Гарри Поттер и Лекарство от рака. (1 год) (гет)

Дамблдор убедил Гарри больше не искать «Установку №60». На следующий день после этого разговора Гарри сложил маскировочную сеть и запер её в свой металлический личный шкафчик.

Он хотел бы иметь возможность с такой же легкостью стереть из памяти данные, которые прибор считал из его подсознания, но нейронные связи оказались слишком крепкими. Ему начали сниться кошмары. Каждую ночь он видел, как его родители растворяются в ослепительной вспышке зеленого лазерного света под пронзительный, лишенный эмоций медицинский смех.

— Вот видишь, главврач был прав, когда сказал, что этот симулятор может вызвать необратимую деструкцию личности, — заявил Рон, когда Гарри вкратце описал свои сны, пока они ждали утренней раздачи препаратов.

Гермиона, которая вернулась с каникул за день до начала семестра и которой Гарри и Рон рассказали абсолютно всё — ведь в этом закрытом блоке они были единственными союзниками, — смотрела на ситуацию под другим углом. Она разрывалась между клиническим ужасом от мысли о том, что Гарри три ночи подряд нарушал режим охраны («Подумать только, Филч мог оформить на тебя протокол о попытке побега!» — постоянно восклицала она), и научным разочарованием по поводу того, что Гарри не удалось вскрыть файлы о Николасе Фламеле.

Они уже почти утратили надежду отыскать имя Фламеля в архивных записях библиотеки. Хотя Гарри по-прежнему не сомневался, что уже видел этот код или фамилию где-то в медицинских справочниках. С началом семестра они снова стали забегать в архив в перерывах между процедурами и в течение десяти минут лихорадочно пролистывали отчеты о клинических испытаниях, попадавшиеся под руку.

Конечно, можно было бы проводить в архиве больше времени после терапии, но Гермиона все свободные часы посвящала заучиванию протоколов и внеклассному чтению медицинской периодики, а у Гарри свободного времени не оставалось вовсе — Оливер Вуд возобновил тренировки «Спец-Лиги».

Вуд заставлял свою бригаду тренироваться на пределе физических возможностей. Он увеличивал продолжительность заездов на самокатах, и даже бесконечные ледяные дожди, пришедшие на смену снегу, не могли остудить его маниакальный пыл. Близнецы Уизли жаловались, что Вуд стал настоящим фанатиком режима, но Гарри был на стороне своего капитана. Он знал: если они выиграют следующий матч против отделения общей терапии, то по дисциплинарным очкам обойдут VIP-блок Слизерина. Впервые за семь лет.

Впрочем, Гарри поддерживал Вуда не только из жажды победы — он обнаружил, что после изматывающих тренировок на мокром бетоне, когда мышцы гудели от усталости, а мозг отключался, ему почти не снились кошмары. Тень операционной лампы и зеленые вспышки отступали перед запахом паленой резины и адреналином.

Во время очередной тренировки — в тот день шел ледяной дождь, и бетонный полигон превратился в скользкое месиво из грязи и мазута — Вуд принес команде плохие новости.

Возможно, он бы и промолчал, опасаясь уронить боевой дух своих подопечных, но в какой-то момент его терпение лопнуло. Близнецы Уизли, игнорируя технику безопасности, носились на своих самокатах кругами, швыряя друг в друга тренировочные мячи и имитируя потерю управления, чтобы напугать новичков.

— Да хватит вам паясничать! — внезапно заорал Вуд через систему связи. — Из-за такой дезорганизации мы не просто проиграем матч, мы закончим его в морге! Чтобы вы знали, рефери на следующей игре назначен Снегг. А уж он вывернет наизнанку любой протокол, чтобы впаять нам дисциплинарный штраф и лишить очков!

Услышав это, Джордж Уизли на самом деле не справился с управлением на скользком повороте. Его самокат занесло, и он с грохотом вылетел из седла, проехав на боку по мокрому бетону несколько метров.

— Снегг в качестве арбитра? — невнятно пробормотал он, поднимаясь и сплевывая серую жижу. — Что-то не припомню, чтобы главный фармаколог когда-нибудь интересовался судейством. От него объективности ждать не приходится — он же понимает, что если мы выиграем, то Слизерин вылетит из топа.

Остальные игроки затормозили рядом, подняв тучи брызг. В команде началось глухое возмущение.

— А что я могу сделать? — Вуд развел руками, его датчик на шее нервно мигал желтым. — Решение утверждено Минздравом. Теперь мы просто обязаны работать так чисто, чтобы у Снегга не было ни единого повода обвинить нас в нарушении режима.

Гарри молча кивнул. Джордж и остальные были правы, но у Гарри имелись свои, куда более веские причины не желать присутствия Снегга на поле. Он до сих пор помнил, как горел его датчик на затылке, когда профессор пытался взломать его нейроинтерфейс во время прошлого заезда.

После тренировки игроки, как обычно, остались в раздевалке, чтобы обсудить тактику выживания при Снегге, но Гарри сразу направился в жилой блок Гриффиндора. В комнате отдыха он застал Рона и Гермиону за партией в шахматы. Гермиона, которая привыкла доминировать в любой интеллектуальной дисциплине, в шахматах иногда допускала ошибки, не в силах просчитать иррациональные ходы Рона. Гарри и Рон втайне считали, что такие проигрыши — отличная когнитивная терапия для её раздутого самомнения.

— Пожалуйста, подожди, не сбивай мне когнитивный ритм, — попросил Рон, не отрываясь от шахматной доски, когда Гарри тяжело опустился в соседнее кресло. — Мне надо сконцентрироваться, иначе её ферзь взломает мою оборону через два хода...

Рон поднял глаза на друга и осекся.

— Что с тобой, Поттер? — с интересом спросил он. — Вид у тебя такой, будто тебе только что назначили курс шоковой терапии.

Тихим, ровным голосом, чтобы микрофоны в углах комнаты отдыха не зафиксировали лишнего, Гарри рассказал им о внезапном решении Снегга лично контролировать матч Спец-Лиги в качестве арбитра.

— Тебе нельзя выходить на трассу, — с ходу заявила Гермиона, захлопнув справочник по нейробиологии. — Это статистически летальный риск.

— Скажи, что у тебя острый приступ мигрени, — предложил Рон.

— Сделай вид, что у тебя критический сбой нейро-датчика, — уточнила Гермиона.

— Или просто сломай себе что-нибудь на самом деле, — добавил Рон. — Перелом — это уважительная причина для Минздрава.

— Не могу, — отрезал Гарри. — У нас нет запасного ведущего нападающего. Если я не выйду на полигон, Гриффиндору засчитают техническое поражение и снимут все баллы за семестр.

В этот момент в комнату отдыха ввалился Невилл — ввалился в самом буквальном смысле. Непонятно было, как ему удалось пройти через пост коменданта, потому что его ноги были плотно прижаты друг к другу, словно мышцы свело в одну бесконечную судорогу. Бедный мальчик передвигался короткими, нелепыми прыжками, едва удерживая равновесие.

Несколько старшекурсников за соседними столами разразились циничным смехом. Но Гермиона мгновенно вскочила, подбежала к Невиллу и, выхватив свой инъектор, быстро выставила на панели код «Миорелаксант».

Пшик!

Она прижала наконечник к бедру Невилла. Через секунду мощный спазм отпустил, и ноги мальчика разъехались в разные стороны.

— Что произошло, Долгопупс? — спросила Гермиона, помогая ему дойти до дивана, где сидели Гарри и Рон.

— Малфой... — ответил Невилл, его голос дрожал, а в глазах стояли слезы. — Я встретил его в переулке у архива. Он сказал, что ему нужно протестировать новый экспериментальный состав для «фиксации пациентов», и я... я идеально подошел для клинического испытания.

— Немедленно иди в административный корпус к МакГонагалл! — Гермиона едва не затрясла его за плечи. — Составь официальный рапорт! Это превышение полномочий пациента!

Невилл лишь обреченно покачал головой.

— С меня хватит процедур, — пробормотал он, вытирая нос рукавом серой робы. — Если я пожалуюсь, его отец добьется моего перевода в закрытый бокс «для особо чувствительных».

— Но ты должен это сделать, Невилл! — возмутился Рон. — Малфой вечно пытается превратить всех в подопытных крыс, а ты просто подставляешь ему шею и облегчаешь работу!

— Не надо напоминать мне, что у меня недостаточный порог стрессоустойчивости для Гриффиндора, — Невилл всхлипнул. — Малфой только что доказал мне это на практике.

Гарри запустил руку в глубокий карман своего нового изумрудного халата и вытащил оттуда последний батончик лечебного гематогена — из тех, что прислала ему Гермиона. Он протянул его Невиллу.

— Ты стоишь десяти таких, как Малфой, — твердо произнес Гарри. — И ты достоин находиться в Гриффиндоре больше, чем кто-либо. Нейропрограмматор при распределении не зря считал твой потенциал и определил тебя в наш блок. А где оказался Малфой? В VIP-отстойнике для социопатов под названием Слизерин — вот его потолок.

Невилл слабо, вымученно улыбнулся и дрожащими руками развернул обертку гематогена.

— Спасибо, Гарри, — тихо сказал он. — Кстати, вот... карточка-вкладыш. Ты ведь собираешь этот архив?

Проводив взглядом ковыляющего к лестнице Невилла, Гарри опустил глаза на глянцевый вкладыш, который остался у него в руке.

— Ну вот, опять Дамблдор, — пробормотал он. — Кажется, это была моя самая первая ка...

Гарри вдруг осекся, и его дыхание перехватило. Он уставился в текст на обороте так, словно буквы начали выжигаться на сетчатке его глаз. Затем он резко вскинул голову и посмотрел на Рона и Гермиону.

— Я нашел его! — прошептал он, и его голос сорвался. — Я нашел Фламеля! Я же говорил вам, что видел это имя в поезде по пути в лечебницу. Слушайте! «...Профессор Дамблдор получил признание Минздрава, помимо прочего, за победу над Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытие двенадцати способов применения синтетической крови и фундаментальные работы по экспериментальной химии, проведенные совместно с его партнером Николасом Фламелем...»

Гермиона буквально подпрыгнула в кресле. Её глаза лихорадочно блеснули — такого возбуждения она не проявляла даже на первой лекции по фармакологии.

— Оставайтесь на местах! — скомандовала она и рванула вверх по лестнице, ведущей в женский сектор общежития.

Гарри и Рон едва успели переглянуться, недоумевая, что на неё нашло, как Гермиона уже летела обратно, прижимая к груди массивный, пожелтевший от времени том в тяжелом переплете.

— Мне даже в голову не приходило искать в этом разделе! — взволнованно прошептала она, с грохотом опуская книгу на шахматный стол. — А ведь я взяла этот архив в библиотеке еще несколько недель назад! Специально выписала, чтобы немного разгрузить мозг от учебников... так, легкое чтение перед сном.

Рон посмотрел на огромный фолиант под названием «Энциклопедия запрещенных препаратов и забытых химиков».

— Легкое? — переспросил Рон, косясь на толстый том с грифом «Для служебного пользования».

Гермиона вместо ответа шикнула на него, посоветовав не нарушать тишину в общей зоне, и начала лихорадочно переворачивать пожелтевшие страницы, покрытые мелкими таблицами и химическими формулами.

— Я так и знала! — внезапно воскликнула она, ткнув пальцем в абзац. — Я знала, что видела этот патент!

— Нам уже можно подавать голос? — раздраженно поинтересовался Рон, потирая висок.

Гермиона проигнорировала сарказм. Она выпрямилась, и её глаза горели фанатичным блеском исследователя.

— Николас Фламель, — прошептала она таким тоном, словно объявляла диагноз нулевого пациента. — Николас Фламель — единственный биохимик в истории, которому удалось синтезировать «Компаунд Ф»!

Ее слова не произвели на Гарри и Рона того эффекта, на который она рассчитывала.

— Синтезировать чего? — переспросили они в один голос.

— О господи, вы совсем не читаете медицинскую периодику? Это же база! Ладно, читайте сами...

Она подтолкнула к ним тяжелую книгу, от которой пахло старой пылью и лекарствами.

«Экспериментальная фармакология начала XX века была одержима поиском универсального средства от клеточного распада. Вершиной этих исследований стало создание легендарного "Компаунда Ф", более известного как Лекарство от рака. Это вещество, обладающее уникальными регенеративными свойствами, способно остановить деление злокачественных клеток любой стадии и запустить процесс полного обновления тканей.

Побочным эффектом приема препарата является существенное замедление старения. Регулярные инъекции способны продлить биологическую жизнь пациента в среднем на пятьдесят лет сверх естественного предела.

Единственный существующий образец стабильной сыворотки принадлежит доктору Николасу Фламелю, гениальному биохимику и бывшему главе секретных лабораторий. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой сто тридцать шестой день рождения, ведет затворнический образ жизни в частном санатории в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (сто тридцать три года)».

— Поняли? — спросила Гермиона, когда Гарри с Роном, шевеля губами, закончили чтение. — Трехголовый мутант в подвале охраняет не золото и не наркотики. Он охраняет ампулу с Лекарством от рака! Я не сомневаюсь, что Фламель передал её Дамблдору на хранение, потому что знал: за такой формулой начнется охота. Фармацевтические корпорации убили бы за этот патент. Вот почему они вывезли образец из сейфа Голдманов!

— Лекарство, которое исцеляет любые опухоли и дарит еще полвека жизни... — прошептал Гарри, чувствуя, как холодок бежит по спине. — Неудивительно, что Снегг хочет его украсть. Любой бы захотел заполучить такой препарат.

— И еще неудивительно, что мы не могли найти имя Фламеля в «Современных достижениях», — заметил Рон. — Сто тридцать шесть лет... Он же живое ископаемое. Он, наверное, еще пиявок застал как основной метод лечения.

— Значит, Снегг хочет продлить себе жизнь? — предположил Гарри. — Или продать формулу на черном рынке?

— Или он сам болен, — тихо сказала Гермиона. — Вы видели его цвет лица? Желтый, землистый... Может, ему самому нужно это лекарство. И он готов пойти на всё, чтобы его достать. Даже пройти мимо трехголового пса.

На следующее утро, на лекции по терапии деструктивных культов, записывая протоколы седации при приступах клинической ликантропии (синдром, когда пациент считает себя волком), Гарри и Рон все еще обсуждали, что бы они сделали с «Компаундом Ф», попади он к ним в руки. И только когда Рон мечтательно заявил, что продал бы патент и купил собственную гоночную команду в «Спец-Лиге», Гарри вспомнил про Снегга и предстоящий матч.

— Я обязательно выйду на трек, — твердо заявил он после урока, когда они с Роном и Гермионой вышли из душного корпуса на морозный воздух. — Если я не появлюсь на полигоне, все в блоке решат, что я струсил перед главным фармакологом. Я им всем покажу... Я сотру эти ухмылки с их лиц — если, конечно, мы не разобьемся.

— Разумеется, — пессимистично заметила Гермиона, кутаясь в шарф. — Если, конечно, санитарам не придется соскребать с бетона то, что от тебя останется после «судейства» Снегга.

Однако, несмотря на свое смелое заявление, по мере приближения старта Гарри нервничал все больше. Да и другие пилоты команды Гриффиндора были на взводе. Мысль о том, что они могут обойти «блатных» из Слизерина в общем рейтинге, грела душу — ведь за последние семь лет это никому не удавалось. Но шансы на то, что такой предвзятый арбитр, как Снегг, позволит им это сделать, стремились к статистической погрешности.

Возможно, у Гарри развивалась паранойя на фоне стресса, но он натыкался на Снегга повсюду. Стоило ему свернуть за угол — там стоял Снегг. Стоило зайти в столовую — Снегг уже сидел там, сверля его тяжелым взглядом. Иногда Гарри спрашивал себя: не установил ли профессор на него скрытый маячок? Или он просто пытается спровоцировать срыв, чтобы отстранить Гарри по медицинским показаниям?

Уроки фармакологии превратились в ежедневную пытку. Снегг придирался к Гарри по любому поводу, критикуя даже то, как он держит пробирку. Может быть, он догадался, что они раскопали информацию про Лекарство от рака? Гарри не представлял, как произошла утечка, но иногда у него появлялось тошнотворное ощущение, что Снегг — опытный психиатр — действительно может считывать поверхностные мысли по мимике и расширению зрачков.

Когда Рон и Гермиона проводили Гарри до раздевалки и ушли, пожелав ему «целостности конечностей», Гарри не сомневался: его друзья гадают, увидят ли они его живым или уже в реанимации. Все это, признаться, не добавляло уверенности. Застегивая крепления защитного жилета и проверяя заряд «Нимбуса», Гарри даже толком не слышал, о чем вещал Вуд.

Пока Гарри экипировался, Рон и Гермиона нашли свободные места на трибуне. Они специально выбрали сектор повыше, но так, чтобы иметь прямой визуальный контакт с судейской вышкой. Они сели рядом с Невиллом, который никак не мог понять, почему у них такой мрачный вид и зачем они притащили с собой на матч свои инъекторы, пряча их в рукавах.

Гарри не знал, что последние дни они тайком от него практиковали в пустой палате технику дистанционного введения «Парализующего коктейля» — того самого состава, которым Малфой склеил ноги Невиллу. Эта идея пришла им в голову одновременно, как раз когда Гермиона ввела Невиллу антидот. Они были готовы выстрелить ампулой в Снегга в тот самый момент, когда им хоть на мгновение покажется, что он пытается дистанционно взломать самокат Гарри или причинить ему физический вред.

— Не забудь поправку на ветер, — шепнул Рон Гермионе, нащупывая в кармане свой прибор. — Если промахнешься и попадешь в Дамблдора, нас утилизируют.

— Я не промахиваюсь, — жестко ответила Гермиона, не сводя глаз с выходящего на поле Снегга.

Тем временем в раздевалке Вуд отвел Гарри в сторону, подальше от шума настраиваемой аппаратуры.

— Не хочу давить на тебя, Гарри, но сегодня нам, как никогда, нужен быстрый разрыв в счете. — Вуд нервно теребил застежку шлема. — Твоя задача — забить пару быстрых голов в первые десять минут. Нам надо создать преимущество прежде, чем Снегг найдет повод дисквалифицировать нас по медицинским показаниям.

— Там вся клиника собралась! — высунувшись за дверь ангара, прокричал Фред Уизли. — Даже... Черт меня дери, если это не сам Главврач пожаловал на процедуру!

Сердце Гарри подпрыгнуло в груди и сделало двойное сальто, заставив датчик на шее мигнуть.

— Дамблдор? — выдохнул он, бросаясь к двери, чтобы лично убедиться.

Фред не шутил. Гарри отчетливо увидел в VIP-ложе на бетонной трибуне знакомую фигуру в лиловом халате и сверкающую на солнце серебряную бороду.

Гарри чуть не рассмеялся от облегчения — ему стало так легко, что он мог бы сейчас разогнаться до сотни без шлема. Он был в безопасности. Снегг не осмелится взламывать его нейроинтерфейс или подстраивать аварию в присутствии Дамблдора. Главврач, при всей своей эксцентричности, жестко карал за порчу казенного оборудования и ценных пациентов.

Наверное, именно поэтому Снегг выглядел таким раздосадованным, когда команды выехали на полигон. Даже Рон заметил с трибуны, что лицо профессора фармакологии напоминало маску ненависти.

— Никогда не видел его таким взвинченным, — прошептал Рон, не отрывая глаз от бинокля. — Смотри, он проверяет давление в шинах у наших. Ищет к чему придраться... Ой!

Кто-то сзади сильно ударил Рона по затылку. Разумеется, это оказался Малфой.

— О, Уизли, извини, — лениво протянул он. — Я тебя не заметил. Ты так сливаешься с серостью бетона.

На лице Малфоя играла издевательская усмешка. Стоявшие рядом с ним Крэбб и Гойл тоже скалились, хрустя суставами.

— Интересно, как долго Поттеру удастся удержаться в седле на этот раз? — громко спросил Малфой, зная, что Рон, Гермиона и Невилл прекрасно его слышат. — Кто-нибудь хочет сделать ставку на время госпитализации? Может, ты, Уизли? Хотя да, у тебя же нет средств даже на пачку пластыря...

Рон не ответил, он судорожно сжимал поручень ограждения. На поле Снегг только что свистнул в свой электронный свисток, наказывая Гриффиндор штрафным ударом. Причина была абсурдной: Джордж Уизли якобы «агрессивно перенаправил» дрон-бладжер в сторону судейского самоката.

Гермиона, которая сидела, положив руки на колени и скрестив пальцы так, что побелели костяшки, не сводила глаз с Гарри. Тот нарезал круги по флангу, маневрируя между защитниками и выжидая момент для рывка к воротам.

— Кажется, я понял принцип комплектования бригады Гриффиндора, — громко заявил Малфой несколько минут спустя, когда Снегг снова остановил игру, обвинив Кэти Белл в превышении допустимых оборотов двигателя. — Они набирают людей из жалости. Это же благотворительный проект. Вот возьмем Поттера — сирота с травмой мозга. Возьмем близнецов Уизли — генетическая нищета. Странно, что они не взяли в команду тебя, Долгопупс, — ведь у тебя начисто отсутствуют когнитивные функции.

Невилл густо покраснел, его руки задрожали, но он все-таки нашел в себе силы повернуться к Малфою.

— Я стою десятка таких, как ты, — пробормотал он, запинаясь, но глядя прямо в бледные глаза Драко. — Мой диагноз хотя бы не «нарциссическое расстройство личности».

Малфой, Крэбб и Гойл покатились со смеху, словно услышали лучшую шутку года. Невилл неуверенно посмотрел на Рона, ища поддержки. Но Рон просто не мог отвести взгляда от происходившего на поле — там Гарри закладывал опасный вираж, уходя от столкновения.

— Разберись с ним сам, Невилл, — шепнул Рон сквозь зубы. — У тебя есть инъектор.

— Знаешь, Долгопупс, — не унимался Малфой, наклоняясь ближе, — если бы твои мозги были из золота, ты бы все равно был беднее Уизли, а это уже клинический показатель.

Рон так переживал за Гарри, что его нервы были натянуты, как струны в теннисной ракетке. Датчик на его шее пульсировал в такт реву трибун.

— Я предупреждаю тебя, Малфой, — прорычал он, на секунду отворачиваясь от поля. — Еще одно слово про бюджет нашей семьи...

— Рон! — вдруг визгнула Гермиона, чуть не выронив бинокль. — Смотри на Гарри! Это же... это же физически невозможно!

Гарри на поле творил что-то невероятное. В первые десять минут матча он вошел в состояние, которое врачи называют «боевой транс». Его «Нимбус-2000» стал продолжением его тела. Он не просто обводил защитников Слизерина — он делал из них посмешище.

Первый гол он забил на второй минуте, проскочив под рукой Маркуса Флинта.

Второй — через минуту, использовав рикошет от борта.

Третий, четвертый, пятый...

К десятой минуте Гарри вколотил в ворота соперника шестой мяч. Вратарь Слизерина Блетчли уже даже не пытался прыгать — он просто провожал мячи пустым, остекленевшим взглядом. Счет стал разгромным. Снегг на судейской вышке даже не успевал поднимать штрафные флажки — игра шла слишком быстро и слишком чисто.

— Тебе повезло, Уизли, — лениво протянул Малфой, глядя, как Гарри делает очередной вираж. — Видимо, Поттер так старается, потому что увидел на асфальте монетку. Привычка нищих — подбирать всякий мусор...

Рон не выдержал. В его голове словно перегорел предохранитель. Прежде чем Малфой успел ухмыльнуться, Рон уже сидел на нем, вжимая его дорогую прическу в грязный бетон трибуны. Крэбб и Гойл дернулись было на помощь, но тут произошло неожиданное: Невилл Долгопупс, обычно тихий и забитый, с диким воплем кинулся в драку, повиснув на руках у Гойла.

— Давай, Гарри! Еще один! — вопила Гермиона, не замечая, что позади нее идет ожесточенная потасовка. Она видела только, как Гарри на бешеной скорости несется к воротам, игнорируя попытки Снегга свистнуть «вне игры».

Гарри заложил финальный вираж и с силой ударил по мячу. Тот пулей влетел в сетку.

— СЕДЬМОЙ ГОЛ! — заорал Ли Джордан. — Технический нокаут! Слизерин деморализован! Капитан Флинт запрашивает остановку матча! Это победа!

Трибуны Гриффиндора взорвались. Они никогда не видели такого доминирования. Гарри Поттер не просто выиграл — он унизил соперников.

— Рон! Рон! Ты видел?! — Гермиона обернулась и только сейчас заметила клубок тел на полу. — О боже... Рон! Мы выиграли! Оставь лицо Малфоя в покое, нам нужно праздновать!

Гарри сбросил скорость и подкатил к бортику. Он едва дышал, легкие горели огнем, но это была приятная боль. Он снял шлем, вытирая пот со лба. Вокруг уже бесновались болельщики Гриффиндора, прорвавшие оцепление.

Неподалеку приземлился Снегг. Он слез со своего судейского самоката с таким видом, словно проглотил лимон вместе с кожурой. Его лицо было белым от ярости, он сплюнул на бетон в сантиметре от ботинка Гарри.

Вдруг Гарри ощутил, как на его плечо опустилась тяжелая рука. Он обернулся и увидел над собой улыбающегося профессора Дамблдора в его нелепой цветастой шапочке.

— Великолепная моторика, — негромко, чтобы его мог слышать только Гарри, произнес Главврач. Его голос звучал почти интимно. — Рад видеть, что ты не зациклился на той цифровой галлюцинации в зеркале... Что ты продолжаешь функционировать в физической реальности. Прекрасные показатели, мой мальчик... Прекрасные.

Гарри кивнул, всё еще тяжело дыша. Дамблдор похлопал его по плечу и растворился в толпе ликующих пациентов.

Некоторое время спустя Гарри в одиночестве вышел из раздевалки, волоча свой «Нимбус-2000» в технический ангар — специальное бетонное помещение для хранения и подзарядки самокатов. Кажется, он никогда в жизни не чувствовал такого прилива эндорфинов. Сегодня он сделал то, чем мог гордиться, и никто больше не мог сказать, что Гарри Поттер — это просто «интересный клинический случай» в учебнике.

Вечерний воздух, пахнущий озоном и мокрым бетоном, казался ему слаще любого кислородного коктейля. Гарри шел по гравию, прокручивая в голове события последнего часа. Он видел, как все бросаются его поздравлять, как его поднимают на руки санитары и пациенты, как вдали радостно прыгает Гермиона, как машет ему Рон, зажимая рукавом разбитый в драке нос.

Гарри дошел до ангара на холме. Ему некуда было торопиться. Он прислонил самокат к стене и посмотрел вниз, на основной комплекс зданий, окна которых отсвечивали кроваво-красным в лучах заходящего солнца.

Гарри вернулся мыслями к игре. Гриффиндор вырвался в лидеры рейтинга. Он утер нос Снеггу...

И кстати о Снегге...

Из боковой двери административного корпуса быстро выскользнула темная фигура в плаще с капюшоном. Некто, кто очень не хотел, чтобы его заметили камеры, быстрым шагом направился к КПП — той самой проходной с бетонными вышками, через которую они ходили к Хагриду. Мысли о победе мгновенно вылетели у Гарри из головы.

Он узнал эту хромающую походку. Это был Снегг. Пока вся клиника ужинала в Главном зале, празднуя победу, главный фармаколог тайком пробирался к периметру «Зеленой зоны»

Гарри понимал: преследовать его пешком — самоубийство, а звук мотора «Нимбуса» выдаст его мгновенно. Он нырнул в тень ангара, достал из кейса свой белоснежный дрон-разведчик «Букля» и активировал пульт управления.

Винты тихо зажужжали. Дрон взмыл в серое небо, сливаясь с облаками. Гарри смотрел на маленький монохромный экран контроллера. Он направил камеру вслед за удаляющейся фигурой, держа аппарат на безопасной высоте в двести метров, чтобы шум пропеллеров не привлек внимания.

На зернистом экране было видно, как Снегг прошел через КПП и направился к опушке леса. Там, у самой границы колючей проволоки, он остановился.

Гарри приблизил зум. Снегг был не один.

Из тени деревьев вышла другая фигура, нервно оглядываясь по сторонам. Тюрбан на голове выдавал его сразу — профессор Квиррелл.

Из-за большого расстояния и шума ветра микрофоны дрона не могли уловить ни слова. На экране была только немая сцена, но она говорила красноречивее любых слов.

Гарри видел, как Снегг наступает на Квиррелла, загоняя его в угол к забору. Жесты фармаколога были резкими, угрожающими. Он тыкал пальцем в грудь Квиррелла, затем указывал на лес, потом снова на своего собеседника. Квиррелл сжался, втянул голову в плечи и, судя по дерганым движениям, трясся от страха или нервного тика. Он выглядел как человек, которого допрашивают с пристрастием.

Разговор — или, скорее, допрос — длился недолго. Снегг резко махнул рукой, словно ставя точку, развернулся и, всё так же прихрамывая, направился обратно к корпусам. Квиррелл остался стоять у забора, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать свое рассыпающееся сознание в целости.

Гарри нажал кнопку «Возврат на базу». Ему не нужно было слышать слова, чтобы понять суть. Снегг прижал Квиррелла к стенке. Он явно требовал информацию о том, как пройти к «Лекарству». И судя по жалкому виду Квиррелла, он долго не продержится.

* * *

— Гарри, ты где пропадал? — накинулась на него Гермиона, вместе с Роном поджидавшая его у шлюза входа в жилой блок.

— Победа! Ты сделал их, мы сделали их! — завопил Рон, хлопая Гарри по спине так, что у того лязгнули зубы. — Я поставил Малфою отличную гематому под глазом! А Невилл... ты не поверишь, он в одиночку повис на Крэббе и Гойле! Правда, сейчас его снова отвезли в травматологию на перевязку, но мадам Помфри говорит, что показатели в норме. Невилл лежит под капельницей и твердит, что теперь он «боевая единица» и еще покажет Слизерину. Все наши сейчас в комнате отдыха, ждут тебя, чтобы начать несанкционированный банкет. Фред и Джордж вскрыли замок на кухне и вынесли ящик списанных тортов и канистру сока.

— Забудь об этом, — почти беззвучно прошептал Гарри, оглядываясь на камеры. — Идемте. Нам нужно помещение без прослушки.

Он завел их в пустой процедурный кабинет на первом этаже, проверил углы на наличие голограммы Пивза и плотно закрыл дверь, подперев ручку шваброй.

— Я запустил дрон, — быстро зашептал он. — Я видел Снегга и Квиррелла у периметра. Мы не ошиблись насчет «Лекарства от рака». Снегг прессует Квиррелла, требует помочь ему добраться до ампулы.

Гарри перевел дух.

— То есть ты хочешь сказать, что препарат будет в безопасности только до тех пор, пока Квиррелл не сломается под психологическим давлением Снегга? — встревоженно спросила Гермиона, нервно кусая ноготь.

— Судя по тому, как Квиррелл трясся у забора... — мрачно заключил Рон, — максимум через неделю он сдаст все пароли. И тогда Снегг получит долгую жизнь, а мы — нового главврача-диктатора.