Переплетения (гет)

«Спи и забывай всё, что было сделано. Спи и забывай всё, что не сбылось. Памяти ладья цвета чёрно-белого... Отпускай её вдаль по водам грёз, вдаль по водам слёз» рок-опера "Орфей"

— Ты что творишь, Пит? — выдохнул Сириус, ощутив, как резко пересохло горло, и услышал, как рядом ядовито усмехнулся Регулус.

— Твой братец ведь разболтал тебе всё, да? — голос Петтигрю сочился насмешливым сожалением.

— Про Рема и Ариану? Так... Это правда? — Сириус почувствовал, как холодный ужас пробрал его до костей. Как можно было предать лучшего друга, а потом спокойно смотреть ему в глаза?! В голове не укладывалось, что Питер, их вечный соратник, помощник и друг, так хладнокровно совершил это преступление, и голос снова охрип. — Но почему, Питер? Почему ты это сделал?

— А ты не понимаешь, Сириус? — голос Петтигрю звучал вкрадчиво.

— Нет...

Хвост горько усмехнулся:

— Ну, конечно. Великие Джеймс Поттер и Сириус Блэк! Такие неповторимые, отважные, умные! И Питер Петтигрю — тень их величия! Мне надоело быть вашей марионеткой, — вдруг жёстко отчеканил он. — И я решил, что буду играть за себя. Ничего сугубо личного к Римусу или Ариане. Вообще-то они ничего этого не заслужили, но им не повезло. Мне вдруг стало интересно, какой поворот примут события, если я не буду вмешиваться и слегка их подтолкну. Так что они просто жертвы обстоятельств.

— То есть, ты подставил под удар лучшего друга и тебе абсолютно всё равно?!

— А почему я должен был волноваться? — от этого вопроса, произнесённого столь равнодушно, Сириус поперхнулся. — Знаешь, скажу тебе честно. Римус Люпин — твой друг и друг Джеймса. Не мой. Потому что я никогда не был в восторге от общения с ним, сам догадайся по какой причине. Вы дружили с ним, а я дружил с вами. Нет, поначалу мне, конечно, нравилось... Но потом я вырос из детских воздушных замков. И поэтому, да, мне было всё равно.

— Какой же ты подонок, Петтигрю, — с презрением выплюнул Сириус. — Как мы могли пригреть у себя такую змею и ничего не заметить?

— Ваши интересы до сих пор не сталкивались, — вдруг подал голос Регулус и задумчиво прибавил: — А если и сталкивались, то он держал это в тайне.

— О чём это ты? — Сириус взглянул на слизеринца, не выпуская, впрочем, из виду Питера, уже опустившего палочку.

Регулус поглядел на Хвоста долгим, сомневающимся взглядом, а потом произнёс, всё также глядя на Петтигрю:

— Тёмный Лорд привлекает его не меньше, чем меня. Ведь так, Питер?

— Нет, — Хвост усмехнулся. — Где у тебя доказательства?

— Доказательства... Ты прав, у меня их нет. Разве что я представил тебя Люциусу как человека, всей душой стремящегося попасть в ряды нашей армии.

— Это ничего не значит! Ты неправильно меня понял, когда я просил тебя устроить мне встречу с мистером Малфоем. Я ни слова тебе не сказал про Тёмного Лорда! — Петтигрю посмотрел на Сириуса: — Неужели ты поверишь ему, реальному Пожирателю Смерти?

— И снова станешь тупым наивным гриффиндорцем, — хмыкнул Регулус. — Ты призываешь меня очнуться, но попробуй для начала очнуться сам, братец.

А Сириус молча смотрел на Питера. Они столько приключений пережили вместе, вместе узнали тайну Лунатика, вместе стали анимагами. Вместе прогуливали уроки, вместе кадрили девчонок, вместе драили котлы на отработках. Вместе создали Карту и вместе спорили о том, насколько прав Волдеморт, с колеблющимися когтевранцами... И тем не менее, услышав эти ничем, кроме предыдущего разговора, неподкреплённые слова Регулуса, Сириус почувствовал ещё большее отвращение ко всему, что связывало его с Хвостом.

Он ещё не решил окончательно, кому верить: младшему брату-слизеринцу или другу-гриффиндорцу. Оба были чем-то запятнаны в его глазах. И он мог послать их обоих. Но что-то внутри не давало ему это сделать, словно это было очень важно, чтобы он принял решение, выбрал одного из двух. А это было ой как тяжело.

В конце концов, Регулус был настоящим Пожирателем с Меткой на руке. Но что им двигало? Чувство мести? Но ведь Регулус рассказал о предательстве Питера. Желание разрушить крепкую дружбу мародёров? Регулус не был тупым и явно понимал, что в таком случае начинать надо с Джеймса или Римуса. Точно не с Питера. Сириус всегда недолюбливал Петтигрю, но раньше считал, что это оттого, что тот слабак, трус и подлиза. А сейчас вдруг вспомнил, что неприязнь обострилась после того, как они стали анимагами. Говорят же, что собаки обладают лучшим чутьём нежели люди... И анимагическая форма Хвоста — крыса, что сразу должно было навести их на определённые мысли. Но тогда они были ослеплены своим успехом, а потом... потом просто привыкли.

Так может, Регулус прав? А если ко всему добавить слова самого Питера о том, что он решил играть за себя, равнодушно предал Римуса... Всё складывалось в идеальную картинку.

А Регулус... всё-таки когда-то давно Сириус пообещал не бросать его и всегда быть рядом несмотря ни на что. И пускай это было в далёком детстве, когда он был сопляком и ничего не понимал, пускай они с Регулусом давно поссорились, он до сих пор был его младшим братом, который тайком от матери приносил в очередной раз наказанному Сириусу сладкое, который до смерти боялся грозы, который обожал слушать маггловские сказки, которого Сириус всегда защищал и обещал не предавать...

Всё это давно было похоронено глубоко внутри, но сейчас всплыло наружу, ожило, и Сириус сделал свой выбор.

— Знаешь, Хвост, — медленно произнёс он. — Я поверю Регулусу.

— Как хочешь, — пожал плечами Питер и вдруг вскинул палочку: — Обливиэйт!

Сириус всегда гордился своим умением быстро реагировать на заклинания и слыл отличным дуэлянтом, но сейчас все его умения резко сошли на нет. Как в замедленной съёмке он наблюдал, как заклятие летит в него, сквозь туман понимая, что ещё секунда — и он забудет многое, если не всё, из того, что узнал за этот день. Никогда прежде Сириус не осознавал своей беспомощности с такой ясностью, как за эти миллисекунды. Обливиэйт от того, кого считал близким другом, стал для него ножом в спину.

«Как же мы недооценивали Хвоста», — промелькнула мысль, а луч заклинания был совсем близко, когда рядом раздался голос Регулуса:

— Протего!

Перед зависшим Сириусом сверкнул и исчез полупрозрачный щит, соприкоснувшийся с заклятием Питера, и время для Сириуса наконец вернулось в обычный ритм. Парень рвано выдохнул, обретя возможность двигаться и думать, и мгновенно вскинул палочку, направив её на Петтигрю. Он уже готов был пальнуть в предателя чем-то серьезным, но вдруг наткнулся на недоуменный взгляд Хвоста.

— Э... Сириус... Ты чего?

Питер глядел на него с таким наивным удивлением, что Сириус опустил оружие, машинально оглянувшись на Регулуса. Тот скептически изучал Петтигрю, вздёрнув левую бровь.

— Ты что, ничего не помнишь? — спросил Блэк-старший, чувствуя себя идиотом.

Питер помотал головой, и что-то подсказывало Сириусу, что он не лжёт. Угроза, исходившая из взгляда и жестов, исчезла.

— Что случилось, Бродяга?

— Да... Вообще-то это не очень важно...

— Ладно. А что я тут делаю?

И тогда Сириус понял, что надо думать быстрее.

— Понимаешь, мы с тобой шли в совятню и вот... братца моего по пути встретили.

— Вы же не разговариваете, — Питер задумчиво почесал затылок. — И почему я ничего не помню?

— Мы и не разговаривали. Мы дрались. И эта слизеринская змея попала в тебя Обливиэйтом.

Скептичный взор Регулуса переместился на него, и Сириус устало выдохнул:

— Возвращайся в гостиную, Пит. Я разберусь.

— Ладно. Я Джеймсу тогда скажу...

— Не надо! — повинуясь какому-то порыву, Сириус подошёл к Петтигрю и крепко сжал его плечи, глядя в глаза. — Я справлюсь. Он же мой брат, в конце концов.

— Как хочешь. Ну, я пошёл.

Ни единого намёка на то, что Хвост только что всерьёз угрожал ему, что был искусным манипулятором и знал столько хогвартских тайн, сколько, наверное, не знал и сам Дамблдор.

Остался лишь привычный нерешительный Питер, но Сириус понимал, что доверять ему никогда не сможет.

— Да, конечно, — кивнул он и провожал Петтигрю взглядом, пока тот не скрылся из виду и эхо его шагов не стихло в коридоре.

— Слизеринская змея, серьезно? Как остроумно, — хмыкнул Регулус, тоже дождавшись, когда Питер уйдёт. Посмотрев на брата, Сириус наткнулся на всё тот же скептичный взгляд.

— Мне же нельзя было давать ему поводов думать, что здесь что-то нечисто. Вот только я не понял, он что, реально всё забыл?

Регулус закатил глаза:

— Сириус, если у тебя есть сомнения, почему ты его отпустил?

— Мордред тебя подери, Регулус! Ты не мог этого раньше сказать?

— Я надеялся, что гриффиндорцы ещё умеют думать, — усмехнулся тот, но, видя, что Сириус сейчас сорвётся с места вслед за Петтигрю, добавил снисходительным тоном: — Эй, я-то не гриффиндорец, так что можешь не волноваться! Я в очередной раз спас тебя. И себя. Обливиэйт Петтигрю отрикошетил от моего Протего в него самого. Так что я думаю, что он действительно всё забыл про Пожирателей, меня, тебя и Люпина с Малфой. Про то, что хотел стереть из твоей памяти.

— Откуда такая уверенность?

— На его месте я поступил бы именно так.

— Значит, хвала счастливому случаю!

— А меня благодарить ты не будешь из принципа?

— Да, я же со слизеринцами дел не имею, — Сириус на секунду улыбнулся, давая понять, что шутит, а потом серьёзно сказал: — Ладно, на самом деле я очень благодарен тебе, Регулус. За то, что ты рассказал про Хвоста. До этого ты вёл себя как кретин, но сегодня... ты сделал то, что... Возможно, и я бы не смог так поступить. И я хочу, чтобы ты знал... Я безмерно ценю и уважаю твой поступок. Спасибо.

На лице Регулуса появилось странное нечитаемое выражение, и он вдруг отвёл взгляд.

— Но я... я же Пожиратель, — еле слышно пробормотал он.

— Для меня... — Сириус сделал глубокий вдох: он должен это сказать! — Для меня ты в первую очередь брат.

* * *

Сириус сказал это негромко и отчётливо. Невероятная фраза повисла в воздухе, и Регулус неверяще вскинул голову, вглядываясь в гриффиндорца жадным, пристальным взглядом. Разум отказывался принимать то, что Сириус действительно сказал эти слова, которые Регулус так мечтал услышать с самого начала их разногласий, а Сириус, видимо, решив окончательно его добить, продолжил:

— Знаешь, мне совсем неважно, на чьей ты стороне. И я не буду тебя переубеждать — это ведь бесполезно. Ты весь в меня, — он смущенно усмехнулся, машинально взъерошивая рукой волосы типично-поттеровским жестом. — Когда-нибудь ты сам поймёшь всё то, что я пытался тебе сказать, и когда ты это поймёшь... Когда перестанешь жить в своих розовых фантазиях и смотреть на Лорда со слепым восхищением... рано или поздно это случится, не имеет значения, — Сириус вновь запнулся, подбирая слова. Те самые слова, которые должны были решить исход их встречи. Гриффиндорец неопределённо передернул плечами, а на его лице появилось сосредоточенное и даже чуть суровое выражение, заставившее Регулуса судорожно сглотнуть. — Короче, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, — тёплая крепкая ладонь легла на плечо слизеринца. — Знай, братишка, ты всегда можешь прийти ко мне. У нас ведь теперь мир, да?

В глазах Сириуса Регулус видел такую надежду, что его аристократическое самообладание улетело в тартарары, и он, шагнув к Сириусу, крепко стиснул старшего брата в объятиях.

— Я люблю тебя, Сириус.

— И я тебя, Реджи. Помни об этом...

Гриффиндорец неловко потрепал его по голове. И тогда судьба, словно решив израсходовать весь свой годовой запас случайных и неожиданных встреч за один день, ввела в игру ещё одного участника.

* * *

Римус встретил Питера по пути в гостиную с собрания старост, и тот сказал ему (шёпотом и всё время оглядываясь), что Сириус дерётся со своим братом в одном из коридоров. Не очень уверенно, Пит просил не ходить его туда, но Римус всё равно пошёл. В обязанности старосты, как-никак, входит наведение порядка, а в обязанности господина Лунатика — спасение прочих участников подпольного общества, известного как мародёры, от нарушений дисциплины и всегда следующих за ними расправ.

Но, подходя к указанному Питером коридору, Римус не услышал никакого шума драки, выкриков заклинаний. Даже голосов не было слышно.

«Либо разошлись, либо поубивали друг друга», — решил Римус, вошёл в коридор и застыл на пороге как вкопанный. Он ожидал увидеть всё, что угодно: от пустого пространства до истекающих кровью людей, но не того, что увидел.

Сириус и Регулус обнимались, как закадычные друзья, а в их случае — братья, будто никаких разногласий между ними и не было, будто... Неожиданное подозрение посетило Римуса. Сириус ведь ещё вчера с таким презрением и злобой отзывался о брате, а сейчас... Нет, нет и нет! Он откинул абсурдные мысли. Бродяга не стал бы его предавать, не смог... И тут же в памяти всплыл пятый курс, неприятный холодок скользнул по спине... Или смог?

Тогда он не знал ровным счетом ничего до того момента, как проснулся утром после полнолуния. Не знал, пока его не привели к Дамблдору. Что сразу кинулось ему в глаза — это то, что Сириус и Джеймс стояли в разных концах кабинета. Сохатый, скрестив руки на груди, сверлил взглядом портрет Финесаса Блэка, а Бродяга... На него было страшно смотреть. Бледный, осунувшийся, потерянный, словно это он был оборотнем. Быстро взглянув на вошедшего друга, он тут же отвёл глаза, и Римусу даже стало его жаль, несмотря на то, что он ещё не знал, что случилось. А потом он увидел Снейпа, услышал жуткую историю той ночи... Из-за Сириуса он чуть не убил человека!

Как тогда ругался Дамблдор! На всех. И на него тоже. Мол, тайну нельзя было разглашать даже друзьям; что надо было сразу ему сообщить, что они узнали об этом сами, что он поступил безответственно. И как тут объяснить, что он просто боялся тогда, что Дамблдор сотрёт им память, и снова придётся все скрывать?.. Но, конечно, больше всего досталось Сириусу. Его могли бы исключить, если бы это не означало, что тайна Люпина всплывет наружу тоже.

Они не разговаривали несколько дней, потом помирились... Сириус раскаивался искренне и всеми силами пытался загладить свою вину... Или так казалось?

— Сириус? — неуверенно окликнул друга Римус: с одной стороны, ему хотелось узнать правду, с другой, он страшился её.

Блэки обернулись и отскочили друг от друга так, будто их застали за чем-то неприличным.

— Лунатик? — Сириус выглядел удивлённым и даже довольным, но отнюдь не испуганным. — Ты что здесь делаешь?

— Я Питера встретил. Он сказал, что вы... драться собираетесь.

Быстрый взгляд, которым Бродяга обменялся с братом, не ускользнул от его внимания.

— Было дело, — пробормотал Сириус, взглянул на Люпина внимательней и нахмурился. — Дай угадаю. Ты сейчас думаешь, что я участвовал в доносе на тебя и Ариану и переметнулся на сторону своей семейки.

— Ты прав, — кивнул Римус, не видя смысла что-то скрывать. Он давно понял, что с друзьями лучше разговаривать начистоту. Когда Сириус ответил, его лицо было непривычно серьёзным и уверенным.

— Клянусь нашей дружбой, я непричастен к этому. И я ни в жизнь не стал бы тебя подставлять. Ты думаешь, я забыл пятый курс? Нет. И вряд ли забуду. Ты очень дорог мне, Рем, дорог как друг, и я никогда бы не стал тебя так подставлять.

Тон друга, выражение его лица, глаза с немой просьбой поверить и ощущение, что Бродяга не лжёт... Римус улыбнулся, чувствуя, как груз недоверия исчезает с плеч.

— Ладно. Прости, что засомневался. Просто... — он взглянул на

Регулуса, всё ещё стоявшего здесь. — Немного странно, что вы общаетесь, даже без фона последних событий.

— У нас перемирие, — спокойно объявил слизеринец.

— Ага. Регулус очень раскаивается в содеянном, — вставил Сириус, и Регулус, исподлобья взглянув на него, пробурчал себе под нос что-то неразборчивое.

— Да ладно, — Римус пожал плечами. Злости на Блэка-младшего он действительно не ощущал. И отчасти понимал его мотивы.

Регулус тем временем, недоверчиво на него покосившись, что-то быстро зашептал на ухо Сириусу. Римус стоял шагах в десяти-пятнадцати от них и, если бы был обычным человеком, то ничего бы не услышал, как и предполагалось. Но обычным человеком он не был уже давно. И поэтому услышал слова слизеринца.

— Не гони от себя Петтигрю, Сириус. Дай ему шанс. Может, если ты не будешь с ним так жесток, он станет лучше, чем может. У него ведь есть шанс начать всё с чистого листа. Помоги ему.

Сириус долго смотрел на Регулуса, а потом кивнул:

— Я попробую.

— Хорошо.

С этим словом Регулус развернулся и быстрым шагом направился прочь.

— Что это было, Бродяга?

Римус удивленно смотрел на друга. Что там слизеринец говорил про Питера? Дать ему шанс, помочь...

— О чём ты? — Сириус взглянул на него с непониманием.

— О том, что Регулус только что тебе говорил...

— А-а, это... Я и забыл про твой феноменальный слух, — Сириус замялся, потом кивнул в сторону. — Пойдем. Я расскажу. По себе знаю, от подозрений ты не отделаешься.

Они вышли из коридора и медленно направились в людную часть замка. Сириус задумчиво нахмурился:

— Даже не знаю, с чего начать...

— Начни с того, почему у вас с Регулусом мир.

— Так ведь всё взаимосвязано, — Сириус усмехнулся. — И Регулус, и Питер, и вы с Арианой... Понимаешь, Хвост был в курсе, что Регулус слышал все наши разговоры тогда и знал все наши планы. С самого начала знал. И промолчал. Наверное, мы бы так и остались в неведении, но недавно Хвост раскрыл все карты Регулусу. А Регулус рассказал это мне. Правда, это получилось спонтанно, но рассказал же...

Уловив на лице Люпина недоверие, Сириус вздохнул:

— Я сам не поверил, но потом пришёл Хвост, — инстинктивно Сириус оглянулся и, убедившись, что они одни, продолжил тихо и чётко: — Я сразу ощутил, что что-то не так. Он смотрел на меня не как обычно. И выглядел словно по-другому... Так уверенно, спокойно, а потом он направил на меня палочку и сказал, что... Признался в том, что уже давно играет за себя... И... Питер... Он хотел податься в Пожиратели.

Сириус не знал, зачем сказал об этом Римусу, но сдержать себя не мог.

— Что? Этого не может быть, — неверяще пробормотал Люпин.

— Может, — с горечью произнёс Сириус. — Когда я сказал, что поверю Регулусу, Хвост кинул в меня Обливиэйтом. И... если бы не Регулус, я бы ничего этого не помнил. А заклинание отрикошетило в самого Питера. Кажется, он всё забыл. Я, конечно, не полностью в этом уверен, но Хвост был совсем обычным... Без всяких там... Ну, понимаешь... И Регулус сказал, что Обливиэйт попал в Хвоста.

— Ты так веришь своему брату? — вперемешку с горечью Римус чувствовал недоверие. Разве скромняга Хвост мог так поступить?

— Рем! Я видел нацеленную на меня палочку Хвоста! Слышал его угрозы! А потом смотрел в его ничего не помнящие глаза! И ты хочешь убедить меня, что это подстава?! — сам того не сознавая, Сириус сорвался на крик.

— Нет, что ты... Я просто спросил. А Регулус потом просил тебя не гнать Питера?

— Да-а, он сказал, у него есть шанс начать всё с начала, и я могу ему в этом помочь.

— И ты поможешь?

— Я же сказал, что попробую. Не хочу снова попадать в такую ситуацию, — Сириус с тревогой посмотрел на Римуса. — Ну, что скажешь?

— Даже не знаю, — Римус неопределённо пожал плечами. — Наверное, Регулус прав. Надо дать ему шанс.

— Но не доверять.

— Не слишком... А Джеймсу ты скажешь?

— Я не знаю... Скорее всего, да. Он же тоже наш друг. И будет как-то нечестно, ну, ты понимаешь. Так что он должен знать. Согласен?

— Определенно.

В этот момент они вышли в людный, залитый заходящим солнцем коридор, переглянулись и вдруг оба рассмеялись. Горечь от предательства была, но она отошла на задний план и произошедшее показалось им странным и страшным сном, далёким и произошедшим не с ними.

— А я-то считал, что хуже ликантропии ничего быть не может, — сквозь смех негромко выдавил Римус.

— Что это вдруг стало для тебя хуже ликантропии? — раздался рядом голос Арианы.

Они обернулись и увидели девушку совсем рядом с ними. Солнце переливалось на её распущенных платиновых волосах, делая их переливчато-золотыми. Она смотрела на них спокойно и весело.

— Да так, — подмигнул ей Сириус. — Вырастешь — расскажем.

— Куда ещё-то расти? — улыбнулась она. — Да, кстати, Сириус, тебя МакГонагалл звала, ты обещал ей с чем-то там помочь.

— Мерлина борода! — Сириус театрально хлопнул себя по лбу. — Как я мог об этом забыть? Не скучайте без меня, друзья!

И он умчался прочь.

— А ещё она объявила дату нашего выпускного, — задумчиво продолжила Ариана, глядя ему вслед.

— Что? Выпускного? Когда?

— Через полмесяца. Она просила всех ещё раз повторить всё к завтрашней ЖАБА по трансфигурации. Вот и обмолвилась, что кто не сдаст, участвовать не будет.

— Голова гиппогрифа! Завтра ЖАБА?!

— Эй, горе-староста, ты что, с полной луны рухнул?

— Да нет... Просто время так быстро летит. Совсем недавно же Пасхальные каникулы были... И Рождество. А уже через полмесяца выпускной.

— Привыкай. Оно ещё и не такое вытворять начнёт. Твои родители придут?

— Только папа. Мама... Сама понимаешь.

— Ну да... У тебя уже есть пара на выпускной?

— Ты шутишь? Я только сейчас о нём узнал! А у тебя уже, наверное, есть?

— Нет пока, — она лукаво улыбнулась, и он подыграл ей.

— Ай, нехорошо получилось! Так может, раз мы оба одиночки, пойдём вместе?

— Ну... раз других кандидатов пока нет... Я согласна.

— Вот и славно.

Они стояли друг напротив друга и улыбались. Вокруг сновали студенты, раздавались весёлые голоса и мир казался прекрасным. Впереди их ждали экзамены, выпускной и взрослая жизнь, полная своих трудностей. Их ждала война, но сейчас они позволили себе забыть об этом, не думать о проблемах, наслаждаясь этими мимолетными мгновениями мирной жизни.