Восставшая из пепла (гет)

Чёрная шашка заскользила по доске, сбивая белых противников, и Алёнка снова раздосадовано засопела. Я лишь улыбнулась. «Чапаев» не требовал сильно напрягаться, а потому мыслями я витала где-то очень далеко.

«Ты тоже, лисёнок».

Я поморщилась. Ума не приложу, отчего эти слова вызывали во мне такую ярость. Ярость даже большую, чем от осознания того, что Ризанд поставил Лаэна на колени. Скорее бы вернуться в Англию. Там я хотя бы на время могла отвлечься. Могла понять, решить, что мне делать с этим знанием. Дедушка не терпел мести, да и сама я знала, как разрушительна её сила, но оставить это просто так не могла.

— Ты сегодня странная, — голос дочери вырвал меня из раздумий. — И папа хмурый ходит.

Я заглянула в серьёзные голубые глаза.

— Просто нашего друга обидели, и мы ничего не можем с этим сделать.

— Почему?

— Потому что в тот момент нас рядом не оказалось, а что делать сейчас, я не знаю. Наша семья не мстит, ты же знаешь.

— Но она даёт сдачи, — резонно заметила Алёна. — И ты знаешь разницу между этими двумя понятиями гораздо лучше меня.

Я улыбалась, глядя на серьёзную дочь.

«Не уверена», — но вслух я этого, конечно, не сказала.

— Возможно. Но я не хочу наделать глупостей. Обидчик не из тех людей, с которыми я бы хотела враждовать. Наверное, он просто ошибся.

— По-моему, ты себя успокаиваешь, — ответила мне дочь и поднялась. — Ладно, иди к дедушке, я с бабушкой поиграю. Всё равно от тебя сейчас внимания не добьёшься.

Я поймала её за руку и притянула к себе, прижав спиной к груди.

— У твоей мамы сложная работа.

— Иногда я скучаю по тем дням, когда ты была только моей, — призналась Алёнка, задрала голову и серьёзно посмотрела мне в глаза. — Но я знала, что ты не ты. А теперь ты настоящая. К тому же Саша говорит, что ты бы с большим удовольствием занималась мной, но долг тебе не даёт. Я понимаю. Если бы Лизу или Злату обидели, я бы тоже не думала ни о чём, кроме как... как бы так бы дать обидчику в нос. К тому же я знаю, что как только все проблемы решатся, ты скинешь всю работу на папу и будешь сидеть дома со мной. Я... Наверное, я готова подождать, если ты совсем про меня не забудешь. А ты не забудешь. Лизе тоже нужны мама и папа. У неё, конечно, есть дядя Эрик и ты, и дядя Саня, и бабушки с дедушкой, но я знаю, что она мне немножко завидует. Ты же вернёшь ей папу?

— О нём и шла речь.

— Тогда тем более иди.

— И в кого ты у меня такая смышлёная, — протянула я, обнимая её крепче.

— В деда, — хитро ответила она.

Скрипнула входная дверь, и через мгновение в комнате показался Сириус.

— Сидите?

— Сидим, — улыбаясь, ответила я.

Алёна демонстративно завозилась, устраиваясь поудобнее. Сириус усмехнулся.

— Помнится, я обещал кому-то покатать его на мотоцикле...

Вся серьёзность мигом слетела с лица дочери, будто ее и не было. Вихрем она поднялась с пола и кинулась к отцу, радостно скача вокруг. Ну вот и хорошо.

— Пост сдал, — пошутила я, поднимаясь.

— Пост принял, — в тон мне ответил муж, и я, поцеловав Аленку, направилась к Мириону.

— Нея? Заходи, — послышалось из-за закрытой двери. Всегда чувствует заранее.

Я прошла в знакомую комнату. За всё это время в ней поменялись разве что травы, висящие под потолком, да баночки в шкафу. Я присела на краешек кровати, не зная, с чего начать.

— Чего раскисла?

— Сдаётся мне, от меня что-то скрывают.

Мирион обернулся.

— Я ведь успела прочитать всего пару книг. Но в них не было этой сцены. Той, что я нашла в воспоминаниях Ласэна.

— Я не знаком с историей, но тебе ли не знать, что она может и должна меняться? Да и так ли важно, поступал ли Ризанд так же и в каноничной истории?

— Для меня да. Это будет означать, что книга дошла до меня в урезанном варианте.

— А она и дошла, — огорошил меня дедушка. — Видишь ли, наш Эрис считает, что тебе не стоит читать некоторые откровенные сцены.

— Ну, подглядывать за Ризом и Фейрой через книжку я и не собиралась, — почему-то тянуло улыбаться.

— Знаю. Ты иначе воспитана. Но наш Эрис, несмотря ни на что, блюдёт твою нравственность. Он не хочет тревожить твою хрупкую психику.

Я недоуменно нахмурилась.

— Ней, ты даже целоваться на людях не можешь.

Теперь я покраснела.

— Ладно, подожди, Вера говорила… До этого Фейра с Тамлином уединялись… Думаешь, мог случайно зацепить?

— Учитывая, что Лиза периодически виснет на нём, мешая работать, вполне. Доверять своим друзьям надо.

— Я доверяю, но Эриса тянет беречь не только мою нравственность, но и моё душевное равновесие, опуская сцены, подобные этой с Ласэном. Он же знает, как я к нему отношусь, — проворчала я. — Ладно, это всё лирика. Я вообще не об этом с тобой хотела поговорить. Ты ведь был там в тот день, что ты хотел понять?

— То же, что и ты сейчас. Мы оба знаем, что Фейра — истинная пара Ризанда. Разумеется, он стремится её защитить...

— Я помню, он хотел напугать Тамлина, чтобы тот спрятал Фейру. Ему ж на ум не могло прийти, что эта дурочка вернётся.

— Именно. Однако унижать Тамлина и Лаэна было совершенно не обязательно, верно?

— Я бы не сказала, что он этим наслаждался...

— Я бы тоже не был столь категоричен. Он вполне мог бы ненавидеть тебя за этот поступок.

— Мог бы, но не ненавидит?

Мирион улыбнулся, слегка склонив голову.

— Да. Ласэн пожалел о сказанном почти сразу же. Ризанд о сделанном — нет.

— Мне казалось, в разговоре с Фейрой он раскаивается, — сильнее нахмурилась я. — Позже.

— Он раскаивается в том, что напугал её. В самом поступке — нет. Что именно не дает тебе покоя? — вдруг спросил он.

— Я зла на Ризанда, но не могу отрицать того, что Ласэн поступил гадко. За «шлюху» он у меня ещё получит, — ощерилась я. — Позорище. Он что, не мог сказать, что мужчинам с заниженной планкой социальной ответственности слова не давали? Ризанд бы еще несколько дней думал, что именно он имел в виду.

Мирион укоризненно посмотрел на меня, но в уголках его губ пряталась улыбка.

— Ты, как всегда, остроумна. Но мы не об этом. Я понимаю, к чему ты клонишь. Можно считать, что они квиты. Если, конечно, можно считать унижение словесное и физическое соразмерными...

— Ты ведь сам сказал Ласэну...

— Что они оба были неправы. Я не говорил, что Риз имел право на подобное.

— Даже если смотреть на это сквозь пальцы… Дракон с ними, пускай, есть у него обиды на Ласэна с Тамлином, у них общая история, давняя. Не важно, но!

— Фейра, — улыбнулся Мирион.

— Да, Фейра. Ризанд не имел никакого права рассказывать о самых сокровенных её желаниях. Как бы зол ни был, как бы не играла ревность. Какими бы благими ни были его цели. Этого я бы не простила никогда.

— Я рад, что ты это понимаешь. Однако, что же ещё тебя гнетет?

Я задумалась.

— Что ты видел? Чего не вижу я? Почему не могу отпустить это, сославшись на то, что они оба были не правы?

— Во-первых, Ласэн — твой друг, это нормально. А во-вторых, он действительно жалеет, знает, что не прав. А Риз… — Мирион отвернулся к окну. — Знаешь, есть древняя и очень точная мудрость. Если тебя назвали дураком и ты обиделся, значит, ты дурак.

— Я научила его создавать проекцию. Он не должен реагировать...

— Даже сама мысль о том, что его считают шлюхой, ему ненавистна.

— Он пошел на это сам. И за это я его уважаю. Даже не будь у него нашего умения, дабы защитить свой народ, свою семью, он пошел бы на это. Не всякий бы смог.

— Я никогда и не отрицал его благородства. Но у него есть проблема. Им часто движет комплекс неполноценности, а оттого, — Мирион вновь повернулся ко мне, — оттого, получив власть, он частенько считает себя вправе унижать других.

— Даже Фейру?

— Даже её. Хотя в этом, я уверен, он раскаивается. Он ведь искренне считает, что защищает её подобным образом.

— Он просто прикрывается благими целями. Но не всё можно оправдать желанием защитить.

— У него перед глазами был плохой пример. И то, что он, несмотря на это, рожден способным дружить, любить, защищать, уже чудо. Да, он делает это неумело и часто ошибается, но делает.

— Ты хочешь, чтобы я научила его?

— Только если ты сама этого желаешь.

— А когда ж я денусь?! — развела руками я. — Когда Фейру на поруки взяла. Да и не ищу я с ним вражды. Но по роже всё-таки съезжу, — добавила я. — Ведь он всё это, всё то, что ты сказал, прекрасно знает. И не пытается изменить. Он ведь даже…

— Дружить ты его тоже не учишь, — улыбнулся Мирион.

— Делать мне больше нечего, — проворчала я. — Ну Верка! Свалила на меня свой детский сад, а мне расхлебывай.

— Я помогу.

— Знаю. Ладно, пойду я. Давно у Фейры не была. И дедушка, — он выжидающе посмотрел на меня, — спасибо.

— Должна же быть от меня хоть какая-то польза, — он подошел ближе и обнял меня, крепко, как в детстве. И на короткое мгновение я позволила себе расслабиться.

* * *

— Здорово, труженица! — улыбаясь, крикнула я Фейре, заставив бедную девушку подскочить, испачкавшись в золе.

Фейра, насколько я поняла, уже несколько часов выбирала из золы… да, чечевицу. Неблагодарное занятие. Если ты, конечно, не маг земли. Я шевельнула пальцами, с радостью ощущая, как магия вновь становится мне помощницей, и семена перепрыгнули в ведёрко девушки. Та облегчённо выдохнула.

— Когда ты перестанешь это делать? В смысле, так резко появляться! — тут же поспешно добавила она несколько громче, чем следовало.

— Молодец. Обучаемая.

— Ты бы обязательно зацепилась за мои слова, решив, что я не хочу твоей помощи, — проворчала она.

— Не жалуйся.

— Я и не жалуюсь.

— Ласэн приходил?

Она покачала головой.

— Зато мне помогла его мать. За то, что я спасла его, назвав своё имя Амаранте.

— Вот видишь, а ты в закон бумеранга не верила.

Она улыбнулась.

— Слушай, я всё спросить хочу, а зовут-то тебя как?

— Я скажу, только не раскрывай моего имени никому, хорошо? Ещё не время, — подумав, я уточнила. — Нет, если, конечно, сильно приставать будут, как тогда в зале, то расскажи. Не надо в Ласэна играть, идёт?

Фейра хихикнула и кивнула.

— Нея меня зовут. Виринея.

— Необычное имя. Что оно означает?

— Свежая, зеленеющая.

— Я замечала, ты не только целительница, ты управляешь растениями. Но ты человек.

— Я несколько из другого мира. Мой народ владеет магией.

Щёлкнул замок. Фейра схватила кочергу и спрятала её за спиной.

— Ты лучше в кулачок золы набери, — посоветовала я, благо девушка послушалась. — Я рядом.

Сириус втащил меня в тоннель.

— Подглядим за молодёжью?

— Бесстыдник.

— Рад тебя видеть, дорогая Фейра, — тем временем произнес Ризанд. Он растянулся на кровати, подперев голову рукой. — Позволено ли мне узнать, почему ты роешься в золе моего очага?

Фейра чуть согнула ноги в коленях, готовясь бежать.

— Спокойнее, — шепнула я ей. — Ответь ему.

— Мне велели выбрать из золы всю рассыпанную чечевицу, иначе ты сдерёшь с меня шкуру.

— Да неужели? — по-кошачьи улыбнулся Ризанд.

— Это тебя я должна благодарить за блестящий замысел? — сердито прошипела она.

Я цыкнула, и она замолчала.

— Нет, что ты, — ответил Ризанд, лениво растягивая слова. — О нашем маленьком уговоре еще никто не знает. Я молчу. Ты тоже держишь язычок за зубами. Никак тебя донимает стыд?

— Дунь ему в лицо, — язвительно велела я.

— Нея! — возмутился Сириус.

— А что такое?

Стиснув зубы, она указала на очаг правой рукой. Левую по-прежнему сжимала в кулак.

— Я достаточно очистила очаг от чечевицы?

— Начнем с того, что я не знаю, как она туда попала. У тебя есть соображения на этот счет?

— Наверное, одна из «работ по дому», придуманная твоей хозяйкой, — ответила она, угрюмо глядя на Ризанда.

Он хмыкнул.

— Похоже, Амаранта и её свита думают, что мне будет интересно сдирать с тебя шкуру.

— Или же она тебя проверяет, — отважилась сказать Фейра. — Ты ведь тоже делал ставку, когда я проходила первое испытание. И был единственным, кто посчитал, что я одолею червя. Амаранте это могло очень не понравиться.

— И зачем же, по-твоему, Амаранте меня проверять?

Я переводила взгляд с одного на другого. Сириус рядом рассматривал Ризанда.

— Он мне не нравится, — наконец произнес муж.

— Ты соврал ей насчет Клеры, — в это же время сказала Фейра. — Ты прекрасно знал, как я выгляжу.

Ризанд сел на кровати, уперев локти в бёдра.

— У Амаранты свои игры, а у меня — свои, — просто ответил он. — Здесь с каждым днём становится всё скучнее.

— Она тебя отпустила на Ночь огня. Ты времени даром не терял. Не только сам развлёкся, но и нас решил позабавить отрезанной головой.

— Да будет тебе известно: подкинуть голову велела мне Амаранта. Что же касается Ночи огня… — Ризанд окинул её взглядом. — У меня были свои причины появиться на празднике. И не думай, Фейра, что мне за это не пришлось платить.

Он снова улыбнулся, но одними губами.

— Почему у тебя сохранилось столько магической силы, а у других — лишь жалкие крохи? — задала вопрос Фейра, а я порадовалась тому, что он правильный. — Я думала, Амаранта отобрала силу у всех Верховных правителей.

Ризанд приподнял красиво подстриженную темную бровь.

— Она забрала мою силу. А это…

Отвлекшись, я пропустила момент, когда Ризанд опять запустил свои когти в разум Фейры, без цели навредить, но девочка испугалась. К моей великой радости, на сей раз она сдула золу с ладони прямо ему в глаза. Сказать, что перчик был в шоке, ничего не сказать.

— Противника надо обескуражить, — шепнула я Фейре. — Это первый урок. А теперь, Фейра, я поговорю с ним. Повторяй за мной.

— Неплохо, — протянул Ризанд. — А ты хитрее, чем я думал. Или, быть может, этой хитрости тебя научил твой таинственный помощник?

— Может быть. А может и не быть, — ответила девушка, в точности повторяя мои слова. — Так что же с твоей силой?

Ризанд вновь вернулся в прежнее расположение духа.

— Это, Фейра, и есть жалкие крохи, которыми я вынужден довольствоваться. Твой Тамлин обладал жестокой силой и большим даром оборотня. Мой арсенал был разнообразнее и намного могущественнее.

— У тебя нет дара оборотня? — я молчала, позволив Фейре задать интересующие её вопросы. — Значит, такой дар есть не у всех Верховных правителей.

— Почему же? У каждого из нас внутри бродит зверь, жаждущий вырваться на свободу. Но если твой Тамлин предпочитает мех, мне нравятся крылья и когти. Это забавнее.

— А сейчас ты можешь обернуться крылатым существом или она отобрала у тебя эту способность?

— Маленькая человеческая девчонка задает слишком много вопросов.

Но облик он поменял.

— Это частичное превращение. — Ризанд пощелкал острыми черными когтями, в которые превратились его пальцы. Вместо ступней у него тоже поблескивали когти.

— Я не слишком люблю полностью принимать свой звериный облик.

За его спиной появились черные широкие перепончатые крылья. Как у летучей мыши. Как у дракона. Ризанд плотно сложил их за спиной, оставив над каждым плечом по острому когтю. Крылья были достаточно прозрачными, пропускавшими свет свечей. Ризанд слегка повернулся, и его звериный облик мигом спал.

— Ты даже не попытаешься сказать мне комплимент? — удивился он.

Я знала, что у Фейры на языке вертится достаточно грамотный ответ, но всё же вмешалась, и с её губ слетело:

— Скромнее надо быть. К тебе люди потянутся.

— А так действительно лучше, — обрадовано сказала она мне.

— Два-ноль в нашу пользу, милая.

Ризанд тихо рассмеялся.

— Ты дерзко, если не сказать — нагло, ведешь себя с Верховным правителем. Не знаю, восхищаться мне твоей смелостью или списать твое поведение на непроходимую человеческую глупость.

— Спиши на то, что мне нечего терять, господин Верховный правитель. Могу я быть свободна?

— Я хотела спросить…

— Он не скажет. Амаранта запретила. Они повинуются. Если им вдруг прикажут перестать дышать, они будут обязаны выполнить и такой приказ. Не трать время. Не давай ему слишком много.

— Разумеется, — Ризанд щёлкнул пальцами.

Вся грязь и сажа мигом исчезли с лица, рук и одежды Фейры.

— Это мой тебе подарок за то, что осмелилась спросить. И за хорошо проделанную работу. Неужто тебе и правда никто не помогал?

— Фея-крёстная, — ответила Фейра, вновь повторяя за мной.

В это время сама собой открылась дверь. На пороге стояли караульные, притащившие девушку сюда. Ризанд лениво махнул им рукой:

— Она выполнила задание. Я доволен. Отведите её назад.

Караульные схватили её, но Ризанд оскалил зубы в отнюдь не дружественной улыбке. Они остановились.

— Отныне никаких «работ по дому» и иных заданий.

Жёлтые глаза караульных остекленели и подернулись пеленой, рты раскрылись.

— Передайте всем вашим. Держитесь от её камеры подальше, и чтоб никто её пальцем не тронул. А кто тронет, тот возьмёт кинжал и вспорет себе брюхо. Поняли?

Караульные оцепенело кивали. Потом заморгали, словно просыпаясь от сна, и расправили плечи. Фейра старательно прятала дрожь.

— Да не трясись ты так! — шикнула я на неё.

Она вышла в открытую дверь.

— Всегда рад тебя видеть, — промурлыкал ей вдогонку Ризанд.

— До чего мерзкая манера общения, — проворчал Сириус. — Будто с ночной бабочкой разговариваешь.

— А у тебя есть опыт? — тут же поинтересовалась я.

— Нет, мне друзья рассказывали.

— М-м, и кому же из подруг мне намекнуть, что…

— Ну Нея! — взмолился он. — Ну ты же знаешь, что я образно. В конце концов, мы с тобой женаты! Я могу отличить голос, предназначенный для любимой, от приказного.

Я усмехнулась.

— Расслабься, я просто прикалываюсь.

* * *

С того дня Фейре стали приносить свежую горячую еду, и хотя запрет на неё я давно сняла, девушка к ней не притрагивалась.

— Из принципа не ешь? — поинтересовалась я, протягивая ей вазочку с мороженым.

— Не было бы тебя, ела бы, конечно, проклиная его. Но… Зачем унижаться? Или у тебя…

— Нет-нет, достать для тебя еду для меня не проблема.

— Это хорошо. Я уж думала, придется принимать его подачки.

— Ну знаешь, подачки не подачки, а жить захочешь — и не так раскорячишься.

Фейра поперхнулась.

— У тебя шутка на любой случай жизни есть?

— Есть народная мудрость. Любая проблема может стать началом пути к успеху, если к проблеме отнестись с юмором. Вот так-то. Хочешь, чтобы проблема тебя покинула, посмейся над проблемой.

Какое-то время она раздумывала над моими словами.

— Может, ты и права. Когда я с тобой, я смеюсь. А когда я смеюсь, мне легче. Сама не знаю почему.

— Смех изгоняет страх. Потому и легче.

— Когда ты пела, тоже было хорошо, — стараясь выглядеть как можно более невозмутимо, произнесла она.

— Когда поешь с кем-то, ещё лучше.

— Я не знаю песен.

— Я научу. Загадку-то не разгадала?

Она погрустнела.

— Думай тогда. И слушай.

Я подсела к ней поближе, приобняв за плечи.

— Что стоишь, качаясь, тонкая рябина,

Головой склоняясь до самого тына,

А через дорогу за рекой широкой

Так же одиноко дуб стоит высокий.

Я тихо покачивалась в такт мелодии, убаюкивая Фейру. Похоже, она начала засыпать.

Как бы мне, рябине, к дубу перебраться,

Я б тогда не стала гнуться и качаться,

Тонкими ветвями я б к нему прижалась

И с его листвой день и ночь шепталась.

Но нельзя рябине к дубу перебраться,

Знать, ей сиротине век одной качаться.

Ну точно спит. Я вздохнула и, плотнее закутав её в плащ, ушла, оставив одну. Зря я это сделала. Ох как зря.

_______________________________________

«Тонкая рябина» — народный песенный вариант стихотворения Ивана Захаровича Сурикова «Рябина».