Сказки 4 (джен)

Гарри Джеймс Поттер был одиннадцатилетним мальчиком. А одиннадцать ему исполнилось как раз сегодня. И, так же, сегодня его день рождения был первым за десять лет когда он получил подарки от посторонних. А как так получилось? Да очень просто, на самом деле. Гарри был сиротой и жил, соответственно, не с родителями, а с родственниками. Дядей Верноном, тётей Петунией и их сыном Дадли, которые не любили его и относились к нему не как к члену семьи, а как к навязанному им нахлебнику.

Поэтому-то и подарки они ему не дарили, Гарри это сам делал. Ну, как подарки? Всё что он мог, так это нарисовать в пыли торт с количеством свечек, соответствующих количеству прожитых им лет и символически задуть их. А так же, подарком для него в этот день было не нарваться на трёпку от кузена Дадли и его прихлебателей.

А почему за десять, а не за одиннадцать лет? Да потому что появился он в доме родственничков когда ему чуть больше года исполнилось. Так что, первый год с небольшим он с родителями прожил, а значит и подарки ему в его первый день рождения подарили. Только он этого не помнил, конечно.

Подарили же, в этот раз, ему торт. Правда даритель на него уселся случайно, но в общем-то не сильно торт и пострадал. И ещё он сообщил, что Гарри волшебник. А вот это известие, пожалуй, действительно дорогого стоило, потому что объясняло все те странности которые с ним периодически случались. Как и то, что выбить из Гарри дурь не получится, ну, как всегда мечтал дядя Вернон.

А дарителем оказался здоровенный мужичина по имени Хагрид. Был он высоченным и широченным, как четырёхстворчатый шкаф. Так же он сообщил Гарри что теперь он будет учиться в школе волшебства и чародейства. И ещё он изо всех сил старался произвести на Гарри хорошее впечатление. Что заставило его подумать о том, что это «жу-жу» неспроста.

Так получилось, что Гарри вырос мальчиком с очень трезвым взглядом на жизнь. Да и не мог он вырасти другим в тех условиях в которых он рос. Кстати, когда Гарри немного повзрослел и почитал соответствующую литературу, то понял что ему ещё и повезло. В том смысле, что не вырос он каким-нибудь мизантропом или социопатом не любящим людей вообще и каждого отдельного человека в частности. И, что не стал он долбанным обскуром. Эдакой ходячей бомбой огромной мощности, которая, если рванула бы, то стёрла бы с лица Земли весь Литтл Уингинг, городок в котором он проживал.

Поэтому-то он, слушая Хагрида, решил, что в школу он, пожалуй, поедет. Хотя бы потому что это даст ему возможность вырваться из-под морального и физического гнёта родственничков, наконец-то. А так же он, наконец, сможет учиться без оглядки на своего кузена Дадли, который, если откровенно, был немного туповат и учился хуже, чем Гарри. Но, Гарри всё время был вынужден не показывать этого, чтобы не вызвать гнев дяди Вернона. Тот всегда, в подобных случаях, кричал что не может Гарри быть умнее Дадли, а тётя Петуния, при этом, всегда брезгливо поджимала губы.

И ещё он подумал, что может быть теперь, в кои-то веки у него появятся друзья. А то раньше Дадли, со своими прихлебателями, вечно отгонял детей от Гарри и даже бил их, если они его не слушали. Ведь не будет же там, думал он, в Хогвартсе, ни дяди с тётей, ни кузена, поэтому-то он и учиться нормально сможет, и друзей может быть заведёт. Главное на Гриффиндор не попасть.

Потому что, слушал он Хагрида, слушал и всё больше убеждался, что тот очень похож на какого-то религиозного миссионера. Которые, обычно старались запудрить людям мозги, чтобы всучить им какую-нибудь религиозную литературу. Или разъездного торговца, который старался непременно впарить людям залежалый товар, который им и не нужен совсем. Потому как слишком уж Харгид нахваливал факультет Гриффиндор и директора Дамблдора. Он его иначе как Великим человеком и не называл.

Гриффиндор, кстати, был одним из четырёх домов или факультетов Хогвартса, а Дамблдор директором школы. И слушая Хагрида, Гарри думал что от него лучше подальше держаться. По возможности, конечно. Поэтому решил он, что пока он будет помалкивать, а там видно будет. Кстати, знал Гарри что говорить не всегда обязательно. Мнение всегда можно выразить молча. Жестами или языком тела, что и произошло в банке Гринготтс, куда его на следующий день первым делом привёл Хагрид.

В общем, когда Хагрид сообщил гоблину-кассиру, что им нужно взять немного денежек из сейфа мистера Поттера, тот потребовал ключ. И Хагрид начал его разыскивать доставая из многочисленных карманов всякую всячину и выкладывая её прямо гоблину на стол. Так вот, Гарри в этот момент глядя на гоблина пожал плечами и помотал головой, закатив глаза. Типа, сам в шоке. На что, гоблин незаметно махнул рукой. Дескать, не переживайте мистер Поттер, подобные посетители нам не в новинку.

Второй безмолвный разговор состоялся у него тоже с гоблином, который сопровождал их к его хранилищу, когда Хагрид отказался отдать Гарри ключ от него, мотивируя это приказом Дамблдора. После чего Хагрида замутило, чем Гарри и воспользовался. Он жестами спросил у гоблина возможно ли деньги из этого хранилища переместить в другое, а ключ отдать ему. На что, тот ухмыльнулся и тоже жестами пояснил, что всё можно. Как говорится, любой каприз за ваши деньги. А потом шепнул ему незаметно что Гарри пусть придёт через два дня и всё будет в ажуре. Или, в крайнем случае пусть пришлёт им сообщение с совой.

А после банка Хагрид имея список необходимого для школы заводил его в очередной магазин, там они приобретали товар и шли дальше. Гарри, при этом, как и решил, помалкивал и больше старался слушать. Единственный магазин в котором просто невозможно было не задать несколько вопросов оказался тот, в котором волшебные палочки продавали. А всё потому что палочка была далеко не самым... э-э-э... малогабаритным инструментом. Вот поэтому у Гарри вопросы и возникли.

— Скажите, мистер Олливандер, — спросил Гарри у продавца и одновременно изготовителя этих самых палочек, — а носить-то её как, просто в руке, что ли? Я, знаете ли, как-то не заметил что маги по улице с палочками в руках расхаживают.

— Хороший вопрос, мистер Поттер, — улыбнулся в ответ Олливандер.

После чего он рассказал, как и в чём носят свою волшебную палочку порядочные маги и посетовал, что большинство из них пренебрегают этим. А так же он рассказал, что палочка, как и любой инструмент, должна периодически обслуживаться. То есть необходимо производить её чистку, смазку и полировку и обращаться с ней точно так же как и с летающей метлой. Так что, Гарри, послушав умного человека, приобрёл и кобуру для палочки, и набор для её обслуживания.

А затем Хагрид доставил его на Паддингтонский вокзал и был таков. Кстати, на вокзал он Гарри привёл потому что ему, ну, прямо в край нужно было вернуться к родственничкам. Дескать, сам Великий человек Дамблдор так распорядился. Гарри и тут не стал спорить. Он просто запомнил дорогу сюда и как только Хагрид исчез, то обратно вернулся. В бар «Дырявый котёл», через который они, собственно и попали на магическую торговую улицу под названием Диагон Аллея. А там он обратился к Тому, владельцу бара и уточнил, где тут можно остановиться, хотя бы на пару дней. « Можете остановиться прямо у меня, — сообщил ему Том. — Я сдаю комнаты постояльцам».

Так что, остался Гарри в «Котле» до первого сентября. Потому что после того как Хагрид повёл себя с его родственничками, возвращаться к ним было не лучшим вариантом. Напротив, было бы это весьма и весьма чревато последствиями для самого Гарри.

Затем, через два дня Гарри отправился в Гринготтс и встретился с Крюкохватом, тем самым гоблином который их с Хагридом сопровождал, и у них состоялся интересный разговор.

— Для начала, сообщаю вам что ваше пожелание исполнено, мистер Поттер, — сообщил ему Крюкохват. — Вот ваш новый ключ.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри и поинтересовался. — Скажите, а деньги в хранилище так и будут лежать? Мёртвым грузом? Ведь это же не очень правильно. Деньги, как говорит мой дядя, должны работать и прибыль приносить.

— Очень разумное замечание, — ухмыльнулся Крюкохват. — Только есть один нюанс. Банк инвестициями не занимается. Ими занимаются сами владельцы денег. Но...

— Но, если владелец денег не особо в этом смыслит, — продолжил его мысль Гарри, после некоторого раздумья, — то...

— То он может нанять соответствующего специалиста, — всё так же ухмыляясь закончил мысль Крюкохват. — И заключить с ним договор.

— Интересно, — снова поинтересовался Гарри, — а у моих родителей договор с таким специалистом был?

— Был, — последовал ответ.

— С кем?

— Со мной.

Дальше Крюкохват рассказал, что договор с его родителями заключён был, в своё время, но действие его было приостановлено из-за их преждевременной кончины, а теперь он может быть возобновлён, в чём он, Крюкохват, кровно заинтересован.

— Если мы теперь продлим его действие, мистер Поттер, — пояснил свой интерес гоблин, — то я перестану быть мальчиком на побегушках и снова стану уважаемым сотрудником нашего банка. И это только, во-первых. А, во-вторых, я заинтересован чтобы наше сотрудничество длилось как можно дольше, поэтому я вам кое в чём помогу. Например, научу вас как прожить вашу жизнь долго и счастливо. По возможности, конечно.

— Э-э-э... Скажите Крюкохват, — уточнил Гарри, — а как так получается, что вы собираетесь мне помочь? Ведь гоблины, насколько я слышал, не вмешиваются в дела магов и не хотят чтобы маги вмешивались в их дела.

— Потому что вы теперь не просто маг, в дела которого мы не вмешиваемся, — продолжил пояснения Крюкохват, — а мой клиент. И, чем дольше мы с вами сотрудничаем, тем это выгоднее вам и тем большую прибыль это принесёт мне.

— Никогда не становитесь между гоблином и его прибылью, — ухмыльнулся Гарри.

— Совершенно верно, — согласился с ним Крюкохват. Совершенно, кстати, серьёзно.

После чего он рассказал Гарри в чём же именно будет заключаться его помощь. Он собирался свести его с одним человеческим сотрудником банка, были и такие, чтобы тот научил его окклюменции.

— Разумеется, — заметил Крюкохват, — полноценного окклюмента за оставшееся время из вас сделать не получится, но вот научить одному приёму времени хватит. Владение, которым позволит вам как можно дольше не позволять легилиментам ковыряться в вашем разуме и внедрять туда ментальные закладки. В общем, если сунутся, то так в ответ долбанёт, что...

— Мама не горюй, — подсказал окончание фразы Гарри.

В итоге, плодотворно прошёл для Гарри этот месяц перед Хогвартсом. И узнал он довольно много о том кто есть кто в магической Британии и с палочкой обращаться научился. Кстати, выяснилась такая деталь. Что если палочку лишить рукояти, и слегка укоротить, то её можно будет другим хватом брать. Как карандаш или ручку, например. И магичить таким образом Гарри понравилось больше. Так что появилась у Гарри вторая палочка, только уже не от Олливандера. Оказалось, что не только он их делает и продаёт.

А ещё он уточнил у Крюкохвата, как колдуют гоблины. Ну, если это не секрет их народа, конечно. Ведь палочки-то гоблинам, как оказалось иметь нельзя было. По закону. Но, тем не менее гоблины колдовали каким-то образом. Разумеется, это оказалось секретом, но после принесения Гарри магической клятвы о неразглашении, и по согласованию с директором банка Рагноком, ему рассказали, что колдуют гоблины используя кольца и ножи. Так что, через пару дней такое же колечко появилось и у Гарри. Кстати, единственное, что его отличало от палочки, так это то, что КПД у него был немного поменьше, но, совсем на немного.

И разумеется он узнавал про реалии магического мира. И чем больше он узнавал, тем больше убеждался, что верное решение он принял подальше и от Гриффиндора, и от Дамблдора держаться.

А почему он так решил? Ну, чтобы понять, нужно сначала рассказать про саму школу. Как уже упоминалось там было четыре дома или факультета. Два «мужских» и два «женских». Потому что основателями как школы, так и домов были двое мужчин и две женщины. Годрик Гриффиндор, Салазар Слизерин, Ровена Рейвенкло и Хельга Хаффлпафф. Так вот, между представителями, так сказать, «мужских» домов издавна существовало соперничество, перешедшее в семидесятые годы в вооружённое противостояние. Во время которого, собственно, Гарри и стал сиротой.

Так вот, хоть в текущее время накал этого противостояния и снизился, но, тем не менее, оно не прекратилось. И, если бы Гарри оказался на одном из этих двух факультетов, то и он был бы в него втянут. Независимо от его желания.

«А оно мне надо? — рассуждал Гарри. — Да нифига оно мне не надо. А что мне надо? Ну, если прикинуть, то подумать о переводе в какую-нибудь другую школу, для начала. Оно не лишним было бы посмотреть как в других местах маги живут, а то британские, по ходу дела, в прошлом столетии застряли, причём намертво. К тому же, отсутствие меня здесь, не помешает Крюкохвату денежки мои умножать, за соответствующий, причитающийся ему процент. В общем, загадывать пока не будем, но, быть готовыми к неожиданностям постараемся».

И ещё у него всё чаще и чаще возникала мысль, что вписаться в магическое сообщество для него будет трудно, потому что маги до сих пор жили в Викторианской эпохе, а жить в ней Гарри не очень нравилось. И ещё потому что маги, по крайней мере британские, жили обособленно, как в какой-то резервации и были оторваны от мира, так сказать. А это автоматически означало что какие-нибудь шутки или крылатые выражения бытующие в мире где Гарри вырос просто не будут поняты теми кто вырос в магическом мире, что не поспособствует заведению друзей. Просто потому, что не смогут понять они друг друга из-за неправильной реакции на некоторые слова или действия.

Но, что бесило Гарри больше всего, так это искусственное разделение между самими магами. Не понимал он какая разница в том кто были твои родители, маги или нет. Поэтому вся эта лабуда о том что чистокровные, типа, лучше родившихся в немагической семье вызывали у него острую неприязнь.

Столкнулся он с одним таким уже, в ателье мадам Малкин, когда ему мантии шили. И решил что от таких он тоже подальше держаться будет. Пока, во всяком случае. До тех пор как адекватно ответить не сможет. Ну, а там уж пусть не обессудят.

Впрочем, деваться всё равно было некуда. Тем более, что планировать куда-то перевод было в этом году поздно. Да и магом быть Гарри понравилось, а значит нужно было учиться. Следовательно, в школу ехать нужно, хочет он этого или нет, ведь научить лучше всего могли профессионалы. Разве что с Зельеварением будет облом. Это ему парень пояснил, обучавший его окклюменции. «Видишь ли, Гарри, — говорил он, — глядя на Снэйпа, создаётся стойкое впечатление, что он намеренно саботирует изучение этого предмета в Хогвартсе. Вот только зачем это ему я тебе не скажу, потому что и сам не знаю. То ли у него какая-то глобальная цель имеется, то ли потому что он мудак по жизни».

А Северус Снэйп, как узнал Гарри ранее, был не только преподавателем Зельеварения, но ещё и деканом Слизерина. И, как вишенка на торте, учился он в Хогвартсе одновременно с его родителями и там меж ними была вражда непримиримая. В частности с его папой.

— Но, если в школе такая хрень творится, то директор-то куда смотрит? — спрашивал Гарри.

— А он всегда говорит что полностью доверяет профессору Снэйпу. Впрочем, есть тут один плюс. Снэйп один из двух известных школьных легилиментов. Так что, есть большая вероятность, Гарри, что он тебе в голову залезть попробует.

— Ха! — ухмылялся на это Гарри. — Он мне в голову полезет, а его ка-а-а-к...

— Эт точно.⁽¹⁾

Ещё, перед отъездом Гарри приоделся. Ну, не поедет же он в Дадликовских обносках, ей-богу. Встречают-то по одёжке, а так же он пропил курс зелий и теперь не выглядел тем задохликом, каким был месяц назад. По совету и Крюкохвата, и своего временного учителя. Единственное, что они все упустили, так это Гаррины очки. Были они старыми, в роговой оправе склеенной скотчем, потому что любил его кузен, на досуге, ему их поломать. А когда вспомнили, то уже и в школу ехать пора было.

Что само по себе немного странно было. Ведь вот они очки, на носу постоянно, прямо перед глазами. Но, упустили они все этот момент, почему-то.

Нет, так-то, новые очки они заказали, вот только забрать их должны были у специалиста по изготовлению медицинской оптики именно сегодня, в день отъезда. После чего их ещё оставалось зачаровать нужным образом, то есть наложить на них требуемые руны, чтобы они и не разбивались, и самоочищались, и всё такое. Поэтому прислать их ему завтра собирались, вместе с его совой Хедвиг. Белоснежной полярной красавицей, которую ему Хагрид на день рождения подарил. И, которую, затем, уже в Гринготтсе к нему привязали как нужно и стала она его фамилиаром.

В общем, первого сентября, Гарри не торопясь, выйдя в немагическую часть Лондона отправился пешком на вокзал Кингс-Кросс. А почему пешком и через маггловскую сторону? Да потому что по другому на вокзал только только аппарацией или через каминную сеть можно было попасть. А так как аппарировать Гарри ещё не умел, а в каминах всегда было много сажи, то испачканным на поезд Гарри попасть не хотел. Да и заклинание очистки он не знал ещё.

Ну, а на воказл он отправился потому, что именно оттуда, с платформы 9и3/4 уходил Хогвартс Экспересс, поезд доставлявший студентов в Хогвартс. Там он прогулялся по вокзалу, встретил на подходе к платформе многодетное рыжее семейство, дети которого тоже ехали в Хогвартс. Ну, насколько Гарри понял, после чего, через переход прошёл на платформу и уселся в свободное купе.

И как только они тронулись у него попутчик появился, представитель той самой рыжей семейки которую он на вокзале увидел. Представился он Роном Уизли, а когда узнал что что Гарри это тот самый Поттер, то первым делом поинтересовался есть ли у него шрам на лбу, который, судя по рассказам Хагрида и некоторых других у него той самой ночью появился когда он сиротой стал. Типа, след от проклятия которым его убить хотели.

Вот только, после чего, как Гарри подтвердил наличие шрама, начались, почему-то, наезды. Мол, почему это он и одет в новую одежду, и почему без совы своей в Хогвартс едет? Чего за дела такие? Ведь им говорили что...

«Интересно, — подумалось Гарри когда он это услышал, — кто это им говорил».

Ну, и вытянул он из рыжего, постепенно, что вчера к ним заявился сам Дамблдор и рассказал что Хагрид, добрая душа, забыл объяснить Гарри Поттеру как на платформу попасть. А он с магглами вырос, сиротка бедный, так что мальчику надо бы помочь, а Гарри оказывается если и сиротка, то нифига не бедный. И это, типа, косяк его.

А затем начался очередной раунд агитации.

— Слизни все скользкие змеи, — говорил при этом Рон. — Реи — чёртовы заучки, а Хаффы, так и вообще, тупицы. Только Грифы крутые.

— Н-да, предвзятость процветает, — услышав это подумалось Гарри. — Ведь тот парень, что меня окклюменции учил как раз Хаффом-то и был. И назвать его тупицей я бы лично не рискнул.

Потом появился ещё один агитатор, но уже за Слизерин. Им, кстати, тот самый хлыщ оказался с которым Гарри в ателье у Малкин пересёкся. Представился он Драко Малфоем. И явился он не один, а в сопровождении парочки мордоворотов чем весьма напомнил кузена Дадали. Тот тоже по школе в одиночку никогда не разгуливал.

— Вот скажи мне, Малфой, — спросил Гарри, после того как тот закончил рассказывать ему о том с кем дружить нужно, а с кем нет. — Ты поступать куда собрался? На Слизерин, наверное?

— Конечно. Малфои всегда учились на Слизерине.

— И правильные люди тоже там учатся сейчас и поступят в этом году?

— Само собой, — опять подтвердил Малфой.

— То есть ты и меня хочешь сагитировать на Слизерин, так что ли? И как ты себе это представляешь? А-а-а, ты, наверное, хочешь чтобы меня там грохнули в самый первый вечер? Хорошая попытка. Но, в моём случае, абсолютно провальная.

Ну, оно и понятно было почему Гарри так сказал Малфою. Потому что, все эти, типа, правильные люди, в своё время, в банде у Волдеморта числились. Того самого, который об Гарри самоубился когда-то.

И ещё Гарри познакомился с девочкой Гермионой, которая много говорила, от волнения, наверное. Но, также, походя, отремонтировала заклинанием его очки. Поэтому он и решил её предупредить кое о чём. И ещё потому что девочка была из немагической семьи. Поэтому он, подмигнув ей, так чтобы Рон не видел, попросил показать где тут санузел находится. А то, типа, он в поезде первый раз едет и что тут к чему понятия не имеет.

В общем, в коридоре, Гарри пояснил ей школьную ситуацию. Насчёт Гриффиндора и Слизерина. И насчёт Дамблдора добавил, что парень-то он может и крутой, раз победил когда-то какого-то там Гриндевальда, но, тем не менее, ошибки и он совершает. Потому что всего лишь человек.

«Ты подумай, Гермиона, подумай. Девочка ты умная и в школу учиться едешь, прежде всего. Ну, насколько я понял. Вот и нафига тогда тебе Гриффиндор, если любители учиться обычно на Рейвенкло поступают», — закончил он свой рассказ.

Так что, посчитав долг выполненным он вернулся в купе. А затем они приехали, добрались до самой школы и там, перед распределением, их завели в небольшую комнату, чтобы дать им время немного успокоиться и привести себя в порядок. И уже там Гарри убедился в очередной раз, что вписаться в этот мир ему будет тяжело. И случилось это после состоявшегося разговора с одним из будущих слизеринцев. Теодором Ноттом.

А получилось как? В комнату просочились парочка призраков и некоторые дети их испугались.

— Чего их бояться-то? — не понял Гарри. — Они же призраки. К тому же как говаривал капитан Флинт: «Мёртвые не кусаются».

— Когда это такое Маркус сказать успел? — послышался вопрос на его высказывание.

— Какой Маркус? — не понял Гарри.

— Флинт, — пояснил ему Нотт, — капитан слизеринской квиддичной команды.

— А-а-а, ты про этого Флинта. Так я не про него. Я про Джона. Капитана пиратского брига «Морж».

— Наверное он был магглом, — с некоторым превосходством заметил Нотт. — Потому что мёртвые могут кусаться. Если их поднять и превратить в инферналов.

— Н-да, точно не впишусь, — подумал Гарри, не став продолжать дискуссию.

Дальше их завели в Большой зал и началось сортировка. Проводила её Распределяющая шляпа. Её надевали на голову очередному новичку, после чего она, оценив его, отправляла на подходящий факультет. Гермиона, кстати, видимо подумала над словами Гарри и шляпа отправила её на Рейвенкло.

— Вот и правильно, что её не к нам распределили, — заметил стоящий рядом с Гарри Рон. — А то я бы чокнулся.

— Куда это «К нам»? — не понял Гарри.

— Ну, к нам на Гриффиндор, — пояснил Рон. — Ведь мы же с тобой туда поступим.

— Чего это вдруг?

— Ну, мы же с тобой друзья.

— Да ну, — ухмыльнулся Гарри. — А давай мы с тобой порассуждаем с... этой... как её... меркантильной точки зрения. Она мне очки починила, а ты бутерброды зажилил. Ну, и кто мне друг после этого?

— Но, она же девчонка, — не сдавался Рон.

— У каждого свои недостатки.

А дальше подошла очередь Гарри и он направился к табурету, где ему шляпу на голову наденут. «Ну, и кто тут у нас? — послышался голос Шляпы, как только она оказалась у Гарри на голове и настроилась на его мысли. — Н-да. Нелёгкий выбор. Конечно ты бы весьма преуспел на Слизерине, но... Я тебя понимаю. Поэтому, Рейвенкло!»

Последнее слово Шляпа крикнула вслух.

«Вот и хорошо, — думал Гарри направляясь к рейвенкловскому столу. — Пункт первый выполнен. На Гриффиндор я не попал. Ну, а дальше, как кривая вывезет. Ничего, глядишь Мерлин не выдаст, Дамблдор не съест».

1) Тут, у меня идёт отсылка к фильму «Белое солнце пустыни». К моменту, когда Сухов и Петруха разговаривают во время минирования шаланды Верещагина.

Вернуться к тексту