Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

Рассвет еще не тронул небосклон, а в замке Хакона уже раздавался гулкий топот сапог — Херевард, верный страж Цефея, стремительно пересекал сумрачный коридор.

Ворвавшись без дозволения в королевские покои, он воскликнул:

— Милорд!

Цефей порывисто воссел на ложе, брови его сошлись в суровую складку.

— Что стряслось?!

Страж замер у кровати владыки.

— Милорд… Замок подвергся нападению!

Король вскочил с постели.

— Как сие возможно?! Замок защищен мощными чарами! Любой враг, едва оказавшись на его территории, должен был получить ожоги, а коли не отступил бы тотчас — погибнуть!

— В замке завелся предатель, милорд, — молвил Херевард. — Он сумел снять "печать верности" и впустил врагов.

— Вновь предатель?! Кто на сей раз пошел против меня?

— Один из стражей, коим вверена охрана ворот.

Не тратя более времени, Цефей подошел к столу, на коем лежали его доспехи, и принялся облачаться. Херевард тем временем продолжал:

— Простите дерзновение, милорд, но сие не диво… Люди утратили веру в завтрашний день. Три года минуло, а наследника все нет. Прежде верили, что… — страж запнулся, боясь произнести вслух, но, преодолев страх, вымолвил: — Что неспособность ваша к продолжению рода — не что иное, как наветы. Ныне же… — мужик горько вздохнул. — Народ не видит смысла отстаивать ваше право восседать на троне…

— Язык тебе укоротить, что ли? — процедил Цефей, затягивая ремни на наплечниках. — Ты еще год назад в грязи валялся, а я тебе место при дворе даровал. И ныне ты, окаянный, изрекаешь непотребное предо мною?

— Не гневайтесь, милорд! Я лишь желаю, чтобы вы и впредь правили королевством. Почему бы вам не избрать новую супругу?

Цефей молча схватил меч и с лязгом извлек его из ножен. Шаг его был тверд, когда он направился к выходу.

— Куда вы, милорд?! Вас же могут убить! — воскликнул Херевард, бросаясь вслед.

— Отвоевывать замок для будущего наследника, — бросил Цефей, не оборачиваясь.

Воин замер на миг, осмысливая слова владыки.

— Что? Алисента… Она носит дитя? Хвала Творцу!

* * *

В храме, в помещении, предназначенном для стирки, монахини усердно трудились, вознося молитвы ко Господу. В углу громоздились корзины с бельем, а вдоль стен располагались массивные дубовые чаны, наполовину заполненные мутной водой. Пар висел в воздухе.

Ингигерда стояла, согнувшись над чаном. Рукава ее одеяния были закатаны до локтей, обнажая покрасневшие руки. Пальцы упорно терли ткань, пытаясь изгнать упрямое пятно. Вещь эту, дабы отбелить, вымочили даже в моче — но все оказалось тщетно.

«Тружусь здесь, точно прислуга, а не особа королевской крови... Ненавижу...»

Резким движением погрузила ткань в чан, взбивая пену, потом вытянула, развернула, вгляделась — пятно держалось. Она вновь принялась растирать с ожесточенным упорством.

Рядом с Инги, дрожащими от усталости руками, отжимала белье монахиня Христина. Она появилась в обители лишь в конце минувшего лета — бежав, как сама поведала Ингигерде, со своей семьей из Англии, — и еще не привыкла к тяжкому монастырскому труду. Инги была несказанно рада Христине: та говорила на ее наречии, в отличие от прочих сестер, за исключением Евфрасии — но с нею особо-то не поболтаешь.

«Ничего, — мысли Инги неслись без остановки. — Грядут дни, когда все маглы понесут кару заслуженную. Я сама их покараю — каждого до единого! Убийство? — усмехнулась она в душе. — Нет, более не жажду гибели их, о коей мыслила с той поры, как переступила порог сего храма. То было бы чересчур просто. Желаю иного — да узрю, как преклонят колена предо мной! Презренные!»

«Мнят, что не смогу взойти на магловский престол?! О, сколь заблуждаются они! Кровь Бессмертного короля Аурелиана — владыки, коий правил ими, — не просто так течет в моих жилах. И ныне грядет час, когда я, наследница его, воссияю на том же престоле! Я уже все продумала... Все!»

Позади монахинь неспешно шествовала Евфрасия. Остановившись, она строго изрекла:

— Трудитесь. Лень есть грех.

Ингигерда процедила сквозь зубы:

— Лень — грех… А сама-то рук не прикладывает к делу…

Инги снова развернула ткань и с досадой швырнула ее в чан — брызги разлетелись, оседая на каменный пол. Схватилась за поясницу, слегка изогнулась, чтоб размять затекшую спину — в позвоночнике хрустнуло.

Христина искоса взглянула на Ингигерду и тихонько покачала главой, словно говоря: "Опять конфликт затеваешь? Накажут ведь…"

Евфрасия, узрев, что Ингигерда прервала занятие, возговорила с укором:

— Снова непокорство, Ингигерда? Почто оставила стирку?

Инги возвела очи, полные ненависти, на монашку.

— Нечего прохлаждаться! — возгласила Евфрасия. — Вернись к работе, дабы не прогневить Господа и не навлечь кару на свою душу!

Ингигерда стиснула пальцы в кулаки.

«Довольно! Столько лет я упражнялась владеть магией без волшебной палочки, дабы вырваться из сей проклятой обители! Ныне настал час — рискнуть. День сей — самый благой: Цефей прибудет, чтобы внести плату за мое пребывание в сем храме.»

«Все получится!»

— Однажды я стану королевой, — произнесла решительно Ингигерда. "Не только магов, но и маглов". — Убью вашего короля, испепелю сию церковь до основанья, а тебя… — она шагнула ближе к Евфрасии, — повергну на колени. Я буду для тебя Богом.

Христина ошеломленно ахнула — белье выскользнуло из рук ее и упало на пол. Евфрасия не дрогнула. Глас ее звучал по‑прежнему твердо:

— Глупа ты, девчонка. Коли дойдут слухи до короля Малькольма о речах твоих, главою поплатишься.

Ингигерда улыбнулась — холодно, бесстрашно.

— О, если бы словеса мои достигли его слуха, возрадовалась бы душа моя. Скорей свершила бы то, что явлено мне в сновидении. Но Цефей щедро одаривает вас, дабы укрывали вы меня и речи мои от всего мира. Не стращай меня понапрасну.

Евфрасия и Ингигерда взирали друг на друга, готовые сцепиться.

— О чем глаголешь ты? — вопросила Евфрасия, нахмурив чело.

— Явилось мне видение: свергнет вашего короля дева, чьи власы точно лен, — молвила Ингигерда и, словно невзначай, коснулась своих волос. В тот же миг солнечный луч, прорвавшись сквозь тучи, проник в окно и окутал ее золотистым сиянием.

«Да, вышло!» — мысленно возликовала она.

Монахини ахнули и принялись перешептываться, бросая на деву изумленные взгляды.

Ингигерда посмотрела на небо сквозь окно.

— А может, Бог все же есть? Сие явление — не иное как знамение!

Евфрасия усмехнулась, едва сдерживая смех.

— Сие лишь случайность, не более. А за ложь о снах твоих — наказание тебе положено!

— О, предвкушаю! — с дерзкой улыбкой отозвалась Ингигерда. — Но будь изощреннее в замыслах, дабы ведала я, каковое возмездие на тебя низвергнуть, когда корону на главу свою возложу!

Евфрасия ухватила девицу за волосы сквозь покров платка и резко потянула за собой.

— Вот прибудет ныне дядя твой, и все ему изложу. Вопрошу дозволения укоротить язык твой дерзкий!

* * *

Цефей переступил порог замка и двинулся по коридору. За ним тянулась цепочка багровых капель.

Медленно, с трудом преодолевая каждый шаг, он приблизился к трону. Меч со звоном рухнул на пол, и Цефей опустился на сиденье. Грудь его тяжело вздымалась, а в ушах еще гремел отголосок битвы.

Воин вошел в чертог, убирая волшебную палочку в поясной мешочек.

— Тоти, Вилли! — прозвучал голос Хереварда из коридора. — Несите воду и целебные зелья немедля! Король ранен!

Херевард вступил в тронный зал.

— Милорд, вы сражались отважно, как подобает истинному воину и королю! — возгласил он, склоняя главу.

— Замолчи, льстец, — прорычал Цефей, не поднимая очей.

Явились домовики. Принялись за дело: сняли остатки наплечника, разорвали края истерзанной ткани шире, обнажив рану. Холодная вода заструилась по коже, смывая кровь.

— Рана затянется, милорд, — тихо молвил Вилли. — Лишь глубокий порез, не более.

— Я извещу Алисенту, что опасность миновала, — произнес Херевард, делая шаг к выходу. — Ей ныне не следует тревожиться, а тут такое…

— Оставь свои попечения, — ответил Цефей, вздрогнув от жгучего прикосновения тряпицы, смоченной в зелье. — Ей все дозволено...

— Но она ведь носит дитя, — тихо изрек воин.

Цефей резко вскинул на него взор.

— Не понесла она, — отрезал он сурово.

— Но как же... Вы же пред битвою молвили о наследнике…

— Да, — подтвердил Цефей. — Но не от плоти моей.

Херевард поднял брови в недоумении.

— Не понимаю вас, милорд…

— Все ты постигаешь. Я намерен возвратить Ингигерду в замок.

— Но… но, милорд… Мы же не ведаем, чья она по крови… Не от того ли вы ее отослали… — не договорил воин.

Король резко восстал с престола — в сей миг пламя факелов отразилось в его очах двумя алыми искрами.

— Она — Блэк! — возгласил он, и глас его, подобно грому, разнесся по чертогу. — Она искони была и пребудет Блэк! С чего в разумении твоем водворилась сия двусмысленность? Слухам внимаешь? Хочешь мне намекнуть, что она — Белая?!

Воин побледнел, словно полотно, и склонил главу.

— Нет, милорд, — прошептал он.

Цефей опустился на трон.

— Не желают зреть меня на престоле, — говорил он тихо. — Узрят ее… Блэки будут властвовать…

В зале воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь треском пламени.

«Остается тольо постичь, — пронеслось в сознании Цефея, — как изъяснить ей, что она — Блэк…»

* * *

Ночь. Лунный свет, пробиваясь сквозь облака, озарял узкую тропу, по коей неспешно брел Цефей.

Вдали возник силуэт храма. Сердце Блэка сжалось от стыда, и он остановился.

«Позор… — пронеслось в его мыслях. — Что рек бы отец, узрев меня в сей час?»

«Не смог зачать наследников… Не сумел удержать трон… Не нашел речей, дабы уверить народ, что истинный владыка — я… Ни к чему не годен…»

Он глубоко вздохнул, и морозный воздух с ароматом дымка рванулся в грудь. Вместо того чтобы продолжить путь к храму, Цефей резко оборотился. Путь его теперь лежал к таверне — прежде чем возвестить о поражении и отречься от престола, он решил утолить душевную боль хмельным питьем.

Таверна встретила его гулом голосов и запахом пота.

«Ну и столпотворение» — помыслил Цефей, нахмурясь и переступая порог. Одернул капюшон, укрывая лицо от чужих взоров.

В полумраке красные отсветы очага выхватывали из тьмы лица посетителей — хмурые, возбужденные, исполненные гнева.

Цефей пробрался к дальнему столу и опустился на стул. До него долетали лишь обрывки речей:

— …сей Роберт…

— …грабит без зазрения совести…

— …насилует, а после потешается…

Движением длани подозвал хозяина таверны. Спустя краткий миг пред Блэком водрузилась кружка пенного эля. Блэк пригубил — напиток пролился по гортани, но не принес утешения.

— Пора положить конец бесчинствам его! Не может сие длиться до скончания веков!

— Истину глаголешь! Кто‑то должен остановить окаянную тварь.

— А что далее? Пришлют иного правителя — не лучше прежнего.

— Короля умертвить надобно… Да сил нам не достанет для свершения сего деяния.

— Скоро поддержка вам явится...

— Что? Говори прямо, не таи смысла речей своих!

— Нашего милорда некто умертвить желает…

Шотландцы за столами оживились.

— И не кто иной, как баба!

Смех пронесся по залу.

— И не какая‑нибудь, а с волосами, подобными льну!

Хохот усилился — грубый, раскатистый.

Цефей оцепенел. В висках застучало.

— Сие — происки Вильгельма, бесспорно! Он, должно быть, мнит, что король наш не оставит сей слух без внимания и повелит разыскать ту женщину — ведь она приметна. Вильгельм, вероятно, рассчитывает: пока наши люди мечутся по пустякам, он незаметно подползет и сокрушит нашего милорда. Но король не поверит в сию нелепицу. Завтра, несомненно, он с вами объединится — и тогда погоним мы норманнскую сволочь прочь!

— Что изрекли вы? — резко вопросил Блэк. — Про женщину...

Голоса смолкли. Посетители обернулись — десятки взоров устремились на Цефея.

— Повествуем, что слух ныне по торгу разнесся. Мол, одной служительнице храма видение явилось: короля нашего умертвит дева с волосами, точно лен. Смех несказанный! Как может баба владыку убить? Они ратному делу не обучены вовсе. Годятся лишь рубахи стирать да отроков нянчить. И на что уповал Вильгельм, когда сию молву пустил?

Мужи за столом вновь заговорили меж собой, но уже тише.

«Ингигерда… Ах, хитра девица! Нашла, что изречь, дабы монахини нарушили мой наказ... Задумала вырваться из храма, раздразнив короля, значит...» — пронеслось в мыслях Цефея.

А вслед за тем его пронзило предположение:

«А что, если не просто вырваться вознамерилась?.. Что, ежели дойти до престола и действительно низвергнуть короля замыслила? Умыслила воссесть королевой над магами и маглами сих земель, дабы дать отпор мне?»

«Умна, коли так…»

«И как я до сего сам не додумался? Ведь замысел совершенный, дабы подданные мои начали чтить меня…»

«Давно пора указать маглам, где их место — на коленях!»

Внезапное касание по плечу прервало течение дум. Цефей оборотился — и в тот же миг кулак обрушился на его переносицу. Нос обожгло болью, пред глазами вспыхнули искры. Блэк ухватился за лицо, ощущая, как теплая кровь сочится меж пальцев.

Восстал, еле сохраняя равновесие.

— Мужик, ты лишился разума?! — голос его донесся глухо из-за зажатого носа.

— Я помню тебя! — взревел незнакомец, пошатываясь, но не опуская кулаков. — Удержал в памяти твой глас и сей… исполинский капюшон!

В таверне воцарилась тишь.

— Чего? — Цефей сощурил взор, силясь разглядеть черты противника. — Ты кто таков будешь?

— Ты не ответил за слова свои!

— Какие еще слова?!

— Ты изрек, что дерешься изрядно и что не подняться мне, коль вступишь в бой! А после подлым пинком поверг меня вместо честного поединка! Ныне же свершится над тобою кара не токмо за сие нечестное сражение, но и за то, что предал меня в руки врага!

— Чего?! — Цефей на миг оцепенел, а после его озарило. Тот самый муж — из таверны, на заре…

Незнакомец ринулся вперед, занося кулак. Цефей едва успел уклониться. Второй удар он отразил, ухватив запястье супротивника, но тот вырвался.

Кто-то из гостей присвистнул, кто-то отодвинул стул, спеша отстраниться подальше. Хозяин таверны возвысил глас:

— Эй вы! Коли кровь пустить возжелали — творите то за порогом! Ныне вы начнете, а после иной подхватит, и мое заведение обратится в поле брани!

Однако незнакомец не унимался, наседая на Цефея.

Хозяин таверны подошел к двери и распахнул ее, впуская студеный ночной воздух.

— Вон! — грянул он, указуя на порог. — Там разбирайтесь я сказал!

Мужи схватили Цефея и второго мужика да вытолкали наружу.

Дверь хлопнула.

Незнакомца, как только тот оказался на улице, повело, и он оперся о стену, икнул.

— Ну что, — прохрипел он, пытаясь принять боевую стойку, но ноги разъезжались, — ныне не ускользнешь!

Цефей сплюнул и отер кровь рукавом, сочившуюся из носа.

— Уймись, не то отвечу за слова, и тогда тебе мало не покажется.

— Да ты… Ну давай, нападай! — и поманил ладонью.

— Где пребывает ваш король? — молвил Цефей, не внимая его вызову.

— Чего? — незнакомец вскинул брови в недоумении.

— Вновь вопрошаю: как отыскать мне вашего милорда?

— Да я и есть король! — вдруг рявкнул муж, ударив себя в грудь кулаком.

Цефей прищурился. От незнакомца веяло тяжким перегаром и смрадом немытого тела — отнюдь не то, чего ждешь от венценосной особы.

— Мужик, не шути со мною, — процедил Цефей. — На кого Вильгельм замышляет напасть?

— На меня! — выкрикнул незнакомец, тыча перстом в свою грудь. — На меня!

Цефей помотал главой, размышляя про себя:

«Надлежит отвести его в жилище, дать протрезветь… А после выведать, где искать их короля…»

— Где твой дом? — вопросил Цефей.

— Нет у меня дома!

— Король без крова? — усмехнулся Цефей, приподняв бровь.

— Было у меня жилище, покуда Вильгельм не отнял!

Цефей обвел взором окрестность. Вдали, за вереницей лачуг, проступала ночлежка для волшебников.

«Выбора нет — придется волочь мужика туда, хозяину же — ни полслова, а то не пустит за порог.»

«А как самому мужику изъяснить, что хозяин — уриск?»

Цефей посмотрел на упившегося.

«По‑моему, ему ныне что козел, что человек — все едино.»

— Пойдем, — изрек Цефей, схватив незнакомца за локоть. Но тот не сделал и шагу — рухнул наземь.

Цефей испустил тяжкий вздох, ощущая, как в груди закипает раздражение.

— Да что ж это такое… Восстань!

— Подними меня! — простонал незнакомец.

— Я тебе не слуга!

— Не смей перечить мне, окаянный! Я повелеваю: подними меня сию же минуту! — в голосе мужа звучала надменность.

Цефей нехотя ухватил мужчину за предплечье и приподнял до положения сидя. Голова незнакомца безвольно свесилась вперед. Цефей, обхватив мужика под мышки, силился поднять.

— Ну воспрянь же! — воскликнул Блэк.

Мужичина попытался опереться на Цефея, но лишь усугубил положение — едва не поверг и самого Цефея наземь.

Кое‑как Блэку удалось‑таки воздеть мужичину.

Цефей скользнул взглядом по своему одеянию и, узрев пятна грязи, процедил сквозь зубы, возведя очи на незнакомца:

— Всю одежду мою измарал… Пойдем‑ка.

Мужик сделал шаг — и ноги его подкосились. Цефей рванулся к нему и схватил его за руку, не дав упасть.

«Не дойти ему самому» — с досадой подумал он.

— Да чтоб тебя…

Блэк глубоко вдохнул, перехватил его поудобнее, взвалил на спину, выпрямился, ощущая немалый вес.

— Держись, — бросил Цефей и шагнул вперед. — И не вздумай блевать...

Снег хрустел под сапогами.

* * *

Цефей переступил порог заведения "Каменный кров Уоллеса" .

Хозяин пристанища, дремавший у очага, вскочил со скрипучего стула, заслышав тяжелые шаги.

— Кто явился в столь поздний час, ме? — вопросил он, щуря глаза.

— Понадобится комната, — отчеканил Цефей. Дыхание его было прерывисто.

— Только одна комната осталась, с единым ложем.

— Не намерен я здесь задерживаться, — молвил Цефей. — Лишь он тут останется. А я с зарею возвращусь.

— Идите за мной, достопочтенный.

Цефей последовал за Уриском.

— Куда держим путь? — едва слышно пролепетал мужик. Голова его кружилась от висения вверх ногами, а пред очами все плыло.

— Спать! — грозно рявкнул Цефей.

Путь оказался кратким. Существо отворило дверь спальни.

— Вот, извольте.

Цефей, из последних сил волоча незнакомца, дотащился до ложа и опрокинул его на соломенный тюфяк — кровать скрипнула.

— Ох и тяжел же ты, право слово… — выдохнул Блэк, утирая пот со лба.

Хозяин поспешно скрылся, закрыв за собою дверь.

Незнакомец лежал на спине, веки его были сомкнуты. В щели ставен пробивался бледный свет луны, выхватывая из темноты черты его лица.

— Как звать тебя? — поинтересовался незнакомец.

— Цефей, — вырвалось у Блэка прежде, нежели он осознал опрометчивость сего признания.

— Цефей? Имя чудное… Никогда прежде не слыхивал.

— В честь созведия небесного.

— Созвездия?

— То не просто скопление звезд. То король среди светил.

Незнакомец внезапно приподнялся на локтях, словно хмель в единое мгновенье выветрился из главы его.

— Ты — Вильгельм! — возгласил он с пылом.

— Чего?! — вскинулся Блэк.

— Вот отчего скрываешь лик под капюшоном!

Мужик вскочил и вознамерился сорвать покров с главы Блэка. Тот, не мешкая, ударил его в нос. Мужик, ухватив одеяние противника, опрокинулся вспять на ложе, увлекая за собою того.

Завязалась нешуточная сеча: мужик, пыхтя, силился обнажить лицо Блэка, тот же пытался оттолкнуть супротивника. Скрипела кровать, шуршали одежды, одеяло и простыня скомкались.

— Да отвали же ты! — вскричал Блэк.

Наконец капюшон был сорван.

Они замерли, тяжело дыша. Незнакомец нависал над Цефеем.

— Ты не Вильгельм… — протянул мужик, вглядываясь в лик Блэка.

— Если бы я был Вильгельмом, то не тащил бы тебя в сию лачугу!

— Верно... Вильгельм ведает рожу мою, схватил бы мигом…

— Будь любезен — снимись с меня!

— А для чего же тогда скрываешь лик?

— Да любо мне так ходить, и все тут! Чего пристал, словно репей к одеянию? Снимись, говорю!

Цефей попытался выбраться из-под недруга.

— А ты… красив…

— Чего?! — Блэк остолбенел, брови его сошлись в грозную черту.

Их лица были в опасной близости: Цефей ощутил жаркое дыхание на устах своих.

— Красив... — прошептал незнакомец и тотчас коснулся устами губ Блэка. Поцелуй был краток, но жгуч.

Блэк обомлел. Искра желания вспыхнула в нем, но плоть оставалась неподвижна.

После заключения союза Цефей полгода тщетно силился обрести близость с Алисентой, а она лишь возлежала, взирая с презрением и насмешливо улыбаясь. Безмолвие, коим он сам обременил ее, обратилось для него в сущую пытку. Постепенно стыд сковал его: он старался избегать жену, благо замок был большой и сие удавалось. К иным девицам он не дерзал и помыслить приблизиться.

Мысль стучала в голове:

«Последняя попытка... А вдруг... Он не разнесет слух с новой силой... Он — немаг и обитает на другом берегу, вдали от моих земель. Тем паче пьян. Поутру он ничего не припомнит...»

Цефей подался к губам мужчины и поцеловал.