на всех, кто проявил нестандартную устойчивость или, как вы трое, — магические способности. Для него мы — угроза его эксперименту или... его новые образцы.

Звук тяжёлых шагов снаружи заставил их вздрогнуть. Мейс кивнул в сторону лифта — старого грузового подъёмника, который они восстановили и укрепили.

— Обсудим позже. Они пока не штурмуют, но долго ждать не станут.

Совет в «Гостиной».

Помещение, названное с горьким юмором «Гостиной», было бывшим бомбоубежищем, превращённым в командный центр. Стены, увешанные картами, схемами и зацепками на стикерах, дрожали от гула генераторов. В центре стоял грубый стол, собранный из обломков мебели. Здесь уже были остальные.

Алм, молчаливый громила с руками, толщиной с хорошее полено, методично чистил свой дробовик. Его пальцы, казалось, не подходили для тонкой работы, но двигались с ювелирной точностью. Фат и Саинс, «маги», сидели рядом. Фат, худощавый и нервный, что-то чертил на клочке бумаги — руны или схемы. Саинс, самый молодой, с горящими фанатичным блеском глазами, медитировал, пытаясь уловить «потоки» энергии, которые, как он утверждал, изменились с приходом Охотников.

Последним вошёл Ден, главный инженер и создатель «Гнезда». Его одежда была в пятнах машинного масла и ожогах от сварки. Он обвёл всех оценивающим взглядом механика.

— Ребята, учитывая новые обстоятельства с незваными гостями из параллельных реальностей, — его голос звучал сухо, без намёка на панику, — вам что-то нужно? Из оружейного арсенала? У нас есть небольшой запас времени, пока они оценивают обстановку. Могу что-то доработать, собрать.

Алм отложил ствол и посмотрел на Дена.

— Дробовик — вещь хорошая, но против тех, кого описывает Мейс, может не прокатить. Нужна... адаптивность. Улучшенный дробовик. Чтобы мог и на дальняк достать, и в тесноте не подвести.

Хок поднялся с места, подошёл к столу, оперся на него костяшками пальцев.

— Магия магией, но в ближнем бою мне нужна надёжность. Меч. Но не просто кусок заточенной стали. Такой, чтобы не сломался, если попадутся бронированные... что бы они там ни были. Чтоб держал удар.

Фат оторвался от своих чертежей.

— Моя стихия — многообразие. Мне нужно не одно оружие, а система. Четыре вида, синхронизированных с моей магией. Огонь, ветер, земля, вода. Каждому — свой инструмент.

Мейс, стоявший у двери, пожал плечами.

— Я не маг и не учёный. Мой инструмент — скорость и внезапность. Мне бы просто хороший, сбалансированный меч. Лёгкий, острый. И, может, пару улучшений для скрытности.

Все взгляды обратились к Саинсу. Тот открыл глаза, и в них мелькнула идея.

— Десять, — сказал он просто.

— Десять чего? Пистолетов? — не понял Ден.

— Десять животных. Их дух, их суть. Моя магия позволяет заимствовать аспекты. Мне нужно оружие, которое может трансформироваться, воплощая силу десяти разных зверей. Это даст мне непредсказуемость в бою.

Ден долго смотрел на каждого, мысленно прикидывая запасы на складе, возможности лаборатории, сложность задач. Наконец, он резко кивнул.

— Понял. Пять дней. Не тревожьте. — И, не добавляя лишних слов, развернулся и направился к лифту.

Лаборатория. Пять дней творения.

Третий уровень, «Лаборатория», был царством Дена. Здесь гудели 3D-принтеры, искрили сварочные аппараты, стояли ряды мониторов с бегущим кодом и схемами. В воздухе витал запах озона, горячего металла и кофе. Пять суток почти без сна Ден превращал идеи в смертоносную реальность.

Он копался в запасах редкоземельных элементов, добытых с огромным риском, переплавлял титановые пластины от брони старого военного спутника, настраивал энергетические сердечники на кристаллах, которые Саинс называл «сгустками природной маны». Это была работа не просто оружейника, а художника-сюрреалиста, смешивающего науку, магию и отчаянную необходимость.

И вот, утром шестого дня, он стоял среди плодов своих трудов. Экипировка, разложенная на столе в Лаборатории, выглядела как арсенал героев фантастического блокбастера. Объём работы был колоссален.

Экипировка Алма: «Громовержец».

Это был уже не просто дробовик, а тактический гибрид. Основа — помповое ружьё 12-го калибра с подствольным магазином. Но Ден добавил модульный блок под стволом с тремя режимами:

1. Лазерный: узконаправленный луч, прожигающий на сотню метров, идеальный для точечного устранения цели сквозь лёгкие преграды. Прицел — комбинированный, оптический с лазерной подсветкой.

2. Обычный: классическая дробь, но с патронами собственного изготовления, начинёнными вольфрамовыми шариками.

3. Взрывной: выстрел микро-гранатой с ударным взрывателем. Для подавления групп.

А главное — по нажатию кнопки на цевье приклад складывался, а ствол укорачивался, превращая «Громовержца» в смертоносное оружие ближнего боя с дульным compensator-ом, способным оглушить и ослепить в замкнутом пространстве.

Экипировка Хока: «Непоколебимый».

Меч, в котором элегантность формы сочеталась с чудовищной прочностью. Ден создал уникальный сплав:

· Титан составил основу клинка, дав ему лёгкость и упругость.

· Железо с памятью формы было вплетено в молекулярную решётку, позволяя лезвию поглощать и рассеивать кинетическую энергию удара.

· Вольфрамовая нить по обуху клинка создавала микро-вибрацию, разрушающую структуру любого другого материала при контакте.

Это было оружие паладина — не для фехтования, а для сокрушающих, уверенных ударов, против которых не устоит ни броня, ни сверхъестественная плоть.

Экипировка Фата: «Квадро Стихия».

Система из четырёх взаимосвязанных устройств, объединённых в элегантный пояс-контейнер.

1. «Жар-Птица» (Огонь): Боевой арбалет с шестью направляющими. Он выпускал залп из коротких, тонких болтов. При активации магии огня, наконечники воспламенялись, создавая ливень из миниатюрных огненных стрел.

2. «Вольный Ветер» (Воздух): Прямой, узкий клинок с полыми каналами вдоль лезвия. Когда Фат направлял потоки воздуха, меч становился невесомым в его руке, а удары наносились с гиперзвуковой скоростью, создавая разрезающие воздух вихри.

3. «Каменная Опора» (Земля): Пара массивных тесаков, больше напоминающих пехотные лопатки. При втыкании в землю они активировали геомагнитный резонанс, вызывая локальные толчки или притягивая к себе металлический мусор, создавая импровизированную баррикаду или россыпь поражающих элементов.

4. «Морская Скала» (Вода): Не доска для сёрфинга, а округлый, обтекаемый щит из полимерного сплава. Он мог парить на короткой дистанции, позволяя скользить по поверхностям или даже кратковременно по воде. Его края были острейшими, а поверхность идеально распределяла ударную силу, как океан гасит волну.

Экипировка Мейса: «Теневой Клык».

На первый взгляд — просто очень хорошо сделанный, слегка изогнутый меч из матово-чёрной стали. Но его рукоять содержала миниатюрный генератор статического поля, затрудняющий электронное обнаружение, а ножны при быстром извлечении клинка издавали короткий ослепляющий вспышку и звуковой импульс, оглушающий противника. Простота была обманчива.

Экипировка Саинса: «Звериный Ковенант».

Самый сложный проект. Это был набор из десяти браслетов-трансформеров, каждый из которых реагировал на психический импульс носителя, преобразуя энергию его тела в оружие.

1. Волк: Кастеты, удваивающие силу и скорость удара, обостряющие рефлексы до звериного уровня.

2. Заяц: Перчатки, не дающие грубой силы, но увеличивающие скорость движений втрое, позволяя уворачиваться от почти любого атаки.

3. Птица: Лёгкие, складные крылья из энергополотна, дающие до десяти минут управляемого полёта.

4. Лягушка: Гарпун с магнитно-импульсным мотором. Можно выстрелить им, чтобы притянуться к цели, или, наоборот, зацепить врага и притянуть к себе.

5. Слон: Шлем и накладки, временно увеличивающие массу и плотность тела в десятки раз, делая удары сокрушительными, а устойчивость — абсолютной. Но требуют огромных затрат энергии.

6. Змея: Тонкая, гибкая катана, способная изгибаться вокруг препятствий и наносить молниеносные, кинжальные удары с неожиданных углов.

7. Бык: Массивный, вибрационный клинок, который при броске летит строго по прямой, сметая всё на пути, и возвращается в руку по тому же траекторию.

8. Олень: Пара изогнутых сабель, идеальных для акробатики. Они усиливают прыжки, позволяя совершать невероятные кульбиты в воздухе.

9. Тигр: Раздвижной цепной кнут с шипастыми звеньями. Усиливает все физические параметры носителя вдвое на время его использования.

10. Насекомое: Энергетический щит в форме панциря, способный принять на себя практически любой известный удар, но требующий полной концентрации.

Минус системы: катастрофический расход внутренней энергии («маны») пользователя. Полное истощение потребует до трёх суток естественного восстановления.

Экипировка Дена.

Он не забыл и о себе. Его джетпак получил новые, более эффективные микро-турбины, работающие на переработанном биотопливе. Нож остался старым, верным другом. Зато очки виртуальной реальности теперь могли анализировать цель в тысячных долях секунды, предсказывая её движение, вычисляя слабые точки. А встроенный в оправу лазерный модуль стал опасным оружием точечного поражения.

«Гнездо». Ожидание бури.

Закончив последние проверки, Ден откинулся на спинку кресла. Перед ним, сверкая металлом и полимерами, лежал арсенал, способный дать отпор почти любой угрозе. Но угроза за дверями была не «почти любой». Она была чужой, непонятной, пришедшей из-за границ реальности.

Он взглянул на схему «Гнезда», нарисованную на стене:

· Первый и второй уровни: жилые зоны, казармы, медпункт. Искусственный биоценоз с водорослями для воздуха и грибницами для переработки отходов.

· Третий уровень: его святая святых — лаборатория и мастерская.

· Четвёртый уровень: гидропонные фермы для выращивания пищи и основной склад ресурсов.

· Пятый уровень: самое нижнее и защищённое ядро — геотермальный реактор, резервный генератор и архив всех данных о вирусе и... о порталах.

Весь этот комплекс, вырытый под руинами Реймса, был их последним бастионом в мире, где правил вирус, созданный пришельцем. Ден — инженер, механик, вынужденный изобретатель. Мейс — разведчик и следопыт. Хок — вирусолог, пытающийся найти слабое место в патогене. И трое «магов»: Фат, Саинс и... они до сих пор не знали полной природы их сил, проснувшихся после начала эпидемии. Была ли магия ответом Земли на вторжение? Побочным эффектом вируса? Или чем-то, что всегда было здесь, просто спало?

Сигнал тревоги, резкий и пронзительный, разрезал тишину лаборатории. На главном мониторе замигали красные метки. Датчики движения на поверхности зафиксировали активность. Не хаотичное шатание зомби, а чёткое, скоординированное перемещение нескольких объектов. Они обходили ловушки, целенаправленно приближаясь к замаскированному входу.

Охота началась.

Ден встал, его усталость как рукой сняло. Он взял со стола свой модернизированный сканер и ключ от лифта, блокирующего все уровни.

— Алм, Хок, Фат, Мейс, Саинс, — его голос прозвучал в общем канале связи, — на третий уровень. Экипировка готова. Пора встречать гостей. Надеюсь, наши подарки им понравятся.

Где-то наверху, среди трупов и руин Реймса, чья-то нечеловеческая рука с шумом разорвала ткань пространства, открывая портал цвета гниющей малахитовой зелени. Из него вышли новые фигуры. Охота Вирусолога переходила в активную фазу. Но в своём «Гнезде», под землёй, добыча решила дать бой.

Город-призрак Реймс. План и угроза.

Тяжелый, затхлый воздух подземного бункера «Гнездо» казался густым от напряжения. На мониторах командного центра по-прежнему мигали тревожные метки — следы недавнего боя у входа. Тела приспешников Вирусолога были обезврежены, но предупреждение было получено: они найдены, они в осаде. И осада эта будет лишь ужесточаться.

Ден, изучая данные со сканеров, нахмурился. Его взгляд упал на Хока, который в углу лаборатории на третьем уровне колдовал над образцами тканей, добытых с тел нападавших.

— Это не просто солдаты, — пробормотал вирусолог, не отрываясь от микроскопа. — Их ДНК... она изменена. Стабильно. Это не хаотичная мутация зомби. Это направленная, хирургическая модификация. У Вирусолога есть сыворотка. Или вакцина. Или то, что может обратить процесс вспять.

Он обернулся, его лицо было бледным, но решительным.

— Нам нужно получить это лекарство. Или, по крайней мере, его формулу. Это может быть ключом не только к спасению отдельных людей, но и к пониманию того, как разорвать связь между Вирусологом и его... творениями.

В комнате повисло молчание. Саинс, проверяющий настройки своих «Звериных Браслетов», фыркнул.

— Ты о чём, Ден? «Получить лекарство». А где его брать-то? У него в кармане? Он явно не в Реймсе. Если следовать логике параноика-гения, его главная лаборатория должна быть в месте первой и самой мощной вспышки. Помнишь сводки в первые дни? Амстердам. — Он сделал паузу, давая словам ужаснуть самих слушателей. — Добираться туда... это же через пол-Европы, которая кишит не теми зомби. Здесь, в Реймсе, они просто жрущие машины. Но чем дальше на север и восток, тем страшнее. Европа, в отличие от хаотичного апокалипсиса в Южной Америке, ждала своей опасности иначе. Вирус здесь эволюционировал под давлением плотности населения, старых болезней, может, даже под тем самым влиянием порталов. Там есть штаммы, от которых волосы дыбом встают. Мы обосновались тут, мы кое-как выживаем, а ты хочешь в самое пекло?

Ден вздохнул, потирая переносицу. Усталость давила на виски.

— Ну да, проблемка, — согласился он. — Сидеть здесь — значит ждать, пока он пришёт всё более сильных головорезов или просто решит затопить наш бункер энергией из своего портала. Мы должны действовать на опережение. Найти его слабость. Лекарство — это артефакт. Это цель.

В этот момент в командный центр вошёл Мейс. Он был в своей новой экипировке — «Теневой Клык» у пояса, чёрная форма сливалась с полумраком комнаты. Он слышал последнюю часть разговора.

— Добираться физически — самоубийство, — тихо сказал он. Все взгляды обратились к нему. — Но я, кажется, начинаю понимать, как работает моя... особенность. Это не просто скорость. Я чувствую пространство. Его складки, его напряжённость. Тот надрез, который я сделал мечом, чтобы открыть портал сюда для атаки... он был интуитивным. Но что, если это можно контролировать?

Он поднял руку, и на ладони, в воздухе, задрожала крошечная точка, мерцающая, как звёздочка.

— Я могу не просто рвать пространство силой. Я могу... следовать его линиям. По сути, я могу нас переместить. Не телепортировать в классическом смысле — исчезнуть здесь и появиться там. А скорее, создать временный туннель, мост через складку реальности. Но для этого мне нужна привязка. Точка назначения. Яркая, сильная пространственная метка.

— О! — воскликнул Ден, и в его глазах зажёгся огонёк инженера, увидевшего новую захватывающую механику. — Ты можешь создать портал? Стабильный? Контролируемый?

Мейс кивнул, хотя в его взгляде читалась неуверенность.

— Теоретически, да. Но «яркая метка»... Ею может быть мощный источник энергии. Или... ещё один разрыв. Как тот, через который пришёл Вирусолог. Его порталы должны оставлять шрам на реальности. Если мы найдем такой шрам недалеко от Амстердама, я смогу использовать его как маяк. Но сначала...

— Сначала разберёмся с теми, кто уже стучится в нашу дверь, — грубо закончил за него Алм. Он уже держал в руках своего «Громовержца», щёлкая переключателем режимов. — Они не дадут нам спокойно колдовать над порталами. Это разведка боем. Им нужно проверить наши силы.

Второй акт охоты. Лицом к лицу.

Системы внешнего наблюдения зафиксировали новую группу у входа. Их было больше. И они выстроились не хаотично, а в чётком боевом порядке. Это была уже не разведка, а ударный отряд.

Группа вышла на поверхность через аварийный тоннель, выведший их в разрушенное кафе в двухстах метрах от основного входа. Перед ними, среди развалин, стояли семь фигур.

Во главе — человек в плаще цвета запёкшейся крови, с лицом, скрытым за маской, напоминающей стилизованный череп с решёткой вместо глаз. Это был Рош, глава местного охотничьего отряда Вирусолога. За ним — три пары, его «Админы», как они сами себя называли, разделённые по тактике:

· Гоп — двое огромных, тяжело бронированных бойцов с гигантскими моргенштернами, от которых исходил лёгкий фиолетовый свет. Очевидно, оружие было пропитано тем же вирусным агентом.

· Шоп — двое среднего телосложения, вооружённых странными, изогнутыми клинками, которые вибрировали в воздухе, создавая размытый силуэт. Скоростные убийцы.

· Щоп — двое, почти неотличимые друг от друга в лёгких камуфляжных костюмах. Один держал длинную, тонкую винтовку с прицелом сложной конструкции, второй — компактный гранатомёт. Дистанционная поддержка.

И замыкали строй три безликих солдата в одинаковой серой броне, с маркировками В1, В2, В3. Пехота.

— Ну что, думаете, у вас есть шансы? — голос Роша прозвучал механически, пройдя через голосовой модулятор маски. В нём слышалась холодная, почти скучающая насмешка. — Вы — ошибка в уравнении Создателя. И ошибки исправляют.

Хок, стоявший рядом с Деном, сжал рукоять своего меча «Непоколебимый». Его научный ум уже анализировал строение брони противников, их стойку, возможные слабые точки.

— Конечно, у нас есть, — ответил он без тени сомнения, но с ледяной яростью в голосе. — Вы — всего лишь лабораторные крысы, которым вкололи улучшенную версию чумы. А мы — те, кого чума не взяла. Мы — естественный отбор.

Бой начался без лишних сигналов.

Поединок первый: Мейс и Фат против отряда «Гоп».

Два тяжеловеса двинулись вперёд, их шаги заставляли дрожать землю. Мейс метнулся навстречу, его меч оставил в воздухе серебристый след. Он не пытался бить в броню — его удары были быстрыми, режущими, и они целились в стыки, в узлы креплений, в оптику на шлемах. Каждый удар не просто резал — он на миг «разрыхлял» пространство вокруг цели, создавая микро-нестабильности. Броня одного из громил дала сбой, пластина отлетела, обнажив модифицированную плоть. Но мастерства фехтовальщика Мейсу не хватало — его стиль был импровизацией на предельной скорости.

— Бро, у тебя нет шансов в лоб! — крикнул Фат, наблюдая за манёврами Мейса. — Дай мне крупного, сам бери мелкого!

Он активировал свой пояс «Квадро Стихия». Щит «Морская Скала» взлетел, приняв на себя сокрушающий удар моргенштерна. В тот же миг Фат выхватил арбалет «Жар-Птица». Шесть болтов, начинённых химическим зарядом, выстрелили практически в упор. Они не пробили броню, но прилипли к ней. Фат мысленно сконцентрировался, и по мановению его руки болты воспламенились синим пламенем — это была не обычная магия огня, а сфокусированная термохимическая реакция. Броня Гопа начала раскаляться докрасна. Оглушённый жаром и давлением, великан зарычал. Фат мгновенно сменил оружие: в его руке оказался меч «Вольный Ветер». Используя магию воздуха, он стал невесом, облетел ошеломлённого гиганта и нанёс серию ударов в уже ослабленные и перегретые стыки брони. Последний удар, усиленный сжатым воздухом, вогнал клинок глубоко в шею модифицированного солдата. Тот рухнул с глухим стуком.

Мейс, тем временем, использовал свою скорость, чтобы зайти второму Гопу за спину. Он не бил, а «царапал» пространство вокруг его ног, создавая локальные гравитационные аномалии. Великан спотыкался, терял равновесие. И когда тот на мгновение широко расставил ноги, чтобы устоять, Мейс вонзил «Теневой Клык» в незащищённый подколенный сгиб, а затем, воспользовавшись вспышкой от ножен, ослепил его и быстро добил.

— Справился? — крикнул Фат, отскакивая от дымящегося тела.

— Да, — кивнул Мейс, отряхивая лезвие. — Твои... «фокусы» эффективны.

Поединок второй: Саинс и Хок против отряда «Шоп».

Скоростные убийцы растворились в движении. Они были подобны теням, их вибрирующие клинки оставляли в воздухе смутные следы, сбивающие с толку. Хок стоял неподвижно, его меч был опущен. Он не пытался уследить за ними глазами.

— Бро, я займусь всеми этими «мухами», — сказал он спокойно. — Ты сосредоточься на их лидере, на том, что в центре. Как там его... Шлоп? Шоп? Да, на Шопа.

Саинс кивнул. Он коснулся двух своих браслетов. «Жаба» и «Змея». Энергия сгустилась вокруг его рук. С одной стороны — гарпун с липким наконечником, с другой — гибкая, синеватая катана. Он не стал бежать — он прыгнул, используя силу лягушки. Гарпун выстрелил, впился в обломок стены, и Саинс рванул на себя, резко меняя траекторию, чтобы перехватить одного из скоростных бойцов.

Хок же вздохнул. Его ярость была не безумной, а холодной, сконцентрированной. Он увидел не отдельных противников, а схему их движения, паттерн. Когда первый из «Шоп» материализовался рядом, нанося удар сбоку, Хок даже не повернул головы. Его меч «Непоколебимый» метнулся вверх, будто сам собой, и встретил вибрирующий клинок. Раздался не звон, а громкий, разрывающий звук — вольфрамовая кромка меча Хока перебила чужое оружие, как стекло. В тот же миг Хок шагнул вперёд. Его движения были настолько быстрыми и точными, что казались предопределёнными. Он не фехтовал — он наносил единственные необходимые удары. Второй, третий. За секунду оба скоростных бойца лежали на земле, обезоруженные и нейтрализованные. Хок замер, ощущая прилив адреналина. Он только что инстинктивно преодолел свой предел — его скорость в бою достигла нового уровня, эквивалентного шестому числу Маха. Мир вокруг на мгновение замер в поразительной чёткости.

— Ладно, вам всем хана... Ой, — он оглядел поверженных врагов. — Убил уже. Жаль, хотел допросить.

Тем временем Саинс завершал свой бой. Он использовал змеиную катану, чтобы парировать атаки оставшегося Шопа, а гарпун жабы — чтобы ограничивать его манёвры, приковывая к окружающим обломкам. «Шоп» был искусным бойцом, но магия животных давала Саинсу непредсказуемость. В решающий момент, когда Шоп попытался сделать резкий выпад, Саинс активировал аспект жабы в полную силу — его язык-гарпун молниеносно выстрелил и обернулся вокруг ноги противника, резко дёрнув. Шоп потерял равновесие, и в этот момент гибкая катана змеи, изогнувшись почти под прямым углом, нанесла смертельный удар в щель между шлемом и воротником.

— Нет... Он... слишком разносторонен... — успел прошептать Шоп, падая, прежде чем его сознание угасло.

Поединок третий: Алм и Ден против отряда «Щоп».

Пока шла ближняя схватка, снайпер и гранатомётчик работали. Пуля, выпущенная из странной винтовки, не свистела, а жужжала, оставляя за собой спиральный след. Она ударила в щит Алма, но не отскочила — начала ввинчиваться, пытаясь прожечь брешь. Граната, запущенная второй, разорвалась не огнём, а сгустком едкой, дымящейся слизи, которая начала разъедать бетон.

— Алм! Я беру на себя снайпера! Ты — гранатомётчика и пехоту! — скомандовал Ден, и его джетпак с рёвром выбросил струю пламени. Он рванул в сторону, зигзагами, его очки просчитывали траектории. Снайпер перевёл на него прицел.

Алм же просто взял «Громовержец» наизготовку. Он игнорировал пехоту (В1, В2, В3), которая открыла по нему беспокоящий огонь. Его цель был гранатомётчик. Алм прицелился и выстрелил. Но это был не лазер и не дробь. Это была «взрывная» микрограната. Она пролетела десятки метров и разорвалась прямо перед «Щопом», не убивая его, но осыпав шрапнелью и контузив. Пока тот приходил в себя, Алм развернулся к серой пехоте. «Обычный» режим. Три выстрела, точных, как удары молота. В1, В2, В3 — каждый получил по залпу вольфрамовой дроби в центр масс и рухнул. Никакой тактики, только подавляющая мощь.

Ден, тем временем, на полной скорости сблизился со снайпером. Тот успел выстрелить. Жужжащая пуля просвистела в сантиметре от виска Дена, но его очки, работающие в тысячных долях секунды, успели предсказать уклон. В момент прыжка Ден выхватил свой боевой нож и нажал на скрытый переключатель. Полевая модуляция: фаза лезвия изменилась, и оно вытянулось, превратившись в короткое, но невероятно острое энергокопьё. Ден вонзил его в плечо снайпера, почти насквозь, выводя из строя и руку, и сложную винтовку. «Щоп» вскрикнул. Не давая опомниться, Ден отскочил, сбросил копьё-нож и активировал лазерный модуль в своих очках. Тонкий, раскалённый луч прожижал нацелился прямо в рану, а затем — в оптику шлема. Через секунду от снайпера осталось лишь дымящееся пятно.

Гранатомётчик, пришедший в себя, попытался поднять оружие, но над ним уже нависла тень Алма. Оглушающий удар прикладом «Громовержца» по шлему положил конец сопротивлению.

После боя. Дорога в Амстердам.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Дым и запах гари висели в воздухе.

— Ладно, этих мы убили, — констатировал Мейс, оглядывая поле боя. — Но их главарь... Рош. Он сбежал. Я видел, как он отступил в тот момент, когда дела пошли плохо. Открыл небольшой, нестабильный портал и скрылся.

— Он доложит Создателю, — мрачно сказал Хок. — Следующая атака будет серьёзнее.

— Значит, у нас нет времени, — ответил Ден. — Мейс, ты говорил, что нужна метка. Уходящий портал Роша... он оставил след?

Мейс закрыл глаза, протянул руку. Он чувствовал пространство, как музыкант чувствует вибрацию струны.

— Да... Слабый, но ощутимый. Импринт. Он вёл... на северо-запад. Это не Амстердам, но это направление. Я могу использовать этот след как начальный вектор. А дальше... мне нужно будет сконцентрироваться на самом понятии «Амстердам». На его энергетическом образе в моём сознании, подкрепленном нашими общими знаниями о нём. Это рискованно. Мы можем выйти не точно в городе, а где-нибудь в его окрестностях.

— Риск — наша профессия, — сказал Алм, перезаряжая дробовик.

Мейс кивнул. Он вытащил свой меч «Теневой Клык». Но теперь он держал его не как оружие, а как инструмент, как скальпель хирурга. Он сосредоточился, вбирая в себя ощущение следа Роша, смешивая его с картинками каналов, Вестеркерка, вспышкой эпицентра из новостей. Его рука начала светиться бледно-голубым светом. Он медленно, с невероятным усилием, сделал в воздухе вертикальный надрез. Воздух затрещал, как разрываемая ткань. Внутри разреза замерцало не чёрное ничто, а искажённое, словно через мутное стекло, изображение — серое небо, очертания разрушенных зданий, не похожих на реймсские.

Надрез держался, дрожа. Мейс, обливаясь потом, воткнул меч в нижнюю точку разреза, как клин, и резко дёрнул вниз и на себя. Разрез расширился, превратившись в зияющий портал размером с дверь. За ним был виден разрыв в реальности — туннель из спиралящейся энергии, ведущий в неизвестность.

— Быстро! — выдохнул Мейс, его силы таяли на глазах. — Он не продержится долго!

Один за другим, не оглядываясь на поле боя у своего бывшего убежища, они шагнули в колышущуюся пелену портала: сначала Ден с джетпаком, готовый к любой встрече, за ним Алм с дробовиком наперевес, потом Хок с неукротимой решимостью во взгляде, следом Фат, активирующий защитные поля своего щита, и Саинс, на руках которого уже мерцали символы животных. Последним, выдернув меч, в портал прыгнул Мейс. Проход сомкнулся за ним с тихим хлопком, оставив после себя лишь рябь в воздухе да трупы приспешников Вирусолога на разорённой улице Реймса.

Они сделали шаг из одного кошмара — в самый его эпицентр. Охота продолжилась, но теперь охотники и добыча поменялись ролями. Их цель — Амстердам. Их миссия — лекарство. Их противник — сам Создатель хаоса.

Штурм затопленного здания.

Вход через парадную дверь был невозможен — она скрывалась под двухметровым слоем воды, в которой, без сомнения, обитало нечто похуже крыс. Они спустились на один уровень по пожарной лестнице, чьи ступени, покрытые скользкой слизью, противно скрипели под ногами. Окно третьего этажа было выбито, и они проникли внутрь, ступив на ковролин, пропитанный водой и запёкшейся кровью.

Внутри было темно. Аварийное освещение не работало, лишь где-то в глубине коридора мерцала и потрескивала неоновая лампа, отбрасывая болезненно-зеленоватые тени. Запах ударил в ноздри с удвоенной силой — здесь, в замкнутом пространстве, концентрация разложения, застоявшейся воды и чего-то ещё, живого и хищного, была невыносимой. Воздух был спёртым, влажным, почти осязаемым.

И тогда они услышали звук. Не вой, не рык, а многоголосый, влажный, чавкающий шорох. Он приближался со всех сторон — из тёмных дверных проёмов, из-за опрокинутой офисной мебели, из вентиляционных шахт. Пол дрожал под тяжестью множества тел.

— Твою мать, — выдохнул Фат. — Их тут… сотни?

— Не считай, — отрезал Алм, вскидывая «Громовержца». — Стреляй.

Зомби Амстердама.

Европейский штамм вируса, эволюционировавший в условиях постоянной влажности и холода, породил иную биомассу. Здесь не было сухих, мумифицированных тварей, какие встречались в Реймсе. Амстердамские зомби разбухли, пропитались водой, их кожа приобрела синюшно-серый оттенок и местами отслаивалась лохмотьями, обнажая неестественно бледную, желеобразную мышечную ткань. Некоторые передвигались на четвереньках, их позвоночники неестественно выгибались, позволяя двигаться с пугающей, паучьей грацией. Из открытых ртов сочилась мутная жидкость, оставляя на полу липкие, скользкие дорожки.

— Они медленнее, — заметил Саинс, активируя браслеты. — Но удар у них, судя по массе, серьёзный.

— Не стой под ними, — коротко бросил Мейс. Его меч уже мерцал.

— Хок, — Ден повернулся к вирусологу. — Твой выход. Нам нужен ингредиент. Где он?

Хок уже считывал данные с планшета, который чудом пережил портал. Пальцы скользили по мутному от влаги экрану.

— Пятый этаж. Центральная лаборатория. Там должен быть крио-контейнер с базовой сывороткой. Если верить архивам, это первый стабильный образец, который Вирусолог создал ещё до того, как… — он запнулся. — До того, как он начал свои игры с порталами.

— Понял, — Хок убрал планшет и положил руку на рукоять «Непоколебимого». — Займитесь ими. Я пробиваюсь к цели.

Не дожидаясь ответа, он рванул вперёд.

Шесть Махов — это не просто цифра. Это шесть скоростей звука, сжатых в человеческом теле, преодолевающем сопротивление воздуха и времени. Для окружающих это была лишь едва заметная вспышка, свист рассекаемого воздуха, звон клинка, вынутого из ножен на долю секунды.

Коридор перед Хоком взорвался фонтанами чёрной жидкости. Десяток ближайших зомби разлетелись фрагментами, даже не успев среагировать. Хок не останавливался — он просто бежал, и смерть косила ряды заражённых, как серп косаря.

— Чёрт, — выдохнул Саинс, глядя на расчищенный проход. — Я никогда к этому не привыкну.

— Привыкай, — Алм шагнул вперёд, переводя «Громовержца» в режим «Взрывной». — А теперь — работа.

Бой в лабиринте.

Алм работал как таран. Его дробовик ревел, выплёвывая микрогранаты в гущу наступающих тварей. Взрывы разбрасывали тела, но на место павших приходили новые — из лестничных пролётов, из лифтовых шахт, из дыр в стенах, которых они не заметили при входе.

— Их слишком много! — крикнул Фат, уворачиваясь от броска одного из паукообразных. Щит «Морская Скала» взлетел, принимая удар на себя. Фат кувыркнулся, выхватил «Жар-Птицу» и всадил залп горящих болтов в морду твари. Запахло палёным мясом.

— Держи строй! — Ден переключил нож в режим сабли и рубанул по тянущейся к нему руке. Конечность шлёпнулась на пол, всё ещё шевеля пальцами. — Саинс, твои звери!

Саинс кивнул, не размыкая губ. Его пальцы танцевали над браслетами.

Первыми пошли «кролики». Сгустки энергии, принявшие форму пушистых зверьков, запрыгали по головам заражённых, отвлекая их, сбивая с курса, заставляя атаковать пустоту. Один из паукообразных развернулся, пытаясь поймать юркий сгусток, и тут же получил заряд дроби в затылок от Алма.

— Есть контакт, — буднично сказал Алм.

Саинс не останавливался. Браслет «Тигр» вспыхнул, и он рванул в гущу боя. Цепной кнут со свистом разрезал воздух, обвивал конечности, дробил черепа. Удвоенная сила делала каждый удар сокрушительным. Саинс двигался как одержимый — лицо застыло, глаза горели холодной яростью.

— Не отрывайся далеко! — крикнул Фат, прикрывая его щитом.

— Я в порядке! — отозвался Саинс, но голос его звучал напряжённо.

Мейс и Ден держали правый фланг. Мейс работал мечом экономно, без лишних движений. Каждый удар «Теневого Клыка» на микросекунду разрывал пространство, и броня заражённых — та самая хитиновая, что выдерживала выстрелы дробовика — рассыпалась серой трухой. Ден прикрывал его, переключаясь между саблей для быстрых атак и кастетами для сокрушительных ударов в упор.

— Ден! — рявкнул Алм. — Слева!

Ден развернулся. Из пролома в стене, развороченного взрывом, лезло нечто. Крупнее остальных, с несколькими парами конечностей и чудовищно раздутой головой. Из пасти капала та же мутная жидкость, но на этот раз она дымилась.

— Мутант, — выдохнул Ден. — У него кислота!

— Вижу! — Алм развернул «Громовержца» и дал залп в режиме «Лазер». Луч ударил в грудь твари, прожигая хитин, но мутант даже не покачнулся. Он двинулся вперёд, и капли слюны, падая на пол, оставляли дымящиеся воронки в линолеуме.

— Мейс! — крикнул Ден. — Можем повторить трюк с Реймсом?

Мейс оценил дистанцию. Кивнул.

— Прикрой.

Ден рванул вперёд, активируя джетпак на полную мощность. Струя пламени ударила в морду мутанта, на секунду ослепив его. Тварь дёрнулась, выплёвывая струю кислоты вслепую — Ден едва увернулся, чувствуя, как жжёт плечо, задетое брызгами.

Мейс прыгнул.

В воздухе он вытянулся в струну, меч — продолжение руки, руки — продолжение воли. Удар пришёлся точно в основание черепа мутанта, туда, где хитиновая броня была тоньше всего. На миг лезвие встретило сопротивление — а потом пространство раскрылось, и меч ушёл в плоть по самую гарду.

Мутант замер. Его конечности дёрнулись в последней судороге и обмякли. Тяжёлая туша рухнула на пол, подняв тучу пыли.

Мейс приземлился на корточки, тяжело дыша. Его лицо было забрызгано чёрной кровью.

— Чисто, — выдохнул он.

Прорыв.

Бой длился, казалось, вечность, но на самом деле прошло не более четырёх минут. Алм методично зачищал очаги сопротивления, переключившись на «Обычный» режим и работая как снайпер. Фат и Саинс держали центр, их магия и звериные аспекты создавали идеальный тандем контроля и урона. Ден и Мейс прикрывали тылы, не давая заражённым зайти с флангов.

Когда последняя тварь рухнула с простреленной головой, в коридоре воцарилась тишина. Лишь капли воды мерно падали с разбитого кондиционера где-то наверху.

— Вроде всё, — тяжело дыша, сказал Алм, делая контрольный выстрел обычной пулей в голову последнему шевелящемуся зомби. Эхо выстрела прокатилось по коридору и затихло.

— Ну да, — выдохнул Фат, деактивируя оружие. Его руки дрожали от перенапряжения магических каналов. — Чисто…

В этот момент в дверном проёме, ведущем на лестницу, материализовался Хок.

Он выглядел так, будто только что вышел из центрифуги. Плащ, некогда тёмно-серый, теперь был равномерно забрызган чёрной жидкостью. Клинок «Непоколебимого» всё ещё дымился от трения о воздух на запредельных скоростях. Лицо Хока было бледным, под глазами залегли тени — шесть Махов не проходят бесследно для организма.

Но в руке он сжимал нечто, ради чего они всё это затеяли.

Небольшой, герметично закрытый кейс из матового титана. На крышке пульсировал оранжевый индикатор сохранности образца. Системы охлаждения работали — лёгкий, едва слышный гул компрессора различался даже в тишине разрушенного коридора.

— Есть, — коротко сказал Хок, протягивая кейс Дену. Голос его звучал хрипло, с металлическими нотками перенапряжённых связок. — Первый ингредиент. Базовая сыворотка. В целости.

Ден принял кейс, чувствуя сквозь перчатку вибрацию работающего насоса. Внутри было то, ради чего они рисковали всем. Частица надежды, запертая в металле.

— Отлично, — он позволил себе короткую, скупую улыбку. — Первый этап выполнен. Теперь осталось…

Он не договорил.

Голос с небес.

Тишина, воцарившаяся было после боя, лопнула, как мыльный пузырь. Сначала это был едва слышный, далёкий гул. Потом он стал нарастать, превращаясь в низкое, вибрирующее гудение, от которого заныли зубы и завибрировали кости черепа. Воздух вокруг них стал плотным, давящим. С потолка посыпалась мелкая штукатурка.

А затем зазвучал голос.

Он не исходил из одной точки. Он лился отовсюду — из стен, из разбитых динамиков системы оповещения, из воды за окнами, даже, казалось, из их собственных голов. Голос был женский, неестественно мелодичный, с интонациями диктора старого радио, но в нём чувствовалась холодная, бездушная механистичность.

«Внимание! Внимание! Граждане Нидерландов и временно пребывающие на территории страны!»

Ден замер. Он слышал подобное раньше. В новостях, ещё в первые недели катастрофы. Но тогда это было предупреждение о карантине. Сейчас… сейчас это звучало иначе.

«Китайское научно-исследовательское судно „Чжуншань-7“ выполняет плановый облёт зоны карантина Амстердам-Централ. Цель миссии: забор проб атмосферы, мониторинг мутационных изменений штамма „Европа-17-Омега“ и поиск выживших для дальнейшей эвакуации и карантинизации. Просьба всем, кто нас слышит, обозначить своё местоположение с помощью световых или звуковых сигналов. Повторяю…»

Голос продолжал циклично вещать, но группа уже не слушала. Они смотрели в окно, на серое, свинцовое небо.

Там, разрывая плотную завесу облаков, словно гигантский кит, всплывающий из глубин океана, материализовался силуэт.

Это был не просто дирижабль. Это был авианосец.

Летающий авианосец.

Его корпус, матово-серый, с едва заметными иероглифами на борту, занимал, казалось, половину неба. Множество винтов и реактивных сопел удерживали эту махину в воздухе, создавая тот самый невыносимый гул. По бокам раскрывались створки ангаров, откуда вылетали стрекозоподобные беспилотники и более крупные аппараты, чьё назначение угадывалось с трудом.

— Ни хрена себе, — выдохнул Фат.

— Китайцы, — медленно произнёс Хок. — Они… они создали мобильную лабораторию. Прямо в небе.

— Ищут выживших, — добавил Саинс. В его голосе мелькнула надежда. — Может быть…

— Нет, — резко оборвал его Ден. — Посмотри на их курс.

Все проследили за его взглядом.

«Чжуншань-7» не просто патрулировал. Он двигался по чёткой, выверенной траектории. И траектория эта вела прямо к зданию, в котором они находились.

— Нас засекли, — тихо сказал Мейс. — Камеры. Тепловизоры. Что-то.

— Или не нас, — Хок сжал рукоять меча. — А то, что мы только что взяли.

Кейс в руках Дена словно потяжелел.

— Сыворотка, — понял Алм. — У них есть сканеры на этот образец. Они знают, что он здесь.

— И они хотят его получить, — закончил Ден.

В динамиках снова зазвучал механический голос, но на этот раз он изменился. Исчезла слащавая мелодичность. Остался только холодный приказ.

«Неопознанные биологические объекты на координатах 52.37, 4.89. Ваш статус: не классифицирован. Приказываем оставаться на месте. Любая попытка перемещения будет расценена как враждебная. Повторяю: оставайтесь на месте. К вам направлен досмотровый отряд».

— Досмотровый отряд, — повторил Фат. — Это хорошо или плохо?

— Для них — хорошо, — Мейс поправил хват на мече. — Для нас — посмотрим.

Из чрева летающего авианосца отделились три точки. Они быстро увеличивались в размерах, оставляя за собой инверсионные следы. Через минуту можно было различить очертания — тяжёлые десантные модули с опознавательными знаками Народно-освободительной армии Китая.

— Уходим, — Ден принял решение мгновенно. — Мейс, портал!

— Я не успею восстановиться, — Мейс покачал головой. — Резерв почти на нуле. Нужно минимум полчаса.

— У нас нет полчаса.

— Тогда будем встречать гостей.

Ден выругался сквозь зубы. Обвёл взглядом группу. Измотанные боем, с остатками боеприпасов, без возможности быстрого отступления. И над ними — летающая крепость, которая видит их как цели на прицеле.

— Алм, — сказал он. — Сколько у тебя взрывных?

— Три магазина.

— Фат, твоя магия?

— На два серьёзных заклинания. Может, три.

— Саинс?

— Животные — да. Тигр и Лягушка ещё держат заряд. Остальное на перезарядке.

— Хок?

Вирусолог медленно поднял меч. На его лице не было страха — только усталая решимость.

— Я могу бежать, — сказал он. — Быстро бежать.

— Мейс?

Мейс промолчал. Он просто смотрел на приближающиеся десантные модули, и в его глазах читалось что-то, что Ден не мог интерпретировать. Не страх. Не гнев. Скорее — смирение.

— Шесть против целого флота, — подвёл итог Ден. — Хреновые расклады.

— Бывало хуже, — пожал плечами Алм.

— Когда?

— Например, сейчас.

Кто-то нервно хохотнул. Кажется, Фат.

Десантные модули приближались. Уже можно было разглядеть детали — бронированные борта, турели по бокам, десантные аппарели, готовые опуститься в любой момент. Они не собирались вести переговоры. Они собирались зачищать.

— Значит так, — Ден застегнул кейс с сывороткой на поясе, фиксируя его магнитным замком. — Алгоритм простой: не даём им взять образец. Не даём взять нас. Если разделимся — встречаемся в точке сбора в Реймсе. Если не вернусь через сутки — уходите без меня.

— Ден… — начал Хок.

— Это не обсуждается.

Гул десантных модулей перешёл в пронзительный вой. Аппарели начали опускаться.

— Ребята, — вдруг тихо сказал Мейс. — У меня есть идея.

Все обернулись к нему.

— Я не могу открыть портал в Реймс. Слишком далеко, слишком точно, слишком много энергии.

— Но?

— Но я могу открыть портал в другое место.

Ден прищурился.

— В какое?

Мейс посмотрел на небо, на зависший в облаках «Чжуншань-7», на раскрывающиеся аппарели десантных модулей.

— Туда, — сказал он. — Прямо на борт.

Тишина стала абсолютной.

— Ты хочешь… — медленно произнёс Хок. — Захватить китайский летающий авианосец?

— Нет, — покачал головой Мейс. — Я хочу попросить у них помощи.

— И как ты себе это представляешь? Мы врываемся на их базу с оружием, убиваем их солдат, а потом говорим: «Извините, нам нужна ваша лаборатория»?

— Мы не будем убивать, — Мейс посмотрел на приближающиеся десантные модули. — Мы будем быстрее.

Он перевёл взгляд на Хока.

— Ты можешь бежать со скоростью шесть Махов. Я могу открывать порталы. Вдвоём мы можем добраться до их командного центра раньше, чем они поймут, что мы там.

— А дальше?

— А дальше, — Мейс положил руку на эфес меча, — мы им расскажем правду.

Ден смотрел на него долгую, тягучую секунду. Потом медленно кивнул.

— Безумный план.

— Знаю.

— Но другого у нас нет.

— Знаю.

— Значит, — Ден поправил кейс на поясе, — делаем.

Десантные модули коснулись крыши. Аппарели с лязгом опустились, открывая тёмные проёмы, из которых уже доносился топот тяжёлых ботинок.

— Хок, Мейс, — скомандовал Ден. — Вы — на борт. Остальные — прикрываем и отвлекаем.

— Принято, — Хок сжал рукоять меча.

— Принято, — эхом отозвался Мейс.

— И, — Ден на секунду замялся. — Возвращайтесь.

Мейс не ответил. Он уже концентрировал энергию в ладони, вытягивая остатки сил из глубин своего тела.

Хок встал рядом, положив руку ему на плечо.

— Готов?

— Готов.

Воздух вокруг них задрожал, пошёл рябью. Ткань реальности натянулась, истончилась, затрещала по швам.

А затем — лопнула.

Синяя вспышка озарила коридор, и двое исчезли.

Алм перевёл «Громовержца» в режим «Взрывной».

— Что ж, — сказал он буднично. — Развлекаем гостей.

— Развлекаем, — кивнул Ден.

И бой начался снова.

«Чжуншань-7». Борт номер один.

Хок и Мейс материализовались в техническом коридоре.

Вокруг гудели двигатели, мигали индикаторы на пультах управления, пахло озонам и горячим металлом. Где-то рядом, за поворотом, слышались голоса — живые, человеческие голоса, без хрипоты заражённых и без механической монотонности приспешников Вирусолога.

— Сработало, — выдохнул Хок.

— Пока да, — Мейс опирался на меч, восстанавливая дыхание. — Но меня сейчас вырубит. Дальше сам.

— Куда нам?

— Командный центр. Обычно на флагманских кораблях — верхняя палуба, центр масс.

Хок огляделся. Технический коридор уходил в обе стороны. Налево — судя по схеме эвакуации на стене — машинное отделение. Направо — жилые модули и лифты.

— Направо, — решил он.

Они двинулись.

Коридор кончился тамбуром, за которым обнаружился лифт. Хок нажал кнопку вызова, лифт открылся почти мгновенно — технологии «Чжуншаня» работали безупречно. Внутри была панель с иероглифами, но Хок разобрался интуитивно: верхний этаж, командный пункт.

Лифт поплыл вверх.

— Ты как? — спросил Хок, глядя на бледного Мейса.

— Дойду, — ответил тот. — Надо.

— Надо, — согласился Хок.

Лифт остановился. Двери разъехались, открывая вид на просторный, залитый мягким светом зал с десятками мониторов, голографических проекций и людей в униформах.

— Стоять! — рявкнул кто-то по-китайски, и Хок машинально поднял руки.

— Мы не враги, — сказал он на английском. — Нам нужно поговорить с вашим командиром.

Тишина. Десятки стволов нацелены на них. Никто не стреляет. Пока.

— Кто вы такие? — спросил тот же голос. На этот раз — на ломаном, но понятном английском.

— Меня зовут Хок. Я вирусолог. Это — Мейс. Он может открывать порталы.

— Портал? — в голосе послышалось недоверие. — Вы проникли на борт через портал?

— Да.

Пауза. Человек, задававший вопросы — немолодой, с жёсткими чертами лица и капитанскими нашивками — медленно опустил пистолет.

— Это многое объясняет, — сказал он. — Наши сканеры зафиксировали пространственную аномалию за секунду до вашего появления.

— Мы пришли не воевать, — повторил Хок. — У нас есть информация. И у нас есть вот это.

Он достал планшет, синхронизированный с базой данных их убежища.

— Формула лекарства. Первый ингредиент уже у нас. Второй — в лаборатории Вирусолога. Мы знаем, где это. Но нам нужна ваша помощь.

Капитан молчал долго. Потом перевёл взгляд на Мейса, на его меч, на бледное, но спокойное лицо.

— Вы те самые, — тихо сказал он. — Из Реймса. Выжившие, которые убили отряд Роша.

— Откуда вы…

— Мы наблюдаем, — оборвал капитан. — У нас спутники. У нас агентура. Мы знаем о Вирусологе. Мы знаем о порталах. Мы знаем, что этот вирус — не природная вспышка.

Он сделал шаг вперёд.

— И мы знаем, что времени осталось мало.

Хок замер.

— В смысле — мало?

Капитан посмотрел на экран одного из мониторов. Там, на голографической карте, пульсировали алые точки — десятки, сотни, тысячи.

— Вирусолог перестал играть, — сказал капитан. — Он понял, что мы близко. Он собирается уничтожить всё.

— Как?

— Портал. Не маленький, как те, что он открывал раньше. Большой. Достаточно большой, чтобы призвать сюда не отряд, а армию.

— Куда? Где он откроет портал?

Капитан посмотрел на Хока. В его глазах читалась усталость человека, который знает ответ и боится его произнести.

— Реймс, — сказал он. — Эпицентр вашего убежища.

— Когда?

— Через три дня.

Тишина.

Мейс, опиравшийся на меч, вдруг выпрямился. На его лице не было страха — только та самая спокойная, холодная решимость, которую Хок видел в нём только раз, когда они впервые встретились у входа в убежище.

— Значит, — сказал Мейс, — у нас три дня, чтобы добраться до его лаборатории, найти второй ингредиент и остановить его.

— Три дня, — эхом отозвался Хок.

— И мы не опоздаем, — закончил Мейс.

Он повернулся к капитану.

— Вы нам поможете?

Капитан посмотрел на своих офицеров. На мониторы с пульсирующими алыми точками. На оружие в руках солдат, которое медленно, но неуклонно опускалось вниз.

— Поможем, — сказал он. — Но на наших условиях.

— Принимается, — ответил Хок.

И где-то далеко внизу, в затопленном Амстердаме, Алм, Ден, Фат и Саинс продолжали бой, не зная, что судьба мира теперь решается на высоте трёх тысяч метров, в сердце летающей крепости.

Продолжение следует…

Все действия ведутся в Амстердаме. Эпицентр взрыва.

Город, который еще несколько часов назад жил своей обычной жизнью — каналы, велосипеды, уютные тюльпановые лотки и старинные кирпичные фасады — теперь превратился в раскаленную чашу. Небо над центральными районами наливалось багровым оттенком, воздух дрожал от напряжения. Тишина стояла зловещая, как перед ударом гигантского молота. И этот удар должен был случиться с минуты на минуту.

Первым нарушил тишину резкий, скрежещущий звук.

— Сигнализация… — прошептал Ден, и его глаза, привыкшие к опасности, расширились. Он поднял голову и увидел это. В разрыве тяжелых, свинцовых туч, на фоне искаженного жаром неба, появился силуэт. Машинально его система наведения, встроенная в шлем, опознала объект за долю секунды. — Погоди… это же КСИАН ИКС-6. Бомбардировщик Китая.

В голосе Дена не было сомнений. Только ледяная, животная уверенность. Этот самолет не летает просто так. Если он здесь, значит, сейчас произойдет то, что превратит этот прекрасный старый город в стеклянный кратер.

Ден даже не успел подумать о Мейсе, Саинсе, Фате или Хоке, которые были где-то рядом, в этом аду. Он действовал на чистом инстинкте выживания, который миллионы лет эволюции вложили в каждого человека, а годы тренировок отточили до совершенства.

— Бежим к черту! — заорал он, и его голос, искаженный динамиками брони, прозвучал как похоронный звон.

В этот же самый момент, не теряя ни доли секунды, правая рука Дена, закованная в тяжелую бронированную перчатку, с силой дернула вверх рычаг аварийного ускорения на поясе. Это был не просто рычаг — это был активатор его экспериментального джетпака, работавшего на сжатом ионизированном газе. Система безопасности тут же отключила все ограничители. Из сопел за спиной вырвался ослепительно-белый столб огня, такой мощный, что асфальт под ногами мгновенно расплавился, превратившись в черную, пузырящуюся жижу.

Ден не полетел — его выстрелило. На полную мощь. Перегрузка вдавила его в невидимое кресло, перед глазами на секунду потемнело, а внутренние органы сместились куда-то вниз. Он летел не как птица, он летел как пуля, выпущенная из гигантской винтовки. В ушах завыл ветер — нет, не ветер, а сплошная стена звука, разрывающая перепонки даже сквозь шумоподавление.

Он подлетел и улетел на километр. Целый километр за каких-то несколько секунд. Оставив позади своих товарищей, которые, возможно, даже не успели понять, что случилось. Он упал на крышу какого-то склада, проломив несколько слоев шифера и бетонных плит, прежде чем остановиться, зарывшись в груду мешков с песком.

И тут случился взрыв.

Это нельзя было назвать просто «громким звуком». Мир перестал существовать. Сначала пришла вспышка — такая яркая, что даже через опущенные на максимум затемнения щитки шлема, Ден видел кости собственных рук. Мир превратился в белый лист. Затем, спустя секунду, которая длилась вечность, пришла ударная волна. Она не имела формы, у нее был вкус крови и ржавчины. Она смела всё на своем пути, превращая дома в пыль, деревья — в щепки, а воду в каналах — в пар.

Ден вжался в бетон. Волна прошла над ним, срывая куски крыши, выдирая антенны и кондиционеры. Никто не видел его — ни вспышку, ни гриб, ни момент рождения ядерного солнца, потому что смотреть на это было невозможно. Но все слышали его. Этот звук… низкий, всепроникающий гул, который не прекращался, а переходил в долгое, вибрирующее эхо, от которого дребезжали зубы и кости.

Когда гул немного стих, Ден, кашляя пылью и кровью, встал на колени. Система жизнеобеспечения костюма работала на пределе, фильтруя радиоактивную пыль. Он посмотрел на свой планшет, висящий на предплечье. Экран был треснут, но все еще горел.

— Вы там живы?! — закричал Ден в общий канал связи. Его голос сорвался на хрип. Он не знал, где Мейс, где Саинс, где Фат, где Хок. В эфире стояла тишина, только треск помех и шипение радиации.

И как раз в этот момент, когда отчаяние начало закрадываться в его душу, на планшете появилась надпись. Она всплыла среди кучи телеметрии, карт и предупреждений о радиации. Тонкие, почти издевательски спокойные буквы:

«ОБНАРУЖЕНО ВТОРАЯ ЧАСТЬ ЛЕКАРСТВА»

Ден замер. Его сердце, которое до этого колотилось как бешеное, сделало пропуск. Вторая часть. Та самая, которую они искали месяцами. Та, ради которой они рисковали всем. И где же она?

«МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ЭПИЦЕНТР ВЗРЫВА»

— Черт… — выдохнул Ден. Только сейчас до него дошло, куда его занесло. Он находится на расстоянии километра от того места, где только что родилась звезда. Но нужное вещество — там, внутри, в самом сердце расплавленного, кипящего кратера, где температура все еще достигает тысяч градусов, где каждый атом воздуха заряжен смертью.

Он резко поднялся на ноги, игнорируя дрожь в мышцах и звон в ушах.

— Очки. Оденьтесь. — скомандовал он своему встроенному ИИ. — Броня. Полная форма. Я готов.

Система тут же откликнулась. Из-за воротника выдвинулись прозрачные, но бронированные нановолокна, формируя герметичную сферу вокруг его головы. Сервоприводы по всему телу загудели, перераспределяя энергию — броня перешла в режим максимальной защиты и ядерной изоляции. Тяжелые пластины сдвинулись, закрывая все стыки, и из спины снова, хотя батареи были почти на нуле, вырвалась струя газа, поднимая его в воздух.

Ден вылетел прямо навстречу к ядерному грибу. Гриб еще не рассеялся — он висел над городом, как осуждение человечеству, медленно вращаясь и расширяя свои радиоактивные объятия. Ден летел прямо на него. В правой руке он сжал кастеты — не простые, а с вибрационными лезвиями и электрическим разрядом. Бесполезно против ядерного взрыва, но успокаивало.

Он начал искать адрес. Координаты на планшете то появлялись, то исчезали из-за электромагнитных помех. «Улица Лейдсеграхт… дом 114… подвал…» — бормотал он, лавируя между обломками стен, которые все еще горели.

-

В этот момент — там, на другом конце разрушенного района.

Мейс стоял на коленях среди груды кирпичей, которые еще несколько минут назад были частью старинной церкви. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. Руки по локоть были в крови — не его, чужой, но это не делало ее менее пугающей. Рядом, разделенный на две абсолютно ровные половины, лежал его меч. Энергетическая сердцевина меча пульсировала красными искрами, умирая.

Саинс, бледный как мел, стоял рядом, опираясь на какой-то погнутый арматурный прут. Его лицо было в саже, а глаза бегали по сторонам, фиксируя масштабы разрушений. Сзади него, на перилах разрушенного балкона, сидела птица. Обычный голубь, чудом уцелевший. Но голубь медленно, словно его сжигали изнутри, начал растворяться в воздухе — сначала перья, потом лапки, потом туловище. Просто исчез, оставив после себя легкое облачко пепла.

— Мейс. Мы с тобой успели скрыться, — сказал Саинс, и его голос звучал устало, но с ноткой недоумения. — А где другие?

Мейс медленно поднял голову. Его зрачки были расширены. Он посмотрел на свои руки, потом на меч.

— Думаю, Фат мог что-то сделать, поэтому бояться не стоит, — произнес Мейс, и каждое слово давалось ему с трудом. Он верил в Фата. Фат был… странным. Непредсказуемым. И если кто и мог выжить в эпицентре, создав свой персональный пузырь реальности, то только он. — А Хок и сам справится со своей скоростью 6 махов.

Он произнес это почти равнодушно, словно скорость в шесть скоростей звука была обычной прогулкой по парку. Хок был уже далеко. Хок всегда был далеко, когда случались неприятности.

Мейс снова опустил взгляд на меч. Две идеально ровные половинки. Разрублен не просто металл — разрублена связь. Он попытался поднять его, но руки не слушались.

— Ден, вроде, дальше всех отлетел, — добавил Саинс, пытаясь встать ровнее. — Поэтому про него можно и не беспокоиться.

Он присел на корточки, потому что ноги подкашивались. Саинс смотрел на то, что еще недавно было центром Амстердама. Гриб медленно рассеивался, превращаясь в грязную, бурого цвета тучу, из которой сыпался черный, крупный пепел. Сквозь эту тучу пробивались оранжевые отсветы пожаров.

— Ден!!! — вдруг раздался чей-то отчаянный крик, прорезавший шипение радиоактивного ветра.

Это был крик, полный боли и страха. Он эхом пронесся над руинами, отражаясь от искривленных остовов зданий.

И в этот же самый момент произошел луч. Тонкий, ослепительно-фиолетовый луч, который ударил из ниоткуда, пронзил тучу и исчез так же внезапно, как и появился. Ни Мейс, ни Саинс не поняли, что это было. Возможно, остаточная энергия взрыва. Возможно, чья-то способность. Возможно, сигнал.

-

В другом месте.

Фат лежал на спине в центре небольшой воронки. Вокруг него земля была оплавившейся, похожей на черное стекло. Но сам Фат был цел. Он медленно открыл глаза и увидел над собой грязно-желтое небо, перечеркнутое полосами дыма. Он пошевелил пальцами, затем руками, затем ногами. Все работало.

— А чего… ядерный взрыв — и всё? — спросил он сам у себя, и голос его прозвучал разочарованно.

Он с трудом поднялся на ноги, отряхнул от пепла плечи. Одежда была изорвана, но тело — невредимо. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежала его фирменная дубинка, покрытая слоем расплавленной пыли.

Фат огляделся. Там, где раньше были дома, теперь была ровная, как стол, пустошь. Только вдалеке торчали какие-то остовы.

— Алм уже должен был уйти с Хоком, — пробормотал Фат, вспоминая. Да, Алм, их хрупкая, но опасная союзница, успела запрыгнуть на спину Хоку, когда тот разогнался до своей чудовищной скорости. — И сил на поднятие почти нету.

Он сделал шаг, другой. Земля хрустела под ногами, как сахарная корочка. Фат посмотрел на горизонт событий. Там, куда бы он ни посмотрел, не было ничего. Абсолютно ничего. Только бесконечная, серая, мертвая равнина, усеянная обломками. Горизонт не просто был пустым — он был зловещим, словно мир кончился именно здесь и сейчас.

-

Тем временем Ден.

— Где это гребАНОЕ МЕСТО?! — орал Ден, пробивая себе путь сквозь движущуюся стену.

Он уже не летел — он бежал. Джетпак перегрелся и требовал охлаждения, а батареи костюма показывали критический уровень разряда. Но главная проблема была даже не в этом. Главной проблемой были они.

Зомби.

Они вылезали из каждой трещины, из каждого подвала, из каждой разрушенной канализации. Это были не обычные мертвецы — нет. Эти были порождением радиации и того самого вируса, лекарство от которого они искали. Их кожа светилась слабым зеленым светом, глаза горели красным, а вокруг каждого из них воздух мерцал — искажался, словно от сильного жара.

Ден не останавливался. Он убивал. Каждый удар кастетом был выверен и смертоносен. Плазменный заряд в перчатках испепелял черепа. Ногами он ломал позвоночники. Но их было слишком много.

Он уже почти отчаялся, как вдруг заметил это.

Среди общей картины ада, посреди руин какого-то то ли магазина, то ли склада, стоял колодец. Самый обычный старый амстердамский колодец, с каменной кладкой и ржавой железной крышкой, которая была отброшена в сторону. Но из колодца не пахло водой. Из него пахло озоном и… лекарством.

В колодце была лестница.

Ден не раздумывал ни секунды. Он подбежал, одним прыжком перелетел через двух шипящих зомби и нырнул в темноту. Лестница была крутой, металлической, ступеньки проржавели, но выдержали. Он спускался быстро, перепрыгивая через три ступеньки, пока его ноги не ступили на твердый, сухой бетонный пол.

Подземелье. Лаборатория. Старое убежище.

Стены были покрыты плесенью и схемами, нарисованными от руки. Повсюду стояли пустые стеллажи, разбитые пробирки и сломанное оборудование. Ден включил фонарик на шлеме и начал все осматривать. Сердце колотилось где-то в горле. Вторая часть лекарства. Где же она?

И тут он увидел. На единственном уцелевшем столе, в массивном, свинцовом контейнере, стояла одна колба. Всего одна. Внутри переливалась жидкость — не синяя, не красная, а абсолютно черная, как сама тьма. Но она светилась изнутри. Это была она.

Ден быстро схватил колбу. Схватил, даже не проверяя, не читая маркировку. И тут же его интуиция, никогда не подводившая, закричала: «УХОДИ!»

Он подорвал выход. Взрывчатка, закрепленная у входа, сработала мгновенно, обрушив потолок и создав облако пыли. Ден вылетел из этого облака, как пробка из шампанского, используя последние капли топлива в джетпаке. Он взлетел на несколько десятков метров, перевернулся в воздухе и приземлился на крышу полуразрушенного автобуса.

Свобода. Всего на секунду.

Потому что дорогу ему перегородила толпа зомби. Не десяток, не два. Сотни. Они выползали из-за каждого угла, с каждым вдохом их становилось больше. Они не бежали — они двигались медленно, но неотвратимо, как живой оползень.

Ден нажал кнопку активации джетпака.

Ничего.

Он нажал еще раз.

Тишина.

— Чего?! Какого хрена?! Почему не могу взлететь?! — заорал Ден, с ужасом глядя на индикаторы. Батареи были почти полны — проблема была не в них. Джетпак просто отказывался работать. Все системы подавали сигнал «БЛОКИРОВКА ПОЛЯ».

Он спрыгнул с автобуса и побежал. Убегая от толпы, он нащупал на поясе гранату — обычную, осколочную, не электронную. Он выдернул чеку и зашвырнул ее прямо в самую гущу.

Раздался взрыв. Несколько тел разлетелось в стороны. Но остальные… остальные даже не замедлились. Более того, воздух вокруг них начал искриться, а экран на планшете Дена покрылся рябью помех.

— Магнитные бури, — понял Ден с тоской. — Они вызывают магнитные бури вблизи себя.

Это объясняло всё. Джетпак, системы наведения, связь — вся техника становилась бесполезной против этих тварей. Они были не просто зомби. Они были живым оружием массового поражения.

— Значит, по-старинке, — прошептал Ден.

Он остановился. Повернулся лицом к толпе. И начал бить. Кастеты засверкали. Он работал локтями, коленями, головой. Удар — один падает. Удар — второй. Он делал подбросы ногой, отправляя зомби в воздух, и те падали на других, создавая временные завалы. Но их было слишком много.

Ден вспомнил про бомбу. Не гранату, а настоящую, тяжелую бомбу, пристегнутую к спине. Он активировал ее, выставил таймер на три секунды и закинул в самую гущу толпы. Те подошли к ней. Любопытные. Глупые. Этого и надо было.

Бомба взорвалась.

Огненный шар поднялся на десяток метров, уничтожив несколько десятков существ. Но вместе с взрывной волной пришло и то, чего Ден больше всего боялся — волна радиации. Ядерная, смертельная.

Датчики костюма запищали как сумасшедшие. Уровень радиации на внешней броне зашкалил. Экран залился красным. И Ден, не раздумывая, активировал аварийное отсоединение.

С шипением выпущенных клапанов, тяжелая броня расстегнулась и упала на землю, оставив Дена в одном тонком, термокостюме. Он отлетел в сторону, перекатился по земле, собирая пыль и копоть, и наконец-то смог вдохнуть.

Воздух был горьким, воняло жженой плотью и серой. Но это был живой воздух. Ден дышал жадно, открытым ртом, чувствуя, как легкие наполняются жизнью.

Он пробыл там, в эпицентре, в этой зоне смерти, около полутора часов. Полтора часа борьбы, полтора часа поисков, полтора часа риска. И он выжил.

-

— Мейс, очнись! Ты живой там! — сказал Саинс, тряся товарища за плечо.

Мейс и правда отключился. Из-за переутомления. Его организм, истощенный битвой и взрывом, просто вырубил сознание, чтобы сохранить остатки сил. Он медленно приходил в себя, моргая, глядя на небо. Мир плыл перед глазами.

Он попытался встать. Ноги держали плохо. Способности — та энергия, которая текла в его жилах и позволяла делать невозможное — исчезла. Она не просто ослабла, она ушла в ноль. Мейс был пуст, как выжатый лимон.

— Возвращаться во Францию… придется на машине, — с горечью произнес он.

Саинс кивнул. Ни самолетов, ни вертолетов, ни скоростных поездов. Они были в центре Европы, после ядерного удара, без документов, без денег, почти без сил. Только старая, пыльная машина, чудом уцелевшая в гараже в нескольких кварталах от эпицентра.

-

Час спустя.

Ден сидел на капоте этой самой машины — старого, ржавого фургона, который пах бензином и собачьей шерстью. На его лице застыла усталая, но довольная улыбка. Он сжимал в руках заветную колбу с черной жидкостью.

— Ладно, поехали, — сказал Ден, спрыгивая и открывая дверь.

Все уже встретились. Мейс, бледный и осунувшийся, сидел на заднем сиденье, прижимая к груди свой разрубленный меч. Саинс устроился рядом, смотря в окно на догорающий город. Фат занял место водителя, потому что только у него оставалось достаточно сил, чтобы жать на педали. Хок и Алм, как и предполагалось, были уже далеко — они ушли на огромной скорости и ждали их на границе Франции.

Машина завелась с пятого раза, чихнула, выпустила облако сизого дыма и тронулась с места. Ехали по разбитым дорогам, объезжая воронки и груды щебня.

— Ладно, Фат. Я нашел новый антидот, — сказал Ден, показывая колбу всем.

Он сжимал ее в перчатках. Не в тех тяжелых бронированных, от которых он избавился, а в тонких, резиновых, химически стойких. Потому что он все еще был под облучением. Даже после того, как снял броню, его кожа и одежда фонили. Радиация въелась в него за те полтора часа, и он не хотел рисковать, прикасаясь к лекарству голыми руками.

Фат взглянул в зеркало заднего вида. Его глаза встретились с глазами Дена.

— Хорошая работа, — коротко сказал Фат.

— Это не работа. Это чудо, — ответил Ден, откидываясь на сиденье.

И наши герои ехали дальше. Фургон медленно, но верно отдалялся от дымящегося, разрушенного Амстердама. Позади остался эпицентр взрыва, сотни зомби, магнитные бури и ядерный гриб. Впереди была дорога во Францию, долгая и опасная.

Ден смотрел на колбу. Черная жидкость переливалась в слабом свете салона. Вторая часть лекарства. Оставалось найти последнюю. Всего одну. Но это будет потом. А сейчас — они просто ехали.

Фат вел машину одной рукой, второй держа свою дубинку на коленях. Саинс задремал, прислонившись к стеклу. Мейс смотрел на свой сломанный меч и думал о том, смогут ли они когда-нибудь вернуться в нормальный мир.

А Ден просто закрыл глаза и слушал, как стучат колеса по разбитой, умирающей земле. Впереди были новые испытания. Но это будет уже другая история.

Все действия ведутся в дороге.

Серое, свинцовое небо нависало над разбитым шоссе, ведущим из Франции. Дорога была пустынной, если не считать одного старого, обшарпанного фургона, который с трудом тащился на юг. Внутри царила тяжелая, усталая тишина, нарушаемая лишь скрипом рессор да мерным гулом двигателя, который, казалось, работал на чистом упрямстве. Позади остался дымящийся Амстердам, впереди — неизвестность.

Фат сидел за рулем. Одна его рука лежала на баранке, другой он машинально сжимал свою дубинку, прислоненную к пассажирскому сиденью. Его глаза, узкие и внимательные, следили за дорогой, но мысли были далеко. Он прокручивал в голове последние события — взрыв, ядерный гриб, колодец, зомби.

— Хочешь сказать, второй антидот был всего в пару километров от первого? — спросил Фат, не оборачиваясь.

Голос его звучал ровно, но в нем чувствовалась горечь. Он знал, как долго они искали это проклятое лекарство. Каждая минута поисков стоила крови, пота и слез. И вот теперь выясняется, что вторая часть всё это время лежала практически рядом с первой. Словно кто-то издевался над ними.

— Да, — коротко ответил Ден, сидевший на заднем сиденье. Он все еще сжимал колбу с черной жидкостью в своих защитных перчатках. — Рядом. Буквально в эпицентре. Если бы мы знали раньше...

— Если бы мы знали раньше, нас бы размазало по тому эпицентру, — перебил его Саинс, сидевший у окна. Его лицо было бледным, под глазами залегли темные круги. Он все еще восстанавливался после боя. — Ничего не бывает просто так.

Мейс молчал. Он сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на свой разрубленный меч, лежащий у него на коленях. Две идеально ровные половинки. Он уже начал привыкать к тому, что его силы на нуле. Пустота внутри пугала, но он не подавал виду.

Фургон ехал дальше. Пейзаж за окнами менялся — сожженные поля сменялись редкими перелесками, те, в свою очередь, — маленькими, брошенными деревушками. Ни души. Только пепел и тишина.

И пока они ехали, на границе их остановил один человек.

Это произошло внезапно. Фат ударил по тормозам, когда на дороге, прямо посередине пустого шоссе, появилась фигура. Человек стоял неподвижно, словно ждал их. Высокий, худой, одетый в длинное черное пальто, которое почти касалось земли. Лицо скрывал капюшон, но было в его позе что-то хищное, опасное.

Фат заглушил двигатель. Тишина стала оглушающей.

В этот момент сзади, со стороны обочины, послышались шаги. Все обернулись. По дороге, тяжело ступая, шел Алм. Его одежда была изорвана, лицо в копоти, но он был жив.

— Что вам нужно? — спросил Алм, подходя ближе. Он только что присоединился к ним, и в его голосе слышалась настороженность.

Неизвестный в капюшоне медленно повернул голову в сторону Алма.

— Хок уже на базе, — ответил Алм, будто оправдываясь. — Он ушел вперед, на своей скорости. Я остался, чтобы... ну, чтобы вы не заблудились.

Ден усмехнулся про себя. Хок со своими шестью махами, конечно, был уже далеко. Они же тащились как черепахи.

Но все внимание тут же переключилось обратно на незнакомца. Тот сделал шаг вперед, и капюшон слегка сполз, открывая нижнюю часть лица — бледную, с тонкими, почти отсутствующими губами.

— Я тот, кто не видит вашей силы, — сказал Неизвестный человек.

Голос его был низким, вкрадчивым, с металлическими нотками. Он звучал спокойно, но от этого спокойствия по спине побежали мурашки. Человек смотрел прямо на них — сквозь них, казалось. Он не боялся. Он не уважал. Он просто констатировал факт.

— И что ты хочешь — ска... — начал было Алм, делая шаг вперед.

Он не успел договорить.

Мир взорвался.

Машина взлетела на воздух.

Яркая вспышка, грохот, от которого заложило уши, и тяжелая, обжигающая волна отбросила всех в стороны. Фургон, который еще секунду назад был их убежищем, превратился в огненный шар, а затем — в груду искореженного металла, разлетевшуюся по шоссе. Осколки стекла засверкали в воздухе, как смертельные конфетти.

Ден кубарем покатился по асфальту, инстинктивно прижимая колбу к груди. Его защитный костюм выдержал, но плечо саднило. Фат отлетел в кювет, но тут же вскочил на ноги, сжимая дубинку. Мейс, лишенный сил, просто упал на землю, и его спасло только то, что он был дальше всех. Саинс и Алм укрылись за остатками капота.

— Лягушка! Сзади! — крикнул Саинс, и его голос сорвался на фальцет.

Он заметил ее краем глаза — огромную, размером с небольшой автомобиль, лягушку с липкой, зеленоватой кожей и огромными, немигающими глазами. Она выпрыгнула из кустов на обочине, и ее длинный, быстрый язык уже тянулся к Алму.

Язык обвил ногу Алма. Тот не успел даже вскрикнуть, как его дернуло в сторону пасти.

Но тут раздался звук. Сухой, резкий, похожий на треск ломающейся кости. Лягушка дернулась, замерла, а затем ее голова просто... отделилась от тела. Тварь рухнула на землю, и из ее шеи хлынула черная, дымящаяся жижа.

Алм, весь перепачканный слизью, отполз в сторону, тяжело дыша.

— Что у него за способность? — прошептал Ден про себя, не сводя глаз с незнакомца.

Человек в черном пальто даже не сдвинулся с места. Он просто стоял и смотрел на них. Смотрел с легким, едва заметным интересом, как ученый смотрит на подопытных насекомых.

И тут Ден посмотрел ему в лицо. Капюшон упал окончательно, и он увидел его — бледное, с острыми скулами, узкие глаза цвета старого серебра и тонкую, почти издевательскую улыбку. Этот взгляд... Что-то в нем было неправильное. Нечеловеческое. Ден почувствовал, как внутри все холодеет, но не от страха — от странного, парализующего восхищения.

А потом неизвестный сделал движение рукой. Легкое, почти небрежное движение, будто он стряхивал пыль.

И в этот же миг Ден, не успев ничего понять, почувствовал, как его отрывает от земли. Машина — или то, что от нее осталось — взмыла вверх. Искореженные двери, колеса, обрывки сидений — всё это поднялось в воздух и, вращаясь, устремилось куда-то вверх. Ден, Алм, Саинс — их тоже тянуло ввысь, но Ден успел ухватиться за обломок балки.

По ощущениям, машина и все, кто был рядом, вылетели в космос. На секунду Дену показалось, что он видит край атмосферы, черное небо с редкими звездами и холодную, ледяную пустоту. Но это длилось лишь миг — на самом деле их подбросило всего на несколько десятков метров, но перегрузка и чувство невесомости создали иллюзию бесконечного падения.

— Он необычный, — сказал Саинс, приземляясь на ноги.

Он не стал терять времени. Его руки мгновенно сложились в печать. Старая, выученная до автоматизма комбинация пальцев. Глаза Саинса вспыхнули зеленым.

И появилась птица. Огромная, с размахом крыльев в несколько метров, с металлическими перьями, которые звенели на ветру. А вместе с птицей — кролики. Трое маленьких, серых кроликов с красными глазами и оскаленными зубами. Они выскочили из портала у ног Саинса и сразу же бросились на врага.

Но кролики быстро сдохли.

Они даже не добежали до Джеймса (как они потом узнали его имя). На полпути они просто... перестали существовать. Сначала один упал замертво, хрипя, из его пасти пошла пена. Затем второй и третий. Они скорчились и рассыпались в прах за какую-то секунду.

А птица... птица сделала круг, другой, а затем ее крылья обмякли. Она издала жалобный, предсмертный крик, рухнула на землю и потеряла сознание. Тяжелое тело птицы упало в сотне метров от них, подняв облако пыли. Саинс почувствовал, как связь с созданием оборвалась, и отшатнулся, держась за голову.

— Какая твоя способность? И представься, — раздался спокойный, ледяной голос.

Мейс вышел вперед. Он не шатался, хотя сил у него почти не было. Он просто смотрел. Я Мейс Вукинг, — произнес он, и в его голосе было достоинство, которому нельзя было не подчиняться.

Неизвестный усмехнулся. Узкие губы растянулись в подобии улыбки.

— Меня зовут Джеймс, — сказал он, и каждое слово его падало как камень. — А способность... так уж и быть, скажу. Всё равно проиграете.

Пауза. Ветер шевелил полы его пальто.

— Управление гравитацией.

Не успел никто и глазом моргнуть, как мир накренился.

Все полетели вправо.

Не просто упали, а именно полетели — как будто гигантская рука схватила их и швырнула в сторону. Ден кубарем покатился по земле, врезался в дерево и замер, ловя ртом воздух. Алма отбросило на десяток метров, он ударился спиной о камень и застонал. Мейс, самый слабый на данный момент, просто пролетел по воздуху и рухнул в грязь лицом вниз.

Саинс попытался удержаться, вцепившись в землю ногтями, но сила была чудовищной.

— Ветер! — рявкнул Фат.

Он не кричал — он приказал. И природа подчинилась.

Ветер, вызванный Фатом, рванул с ужасающей силой. Он дул не в сторону Джеймса, а против его гравитации — словно создавая невидимый противовес. Воздух загудел, засвистел, поднимая в воздух пыль, камни, обломки. Градиент силы стал выравниваться. Ден перестал скользить по земле. Саинс смог встать на колени.

Драка была неизбежна.

Ден быстро оценил ситуацию. Джеймс управлял гравитацией — значит, любые физические атаки, основанные на весе и инерции, будут бесполезны. Кастеты, удары ногами, даже взрывчатка — всё это станет игрушками в его руках. Алм был бойцом ближнего боя, без особых способностей. Мейс, с его разрубленным мечом и пустыми резервами, и вовсе был как ребенок.

Половина бойцов была бесполезна. Такие как Ден, Алм, Мейс. Они могли только отвлекать, но не наносить урона.

— Саинс! — крикнул Фат, перекрывая шум ветра. — Призывай волка и змею!

Саинс кивнул. Пальцы снова сложились в печать. На этот раз — двойную, сложную. Глаза его засветились ярче, из носа пошла кровь — слишком много призывов за короткое время.

Как тут начался дождь из льдин.

Фат не ждал. Он поднял руки к небу, и с них сорвались потоки ледяной энергии. С неба посыпались льдины — маленькие, острые, как бритвы, и большие, размером с кулак. Они падали не хаотично, а прицельно — туда, где стоял Джеймс. Каждая льдина, ударяясь о землю, взрывалась облачком ледяной крошки, и температура вокруг падала на десяток градусов за секунду.

— Хорошо... Призываю вас, — прошептал Саинс, и его глаза вспыхнули фиолетовым.

Из двух порталов, открывшихся по бокам от него, вышли двое.

Волк был огромен — размером с небольшого пони. Его шерсть была пепельно-серой, глаза горели желтым огнем, а из пасти капала пена, которая шипела, соприкасаясь с землей. Он встал справа от Саинса, низко пригнув голову к земле, готовый к прыжку.

Змея появилась слева. Она не шипела — она молчала. Ее чешуя переливалась всеми оттенками зеленого и черного, а тело, толщиной с руку взрослого мужчины, свернулось в тугую пружину. Голова змеи медленно покачивалась из стороны в сторону, гипнотизируя жертву.

Прирученные смотрели.

Волк скалился. Змея замерла. Они ждали только команды.

Джеймс, увидев это, вдруг улыбнулся шире. Он достал из кармана пальто маленький, изогнутый нож и, не торопясь, полоснул им по своей ладони. Кровь закапала на землю. Он поднес руку к губам и провел языком по порезу, пробуя свою же кровь.

— Эта битва будет интересной, — сказал Джеймс, и в его глазах загорелся настоящий, безумный огонь охотника.

Он пробовал кровь от прошлых людей. Тех, кто осмелился встать у него на пути. И ни один из них не выжил.

--

Драка началась.

Волк атаковал первым. Он рванул с места с такой скоростью, что воздух вокруг него завизжал. Огромные лапы отбрасывали комья земли. Челюсти разинулись, целясь прямо в горло Джеймса.

Но промахнулся.

В последнюю секунду гравитация вокруг Джеймса исказилась. Волк, вместо того чтобы вонзить зубы в плоть, пролетел мимо, словно его отбросило невидимой стеной. Он кубарем покатился по земле, подняв облако пыли, и, когда встал, из его бока хлестала кровь — глубокая, рваная рана, нанесенная гравитационным клинком. Волк зарычал, но не отступил.

И тут же получил ответный удар до крови.

Джеймс даже не пошевелился. Он просто сжал кулак, и волка приподняло в воздух, а затем с силой швырнуло о землю. Раздался хруст костей. Волк взвизгнул, но снова встал, хромая.

Но змея уже действовала.

Она появилась неоткуда — скользнула из тени, которую не могла создать ни одна лампа. Ее тело обвилось вокруг ног Джеймса за долю секунды. Тот дернулся, но змея уже сжалась, и ее зубы, длинные как гвозди, вонзились в предплечье Джеймса. Яд — смертельный, парализующий — потек по венам противника.

Джеймс зашипел от боли, но не закричал. Вместо этого он использовал свою гравитацию, чтобы вырваться. Змею отбросило в сторону, и она, ударившись о дерево, замерла на секунду, оглушенная.

Но главное было сделано.

Джеймс полетел.

Его тело, потерявшее контроль над собственной гравитацией из-за яда, неуправляемо понеслось прямо в сторону Фата. Он летел спиной вперед, раскинув руки, не в силах ничего сделать.

Фат не упустил момента.

Он отступил на шаг, развел руки в стороны, и воздух вокруг его ладоней начал раскаляться. Температура подскочила мгновенно — трава вокруг засохла и вспыхнула, камни пошли трещинами.

— Освобождения огня... Макс, — произнес Фат, и в его голосе не было ничего, кроме холодной решимости.

Из его ладоней вырвался не просто огонь. Это был поток плазмы, бело-голубой, с температурой поверхности звезды. Огнемет начался. Стена огня накрыла летящего Джеймса полностью.

Кожа на его лице начала плавиться. Капюшон сгорел за секунду. Огонь почти расплавил голову Джеймсу. На секунду стало видно череп, обнажившийся из-под съехавшей кожи, глаза, которые еще жили и смотрели с ненавистью, и зубы, оскалившиеся в предсмертной гримасе.

Но Джеймс выжил. Он выставил руку, и гравитация вокруг него сжалась в непроницаемый щит, отбросивший пламя в стороны. Он упал на землю, дымясь, но живой.

— Чёрт... вы не так плохи, — прохрипел Джеймс, поднимаясь.

Его лицо было ужасно — наполовину обуглено, один глаз заплыл, но он все еще стоял. Он поднял дрожащую руку и щелкнул пальцами.

— Но гравитация поменялась... теперь она образована в одну точку.

Мир сжался.

Все начало лететь в одну точку.

Невидимый центр притяжения образовался в десяти метрах над землей. Туда потянулись камни, обломки машины, ветки, пыль. А следом — и сами герои. Дена потащило по земле, он вцепился в корни дерева, но те вырывались с мясом. Алма подняло в воздух, и он, кружась, летел прямо в эту точку. Мейс, самый слабый, уже оторвался от земли и беспомощно плыл к центру.

Это создало черную дыру.

Маленькую, размером с футбольный мяч, абсолютно черную, которая не отражала света. Она висела в воздухе и жадно втягивала в себя всё вокруг. Но без огромного притяжения — Джеймс сознательно ограничил ее силу, иначе он бы уничтожил и себя. Но и этого хватало, чтобы медленно, неумолимо затягивать их всех в ничто.

— Джетпак! — заорал Ден.

Он нажал кнопку аварийного запуска. За спиной взревели сопла, и его рвануло в сторону, прочь от черной дыры. Он начал ловить машину — то, что от нее осталось — и, схватив за дверцу, закрутился в воздухе, пытаясь создать противовес. Главное сейчас было не дать Мейсу упасть туда с Алмом.

Мейс уже почти достиг края черной сферы. Его ноги болтались в воздухе, лицо было белым как мел. Алм, летевший рядом, пытался оттолкнуться от него, но только ускорял падение обоих.

И в этот момент Джеймс, чувствуя победу, расслабился. Его обгоревшие губы растянулись в улыбке.

— Извините... вы проиграли. Ло...

Он не успел договорить.

Его прокололи насквозь.

Из ниоткуда появился кусок металла — острый, рваный, один из обломков разрубленного меча Мейса. Он вошел Джеймсу прямо в затылок и вышел через рот, разорвав гортань. Кровь брызнула фонтаном.

Рядом с Мейсом, в полуметре от его тела, открылся портал. Маленький, мерцающий фиолетовым светом. Из портала торчала рука — рука Мейса, сжимавшая обломок меча. Он не двигался — он просто создал разрыв в пространстве, через который нанес удар.

Джеймс захрипел. Его глаза расширились от удивления, непонимания и, кажется, уважения. Черная дыра схлопнулась. Все, кто летел в нее, рухнули на землю. Алм упал на спину, судорожно вдыхая. Ден отпустил машину и приземлился на ноги.

Мейс медленно опустился на землю, портал за его спиной закрылся. Он встал, выпрямился. Его лицо было бледным, но на нем играла ухмылка.

— Да... я не представил свою способность, — сказал Мейс, глядя на упавшего Джеймса, который еще дышал, но уже не мог двигаться. Кровь текла из его рта и носа. — Управление пространством.

Он посмотрел на Джеймса. Тот закашлялся кровью и замер.

— Ладно, едем, — сказал Мейс с ухмылкой, разворачиваясь.

Он не смотрел на поверженного врага. Он просто пошел вперед, перешагивая через лужи крови.

--

Спустя каких-то 50 минут они смогли добраться до базы в Реймсе.

База представляла собой старый ангар на окраине города, заросший плющом и окруженный колючей проволокой. Внутри горел тусклый свет, пахло бензином, старым деревом и чем-то сладким.

Их встретил Хок.

Он сидел на ящике, скрестив ноги, и пил смузи из высокого стакана. Соломинка торчала из розовой жидкости, и Хок с наслаждением прихлебывал, щурясь от удовольствия. На его лице не было ни тени беспокойства — только легкое любопытство.

— О, ребятки! Привет! — воскликнул Хок, поднимая стакан в приветственном жесте. — Как вы? Готовы ехать на вторую часть лекарства?

Он беззаботно улыбался, переводя взгляд с одного раненого, уставшего, перепачканного кровью и копотью товарища на другого. Ден еле стоял на ногах. Алм держался за ребра. Саинс вытирал кровь с лица. Мейс опирался на обломок меча. Фат был самым бодрым, но и его джетпак дымился.

— Да, но мы уже нашли лекарство, — сказал Ден, и в его голосе прозвучала усталая гордость.

Фат, не говоря ни слова, достал из-за пазухи колбу с черной, переливающейся жидкостью и показал ее Хоку. Тот присвистнул, чуть не поперхнувшись смузи.

— Серьезно?! Ну вы даете... — Хок поставил стакан на ящик и подошел ближе, рассматривая колбу. — А я тут смузи пью, а вы уже всё сделали.

Их задачей теперь было дойти до города Марсель, чтобы получить полное лекарство и установить станцию исцеления.

Но все знали — это будет не так легко.

Марсель был логовом врага. Там, в старом порту, по слухам, находился главный вирусолог. Тот, кто начал этот кошмар. Тот, кто сидел в Берлине и жаждал их смерти.

— Погодите... вы нашли лекарство? — сказал Алм, который только сейчас, только в эту минуту, узнал об этом.

Он стоял, прислонившись к стене ангара, и его глаза расширились. Он переводил взгляд с Дена на Фата и обратно. Вся дорога, вся битва с Джеймсом, взрыв машины — и никто не сказал ему самого главного?

— А мы забыли сказать... — сказал Ден неуверенно, почесав затылок.

Он выглядел виноватым, но только на секунду. Затем он развернулся и пошел вглубь ангара, к своему оборудованию. Нужно было заправить джетпак, зарядить кастеты, проверить герметизацию костюма. Впереди был Марсель.

— Ну ладно... — пробормотал Алм, но в его голосе не было злости. Только усталое смирение. Он уже привык к такому отношению.

--

В это время — лаборатория. Берлин.

Глубокая, бетонная, освещенная лишь мертвенным светом мониторов и неоновыми трубками, лаборатория гудела от работы десятков приборов. В центре, на возвышении, стоял трон — нелепый, пафосный, сделанный из человеческих костей и металлолома.

На нем сидел Вирусолог.

Он был высоким, худым, с длинными, спутанными волосами, падавшими на бледное, изрезанное шрамами лицо. Его пальцы, тонкие как паучьи лапы, барабанили по подлокотникам. Он смотрел в пустоту перед собой — на голографическую карту Европы, где горели красные точки: Амстердам, Реймс, Марсель.

— И где этот лох, которого вы отправили туда, в Марсель? — проговорил он, и голос его был тихим, шипящим, похожим на змеиный шепот.

Никто не ответил. В лаборатории не было ни души — только приборы и тени.

Вирусолог встал. Его белый халат, испачканный чем-то темным и липким, волочился по полу.

— Как меня бесит эта команда... эту вселенную я ещё не завоевал, как прошлую. Но должен скоро.

Он подошел к монитору, на котором мелькали изображения Дена, Фата, Мейса, Саинса, Алма и Хока. Их лица, их данные, их способности. Он смотрел на них с ненавистью, смешанной с чем-то похожим на уважение.

— Марсель станет вашей могилой, — прошептал он. — Я лично прикончу каждого. Самым болезненным способом.

Он сжал кулак, и на экране монит

Все действия ведутся дорогой из Реймса в Марсель.

Утро над Реймсом вставало серое и тяжелое, словно свинцовая плита. База в старом ангаре опустела. Герои, перевязанные, уставшие, но полные мрачной решимости, собрались у выхода. Хок допил свой смузи и с хрустом раздавил стакан.

Ден стоял у карты, развернутой на капоте разбитого фургона — того самого, который они кое-как починили после боя с Джеймсом. Его палец скользил по извилистой линии, обозначающей дорогу.

— Дорога из Реймса в Марсель представляла долгой по карте, — сказал Ден, и в его голосе слышалась усталая усмешка. — Но маленькой — с Мейсом, который просто телепортирует нас до Лиона — города, откуда до Марселя оставались копейки.

Он обвел взглядом товарищей. Мейс стоял чуть поодаль, прислонившись к стене ангара. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени — восстановление после боя с Джеймсом шло медленно, но способность уже начала возвращаться. Он слегка кивнул, подтверждая слова Дена.

— Я смогу нас всех перенести, — сказал Мейс спокойно. — Но после этого мне нужно будет отдохнуть хотя бы полчаса. Телепортация на такое расстояние — не прогулка.

— Полчаса у нас есть, — ответил Фат, поглаживая колбу с черным антидотом, которая висела у него на поясе в защитном контейнере.

Мейс закрыл глаза. Вокруг его рук начало мерцать фиолетовое свечение — слабое, едва заметное, но с каждой секундой оно становилось все ярче. Пространство перед ним задрожало, как марево над горячим асфальтом, а затем с тихим, почти музыкальным звоном разорвалось.

Портал открылся.

С той стороны виднелся другой город — более южный, с желтоватыми стенами домов и раскидистыми платанами. Лион. Воздух из портала пахнул теплом и сухой пылью, совсем не похожей на сырой, прохладный воздух Реймса.

— По одному, быстро, — скомандовал Ден.

Первым шагнул Фат, крепко сжимая дубинку и контейнер с лекарством. За ним — Саинс, который все еще держался за голову после вчерашней потери птицы. Потом Алм, оглядываясь по сторонам с подозрением. Хок, улыбаясь, проскочил следующим — его скорость позволяла ему не бояться, что портал закроется раньше времени. Ден пропустил всех вперед и зашел последним, подхватив под руку слегка пошатывающегося Мейса.

Портал схлопнулся за их спинами с тихим хлопком, оставив в Реймсе только пустой ангар и запах озона.

Они стояли на окраине Лиона. Город казался спокойным — слишком спокойным. Улицы были пусты, ставни на окнах закрыты, только редкие птицы кружили над крышами. Но в воздухе висела та же тяжелая тишина, что и в других городах. Тишина выжидающего зверя.

— Ладно, мы хотя бы в Лионе, — сказал Ден, осматриваясь. — И грузовик сразу на 8 мест.

Он указал на стоянку в конце улицы. Там, между двумя высохшими деревьями, стоял старый, но на вид крепкий грузовой фургон — армейского цвета, с высокой крышей и широкими колесами. Рядом валялось два трупа зомби, уже разложившихся до костей — видимо, местные жители попытались уехать, но не успели.

Ден подошел к грузовику, дернул дверцу. Та открылась с противным скрипом. Он заглянул внутрь — салон был пыльным, но чистым. На заднем сиденье валялась чья-то куртка и пустая бутылка воды. Ключи торчали в замке зажигания.

Он сразу запрыгнул на водительское сиденье. Кожаное кресло скрипнуло под его весом. Ден провел рукой по рулю, проверяя, все ли работает. Приборная панель загорелась тусклым оранжевым светом. Топлива было почти полный бак.

— Я поведу, — сказал Ден, и это прозвучало не как просьба, а как утверждение.

— Окей, — ответил Фат.

Он подошел к грузовику со стороны пассажира, открыл дверь и забрался внутрь. Все лекарства — точнее, одна колба с черной жидкостью, которая была второй частью — лежали у него в специальном контейнере на поясе, обернутые свинцовой фольгой. Фат осторожно поправил контейнер, чтобы тот не болтался, и пристегнулся.

После него последовали все остальные. Саинс забрался на заднее сиденье, устроившись у левого окна. Алм сел рядом с ним, положив на колени свой дробовик. Хок занял место в центре, вытянув длинные ноги и с удовольствием откинувшись на спинку.

Мейс забрался последним. Он тяжело опустился на сиденье, прислонился головой к стеклу и закрыл глаза. Телепортация вымотала его сильнее, чем он ожидал. Фиолетовые искры все еще пробегали по его пальцам — остаточная энергия.

Ден повернул ключ. Двигатель чихнул, кашлянул и завелся с низким, утробным рычанием. Грузовик выехал со стоянки, развернулся и направился к выезду из Лиона.

И грузовик выехал.

Колеса мерно шуршали по асфальту. За окнами проплывали пустынные улицы Лиона — закрытые кафе, обгоревшие вывески, брошенные велосипеды. Город спал. Или умер. Или притворялся.

Ден вел машину уверенно, но без лихачества. Он поглядывал в зеркала и на навигатор — старый, допотопный GPS, который еще работал, хотя спутников оставалось всего три. Маршрут до Марселя был проложен. Оставалось около двух часов езды, если не будет пробок. Если будут — больше.

Тишину в салоне нарушил Ден. Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида на Мейса и спросил:

— Ладно, Мейс, к тебе есть вопросы. Кто такой — этот вопрос которого вы зовете Вирусологом?

Голос Дена звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение. Они шли на врага, о котором почти ничего не знали. И это было опасно.

Мейс медленно открыл глаза. В его взгляде мелькнуло что-то тяжелое — воспоминания, которые он предпочел бы забыть.

— А, да... — сказал Мейс, помолчав.

Он выпрямился на сиденье, потер переносицу и начал рассказывать. Слова его падали размеренно, как капли воды в темную лужу.

— Все, что я узнал, мы изучали все с Кириешкой.

При упоминании этого имени Саинс вздрогнул, но промолчал.

— Но он слишком легко относился к горожанам, — продолжил Мейс. — Из-за чего его чуть не заразили. И тот улетел в Бразилию, потому что там была часть вируса. Где вы его и встретили.

Ден кивнул. Он помнил Бразилию. Джунгли, жару, бесконечные реки.

— Потом, во время одной ночи, я увидел человека в черной одежде с капюшоном и с какими-то фиолетовыми наклейками, — голос Мейса стал тише. — Он взял человека и убил того. Представился. И показал, как он все разрушил.

— Фиолетовые наклейки? — переспросил Алм, нахмурившись. — Что за наклейки?

— Не знаю, — ответил Мейс. — Они светились. Как будто... не от мира сего. Он коснулся ими человека, и тот просто рассыпался в пыль. Не кровь, не органы — просто пыль.

В салоне повисла тяжелая тишина. Даже Хок перестал улыбаться и смотрел в окно, перебирая пальцами свою соломинку (он успел захватить с базы запасной смузи).

— Значит, о нем тебе ничего не известно почти, — спросил Алм.

Он повернулся к Мейсу, и в его голосе слышалось разочарование. Они шли на войну с врагом, у которого даже нормального досье не было.

— Ну, почти да, — признал Мейс. — Но он владеет другими многими вирусами. И вокруг него ходят огромные зомби — его охранники.

— Огромные — это насколько огромные? — спросил Хок, отрываясь от смузи.

— Размером с двухэтажный дом, — спокойно ответил Мейс. — С такими руками, что одним ударом ломают стену. И они не чувствуют боли. Вообще.

Хок присвистнул и сделал глоток.

И пока это все рассказывали, они доехали до города Авиньон.

Город предстал перед ними неожиданно — из-за поворота дороги вынырнули старинные стены, башни и шпили собора. Авиньон выглядел почти нетронутым. Ни воронок, ни разрушенных зданий, ни трупов на улицах. Только тишина. И запах — сладковатый, тошнотворный запах разложения, который тянулся откуда-то из-за реки.

Ден сбавил скорость, осторожно объезжая брошенные машины. Грузовик проехал через город за десять минут, никого не встретив.

— Странно, — сказал Саинс, выглядывая в окно. — Слишком чисто.

— Не каркай, — ответил Алм.

Марсель уже был близко.

За Авиньоном дорога пошла на спуск. Солнце, наконец, пробилось сквозь тучи, и воздух стал теплее. По краям дороги появились поля — пустые, засохшие, но все же поля. Вдали виднелись холмы, а за ними — море. Марсель был где-то там, за горизонтом, в получасе езды.

— Тогда это лекарство должно убить его, если в нем есть куча вирусов? — спросил Фат.

Он повернулся к Мейсу, сидящему на заднем сиденье, и посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд Фата был тяжелым, требовательным. Он держал в руках будущее — не только свое, но и всего мира. И он хотел знать, что его усилия не напрасны.

Мейс выдержал этот взгляд. Он думал несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Ну... должен, как я понимаю, — сказал Мейс.

Голос его звучал не очень уверенно, но лучше, чем ничего.

— Должен, — повторил Фат, и это прозвучало как клятва.

Тут Саинс, сидевший у окна и смотревший на дорогу, вдруг резко выпрямился. Его лицо побелело.

— Стойте! — сказал он. — Перед дорогой...

Тут перед дорогой они увидели 2 трупа.

Они лежали прямо на асфальте, в нескольких метрах друг от друга. Два тела — мужчина и женщина — в одежде, которая когда-то была дорогой, а теперь превратилась в грязные лохмотья. Их лица были обращены к небу, глаза открыты, руки скрещены на груди. Не было ни крови, ни ран, ни следов борьбы. Они просто лежали. Как будто их кто-то аккуратно положил.

Ден резко нажал на тормоз. Грузовик остановился в нескольких метрах от тел.

— О, — сказал Мейс, выглядывая из окна. В его голосе появилась странная, не к месту, насмешка. — Это же примета. О смерти двух. Кто этих увидит — сам скоро умрет.

Он слегка усмехнулся над своими словами. Но смех его был невеселым, а скорее горьким, как у человека, который уже видел слишком много смертей и перестал их бояться.

Саинс повернулся к Мейсу с таким злобным лицом, что даже Алм, сидевший рядом, невольно отодвинулся. Глаза Саинса сузились, губы сжались в тонкую линию. Он выглядел так, будто готов был задушить Мейса голыми руками.

— Сплюнь! — рявкнул Саинс. — А то накаркаешь!

Голос его звенел от ярости. В этой безумной, развалившейся на части вселенной, где ядерные взрывы были обычным делом, а зомби бродили по городам, приметы почему-то оставались единственной связью с нормальной жизнью. И нарушать их было нельзя.

Мейс посмотрел на разъяренного Саинса, вздохнул, потом высунулся в окно и громко, демонстративно, сплюнул. Три раза.

Плевки упали на асфальт рядом с колесами грузовика. Саинс немного расслабился, но все еще сверлил Мейса взглядом.

— Чтоб не сглазить, — пробормотал Саинс и отвернулся к окну.

И те подъехали к Марселю.

Город открылся внезапно — за последним поворотом дороги раскинулась панорама старого порта. Марсель. Город, который когда-то был жемчужиной юга Франции, теперь выглядел как декорация к апокалипсису. Здания стояли обгоревшие, с выбитыми окнами, на некоторых крышах зияли огромные дыры от взрывов. Вдоль набережной были припаркованы брошенные автомобили — некоторые перевернутые, некоторые сгоревшие дотла.

В воздухе висела смесь запахов — соленое море, горелый пластик и что-то сладкое, тошнотворное.

А еще здесь были зомби.

Небольшие группы — по три-четыре штуки — бродили по улицам, бесцельно шатаясь между машин. Их глаза светились зеленым, а из открытых ртов сочилась тягучая, дымящаяся слюна. Они еще не заметили грузовик — Ден заглушил двигатель за несколько сотен метров до въезда в город.

— Ладно, — сказал Ден, открывая дверцу. — Мы приехали.

Он выпрыгнул из грузовика, и его ноги коснулись земли Марселя. В ту же секунду два ближайших зомби повернули головы и, издав хриплый вой, бросились к нему.

Ден даже не напрягся. Кастеты — он успел надеть их еще в машине — сверкнули в воздухе. Первый удар — прямо в череп. Кость треснула, зомби рухнул как подкошенный. Второй удар — в грудь, с разворота. Зомби отлетел на несколько метров и замер, не подавая признаков жизни.

За спиной Дена щелкнули затворы. Алм выскочил следом, его дробовик рявкнул дважды — еще два зомби упали. Саинс призвал маленького, быстрого ящера, который молниеносно вцепился в ногу третьему. Хок просто пронесся мимо со скоростью пули, и голова последнего зомби отделилась от тела сама собой.

Фат вышел последним, держа руку на контейнере с лекарством. Он огляделся.

— Мелкие, — сказал он равнодушно. — Разминочные.

— Ладно, мы приехали, готовьтесь, — сказал Ден, вытирая кастеты о штанину. Он кивнул в сторону высокого здания в конце улицы — старой больницы, с колоннами и широкими ступенями. — Вот это здание. Здесь мы получим лекарство. После чего нам останется только зайти на площадь и кинуть его вверх.

Он рассказывал это по пути, пока они подходили к зданию. Все были напряжены, оглядывались по сторонам, проверяли оружие. Никто не знал, что их ждет внутри — пустота или засада.

Мейс, шедший чуть позади, вдруг остановился и посмотрел на Дена с удивленным лицом. Брови его поднялись, губы слегка приоткрылись.

— Зачем ты объясняешь? — спросил Мейс. — Сам сделаешь.

В его голосе слышалось искреннее недоумение. Ден никогда не был любителем долгих объяснений. Он предпочитал действовать, а не говорить.

Ден запнулся. Он шел, глядя прямо перед собой, и вдруг осознал, что Мейс прав. Он действительно объяснял то, что можно было просто сделать. Но в голове у него роились мысли — о том, что может пойти не так, о том, что кто-то может не успеть, о том, что...

— Но вдруг сдо... — начал Ден.

Он хотел сказать «сдохну». Хотел сказать, что если он погибнет, то кто-то другой должен знать план. Но он посмотрел на Саинса. Саинс стоял рядом, мрачный и сосредоточенный, и Ден понял, что произносить это слово вслух — плохая примета. Особенно после тех двух трупов на дороге.

Ден замолчал. Резко, на полуслове. Просто сжал губы и кивнул сам себе.

— Ладно, — сказал он, отворачиваясь. — Вот стол.

Они вошли в здание бывшей больницы. Внутри было темно, пахло пылью, йодом и чем-то старым, забытым. В центре зала, под огромным, давно не работающим светильником, стоял длинный лабораторный стол — металлический, с въевшимися в него пятнами неизвестного происхождения.

Ден показал на стол. Фат подошел к нему, выдохнул, расстегнул поясной контейнер.

— Фат, лекарства, — сказал Ден.

Фат кивнул, полез в контейнер... и замер. Его пальцы нащупали пустоту. Он похлопал себя по карманам. Открыл контейнер шире — внутри лежала только тряпка и запасная батарейка для фонарика.

Он забыл лекарства в машине.

— Чёрт, — выдохнул Фат.

Повисла тишина. Все уставились на него — с недоверием, ужасом и едва сдерживаемым смехом, потому что ситуация была одновременно страшной и абсурдной. Они прошли через взрыв, битву с гравитацией, телепортацию, приметы смерти — и Фат забыл лекарства в машине.

Фат развернулся и почти побежал к выходу. Его шаги гулко разнеслись по пустому зданию.

Он быстро вернулся за ними.

Через минуту, запыхавшийся, но с довольной ухмылкой на лице, Фат вбежал обратно в зал. В руках он держал колбу с черной жидкостью, которая переливалась и искрилась в тусклом свете. Он аккуратно поставил колбу на стол.

— Вот, — сказал он. — Теперь всё.

Фат вытащил из другого кармана первую часть лекарства — ту, которую они нашли еще неделю назад, прозрачную жидкость с золотистыми вкраплениями. Две колбы стояли рядом. Одна светлая, одна темная. Как день и ночь. Как жизнь и смерть.

И те смотрели, как они соединились.

Сначала ничего не происходило. Потом черная жидкость начала пульсировать, словно живая. Она потянулась к прозрачной тонкими, дрожащими нитями. Те, в свою очередь, ответили золотыми всполохами. Цвета смешивались, перетекая друг в друга, создавая причудливые узоры — спирали, вихри, вспышки.

И получилась сфера.

Над столом, в нескольких сантиметрах от поверхности, парил идеально круглый шар. Он был не черным и не прозрачным — он был всеми цветами сразу и ни одним в отдельности. Внутри него кружились звезды, мелькали молнии, рождались и умирали маленькие вселенные. Сфера пульсировала в такт с сердцем Фата, который стоял ближе всех.

Она была прекрасна. И смертоносна.

— Сюда осталось только дойти до площади, — сказал Ден, не отрывая взгляда от сферы.

Он протянул руку, но не коснулся ее — она была слишком горячей. Или слишком холодной. Или слишком... другой.

Фат осторожно, используя свои способности — маленький поток воздуха — поднял сферу в воздух и поместил ее в специальный контейнер, который достал из-за пазухи. Контейнер зашипел, герметизируясь.

Наши герои вышли из здания.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые, почти кровавые тона. Тени стали длинными, а воздух — прохладным. Где-то вдалеке, в старом порту, слышались крики зомби — тоскливые, бесконечные.

Ден оглядел свою команду. Фат с контейнером. Саинс с уже готовыми к призыву пальцами. Алм с перезаряженным дробовиком. Мейс, который, несмотря на усталость, открыл маленький портал у своей ноги — на всякий случай. Хок, который не стоял на месте, а постоянно двигался, разгоняя кровь.

— Вперед, — сказал Ден.

И отправились к площади.

Все действия ведутся в Марселе, городе Франции, уже с лекарством.

Площадь старого Марселя пылала в лучах заходящего солнца. Каменные плиты, помнящие шаги римских легионеров и средневековых купцов, теперь были залиты черной, дымящейся кровью зомби. В центре, над сухим фонтаном, все еще парила сфера — пульсирующая, переливающаяся всеми цветами, которых не существует в природе. Лекарство. Конец их мучений. Или начало конца.

Но покоя не было.

Издаются рычания и звук джетпака.

Первым это услышал Ден. Его уши, привыкшие к звукам боя за многие месяцы, уловили низкое, горловое рычание, доносившееся с восточной стороны площади. А следом — знакомое, утробное гудение. Джетпак. Только не его. Чужой.

Ден резко развернулся, и его собственный джетпак взревел в ответ, поднимая его на несколько метров в воздух. Из-за угла старой таверны вылетело нечто — огромная, бронированная туша с реактивным ранцем за спиной. Зомби. Но не обычный. Этот был в остатках военной формы, с нашивками, которые Ден не узнал. Его руки были заменены на механические протезы, из которых торчали пушки.

Сразу излучением энергии из пушки и ударами кастета.

Пушка на руке зомби вспыхнула синим светом. Узкий луч энергии ударил в то место, где только что стоял Ден. Каменные плиты оплавились, превратившись в черную, шипящую лужу. Ден ушел в сторону, перекатившись в воздухе, и его кастеты — уже активированные, разогретые до белого каления — обрушились на плечо зомби.

Удар пришелся в стык между броней и плотью. Кость хрустнула, но зомби даже не пошатнулся. Он развернулся и второй рукой, без пушки, но с гидравлическим усилителем, попытался схватить Дена.

Ден ушел вниз, врезался ногами в грудь зомби и, используя его как трамплин, отлетел назад. Пушка снова выстрелила — на этот раз Ден отразил часть луча кастетом, развернув его в сторону. Луч ушел в небо, разрезав облако напополам.

— О! Как-то вас много тут, — сказал Ден, приземляясь.

Он огляделся. Из всех переулков, ведущих на площадь, выползали зомби. Мелкие, шустрые, с горящими зелеными глазами. Десятки. Сотни. Они текли, как черная река, заливая площадь со всех сторон.

Ден щелкнул переключателем на рукояти кастета. Механизм внутри перчаток зажужжал, перестраиваясь. Его кастеты поменяли режим. 10 режимов — это не шутка. Ден знал их все наизусть. Режим 1 — дробящий. Режим 3 — режущий. Режим 5 — электрический. А сейчас он выбрал режим 7. Сабля.

Из основания каждого кастета выскользнули тонкие, вибрирующие лезвия — длиной в полметра, с монофиламентной кромкой, которая резала сталь как масло. Ден крутанулся, и два ближайших зомби лишились голов. Еще один потерял руки. Четвертый — распорот от плеча до паха.

И тут же быстро зарезал и услышал толпу зомби.

Они напирали. Их было слишком много даже для его кастетов-сабель. Ден отступил на шаг, потом на два. Его спина уперлась в стену фонтана.

— Азади... — прошептал он, но это не помогло.

Но тут подул ветерок.

Тонкий, едва заметный ветерок, который прошелестел над площадью, задевая волосы героев, заставляя пыль кружиться в медленном танце. Ветерок пах озоном и жарой.

Фат стоял на крыше невысокого здания на южной стороне площади. Его руки были подняты, пальцы растопырены. Глаза горели оранжевым светом, как угли в костре. Он не кричал. Он не напрягался. Он просто позволил своей силе течь.

Ветерок превратился в вихрь. Воздух нагрелся за секунду — сначала до тридцати градусов, потом до пятидесяти, потом до ста. Волосы на головах зомби начали скручиваться и плавиться. Их кожа пошла пузырями.

После чего Фат зажег.

Он просто щелкнул пальцами. Искра упала в раскаленный воздух. И всё.

Пламя родилось мгновенно — не оранжевое, а белое, почти невидимое, невыносимо горячее. Оно охватило площадь кольцом, заперло зомби внутри. Толпа сгорела. Десятки тел обратились в пепел за три секунды. Даже криков не было — они просто исчезли, оставив после себя серые силуэты на каменных плитах.

Когда огонь погас, площадь стала чистой. И пустой. Если не считать огромного бронированного зомби с пушкой, который стоял в центре, обгоревший, но живой. Его броня оплавилась, местами обнажая красную, сочащуюся плоть, но он все еще двигался. Пушка снова заряжалась.

Ден взлетел. Джетпак выбросил струю синего пламени, поднимая его на уровень крыши, где стоял Фат. Он приземлился рядом, тяжело дыша, но готовый к новому бою.

— Фат, где они там? — спросил Ден, кивая в сторону восточной части площади, откуда только что прибежали зомби.

Фат не обернулся. Он все еще смотрел на бронированную тушу внизу, оценивая расстояние и силу следующего удара.

— Ну, идут сзади, — сказал Фат спокойно.

Его голос звучал ровно, даже скучающе. Словно толпы зомби были для него досадной помехой, а не смертельной угрозой.

И в этот самый момент толпа зомби перед ними потеряла головы.

Раз — и пять голов отделились от тел одновременно. Два — еще семь. Три — десять. Головы взлетали в воздух, кружились, падали на землю, а тела еще несколько секунд стояли, не понимая, что умерли.

Через всю площадь, от восточного края до западного, пронеслась тень. Она двигалась так быстро, что человеческий глаз не успевал ее зафиксировать. Только воздух взорвался ударной волной, разбив окна в ближайших домах.

Тень остановилась. Хок.

Он стоял в центре площади, окруженный десятками обезглавленных тел, и улыбался. В одной руке он все еще держал полупустой смузи — не пролил ни капли. В другой — небольшой, но острый клинок, покрытый черной кровью.

— О! Хок, твоя скорость достигла уже 8 махов! — удивленно сказал Ден.

Он смотрел на Хока с неподдельным восхищением. Восемь скоростей звука. Это больше чем у истребителя. Это больше, чем у любой ракеты. Хок разгонялся буквально на глазах.

Ден спрыгнул с крыши, приземлился рядом с Хоком и щелкнул переключателем на кастетах. Поменял режим на молот. Режим 2. Лезвия втянулись, а из основания кастетов выдвинулись тяжелые, свинцовые бойки. Теперь каждый удар Дена весил как удар кузнечного молота.

— Ага, — ответил Хок, отпивая смузи. — Мейс и Алм уже впереди. Очищают путь к главной точке.

Он указал клинком в сторону северного выхода с площади — туда, где виднелась широкая улица, ведущая к старой ратуше. Оттуда доносились звуки выстрелов — дробовик Алма работал как метроном, размеренно и смертоносно.

— Тогда не стоим, — сказал Ден.

И наши сразу туда побежали.

Они бежали по улице Марселя, перепрыгивая через трупы зомби, оставленные Алмом и Мейсом. Алм работал чисто — дробовик выбивал дыры в грудных клетках, а когда кончались патроны, он использовал приклад как дубину. Мейс... Мейс оставлял за собой странные следы. Разрезанные пополам тела, отрубленные конечности, но ни одного целого трупа. Его новый меч — тот самый, который он собрал из обломков старого и какой-то энергетической сердцевины — работал как продолжение его тела.

Добежав до туда.

Они выскочили на небольшую площадь перед старой ратушей. Здесь зомби уже не было — только десятки тел, еще дымящихся. Мейс стоял в центре, опираясь на меч, тяжело дыша. Алм перезаряжал дробовик, сидя на ступенях.

— Ладно, Ден. Вот то самое место. Мы уже очистили от зомби, поэтому осталось только тебе, — сказал Алм.

Он кивнул в сторону ратуши. Перед зданием, прямо на площади, была выложена старая мозаика — звезда, расходящаяся лучами в разные стороны. В центре звезды было небольшое углубление, идеально круглое. Подходящее для сферы.

Ден кивнул. Он подошел к центру звезды, чувствуя, как под ногами вибрирует старая, древняя энергия. Это место было выбрано не случайно — кто-то задолго до них знал, что здесь должен произойти ритуал.

Фат поднес контейнер. Открыл его. Сфера всплыла в воздух, мерцая, переливаясь, живая.

Ден протянул руку. Он не коснулся сферы — она сама опустилась на его раскрытую ладонь. Теплая. Или холодная. Ден уже не мог различить.

Он что-то вякнул.

Не слова. Не молитву. Это был просто звук — хриплый, вырвавшийся из самой глубины души. Звук усталости, боли, надежды. Всего, что они пережили за этот месяц. За этот год. За эту вечность.

И поднял вверх, отпустив.

Сфера взлетела. Она поднималась медленно, вращаясь вокруг своей оси, оставляя за собой светящийся шлейф. Вверх, к багровому небу, к заходящему солнцу, к звездам, которые уже начинали проступать на востоке.

— Вот оно. Все мучения стояли не зря, — сказал Ден.

Он стоял, задрав голову, и смотрел, как сфера поднимается все выше. В его глазах блестели слезы — первый раз за много месяцев. Хотя это была меньше месяца, как они — кроме Мейса — провели здесь. Всего три недели, два дня и несколько часов с того момента, как они ступили на эту проклятую землю Франции. Для Мейса же — Мейс был с самого начала этого апокалипсиса. Он видел, как мир рушился. Он потерял больше всех. И сейчас, глядя на сферу, он молчал, сжав челюсти так сильно, что на скулах вздулись желваки.

— Вот, светится и крутится... сю... — начал было Фат.

Он хотел сказать «судьба». Или «счастье». Или что-то еще, что вертелось у него на языке. Но он не успел договорить.

Как тут эта сфера разлетелась на сотни осколков.

Не взрыв. Не хлопок. Просто — разлетелась. Словно кто-то невидимый ударил по ней молотом. Светящиеся куски разлетелись в разные стороны, сверкнули в воздухе и погасли, упав на землю черными, безжизненными осколками.

Тишина. Она ударила сильнее любого взрыва.

Ден смотрел на пустое небо. На то место, где только что была их надежда. Его руки опустились. Лицо побелело.

— Что?! Как?! Что случилось?! Кто видел?! — закричал Ден.

Он обернулся к остальным. Голос его сорвался, превратившись в хриплый, отчаянный вопль. Он переводил взгляд с одного лица на другое.

Мейс покачал головой. Его лицо было каменным, но в глазах застыла пустота.

Саинс покачал головой. Он прикусил губу до крови.

Фат покачал головой. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

Алм покачал головой. Он опустил дробовик.

Все покачали. Кроме Хока.

Хок стоял чуть поодаль, и его лицо... его лицо было странным. Он не улыбался. Смузи выпал из его руки и разбился о камни. Он смотрел в одну точку — туда, где секунду назад была сфера.

— Это был огромный и быстрый зомби, — сказал Хок.

Его голос звучал ровно, но в нем слышалось напряжение. Хок видел. Хок всегда видел то, что другие не успевали заметить. Его восемь махов — это не только скорость бега, но и скорость восприятия.

— Он выскочил из-за ратуши, — продолжил Хок. — Ударил по сфере рукой. И исчез. Я не успел остановить — он такой же быстрый, как я. Может, даже быстрее.

Ден сжал кастеты. Его глаза налились кровью.

Как тут Мейс отлетел на другую улицу.

Никто не заметил, как это произошло. Одно мгновение Мейс стоял рядом, опираясь на меч. В следующее мгновение его тело пролетело через всю площадь, сбило статую, проломило стену таверны и исчезло в темноте переулка.

Этого никто не заметил.

Потому что в тот же самый момент из тени ратуши вышли новые зомби. И все внимание переключилось на них.

— Так и где этот зомби? — спросил Алм.

Он перезарядил дробовик — до щелчка, до готовности. Его руки, покрытые шрамами и мозолями, не дрожали. Глаза, привыкшие к прицелу, сканировали каждый угол, каждую тень. Готовый убить его уже — с его-то точностью и силой. Алм не был сверхчеловеком. Он не умел телепортироваться, не вызывал ветер или огонь, не бегал со сверхзвуковой скоростью. Но он умел стрелять. И он никогда не промахивался.

Ден посмотрел на Алма. Посмотрел долго, с каким-то новым, странным выражением. Не презрение. Не жалость. Понимание.

— Ну, Алм, ты слабейший среди нас, — сказал Ден.

Слова прозвучали жестко, но в них не было злорадства. Только факт.

— У тебя и меня нет способностей, — продолжил Ден. — Мы — обычные люди с оружием против всего этого ада.

Он обвел рукой площадь, усеянную трупами зомби. Смотря на Алма, понимая, какие они невезунчики. Им приходилось в десять раз сложнее, чем остальным. Каждый удар, каждый выстрел, каждое увернутое движение — всё это давалось потом и кровью. Без магии. Без призывов. Без чудовищной скорости.

Алм не ответил. Он просто кивнул и снова поднял дробовик.

-

В это время — Мейс.

Он летел сквозь стену. Спина взломала старую кирпичную кладку, как бумагу. Пыль, щебень, деревянная щепа — всё смешалось в облаке, которое окутало его, когда он, наконец, остановился, пробив три стены и остановившись только в четвертой, бетонной.

Мейс поднялся. Кровь текла из рассеченной брови, заливая глаз. Ребра ныли — пара сломана, как минимум. Но он улыбнулся. Улыбнулся той холодной, дикой улыбкой, которая появлялась на его лице только в самые опасные моменты.

Перед ним, в темноте разрушенного склада, стояло ОНО.

Зомби. Огромный, как и говорил Мейс. Размером с двухэтажный дом, с руками толщиной в ствол векового дуба, с кожей, покрытой костяными наростами, которые звенели при каждом движении. Его глаза — два красных солнца — горели в полумраке. Из пасти, разорванной до ушей, капала черная, дымящаяся слюна, которая прожигала пол.

— Ты — тот самый охранник Вирусолога, да?! — спросил Мейс.

Он не ждал ответа. Зомби не умели говорить. Но этот... этот понимал. В его красных глазах мелькнуло что-то похожее на разум. Он наклонил голову, как бы признавая.

Не дождавшись ответа, Мейс распилил того на половину.

Движение было быстрым, почти незаметным. Его новый меч, собранный из обломков старого и питаемый остатками пространственной энергии, сверкнул в темноте. Одно движение — от левого плеча до правого бедра.

Зомби развалился на две части. Верхняя половина с грохотом упала на пол, нижняя еще секунду стояла, а потом тоже рухнула. Кишки, черная кровь, осколки костей разлетелись во все стороны.

Но тот сразу отхилился.

Половины тела дернулись. Мышцы зашевелились, как черви. Кости поползли друг к другу, срастаясь с противным, влажным хрустом. Кожа натянулась, закрывая рану. Через три секунды зомби стоял на ногах как ни в чем не бывало. Только свежий шов поперек туловища напоминал о том, что его только что разрезали пополам.

Мейс отступил на шаг, оценивая.

— Регенерация, — прошептал он. — Но она слабая.

Он прокручивал в голове варианты. Вспоминал, что говорил Саинс о регенерирующих тварях. Вспоминал свой собственный опыт.

— Если оторву руку — не исцелит. Он может быстро залечивать ткани, но если часть тела будет далеко — тот не залечит.

Сказал Мейс в своей голове.

Это был ключ. Не убить сразу, а расчленить. Разбросать куски по разным углам. Только так.

И в этот же миг накинулся, начав его резать новым мечом.

Мейс двигался как бешеный. Он не использовал телепортацию — берег силы. Только меч и техника. Удар — отсек левую руку по локоть. Удар — правую кисть. Удар — кусок бедра. Кровь хлестала фонтанами, части тела разлетались по складу. Зомби рычал, пытался ударить в ответ, но Мейс уклонялся, уходя в перекаты, нырки, прыжки.

Он отбросил отрубленную руку в дальний угол. Кисть — за ящики. Кусок ноги — в щель под стеной. Зомби пытался регенерировать, но каждая новая рана замедляла процесс. Тело не успевало.

— Ха-ха! Зачем ты напал на меня? Сдохнешь до Вирусолога — даже близко нет! — прорычал Охранник-Зомби.

Мейс замер на секунду. Этот зомби говорил. Говорил, как человек. Значит, он был не просто тварью. Он был... слугой. Сохранившим часть разума.

— Ты сам напал, — ответил Мейс, не опуская меча. — Но драться с тобой буду.

Как у них началась серьезная битва.

Зомби перестал ждать. Он поднял обе руки — уже почти отросшие — и обрушил их на Мейса. Мейс ушел в портал, открыв его за спиной зомби, и нанес удар сзади. Но зомби развернулся с чудовищной скоростью, смахнул Мейса в сторону.

Мейс пролетел через весь склад, врезался в стеллажи. Те рухнули, погребая его под грудой металлолома.

Зомби поднял грузовик — настоящий грузовик, который стоял в углу склада — и швырнул его в Мейса.

Кидали автомобили даже.

Мейс едва успел открыть портал, чтобы грузовик ушел в пустоту, а не раздавил его. Но следующий автомобиль прилетел быстрее. Мейс ударил по нему мечом, разрезав пополам, но осколки все равно задели его, порезав лицо и руки.

Грубая сила против пространства.

Зомби был сильнее. Быстрее. Живучее. Он не уставал. Он не чувствовал боли. А Мейс... Мейс уже был на пределе. Телепортация, бой с Джеймсом, потеря крови, бессонная ночь — всё накопилось.

И он вышел из себя.

Мейс закричал. Не от боли — от ярости. Его глаза засветились фиолетовым. Вокруг него пространство начало искривляться, ломаться, складываться в странные, невозможные геометрические фигуры.

— ПРОСТРАНСТВО — РАЗРЕЗ! — заорал он.

Меч сверкнул, и вместе с ним реальность вокруг зомби схлопнулась, как бумага. Огромный зомби оказался зажат между двумя слоями пространства — не здесь и не там. Его тело начало трескаться, ломаться, не выдерживая.

Но и Мейс не выдержал. Кровь хлынула из его носа, ушей, глаз. Он упал на колени, выпустив меч.

-

В этот момент у команды.

На площади перед ратушей бой тоже не прекращался. Зомби лезли со всех сторон, но Ден, Алм, Фат, Саинс и Хок держали оборону. Ден переключил кастеты на режим 4 — разрывной — и каждый его удар заканчивался мини-взрывом. Алм стрелял без остановки, перезаряжая дробовик за две секунды. Фат сжигал всё, что приближалось на расстояние вытянутой руки. Хок проносился, оставляя за собой горы обезглавленных тел.

И вдруг небо над ними потемнело.

Машина упала.

Прямо посередине площади рухнул грузовик — тот самый, который зомби швырнул в Мейса. Он прилетел из портала, открытого Мейсом, и врезался в землю, подняв облако пыли и щебня.

— Мейс! Видишь где Мейс?! — закричал Саинс.

Его глаза расширились от ужаса. Он знал, чей это портал. И знал, что если машина прилетела одна, без Мейса, то...

Саинс начал писать. Не магические знаки — обычные, пальцем на пыльном стекле разбитой витрины. Это был его старый способ поиска — через связь с призванными существами. Он искал Мейса, сканируя пространство вокруг.

Как тут они увидели зомби.

Огромный, покрытый трещинами, истекающий черной кровью, он вывалился из переулка, ломая стены домов плечами. Это был тот самый охранник. Но он был уже не таким страшным — пространственный разрез Мейса сделал свое дело. Его тело было изломано, одна рука висела на лоскуте кожи, голова была повернута почти на сто восемьдесят градусов. Но он все еще двигался. Все еще искал, кого бы убить.

И сразу побежали к нему.

— Мейс! Что тут проис... — начал Фат, выбегая вперед, готовя огненный шар.

И замер.

Он увидел. Все увидели.

Мейс лежал на земле в нескольких метрах от зомби. Он был в полной крови. Не в своей — большей частью в черной, зомбиной, но и своя тоже была. Его лицо было залито красным, фиолетовые искры все еще мерцали на кончиках пальцев, но глаза были закрыты. Дышал. Живой. Но без сознания.

— Всё нормально, — вдруг прохрипел Мейс, не открывая глаз. — Главное, не забывайте — ваша цель — Вирусол...

Не успел договорить Мейс, как его башку раздавили ногой.

Охранник-зомби, собрав последние силы, поднял свою огромную, искореженную ногу и опустил ее прямо на голову Мейса. Раздался влажный, сокрушительный хруст. Голова Мейса... ее больше не существовало в том виде, в котором она была секунду назад.

Мгновенная смерть.

— МЕЙС! — заорал Ден.

Это был крик, в котором смешалось всё — горе, ярость, ненависть, отчаяние. Голос Дена сорвался, превратившись в хриплый, звериный рык.

Он не помнил, как переключил кастеты на максимальную мощность. Не помнил, как взлетел. Не помнил, как обрушил на зомби серию ударов, от которых трескались костяные наросты. Помнил только красную пелену перед глазами и желание уничтожить.

Но Фат его опередил.

Фат не кричал. Он вообще перестал издавать звуки. Его лицо стало белым, как бумага, а глаза... глаза погасли. Совсем. И в тот же миг этого огромного зомби заживо начал сжигать Фат.

Огонь был не обычным. Это был огонь, который горел без кислорода. Огонь, который жрал реальность. Зомби заорал — впервые за весь бой. Его тело вспыхнуло, как сухая трава. Кожа обуглилась и осыпалась. Мышцы превратились в угли. Кости засветились красным, затем белым, затем просто исчезли.

Зомби упал. Через десять секунд от него осталась только куча пепла и черная лужа жира на камнях.

Фат стоял, глядя на этот пепел, и молчал. Он не заплакал. Он не заплакал. Он не закричал. Он просто... выключился. Его способности, его эмоции, его человечность — всё ушло в этот огонь.

Саинс взорвался.

Он не сдерживался больше. Он сделал шаг вперед, и его тень на земле начала расти, расти, пока не накрыла всю площадь. Его руки двигались со скоростью, которую никто никогда не видел. Печать за печатью. Десять печатей за секунду.

— ПРИЗЫВ! — заорал Саинс, и его голос разнесся по всей площади, отражаясь от стен, уходя в небо, в самое сердце апокалипсиса.

И они пришли.

Птица. Огромный орел с металлическими перьями, размах крыльев — двадцать метров. Он взлетел над площадью, закрывая солнце.

Слон. Трехметровый в холке, с бивнями, покрытыми ржавчиной и кровью. Он топнул ногой, и земля содрогнулась.

Бык. Черный, с горящими глазами, с паром, вырывающимся из ноздрей. Его рога были остры как кинжалы.

Змея. Огромная, длиной в тридцать метров, зеленая, с капюшоном, как у кобры. Она поднялась на хвосте, готовая к броску.

Жаба. Не такая большая, как та, что напала на них у границы, но с кожей, покрытой ядовитыми бородавками. Каждая бородавка пульсировала зеленым.

Олень. Белый, с ветвистыми рогами, в которых запутались призрачные огни. Он был спокоен, но его спокойствие было страшнее любой ярости.

Тигр. Полосатый, с клыками длиной с ладонь, с глазами, которые видели сквозь стены.

Сказал Саинс, как все они вырвались около него.

Семь тварей. Семь призывов. Самое большое количество, которое Саинс когда-либо вызывал одновременно. Из его носа текла кровь, из ушей тоже. Он шатался, но стоял.

— Убейте всё, что движется, — прошептал Саинс.

И они начали убивать.

Алм и Ден направили оружие. Дробовик Алма рявкнул, выбивая черепа. Кастеты Дена крушили кости. А Хок уже разогнался до 9 махов. Он был везде одновременно. Его клинок рассекал воздух, и вместе с воздухом — плоть, кости, броню.

После сильного боя зомби был убит.

Последний удар нанес Фат — маленькой, аккуратной вспышкой, которая испепелила остатки черепа огромного охранника. Тот рухнул замертво — на этот раз окончательно. Регенерация не помогла, потому что регенерировать было нечему.

В центре площади, там, где лежал Мейс, появилась огромная дыра. Не физическая — пространственная. Место, где реальность истончилась, разорвалась, не выдержав перенапряжения. Дыра мерцала фиолетовым, и в ней не было ничего. Абсолютная пустота.

Саинс рухнул на колени. Его призывы, один за другим, начали исчезать — птица растаяла в воздухе, слон провалился сквозь землю, змея свернулась и стала тенью. Все они вернулись туда, откуда пришли.

Остался только тигр. Тигр сидел у ног Саинса и смотрел на него желтыми глазами.

Ден подошел к Саинсу. Положил руку ему на плечо. Говорить не хотелось. Но нужно было.

— Саинс, тебе не жаль твоих животных? — спросил Ден.

Голос его был тихим, почти ласковым. Он понимал. Саинс не просто призывал существ — он любил их. Каждого кролика, каждую птицу, каждого волка. Они были частью его. И каждый раз, когда они погибали, часть Саинса умирала вместе с ними.

— У тебя теперь остался только самый сильный, — продолжил Ден. — Которого ты почти не показывал. Только один раз. Для обмана.

Ден кивнул на тигра. Тот моргнул и лизнул свою лапу.

Саинс поднял голову. Его лицо было мокрым от слез и крови. Он посмотрел на Дена, потом на тигра, потом на дыру в пространстве, где только что лежал Мейс.

— Знаю, — прошептал Саинс.

Как по Дену прокатился холод.

Не физический холод — внутренний. Предчувствие. Интуиция, которая не раз спасала ему жизнь. Что-то было не так. Что-то шло не по плану.

Он резко обернулся.

Позади него, в тени ратуши, стояла фигура. Человек. Не зомби. Живой. Он был одет в длинное черное пальто, с капюшоном, надвинутым на лицо. На его руках — фиолетовые наклейки, которые светились в темноте.

Тот самый. Из рассказа Мейса.

— Ден! — сказал Неизвестный. И в этот же миг скинул того в обрыв.

Все действия ведутся в Марселе, Франция.

Площадь перед старой ратушей все еще дымилась. Пепел зомби медленно оседал на каменные плиты, смешиваясь с пылью и кровью. Фиолетовая дыра в пространстве — там, где еще недавно лежало тело Мейса — мерцала, пульсировала, напоминая о том, что реальность здесь истончена и ранена.

Герои стояли в изнеможении. Ден опустил кастеты, тяжело дыша. Саинс сидел на земле, прислонившись к спине своего тигра — последнего оставшегося призыва. Тигр, огромный, белый, с глазами цвета янтаря, спокойно смотрел на площадь, не рычал, не скалился — просто ждал. Фат стоял чуть поодаль, его руки все еще дымились после того, как он сжег огромного зомби-охранника. Алм перезаряжал дробовик, его пальцы, покрытые мозолями, двигались машинально, на автомате. Хок сидел на краю фонтана, держа в руке разбитый стакан из-под смузи и смотрел в одну точку.

Тишина висела тяжелая, как свинцовое одеяло.

И тут этот воздух разрезал голос.

— Ден!

Голос был низким, вкрадчивым, с металлическими нотками. Он не принадлежал никому из команды. Он пришел из тени — из-за колонн ратуши, из самой густой, самой черной темноты, куда не проникал свет заходящего солнца.

Ден не успел обернуться. Он сделал полшага в сторону, но было поздно.

Сильная, ледяная рука схватила его за плечо. Пальцы впились в броню костюма, сминая защитные пластины, как бумагу. Ден дернулся, попытался вырваться, но сила была чудовищной — нечеловеческой.

Незнакомец скинул Дена в обрыв сзади.

Позади площади, там, где старые дома обрывались к портовым складам, был глубокий провал — результат бомбежки или взрыва, случившегося недели назад. Туда, в эту бетонную яму, усеянную арматурой и битым стеклом, и полетел Ден.

Он не закричал. Только услышал, как ветер свистит в ушах, как трещат костюмные датчики, фиксируя падение. Затем — глухой, тяжелый удар. Вспышка боли в плече. Темнота на секунду закрыла глаза, но сознание не погасло. Ден застонал, перевернулся на спину и посмотрел вверх.

Там, на краю обрыва, стоял силуэт. Черный на фоне багрового неба.

Алм отреагировал первым. Его дробовик, еще секунду назад висевший на ремне, уже был в руках. Ствол смотрел прямо на незнакомца. Палец на спусковом крючке. Алм не целился долго — он вообще никогда не целился долго. Просто чувствовал, куда нужно выстрелить.

— Ты кто такой? — спросил Алм.

Голос его звучал холодно, без страха. Он видел слишком много врагов за последний месяц. Этот не отличался от других. Высокий. Худой. В длинном черном пальто. Руки спрятаны в карманы. Капюшон надвинут на лицо.

Незнакомец не ответил сразу. Он стоял, чуть наклонив голову, словно рассматривал их, как экспонаты в музее. Затем его губы — тонкие, бледные — растянулись в улыбке. Он поднял голову, и капюшон упал назад, открывая лицо.

Серебряные глаза. Острые скулы. Бледная, почти прозрачная кожа. И тот самый взгляд — холодный, изучающий, принадлежащий тому, кто считает себя выше всех остальных.

— Ха-ха! Не узнали? — сказал Вирусолог.

Его голос звучал спокойно, почти ласково. Но в этой ласковости было что-то змеиное, скользкое, мерзкое. Он просто насмехался над ними.

Он сделал шаг вперед, и его тень удлинилась, накрывая площадь.

— Я — Вирусолог, — произнес он, как произносят приговор. — Тот, кто начал этот апокалипсис. Тот, кто закончит его. Тот, кто смотрит, как вы страдаете, и пьет ваши слезы, как вино.

Фат поднял руку. Между его пальцами заплясали оранжевые искры. Саинс встал на ноги, тигр рядом с ним тоже поднялся, его шерсть встала дыбом. Хок исчез с места и появился в трех метрах от Вирусолога — разница в скорости была такова, что казалось, он телепортировался.

Но Вирусолог не двинулся с места. Он только улыбался.

Как сзади него послышался джетпак.

Знакомый, низкий гул. Ден. Он выбрался из обрыва.

Его джетпак дымился, левая рука висела плетью — вывих или перелом, сейчас это было неважно. Но он взлетел. Поднялся над краем обрыва, перелетел через голову Вирусолога и приземлился на площадь, прямо перед своими товарищами.

Саинс выдохнул с облегчением. В его глазах загорелась надежда.

— Ден! Ты жив! — закричал Саинс. — Убей его! Это Вирусолог!

Он указал дрожащей рукой на человека в черном пальто. Саинс был так уверен, так убежден, что сейчас Ден развернется, активирует кастеты, выстрелит из пушки или просто разорвет врага голыми руками. Потому что Ден был их бойцом. Их силой. Их надеждой.

Вирусолог улыбнулся.

Эта улыбка была шире предыдущих. Она была торжествующей. Злой. И в ней читалось что-то, что заставило сердце Саинса пропустить удар.

Ден медленно повернулся.

Его лицо... его лицо было пустым. Не злым. Не уставшим. Не испуганным. Пустым. Как у куклы. Как у манекена. Глаза смотрели прямо перед собой, но в них не было ни мысли, ни чувства.

Он поднял правую руку. Пушка, встроенная в броню предплечья, щелкнула, переходя в боевой режим. Огоньки индикаторов загорелись зеленым, затем желтым, затем красным.

Ден направил пушку на Вирусолога.

Саинс выдохнул. Сейчас. Сейчас он выстрелит. Сейчас всему придет конец.

Как резко Ден перелетел.

Нет, он не выстрелил. Он использовал джетпак короткой очередью — дернулся в сторону, сделал кувырок в воздухе и перелетел через Вирусолога.

Он не напал на него. Он просто переместился. Встал рядом с ним. Плечом к плечу.

И тогда Ден медленно, почти лениво, опустил руку с пушкой. Развернулся. И направил оружие не на врага.

А на своих.

Алм уже хотел выстрелить.

Его палец уже начал давить на спусковой крючок. Он видел всё — как Ден упал, как поднялся, как приземлился, как повернулся. И как теперь его пушка смотрит в сторону Саинса.

— Ден, что ты... — начал Алм.

Но договорить он не успел.

Как тут Ден развернулся в сторону Саинса.

Полностью. Всем корпусом. Пушка на предплечье загудела, набирая энергию. Искры побежали по стволу. Воздух вокруг нагрелся, запахло озоном.

И выстрелил долгим лучом.

Луч был не импульсным, как обычно. Не короткой очередью. А долгим, непрерывным, жгучим потоком раскаленной плазмы. Он ударил прямо в грудь Саинса.

Саинс успел только расширить глаза.

Тигр зарычал, бросился вперед, но луч был быстрее. Он прожег воздух за секунду.

— Что?! Ден?! — закричал Саинс.

Он отшатнулся, но луч уже летел к нему. Не увернуться. Не спрятаться. Только призыв. Только последний шанс.

Саинс не думал. Он действовал. Его руки взметнулись вверх, пальцы сложились в печать, которую он не использовал уже очень давно. Печать самого сильного призыва. Того, которого он берег на самый крайний случай.

— Призыв сильнейшего! — заорал Саинс. — Мутировавшее насекомое!

Пространство перед ним разорвалось. Из портала, светящегося зеленым, вывалилось ОНО.

Насекомое размером 4 метра.

Это был не жук. Не паук. Не скорпион. Это было нечто, собранное из лучших частей всех насекомых мира, увеличенных до чудовищных пропорций и напитанных вирусом.

Четыре метра в длину. Шесть лап, покрытых шипами. Он был в черепашьей спине — огромный, темно-зеленый панцирь, который, казалось, не могла пробить даже артиллерия. На голове — рога, острые как кинжалы, направленные вперед. И скорость. Огромная скорость. Насекомое двигалось рывками, скачками, меняя направление быстрее, чем глаз успевал это заметить. И прочность. Этот панцирь выдерживал попадания из гранатомета.

Насекомое встало перед Саинсом, закрывая его своим телом. Луч Дена ударил в панцирь.

Плазма зашипела, потекла по броне, но не прожгла ее. Панцирь задымился, но выдержал. Насекомое взвизгнуло — жуткий, ультразвуковой звук, от которого заложило уши — но не отступило.

Фат бросился вперед. Он не знал, что происходит. Ден стрелял в Саинса. Ден, которого они знали, которому доверяли, который вез их через всю Францию. Это было невозможно. Это был кошмар.

— Саинс! Ты живой там?! — закричал Фат, глядя на Саинса, который стоял за спиной насекомого.

Саинс еле призвал Насекомое. Он стоял на подкашивающихся ногах, держась за голову. Кровь текла из носа, из ушей, из уголков глаз. Призыв сильнейшего стоил ему почти всех сил. Он не сможет сделать это снова. Возможно, вообще больше никогда не сможет призывать.

— Ага... — прошептал Саинс, вытирая лицо рукавом. — Только... что с Деном?

Он смотрел на своего друга. Тот стоял по другую сторону площади, за Вирусологом, и его лицо было таким же пустым. Глаза не мигали. Пушка все еще дымилась.

— Что с Деном?! — повторил Саинс громче.

Как тут послышался звук.

Это был не взрыв. Не выстрел. Не крик. Это был голос Дена. Но не тот голос, который они знали. Не уставший, не злой, не веселый. Холодный. Металлический. Чужой.

— Максимальный выброс, — сказал Ден.

И он поднял обе руки. Не только правую с пушкой. Левую тоже. Обе перчатки засветились. Кастеты раскрылись, превращаясь из оружия ближнего боя в фокусировщики энергии. Ден не бил кулаками — он превратил себя в орудие.

Из его ладоней вырвалась огромная струя энергии.

Это был не луч. Это был поток. Целая река плазмы, бело-голубого огня, которая вырвалась из его рук и хлынула на площадь. Она неслась со скоростью мысли, с температурой ядра звезды.

Струя ударила в насекомое.

Панцирь, который только что выдержал первый выстрел, начал трескаться. Сначала мелкие трещины, потом глубокие разломы. Из-под брони хлынула черная, дымящаяся жидкость — внутренности насекомого начали плавиться. Оно закричало — на этот раз по-настоящему, предсмертно.

И через три секунды насекомое сгорело.

Полностью. Дотла. От огромного, сильного, защищенного существа осталась только кучка пепла, которая тут же разлетелась под напором горячего воздуха.

И вся энергия устремилась в Саинса.

Струя плазмы прошла сквозь пепел насекомого, не замедлившись. Она ударила прямо в грудь Саинса.

Доли секунды. Этого хватило, чтобы его тело, его одежда, его кожа — всё начало превращаться в свет. Саинс не закричал. У него не было времени на крик. Его глаза расширились, губы открылись, но ни звука не вырвалось.

Он стал прозрачным. Потом светящимся. Потом просто светом.

После чего тот был полностью исчезнувшим из этого мира.

Ни пепла. Ни тела. Ни тени. Только пустое место на площади, обугленные камни и запах озона, который медленно выветривался.

Фат упал на колени. Его руки опустились. Пламя между пальцами погасло.

— Нет... — прошептал он.

Алм выронил дробовик. Оружие с грохотом упало на плиты, но Алм этого не заметил. Он смотрел на то место, где только что стоял Саинс, и не мог поверить своим глазам.

Хок стоял неподвижно. Впервые за долгое время он стоял на месте, не двигаясь. Его скорость была бесполезна. Он не успел.

Ден опустил руки. Пушка и кастеты деактивировались. Его лицо оставалось пустым. Он даже не посмотрел на то место, где стоял Саинс. Он просто развернулся и встал рядом с Вирусологом, как верная собака.

Вирусолог улыбнулся шире.

Воспоминания Саинса.

Мир, который больше не существует. Время, которое никогда не вернется.

Офис. Большое, светлое помещение с высокими потолками и рядами компьютерных столов. Желтый свет ламп, приятный гул вентиляции, запах кофе и свежей бумаги.

Саинс сидит за своим рабочим местом. На нем простая серая рубашка, волосы аккуратно зачесаны назад, на столе — две флешки и стопка документов. Он выглядит моложе. Спокойнее. У него нет шрамов. Его глаза не видели смерти.

К нему подбегает работник 1 — молодой парень в очках, с вечно взъерошенными волосами и доброй улыбкой.

— Саинс, помоги с проектом, пожалуйста, — просит Работник 1.

Голос его полон надежды. Он талантлив, но тороплив. Вечно забывает важные детали.

— Давай, сейчас помогу, — говорит Саинс.

Он встает, подходит к столу коллеги, смотрит на экран. Три минуты правок, пять советов, одно переформатирование. Готово.

— Только флешку попрошу, — добавляет Саинс, улыбаясь.

Работник 1 протягивает флешку. Саинс копирует нужные файлы, отдает обратно. Всё просто. Всё по-человечески.

Как тут забежал 2 работник. Он старше, с сединой в бороде, но глаза у него молодые и живые. Он тяжело дышит — бежал от своего стола через весь офис.

— А мне поможешь, Саня? — спрашивает Работник 2.

В его голосе слышна интонация старого друга. Они работают вместе уже три года. Делили обед, спорили о политике, смеялись над начальством.

— Давай, — говорит Саинс без колебаний.

Он снова идет к чужому столу, смотрит, исправляет, советует. И снова просит флешку.

Две просьбы. Две флешки. Два человека, которым он помог.

Никто из них не знает, что через несколько недель эти проекты будут оценивать. Никто не знает, что Саинс не включил свою работу в конкурс. Никто не знает, что он сознательно остался в стороне, чтобы помочь другим.

-

Зал заседаний.

Большой стол из темного дерева. На стенах — грамоты и дипломы. В центре — Директор. Тучный мужчина в дорогом костюме, с толстыми пальцами, унизанными перстнями. Он листает папки и громко жует.

Вокруг сидят менеджеры, руководители отделов, пара приглашенных экспертов. Саинс стоит у стены, скрестив руки на груди.

— Теперь рассматриваем самые лучшие проекты, — объявляет Директор, смакуя каждое слово.

Он открывает первую папку.

— Третье место занимает проект Администратора.

Слабые, жидкие аплодисменты.

— Второе место — проект работника 1!

Хлопки громче. Работник 1 сияет.

— Первое место — работника 2!

Овации. Работник 2 встает, кланяется, его лицо красное от радости.

Говорил это все Директор, а Саинс смотрел, как его там нету.

Он не злился. Не завидовал. Он просто смотрел. На своих коллег, которым помог. На их счастливые лица. На их проекты, в которых была и его работа. И ни один из них даже не упомянул его имени.

Директор закрыл папки и поднялся.

— Совещание окончено. Все свободны.

-

Кабинет Директора.

Дорогая мебель. На стенах — картины в тяжелых рамах. На столе — стопка наличных. Директор сидит в кресле, пересчитывая купюры. Он не поднимает головы, когда Саинс заходит.

— Саинс, что ты пришел ко мне в кабинет? — спрашивает Директор, не отрываясь от денег.

Пальцы у него жирные, короткие. Он пересчитывает снова и снова, хотя, наверное, уже знает сумму наизусть.

Саинс холодно смотрит на него.

Он стоит у двери, прямой как струна. В его глазах нет страха. Нет уважения. Только холодная, твердая решимость.

— Я увольняюсь, — говорит Саинс.

Голос его звучит ровно, без эмоций. Он достает из внутреннего кармана сложенный лист бумаги — договор увольнения, распечатанный час назад.

Директор наконец поднимает голову. Его маленькие заплывшие глазки щурятся.

— Ха-ха-ха! — смеется он. — Зачем? Думаешь, чего-то сам добиться сможешь?

В его голосе — насмешка, граничащая с презрением. Он качает головой и снова опускает взгляд на деньги.

— Подписывайте, — холодно говорит Саинс.

Он делает шаг вперед и кидает договор на стол. Бумага ложится поверх купюр. Чернила на ней еще не высохли.

Директор смотрит на договор, потом на Саинса, потом снова на договор. Его губы растягиваются в ухмылке.

— А зачем подписывать? — спрашивает он. — Не подпишу — и что будет со мной? Ха-ха-ха!

Он смеется. Жирно, громко, самодовольно. Он уверен, что Саинс ничего не может сделать. Директор — богатый, влиятельный человек. У него связи в мэрии, знакомые в полиции, друзья среди криминала. Он неуязвим. Или так ему кажется.

Саинс подошел ближе.

Его шаги не слышны на толстом ковре. Он останавливается прямо перед столом, нависая над Директором. Тот перестает смеяться.

Саинс вытянул руку. Медленно, плавно, как хищник, который не спешит убивать.

И взял директора за шею.

Пальцы сжались. Кожа на шее Директора покраснела. Он захрипел, попытался отодвинуться, но кресло уперлось в стену. Его глаза расширились от страха.

Саинс наклонился к его уху. Голос его стал тихим, почти ласковым — но в этой ласковости была смерть.

— Хах... — прошептал Саинс. — У меня связей и денег больше, чем у тебя. Твою смерть могу уладить.

Он говорил это не угрожая. Он просто констатировал факт. Как говорят о погоде за окном.

Он разжал пальцы. Директор упал на стол, кашляя, хватаясь за шею.

Саинс развернулся и вышел из кабинета, оставив договор на столе — поверх денег, поверх власти, поверх всего.

-

Новости через 3 дня.

Экран телевизора. Женщина-ведущая в строгом костюме, с идеальной укладкой и профессиональной печалью на лице.

— Недавно произошел случай, — говорит она. — Квартира директора компании сгорела заживо.

Кадры: обгоревший подъезд, пожарные машины, закопченные стены. Дым поднимается к небу.

— Директор, как и все его активы, сгорели, — продолжает ведущая. — Пока что причина неизвестна, но мы найдем.

Она произносит это с той же интонацией, с какой сообщает о погоде. Еще одна смерть. Еще одно происшествие. Никто не будет копать слишком глубоко.

Экран гаснет.

-

После новостей.

Саинс сидит в своей квартире. Темно. Только свет от уличного фонаря пробивается сквозь щель в шторах. На столе перед ним лежит тот самый договор увольнения. И на нем — не подпись синей ручкой. Не печать.

Кровь. Отпечаток пальца. Подпись кровью Директора.

Саинс смотрит на этот лист и на его лице появляется улыбка. Холодная. Жестокая. Такая же, как у Вирусолога.

— Я же предупреждал, — говорит Саинс.

Он насмехается. Над директором, который думал, что он неуязвим. Над системой, которая не смогла его защитить. Над собой — за то, что так долго терпел.

Он берет договор, сжимает его в кулаке и убирает в ящик стола.

-

Позже. Дома у Саинса.

Он сидит на подоконнике, смотрит на ночной город. Огни. Машины. Люди, которые живут своей жизнью, не зная, кто он и что он сделал.

— Зачем я помогаю стольким людям? — говорит он про себя.

Голос его звучит устало. Он трет лицо ладонями.

— Я не могу не помогать... Но всё равно зачем? Сам себе ухудшаю.

Он думает о работнике 1 и работнике 2, которые получили премии и повышения благодаря его помощи. Они не знают. Они никогда не узнают. Они продолжают жить, продолжают работать, продолжают получать зарплату — а Саинс остался ни с чем.

— Зачем? — повторяет он.

Как тут кто-то стучит в дверь.

Три удара. Громких, требовательных. Не в дверь квартиры — в дверь его жизни.

Саинс слезает с подоконника, идет в коридор, открывает.

На пороге стоят две девушки. В форме. Полиция. Стажёрки. Молодые, лет по двадцать пять, с серьезными лицами и дрожащими руками. Одна держит наручники, другая — планшет.

— Здравствуйте, полиция, — говорит одна из них, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Пройдёмте с нами.

Саинс смотрит на них. На их юные лица. На их страх, который они пытаются скрыть.

— Зачем я вам нужен? — спрашивает он спокойно.

Вместо ответа девушки надели на него наручники. Холодная сталь сжала запястья. Они подталкивают его к лестнице, ведут вниз, садят в машину.

И отвели к детективу.

Кабинет. Тесный, с зарешеченным окном. На столе — папки, лампы, пепельница, полная окурков. За столом сидит детектив — мужчина лет пятидесяти, с лицом, изрезанным морщинами, и тяжелым, прожигающим взглядом.

Он жестом отпускает девушек-стажёрок. Они выходят, закрывая дверь. Остаются только двое.

— Здравствуйте, Саинс, — говорит детектив. Его голос низкий, хриплый. Он смотрит на Саинса так, будто уже знает всё. — Вы убили того человека.

Не вопрос. Утверждение.

Саинс садится на стул напротив. Наручники звенят, когда он кладет руки на стол. Его лицо спокойно.

— С чего вы взяли? — спрашивает он. — Прошу доказательства.

Он готов спорить. Он готов отрицать. Он знает, что улик нет. Он заметал следы. Всё чисто.

Как тут детектив напал на него с ножом.

Детектив вскочил из-за стола быстрее, чем можно было ожидать от человека его возраста. В его руке блеснуло лезвие — небольшой, но острый кухонный нож. Он перегнулся через стол, целясь прямо в горло Саинса.

Саинс успел отшатнуться. Нож прошел в сантиметре от его шеи, вонзившись в спинку стула. Детектив вырвал лезвие и замахнулся снова.

— Знаешь, я всегда хотел быть за справедливость! — закричал детектив, и в его голосе была ярость, копившаяся годами. — Я убью тебя, потому что знаю — это ты!

Он начал пытаться убить Саинса ножом. Удар, еще удар. Саинс уклонялся, уходя вбок, блокируя запястья детектива своими скованными руками. Наручники звенели, мешали, но не сковывали движения полностью.

Детектив потерял равновесие. Саинс резко дернулся, ударил локтем в грудь, и выбил нож. Лезвие упало на пол с металлическим звоном.

— Ты сумасшедший, — сказал Саинс, тяжело дыша.

Детектив бросился на него снова, пытаясь задушить. Саинс поймал его руки, развернул и уложил лицом вниз на стол, прижав щекой к папкам.

— Знаешь, хорошая у тебя интуиция, — прошептал Саинс ему на ухо. — Даже угадал.

Он наступил на пол, поддел носком ботинка упавший нож и подбросил его в воздух. Свободной рукой — несмотря на наручники — поймал лезвие за рукоятку.

Другой рукой он достал из кармана детектива колбу с кровью. Маленькую, стеклянную, с темной, засохшей жидкостью внутри.

— Но ты тупой, как пробка, — добавил Саинс.

Как зашла полиция.

Те же две девушки-стажёрки. Увидев своего начальника, прижатого к столу беглым подозреваемым, который к тому же держит нож, они замерли. Их лица побелели. Одна потянулась к рации, вторая — к пистолету.

— Стойте, — быстро сказал Саинс. — Знаете ли вы, что убийца — это тот детектив?

Он кивнул на прижатого к столу мужчину.

— Проверьте нож — с его отпечатками, — продолжил Саинс. — Я всего защищался. А также он признался мне во всём.

Саинс аккуратно, не выпуская детектива, достал из кармана диктофон. Включил запись. Звук пошел.

Голос детектива, искаженный яростью: «Я всегда хотел быть за справедливость! Я убью тебя, потому что знаю — это ты! Я убил уже около 100 человек!»

Саинс остановил запись.

— Слышали? — спросил он.

Девушки-полицейские переглянулись. Детектив под столом задергался, пытаясь вырваться.

— Нет! Я не убивал! — закричал он. — Это он! У меня тоже есть диктофон!

Он показал диктофон, который выпал у него из кармана при падении. Трясущимися руками он нажал на кнопку воспроизведения.

Из динамика раздался его собственный голос. Спокойный, уверенный, расчетливый. Совсем не такой, как только что.

«Да, я убью тебя. Я работаю здесь, чтобы меня не спалили. Я убил уже около ста человек. И всё работает. Ха-ха-ха.»

Всё это говорил Детектив.

Тишина повисла в кабинете. Девушки смотрели на детектива. Детектив смотрел на диктофон, который только что его выдал.

— Нет... я не говори... — начал он.

Не успел договорить Детектив, как того вывели.

Две стажёрки, забыв про страх, подхватили его под руки и потащили к выходу. Он сопротивлялся, кричал, дрыгал ногами, но его уволокли по коридору.

И повезли в тюрьму.

Саинс остался один. Он потер запястья — наручники все еще висели, но ключ он нашел в столе детектива. Щелчок — и сталь упала на пол.

Полицейский — старшая из девушек — вернулась. Ее лицо было бледным, руки дрожали.

— Простите нас, — сказала она. — Вот... сто евро.

Она протянула купюру. Глаза ее были полны стыда и страха.

— И не сообщайте никому, — добавила она тихо.

Саинс взял деньги. Посмотрел на них, потом на девушку.

— Удачи, — сказал он.

И поехал домой.

Фары машины выхватывали из темноты мокрый асфальт. Саинс сидел на заднем сиденье такси, сжимая в руке сто евро и глядя в окно. Огни города проплывали мимо, размытые дождем.

Он думал о том, что только что произошло. О директоре. О детективе. О работнике 1 и работнике 2, которые до сих пор не знают, кому обязаны своими успехами.

— Зачем я помогаю? — прошептал он снова.

Но ответа не было. Только дождь стучал по стеклу. И город жил своей жизнью, не зная, как хрупок этот мир. Как легко его разрушить.

И как легко его спасти. Если найти того, кто готов помогать, даже когда эта помощь уничтожает его самого

Все действия ведутся в Марселе.

Площадь перед старой ратушей превратилась в сцену апокалипсиса. Черные, оплавившиеся камни дымились после энергетических ударов. Воздух был тяжелым, насыщенным озоном, гарью и чем-то сладковато-металлическим — запахом крови, которая вскипала и испарялась, не успев упасть на землю.

Максимальный выброс испепелил Саинса.

Фат стоял на коленях. Его руки, которые еще минуту назад держали огонь и воздух, теперь безвольно лежали вдоль тела. Он смотрел на пустое место. На то самое место, где только что стоял Саинс. Где был его тигр. Где были его птицы, змеи, волки — вся его жизнь, все его призывы, вся его душа.

Ничего. Даже пепла. Даже пятна крови. Даже тени.

Саинс, который всегда был рядом. Саинс, который помогал всем, даже когда это разрушало его самого. Саинс, который сжег директора, который победил детектива, который призывал сильнейших существ, чтобы защитить их.

Он просто исчез. Как будто его никогда и не было.

Теперь все стояли не в курсе, что здесь происходит.

Алм сжимал дробовик так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его челюсть была сжата, зубы скрипели. Он не понимал. Ден, который вез их через всю Францию, который дрался плечом к плечу, который нашел вторую часть лекарства, — этот Ден только что убил Саинса. Своими руками. Без крика. Без сожаления. Без тени сомнения в глазах.

Хок замер в нескольких метрах. Впервые в жизни его скорость не имела значения. Он видел всё — от начала до конца. Видел, как Ден развернулся, как поднял руки, как луч вырвался из его ладоней. Но он был слишком далеко. Он не успел бы даже на девяти махах. Иногда скорость — это просто цифра.

И тут Ден шевельнулся.

Он сделал шаг. Потом второй. Потом третий. Медленно, плавно, как заводная кукла, как марионетка, как солдат, у которого отключили всё человеческое. Его глаза смотрели прямо перед собой, но в них не было ничего. Ни злобы, ни боли, ни радости. Только пустота.

Как тут Ден повернул пушку дальше. В этот раз — на Алма.

Не на Фата. Не на Хока. На Алма. На того, у кого не было способностей. На того, кто был слабейшим среди них. На того, кто никогда не жаловался, не просил пощады, не прятался за спинами товарищей.

Алм увидел черное жерло пушки — новую, которую Вирусолог только что вставил Дену в руку. Увидел, как загораются индикаторы на стволе. Зеленый. Желтый. Красный. Потом белый — цвет максимальной мощности.

Он не побежал. Не отступил. Не закрыл глаза. Он просто стоял, сжимая дробовик, и смотрел смерти в лицо. Потому что Алм был бойцом. А бойцы не отворачиваются.

Ден не сказал ни слова. Не извинился. Не усмехнулся. Он просто произнес, как приговор, как показание, как последнее слово, которое не требует ответа:

— Выброс энергии.

Пушка взревела.

И вся энергия устремилась в Алма.

Это был не луч. Не струя. Не импульс. Это был поток — широкая, всепоглощающая, неудержимая река бело-голубого огня, которая вырвалась из дула и хлынула вперед. Воздух раскалился до температуры поверхности звезды за долю секунды. Камни под ногами Алма расплавились, превратившись в черную, пузырящуюся лужу. Вода в фонтане закипела и испарилась, не успев даже зашипеть.

Тот лишь пытался защититься руками.

Алм поднял руки. Зачем? Он знал, что это бесполезно. Его кожа, его мышцы, его кости — всё это ничего не значило против оружейной плазмы, которую выпускал Ден. Но он был бойцом. И бойцы защищаются до последнего. Даже когда знают, что это бесполезно.

Руки встретили луч. Они не выдержали и секунды. Кожа обуглилась, почернела и сгорела, осыпаясь черными хлопьями. Мышцы испарились, обнажая кости. Кости вспыхнули, как сухие спички, и рассыпались белым, мелким пеплом, который тут же развеялся горячим воздухом.

Луч пошел дальше. В грудь. В живот. В лицо.

Алм не закричал. У него не было времени на крик. Его тело растворялось в свете — не таяло, не сгорало, не разрывалось на куски. Оно именно растворялось. Клетка за клеткой. Молекула за молекулой. Атом за атомом.

Фат смотрел. Хок смотрел. Они не могли отвести взгляд. Потому что это был не просто бой. Это было убийство. Хладнокровное, безжалостное, совершенное их другом — или тем, кто раньше был их другом.

После конца луча не осталось буквально ничего.

Луч погас так же внезапно, как и начался. Тишина вернулась на площадь. Тяжелая, ватная, давящая. Только потрескивание расплавленного камня нарушало эту тишину.

Фат медленно поднялся на ноги. Посмотрел на то место, где стоял Алм. Прищурился, вглядываясь. Подошел ближе. Нет. Ошибки быть не могло.

Ничего. Даже пылинки. Даже волоска. Даже следа.

Если от Саинса осталась хотя бы кровь — капли на камнях, следы на земле, — то от Алма не осталось ничего. Даже атома.

Алм, который всегда был рядом. Алм, который стрелял из дробовика точнее любого снайпера на свете. Алм, который не имел способностей, но никогда не жаловался и никогда не отступал. Алм, который был слабейшим среди них физически, но сильнейшим духом.

Он просто исчез. Как будто его никогда и не было.

— АЛМ! — закричал Фат.

Это был не крик. Это был рев. Рев зверя, у которого на глазах убили всю стаю. Рев человека, который потерял больше, чем может выдержать сердце. Голос Фата сорвался, превратился в хрип, в кашель, в рыдание, которое он тут же подавил, потому что плакать было некогда.

Он смотрел на Дена. Уже с ненавистью. Чистой, ледяной, всепоглощающей ненавистью. Ту самой, которая не сгорает в огне, не тонет в воде, не умирает со временем. Которая становится единственной причиной жить дальше.

— Ты... — начал Фат.

Голос его сел. Он не мог говорить. Слова застревали в горле, как осколки стекла.

Ден стоял неподвижно. Его новая пушка дымилась, выпуская последние облачка перегретого газа. Глаза его смотрели в пустоту — туда, где только что был Алм. Лицо было пустым, как чистый лист бумаги. Ни следа узнавания. Ни следа сожаления. Ни следа человека, которого они знали.

За его спиной, из тени ратуши, раздался смех.

Вирусолог вышел на свет. Он хлопал. Медленно, с чувством, с расстановкой, как зритель в театре после особенно удачной, особенно кровавой сцены. Его улыбка была шире, чем когда-либо. Глаза горели зловещим удовольствием.

— Ладно, я вставил вашего друга — ядро паразита. Его можно достать, — сказал Вирусолог.

Его голос звучал спокойно, почти дружелюбно. Как у продавца в магазине, который объясняет покупателю, как пользоваться товаром. Как у лектора, который читает лекцию студентам. Как у человека, который смотрит на муравьев и знает, что может раздавить их в любой момент.

— Это мой первый образец.

Он прошелся по площади, обходя расплавленные лужи, перешагивая через трещины в камнях. Остановился напротив Фата. Тот сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони, но не двигался. Слишком далеко. Слишком много врагов вокруг. Слишком мало сил осталось после всего.

— Возьмите любой объект, — продолжил Вирусолог.

Он поднял палец, как учитель, который объясняет важное правило.

— И положите руку в грудь к погибшему.

Он говорил это так просто, как будто речь шла о том, чтобы забить гвоздь, вскипятить чайник или переставить стул. Без тени сомнения. Без капли уважения к тем, кого только что убили у них на глазах.

— После чего достаньте ядро и вставьте туда объект.

Вирусолог сделал паузу. Посмотрел на Фата. На Хока. На пустое место, где стоял Алм.

— После этого на месте объекта появится сердце.

Он улыбнулся. Широко, во весь рот, обнажая ровные, но какие-то слишком острые зубы. Он наслаждался моментом. Наслаждался их горем, их бессилием, их ненавистью, которую они не могли выплеснуть. Наслаждался каждой секундой их страданий.

Говорил это всё насмешливо.

Каждое слово было уколом. Каждая пауза — издевательством. Каждый жест — плевком в душу. Вирусолог не просто убивал их друзей. Он делал это через их же товарища, через Дена. Он заставлял их смотреть, как их друг превращается в монстра. И он наслаждался этим, смаковал, как дорогое вино.

Фат сжал зубы. Его руки начали светиться оранжевым.

После чего струя была направлена на Фата.

Ден поднял пушку. Ту самую, которой только что убил Алма. Новую, которую Вирусолог вставил ему в руку. Она загудела, набирая энергию — быстрее, мощнее, агрессивнее, чем предыдущая. Ствол смотрел прямо на Фата. Красный прицел лег ему на грудь.

— Не так легко, — сказал Фат.

Он не отступил. Не побежал. Не закрыл глаза. Он сделал шаг вперед. Потом второй. Потом третий. Его рука — левая, та, что отвечала за воздух — описала дугу в воздухе.

И воздух вокруг пушки Дена сгустился.

Стал плотным, как вода. Потом тяжелым, как ртуть. Потом твердым, как сталь. Фат сжимал воздух вокруг оружия, создавая давление в тысячи атмосфер. Металл затрещал, заскрипел, застонал.

Фат сломал пушку на месте.

Не взрывом. Не огнем. Не магией. Он просто сжал воздух вокруг нее с такой силой, что сталь не выдержала. Затвор треснул пополам. Ствол изогнулся в дугу. Энергетический контур заискрил, замигал и погас. Из разбитых батарей потек перегретый гель.

Пушка повисла на руке Дена бесполезным, дымящимся куском хлама.

Ден посмотрел на сломанное оружие. Потом на Фата. Потом снова на оружие.

И бросился вперед.

После чего они перешли в рукопашный.

Фат не был бойцом ближнего боя. Его стихия — воздух, огонь, расстояние, контроль пространства. Но сейчас расстояния не было. Ден налетел на него, как ураган. Как поезд. Как стихийное бедствие.

Кастеты — те самые, которые Ден использовал против зомби в Амстердаме, те самые, которые он заряжал на базе в Реймсе — теперь были направлены против своего же товарища.

Первый удар. Фат едва увернулся — кастет прошел в сантиметре от его виска, разорвав воздух. В ушах засвистело.

Второй удар. Фат блокировал его рукой — и рука онемела от вибрации. Пальцы потеряли чувствительность.

Третий — в корпус. Фат пропустил. Кастет врезался в ребра, и Фат отлетел на несколько метров, кувыркаясь по расплавленным камням. Спина ударилась о край фонтана. Из легких вышибло воздух.

Но выигрывал Ден.

Он был быстрее. Сильнее. Жестче. И главное — он не чувствовал боли. Каждое движение Фата Ден читал за секунду до того, как оно происходило. Каждый удар он либо блокировал, либо уклонялся с минимальным зазором.

Фат попытался обжечь его огнем — выбросил руку вперед, выпустив струю пламени. На ладони Дена вспыхнул голубоватый полупрозрачный экран.

И отражал все силы Фата щитом.

Огонь — в щит. Воздушный клинок — в щит. Сжатие воздуха — щит поглотил и это. Ден двигался как машина: никакой усталости, никаких сомнений, никаких колебаний. Только атака. Только давление. Только желание убить — или приказ, которому он не мог не подчиниться.

Фат отступал. Уходил в сторону. Пытался подняться в воздух на остатках джетпака, но Ден сбивал его градом ударов. Он был загнан в угол. Он понимал, что проигрывает.

Как вдруг Ден кинул бомбу в Фата.

Не энергетическую. Не плазменную. Обычную, осколочную, армейскую — ту, что висела у него на поясе, ту, которую он подорвал еще в Амстердаме против зомби. Ден не стал выдергивать чеку рукой — он просто нажал кнопку аварийной детонации на поясе. Бомба слетела с крепления и упала к ногам Фата.

Фат увидел ее. Маленький, темно-зеленый цилиндр с желтой полосой, кувыркающийся в воздухе. Он понял, что не успеет. Ни увернуться, ни создать щит, ни отбросить бомбу воздушной волной. Слишком близко. Слишком поздно.

— Изи, — сказал Ден.

Холодно. Без эмоций. Как будто это была тренировка, а не убийство. Как будто он не пытался взорвать своего друга.

Как тут произошел взрыв.

Бомба рванула в метре от Фата. Осколки — десятки, сотни маленьких, острых кусочков металла — разлетелись во все стороны со сверхзвуковой скоростью. Один прошел в миллиметре от шеи Фата. Второй — над самым ухом, срезав прядь волос. Третий вонзился в плечо, пробив броню. Четвертый — в ногу, выше колена. Пятый застрял в боку.

Фат упал. Кровь хлынула из ран, заливая камни. Он застонал, но не закричал. Перекатился, пытаясь укрыться за обломками фонтана, но каждое движение отзывалось новой болью.

А Фат был еще жив.

Чудом. Навыком. Упрямством. Он не знал, как ему это удалось. Ему было все равно. Он просто продолжал дышать и двигаться, потому что остановиться — значит умереть. А умирать он не собирался. Не сегодня. Не от руки Дена. Не перед Вирусологом.

Но Хок прикрыл его собой.

Из ниоткуда — снова его скорость, его нечеловеческая, невозможная скорость — Хок появился между Фатом и Деном. В ту самую секунду, когда Ден поднимал руку для следующего удара, когда кастет уже летел вниз, чтобы размозжить Фату череп.

Хок не атаковал. Он просто встал на пути. Принял удар на себя.

Ден ударил. Прямо в голову Хока. Кастет — тот самый, что ломал камни, что крушил черепа зомби, что пробивал сталь — обрушился на череп Хока с полной силой.

Хок не увернулся. Он даже не попытался. Его скорость позволяла ему уйти в любую сторону за долю секунды. Но он просто стоял и принимал удар. И принял.

После чего голова Хока была в метре от Фата.

Нет, не отрублена. Не оторвана. Не отделена хирургически. Она была просто... не на месте. Кастет Дена, вибрирующий на сверхчастотах, режущий ткань как масло, прошел сквозь шею Хока так легко, что тот даже не охнул. Голова отделилась от тела, перевернулась в воздухе — раз, два, три раза — и упала на камни в метре от Фата.

Тело еще секунду стояло, удерживаемое инерцией, а потом рухнуло, как срубленное дерево.

Фат закричал. В этот раз он не сдержался. Крик вырвался из его груди — дикий, хриплый, полный такого отчаяния, что, казалось, от него треснули стены ближайших домов.

Но Хок не умер.

Хок исцелился полностью всего за секунды.

Голова, лежащая на камнях, моргнула. Ее глаза осмысленно посмотрели на Фата. Губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но без легких звука не было.

Тело, распростертое на земле в нескольких метрах, дернулось. Шея — та, что осталась от туловища — начала пульсировать, из нее выросли тонкие, полупрозрачные нити. Они потянулись к голове, извиваясь, как черви, как щупальца, как живые кабели. Они вросли в срез, стянули ткани, срастили позвонки, мышцы, кожу.

Хок встал. Потер шею. Улыбнулся своей обычной беззаботной улыбкой — той самой, с которой он пил смузи на базе в Реймсе, — но в глазах его стояла смертельная серьезность. Улыбка не доходила до зрачков.

— Фат, тебе его не одолеть, — сказал Хок.

Он не спрашивал. Он утверждал. Он видел бой. Он видел, как Ден сломал пушку Фата, как отразил все его атаки, как бросил бомбу. Фат был силен, но Ден был уже не Ден. Ден был управляем. Ден был оружием. Ден был марионеткой в руках Вирусолога.

После чего взял Фата и отвёл подальше.

Хок схватил Фата за шиворот — одной рукой, легко, как котенка — и оттащил его к противоположному краю площади. Туда, за обломки колонн и груду битого камня. Там можно было перевести дух. Там можно было подумать. Там, где Ден их не видел.

Хок отпустил Фата. Тот тяжело дышал, прижимая руку к кровоточащему боку.

— Зачем... — начал Фат.

— Я знаю, что делаю, — перебил Хок.

Он выглянул из-за укрытия. Ден стоял на том же месте, где они его оставили. Не преследовал. Не атаковал. Не стрелял. Он просто стоял, как статуя, как сторож, как пес, ждущий команды хозяина. Ждал, пока они соберутся с силами. Как кошка, которая играет с мышью, прежде чем убить. Как палач, который не торопится.

Хок выпрямился. Сделал глубокий вдох. Выдохнул. Улыбнулся — на этот раз по-настоящему, беззаботно, как перед прыжком в пропасть.

— Готов. Я смерть предрешена. Потерять 4 из 6 — плохо, конечно. Ну хотя бы не 5, — сказал Хок.

Он говорил это себе под нос. Сам с собой. Чтобы успокоиться. Чтобы настроиться. Фат услышал, но не понял — или не захотел понимать, что стоит за этими словами. Четыре из шести. Саинс. Алм. Мейс. Кто четвертый? И почему не пять?

И начал атаковать Дена.

Хок вылетел из-за укрытия, и его скорость в этот раз была запредельной. Даже по меркам его самого. Даже по меркам того, на что он был способен в лучшие времена. Он не разгонялся до 8 или 9 махов. Он преодолел этот предел. Десять. Одиннадцать. Двенадцать.

Воздух вокруг него загорелся от трения. Одежда начала дымиться. Ударная волна, хлынувшая следом, разбила окна в домах за три квартала от площади.

Хок бил. Сериями, комбинациями, с разных сторон, с разных уровней. Сверху, снизу, слева, справа, сзади. Он появлялся и исчезал, создавая десятки иллюзий, десятки копий самого себя. Каждый его удар мог снести стену. Каждый мог убить обычного человека.

Но тот все же отбивал многие удары.

Ден не успевал за Хоком — никто не успевал за Хоком. Но он угадывал. Его тело двигалось на рефлексах, которые не принадлежали ему. Кем бы ни был тот, кто управлял Деном, — паразитом, вирусом, приказом Вирусолога — он был бойцом экстра-класса. Он блокировал, уклонялся, парировал. Пропускал некоторые удары — три, пять, семь, — но тут же отвечал, заставляя Хока тратить драгоценные доли секунды на защиту.

Хок устал. Впервые в жизни он чувствовал усталость. Скорость требовала энергии, а энергия заканчивалась.

Он пошел в лобовую. Ошибка.

Ден поймал его за руку. Рывок, подсечка, бросок — все движения были четкими, отточенными, безжалостными. Хок врезался в землю с такой силой, что камни под ним раскололись. Ден наступил ему на грудь ногой, прижимая к земле.

Но вдруг Хок взял Дена.

Он не вырывался. Не атаковал. Не пытался освободиться. Он просто схватил Дена за пояс и за бронежилет обеими руками. Сжал так, что пальцы провалились в пластины защиты. И, используя свою чудовищную скорость как двигатель, рванул вверх.

Прямо в небо.

Прямо к облакам.

Прямо к солнцу.

И выкинул прямо в море.

Расстояние от площади до моря было приличным — несколько километров. Но для Хока это были доли секунды. Он разогнался, пробил звуковой барьер, оставляя за собой конус пара, пронесся над крышами Марселя, над портом, над пирсами. И швырнул Дена в воду, как мешок с мусором.

Ден ушел под воду с глухим всплеском. Столб воды взметнулся вверх на десяток метров.

И полетел за ним.

Хок не остановился. Он нырнул следом, не сбавляя скорости. Вода — не его стихия, сопротивление воды — не его друг, но скорость позволяла ему двигаться и здесь. Он догнал Дена на глубине, ударил в спину, отправил еще глубже. На дно. К самому дну.

Ден перевернулся в воде. Его глаза — пустые, чужие — смотрели на Хока. И вдруг его губы шевельнулись. Из-под воды, сквозь пузыри, сквозь толщу, Хок услышал:

— А ты сильный.

Но это был не голос Дена. Это был чужой голос. Глухой, искаженный, с двумя тонами одновременно — низким и высоким, как диссонанс в музыке. Как два человека говорят одновременно. Как зверь и человек в одном горле.

Голос шел изо рта Дена, но губы Дена не двигались. Челюсть была сжата. Зубы стиснуты.

Это был не Ден. Это был кто-то иной.

Хок не успел ответить. Не успел ничего сделать.

Как вдруг появился Фат.

Он не летел — он упал. С обрыва, с высоты двадцати метров, прямо в воду, нелепо взмахнув руками. Его джетпак сломался еще на площади, его способности были на пределе, его тело было изранено осколками. Но он нашел в себе силы добраться сюда. Он бежал, хромал, полз, но добрался. Потому что если он не поможет Хоку, то Хок умрет. А Хок был последним, кто у него остался.

Фат вынырнул рядом с дерущимися, откашлял воду, жадно глотнул воздух, отдышался. И направил руку на Дена.

Из его руки вышла очень сильная струя пламени.

Под водой. Да, под водой. Фат не думал о физике. Он не думал о том, что огонь не горит без кислорода. Он просто хотел сжечь врага. И его желание было сильнее законов природы.

Он сжигал кислород, который был растворен в морской воде, вырывая его из молекул, превращая в оружие. Огонь горел белым — не красным, не оранжевым, а белым, как ядерная вспышка. Он не гас, не шипел, не затухал. Он просто горел, создавая вокруг пузыри перегретого пара, который обжигал кожу даже на расстоянии.

Струя ударила Дену в грудь. Прожигала броню. Прожигала костюм. Прожигала кожу.

— Щит, — сказал Ден.

Щит активировался — тот самый голубоватый полупрозрачный купол, который отражал все атаки Фата на площади. Он закрыл Дена с головы до ног, и пламя потекло в стороны, не причиняя вреда. Вода вокруг закипела, превращаясь в пар. Облако пузырей поднялось к поверхности.

Фат зарычал от бессилия. Он бил огнем, бил, бил — но щит держался.

Как тут вдруг щит был отключен автоматическим нажатием.

Хок. Пока Ден был занят щитом, пока Фат отвлекал его огнем, Хок обошел врага сбоку. Там, на поясе Дена, висела панель управления костюмом — та самая, которую Ден сам установил. Маленькая, прямоугольная, с рядом кнопок.

Хок не выстрелил. Не ударил. Он просто нажал кнопку. Одну. Маленькую, красную — ту, что Ден называл «аварийный сброс». Ту, что отключала все системы защиты на три секунды.

Щит моргнул и погас.

Пламя Фата ударило в открытую грудь Дена.

И Ден упал в море.

Не нырнул, не спрыгнул, не отплыл — упал. Как подкошенный. Как сломанная марионетка, у которой обрезали нити. Без щита, без защиты, с пробитой броней, с обожженной кожей, с дымящейся тканью костюма. Он пошел ко дну, булькая, выпуская пузыри, хватаясь за воздух, которого не было. Его тело дергалось в судорогах, но не всплывало.

— Чёрт, — сказал Ден.

Его собственный голос. Впервые с начала боя — его собственный, человеческий, живой голос. Не пустой. Не чужой. Его.

Он смотрел, как его рука — та самая, правая, с остатками пушки — поднимается сама собой. Не по его воле. Мышцы сокращались, не подчиняясь ему. Кто-то другой управлял его телом. Кто-то другой поднимал его руку, сжимал кулак, выбрасывал вперед, в бок, вверх.

Смотря, как его рука бьет его всеми силами.

Ден не контролировал себя. Он был пассажиром в собственном теле. Заключенным в собственной черепной коробке. Он чувствовал, как его кулак врезается в грудь — свою собственную грудь. Как нога пинает его же живот. Как голова запрокидывается назад от удара своей же руки.

Он бил себя. И не мог остановиться.

Хок и Фат смотрели с расстояния. Они не знали, что делать. Атаковать — значит добить Дена. Не атаковать — значит дать ему убить себя самому.

После чего выдирает чеку.

Не с бомбы. Не с гранаты. С той самой бомбы, что висела у него на поясе — второй, запасной. Ден — или тот, кто им управлял — нащупал ее онемевшими пальцами, подтащил к губам и выдернул чеку зубами.

Бомба зашипела, активируясь. Таймер замигал красным. Три секунды. Две. Одна.

И взрывает того в воде.

Их всех. Дена, Хока, Фата — всех, кто был в радиусе поражения. Взрыв под водой — это не то же самое, что взрыв на суше. Ударная волна идет во все стороны сразу, вода не сжимается, она передает давление в десять раз эффективнее воздуха.

Фата отбросило к берегу с такой силой, что он пролетел над водой, как камешек, пущенный рикошетом. Он ударился спиной о камни набережной, выкашлял воду и кровь и потерял сознание на несколько секунд.

Хока отбросило в другую сторону. Он ударился о сваи старого пирса, проломив дерево и бетон, и замер, пытаясь понять, где верх, а где низ.

Но Ден остается в живых.

Он выплыл на поверхность. Дышит. Двигается. Глаза открыты. Его броня разорвана в нескольких местах, из плеча и бока течет кровь, окрашивая воду вокруг в розовый цвет. Но он жив. Потому что тот, кто им управляет, не позволит ему умереть. Не сейчас. Не здесь.

После куча лещей он приходит к Вирусологу.

Ден, мокрый, окровавленный, шатаясь, вышел из воды на берег. Кожа его была бледной, губы синими, но он шел. Он прошел по набережной, поднялся по ступеням к ратуше, не глядя по сторонам. Он двигался как зомби — нет, как тот, кто даже не контролирует свои ноги.

Вирусолог стоял на том же месте, где они его оставили. Руки в карманах. Улыбка на лице. Терпеливый, как паук в центре паутины.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Вирусолог.

Он смотрел на Дена, на его раны, на кровь, капающую с пальцев. Смотрел и довольно кивал. Как художник, оценивающий свою картину. Как скульптор, довольный своей работой.

Он исцелял Дена. Не руками — взглядом. Не магией — вирусом. Из его пальцев вырвались тонкие фиолетовые нити, впились в раны Дена, стянули кожу, залечили мышцы, остановили кровь.

Ден выпрямился. Дышать стало легче. Боль утихла. Но глаза остались пустыми. И голова повернулась в сторону Фата и Хока.

— Ха-ха вам хана, — сказал Ден.

Его голос был снова чужим. Снова двойным. Снова холодным, как лезвие ножа.

Он поднял руку. И на его предплечье — из ниоткуда, из складок брони, из того самого места, куда Вирусолог что-то вставил минуту назад — выросла новая пушка.

Она была больше предыдущей. Мощнее. Злее. Ее ствол был шире, а индикаторы загорались не зеленым, не желтым, не красным — сразу белым. Максимальная мощность с самого начала.

Которая была сильнее.

Ден навел пушку на Фата и Хока. Те стояли на берегу, мокрые, израненные, безоружные. Фат еле держался на ногах. Хок только что пришел в себя после удара о сваи.

Пушка загудела. Воздух вокруг ствола начал искрить. Энергия копилась, росла, требовала выхода.

Ден был готов выстрелить.

— Фат, есть только один план, — сказал Хок.

Он повернулся к Фату. Его лицо было серьезным. Улыбка исчезла. Глаза смотрели прямо, без страха.

Фат посмотрел на него. Вздохнул. Кивнул.

Он понял.

Продолжение следует.

Все действия ведутся в Марселе, Франция. Потеряв многих друзей.

Площадь перед старой ратушей превратилась в кладбище. Не в прямом смысле — тел не было. Тела Саинса, Алма и Мейса исчезли, растворились, испарились, оставив после себя только пустоту, воспоминания и кровь на камнях. Кровь Саинса — несколько темных пятен на расплавленных плитах. Кровь Алма — ни капли, он исчез даже атомарно. Кровь Мейса — там, у фиолетовой дыры в пространстве, которая все еще мерцала на краю площади.

Фат стоял на коленях у воды. Его одежда была изорвана, прожжена, пропитана морской водой и кровью — своей и чужой. Плечо саднило после осколка, нога ныла, ребра болели при каждом вдохе. Но физическая боль была ничем по сравнению с той, что сжимала грудь.

Он потерял их. Одного за другим. Мейс — раздавлен ногой зомби-охранника. Саинс — испепелен лучом Дена. Алм — исчез, не оставив даже атома.

А Ден... Ден все еще был там. Стоял на берегу, мокрый, окровавленный, но живой. С новой пушкой на руке. С пустыми, чужими глазами. С приказом убивать.

Хок подошел к Фату. Его лицо, обычно беззаботное и улыбающееся, сейчас было серьезным. На лбу засохла кровь — последствие удара о сваи пирса. Шея все еще покраснела после того, как Ден отрубил ему голову. Но он был жив. Он всегда был жив. Это была его проклятая особенность.

Хок посмотрел на Фата. Потом на Дена, который стоял на берегу и перезаряжал пушку. Потом снова на Фата.

— Фат, есть только один план, и это свалить к черту, — сказал Хок.

Голос его звучал ровно, но в нем слышалась усталость. Не физическая — Хок никогда не уставал физически. Душевная. Та, что накапливается годами, а выливается в один момент.

Он смотрел на Фата, ожидая ответа. Фат поднял голову. В его глазах была боль, но не было страха.

Как тут в него прилетел лазер.

Ден выстрелил. Не из новой пушки — из старой, той, что осталась на левой руке. Тонкий, точный, ослепительно-красный луч пронзил воздух и ударил Хока в правое плечо. Точно в сустав. Точно в щель между пластинами брони, которые Хок так и не надел — потому что он никогда не носил броню. Ему она была не нужна. Скорость заменяла любую защиту. Но сейчас он стоял на месте. И заплатил за это.

И оторвал руку.

Плечевой сустав не выдержал. Луч пережег мышцы, связки, кости. Рука Хока — правая, та, которой он держал смузи, та, которой он сжимал кулак в бою — отделилась от тела и упала на камни с глухим, тошнотворным стуком. Кровь хлынула из культи. Не фонтан — мощная, пульсирующая струя, окрашивающая камни в алый цвет.

Хок даже не охнул. Он просто посмотрел на то место, где была его рука. Потом на руку, лежащую на земле. Потом снова на культю.

— Больновато, — сказал он буднично.

Но Хок быстро исцелил её.

Из культи вырвались те же тонкие, полупрозрачные нити, что и тогда, когда его голова была отделена от тела. Они потянулись к упавшей руке, обвили ее, притянули обратно. Кость срослась с костью. Мышцы сплелись с мышцами. Кожа натянулась, как новая. Через три секунды рука была на месте. Хок пошевелил пальцами. Все работало.

Он поднял глаза на Дена. И в его взгляде загорелось что-то новое. Не страх. Не ненависть. Решимость.

И напал на Дена.

Хок рванул с места с такой скоростью, что воздух взорвался ударной волной. Пятнадцать махов. Больше, чем когда-либо прежде. Он не думал о том, что его кости могут не выдержать. Не думал о том, что воздух, который он сжимает своим телом, может сжечь его легкие. Он просто летел. Как пуля. Как ракета. Как возмездие.

За долю секунды он преодолел расстояние от Фата до Дена. Его кулак — правый, только что приросший — сжался, напрягся, покрылся коркой застывшей крови. Он ударил прямо в грудь Дена.

Ден отлетел назад, кувыркнулся в воздухе, но приземлился на ноги. Скривился — впервые за весь бой. Потому что удар Хока был не просто сильным. Он был разрушительным.

— Тебе хана, Ден, — сказал Хок.

В его голосе не было злорадства. Только констатация факта. Он собрал все силы. Он готов был закончить этот бой. Прямо здесь. Прямо сейчас.

И направил кулак всей силы.

Он разогнался по дуге, сделал круг, чтобы набрать еще больше скорости. Воздух вокруг него загудел, засвистел, начал светиться от трения. Искры посыпались с его кулака, как с наковальни.

Как и Ден.

Ден тоже поднял кулак. Не тот, с пушкой — левый. Простой, человеческий кулак, сжатый в бронированной перчатке. В нем не было никакой дополнительной энергии. Только сила. Только злоба. Только приказ убивать.

Они бросились друг на друга.

Их кулаки встретились.

Посреди площади, над расплавленными камнями, над кровью их друзей, над всем адом, который они пережили за этот месяц. Два кулака. Две воли. Два бывших друга.

Звук был такой, будто два поезда столкнулись лоб в лоб. Металлический, гулкий, сокрушительный. Ударная волна разлетелась во все стороны, сбивая с ног Фата, который стоял в десятке метров. Стекла в ближайших домах вылетели. Стены покрылись трещинами.

И началось противостояние кулаков.

Они не били друг друга — они давили. Кулак на кулак. Кость на кость. Ден на Хока. Хок на Дена. Воля на волю. Кто кого пересилит.

Ден был сильнее физически. Его бронированная перчатка, его усиленные мышцы, его паразит, который управлял телом и выжимал из него максимум — всё это давало ему чудовищное преимущество. Хок чувствовал, как его кости трещат под натиском Дена. Как мышцы начинают разрываться. Как кровь выступает из пор.

Но у Хока была скорость.

Не просто быстрота движений — скорость мысли, скорость реакции, скорость адаптации. Он видел, как Ден давит. Видел, как на секунду ослабевает его левая рука. Видел микроскопический зазор, которого хватило бы на удар.

И он использовал его.

Где Хок благодаря скорости выиграл.

Он не стал продолжать давить. Он убрал кулак — на долю секунды раньше, чем Ден ожидал. Ден потерял равновесие, клюнул носом вперед. И в этот момент Хок ударил. Не в грудь. Не в голову. В челюсть. Снизу вверх, с полного разворота, со скоростью, которую глаз не мог увидеть.

Ден взлетел в воздух. Перевернулся три раза и рухнул на землю в десятке метров.

Хок отступил. Тяжело дышал. Его кулак был разбит в кровь — кости треснули, пальцы сломаны. Но он выиграл эту схватку. Один раунд из многих.

— Отойди, — сказал Фат.

Голос его был тихим, но твердым. Он встал на ноги. Его руки, все еще мокрые после купания в море, поднялись перед собой. Пальцы растопырились.

Хок посмотрел на Фата. Кивнул. И отодвинулся. Отошел в сторону, оставляя поле боя Фату.

Фат закрыл глаза. Сосредоточился. Его способность — все элементы магий — была сложной. Требовала концентрации. Требовала спокойствия. А спокойствия сейчас не было. Но он заставил себя успокоиться. Выдохнул. Вдохнул.

И создал из рук воду.

Она появилась из ниоткуда — не из моря, не из воздуха, не из земли. Из его ладоней, из пор его кожи, из самой его сути. Вода была чистой, прозрачной, холодной. Она свернулась в шар, потом в сферу, потом в цилиндр. Фат сжимал ее, уплотнял, разгонял.

Которую выстрелил ровно в живот Дена.

Вода вырвалась из его рук с силой, которую могли создать только тысячи атмосфер давления. Это был не поток — это был таран. Снаряд из жидкой стали. Он ударил Дена прямо в солнечное сплетение.

Дена подбросило в воздух. Он перегнулся пополам от удара — даже броня не смогла полностью погасить силу. Он пролетел несколько метров и рухнул на спину, выбив облако пыли и щебня.

При огромном давлении.

Ден закашлялся. Изо рта пошла кровь. Удар был сильным — возможно, сломаны ребра, повреждены внутренние органы. Но паразит внутри него уже начал залечивать раны. Ткани сращивались, кости срастались, кровь останавливалась.

Фат не дал ему времени. Он поднял руки выше, сжал пальцы в замок, закрыл глаза.

После этого попробовал разорвать Дена пространством.

Это была сложнейшая техника. Высший пилотаж магии элементов. Фат пытался соединить воду, воздух и энергию земли в одно целое, чтобы создать разрыв в реальности. Такой же, какой Мейс создавал порталами, но без порталов — просто разрыв.

Он напрягся. Кровь пошла из носа. Глаза налились красным. Он тянул, тянул, тянул — но пространство не поддавалось. Оно было слишком плотным, слишком устойчивым, слишком живучим.

Но не получилось.

Фат опустил руки. Выдохнул. Кровь капала с подбородка. Он не смог. Пространство было не его стихией. Он мог управлять временем? Чуть-чуть. Пространством? Почти нет. Слишком сложно. Слишком тонко. Слишком не для него.

— Моя способность хороша против Дена, — сказал Фат.

Он говорил это не хвастаясь. Он анализировал. Оценивал. Искал слабые места.

Ведь его способность — все элементы магий.

Огонь, вода, земля, ветер. И всё, что от них можно получить — лед, пар, лаву, пыль, молнии. Всё, что состоит из этих четырех первоэлементов. Фат мог управлять природой. Мог вызывать ураганы и цунами. Мог заставлять землю разверзаться под ногами врагов. Мог создавать огненные смерчи.

Но управлять временем? Пространством? Это было слишком сложно. Сложнее, чем всё остальное. Требовало не просто таланта, а гения. Требовало жертв. Что Фат не может делать. Не потому, что он слабый. Потому что он не гений. Он просто очень сильный маг. Но у силы есть пределы.

Он вытер кровь с лица. Посмотрел на Дена, который уже вставал. Ребра срослись. Кровь остановилась. Паразит работал быстро.

— Кровь, сожмись, — сказал Фат.

Он сделал жест рукой — сжатие. Не воздуха, не воды, не камня. Того, что было внутри самого Дена.

Как вдруг в его теле кровь начала странно ходить.

Ден замер. Его лицо исказилось — не от боли, а от удивления. Он чувствовал, как внутри него что-то происходит. Кровь в его венах, артериях, капиллярах — она двигалась не так, как должна. Она пульсировала, перекатывалась, сжималась в комки. Организм пытался сопротивляться, но магия Фата была сильнее.

После чего он попал кровью в Дена.

Не внешней — внутренней. Фат не стрелял кровью извне. Он управлял кровью, которая уже была в теле врага. Он заставлял ее сворачиваться, нагреваться, закипать. Кровь Дена начала испаряться прямо внутри сосудов.

Ден схватился за грудь. Его лицо покраснело — сначала слегка, потом багрово. Из носа пошла кровь. Из ушей. Из уголков глаз. Температура его тела подскочила до критической.

Кровь в Дене начала испаряться.

Это было мучительно. Даже паразит, который управлял телом Дена, не мог справиться с этим быстро. Он перекрывал сосуды, пытался остановить потери, пытался охладить кровь — но Фат был сильнее. Он чувствовал каждую каплю крови в теле Дена. Он мог сжать ее, нагреть, остановить.

Но Ден отлетел.

Не сам — его отбросило. Паразит, поняв, что проигрывает в этой схватке, просто взял и выдернул тело Дена из зоны поражения. Резкий рывок — и Ден оказался в двадцати метрах от Фата. Он перекатился по земле, оставляя кровавые следы, и замер.

Фат хотел добить. Поднял руку. Но не успел.

Исцелившись, он снова напал.

Паразит внутри Дена работал на полную мощность. Он залечил сосуды, восстановил кровь — частично, но достаточно, чтобы двигаться и атаковать. Ден вскочил, поднял пушку — ту самую, новую — и выпустил заряд энергии прямо в Фата.

Фат едва увернулся. Заряд прошел в сантиметре от его плеча, расплавив угол здания за спиной.

Ден уже бежал к нему. Кастеты сменили режим — теперь это были не сабли и не молоты, а что-то среднее, тяжелое, дробящее. Он замахивался.

— Нам его не победить никак, — сказал Хок.

Он стоял в стороне и смотрел. Смотрел, как Фат едва уклоняется от ударов Дена. Как его способности тают на глазах. Как он устал, как кровоточит, как медленно проигрывает.

Фат пропустил удар. Кастет врезался в плечо, и он отлетел к стене.

Хок понял. Понял, что если они останутся здесь еще на минуту, то умрут. Оба. Без вариантов. Ден не остановится. Паразит не устанет. Вирусолог будет смотреть и смеяться.

Как вдруг он схватил Фата.

Подбежал, перехватил его за пояс, закинул на плечо, как мешок с картошкой. Фат дернулся, попытался вырваться, но сил не было.

И побежал обратно на базу в Реймс.

Хок разогнался до предела. Двенадцать махов. Не пятнадцать, не двадцать — двенадцать. Потому что на пятнадцати Фата бы разорвало воздухом. Потому что на двенадцати он еще мог дышать. Потому что на двенадцати — это быстро, но не смертельно для того, кого несешь.

Они летели над Францией. Над разрушенными городами, над сожженными полями, над реками, в которых плавали трупы зомби. Ветер свистел в ушах, слезил глаза, срывал одежду.

Со скоростью 12 махов в Реймс.

Хок не сбивался с курса. Он знал дорогу наизусть. Каждый поворот, каждый холм, каждую разбитую заправку. Он пронесся над Лионом, над Авиньоном, над пустыми трассами, на которых они останавливались несколько дней назад.

Фат висел на его плече, потеряв сознание от перегрузок, от боли, от потери крови. Хок держал его мертвой хваткой.

Они добрались всего за 2 минуты и 50 секунд.

Хок влетел на базу в Реймсе — старый ангар, заросший плющом, с проржавевшей крышей и бетонным полом, покрытым пылью. Он сбросил Фата на старый матрас, который валялся в углу. Тот не проснулся.

Хок опустился на колени. Тяжело дышал. Его легкие горели — двенадцать махов с грузом на плече — это не прогулка. Его кожа была красной, глаза слезились, волосы встали дыбом.

Но он сделал это. Он вытащил их.

-

Реймс. База. Ангар.

Через несколько минут Фат очнулся. Он сидел на матрасе, держась за голову. Вокруг него были разбросаны старые ящики, пустые бутылки, остатки снаряжения. В углу дымилась сломанная пушка. На столе лежала карта — старая, пыльная, с пометками красным маркером.

Хок сидел напротив. Он был спокоен. Слишком спокоен.

— Вот мы и дома, — сказал Хок. — Драться против Дена бесполезно.

Он развернул карту на столе. На ней были отмечены десятки точек — красных, синих, зеленых. Крестики, кружочки, стрелки. Пометы на французском, немецком, английском.

— Зато я добыл карту, где поставлена база Вирусолога, — продолжил Хок. — Она есть на каждом континенте, но самая близкая — в Берлине.

Он ткнул пальцем в точку на востоке Европы. Берлин. Столица Германии. Логово врага.

Фат поднял голову. Его глаза были мутными, красными — кровь еще не до конца отошла от глазных яблок. Он смотрел на карту, на Берлин, на Хока. Кивнул.

И Фат кивнул.

Он понял. Берлин — это цель. Берлин — это конец. Берлин — это либо победа, либо смерть. Третьего не дано.

— Но нам надо было отдохнуть перед долгой поездкой, — сказал Хок.

Он встал, потянулся. Его кости хрустнули — плечо, шея, позвоночник. Даже с его регенерацией усталость накапливалась.

Фат тоже встал. Он не хотел отдыхать. Он хотел вернуться. Вернуться в Марсель. За Деном. За теми, кого они бросили.

— Бро, ты понимаешь, ты их бросил? — сказал Фат.

Его голос дрожал. Не от страха — от ярости. От бессилия. От чувства вины, которое разъедало его изнутри.

— Я вернусь туда. — Он сжал кулаки. Его руки начали светиться — слабо, едва заметно, но светиться. Вокруг пальцев заплясали искры.

Он хотел быть готов. Он хотел вылететь через ветер — поднять себя воздушным потоком и рвануть обратно в Марсель, к Дену, к Вирусологу, к смерти. Ему было все равно. Он не мог бросить их. Он не мог оставить Дена там, в лапах паразита.

Но Хок оглушил Фата.

Резкое движение — и ребро ладони Хока опустилось на затылок Фата. Не сильно. Точно. Профессионально. Фат даже не понял, что произошло. Мир перед глазами потемнел, ноги подкосились, и он рухнул на пол без звука.

Из-за чего тот упал в беспамятстве.

Хок стоял над ним. В его глазах была боль. Настоящая, глубокая, которую он никогда не показывал. Он смотрел на Фата, который лежал на бетонном полу ангара, и медленно качал головой.

— Прости, Фат, — сказал Хок. — Мне не нужно, чтобы погибли все.

Он поднял Фата, отнес обратно на матрас, накрыл старым одеялом, которое нашел в шкафу. Поправил подушку — тряпку, свернутую в рулон.

Осталось только двое. Хок и Фат. Двое из шести. Если Фат вернется в Марсель — останется один. А один не справится.

Хок не мог этого допустить.

-

База. Ужин.

И пошел готовить есть.

Ангар был стар, но не пуст. В углу, за железным стеллажом, Хок нашел мешок с картошкой. Не гнилая, не проросшая — обычная, свежая картошка. Кто-то из прошлых жителей базы запасся впрок. Спасибо им.

Он быстро собрал прям с грядки картошку.

С грядки — громко сказано. За ангаром, в зарослях бурьяна, сохранились несколько картофельных кустов. Диких, одичавших, но с клубнями. Хок выкопал их голыми руками — земля была мягкой после ночного дождя. Набрал штук пятнадцать.

И пошел жарить её.

У костра. Прямо в ангаре, на старом противне, который нашел среди хлама. Костер разжег зажигалкой — нашел в кармане куртки, висевшей на стене. Картошка шипела, трещала, покрывалась золотистой корочкой. Пахло домом. Пахло детством. Пахло тем миром, которого больше не существовало.

После чего приготовил ужин.

Не просто жареную картошку. Он нашел банку тушенки — русской, с быком на этикетке. Открыл ножом. Разогрел на том же противне. Картошка с тушенкой. Солдатский ужин. Лучшее, что можно было приготовить в этом аду.

И сел поесть.

Хок сел на ящик, поставил противень на колени, и начал есть. Медленно, с чувством, с расстановкой. Тушенка таяла на языке. Картошка хрустела. Тепло разливалось по телу, согревая изнутри.

И приготовил свое любимое смузи.

Он всегда готовил смузи. Где бы он ни был, в каком бы аду ни находился. Смузи был его ритуалом. Его якорем. Его связью с нормальной жизнью.

Сегодня он нашел на полке запылившийся блендер — старый, но работающий. В морозилке — ничем не примечательная, но работающая — лежали кусочки замороженного манго. Шоколад нашелся в шкафу — плитка темного, с орехами. Молоко — пакет тетрапак, срок годности которого истек месяц назад, но молоко еще не скисло.

Хок загрузил всё в блендер. Манго. Шоколад. Молоко. Лед — из ведра, которое стояло под крышей и собирало дождевую воду. Включил.

Смесь зажужжала, закрутилась, превращаясь в гладкую, тягучую, сладкую массу. Цвет — желто-коричневый, как заря над разрушенным городом.

Хок перелил смузи в высокий стакан — единственный уцелевший в этом ангаре. Воткнул соломинку.

С манговыми кусочками и шоколадом.

Он отпил. Его глаза закрылись от удовольствия. Сладко. Густо. Холодно. Идеально.

-

Тишина.

Ангар погрузился в тишину. Только потрескивал костер, в котором догорали угли, да где-то за стеной шумел ветер.

Хок сидел, пил смузи и смотрел в пустоту. Перед глазами стояли лица. Мейс, которому раздавили голову. Саинс, который сгорел в луче Дена. Алм, который испарился без следа. Ден, который стал марионеткой.

— Хах, — тихо сказал Хок. — Манго. Манго. Манго. Манго. Манго. Манго. Манго.

Он повторял это как мантру. Как заклинание. Как попытку заглушить боль, которая разрывала его изнутри. Слово «манго» не имело смысла. Оно просто было. Оно заполняло пустоту.

Включил себе фонк Хок на наушники.

Из кармана он достал старые, затертые наушники — беспроводные, с отколотым левым амбшюром. Вставил в уши. Включил музыку. Фонк. Тяжелые басы, рваный ритм, однообразный мотив. Он любил эту музыку за то, что она отключала мозг. Заставляла тело двигаться, а голову — молчать.

Громкость на максимум. Басы били по барабанным перепонкам. Мир исчез. Остались только ритм, смузи и пустота.

Смотря в пустоту.

Он смотрел перед собой — на стену ангара, покрытую граффити и трещинами. На свой стакан с смузи. На дремлющего Фата, который лежал на матрасе и не шевелился.

Он не думал о завтрашнем дне. Не думал о Берлине. Не думал о Дене. Он просто сидел и смотрел в пустоту.

Как тут Фат очнулся.

Глаза Фата открылись. Сначала он не понял, где находится. Потолок ангара. Ржавые балки. Пахнет дымом и картошкой. Он попытался сесть — голова закружилась. Рука нащупала затылок. Шишка. Он вспомнил. Хок его вырубил.

— Ты... — начал Фат.

Голос его был хриплым, злым. Он повернулся к Хоку. Тот сидел на ящике, пил смузи и смотрел в стену. В ушах — наушники.

Фат встал. Шатаясь, подошел к Хоку. Злость клокотала в груди. Он открыл рот.

И начинает на него орать.

Фат кричал. Не слова — просто звуки. Звуки ярости, боли, отчаяния. Он кричал о том, что Хок их бросил. Что Хок не дал ему вернуться. Что Хок бросил Дена. Что они могли спасти его. Что они должны были попытаться.

Он кричал, пока не сорвал голос. Кричал, пока слезы не потекли по лицу. Кричал, пока не понял — бесполезно.

Но Хок этого не слышал.

В наушниках гремел фонк. Басы перекрывали любые звуки. Хок видел, как шевелятся губы Фата. Видел, как его лицо искажается от крика. Видел злость в его глазах.

Но он не слышал ни слова.

И может быть — это было к лучшему.

Хок отпил смузи. Посмотрел на Фата. Слегка улыбнулся — той самой улыбкой, которая не достигала глаз.

Потом перевел взгляд на стену. И снова ушел в пустоту.

Фат стоял рядом. Обессиленный. Разбитый. Потерявший всех.

И понял — Хок прав. Сейчас не время для криков. Сейчас время для отдыха.

Завтра они поедут в Берлин. Завтра они убьют Вирусолога. Или умрут сами.

Фат сел рядом с Хоком. Взял с противня остывшую картошку. Начал есть.

В ангаре было тихо. Только фонк тихо играл в наушниках Хока, да ветер шумел за стеной.

Двое. Последние из шести.

База в Реймсе. Ночь перед Берлином.

Продолжение следует