Нереальная реальность (джен)

Казалось бы, самое время праздновать, но торжества не получилось, уж слишком много было забот, да и мановар мог вот-вот нагнать нас, а вступать в бой желающих не было. Только суета улеглась, Джек Воробей взошёл на трап к мостику и с головой нырнул в капитанские обязанности. Опоённых солдат и матросов, что едва ли понимали происходящее, закрыли в карцере на «Королевской лани», а офицеров вместе с Уитлокком переправили на «Чёрную Жемчужину». Пираты ликовали: один только захваченный корабль, если его продать, обещал с полтысячи фунтов каждому, а о ценности «главного приза» можно было лишь догадываться — скорее всего, начиналась и заканчивалась она скромностью и наглостью капитана Воробья. Момент знакомства с содержимым трюма будто нарочно оттягивали, смаковали ожидание, довольно ухмыляясь и неторопливо наслаждаясь триумфом. У меня же аж пальцы сводило от желания поскорее вскрыть дверь кладовки и узнать, что же там такое, что достойно подобной авантюры и ради чего я почти неделю не вылезала из корсета. Кэп нетерпеливо постукивал пяткой, поглядывая в темноту люка, я неловко топталась на месте у подножия трапа и никак не могла принять непринуждённую позу. Эйфория постепенно гасла под монотонным дыханием лёгкого разочарования: успешный абордаж и его итоги представлялись несколько иначе — громогласная радость улюлюкающих разбойников, сверкающий золотой улыбкой победителя капитан и гордо вздёргивающая нос «лазутчица», чьи усилия не в последнюю очередь пригодились в авантюре. На деле всё оказалось более приземлённым. Бросая косые взгляды на сдержанно-нетерпеливого Джека Воробья, я вновь и вновь слышала шёпот интуиции.

— Готово! — из люка вырвался резкий голос мистера Трейни, вырывая из омута раздумий.

Кэп вприпрыжку спустился на шканцы, призывно мотнул головой и нырнул на нижние палубы, где абордажная команда закончила взламывать замки. В трюм занесли несколько фонарей, разорванная светом темнота больше не создавала иллюзий о его размерах и не давала повода для напрасных надежд. Все сокровища были перед нами.

— Негусто… — хмуро выдохнул Джек.

Я удивлённо уставилась на него, затем повернулась к грузу. Взгляд полз по ящикам, блестящим золотом, по плотно набитым мешкам, по трущимся друг о друга десяткам бочонков. Всё это изобилие никак не укладывалось в понятие «негусто».

— Это всё? — Воробей покосился на боцмана. — А в каютах?

Тот дёрнул плечом.

— Да как обычно. Одежда, выпивка, у богача ещё картина, ковёр и короб какой-то музыкальный.

— Фортепиано, — машинально вставила я, считая ящики с золотом, — дорогая штука, между прочим.

Кэп прошёл в глубину трюма, к разложенным на стеллажах свёрткам тканей. Мистер Трейни следил за ним, ожидая приказа, но Воробей принялся разглядывать рулоны с чрезмерным интересом, будто выбирал в лавке ткань для нового камзола.

— Ну что там? — объявился мистер Гиббс и, увидев меня, кивнул с улыбкой: — С возвращением. Кэп? Там парни заждались… Груз забираем?

Воробей круто развернулся на каблуках.

— Да, грузите всё в трюм.

Мистер Гиббс довольно выдохнул и заговорил с боцманом, а я направилась к Джеку. Его отстранённый голос, понурый вид и пелена задумчивости в глазах никак не соотносились с титулом какого-никакого победителя.

— Что-то ты не похож на счастливого пирата, который преуспел в абордаже, — с иронией осторожно заметила я. Кэп только приподнял брови. — Уитлокк у нас, да ещё и груз, золото… В чём дело?

— Если ты ждала, что я от радости пойду колесом по палубе от утлегаря до гакаборта, твои ожидания были напрасны, — язвительным тоном отозвался Воробей с искусственной улыбкой.

Я растеряно моргнула.

— То есть игра не стоила свеч? — голос упал под тяжестью разочарования. — Так, выходит?

Джек обвёл трюм быстрым взглядом, повёл подбородком и глянул наверх.

— Ещё поглядим. — И до того, как я успела непонимающе приоткрыть рот, торопливо покинул отсек.

Почти следом за ним отправился и боцман с матросами, последним из пиратов трюм покидал Гиббс, и я успела поймать его у трапа заговорщически шипящим вопросом: «Расскажете, в чём дело?». Старпом непонимающе нахмурился, по его лицу стало ясно, что ничего странного в поведении капитана он не заметил, и, возможно, с его опытом общения с Джеком Воробьём это было неудивительно.

Я не могла так просто успокоиться. Неделя выдалась долгая, полная представлений о триумфальном возвращении и, что уж греха таить, благодарностях капитана «Жемчужины». И почти сразу всё пошло не по воображаемому сценарию. Поднявшись вслед за Гиббсом на квартердек, я оказалась в окружении снующих меж бортов пиратов, и где-то между ними растворилась спина Джека. Стоило только взгромоздиться на планшир с охапкой юбок в руках, как любопытство потеснило новое желание — поскорее снять платье. Кое-как я перебралась на «Чёрную Жемчужину» и уже взяла курс на свои скромные покои, как едва не грохнулась в люк, ткнувшись в чьё-то плечо.

— О! А я за тобой! — объявил мне прямо в ухо задорный голос Тома.

Несмотря на сосредоточенность и боль в ушибленном плече, губы растянулись в радостной улыбке.

— И тебе доброй ночи, — выдохнула я и не успела обернуться, как юнга стиснул меня в объятиях на несколько секунд и тут же отступил. Не будь над нами тёмной ночи, мне бы наверняка удалось разглядеть, как он краснеет до кончиков ушей.

— Без тебя было скучно, Ди! — радостно ухмыльнулся он.

Я потёрла плечо, добродушно усмехаясь:

— Я тоже тебе рада, Томми. Знал бы ты, как мне не хватало общества такого славного юнги среди всех этих снобов…

— Я уже матрос вообще-то, — деловитым тоном поправил пират.

Я удивлённо приподняла брови.

— Повысили? За что это? — в голосе прозвучало наигранное недоверие.

— Заслужил! — гордо заявил Томми. А потом, на секунду задумавшись, добавил: — Ну и… выиграл спор у капитана Джека.

— А о чём спорили?

Бывший юнга неловко улыбнулся, глаза забегали.

— А… я… не могу… это входило в условия спора.

— Сказать А, но не говорить Б? — фыркнула я. Он виновато потупил взгляд. — Что ж, мистер Томас, у капитана Воробья вы явно далеко пойдёте, — с лёгкой издёвкой заметила я. Томми недоверчиво покосился на меня, его забавное смятение вышло даже милым, поэтому я искренне добавила: — Всё равно поздравляю с новой должностью. — Матрос выдохнул, хитро улыбаясь. — Какие ещё новости за время моего отсутствия?

Томми пожал плечами.

— Да как всегда… — Голос его зазвучал тише. — Боцман гоняет всех, старпом ворчит о беспределе, а капитан… — Он задумчиво чесанул макушку. — Не знаю, чем он был занят.

— И вправду, — улыбнулась я, — даже странно…

— Кстати! — спохватился Томас, подхватывая меня под руку. — Пошли, покажу кое-что! — Игнорируя все мои сопротивления, он с удивительной настойчивостью потащил меня на полубак. Там в кучу было свалено всё изъятое у команды «Королевской лани» оружие. Том глянул по сторонам и заговорщически подался ближе: — Вообще делить это всё потом будут, но нуждающимся вперёд… — и сверкая улыбкой, той самой, которую я ожидала увидеть на лице Джека, он вытащил изящную шпагу. — Специально для тебя присмотрел! — торжественно объявил Томас. Пока я расплывалась в довольной улыбке, он добавил: — Ты ж свою вроде утопила, да?

Под моим негодующим взглядом матрос смутился и протянул клинок. Я решительно взяла оружие; рукоять легла в ладонь удобно, а затем взгляд приметил гравировку на эфесе.

— Нет, забери её…

Том остановил меня от броска.

— Чего ты? Отличная шпага!

— Знаю, — сквозь зубы процедила я, пытаясь высвободиться от рукояти и постоянно натыкаясь на подсвеченные фонарём вензеля инициалов — «Джеймс Уитлокк».

Томми поймал мой взгляд и удивлённо хмыкнул.

— Ты из-за этого, что ли? — Я засопела. — Брось, Ди! Их сравнять — плёвое дело. А шпага хорошая! Так что, бери! — настоял он.

Привередничать не стоило, ведь без оружия на пиратском корабле долго не протянешь, поэтому, скрипя зубами, я всё же взяла шпагу. И решила поскорее избавиться от платья, ибо скакать по палубе с кучей юбок было не только сложно, но и опасно, а все церемонные прогулки под зонтиком теперь остались на борту «Королевской лани». Оказавшись снова в тесной, но уже родной каюте, я выдохнула и торопливо переоделась в моряцкий наряд, в котором и дышалось, и думалось вольнее. Шпага осталась в каюте — к такому клинку стоило привыкнуть, — а я отправилась на поиски приключений и капитана Джека Воробья. Много времени на это не ушло, и, едва нос показался на шканцах, сверху донёсся гневный голос:

— Хватит копаться, черепахи стреноженные! Или хотите дождаться королевский флот?!

У меня невольно дрогнули колени. Матросы, что занимались переносом груза, отбросили мечтания о разделе добычи и скорых тратах, перестали тянуть блаженные улыбки и посмеиваться и зашевелились активнее. Я тряхнула головой, избавляясь от предубеждений, и с уверенностью поднялась на мостик. Кэп ждал у штурвала, поскрёбывая ногтями рукоять, а у фальшборта мистер Гиббс в свете тусклого фонаря сверялся со списком учтённого груза. Ночь стояла тихая и лунная, но в воздухе чувствовалась гроза — и явно не природная.

Я открыла рот и успела сделать глубокий вдох перед вопросом, как Джек меня перебил бесстрастным тоном:

— Как тебе корабль?

— Че-го? — ошарашенно выдохнула я.

Его глаза что-то рассматривали в темноте моря за правым бортом «Чёрной Жемчужины». Джек тяжело вздохнул и, манерно обернувшись, небрежно указал пальцами на «Королевскую лань».

— Отличное судно, разве нет? Не чета моей «Жемчужине», конечно…

Я невольно обернулась, рассеянный взгляд вскользь проплыл по кораблю и вернулся к капитану Воробью, пропитываясь всё большим непониманием.

— Не знаю, — несмело пожала я плечами, — я в этом не особо разбираюсь… — Взгляд ткнулся в спину Гиббса, ища поддержки, но старпом не слышал нас — или мастерски делал вид, что не слышит.

Кэп фыркнул.

— Ты там неделю пробыла, неужто не нашлось ничего примечательного? — заговорил он таким тоном, точно разговор шёл о случайной госизмене и мог в любой момент превратиться в допрос.

— А должно было? — Воробей повёл глазами и даже пробурчал едва слышно что-то похожее на: «Ох, и толку от тебя…». — В чём дело? — Подобный курс беседы меня мало устраивал. Пробуждалось чувство вины, хотя ему не было причин. Пиратские глаза сверкнули случайным бликом, словно молнией.

— Всё, это последние, — вклинился Джошами Гиббс и, приметив меня, удивлённо дёрнул бровями.

Капитан Воробей приосанился, поджимая губы, проводил взглядом последних матросов, перебравшихся на «Жемчужину», и сухим тоном приказал:

— Снимаемся. Ставь марсели.

— Есть, кэп.

Пока парусные команды лезли на марса-реи, отпуская рифы и давая волю ветру, я решила дать нашему с Джеком разговору ещё один шанс. Правда, заговорила, только когда фор-марсель хлопнул под бризом.

— И куда мы теперь?

В меня прилетел быстрый взгляд, будто Джек уже и позабыл о моём присутствии.

— Остров Гарсия, — бросил кэп.

Я спрятала руки за спину и натянула сдержанную улыбку.

— А что там?

— Ничего.

— Тогда зачем…

— Затем, что это приказ капитана, — протараторил Джек Воробей.

От неожиданности я даже отступила на полшага. Кэп и в обычные времена не слыл образчиком поведения, но вот подобных странностей мне ещё наблюдать не доводилось. Что-то похожее случилось у Исла-де-Лагримас, когда Джек хотел сорвать злость и обиду на всех, кто подвернётся под руку. Но тогда — пусть и с натяжкой — у него был повод. Сейчас же, после успешного захвата судна с грузом и ценным заложником, меня должно было обжигать искрами пиратской радости, а не холодностью и резкостью слов. А единственное разумное объяснение, что приходило на ум, — похмелье. Да только его Воробью ничего не стоило бы исправить…

— Ладно, — негромко выдохнула я, направляясь прочь, — поговорим, когда встанет солнце.

Впрочем, до рассвета оставалось не так много времени. Я поплелась в каюту. Адреналин выветрился, как и волнения, а вместе с ними и остатки сил моральных и телесных. Едва только койка скрипнула от падения моего уставшего тела, дверь бесцеремонно распахнулась. Раздобывший повышение, но в моих глазах всё ещё юнга Томас обвёл цепким взглядом каюту и будто бы подытожил:

— Тебе стоит выспаться.

Я вздохнула, разводя руками:

— Я это и пытаюсь сделать, да только некоторые бессовестно вламываются ко мне даже без стука. — По его лицу скользнула плутоватая улыбка. Мои глаза сошлись в недоверчивом прищуре: — Любопытно, зачем?

Юнга-матрос повёл глазами и слегка дёрнул плечом.

— Да так, проведать.

— Зачем? — не унималась я. — Только виделись вроде.

— Да, но ты наверняка утомилась, всю ночь не спала. Для таких барышень — это целое испытание. — Я громко и несогласно фыркнула, хоть в его голосе и слышалась лёгкая ирония. — И вдруг мешает кто?.. А я прослежу. — Его глаза хитро блеснули. — Может, зачтётся…

— О чём это ты? — протянула я.

Томми поздновато прикусил губу.

— Да ни о чём! — он так сильно взмахнул руками, что костяшки пальцев стукнули по переборке. — Просто слышал, как капитан Джек говорил — вроде даже самому себе, — что ты должна хорошо выглядеть, чтобы хорошо выспаться… — Том нахмурился на секунду и уточнил: — Наоборот.

Тишину каюты разбавило моё недовольное сопение: Джек Воробей, очевидно, начал сочинять очередной гениальный план, забыв поведать об этом мне. Или же это был намеренный диалог с самим собой в присутствии крайне любопытного постороннего? Мне теперь начинало казаться, что даже то, что Джек Воробей делает случайно, он делает намеренно.

— Это из-за острова Гарсия, да? — поинтересовалась я как можно более равнодушным тоном. — Там придётся с кем-то встречаться?

Том покачал головой, выпятив губу.

— Да кого ты там найдёшь, кроме пресной воды и птиц этих орущих? Думаю, это из-за обеда.

— Обеда? — оживилась я.

— Угу, — Томми шмыгнул носом, — мистер Фишер хотел припахать меня в помощники по старой привычке, говорит, придётся постараться для капитанского обеда, — матрос гордо выдвинул подбородок, — да только я уже не мальчик ему, чтоб вместо такелажа с овощами возиться. — Он серьёзно глянул на меня. — Так ему и сказал.

Я благожелательно улыбнулась.

— Что ж, матрос, я обязательно отмечу вашу внимательность и заботу. — Томми расплылся в широкой улыбке и, поймав мой красноречивый взгляд, скрылся за дверью после карикатурного поклона.

Теперь обессилено валяться на койке стало в разы приятнее. Мысли о предстоящем обеде — со свечами, сытными блюдами, терпкими напитками и спокойными беседами — постепенно отогревали и распутывали застывший комок нервов, что заставлял размышления ходить по кругу. Похоже, Джек вовремя сообразил, что повёл себя, мягко говоря, невежливо и, как и положено плутоватому коту, решил загладить этот… просчёт. С губ не сходила улыбка. Я не заметила, как меня сморило под воображаемый перезвон бокалов и согревающий бархат пиратского голоса.

Пробуждение же вышло совершенно далёким от понятия «доброе утро».

— Диана? Диана, просыпайся! Просыпайся! — на дверь обрушился безжалостный стук Томаса, а на меня — воспоминания о ночи на Сан-Гуардиньо.

Я раздражённо повела глазами и прикрикнула:

— Хватит стучать! Я проснулась!

Грохот умолк. В каюту Том прорваться не пробовал. Я лениво растянулась на койке, потягиваясь, чувствуя бодрость и борясь с желанием перевалиться на другой бок и продолжить млеть от простого осознания, что всё хорошо.

— Тебя капитан Джек ждёт, — словно прочитав мои мысли, подал голос Томми.

И тут же лень отступила под натиском предвкушения. Я даже великодушно снизошла до того, чтобы снова облачиться в платье с корсетом, немного повозилась с остатками причёски, ущипнула себя за щёки и, наконец, решила, что готова к званому ужину с капитаном.

Едва открылась дверь, в проёме показалась любопытная физиономия Томаса.

— Чего сторожишь?

— Проводить решил, — уверенно заявил он с хитрой улыбкой, а взгляд тем временем бесстыже обрисовывал мою фигуру.

Я осадила его холодным тоном:

— Здесь недалеко. Или тебя капитан для чего-то приставил?

Том шмыгнул носом и качнул головой.

— Не-а, только поручил проследить, чтоб ты не опоздала.

Я едва успела поймать самодовольную улыбку и, боясь, что воображение снова сорвётся с поводка, решительно направилась в капитанскую каюту. Том проводил меня до самых дверей, затем одобрительно кивнул и, ухмыльнувшись, оставил меня. Створки были плотно закрыты, но я всё равно слегка вытянула шею в попытке угадать хоть какой-то звук по ту сторону. От волнения ладони вспотели, а идея надеть корсет уже не казалась такой удачной: кажется, впервые я совершенно не знала, чего ожидать от обеда с капитаном. Звучало всё многообещающе, но, быть может, только для меня? Я шумно вдохнула, приосанилась и решительно толкнула дверь.

— А, Диана! Дорогая! — Я аж подпрыгнула от неожиданности. Пальцы вцепились в ручку двери. Ромовые глаза Воробья тут же поймали мой взгляд и не пожелали отпускать. — Как всегда вовремя, как всегда прекрасна… — пропел Джек шоколадным тоном. Сердце затрепетало. — Проходи, присаживайся. — Кэп по-хозяйски развалился во главе стола и плавно повёл рукой в гостеприимном жесте. Я покорно сделала шаг, отпустила дверь и наконец перевела взгляд в сторону. С губ сорвался едва слышный стон, отчаянно захотелось чертыхнуться или наброситься на Воробья с гневной тирадой. Я чувствовала на себе его взгляд, поэтому постаралась сохранить лицо бесстрастным и прошла к столу. Джек довольно усмехнулся. — Подумал, почему бы не собрать за ужином трёх замечательных людей?..

Я мельком бросила взгляд вправо — на Джеймса Уитлокка. Он сидел напротив кэпа, но смотрел только на меня, словно ждал чего-то, и я с горечью осознала, что, хоть стол и накрыт богатый, мне снова придётся стараться, чтобы протолкнуть кусок в горло.

— Я не большой поклонник всех этих светских застолий, но в этот раз заставил кока постараться, так что, — Джек отсалютовал кружкой, булькнул ром, — стоит оценить его труды. — К еде никто не притронулся. — Бокал вина, Диана?

Я резко кивнула, а затем вцепилась в поданный бокал и уткнулась взглядом в бордовый напиток, стараясь не смотреть по сторонам. Осознание, что на борту «своего» корабля мне более некомфортно, чем за обедом с красными мундирами, заставляло шумно сопеть. От повисшего напряжения будто вот-вот мог заискрить воздух и поджечь свечи в серебряном канделябре. Капитана же моё замешательство и безрадостный настрой Уитлокка только забавляли.

— Друзья мои… — смело начал Джек и тут же осёкся, когда Уитлокк метнул в него яростный взгляд. — Господа… — кэп снова замялся, — и дама… Собственно, я собрал нас всех здесь за этим чудесно пахнущим тушёным кроликом столом, дабы обсудить насущный вопрос о бедственном положении меня и моей несчастной и дорогой зазнобы.

Я пригубила вина, терпеливо ожидая продолжения проникновенной речи.

— Зазнобы? — сквозь зубы усмехнулся Уитлокк. Его взгляд ощутимо обратился ко мне, и глотать вино уже пришлось с усилием. — Это у вас-то, мисс, положение бедственное? — В отличие от меня, сэру Уитлокку было невдомёк, что «единственная» у Джека Воробья лишь одна.

Кэп тут же взмахнул рукой.

— Она-то здесь причём? — Уитлокк невольно взглянул на него, а я решила переключиться на того самого кролика, чтобы отвлечься — и заглушить вой голодного желудка. — Я говорю о своём корабле, разве не ясно? — с искренним недоумением отозвался Джек, в его глазах сверкнули лукавые искры.

— Что вы хотите? — равнодушно прозвучал голос Уитлокка.

— Денег, конечно же! — просиял Воробей, а затем чуть серьёзнее добавил: — Но… много.

— У меня ничего нет.

Джек хмыкнул в кружку.

— Да, я знаю, ведь это мы их забрали.

— То были деньги английского двора, не мои.

— Думаю, они даже не заметят, — отмахнулся кэп, — да и в любом случае не обеднеют. Правда, мне этого маловато, не оправдывает затраченных усилий, если хотите. Ещё вина? — Джек внезапно переключился на меня. Я часто закивала. — Кстати, чудно выглядишь! — Сочный кусок кролика едва не заставил поперхнуться воздухом. Воробей ухватил графин с вином и будничным тоном продолжил: — Так ещё владельцы верфей нынче обирают нас, честных людей, почём зря, а из-за неугомонных испанцев обращаться к ним приходится куда чаще, чем хотелось бы. — Я потянулась к наполненному бокалу, и Джек тут же ткнул пальцем в блюдо с каким-то пюре, глаза его внушающе округлились. — Попробуй это: не знаю, что там, но вкус отменный. — Я только растерянно моргнула, а Воробей, гневно взмахнув рукой, фыркнул: — Эти жадные мерзавцы цены завышают непомерно, но деваться некуда. Да и, согласитесь, гнаться за таким кораблём ради пары ящиков золота… — кэп расплылся в многозначительной улыбке, будто бы беря паузу в этом странном двойном монологе. — Смекаете, к чему я это?

— И не желаю, — презрительно отрезал Уитлокк.

— О-о-ох… — устало вздохнул Джек, картинно поводя глазами. Затем его взгляд выразительно обратился к пленнику: — У меня к вам настойчивая, но пока весьма вежливая просьба: напишите вашему отцу — губернатору.

— Написать отцу? — невольно переспросил Уитлокк. Я бы сделала то же, не будь рот занят этим, действительно, странным, но вкусным пюре.

Джек Воробей откинулся в кресле с лёгкой улыбкой.

— Ага, — кивнул он, дёрнув указательным пальцем, — с просьбой о выкупе, разумеется. — Я протолкнула кусок в горле и уже отважилась было глянуть на Уитлокка, чтобы увидеть его реакцию на подобное предложение, но кэп внезапно добавил: — Или, если вам есть что предложить мне здесь и сейчас, я с удовольствием выслушаю. — Глаза его коварно сверкнули. — Всё же переговоры явно затянутся, что никому из нас не на руку.

— Мне нечего предложить, — сухо отозвался Уитлокк, — вы и так забрали с корабля, полагаю, всё, что можно было забрать.

Джек собрал лоб складками и умолк на несколько секунд, поскрёбывая двумя пальцами подбородок.

— Может, у вас есть что-то… гхм… менее очевидно ценное? Какие-нибудь редкости? — предположил он. — Вроде той музыкальной коробки… Как её там?

— Фортепиано, — вставила я, и меня тут же бросило в жар.

— Вот-вот!.. — Кэп прищурился, что-то прикидывая в уме. — Что-то итальянское, хм, явно дорогое…

Уитлокк язвительно усмехнулся, отчего я невольно обернулась к нему.

— А если нет? Пустите его на растопку? — Одна эта вкрадчивая фраза, сказанная с явным презрением, стоила всех возможных проклятий и откровений о том, что он думает о нас. Я отчего-то почувствовала горечь и, отводя взгляд, потянулась к вину.

Джек искривил губы.

— А, ты, похоже, из тех, кто верует, что мы тут сплошь дикари да дьявольское отребье… — разочарованно протянул он. Задорные искры в его глазах гасли одна за одной, будто кэп тут же утратил весь мыслимый интерес к своему пленнику; взгляд сполз к кружке в руке, застыл на ней. И будто бы уже от скуки, Джек несколько раз пристукнул кружкой по столу, и ему отозвался тонкий перезвон хрусталя (который, видимо, реквизировали на «Королевской лани»). Джек Воробей вздохнул. — Переубеждать вас, сэр, у меня нет ни времени, ни желания, я, пожалуй, просто… — Его прервал смелый стук в дверь. — Войдите.

В проём протиснулся Джошами Гиббс.

— Капитан, можно вас наверх?

— Не заскучаете? — иронично бросил Джек, направляясь к дверям. — Долг капитана обязывает, не то… — его взгляд вдруг черканул по мне, точно спичка, — можно упустить благоприятный момент.

Затрещала напряжением тишина. За шумом корабельной жизни даже тяжёлого дыхания было не разобрать, но я была уверена, что Джек замер по ту сторону двери. Его брошенный напоследок взгляд был более чем достаточным намёком, чтобы понять, для чего я здесь. От этого в груди одновременно всполохнули обида и гордость. Колотящееся в ритм чечётки сердце и мигом пересохшее горло весьма неуклюже располагали к изощрённой беседе тет-а-тет, от которой, очевидно, Джек Воробей ждал нужного ему вывода.

Я шумно вздохнула, сделала небольшой глоток вина и с таким усилием, будто все суставы проржавели насквозь, и почти ощутимым скрипом обернулась к Уитлокку. И тут же напоролась на его взгляд, как на выставленное авангардом копьё.

— Что ж, Джеймс, — заговорила я с натужным спокойствием, — похоже, капитан Воробей надеется, что я уговорю вас написать письмо.

— Напрасно.

Я кивнула.

— Да, напрасно. Ведь, очевидно, я теперь в ваших глазах ничем не отличаюсь от того образа, что общество рисует пиратам, не так ли? — Он не ответил, лишь едва заметно дёрнулись брови. Я приподняла плечи. — Даже если и нет, то есть ещё одна причина, верно? На письмо никто не ответит.

Уитлокк горько усмехнулся.

— Вы прекрасно справились со своей задачей, не могу не признать, разузнали всё и верно истолковали. — Тон его голоса с искренней похвалой уязвлял сильнее прямых упрёков. Мне невольно захотелось оправдаться, хоть и не в чем было. — Да, верно, отец не ответит на подобное письмо и тем более не потратит на выкуп и пенни. — Он вздёрнул подбородок и отрывисто добавил: — Так что можете сразу убить.

Я совершенно не знала, как и куда вести разговор. Не было про запас никакой стратегии и тактики, а не высказанная, но явная злость Уитлокка сбивала с пути, как шквал на палубе. Ободряла лишь мысль, что, когда капитан Джек Воробей зашёл в тупик в переговорах — в чём, казалось, был мастером, — он доверил мне стать к штурвалу этого разваливающегося на глазах корыта под название «Дружественная беседа».

— Убить? — я улыбнулась, изгибая бровь. — Мы так не поступаем, разве вы не поняли? Думаете, вся эта история из простого желания усложнить себе жизнь? — Уитлокк слегка поджал губы, расправляя ладони на столе. — Поверьте, у нас было достаточно ресурсов, чтобы спалить дотла «Грозного» и захватить «Королевскую лань» кровавым боем. Но ради чего? Мы не из тех кровожадных палачей, которым доставляет радость чужая боль. Насилие — лишь часть ремесла, но хитрость его всё же превосходит. — Я взяла в руку бокал и принялась гонять вино меж стенок: так не было заметно, как дрожат пальцы. — В любом случае, если бы мы хотели, давно бы пустили всех пленных по доске к морскому дьяволу, — всё же лишние рты. Не надо всех под одну гребёнку. — Уитлокк бросил в мою сторону косой взгляд. Я со стуком опустила бокал и подалась вперёд. — Джеймс, я всего лишь хочу вам помочь, ибо знаю, жизнь раба вам не придётся по душе.

Его глаза распахнулись, ярко блеснули морем.

— Раба?

— Ещё одна причина никого не убивать, — охотно пояснила я, лихорадочно вспоминая все слухи, что постоянно окружали в портах. — Люди — тоже товар, разве нет? На иных плантациях за столько крепких мужчин можно бойкие торги устроить.

Лицо Уитлокка вытянулось, взгляд потемнел.

— Предлагаете мне выкупить свою жизнь, а остальных продадите? — Он резко вскинул подбородок. — Я не столь низко пал!

Я растерялась от подобного напора и гнева — причём неподдельного, а потому торопливо ляпнула:

— Отпустим всех! — Уитлокк живо взглянул на меня. Сожалеть было поздно, поэтому я продолжила, уже тщательнее подбирая слова: — Если постараетесь с письмом и гарантируете, что ваш отец ответит, мы отпустим всех пленных. — Он внимательно вглядывался в моё лицо, и я чувствовала, что ещё немного, и нервное дрожание губ станет излишне заметным: я ведь понятия не имела, что пираты собирались делать с захваченным экипажем. Но что-то подсказывало, что каждая секунда промедления может стать решающей, поэтому я отважилась заявить весомым тоном: — Обещаю.

— Как я могу уверять вас в том, что зависит не от меня? — серьёзно спросил Уитлокк.

Он задал весьма точный вопрос, который должен был бы прийти в мою голову чуть раньше, ведь я с уверенностью поставила на кон свободу пленников — то, что от меня не зависело. И всё же мне хотелось выиграть эту партию.

Резко распахнулась дверь.

— А, беседуете? — поинтересовался Джек, направляясь к столу, и, бухнувшись в кресло, иронично улыбнулся: — Или уже спелись против меня?

— Хорошо, — выплюнул Уитлокк, будто его раздражало каждое слово Воробья и его показное бахвальство. — Я напишу письмо.

— Чудно! — просиял Джек, хватаясь за кружку.

— А сейчас я желаю уйти.

Уитлокк поднялся, но более не двинулся с места, покорно ожидая конвоира.

— А как же обед? — насупился Воробей, как уязвлённый хозяин. — Похлёбка в карцере не сытнее помоев… — Не дождавшись ответа, Джек пожал плечами. — Как желаете. Я пришлю к вам кого-нибудь с бумагой и чернилами.

Каюту Уитлокк покинул в молчании и даже перестал бросать на меня тревожащие взгляды.

— Всё зря, губернатор не ответит, — покачала я головой, когда стихли шаги за дверью.

— Нет, не ответит… — спокойно отозвался Воробей, буравя взглядом спинку кресла напротив.

Я вскинула голову.

— Тогда ради чего всё?

— Попробовать стоило… Как знать, может, сгодится.

Он снова открещивался от меня пропетыми неопределённым тоном туманными репликами, пусть неявно, но давая понять, что не собирается посвящать в свои истинные намерения, какую бы роль в них я ни играла. От этого мигом вскипела злость.

Я резко поднялась, едва не запнувшись о подол платья, и, приосанившись, глянула на капитана сверху вниз:

— Знаешь, в следующий раз, когда захочешь использовать меня, хотя бы предупреди заранее.

Воробей расплылся в многозначительной улыбке.

— Если бы я это сделал, ты бы не пришла, — заметил он.

— Вот именно.

Я направилась прочь из каюты.

— Брось, ты весьма удачно импровизировала, — послал мне Джек вслед.

Пришлось обернуться.

— Только мне это не понравилось.

— Что поделать, — кэп развёл руками, лицо его подсветила странная серьёзная улыбка, — пиратская жизнь.